Застывший шедевр. Глава 3. 3


Массивные ворота со скрипом разъехались в стороны. «БМВ» миновал первый пост, похожий на КПП воинской части и остановился перед главным входом. Когда помощник доктора пулей выскочил из машины и поспешно скрылся за парадной дверью коттеджа, Кира пожелала доктору спокойной ночи и не спеша направилась к гостевому домику. Настроение после стычки с Сото было подавленным, спать не хотелось, и она решила, что просмотрит все известные картины Караваджо, чтобы попытаться уловить особенности его живописи.
– По бокалу вина перед сном? – непринужденным тоном спросил ее Бирк.
Кира знала, что доктор быстро хмелел, поэтому пил только в редких случаях, а значит, им предстоял серьезный разговор, для которого ему потребуется допинг. Конечно, она связала это приглашение со своей жалкой попыткой вывести Сото на разговор. Наверняка Бирк после очередного постулата в психологии вскользь даст совет не переступать черту профессиональных отношений с его помощником и объяснит ранимость и озлобленность Сото детской травмой.
– Валяйте, вбивайте последний гвоздь в крышку гроба, – пробурчала Кира и покорно пошла за Бирком.
Доктор сделал вид, что не расслышал ее слова.
– Выпьем в кабинете, – предложил он, с трудом преодолевая ступеньку за ступенькой.
Кивком он здоровался с обслуживающим персоналом. Кира посмотрела на трость и подумала:
«Почему Расмус нервничает? Не похоже, что из-за моего разговора с Сото».
Кабинет располагался в другом крыле здания в личных апартаментах Бирка внешне напоминающие бункер. «Рабочее» крыло, как называл его сам доктор, отделяла от основной части дома дверь похожая на банковское хранилище, перед которой круглосуточно дежурил охранник. Кире давно хотелось отпустить едкую шуточку на эту тему, но сегодня у доктора был такой вдумчивый вид, что она решила обойтись без колкостей.
Магнитный ключ и набранный пароль разблокировали дверь, Бирк щелкнул выключателем, и кабинет залило холодным белым светом. Открыв дверцу письменного стола, он вынул тоненькую пластиковую папку и протянул майору. В папке оказались копии документов, датированные 1988 годом. Кира сразу поняла, о чем сейчас пойдет речь и огляделась в поисках выпивки. Теперь допинг понадобился ей.
– Где тут у тебя бар? – спросила она и почувствовала, как нервная дрожь пробежала по позвоночнику.
Бирк указал на зеркальный комод.
– Мне тоже можешь налить.
– Вино или виски?
– Что и себе...
Расмус со стоном опустился в кресло и вытянул разболевшуюся ногу на пуфик. Трость с набалдашником в виде черепа легла вдоль ноги. Кира вернулась к нему с двумя бокалами белого вина.
– Ты, наверное, решила, что я забыл о нашей договоренности, но как видишь, это не так, – Бирк дрожащей рукой взял протянутый ею бокал. – Висяк двадцатилетней давности будет нелегко раскрыть, но мы постараемся.
Кира просматривала документы, а Бирк комментировал то, что считал важным. Он плохо скрывал волнение, было очевидно, что это дело его «зацепило». Последним документом в папке были ее собственные показания. С трепетным волнением Кира перевернула первую страницу протокола допроса и погрузилась в чтение.
– Так как ты проходила по делу свидетельницей, я постарался уделить твоим показаниям максимум внимания. У меня сложилось стойкое ощущение, что ты сказала следователям не все.
– Я плохо помню события тех дней, – пространно ответила Кира, дочитывая показания. – Помню все в деталях до похищения Миши, но потом словно провал.
– Защитная реакция. Мозг блокировал часть самых болезненных воспоминаний.
– Врач, который осматривал меня в Москве, тоже так сказал, – Кира взглянула на Расмуса и спросила: – Что предлагаешь?
– Гипноз, – коротко ответил Бирк и мелкими глотками осушил бокал вина. – Но для начала просто расскажи что помнишь. Мне нужно понять, в каком направлении двигаться.
Кира кивнула и, сделав большой глоток вина, погрузилась в прошлое. Обрывочные воспоминания не передавали полной картины, но могли дать старт началу расследования. Сердце затрепетало, словно у маленького воробушка. Неужели Бирку удастся докопаться до участи постигшей ее друга? За это она была бы ему несказанно благодарна.
