Экстрополярност


ГЛАС БОЖИЙ
((ИЗГНАНИЕ ИЕГОВЫ))


Роман-Оглашение…


Невинным жертвам религиозной распри
Посвящается

(для узкого круга друзей-единомышленников)


КНИГА ПЕРВАЯ

Предаст брат брата на смерть, — отец сына; и восстанут дети на родителей и умертвят их. Матфей 10-21

РЕАНИМАЦИЯ

И снова, лишь благодаря зову планеты, я избрала верное направление, смогла прорвать плаценту сна-кошмара, в котором опять пыталась спасти родную душу. Даже очнувшись я всё ещё слышу горькие, уходящие слова мамы Евы:
— Юля, прекрати упрекать себя. Не ты не виновна в моей кончине. Доченька, ты слишком поздно приструнила меня там, в прекрасной жизни, где было так много света простора, где я, глупо считая себя безгрешно-неподсудной еврейкой, несла обман и зло даже тебе. Ныне все мои даже мелкие грехи неотвратимо тянут мою душу в Теснилище. Знать бы об этом заранее. Прости. Забудь меня и прощай! Забудь…»
Приоткрыла глаза, но где же я? Неужто всё ещё вне реальности?.. Это уличный фонарь, через щель в шторе окна, высветил… Это же палата реанимации. Тут же вспомнила вчерашнюю дорожную аварию. Теперь на кровати обезноженное, воспалённое тело, и костлявая смерть уже сосёт, тянет душу из брата Михаила. В ужасе закрыла глаза:
— Стой, погоди. Я готова передать брату треть своей жизни. Миша вспомнит заветные слова для Убруса. Слушай мою молитву. Смотри, правую ладонь я уже опустила к Матери-Земле, левую подняла к своду небес и нащупала струны Рода…
Не успела я завершить молитву, слышу кто-то посторонний вошёл в палату, сказал:
— Простите, но дверь была приоткрыта и я, настоятель местной церкви, услышал изумительные слова молитвы. Отныне я не порицаю языческую веру предков…
Я сокрушенно опустила руки, молча давая понять, что мне мешают.
— Юля, но неделю назад брат просил стать вашим душеприказчиком…
Не дождавшись ответа, рясоносец нахально сел у кровати, вслушивается в дыхание больного, и наверняка он тоже желает знать куда я спрятала Убрус. А брат уже хрипит:
— Сестра, хватит языческих чар. Юля, пора вернуть Убрус.
Я открыла дневник брата, записала:
«Великий Скиф, в маяте краткого кошмара, я снова попыталась спасти душу матери. Очнулась, а брату после аварии, совсем худо. Уже нащупала струны ЭКСТРОПОЛЯРНОСТИ, но явился поп. Как, не нарушив обета молчания, мне выгнать красавца? Вдруг он избавит меня от ненависти к жидам-масонам? Разве ты не хочешь, чтобы я покаялась ему в убийстве матери и не только?..»
Брат, будто прочтя мои мысли, мотнул головой, выговорил:
— Покайся в убийстве матери. Раввины простят тебя-деву.
Все выболтал брат. Обозлено привстала, не мигая, будто древняя жрица скифов, нечеловечно вгляделась в глаза святоши. Он попятился к двери, но снова раздался бред…
— Я узнал заветные слова Убруса, передай их евреям. Слушай.
— Брат, замолчи, или я отпущу струны и убью тебя.
Рясоносец, не видя костлявой, что зависла над братом, умоляет:
— Дочь моя, покаемся. Очистим душу перед Господом…
— Я не дочь тебе, — нарушив обет зашипела я, — в твою библейскую химеру не верю, — но боготворю Мать-Землю, которая даже тебе обманутому идиоту ежесекундно дарит жизнь!
— Юля, умирающий просит вернуть украденное у верующих!..
Вцепившись в бороду святоши, я выволокла болтуна за дверь:
— Знай, чёртов-бес, брат будет жить! А Убрус, завещан только Папе-Павлу. Ему скажу где он. Проваливай, или глаза выцарапаю…
Слышу Миша выговорил:
— Склони колени перед народом Иеговы-Яхве… Покайся…
Смахнув окровавленные клочья бороды, рясоносец попросил:
— Юлия, вместе мы точнее прочтём третью строку. Она уже светится на Убрусе.
Неужели царь скифов дал добро. Сняла Убрус. Точно светится, сказала:
— Входи, смотри, внимай затворив рот, и возможно мы услышим Голос Земли.
Затанцевав по палате я жрицей скифов изгнала смерть, так похожую на маму Еву. В полночь Миша заснул. Я свободная от обета, желая истинной веры, заговорила:

