Эрлов. Выбор. Ч. 2. Куда уходят медведи. Испытание /продолжение/.


Эрлов. Выбор. Ч. 2. Куда уходят медведи. Испытание /продолжение/.
Испытание.

Уходящий день вызвал у Георгия сожаление о нём, ему не хотелось с ним расставаться, он вспомнил маму, и то, что она сказала, когда уходила навсегда: "Как вы будите жить без меня? Вы же не сможете вместе!" Георгия слова матери сильно тогда удивили. Никогда у него ещё не было таких хороших отношений с родителями. Он часто навещал их, привозил подарки, помогал чем мог. Они в свою очередь так же, но уже по-своему, помогали Георгию чем могли и часто приезжали к нему в гости. Родители и сын общались искренне, встречались с большим желанием. Уже давно он называл своего отчима отцом и папой, как хотела того мать. Он не понимал того, что они не смогут вместе.

Георгий почувствовал, что осиротел в тот же день, когда мамы не стало. Ему показалось, что отчим испытал те же чувства. Смерть мамы разъединила мужчин на несколько лет. Разъединение было физическим, но не духовным. Общались они мало, ездили друг к другу только по большим праздникам и на дни рождения. Таким образом они подчёркивали, что являются порядочными людьми и уважают память женщины, которую оба очень сильно любили.

Со временем знаки приличия во взаимоотношениях стали соблюдаться всё меньше и меньше. Начали возникать ссоры. Впервые прозвучали слова: "Ты мне чужой!" - в ответ прозвучало: "Да мы чужие!" - казалось, что духовная связь между людьми порвалась. Проходило несколько дней и либо один, либо другой звонил и произносил слова извинения, или оба извинялись друг перед другом. Так продолжалось долго, но как не старались мужчины прекратить общение, у них это не получалось.

Порой сознание выискивало в памяти давно забытые обиды и при помощи них пыталось доказать необходимость полного разрыва с человеком, который когда-то допустил несправедливость во взаимоотношениях, эти ухищрения также не помогли уничтожить то, что вырастила их мать и жена - это была любовь! Мужчины по-настоящему любили друг друга!

Это было воскресение, тогда отчим приехал к Георгию как раз в то время, когда его по какой-то надобности вызвали на работу, о госте ему тут же по телефону сообщила жена, он, имея сильное желание повидать человека, ставшего для него настоящим отцом, бросил свои дела и поспешил домой, вскоре там жена сказала ему о том, что его папа только что ушёл на вокзал, потому как куда-то торопился. Георгий в сильном волнении бросился догонять отца. Он увидел его стоящим у входа в привокзальный сквер. Рядом с ним находилась автобусная остановка. Отец дожидался своего автобуса и о чём-то думал, не замечая приближавшегося к нему Георгия. Когда тот оказался рядом с ним, он радостно вскрикнул: "Ой! Гошка! Ты откуда!" - нашедшиеся мужчины посмотрели в глаза друг другу:

- Сын? - спросили глаза одного мужчины.
- Папа? - спросили глаза другого мужчины.
- Да! Папа, - ответили глаза одного.
- Да! Сынок, - ответили глаза другого.

В тот день они осознали, что стали по-настоящему родными, все сомнения на этот счёт ушли у обоих. Георгий понял, что не только он всю жизнь искал отца, но и его отчим всю их совместную жизнь искал в нём своего сына!

- Папа! - произнёс Георгий.
- Сынок! - произнёс отчим.
- Ты куда, оставался бы у нас, не поговорили как следует, - сказал Георгий.
- Мне надо, ждут меня. Завтра я снова приеду, увидимся! - успокоил он сына.

Подошёл автобус. Мужчины попрощались. Отец зашёл внутрь и сел на сиденье у окна, он улыбнулся, помахал рукой. Скрипнули закрывающиеся двери, окно с образом отца стало медленно удаляться от Георгия.

Взор мужчины переместился вправо, недалеко от входа в сквер стояла скамейка. На ней никого не было. Георгий вспомнил тринадцатилетнего мальчика, который видел там своего родного отца в первый и в последний раз в своей сознательной жизни. На человека вдруг нахлынули чувства, он с трудом сдерживая слёзы направился домой.

В три часа ночи позвонили со станции скорой помощи и сообщили, что отец Георгия умер. Произошёл инсульт.