Его цепкий взгляд подметил ее угловатые резкие движения, дрожания губ и испарину на лбу. Это был не просто стресс, пережитый в детстве. По всем внешним признакам майор страдала от ПТСР[1], только в ее случае полностью отсутствовали психопатологические репереживания[2], либо она их тщательно скрывала, что он и попытается сегодня выяснить.
– Не могу сказать, что я была несчастна, – она прочистила горло, – родилась и выросла в гармоничной семье, где все друг друга уважали, заботились и ценили личное пространство. Но когда я встретила в лагере Мишу, то осознала, что только тогда начала жить по-настоящему... в полную силу, словно мое ощущение себя самой разделилось на «до» и «после» знакомства с ним. Это как чувствовать безграничную свободу и быть ответственным за свои поступки. Стать по-настоящему взрослым, как бы по духу, а не по возрасту.
Доктор подметил, что майор рассказывала о друге несвойственным ей тихим и вкрадчивым голосом. Говорила с теплотой, глаза при этом блестели, будто она боролась с подступающими слезами. Но когда она продолжила, голос оставался твердым и он понял, что таким преображением она выделяла его значимость в ее жизни.
– Имя Михкель сверстникам было трудно запомнить, поэтому мы называли его Мишей. Он не возражал. Его внешность была совсем непривлекательной: толстые стекла на очках, низкий рост, сутулая спина, поэтому среди девчонок он не пользовался популярностью. Ко всему прочему он постоянно умничал, что раздражало всех, даже вожатых.
Майор размяла пальцы рук и покрутила кольцо, подаренное сестрой на тридцатилетие. Бирк поставил пустой бокал на паркет и сложил руки домиком. Его пристальный взгляд улавливал, а мозг на автомате анализировал каждое изменение ее интонации и мимики.
– Казалось, не было ничего, что он не знал. Кроссворд любой сложности, алгебра, квантовая механика, электрохимия, атомная физика, психология – его знаниям не было предела. Гений в коротеньких синеньких штанишках и голубой пилотке. Все его уважали и хотели дружить, а он общался только со мной. Не знаю, почему я удостоилась такой чести, но была польщена.
– Что ты знаешь о его семье?
– Родители развелись. Старший брат уехал с матерью в другой город, он был от другого отца. Братья не были близки из-за большой разницы в возрасте, Миша его почти не вспоминал. А вот мать... – из груди Киры вырвался тяжелый вздох, – по матери он безумно скучал. На его столике стояла ее фотография, правда там она была еще совсем юной школьницей. Не знаю, почему он выбрал именно этот снимок.
– А что он рассказывал о своем отце?
– Ничего конкретного... он не любил о нем говорить. Я помню только, что он был каким-то ученым, но не помню в какой области. По реакции Миши я поняла, что инициатором развода был отец. Как только я начинала рассказывать о своих родителях, Миша нервничал. Было видно, что он невольно сравнивал отношения в семьях и это его огорчало. По обрывкам фраз я поняла, что у них с отцом сложные отношения. Трудно было понять, любят они друг друга или нет. Но он его ждал... часто сбегал из отряда на автобусную остановку и всматривался в лица выходящих из транспорта пассажиров. Охотнее он говорил об их домработнице. Кажется, ее звали Эльза или Ильза или Илза... точно не помню.
Бирк сделал запись в блокноте и поднял на нее глаза. Кира отставила бокал с вином, ей не хватало воздуха. Она расстегнула верхнюю пуговицу на блузке и поднялась с кресла. Заложив руки за спину, она медленно расхаживала по кабинету, пристально разглядывая предметы на стеллажах. Постепенно страх и волнение отступили, одобрительный и заинтригованный взгляд Бирка действовал на нее как таблетка успокоительного.
– Ты беседовала с его матерью и братом?
После обнаружения фотографий брата и Киры, Бирк детально вспомнил их единственную встречу, но ему хотелось знать, что из тех событий помнила она.
– Это нельзя было назвать беседой, скорее, они выразили моим родителям сочувствие, что трагическое событие с Мишей негативно отразилось на моей психике и сразу ушли. Я даже не помню, как они выглядели и во что были одеты. Старший брат Миши поддерживал мать под руку. Она постоянно плакала. Помню, что они быстро уехали, даже не остались ночевать в Ялте.
Кира не знала, что Расмус отправил к отчиму в Тарту только мать, сам же остался в Крыму и вел свое расследование, пока на связь с родителями не вышли похитители.
