Когда медицина бессильна...


Когда медицина бессильна...
Святочный рассказ.
Когда медицина бессильна…
Анна шла по предзимней проселочной дороге, погруженная в свои тяжелые думы, не замечая расстояния, не чувствуя своих ног, только периодически вспыхивающее сознание реальности вновь возвращало ее на эту дорогу, которой, казалось, нет конца. Все тот же узкий просвет впереди. А по обеим сторонам темный лес. От страха она не глядела по сторонам, сама над собой немного посмеиваясь, понимая, что больше надо бояться тех , кто на дороге, чем этого пустого леса, но все же шла, втянув голову в плечи. И смотрела в одну точку на горизонте, которая слишком медленно приближалась. Наконец, она дошла до шоссе и автозаправки и стала голосовать.
Андрей увидел ее, как она стояла на дороге около автозаправочной станции именно в том месте, где обычно тусуются всякие шалавы.Он, не зная почему, решил остановиться.Она как то неловко забралась в машину . Он было подумал, что она выпила , но увидев ее почти синие губы и покрасневшие руки как врач понял, что у нее просто закоченели от холода ноги и плохо уже слушались. Андрей довольно часто ездил по этой дороге, заправлялся здесь и часто наблюдал, как снимают девушек , слышал «деловые разговоры»- « куда?», «как?», «сколько?». Но он скорее из чувства брезгливости никогда никого не подсаживал. Он молчал и тянул паузу. Молчала и она. Ну что ж, подумал он,просто прокатимся и нажал на газ. А она мысленно поблагодарила его за молчание. Они ехали и молчали. Каждый думал о своем. Он думал о том, что она как то мало похожа на тех телок, которые тут ловили дальнобойщиков и других неразборчивых искателей сексуальных приключений. На ней была длинная юбка, а сверху короткая дубленка, на голове платок. Юбка до пят, на лице ни тени косметики. Да,усмехнулся он, видно, действительно долго простояла, немного любителей найдется на такую. Она не была похожа и на женщин его круга, с которыми он общался. В его кругу мужчины тоже не рядились в благородных рыцарей, а женщины в принцесс. У мужчин и женщин был свой любимый стандартный набор фраз, поз и масок.Мужчины изображали успешность, самоуверенность, когда надо, даже страсть. Не испытывая ничего. А женщины успешно имитировали глупость, слабость и радость. И также не испытывая ничего. Он исподтишка краем глаза пытался рассмотреть свою попутчицу, но никак не мог. Поток машин был непрерывным, заставляя смотреть постоянно на дорогу и не предоставляя возможности повернуться в ее сторону. Она ехала, смотря вперед, радуясь теплу и молчанию. Когда молчание слишком затянулось, она сама нарушила его вопросом: «Куда мы едем?», - видя, как он перестраивается, чтобы попасть на эстакаду, которую она никогда не видела. Тут только он повернул голову в ее сторону и разглядел свою спутницу. Она была молода, как ему показалось лет тридцати, не более, со светлыми волосами и серо-голубыми глазами. И привлекательна той миловидностью, которая нравится гораздо больше , чем патентованная общепринятая каноничная красота, искусно подчеркнутая современной косметикой. Ему понравился ее вопрос. Было в нем что-то от доверия, которого ему так не хватало в людях. И он ответил неожиданно для себя: «Ко мне домой». Она испугалась и сказала резко: «Остановите машину»,- и схватилась за ручку дверцы. « Не хватайтесь за ручку,- ответил он ей так же резко: « Это опасно. Я пошутил. Где вас высадить?» Она ответила уже тихо и грустно: « Я еду в больницу, в онкоцентр. Высадите меня на первой же остановке городского транспорта. Я там сама доберусь». Он рассмеялся . Она опять схватилась за ручку. « Да, не дергайтесь вы! Я еду туда же». Она удивилась, но поверила и успокоилась.
Тогда заговорил он:
- Вы на обследование?
- Нет. У меня мама болеет.
Он сказал что-то совсем неуместное:
- Интересно…
И он вдруг подумал о себе, что он часто в диалоге с женщинами так реагирует на их слова.Он еще раз посмотрел на нее . У нее на лице было написано, что ей тягостно и скучно, как будто она знала наперед, о чем они будут говорить и о чем говорить никогда не будут.