* * *

На глазах Георгия появилась влага. Мужчина отвернулся и попытался убрать вытекавшую из него жидкость, но только размазала её по щекам. Он наклонился взял пригоршню снега и растёр им лицо и шею. "Где я был всё это время?" - спросил сам себя Георгий.

- Я это место знаю, - услышал он голос Ивана, - здесь лесники недавно просеки чистили. Если я не ошибаюсь, то там справа от речки должен стоять квартальный столб, - уверенно заявил егерь.
- По просеке пойдём? - спросил Георгий.
- Сначала по ней, а после на дорогу выйдем, которая вдоль болота идёт. Помнишь там лосей поджидали, ещё обманули они нас? Потом выйдем на вторую делянку, а там уже останется идти недалеко до машины, - составил план возвращения Иван, и предложил Георгию то, от чего было невозможно отказаться в сложившейся обстановке: "Давай на дорожку перекусим тем, что есть, да и пойдём потихоньку".
- Давай! - согласился с другом Георгий.

* * *

- Иван, расскажи, как ты того медведя одолел, - попросил Георгий.
- Я же рассказывал! - изумился просьбе Иван.
- Ещё раз расскажи, - снова попросил Георгий.

Эту историю Георгий слышал уже несколько раз, но желание вновь пережить случившееся вместе со своим товарищем приводило в возбуждение и требовало повторения авторского повествования о драматических событиях, произошедших на одной из охот на свирепого берложника.

- Ну слушай! - начал свой рассказ Иван: "Медведя тогда добыли такого, какого в наших краях никогда, и никто не видел. Больше того, люди даже не слышали, что такие экземпляры в природе существуют. Ну да ты и сам знаешь, слышал ведь об этом! В нашей районной газете писали про это, да ещё и в областной потом написали. Ко мне несколько корреспондентов в больницу приезжало. Всё расспрашивали, что да как. Я им во всей красе описывал тот случай. Они слушали, записывали, один даже на магнитофон записал мои слова, чтобы не забыть. Потом, правда, когда я статьи-то их увидел, то сильно их ругал. Они всё ведь переврали. Сначала на них обиделся, но прошло время, досада ушла, пришло понимание: не охотники они, где им сообразить, в чём разница между человеком и зверем. Они всё - "убить да убить", а я это слово произносить даже боюсь. В нём много чёрного.

- Ты долго в больнице лежал? - спросил Георгий.
- Больше восьми месяцев. Ушибы, переломы быстро зажили, а вот нога левая долго ходить не хотела, и сохнуть начала. Не понятно, что с ней было. Врачи говорили, что будто бы медведь мне нерв передавил.
- А как вылечил? - заинтересовался Георгий.
- Ходить стал. Как ходить стал, так всё и прошло! Только на ноги встанешь, умирать уже не хочешь. Пока идёшь - живёшь! Лег - помер. У нас, где дальние деревни, лечить некому. Бывает какая бабушка сляжет, а ей говорят: "Ты что, старая, умирать надумала. Иди на огород, траву поли, не сиди, не лежи без дела!" - так смотришь бабушка ещё на год, другой смерть и обманет.
- Зачем же такое насилие над стариками, может их век прошёл, устали они? - удивился такой навязчивой заботе Георгий.
- Ну, это понятно всё от любви, не хотят близкие любимого человека на тот свет отпускать. Как можно дольше хотят побыть вместе. Да и страшно, а вдруг там больше не встретятся, вот и держат сколько могут дорогих для них людей на земле.

Так вот, сначала ругал этих корреспондентов, а потом скучать по ним стал, но они больше не приезжали. Моя история стала для всех старой, неинтересной. А у меня только одна такая! Жизнь прожил, а событий не нажил! Ну, может это и к лучшему. Зачем лишний раз себя испытывать? Хватило и одной проверки! - глубокомысленно закончил фразу Иван.

* * *

- Тогда к нам охотники из Москвы приехали. Один из них со мной по полям ходил. Я ему следы медвежьи показывал, рассказывал о повадках, готовил его одним словом к правильному подходу во время кормёжки зверя.

Он всё внимательно меня слушал, много переспрашивал о том чего не понимал и в результате заявил, что такой вид охоты не для него. "Слишком опасно! Глупо так рисковать своей жизнью!" - сказал он. Мне от услышанного немного стыдно стало. Оказывается, и глуп я, и ситуацию оценить не могу! Полным дураком меня выставил.