– Как звали старшего брата? – Бирк напрягся, если эта информация лежала в ее сознании на поверхности, то она с легкостью соединит все концы и вспомнит его. Это было нежелательно и, несомненно, накалило бы атмосферу.
Видно было, как майор изо всех сил пыталась вспомнить, но, увы...
– Не помню... – помотала она головой и чуть не разрыдалась.
Вздохнув с облегчением, Бирк сочувственно похлопал майора по плечу и спросил:
– Как часто Михкель сидел один на остановке?
– Почти каждый день. Исключения составляли дни, когда наш отряд уходил в поход или репетировал перед концертом, который должен был состояться в конце потока.
– Он замечал что-то странное пока сидел на остановке? Может к нему кто-то проявлял интерес или он стал свидетелем какого-то необычного события?
Кира задумалась, затем покачала головой.
– Ничего такого не припомню...
– Он не рассказывал о людях, которые сидели с ним на остановке? Может кто-то попадался ему чаще остальных?
Кира резко обернулась, между бровями залегла глубокая складка, она вспомнила то, чему сама ранее не придавала значения.
– Была одна женщина... все считали ее сумасшедшей... – Кира вернулась в кресло и закинула ногу на ногу, – она тоже часто сидела на остановке с куклой в руке. Кто-то из вожатых рассказал нам, что она в пожаре потеряла дочь и от горя сошла с ума.
Бирк поддался корпусом вперед, глаза неестественно заблестели.
– Опиши ее внешность!
– Среднего роста, черные взъерошенные волосы, правую сторону лица ближе к уху, – Кира провела указательным пальцем по щеке, – покрывал уродливый шрам от ожога.
– Так... так... – подбодрил ее Бирк, – что еще?
– На ней было чудаковатое платье, по фасону похожее на детское, но большого размера. У тряпочной куклы вместо глаз и носа пришиты пуговицы. Она была, как из прошлого... говорила странно... архаизмами, – Кира нахмурилась, пытаясь вспомнить детали разговора. – «Горница запалилась», «загодя дивилась», «челядь я» – так она всем представлялась. Миша сказал, что она до пожара работала прачкой. С акцентом говорила, русский язык был явно ей неродной. Внешне она была больше похожа на еврейку или на молдаванку.
Бирк резко вскочил с кресла, от чего Кира вздрогнула и устремила на него вопросительный взгляд. Он вынул из выдвижного ящика стола ксерокопии документов.
– Это одна из версий, которую я отрабатываю, – с этими словами он протянул ей фотографию женщины лет тридцати.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Кира ее узнала. Руки задрожали, она подняла на него глаза и сдавленным голосом произнесла:
– Это точно она. На фото нет шрама и волосы короткие, но ее пронзающие как иголки глаза я никогда не забуду.
– Самый распространенный трюк преступников – зациклить свидетелей на запоминающейся детали, которая в реальности ничего не значит: парик, платье, кукла и шрам.
– Кто она? – Кира отдала ему фотографию.
Позабыв о боли в ноге, Бирк начал мерить шагами кабинет.
– В то время в Крыму орудовала преступная парочка: муж и жена. Они крали все, что можно было продать, и живой товар был не исключением. Их взяли с поличным через пять лет после исчезновения Михкеля, – Бирк потряс фотографией, – ее звали Анна Макаренко, урожденная Авереску, по происхождению румынка. При задержании она отбивалась как тигрица, пыталась вырваться, в нее стреляли и, не приходя в сознание, она скончалась в больнице. Муж на допросах молчал, а после ареста повесился в камере.
– Все концы в воду, – обреченно резюмировала майор.
– Не совсем так...
Кира подняла на него глаза.
– Теперь мы точно знаем, кто похитил Михкеля и для чего: для последующей продажи или выкупа. Покопаемся в их окружении. Возможно, после стольких лет люди будут разговорчивее.
Бирк озвучил сегодня то, что сам знал с первых дней своего частного расследования. Он даже выяснил, где держали брата первые десять дней, но потом след терялся. Один из бывших подельников четы Макаренко утверждал, что супруги отдали Михкеля заказчику и уехали в Румынию. Другой намекал, что «живой товар» был подпорчен, обмен сорвался и брата задушили. Эту информацию Расмус проверял особенно тщательно, но выяснилось, что это был не Михкель.