РАИСА
— Моё покаяние, настоятель, начну с того дня, когда по просьбе брата Михаила согласилась познакомить его с чистокровной еврейкой. Рая с Арбата прекрасно знала секреты русских икон и, хотя наизусть цитировала стихи Пушкина, презирала его русскую душу.
При встрече подруга уже Михаила попросила познакомить её с раввином Яковом, братом его мачехи, получив отказ, ехидно посоветовала брату тоже встать в очередь её поклонников, а вот когда заморский принц узнает о её предках и тогда у всех будет счастье.
Брат язвительно пошутил о райских кущах, ушёл. Я заспешила прощаться.
— Юля, прости брата, поедем в институт иудейских невест. Я познакомлю тебя с лучшими женихами планеты. Говорю же, — не родись красивой, а явись в миру еврейкой!..
— Рая, после взрыва в метро лучше бы меня родила русская.
— Хочешь сказать, что тебе противна даже мысль, что ты рождена еврейкой?
— Хуже. А ты ещё не уразумела откуда, воняя библейской ложью, растёт мировое зло…
— Юля, ты кумекаешь, что сказала? Да если раввины прознают тебя изгонят…
— Рая, не болтай пейсатым. Короче, через год, звони мне, — я и поспешила за братом.
Однако, уже через неделю, мы встретились. Подруга попросила для демонстрации радужных геев обнажить левую половину моей девственной груди. Я не взяла тысячу баксов.
— Жаль, мой новый друг-банкир — сказала Раиса, — мечтал осмотреть на тебя. У него же бездонный мешок счастья, могли бы всю жизнь сосать его. Надо же его счастью помогла перестройка, — увидев мою снисходительную улыбку, Рая завистливо потребовала, — Юлька, ты от какой такой эйфории, светишься будто Джоконда? Может ты в наркоте?
— Хуже, Рая. Смотрю на изображение Христа, а вижу старшего брата. Миша даже доверил мне вести свой дневник. Мы теперь одна душа.
Рая усмехнулась:
— Он же болен головой ещё с чеченской войны. И крутой тачки нет…
— Зато брат для меня воплощение всего лучшего, что есть на Земле. И моё обожание, Рая, вовсе не от того, что у нас разные матери. Когда я массирую ему голову и боль отпускает Мишу, на лице его появляется такая улыбка. И память у него восстанавливается. Наизусть цитирует Библию. Однажды брат не предупредив отдалился, а я, ощутив одиночество, метнулась искать его, увидев Мишу, бегущего ко мне, засмеялась и заплакала от счастья! Да светится имя его.
— А когда наедине, вы же не Библию читаете? — ехидно спросила подруга.
— Наша любовь выше платонической. И мы уже читаем Коран.
— Вот накажет тебя Господь. Сгинете от взрыва исламиста-террориста.
Верно же говорят, самое дорогое всегда храни в тайне. Короче, настоятель, на цыганила Раиса. Вечером 8-го августа 2000-года, оказалась я в переходе метро «Пушкинская». Вдруг передо мною возникло лицо старшего брата? Я споткнулась, упала. Мне показалось, что от моего падения вздыбилась Земля. От взрыва меня защитила стена. Оглушённая, кашляя от пыли и дыма, я помогла кому-то выбраться наверх. Следом выносили окровавленные тела людей в почерневшей разорванной одежде. За что пострадали случайно-невинные? Вспомнила, именно так, убивая невинных, террористы начинали революцию в начале прошлого века. Короче, звериный оскал религиозного фанатизма уже сипит даже у вашего горла, настоятель. Подруга тоже полагала, что далека от этого, и её это не коснётся? Наивная промашка. Она не хотела подсчитать, сколько раз увеличилось число кровавых трагедий после торжества тысячелетия крещения Руси. Кто и когда разрешил иеговистам, всюду распространять брошюры, полные ненависти к инаковерующим?.. Короче предвидя новый взрыв, я отказалась идти в еврейский, закрытый клуб и сказала подруге:
— Рая и тебе не советую. Я видела сон планеты. Будет взрыв
Подруга же посмеялась над моим суеверием. Полагала, что только друзья помогут ей по-настоящему отдохнуть — ушла. И я, представляя её танцующей очередного любимого… услышала: Бабах!.. Повсюду кровь, вперемежку с вином и грязью, стоны, и проклятья. Позже я навестила подругу в закрытой больнице. Перебинтованная, вся точно куколка, она, озираясь одним глазом, впервые заплакала:
— Говорят, взорвался баллон с газом Юля, напрасно я не послушала тебя. Лучше бы умерла, теперь мне безносому уроду, никогда не унаследовать российскую корону…
И я узнаю. Оказывается, её прапрабабка была любовницей последнего царя Николая. Меня же поразило совсем другое. Почему, даже в интернете не было и намёка о взрыве в закрытом клубе евреев. Без ведома Вечного Агасфера, в мир не просочиться ненужная евреям информация. Они слишком глубоко пустили корни в России.
— Например? — забыв о молчании, спросил настоятель.
— Представьте, в Иерусалиме «НЕ ЯВЛЕН ЧУДО-ОГОНЬ». Евреи, на всех языках, визгливо объявят «о конце света»! Наверняка, перепуганные верующие бросятся в храмы и пополнят толпу обезумевших, которые уже ищут тех, из-за кого Творец не дал своего благословения. Спорим, так будет? Раиса, почуяв кровь революции, возглавит обезумевшую толпу фанатов, Изуродованной рукою ткнёт в нашу сторону, возопит: «На костёр хулителей Господа». Настоятель, вы защите нас или трусливо…
— Зарекаться не буду, но мне страшно. Но где же выход?
— Ответ сокрыт в дневнике брата, его надиктовал мне внутренний голос… Ладно, кратко поведаю, как взрыв религиозного мракобесия уничтожил нашу семью.