Он понял, что уже давно даже не пытался протолкнуться сквозь толщу готовых дежурных фраз и таких же ненужных никому мыслей, которыми оброс, и они всегда были наготове в его разговорах с женщинами. Он сначала изображал заинтересованность, потом говорил комплименты, потом жаловался на жизнь, потом на себя. А потом? Кто он? Что там за этой броней из отработанных фраз, шуток, жестов, поз и мимики, которыми он владел и знал как пользоваться, чтобы нравиться женщинам. Он замолчал, потому что не захотел вновь развертывать эту готовую безотказную схему. Пусть все будет не так. И тут разговор потек сам собой – о работе, маме, погоде, последней прочитанной книге. Ему было легко. Он только немного удивлялся ее правильной литературной речи, отточенным фразам, где каждое слово стояло на своем месте. Он живя несколько лет бобылем, много читал и ценил выразительное слово вовремя сказанное. Он довез ее до онкоцентра, помог ей уладить формальности, познакомил ее с лечащим врачом.Она могла беспрепятственно посещать свою мать, которую поместили в отдельную палату. Они фактически провели полдня вместе. Она искренне и просто поблагодарила его за помощь, а он за хлопотами почти забыл о своих делах. Быстро решив накопившиеся проблемы, он с удовольствием сел в машину и поехал домой, удивляясь самому себе. И знакомая улица показалась ему праздничной и красивой, он вдруг подумал, что ведь совсем скоро новый год. Он уже много лет подряд в новогоднюю ночь брал себе ночные дежурства в больнице, так как встречать новый год ему было не с кем.Все семейные в больнице уже привыкли к этому как само собой разумеющемуся. Но сейчас он вдруг захотел встретить новый год не в больнице у коек тяжелобольных. Когда он приехал домой, то включил телевизор, чтобы убедиться, что показывают привычные и знакомые ему передачи в обозначенное время, так непривычно он себя чувствовал, как будто проснулся в другом мире. Он никак не мог понять, что произошло… Передачи шли своим чередом, но что-то очень изменилось. Он удивлялся своему необычному настроению, новым желаниям и чувствам. За этот день, как ему показалось, прожил огромную жизнь, так изменилось все вокруг. Он чувствовал что что-то новое, огромное входит в его жизнь, заставляя по другому биться сердце, все его привычные мысли стали ему самому неинтересны, а новые еще только были на подступе, тесня друг друга, чтобы, наконец, прорваться и хлынуть неукротимым потоком, сметая на пути все его годами устоявшиеся представления о мире, о жизни, о женщинах. У него как будто изменилась «точка сборки», так изменилось его восприятие мира.
Андрей Юрьевич теперь каждый день видел Анну в палате, где лежала ее мама. Они говорили о маме, о болезни, иногда о всяких пустяках. Он много шутил, чтобы развеять ее тяжелые мысли. Но каждый раз ее присутствие в его жизни заканчивалось с окончанием ее фразы. Все обрывалось в никуда, так за ней исчезала всякая реальность , и открывалась пустота недобытия. Приходя к себе домой, расставшись с ней всего час назад, он уже опять не мог поверить в ее существование, настолько она казалась ему нереальной. Что-то было в ней такое, что давало ему основание жить и дышать и чувствовать и осознавать себя так, как он никогда не ощущал себя раньше –молодым, полным сил, уверенным в себе. Он стал замечать,как будто кто-то прибавлял ему ума и обаяния. Каждое его слово стало точным, жест выразительным, движения уверенными. Он удивлялся сам себе. Он наконец то правильно чувствовал и правильно мыслил, вернее чувствовал так, как всегда хотел чувствовать и мыслить, но эта правильность и полнота появлялись только, когда она была рядом или когда он думал о ней сосредоточенно и неотступно. Тогда всполохи света, радости выбивались наружу, озаряя не только самого счастливчика, но и все вокруг. Анна и через много дней их общения оставалась для него террой инкогнитой. Тогда он смотрел в ее глаза стараясь проникнуть взглядом как можно глубже. Она доверчиво впускала его, но там где-то на самой глубине ее серо-голубых глаз он вдруг чувствовал как невидимая заслонка заграждала дальнейший путь.
