Доброе дело


ДОБРОЕ ДЕЛО

На приходе, где служит отец Евлампий, Марию знают как одну из старейших прихожанок и совсем не потому, что она какая-то там старая. Ибо собой она ещё совсем ничего, только почему-то сама этого не замечает и, наверное, потому, что чересчур добрая. И настолько много в ней этой доброты, что она всегда готова с кем-нибудь поделиться. И даже неловко бывает порой окружающим её людям оттого, что на фоне этой многозаботливой женщины они выглядят подчас такими недобрыми. А она им ещё и нередко об этом напоминает. Бомжи, алкоголики, нищии, больные и прочие несчастные, а также вся окружающая флора и фауна и вообще всё страждущее и страдающее - никто и ничто не бывают, обычно, обделёнными её добротой. А так как она к тому же и медик, то многие на приходе обращаются к ней за помощью, и, по обыкновению, она никому не отказывает, не разбирая, в данном случае, кто добрый, а кто недобрый.

Перепадало и о. Евлампию от обилия её щедрот. А случалось и попадало!

Как-то предложила ему разделить с ней поприще.

- Надо, батюшка, делать добрые дела, а не только деньги зарабатывать!

И уговорила навестить одну бабушку.

- Вы её, наверное, помните. Она просила милостыню у храма. Из неблагополучных. Вот - заболела, что даже и просить не может. И заплатить ей нечем. Придите к ней, пожалуйста, она вас ждёт.

О. Евлампий, конечно же, помнил ту женщину, от которой всегда плохо пахло и которая однажды на его милостыню продуктами ответила:

- В русском брюхе и долото сгниёт!

Будучи осведомлён, что она, как и ее родственники, а также квартиранты, соседи и частые гости все сильно пьющие, о. Евлампий весьма озадачился:

- А обойдется ли без происшествий?

- Не переживайте, батюшка, - успокаивала его Мария, - я пойду с вами и все улажу.

- Ну хорошо.

И уговорились на следующее утро.

Рано поутру о. Евлампий стоял у грязной полураспахнутой двери квартиры, в которой проживала вышеупомянутая бабушка и в которой должна была уже присутствовать Мария.

Но оказалось, что Мария там не присутствовала. И как окажется, совсем и не будет присутствовать во весь этот день. С добрыми людьми такое случается. Договорятся с кем-нибудь о чём-то, а тут, бац, ещё у кого-то беда, и они с головой погружаются во все новые и новые проблемы. Выходя утром из собственного дома, порой не знают, где их застанет ночь. О. Евлампий, конечно же, знал о подобных свойствах таких людей. И поэтому в данном случае не особо надеялся на поддержку.

В однокомнатной квартире, в которой появился тогда о. Евлампий к счастью находилось всего лишь два человека: бабушка и её дочка. Бабушка сидела на кухне, на стульчике, оперевшись рукою о стол, по которому беззастенчиво бегали тараканы. На кухне было чрезвычайно грязно и дурно пахло. И, вообще, во всей квартире царила невыносимая вонь. И с каждой минутой всё сильнее и глубже обволакивало душу невольное ощущение повисшего мрака в этих почерневших от какого-то постоянно присутствовавшего там угара угрюмых стенах.

В зловонной комнате на сплошь пропитанном испражнениями диване непрестанно курила и умирала от туберкулеза исхудавшая, с пропитым, до безобразия измождённым лицом и беспокойными глазами с тяжелым давящим пронзительным взглядом, женщина средних лет. Она и приходилась дочкою сидящей на кухне бабушки. Лежащая, по обыкновению, была уже навеселе и, завидев батюшку, тут же начала что-то удивленно восклицать. Предчувствуя начинающийся пьяный кураж, о. Евлампий незамедлительно проследовал на кухню. Бабушка была ещё трезвая.

Выражение её лица с постоянными синяками и ссадинами, обычно вульгарное и насмешливое, тогда казалось измученным, но спокойным и вполне располагало к общению. Тут же батюшка приступил к положенным действиям, по мере развития которых нарастало движение и в зловонной комнате. Сквозь хриплый кашель и матерную брань до ушей о. Евлампия отчётливо доносились осмысленные фразы:

- Она, значит, спасается, а я погибаю!... В аду буду гореть, а эта... раем услаждаться?!

У дочки вдруг прорезался необычайно громкий и низкий голос. Этим зловещим с угрожающими нотами голосом на протяжении многих лет она любила оглашать и устрашать окрестности во время своих многодневных запоев. И под этот, изрыгающий проклятия и хулы, голос завершал свое доброе дело священник.

Наскоро совершив положенное, о. Евлампий направился к выходу. Но не тут то было! Проход ему преградила неизвестно откуда возникшая в сумраке прихожей громадина необычайной комплекции мужчины. Напугавшим батюшку нечаянным гостем оказался друг семьи, являвшийся для всех, зде пребывающих и случающихся, вожделенным благодетелем, неунывающим собеседником, постоянным собутыльником, а по совместительству, и сожителем голосистой хозяйки. В руках у пришедшего была очередная ампула с сорокоградусным лекарством, досадно случившееся неприсутствие которого в квартире и объясняло временное отсутствие в ней данного благодетеля.

- О! Святой отец! - Заговорил неунывающий собеседник. - Тебя-то мне и нужно!

И бычьим взором уставился на оторопевшего священника.

- Разговор у меня к тебе есть.

- Простите, но я очень спешу, - попытался отбормотаться батюшка.

- Не-е! Мы поговорим, а потом пойдешь, - не отставал друг семьи. Захлопнул входную дверь, сходил за табуреткой, уселся. Затем, откупорив бутылку с водкой, немного отхлебнул.

Бабушка медленно поднялась со стула и распухшими синюшными ногами попыталась было идти. Женщина из зловонной комнаты выкрикивала какие-то фразы. Батюшка понуро стоял и ожидал. Мужчина, насупившись, пытался сосредоточиться.

- Я... это... ну, типа - мусульманин...- начал он, заметно пьянея. - В глаза смотреть! - вдруг прокричал, перебивая себя.

Затем посмотрел на батюшку. При этом, как-будто что-то припомнив, удовлетворённо улыбнулся. Успокоился. Отхлебнул ещё водки.

О. Евлампий, конечно, понимал, что мужик никакой не мусульманин, к тому же скорее всего из бывалых, и что у мужика начинался ностальгический кураж.

"Если сейчас же не уйти - нарвешься на неприятности!" - лихорадочно думал священник.

- А ты замолчи! - вновь закричал мужик на орущую из комнаты женщину.

Та, прокашлявшись, заорала ещё громче, при этом отборно матерясь. "Мусульманин" стремглав ринулся к ней. Бабушка, покачнувшись, снова присела. А батюшка, воспользовавшись ситуацией, отодвинул табуретку, открыл входную дверь, выскочил на лестничную площадку и был таков.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 71
© 12.01.2018 Эдуард Поздышев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2165683

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1