ЭКСТРАПОЛЯРНОСТЬ

И всё же взрывчатая мешанина семейного разноверия началась из-за актёра Райкина. Помните страшила еврей Костя, возможно перепугавшись перестройки Горбачёва, вдруг решил креститься. Узнав про это, моя, мама Ева, наверно желая угодить русскому мужу Павлу, вздумала тоже оставить иудаизм и создать образцово-православную семью. И такое началось в доме, хоть иконы выноси! Ради хохмы и мира в семье я предложила брату, на недельку поверить в библейского Яхве-Иегову. Миша же все воспринял слишком доверчиво. Короче, дошутились? Припоминаю, сначала мама Ева неистово и трепетно принуждала нас читать Библию, в которой, по её словам, со­кры­ты про­­­­­­м­ыслы Творца. Трижды в день мы произносили мо­лит­ву: «Отче, не введи нас в искушение». Согласитесь, эти дурные сло­ва явно сочинили в угоду сатане. Короче, произошло невероятное! Миша, идя на поводу мачехи, истово поверил в библейского Творца. Скорее из-за болей головы, а вскоре, уже мне ради мира на Земле, брат посоветовал вместе с мамой погрузиться в воду крещения.
Погрузилась. Встала мокрая, поневоле засмеялась: «ха-хо-ху».
Папа-Павел, вернулся из командировки, отказался креститься. Узнав, что Павел таил в себе мудрого язычника. Ева взбеленилась и открыла нам еретикам свою тайну. Оказывается, у неё недавно появился сын от двоюродного брата и раввина Якова. Братик Иван моложе меня на три года. Когда же Павел, спешно уезжая, с улыбкой попросил Еву познакомить Ивана с братом и сестрой, у мамы началась нескончаемая икота.
Вскоре Ева устроила встреча детей. Посоветовала мне почитать Библию Ивану.
По порядку открыла 31-главу Чисел, вдумчиво произнесла стих, где Господь повелел пророку Моисею пойти ВОЙНОЙ на Мадиама. Перечитала и поневоле зажмурилась, будто уже заполучила оплеуху от Евы. Но если ВОЙНА, то к чему тогда завет «не убий»? Получается, Господь солгал не верующим, а себе самому!
Настоятель, тут-то это случилось! Я впервые услыхала в себе Голос предка-скифа!
— Сестра, успокойся, — будто услышав мои мысли, сказал Миша, — либо переводчики ненароком исказили текст книги, либо вкралась чёртова опечатка…
Напрасно брат помянул нечистого. Короче после слов Миши, из глубины меня кто-то прескверно выругался, изрёк иное мнение:
— Текст самой гнусной книги изуверов не изменён ни на йоту, поверьте мне, вашему предку, или, ребята, дочитайте эту мерзко-еврейскую главу.
Голос мне показался отцовским и я, не осмыслив услышанного, полагая, что снова спорю с домашними об истинной вере, забывшись, вслух, уже шутливо предостерегла:
— Папа-Павел, не брани Библию, вдруг Господь покарает, — сказать-то сказала, глянув же в глаза брата, вспомнила, отец без вести пропал ещё во времена Афганской войны. Кстати, Папа-Павел, в отличие от меня считал, что истинной религией землян, всегда, было языческое православие. Затем ростовщики-махинаторы придумали распятого Христа для законного оболванивания, грабежа и усмирения несогласных. Поэтому, услышав в себе загробный Голос, я, взращённая мамой в страхе перед Господом, вслух напомнила брату, что половина землян чтит Библию высшим мерилом морали?
— Юля, мне тоже померещился голос отца? Опять Кашпировский?
— Ваня, — спросила я, тебе тоже мерещиться голос изнутри?
— Я не так болен, как вы! — хмыкнул младший брат.
— Потомки мои, — сказал Голос, — на этом свете Иван никогда не услышит меня. Но не отвлекаться. Дочитайте главу Библии евреев. Позже взвесим правого.
Дочитать я попросила Ивана, и он тут же натыкается на жуткие слова-обеты: «И убили всех мужеского пола... И прогневался Моисей: Для чего вы оставили всех женщин? Убейте всех детей мужского пола и всех женщин, познавших мужа, убейте. А всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте для себя».
