Музыка-жизнь


Музыка-жизнь
Яркое утреннее солнце заливало палату. Его теплые лучи нежно коснулись лица мужчины. Виталий открыл глаза, но ничего не увидел. Вновь темнота. Он ослеп, повредил связки, отчего почти перестал говорить и вообще еле выжил. Его разбирала злость на самого себя. Ладно бы в аварии, или подвиг какой совершил! Все произошло по пьяни, по глупости, падение с высоты, обморожение и прочие прелести неумелого сноубордиста. Мужчина аж скрипнул зубами. Лучше бы остался на склоне той горы. Съездил с друзьями на отдых! Его изматывало от невозможности возврата в прошлое. Много раз он прокручивал ситуацию в голове, предполагая, что и как можно было бы изменить, и чего не надо было делать. Внутри все переворачивало от понимания неизбежности, от того, что все свершилось и никак не повернуть события вспять. А еще его задевало, грызло душу злобное существо от того, что только он из всей компании так пострадал.
Сначала друзья постоянно посещали его, пытаясь поддержать, помочь,но вскоре поток их иссяк. Он не мог скрыть раздражения от их посещений. Все они здоровые, весёлые продолжали жить своей жизнью, радовались смене времен года, смотрели интересные фильмы, любили, жили свободной жизнью, вдыхая ее полной грудью. А он был лишен всего! Глядя на его постоянно раздраженное злое лицо с глазами, глядящими в одну точку, они чувствовали себя виноватыми, отводили глаза, хотя он не видел этого и старались поскорее покинуть палату, облегченно вздыхая, когда дверь её закрывалась за их спинами. И наступил тот момент, когда он остался один. Целыми днями он лежал, уставившись в потолок с наушниками в ушах и телефоном, постоянно включенным в розетку возле кровати. Но все когда-то заканчивается: его выписали домой. Забирала Виталия мать, оперная прима, живущая гастролями. Даже знающие её близко удивлялись, как она успела между гастролями выйти замуж, заберменеть, родить и развестись. Но жизнь продолжалась. Теперь ей надо было работать за двоих.
Дома с сыном она провела ровно неделю, которой едва хватило ему на адаптацию. А потом она вновь укатила, оставив его и дом на хрупкую девушку из агентства по найму домашнего персонала. Дни потянулись медленной чередой, вгоняя Виталия в депрессию своей серостью. Единственным его развлечением была игра на фортепиано, которое горделиво расположилось в центре большой гостиной. Когда-то он окончил музыкальное училище. Глаза не видели, но руки помнили клавиши, а уши слышали воспроизводимую мелодию. И всё чаще и чаще его руки играли то, что было в голове, в больной душе. Унылые звуки музыки заполняли пустой дом. Это была не просто грусть, это была тоска по прошлому, горечь утраты и черная безнадёга. Всё позже вставал мужчина по утрам и все чаще отказывался от еды. Он лежал, вновь уставившись невидящими глазами в потолок, вновь и вновь прокручивая в голове свою жизнь, которая разделилась До и После. Яркие картины жизни остались в прошлом. И лишь белый инструмент с холодными клавишами понимал и отзывался теми нотами, что жили в его почти умершей душе. Но однажды, когда его пальцы вновь грустили, на его руки легли другие: мягкие, нежные, заставив замолчать. В удивлении Виталий убрал свои с клавиш. И тут же разлилась по дому, расцвечивая его легкой радостью, красивая мелодия. Он узнал её - Чайковский «Времена года»-Март-«Песнь жаворонка». Перед глазами проносились картины весны, первая зелень, проталины и невзрачные птички, что будили своим пением природу. Глаза невольно наполнились слезами, а звуки продолжали литься и заполнять душу Виталия светлой печалью и радостной надеждой…