– Похищение и выкуп были моей основной версией. Адрес матери и брата я не знала, но взяла у директора лагеря контактные данные отца и написала. В письме я спросила его без экивоков, выходили ли с ним на связь похитители и требовали ли выкуп. Но он мне не ответил, – призналась с горечью Кира. – Следующее письмо вернулось с пометкой «адресат по этому адресу не проживает».
Услышав ее слова, Бирк опешил. С каждым днем она открывалась ему с неожиданной стороны. Сколько же лет она вела собственное расследование? Наверняка больше, чем думает ее мать. Собственно, она его и не прекращала.
– Что сказали родственники Михкеля? Ты нашел их? – лицо Киры раскраснелось, дыхание участилось.
– Кира, все близкие Михкеля умерли. Мне жаль.
– И брат? – с явным недоверием спросила она.
Бирк кивнул.
– Автомобильная катастрофа.
– Боже... как же так... Мне нечем дышать, – Кира схватилась за горло и огляделась по сторонам в поисках источника свежего воздуха, но, увы, кабинет Бирка был без окон.
– Следуй за мной, – опираясь на трость, Расмус двинулся к дальней стене.

†††
– Что у тебя Ваня? – поинтересовался полковник, заходя в оперативную комнату.
– Я обработал видео, которое прислал Громов, – Иван показал на монитор и полковник прильнул к экрану.
Запись была сделана на балконе многоэтажного дома. На ней молодая женщина с бокалом красного вина в руке говорила тост имениннику. Свиридов показал на задний план.
– Смотрите, это Поликарпов сидит на скамейке, растирает ноги.
Жеманясь и отвлекаясь на гостя, который ее снимал, девушка произнесла тост, затем начала переговариваться с кем-то из гостей, камера сменила ракурс и на следующих кадрах мелькали лица, сидящие за праздничным столом. Затем тот, кто снимал видео, снова повернулся к девушке.
– Вот! – показал Свиридов на задний план. – Видите? От этого места отъезжает темный фургон, а у обочины белое пятно, это кроссовок Поликарпова, который нашли утром.
– Звони Громову, пусть проедет по окрестности и посмотрит, где есть камеры, возможно, нам удастся раздобыть его номерной знак.
Полковник выпрямился и засунул руки в карманы брюк. Настроение немного приободрилось.
– Что слышно от Токарева?
– Он все еще в службе исполнения наказаний. Говорит, что они наслышаны про нарушения в ИК-1, поэтому и сменили руководство.
– Видимо дело не в руководстве, раз темные делишки продолжаются.
– Сото сказал, что дело Власюк нас только отвлекает, – напомнил Иван, – нужно бросить все силы на Поликарпова.
– Ну... Сото пока не следователь и даже не консультант.
– Да, но он озвучивает мысли Бирка, а тот еще никогда не ошибался.
– Ищите фургон. По Поликарпову это пока единственная стоящая зацепка, – недовольно буркнул Лимонов и двинулся в свой кабинет.

†††
Бирк нащупал скрытый рычаг за консолью, в следующий миг часть стены с висящей на ней картиной, отъехала в сторону, оголяя узкую винтовую лестницу. Кира, давно привыкшая к тайникам в этом мрачном и таинственном доме, ничуть не удивилась. Лестница вела на крышу, покрытую специальным фрикционным металлическим покрытием, которая использовалась иногда как вертолетная площадка. Кира это поняла, увидев разметку и желтый кружок, в центре которого была нанесена гигантских размеров буква «Н». Крыша по периметру была опоясана парапетным ограждением. Майор подошла к самому краю, с этой точки открывался прекрасный вид на парк и маленькое озерцо. За три месяца пребывания у Бирка Кира ни разу не видела, чтобы кто-то поднимался на крышу «рабочего» крыла.
Расмус расстегнул пуговицы на жилете и прежде чем выйти из тени пытливо осмотрелся по сторонам. Теплый летний ветерок приятно обдувал лицо и волосы. Шаги на крыше привлекли внимание охраны, и трое из них, задрав головы, с рацией в руках уже расхаживали вдоль дома, и пристально вглядывались в силуэты.
– Как здесь здорово! – с восторгом произнесла Кира, втягивая ночной живительный воздух, пропитанный хвоей. – Ты часто сюда поднимаешься?
– Нет, только в случае крайней необходимости, – признался Бирк и махнул охраннику рукой, после чего внизу снова воцарилась тишина.