Так-то я с ним согласен: когда не знаешь где речку переходить, то и делать этого не надо! Унесёт поток и погибнешь! Но тут-то годами выверено! Только знать нужно, как всё делать, и всё получится. Ну спорить, понятно, не стал. Вышки имелись, было где сидеть! Выбрал ему самую удобную, хоть ложись да спи. Пришли на неё, сели, стали ждать появления зверя. Просидели несколько часов, но никто не вышел. На следующий день тоже никто не появился на поле. А медвежьих следов на нём прибавилось! Даже тот грамотей заметил это: "Как такое может быть? - спрашивает меня. - Мы сидим, медведь ходит, а мы его не видим!" Я ему объясняю: "Пока мы сидим на вышке, он тоже сидит или лежит рядом с полем. Когда мы уходим, он поднимается с лёжки и выходит на посев кормиться. Вот и весь секрет!"

- У меня тоже такое было, - уловил обиду Ивана на приезжего умника Георгий, - умные они очень, смотришь на них и удивляешься - до чего же они умные! Насколько же я глуп! И всё поучают! Как будто просит их кто об этом! Это они в Европе насмотрелись. Был я там недавно, пригласил один немец на охоту.

У них охота - это как, если бы ты своих свиней, да быка и корову с телятами в огород бы выгнал, а сам бы на чердак дома забрался, да и застрелил бы их всех оттуда. Вот такая у них охота!

- Как так? - не понял Иван.
- Ну, у них парки лесами зовутся. В них всякое зверьё живёт: кабаны, олени, косули и прочая живность. Они их кормят, а потом собирают охотников, те приезжают, их усаживают на вышки, и толпа народа в красных да оранжевых куртках гоняет животных по парку, а те стреляют их.
- Кого? - не понял Иван.
- Понятно, этих кабанов, косуль и других, - пояснил Георгий.
- Неужели так много зверей? - недоверчиво посмотрел на товарища Иван.
- Да полно! Не знаю откуда, правда, но как на свиноферме. Бегают туда-сюда, туда-сюда! А в парках прогулочные дорожки, по ним ездят велосипедисты, машины, люди гуляют. Видел даже семейную пару с детской коляской! Кругом стрельба, а они спокойно гуляют! Культура! Это тебе не убийство какого-нибудь медведя! Это наивысшая организация охоты! А мы тут сидим с тобой на пеньках под ёлкой, ждем, когда косолапый сожрёт. Это не охота - это глупость сплошная! Хорошо, что те корреспонденты статью не назвали - "История одного глупца, который попался в лапы медведю!" - так что радуйся этому, да молчи побольше! - мужчины рассмеялись. Немного погодя Иван продолжил свой рассказ:

- На третий день я решил отвезти москвича на небольшое поле, оно находилось глубоко в лесу, где ещё в тот сезон охоты не проводились. На нём имелся удобный лабазик. У меня была надежда на то, что непуганый зверь может и выйдет на овёс в то время, когда на вышке будут сидеть охотники. Надо понимать, что дикий зверь, он и есть дикий. Чутьё у него хорошее. Это нам кажется, что мы хорошо пахнем, а для зверя человек воняет всё равно как помойка для нас. Он сразу нос воротит, как учует людской запах, противен он ему!

Машину от площадки оставил тогда в километре. Внимание на стоны заезжего охотника, я больше не обращал. Каждый делает своё дело как умеет. Если у кого лучше получается, то и хорошо, у меня только радость. Есть значит у кого, чему поучиться. А того человека никто не удерживал, он мог и отказаться от моих услуг. Ему так всё и объяснил. Он щёки надул, но сказать ничего не сказал, вышел из машины, показывая, что согласен пройти пешком тыщу метров по лесной дороге.

Присутствие зверя я почувствовал сразу же, только мы приблизились к посеву. Лабаз был сделан у самой дороги, с правой от её стороны. Я показал знаками, чтобы охотник вёл себя тихо и повёл его к вышке. Около неё остановился. Мне было ясно, что зверь на поле. Я встал на первую перекладину лесенки лабаза и сразу увидел его. Медведь, таких средних размеров, был от нас не больше чем в пятидесяти метрах, хороший такой медведь, хороший, не трофейный, но хороший. Рукой показал москвичу где находится зверь, потом взял у того мужика карабин и забрался по лестнице наверх, на саму вышку, оттуда показал охотнику, значит, чтобы тот тихо лез ко мне. Сверху медведь был виден как на ладони!