Анна начинала говорить, и мироздание восстанавливалось, созидалось с каждым ее новым словом. Но как только она замолкала, его охватывала паника, и мир рушился у него на глазах. Он от бессилия начал говорить ей комплименты, потом безуспешно пытался рассказать ей о своих чувствах. Она, казалась невозмутимой, не реагировала ни на комплименты, ни на почти признания. «Что это со мной?».Задавал он себе вопрос и не находил ответа. Временами он ее почти ненавидел, она причиняла ему боль каждым своим движением, каждым взглядом своих спокойных и ласковыхглаз. Бывало, они обменивались в день всего двумя-тремя короткими фразами, но он потом не раз возвращался к ним, перебирая в уме каждое ее слово, жест, еще раз вспоминая поворот головы, быстрый и смущенный взгляд при встрече. Андрей все чаще беспричинно улыбался сам себе. Внимательные влюбленные глаза Марины Николаевны, молодого врача со второго отделения быстрее всех заметили эти изменения и отозвались в ее сердце резкой и острой болью. Она давно любила его, знала о его увлечениях и тут не утерпела и с деланным презрением спросила: « Что, новая пассия?»Он ничего не ответил и продолжал блаженно улыбаться. Эти изменения заметили его друзья и коллеги ,он отшучивался и продолжал их мистифицировать, рассказывая всякие небылицы.
Андрей не мог не чувствовать и не понимать, что Анна волнуется при встрече с ним, прячет глаза, но движения рук выдавали ее беспокойство и волнение. Почему она не идет дальше? Почему все их диалоги так и остаются без продолжения?Он пытался пригласить ее пообедать вместе. Она категорически всегда отказывалась. Пригласить ее еще куда-нибудь он уже не решался. Но каждый день она встречала его с неизменной радостью. Она была немногословна, но каждое ее слово, улыбка, взгляд обретало для него необычайную весомость и значимость .
Приближался новый год. На улицах не было снега. Он , правда, выпал обильно недели две назад, но сейчас растаял и превратился просто в лужии грязь. «Недоразвитая зима, недоразвитое чувство»,- с тоской думал он своими короткими незаконченными и недоразвитыми мыслями, боясь додумывать их до конца. Ему было муторно и одиноко дома, и он вновь согласился дежурить в новогоднюю ночь за тройной тариф.
Аня была в палате. Мама уснула после большой дозы обезболивающих и снотворного. Он заглянул в палату и жестом позвал ее за собой. Она вышла и прошла вместе с ним в ординаторскую. Там на рабочем столике стояла бутылка шампанского, лежала плитка горького шоколада Бабаевского,еще мандарины смешно приютились в старом лотке для шприцов. Она села напротив и смотрела на него внимательно и чуть напряженно. Андрей тоже заметно волновался. Без громкого хлопка с мягким шипением откупорил бутылку шампанского и разлил его в мензурки.Стрелки приближались к двенадцати. Он поднял мензурку и вдруг, глядя ей в глаза,твердо сказал: «Я благодарю прошедший год за встречу с тобой, Аня. У меня никогда не было таких отношений и такого чувства. Я впервые в жизни счастлив...» Он слушал себя со стороны и думал о том,какие невыносимо банальные фразы он говорит, да и, вообще, несет какую- то чушь, но не мог остановиться. Она же слушала его очень внимательно, и у нее на глазах вдруг начали выступать слезы, но она порывисто встала, подошла к окну и стала смотреть на ночной больничный двор. Горел одинокий фонарь на столбе, и не было вокруг ни души. Анна вернулась к столику, слез уже не было. Они встретили новый год , глядя друг другу в глаза и улыбаясь. Она молчала, но вдруг заговорила быстро, немного путано, горячо: « Я тоже благодарна за эту встречу. Я никогда не думала, что мне будет даровано так много. Андрей, мне так хорошо с Вами, так надежно и спокойно. Я благодаря