Теперь каждое утро мужчины было наполнено смыслом. Он ждал её, эту таинственную горничную, которая всегда подсаживалась рядом и играла вместе с ним. Они не разговаривали. Им не нужны были слова. За них разговаривали руки, инструмент передавал чувства и эмоции. Она, приходя утром, играла и классику, и современные мелодии, будя его, рассказывая в нотах о погоде за окном, о том, что творится в мире. А он, держась руками за поручни, быстро спускался вниз и садился рядом с ней за фортепиано. Ей духи источали слабый запах шоколада. Он так и звал её про себя «моя шоколадка». После завтрака жужжал пылесос, звенела фарфоровым звоном посуда под шум льющейся воды. А мужчина терпеливо ждал в кресле, чутко прислушиваясь, ловя запахи и ветерок от её передвижения по дому. Вечерами вновь порхали их руки над инструментом. Играли то по очереди, то в четыре руки. Однажды он поймал её руки в свои. Они замерли. Виталий гладил её руки, ощупывая каждый палец, не находя колец. И тогда он решился: осторожно проведя по плечам, руки коснулись её лица. Девушка не отпрянула, и тогда мужские пальцы заскользили по нему, изучая, знакомясь. Кожа на лице была нежная, гладкая. Курносый небольшой носик и большие глаза, так ему казалось (а может, хотелось), небольшой ротик с пухлыми губами. Руки заскользили выше: волосы были собраны в шишку на голове. Он вытащил наощупь шпильки, и волосы упали вниз. Проведя руками по ним, он понял, что они до плеч. В голове мужчины тотчас сложился портрет девушки. Неважно было, так она выглядит реально или нет, но его душа запела, ожила. Впервые за всё время ему хотелось говорить, петь и просто жить. Виталий с трудом, напрягаясь от непосильной работы, страшно боясь, что она не услышит его, произнёс хрипло и едва слышно: «Кто ты? Расскажи о себе». Но она услышала его. Звонкий смех разлетелся по дому звоном колокольчика: «Я-Рита. Ваша горничная. Моя мама – была музыкальным работником в школе. Заставила меня окончить музыкальную школу, а потом и училище по классу фортепиано. Я уехала из своего города, там музыкой не заработать. А тут вот пока устроилась в это агентство».
Всю ночь Виталий не спал. Он вспоминал её руки, пальцы, лицо, мягкость волос, нежность голоса. Лишь под утро он заснул беспокойным сном. В голове вертелись обрывки знакомых и незнакомых мелодий. Перед его мысленным взором проплывали образы из прошлой жизни, то привычные, то какие-то новые, неясные, неуловимые, но очень желаемые. Утром Рита разбудила его как обычно бодрой мелодией из какой-то современной песни и подала завтрак. Мужчина ел молча, улыбаясь своим мыслям, слушая как вновь зажужжал пылесос, ловя носом движения воздуха с любимым запахом шоколада, невольно поворачивая голову вслед за горничной. Днём она уехала за покупками, а Виталий сел к инструменту…
Вернулась Рита ближе к вечеру и сразу заторопилась на кухню. Время обеда было пропущено, а мужчина не накормлен. Она очень переживала за него. Девушка боялась себе признаться, что влюбилась в него, совсем потеряв голову. Теперь она жила только этими встречами. Виталий спал за фортепиано, положив голову на клавиши. Внезапно всё это напомнило ей эпизод из сказки «Аленький цветочек» и жалость резанула её. Она подошла к нему и провела рукой по голове. Мужчина поднял голову и поймал её руку. Прижался к ней губами, а потом требовательно потянул вниз, предлагая сесть рядом. Рита послушно присела. Руки Виталия заскользили по клавишам. Он играл совершенно незнакомую ей мелодию. Мелодия рассказывала о его жизни, яростными, злыми аккордами о том, что случилось несчастье, затем тихой мелодией о его лечении, щемящие душу звуки повествовали о тоске, скорби, о нежелании жить, она звучала все громче и резче, вот дошла до пика и... смолкла. Всего на миг, а затем зазвучала нежно, лирично, набирая силу. В ней слышались сначала робость, волнение, какая-то стеснительность, сомнения. Но вот она полилась сочно, полно, наполняя дом красивыми, цветущими звуками. И Рита услышала, как музыка наполняется радостью, любовью и надеждой на будущее. Последние звуки смолкли, и тишина заполнила дом. Виталий робко прикоснулся к лицу девушки. Оно было мокро от слёз. Он прижал её к себе, и этот первый поцелуй скрепил два сердца навсегда…





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 103
© 11.01.2018 Наталья Ек
Свидетельство о публикации: izba-2018-2164845

Рубрика произведения: Проза -> Повесть












1