Ну что дальше! Мужик тот выстрелил, косолапый убежал в лес. Я подождал немного, потом сказал стрелку, чтобы тот сидел, ждал меня, а сам спустился на землю и пошёл смотреть на результат выстрела. В том месте, где медведь вбежал в лес, я увидел капли крови, прошёл по ним метров тридцать и вернулся. Нужно было ехать на базу за помощью.

* * *

Пока возвращались наступил вечер. Поиском подранка решили заняться утром. На рассвете выехали в лес. Со мной поехали два егеря, собаку брать не стали. Я был уверен, что с такого небольшого расстояния москвич скорее всего ранил зверя тяжело, и тот не мог далеко уйти.

Следы крови увели нас вглубь леса больше чем на сто метров и там неожиданно исчезли, я начал сожалеть о том, что не взял собаку. Чтобы не тратить время, решили, что егеря обследуют территорию с левой стороны от следа подранка, а я посмотрю с правой, там были заросли кустов и деревьев, если бы медведь ушёл в ту сторону, то на ветках точно были бы следы крови, но сколько я не высматривал на них красные пятна, ничего мне найти так не удалось.

С левой от меня стороны трещали ветками егеря, стараясь найти хоть какие-нибудь признаки убежавшего зверя. Я им крикнул, чтобы они выходили на поле, сам тоже двинулся в сторону площадки. Про себя подумал: "Хорошо, что не взяли с собой собаку, сейчас бы убежала неизвестно куда, ищи её потом!"

- И у меня такое часто бывает! Сначала жалеешь о чём-то, а потом оказывается, что хорошо, что так всё получилось, - отметил Георгий. Жизнь каждый день предоставляла ему возможности что-либо совершить. Со временем он начал понимать, что каждый выбор, который ему предоставлялось сделать, был ничем иным, как испытанием! Испытанием правильным и неправильным, плохим и хорошим, - я ни одной минуты своей жизни не хочу менять! - продолжил Георгий свою мысль, и начал уже свой рассказ:

- Вот только что в голову пришло! Расскажу историю. Даже самому страшно стало, что могло бы произойти, выбрав я другую дорогу, и что могло бы не случиться в моей жизни после этого! Такой соблазн был!

* * *

- Мне было двадцать пять лет, я учился в институте, а летом подрабатывал в строительных бригадах. В тот раз мы с товарищем устроились на работу к одному проворливому дельцу, который чуть ли не каждый день менял места нашей работы: только мы начнём что-то делать, как он тут же перевозит нас в другое место, объясняя это тем, что на новом объекте заплатят больше денег. В итоге получилось так, что нам нигде не заплатили, это, конечно, с его слов, как он нам говорил, всё происходило из-за сорванных будто бы нами же работ и поэтому платить по-существу было не за что! С этим мы соглашались, так как понимали, что, если взялся за дело, то его необходимо довести до конца, но всё же членам бригады было не ясно о чём думал наш руководитель! Он же сокрушённо разводил руками в стороны, ругал себя за неосмотрительность и обещал, что больше не будет гнаться за длинным рублём. Его прощали и снова исполняли то, что он просил.

В основном работу нам давали разные крестьянские хозяйства, тогда это были совхозы и колхозы. Мы строили дома, белили телятники, делали подъездные пути к фермам. Дел было много. Однажды при переезде с одной стройки на другую я оставил там часть своих вещей. Деревня, в которой наш бригадир взял новый подряд находилась недалеко от той, в которой мы трудились до этого. После работы я на попутней машине приехал на нашу бывшую стройку. Там трудилась уже другая бригада. Я объяснил строителям, что забыл при переезде свои вещи. Они нашлись там, где были оставлены. Меня это обрадовало. Забрав вещи, я уже хотел было отправиться в обратный путь, как вдруг услышал знакомый голос, им раздавались указания строителям, а принадлежал тот голос нашему бригадиру, увидев меня, он растерялся, а мне всё стало ясно. Оказывается, у него было несколько бригад. Действуя таким образом, он морочил людям головы и не доплачивал деньги.