Ее взгляд блуждал по ярко освещенным окнам соседнего коттеджа, где в самом разгаре проходила вечеринка. Группа девушек курила на балконе и что-то шумно обсуждала, периодически разрывая тишину взрывом хохота.
Бирк подошел к ней так близко, что Кира вопросительно подняла брови. Вместо ответа он кивком показал на пьяную компанию, Кира поняла, что ей снова придется играть свою роль и не стала отстраняться. Его взгляд скользнул по соседскому балкону, на который вышел брюнет лет сорока в белом костюме. Минута ушла на расточение комплиментов дамам, затем он посмотрел на крышу соседнего дома и увидел прильнувшую друг к другу парочку.
– Расмус! – крикнул он и помахал рукой. – Давай к нам... и прихвати свою подружку!
Бирк обнял Киру за плечи и крикнул в ответ:
– Не могу! У меня еще деловая встреча!
– Ну как знаешь, старик! Если передумаешь, мы гуляем до утра!
Бирк красноречиво махнул рукой, давая понять, что не заинтересован и обратился к Кире:
– Если ты подышала нам лучше вернуться в кабинет. Здесь мы как на ладони.
– У меня вопрос, – пользуясь близостью, Кира обвила руки вокруг его шеи и притянула к себе. – Ты убил Стачука?
Судя по реакции, смерть Стачука для Бирка была не новостью. На лице отразилась мучительная гримаса, но он все же справился с собой и не оттолкнул ее от себя.
– Нет, я не причастен к его смерти, хотя не буду скрывать, испытал большое облегчение от мысли, что это существо больше никому не навредит. Я знаю, что тот, кто его заказал, сам уже мертв. Так что дело действительно закрыто...
– Притула... – прошептала Кира.
– «Где я наследил, там и уберу», вот что он мне сказал при встрече.
Расмус не сводил с нее пристального взгляда, он понимал ход ее мыслей, тем не менее, брошенное обвинение точным ударом ранило в самое сердце. Кира тоже внимательно следила за его мимикой и пришла к выводу, что Бирк не врет. Она почувствовала, как все внутри освобождается от напряжения и с шумом выдохнула. Вспомнив свой сон о зебре, она предположила, что сегодня день белой стороны, но доктор тут же, впрочем, как и всегда, опровергнул ее выводы.
– Ты меня еще плохо знаешь, поэтому на первый раз я прощу тебя за такой унижающий мое достоинство вопрос, но больше никогда не смей меня так оскорблять, – хлестко отчеканил он каждое слово.
Будто услышав команду «смирно», руки в одно мгновение вытянулись вдоль тела, спина выпрямилась, подбородок взлетел вверх. Остолбеневшая Кира смотрела на своего визави и не знала, как реагировать на слова, которые разрядили воздух будто пощечина. Только что, благодаря ему, она без толики страха нырнула в болезненные детские воспоминания, от чего почувствовала облегчение и благодарность, а теперь его гневные глаза словно лазер режут по живому и никуда от них не деться. Во рту мгновенно пересохло. Кира признала, что Бирк при желании может любого довести до нервного срыва и никакая профессиональная подготовка подопытного кролика ему не помешает.
– Раз уж у нас зашел разговор по душам, напомню, что ты уже нарушила одно условие договора...
Кира склонила голову на бок.
– ...в разговоре с Яковлевым ты сказала... как ты сказала? Сейчас вспомню дословно, – лицо Бирка исказилось в злобной гримасе. – Даже если он будет последним мужчиной на земле...
– Я... хотела расположить его, внести ясность, – неуклюже попыталась оправдаться Кира, – думала, у него есть о тебе информация...
– Договор, Кира, – строгим тоном произнес Бирк, – придерживайся договора. Я знаю, ты еще не привыкла, но от этого зависит моя безопасность. Ты не должна пренебрегать ею.
Кира хотела спросить, как, черт возьми, ее слова могли повлиять на его безопасность, но Бирк увел разговор в другую сторону.
– Нам нужно обговорить штрафные санкции, ты нарушила договор. Деньги или услуга? Выбор за тобой.
– Какого черта! Что ты несешь? – грубо выпалила ему в лицо майор.
Щелчок в рации вынудил Бирка отвезти от нее взгляд. Он нажал на кнопку приема и процедил сквозь зубы:
– Я же сказал, что занят.