Вам начала верить , что мама поправится. У меня никогда не было такого друга как Вы…» Он взял ее за руку. Она не отняла. Он припал губами к ее руке. Рука чуть дрогнула, но осталась в его руке, тогда он опустился на пол и положил голову к ней на колени. Она тихо и бережно провела рукой по его густым волосам. Время остановилось, он не шевелился, боясь разрушить и потерять навсегда это волшебное мгновение. Она тихо гладила его по голове. Он не видел, как бесшумно текли по ее лицу неудержимые слезы. Тут раздался звонок из приемного отделения. Он медленно поднялся, взял трубку. Срочный вызов, привезли почему -то к ним парня с ножевыми ранениями. Он вышел , так и не взглянув на нее, побоявшись увидеть ее глаза и прочитать в них свой приговор. Она осталась сидеть в ординаторской,переполненная мыслями о своем прошлом, настоящем и будущем. Андрей вернулся после операции под утро, Анны уже не было. Она прикорнула на кушетке в палате. Он не стал ее будить, только поправил плед на ее ногах. Он глядел на нее и с ужасом понял, что у него никого и ничего на всем белом свете нет дороже ее, что она заполнила все пространство его жизни, о чем бы он ни думал, он думал о ней, вместе с ней, рядом с ней…
За дежурство в праздник ему полагались выходные. Два дня он провел дома, метался из комнаты в комнату, много пил, алкоголь оглушал немного, но не избавлял от ноющей и сладкой боли в сердце, которая разлилась уже ничем не сдерживаемая.Тараканы в его голове то скакали от радости и били в барабаны, то прятались по темным углам и изнывали от своей обреченности. Он думал, страдал, мечтал, надеялся и терял надежду. Он перебирал в памяти события своей гребаной 36- летней жизни. Отца своего он не помнил. Он ушел из семьи, когда ему не было и четырех лет. Мать тянула его одна. Со второго захода поступил на медицинский факультет. Женился на четвертом курсе на своей однокурснице, яркой уверенной в себе девушке. Через два месяца она забеременела, но не захотела рожать. «Какой ребенок!»,-говорила она ему. « Еще учиться два года, потом ординатура». И сделала аборт, несмотря на то, что он был против. Они по инерции еще прожили несколько лет. Но от первого чувства ничего не осталось. «Она делала карьеру и сделала же!»,- подумал он. Сейчас она гравврач крупной областной больницы, а он всего лишь зав.отделением. Она сама подала на развод и вышла замуж за сына начальника Департамента. «Только детей у них, вроде, до сих пор нет. Может, тянет до сорока, чтобы родить, как сейчас модно. А может уже и не может родить». Мысли о бывшей жене были неприятны, безрадостны и неинтересны. Потом у него было несколько увлечений, которые ничем не оканчивались, даже близость с женщиной ему была неприятна тем, что надо было играть принятую на себя роль до конца и правильно отвечать на ее закономерные ожидания. Эти встречи не оставили никакого следа в его жизни, кроме сожаления. То первое чувство, которое у него было к жене, принесло ему только боль и разочарование, в конечном итоге отвращение, особенно после сделанного ею аборта.Теперь же он чувствовал, что от его цинизма, который он сознательно взращивал в себе последние годы, ничего не осталось. Он как будто открыл какую –то неизвестную прежде книгу и начал читать с первого листа со все поглощающим вниманием. «Там, где она есть, все больно, там, где ее нет, все пусто»,- думал он об Анне.Он просыпался каждое утро от тугого и сильного толчка крови в сердце. Содрогалось не только его сердце, содрогалось, кажется, все вокруг. Он верил, что она тоже в эту минуту проснулась, он приводил ритм своей жизни и ритм своего сердца в соответствии с ее и начинал новый день. Он угадывал, вернее чувствовал ее на любом расстоянии.