Бригадир пообещал, что оплатит все отработанные мной и моим другом дни, кроме того он сказал, что даст нам замечательную работу, за которую нам обязательно хорошо заплатят. В тот же вечер он увёз меня с товарищем на другую стройку. Нам нужно было обложить стены деревянного дома кирпичом для его утепления. За работу, действительно предлагали хорошие деньги.

Поселили нас в старом деревенском доме. Всё необходимое для жизни там было. Бригадир оставил нам десять рублей на питание и уехал, сказав на прощание, что заглянет сюда через несколько дней. Такой поворот дел, естественно, обрадовал нас, и было понятно почему - наконец-то появилась реальная возможность по-настоящему разбогатеть. По этому случаю мы сходили в магазин и хорошо отметили удачную сделку с непорядочным человеком. Утро следующего дня стало началом наших трудовых будней.

После того, как мы отпраздновали получение выгодного контракта, болела голова, хотелось пить и есть. Всё бы ничего - это дело поправимое, но вот деньги, оставленные нашим ловким протеже, закончились в первый же день. Было не на что купить даже чай, хлеб и другие недорогие, но очень нужные человеческому организму продукты. Впереди нас ждал голод! Я успокаивал друга, говоря, что без еды люди могут жить целый месяц, а воды кругом навалом, несколько дней проживём как-нибудь.

После трудового дня сильно хотелось есть. Мы выключили в доме свет и легли на кровати, пытаясь уснуть, но у нас это не получалось. Рассказы о том, что сон помогает переносить голод, оказались выдумкой. Да вот ещё, в темноте постоянно раздавались подозрительные звуки, они тоже мешали уснуть. Казалось, что по комнате кто-то бегал. Я встал, подошёл к выключателю и щёлкнул им. Несколько огромных крыс побежали в разные углы комнаты. Это зрелище повергло нас в полное уныние. Во время празднования сделки мы не замечали этих неудобств, но на следующий день, когда иссякли деньги, не было еды и никаких надежд на её получение в ближайшие несколько дней, присутствие крыс в нашей жизни показалось символичным.

Я вышел на улицу. Рядом с крыльцом соседнего дома сидел жирный, чёрный кот. Мне удалось при помощи кис-кисканья и дурацких движений большого, указательного и среднего пальцев руки, приблизиться к нему и схватить ленивое, безмозглое создание. Кот мявкнул, но вырваться из моих объятий ему не удалось. Я принёс его в дом, плотно закрыл за собой дверь и со словами: "Будешь теперь жить здесь!" - бросил животное на пол.

Сказав другу, что пошёл на промысел, я снова вышел на улицу. Тёмная ночь помогала мне. Позади деревенских домов находились огороды, там должно было что-то расти и быть пригодным для пищи. Перепрыгнув через невысокую изгородь, я оказался на рыхлых грядках. Шёл сбор урожая. На земле лежала куча из каких-то округлых плодов, путём ощупывания и обнюхивания мне удалось определить, что это был репчатый лук. Порывшись в перелопаченном крестьянами грунте, я нашёл там несколько маленьких картофелин: "Хоть что-то!" - обрадовался мой изголодавшийся организм.

Товарищ ждал меня у окна, он вглядывался в темноту и щурился, было понятно, что он ничего не видел, зато его было видно очень хорошо из-за того, что в комнате горел свет.

Он встретил меня словами: "Лучше с голода подохнуть, чем от стыда за то, что воруем на чужих огородах!" - я успокоил его, объяснив, что это всего лишь незначительное заимствование неимущих у имущих, мы же не убили бабушку топориком, как Раскольников в "Преступлении и наказании" у Достоевского, на что получил ответ: "С этого всё и начинается!"

* * *

Разглядывание крохотных клубней картофеля, лежащих на дне большой кастрюли, вызвало во мне воспоминания о французской кухне и о том, что французы любят луковый суп. Мгновенно решив стать приверженцем этой страсти, я тут же очистил несколько луковиц и бросил их в кипящую воду. Надо сразу честно сказать, что суп получился невкусным! По крайней мере для меня! С тех пор я не могу спокойно смотреть на варёный лук. При виде его меня сразу же начинает тошнить!

Утро было ужасным. Болел живот. Во рту был неприятный вкус от съеденных накануне варёных луковиц. "Нет так жить нельзя!" - воскликнул я с большим раздражением на сложившиеся обстоятельства и вышел на улицу.