Треск и снова щелчок, послышался голос Сото:
– У ворот ваш сосед, он пьян. Охрана пыталась его выставить, но он устроил им спектакль: кричит, что все люди дерьмо, что он никому не нужен. Сел на асфальт и сидит напротив ворот. Просит срочной встречи. Он видел вас на крыше и знает, что вы еще не спите.
Как по команде Расмус и Кира повернулись к балкону, на котором недавно появлялся сосед, но там уже никого не было. Музыка стихла, гости перешли в гостиную.
– Понял, проводите его в оранжерею, – ответил Бирк и решительно зашагал к лестнице.
– Он же только что был трезв, – Кира последовала за ним.
Бирк оставил ее реплику без внимания, было видно, что он сильно напряжен, его явно не радовал приход соседа.
– Так деньги или услуга? – бросил на ходу доктор.
Кира не понимала, в каком размере он может ей предъявить штраф и прошипела ему в спину:
– Услуга.
– Так я и думал...
В его тоне Кира различила нотки разочарования, но стиснув челюсть, из последних сил подавила в себе прилив гнева.
Перед тем как уйти с крыши, Бирк резко обернулся, привлек Киру к себе и страстно поцеловал. Зрителей не было, поэтому разыгрывать из себя влюбленную парочку было не перед кем. Как только их губы разомкнулись, она наотмашь отвесила ему звонкую пощечину и попятилась назад, не сомневаясь, что Бирк не оставит ее поступок без внимания. Тело напряглось, кулаки сжались, против хватки Бирка у нее шансов не было, но она не сдастся без боя. Вопреки ее ожиданиям, он улыбнулся и сказал:
– Спасибо! То, что нужно! Предстоит беседа, в которой мне потребуется максимальная концентрация, а ты своими бредовыми вопросами выбила меня из рабочего настроя.
Повесив трость на руку и насвистывая мелодию, которая недавно доносилась из соседнего дома, доктор спустился по лестнице. Кира же была совершенно сбита с толку. Ей потребовалось не меньше минуты, что бы прийти в себя. Спустившись вслед за ним в кабинет, она услышала шум воды. Через приоткрытую дверь было видно, как Бирк в ванной ополаскивал лицо. Он вышел из крохотной комнатки собранный, без намека на раздражение. Кира поймала себя на мысли, что только что стала свидетельницей того, как доктор примеряет на себя очередную маску. Эта предназначалась для соседа.
– Сегодня мы продвинулись в деле о пропаже Михкеля, так что день прожит не зря, – резюмировал Бирк и магнитным ключом открыл перед ней дверь.
Кире не хотелось с ним говорить, она проскользнула в коридор и поспешила к лестнице, но как только она выскочила в коридор, охранник преградил ей путь. Она повернулась и в недоумении взглянула на Бирка.
– Ты куда-то спешишь?
– Да! – выпалила она ему в лицо и ткнула указательным пальцем в грудь, от чего Бирк натянуто улыбнулся, и Кира почувствовала, что он еле сдерживает смех. – Хочу где-нибудь укрыться от твоего эго!
– Не получиться.
– Это еще почему? – в ее глазах плескалась ярость.
– Услуга. Ты забыла? Меня пригласили на вечеринку закрытого клуба, – он подошел ближе, наклонился к ее лицу и, понизив на октаву голос, добавил: – С дамой. Твой наряд еще утром доставили в гостевой дом. Сорока минут на сборы хватит?
Если бы не охрана, она вонзила бы в его лицо свои отточенные ногти и с огромным удовольствием оставила кровавый след, еще долго напоминающий ему о том, какую боль и унижение он доставляет ей своими выходками.
– Ты все еще можешь выбрать деньги, – сухо и надменно произнес Бирк.
– Я не меняю своих решений, – гневно выпалила Кира и поспешила к лестнице.


http://idavydova.ru/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470

[1] ПТСР - Посттравматическое стрессовое расстройство - тяжёлое психическое состояние, которое возникает в результате единичной или повторяющихся психотравмирующих ситуаций, как, например, участие в военных действиях, тяжёлая физическая травма, сексуальное насилие, либо угроза смерти. [2] Психопатологические репереживания – психологическое явление, при котором у человека возникают внезапные, обычно сильные, повторные переживания прошлого опыта или его элементов.  






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 27
© 10.01.2018 Инесса Давыдова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2164235

Метки: детектив, маньяк, убийство, расследование, профайлинг, профайл, Караваджо, живопись, искусство, картины,
Рубрика произведения: Проза -> Детектив
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1