Наконец он пришел на работу, хмурый, недовольный собой, с оплывшим и помятым лицом. «И что только нравится во мне женщинам», - подумал он , бреясь и глядя на себя в зеркало. А Анна с тревогой вглядываясь в его лицо, в его умные, внимательные и добрые, как ей казалось глаза, встретила его вопросом, который выдавал ее волнение и смятение: «Вас не было в больнице столько времени. Вы не заболели?» Увидев ее искреннее неподдельное беспокойство, он подошел к ней , взял ее руку и поцеловал так, как будто он делал это всегда , и это давно стало привычным их приветствием. « Что Вы, сударыня! Я здоров и полон сил и готов к любым подвигам ради Вас!» Он вошел в мгновенно придуманную им роль. Она тут же приняла правила игры и ответила: «Сударь! Не заставляйте меня так волноваться. Я не нуждаюсь в Ваших подвигах». Она улыбалась своей чудесной открытой улыбкой и, казалось, всем своим существом. Он обнял ее за плечи, усадил рядом с собой и начал расспрашивать о ее маме. Она подробно и оживленно рассказывала ему о наблюдаемой ей положительной динамике. Они сидели рядом, им было так хорошо друг с другом, что они не замечали время. Тут, заглянула дежурная сестра. «Андрей Юрьевич, а вы продолжите обход?» Он, все еще улыбаясь, вышел из палаты. Как только у него выпадала свободная минутка, он опять забегал к ней в палату, ее мама с интересом наблюдала за ними и тоже начала улыбаться. По вечерам они стали прогуливаться по двору, когда всех больных уже загоняли по палатам. Они медленно бродили по дорожкам, с удовольствием загребая ногами только что выпавший снег. Он ей рассказывал о своем детстве, о юности, об университетских друзьях. Она слушала с большим интересом и тоже вставляла свое меткое словечко. Наконец-то она начала ему говорить - ты. «Скоро Рождество..» –вдруг сказала она. И, правда, подумал он. Он знал , что она к нему готовилась . Иногда их разговоры касались веры, но она очень деликатно и осторожно говорила с ним об этом. Он решил ей сделать подарок и все-таки вытащить ее из больницы.7 января он пришел рано, но с удивлением увидел, что ее нет в палате. Она пришла только в десять утра, веселая, с раскрасневшимися от мороза щеками и нарядная. Оказывается, она ездила на службу в собор. Он подарил ей игрушечного огромного с длинным ворсом светло-коричневого пса с добрыми глазами и грустной мордой. На нем был ошейник , на котором было написано. « Я верный и преданный». Она обняла собаку и прижалась к ее мягкому брюху.У него скоро заканчивалась смена. Он пригласил ее погулять, и она не отказалась. Они шли по городу, и он чувствовал каждую минуту этой прогулки как великий подарок для него и, провожая каждое мгновение, с грустью думал, что оно уже более никогда не повторится. Через пару часов он пригласил ее пообедать в кафе, и она опять согласилась. «Чудесный день, - думал он. Чудесное настроение!» Столик стоял у окна, за которым светилась яркими огнями новогодняя елка. Он заказал помимо всего прочего бутылку сухого вина. Он налил бокалы и долго- долго подбирал слова. Но так и не смог подобрать. Тогда он просто сказал: «За нас!» Она, молча,придвинула свой бокал к его, но не улыбалась. И тут он взорвался: «Да, я же люблю тебя! Неужели ты ничего не видишь, не понимаешь, не чувствуешь!?» Она поставила бокал на столик, так и не пригубив. «Почему ты молчишь? Почему ты ничего не отвечаешь? – спрашивали его светло-карие глаза, сверлили ее взглядом. Она не выдержала его взгляд и опустила глаза. Через минуту она начала говорить, говорить медленно и тяжело:
- Помнишь, ты посадил меня в машину около автозаправочной станции. Еще принял меня за проститутку. Она слабо улыбнулась. Я тогда шла пешком из N---ского монастыря.Я там уже три года. В монастыре я работаю в гимназии для девочек. Учу их русскому языку и литературе. Матушка игуменья меня отпустила тогда, чтобы ухаживать за матерью. Мне скоро туда надо возвращаться. Меня мой духовный отец, который там служит, давно благословил на монашество. Я еще не принимала постриг, н оон уже назначен на Великий пост… Она помолчала. «Я тоже полюбила тебя ,полюбила так, как никогда не думала, что можно так любить. Она опять замолчала, как бы собираясь с силами. «Я была замужем… Замуж вышла рано, еще в институте. С мужем мы прожили 5 лет. Он не хотел детей, но он хотел много денег, которых у нас не было. Он познакомился с одной бизнесвумен, которая