Моё передвижение происходило по проезжей части в сторону центра села. Никакой особенной цели в нём не было. Тут я увидел, что навстречу мне шла невысокая женщина, до этого между нами имелась встреча в конторе сельского совета. Когда мы поравнялись, я неожиданно для себя и очевидно для неё произнёс следующие слова: "Вы, конечно извините меня, но кроме Вас в этой деревне, я никого не знаю. Не могли бы вы мне дать десять рублей до получки, а то у нас деньги кончились, а есть очень хочется!" - женщина шарахнулась от меня в сторону. Было видно, что моё обращение напугало её. Спустя некоторое время она всё же успокоилась, с любопытством осмотрела меня и сказала: "Вы через полчаса подойдите в контору".

* * *

О чём подумал мой друг, когда увидел, как я зашёл в комнату с продуктами, о которых грезил наш голодный разум, меня по сей день раздирает любопытство! Наверное, он посчитал, что я грабанул магазин. Как бы там ни было, а деньги раздобыть удалось. Вечером того же дня произошло чудесное событие: в сенях дома раздались звуки шагов, дверь в комнату распахнулась, на пороге появилась молодая, румяная красавица в белом платье. Я помню, как от увиденной картины у меня перехватило дух.

- Что попались студенты! - выкрикнуло вошедшее диво звонким, игривым голосом, - собирайтесь, быстро пошли за мной!- прозвучала команда. Никаких дополнительных уговоров для её исполнения не требовалось, наши тела дружно бросились за белым платьем. Мы были готовы следовать за девушкой в любое место! Она же привела нас к себе домой и завела на кухню, на столе там стояла белая эмалированная кастрюля с только что приготовленной окрошкой. "Ешьте!"- сказала незнакомка. Ты уже, наверное, догадался - это была дочь той женщины!

С того дня очаровательная прелестница кормила нас каждый вечер. Мы были молодыми и поэтому между нами быстро завязались понятные в таких случаях отношения: я произносил много клятв и обещаний, она им верила, это делало нас счастливыми, казалось, так будет всегда. Хорошее заканчивается внезапно - то, что должно было случиться, случилось: когда наши работы были выполнены, приехал бригадир и увёз нас с товарищем из той деревни настолько быстро, что мне не удалось даже попрощаться с неожиданно обретённой подругой. Я долго переживал из-за того, что всё так вышло. Мне хотелось вернуться в ту деревню, к той девушке, но что-то мешало поступить таким образом. Если бы я вернулся, то возможно у меня была бы другая жизнь!

- Интересная у тебя история! - сказал Иван.
- Как думаешь, можно свою судьбу изменить, если у человека есть выбор? - задумчиво спросил Георгий.
- Судя по твоему рассказу можно! - уверенно ответил Иван и продолжил: "А вот у меня, пожалуй, выбора не было!"

* * *

- Я слышал, как мои товарищи, прекратив поиски, направились в сторону поляны. Одновременно с левой от меня стороны что-то произошло, что моё сознание ещё не смогло оценить настолько, чтобы дать определённое заключение в отношении зафиксированных органами чувств звуков, запахов, образов, которых до того момента не было в окружавшем пространстве. Я остановился, прислушался к звукам, затем огляделся. Моё обоняние уловило сладковатый запах, осязание ощутило присутствие зверя, но мне никак не удавалось распознать его в пёстрой картине переплетений многочисленных растений.

Я двинулся вперёд, моя левая нога за что-то зацепилась. Взгляд устремился вниз, к тому, что удерживало меня. Это была медвежья лапа! Тело повернулось влево, согнулось и присело, правая рука взяла стопу зверя, приподняла её затем резко отпустила. Конечность глухим шлепком ударилась об землю. Глаза стали осматривать то место, откуда выходила нога медведя.

Передо мной был холм из мха, веток, корней, коры, палок, стволов старых, сгнивших деревьев - в общем-то обычная совокупность таёжных элементов. Руки сами начали рыться в том, что скрывало медведя. Я стал раскидывать в стороны мох, уложенный на него лесной мусор и вскоре добрался до головы зверя и до его туловища. В какой-то миг раскопок я остановился, затем поднялся на ноги, снял карабин с плеча и посмотрел перед собой, и тут мой взгляд встретился с чёрными, медленно вращающимися, выпуклыми треугольниками смерти.

Ко мне приближался хищник, чью добычу разрыли мои руки. Я прицелился, затем выстрелил десять раз подряд в надвигавшуюся серо-бурую массу! Последний выстрел совпал с соединением моего тела с невероятно твёрдой поверхностью. Ощущения были такие, что мне от чего-то вспомнилось, как ночные мотыльки соединяются со стеклом автомобиля, движущегося на большой скорости.

Ещё до момента полного поглощения моей массы энергией гигантского медведя, я успел выхватить нож и начал наносить удар за ударом в его мышечный панцирь. Казалось, что это была бетонная стена, нож сломался уже после нескольких моих ударов, но я продолжал и продолжал его рукояткой бить зверя, как раз в этот момент раздались звуки несколько выстрелов.

* * *

В первые мгновения, когда всё затихло и косматое чудовище перестало меня терзать, я испытал чувство стыда за то, что со мной произошло такое, захотелось поскорее выбраться из-под вдавившей меня в землю шестисоткилограмовой туши зверя. Голоса егерей были хорошо слышны и отдавались эхом в моей голове, так, как будто в пустую двухсотлитровую бочку кто кричал, приятели мои переговаривались друг с другом и что-то кричали мне ободряющее, дающее надежду: "Семёнович потерпи немного, сейчас стащим этого мамонта с тебя!"- голоса, обсуждали и обсуждали способ моего спасения, при этом их владельцы ничего не предпринимали. "Что они ждут? - подумал я. - Уже надоело так лежать! Как всегда, всё нужно делать самому!" - рассуждало всё ещё находящееся во мне сознание.

Собрав силы, я попытался выбраться из-под вонючей шерстистой массы, и тут пришло чувство боли, меня затошнило, воздуха стало не хватать, голова закружилась, перед глазами поплыли круги, в ушах возник шум, я понял, что теряю сознание и возможно умираю. Мне захотелось кричать, и я пытался это делать, но все мои усилия сводились только к бормотанию: "Ой! Подожди, подожди, подожди! Стой, стой! Ещё не всё, ещё не всё!" - исторгал я из себя, помня главное - это то, что надо было держаться, что у меня ещё были дела на земле, ещё не всё я сделал. Я увидел лица моих друзей, они наклонялись надо мной и орали изо всех сил: "Семёнович, держись, держись, Семёнович, немного осталось! Не всё ещё, не всё! Поживём ещё!"- и тут во мне что-то лопнуло, боль ушла.

* * *

"Они меня слышат! Я живой!" - наблюдал я сверху за действиями спасавших мою жизнь егерей: один из них срубил шестиметровую ель и сбивал топором с её ствола мохнатые лапы, они падали на землю и устилали её зелёной бахромой, другой схватил конец длинной, толстой пеньковой верёвки, перекинутой через ещё более толстую ветку берёзы и тянул её на себя, к ней были привязаны страшные своей огромностью передняя лапа и голова, лежащего на мне медведя. Это было уж чудище так чудище, и поражало оно не только своими размерами, но и формами - сам их смертоносный вид уже приводил в ужас!

Берёза, которой воспользовались для моего спасения, стояла метрах в пяти от места, где меня завалил медведь. Егерь, использовавший дерево для того, чтобы приподнять верхнюю часть мёртвого животного изо всех сил дёргал верёвку на себя и кричал: "Быстрее! Давай быстрее руби!" Второй егерь кричал ему в ответ: "Всё! Всё! Уже всё! Бегу!" - он тем не менее, не теряя рассудка аккуратно положил вырубленную жердину рядом с лохматой массой, под которой я безмолвно истекал кровью, и только потом побежал на помощь товарищу.

- Давай на раз! Иначе всё! Потеряем Семёныча! - переглянулись мои старые приятели, видимо ясно понимая, что в их руках теперь находилась моя жизнь, жизнь их друга, с которым росли, жили, трудились на протяжении многих лет. Как бы мне - так жалко было бы терять товарища!

- Давай! Давай! Давай! - грозно прокричали несколько раз два сильных мужских голоса.