гарантировала ему его полное процветание,и подал на развод. Слово «бизнесвумен» она произнесла с горькой иронией. « Я думала, что после пережитой боли я уже никогда не смогу никому поверить и никого полюбить,но это случилось… Я так ничему в жизни не научилась. Меня каждый может обмануть и убить просто словом. Вот я оказалась перед вами безоружна. Она путалась и опять перешла на « вы». Она заплакала и больше не скрывала своих слез. Но справилась с собой и продолжала: «-Маме, слава Богу, гораздо лучше. Я благодарна тебе, если бы не ты, то все было бы гораздо хуже, ты помог подобрать правильную дозу химиотерапии и по милости Божьей, мама будет жить…»
Она говорила, а у него все поплыло перед глазами. Он вспомнил тот день, который был всего полтора месяца назад. А теперь казался таким далеким. Он подумал о том, что до этого дня он, собственно говоря, и не жил, и только сейчас, наконец- то, живет полнокровной настоящей жизнью, в которой есть она. Игуменья, монастырь, монашество – чужие и непривычные для него слова плохо входили в него. Он только начал понимать, что они расстаются навсегда. Он молчал, не возражал, но все его нутро вопило - ЗАЧЕМ?Ему хотелось схватить ее в охапку посадить в машину и увезти далеко –далеко, где они будут любить друг друга так, что отступит любая боль и не приблизится никакая болезнь, разлука и несчастье. Он вдруг вспомнил, как умерла его мать. Он был в командировке в Германии, когда сообщили, что у нее инсульт. Он не мог вылететь сразу, а когда прилетел, она уже умерла. Он сидел у ее гроба и говорил себе, что если бы он был рядом, этого бы не случилось. Он не отпустил бы ее «туда» . И сейчас он самонадеянно думал, что сможет ее удержать. Она же сама сказала, что любит его. Он ворочал в голове неподъемные глыбы той новой информации, что она обрушила на него, но надеялся, что он сумеет найти выход и сделать так, что эти глыбы рассыплются в прах под силой его любви.
Анна встала из-за столика. Он пошел ее провожать. На прощанье он хотел поцеловать ее, но она лишь прижалась к нему и дала себя обнять. Она зарылась лицом ему куда- то в шею под мягкий шарф, и он почувствовал прикосновение ее холодного носика.Волна неудержимой нежности вырвалась наружу. Он стал целовать ее лицо,губы, глаза, руки . Он шептал ей:« Я тебя никуда не отпущу. Мы всегда будем вместе». Она с огромным усилием отстранилась от него. «Прощай», - выдавила она из последних сил.«Мы увидимся завтра? Как договорились?» Она ничего не ответила. Он знал, чтоона уезжала послезавтра утром. Он думал, что у него еще есть целый день в запасе для изменения своей судьбы. Но на следующий день, он получил от нее СМСку: «Я не нашла в себе силы для прощания с тобой. Прости меня.Я буду помнить тебя всегда. Храни тебя Господь». Он заскрежетал зубами и взвыл, как раненый зверь. Он вчитывался вновь и вновь в ее слова, пытаясь найти в них хоть какую- нибудь надежду для себя. Он все равно пришел туда, где они должны были встретиться и два часа наматывал бесполезные отчаянные круги вокруг этого места. Он умирал от любви, и он ненавидел ее. Говорил себе, что она сухая и бесчувственная, самое место ей в монастыре. Но вновь вспоминал ее взгляд, в котором было столько нежности и опять загнанный в угол своим бессилием вновь и вновь терзался вопросом - что же делать? И вдруг он начал молиться: « Господи! Если Ты есть, помоги мне! Ты же видишь, что со мной происходит. Я не могу без нее жить, дышать, работать. Это она мне открыла Тебя. И это Ты мне подарил встречу с ней! Но не для того же, чтоб Ты жеу меня ее и забрал!Господи, я грешный человек, я не умею жить , совершил много ошибок, многого не понимаю, но я хочу узнать Тебя и хочу любить ее и всех. Я пошел в медицину, чтобы спасать людей, так спаси меня, помоги! Все возможно тебе…» Его мысль уперлась в свое косноязычие, он ведь никогда не молился. Тогда он открыл книжечку, которую она ему подарила. Открыл наобум и начал читать: «Господи! Не знаю, что мне просить у Тебя. Ты Един ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить себя. Отче! Даждь рабу Твоему чего сам я просить не смею. Не дерзаю просить ни креста, ни утешения: только предстою пред Тобою. Сердце мое Тебе отверзто; Ты зришь нужды, которых я не знаю. Зри и сотвори по милости Твоей. Порази и исцели, низложи и подыми меня….»  Слова Свт. Филарета входили в него, ложились на его душу как бальзам на раны. Он успокоился и впервые трезво подумал о том, что ему же неведомо, как будет лучше для нее. Если ей монашество принесет мир, радость и покой, то он приметэ то. «Господи, дай ей то, что лучше для нее». Необыкновенное тепло вдруг разлилось в его сердце, ее мир и покой для него были дороже своего мира и покоя. Эта новая радость так поразила его , что несколько дней он только тихо молился, читая открытым сердцем подаренный ею молитвослов.В субботу Андрей сел в машину и поехал в тот самый монастырь. Он был почти спокоен, он решил пойти на исповедь, о чем не раз говорила она ему. Он хотел пройти хоть часть того пути по которому прошла она. Вот монастырь. Храм. Началась служба. Он искал ее глазами среди монахинь и послушниц , но не нашел и почти обрадовался этому. Вышел высокий седой в больших годах священник. Народу было не так много, монахини и несколько приезжих. Он встал неподалеку от священника, чтобы понаблюдать, как исповедуются. Наконец, настала его очередь. Он неуверенно подошел и начал говорить. Он рассказывал о своем неверии, о неудачном браке, грехах, обидах и разочарованиях, обо всем, что терзало его душу. Батюшка слушал внимательно и кивал, когда он называл очередной грех. Несколько раз священник его перебил, уточняя что-то для себя. В его взгляде было что-то такое родное, отеческое, чего в жизни ему так не хватало, что он не понимая как, рассказал ему все о своей любви и сказал , что она живет здесь в монастыре.Старец поднял голову и закрыл глаза. Он, казалось, весь ушел в напряженную молитву. Андрей тоже стоял и молился короткими глупыми, как он считал, взываниями: «Господи помилуй… Господи помоги…» Казалось, прошла целая вечность. Наконец, священник опустил голову,устало улыбнулся, накрыл его голову епитрахилью , прочитал разрешительную молитву и сказал , прощаясь: «Подойди ко мне завтра после службы». Он хотел спросить, где же Анна, но не решился.Всю ночь он спал как убитый, изнуренный после долгих бессонных ночей., он слышал как били в било , но не проснулся. Его еле растолкали перед самой службой. На службе он стоял и молился, ему было почему то очень спокойно, но его Анны опять не было.
После службы он подошел к батюшке. Тот повел его куда то в новый корпус, открыл одну из дверей в комнату, вошел туда , и тут он увидел ее. Анна лежала на узкой кровати, бледная, с отрешенным взглядом, с осунувшимся лицом, на котором, уже не осталось никаких красок. Только горели глаза, освещая все лицо, и, казалось, все вокруг. Она показалась ему совсем девчонкой. В руках были четки,и она перебирала их своими тонкими пальцами. На стуле рядом сидел подаренный им пес. Батюшка благословил ее и, повернувшись к гостю, сказал: « Вот ведь, Андрей Юрьевич,как приехала неделю назад, так и слегла с воспалением легких. Тут Андрей решился войти и высунулся из под батюшки , и она увидела его. Она пыталась загородиться от него руками, потом приподнялась, хотела что-то сказать, но ее стал бить сухой назойливый кашель, который не давал ей говорить. Он машинально взял ее запястье, чтобы измерить пульс. От прикосновения, она вся напряглась, отвела глаза и покосилась со смущением на батюшку. Тот, грустно улыбаясь, сказал: «Вот, Анечка, я тебе врача привел. Он тебя вылечит. А как вылечит, так я вас и повенчаю». И вышел из кельи.





Рейтинг работы: 18
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 8
Количество просмотров: 99
© 10.01.2018 Евгения Викторова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2163565

Метки: святочный рассказ, любовь, вера, старец,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Лариса Потапова       25.06.2018   17:46:29
Отзыв:   положительный
Спасибо!
Читала на одном дыхании.
С теплом!
Евгения Викторова       26.06.2018   08:45:30

Я рада! Благодарю за внимание к моей страничке.

Эдуард Поздышев       15.01.2018   00:18:05
Отзыв:   положительный
Продолжение! В студию!) Спасибо, Евгений, за Ваше замечательное и изящнейшее творчество.
С уважением и поклоном!
Евгения Викторова       15.01.2018   00:22:41

Эдуард! Не случайно все русские сказки заканчиваются свадебным пиром, потому что дальше сказка и все святочные рассказы заканчиваются , а начинается просто жизнь. Так что продолжения не будет. Вам спасибо за вдохновляющий отзыв.
Эдуард Поздышев       23.01.2018   23:50:30

Так, тогда, - просто про жизнь!)









1