Верёвка натянулась как струна, ствол берёзы изогнулся, жилы и мышцы людей напряглись настолько, что мне казалось, они вот-вот лопнут! Движение на какое-то мгновение замерло! По лесу эхом пронеслось: "Да-вай!" - пеньковое сплетение подалось, дерево выпрямилось - сначала лапа и голова гигантского хищника перевалились в сторону берёзы, это сместило центр тяжести поверженного берложника от лежавшего под ним моего тела и уменьшило его страдания, кроме того, это позволило егерям вывернуть кверху переднюю часть туловища животного таким образом, что появилась возможность просунуть жердину в образовавшееся между медведем и поверхностью земли пространство, для того, чтобы использовать её в качестве рычага для поднятия нижней части зверя.

- Беги! Я держу! - крикнул егерь, который стоял ближе к берёзе и упирался в её ствол одной ногой. - Скорее! Я держу!

Второй егерь уже подбежал к лежавшему на земле, очищенному от веток стволу шестиметровой ели, недавно срубленной им именно для этой цели, поднял его и стал осторожно пропихивать жердь в открывшееся пространство от нижней части туловища таёжного монстра к верхней по диагонали, при этом непрестанно наблюдая за моим лицом.

По лесу вновь разнеслось: "Давай! Быстрей!" Егерь нащупал концом жердины упор в земле, и с силой вдавив еловый шест в грунт, заорал: "Да-вай!" - ему вторил крик у берёзы: "Давай!"

Под натиском длинного обрубка ствола ели, на который давил один из егерей и благодаря тому, что другой егерь непрерывно тянул обмотанную вокруг лапы и головы медведя верёвку, верхняя конечность зверя, его туловище и башка с шумом вывернулись в сторону берёзы. Открылась часть моего пострадавшего тела. Егерь с жердиной увидел это, ему захотелось бросить её и вытащить меня из-под медведя, но окрик егеря у берёзы: "Проверь! Держит?" - остановил его порыв и заставил выполнить команду - он постепенно ослабил своё давление на жердь, тело медведя осталось на месте.

* * *

- Бросай её! Сюда! Сюда беги! - понеслось по лесу.

Уже через мгновение тот первый егерь оказался рядом с берёзой:

- Держи, держи здесь! - рассудительно действовал там его товарищ, - перехватывай тут! Обматывай! Вяжи! Ещё вяжи! Всё! - егеря кинулись к моему телу, которое безучастно ждало их помощи.

Произошла белая вспышка. Сильная боль разлилась по всему организму. Из груди вырывался крик за криком. В лёгкие попал воздух. Страдания наполнили ожившее сознание. Я открыл глаза:

- Живой! - прозвучал радостный возглас.
- Живой! - раздался ещё один радостный возглас.

Улыбка и ещё одна - это первое, с чем столкнулся мой взгляд после возвращения из небытия:

- Кричи, кричи, не останавливайся! - слушал я голоса друзей, пока они освобождали меня из смертельного плена, в котором опять же меня так долго держал мёртвый медведь и, понятное дело, кричал.

* * *

После выстрела охотника тот топтыгин убежал в лес и попался там уже собрату каннибалу в лапы, а он утащил его в чащу, где засыпал мхом и ветками, для того, чтобы протухло мясо. Медведи любят тухлятину. Таким вот образом монстр-берложник сделал для себя съестные запасы. Хозяин леса он на то и хозяин, что посторонних в своём доме не терпит, и особенно тех, кто покушается на его добычу. Увидев, что я осматриваю его кладовую, он тут же напал на меня. Если бы не мои друзья, то я бы погиб в тот день, - закончил свой рассказ Иван.

Георгий провёл рукой под правым глазом и убрал вытекшую слезу:

- Ты, чего? - спросил Иван.
- А! Старый стал. Глаза слезятся, - Георгий через нос шумно втянул в себя воздух.
- У меня тоже в последнее время. Я их спитым чаем промываю, вроде легче потом. Попробуй, вдруг поможет, - посочувствовал Иван проблеме Георгия.
- Да, вернусь домой, попробую, - поблагодарил Георгий Ивана.

Мужчины замолчали. День шёл к концу. Небо утратило свою яркость. Исчезли признаки движений и звуков. Природа готовилась к ночи.

- Всё было подготовлено для того, чтобы ты погиб, но ты выжил! - прервал молчание Георгий.
- Да, выжил, но только не хотел бы, чтобы такое ещё, когда-нибудь повторилось! - сказал Иван.

Продолжение следует...






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 45
© 10.01.2018 Анатолий Томин
Свидетельство о публикации: izba-2018-2163888

Рубрика произведения: Проза -> Приключения












1