— Ну что, ребята, — спросил Голос, — вам ещё мало библейской мерзости?
— У него интонация-то… Папы-Павла, — сказал брат Миша.
— Говорю же гипноз Кашпировского? — сказал брат, ощупывая шею, — может кто-то, тайком вшил мини-наушники. — Но голос точно, будто из фильма «Гамлет».
— Вы, одурели, я ничего не слышу, — Юля, ты решила перепугать меня?
— Ваня, Голос гипнотизирует нас покрепче булгаковского сатанизма.
— Зря, ваш Папа хулил библейского Иегову. Вот и пропал без вести.
Ваня говорил что-то ещё, а мы с Мишей слушали голос предка:
— Ребята, вы разве не обескуражены призывами убивать?..
— Нехристь, прекрати рушить нашу веру, — стиснув зубы, вмешался брат, — покуда замены Библии нет, тебе бесяра, тоже придётся потерпеть её погрешности.
— Ребята, преступно, терпеть мракобесие, заражающее людей ложью и жестокостью, — ну-ка, Миша, открой в Библию последние строки 136-псалма, указующие иудеям, обо что следует разбивать головы скифским младенцам. Читай же или я прочту:
— «Блажен, кто разобьёт младенцев твоих о камень», — дважды прочёл брат и в досаде отшвырнул от себя Библию. Голос возликовал.
— Ребята, только что разом вы отмели от себя охмурение ростовщиков. Теперь, с помощью Матери-Земли, я, душа Христа, покажу вам проделки еврейской секты. А по душе они вам или нет — уже сами разбирайтесь. Но помните, отныне, по воле, Планеты Земля наши души даже на расстоянии чувствуют друг друга! Вы уже испытали её экстраполярности. А коли Мать-Земля избрала нас для развенчания библейской лжи о скифах, готовьтесь к перемещению в иной мир. Пора распускать обманутых евреями…
— Сестре не надо переходить в иной мир, — ответил брат, — зачем?..
— Только при едином согласии наши души сойдут в центр Планеты, чтобы там в Теснилища, осудить неподсудных и освободить души обманутых евреями…
— Опять евреи. Вот заладил. И сказано же, не судите и не будете судимы.— Все наоборот, ребята. Судите на земле и не будете судимы в Теснилище. Судите тех, кто лукаво покаялся и сбежал за рубеж. Пугалами, но посадите на скамью подсудимых и первых президентов России. Осуждая неподсудных, вы русы, научитесь не сваливаться в трясину прошлого, а извлекать пользу из ошибок, чтобы двигаться вперёд. В самом центре, в крохотной точке, души евреев умоляют вас, о суде над ними. Только вы, СОНУРГИ, избранные судьи Земли избавьте их от вечной маяты и страданий.
— Нехристь, разве там нет христианского милосердия и всепрощения?
— И никогда не будет. Кстати, ребята, прошу, умоляю уже здесь на земле осудите меня за то, что я, пошёл на поводу у первых евреев, вслух осудите за то, что, не подумав, наспех, разделил единое православное царство на пять королевств...
— Миша, вспомни короля Лира, — сказала я.
— Сестра, перекрестись, верить этому агитатору-проповеднику опасно. Нехристь, заткни хлебало и прекрати набиваться нам в предки. Короче, отвали раз и навсегда.
— Миша, твоё всепрощение оккупантов России непростительно, я все же прошу, осудите меня, бывшего царя великой империи скифов. Из-за меня все войны…
— Брат, попробуем дослушать Его. Хотя бы для Папы-Павла?
— Сестра, ты хотя бы вдумайся в то, что за ересь несёт Нехристь?!
— Не ссорьтесь, ребята и помогите мне разбудить совесть людей. Спросим землян, доколе они будут безбожно лгать себе и детям своим, истреблять тех, кто живёт и мыслит иначе, чем они. Загрязнять Планету. Мать всего живого? А ещё спросите от моего имени ростовщиков, кто им позволил уничтожать людей и народы ради золота и ложной веры?..
— Да кто ты такой, чтобы мы спрашивали, учились, да пропади ты пропадом!
— Оглядитесь, ребята, мой образ повсюду. С вами живыми, соединилась давно ушедшая душа вашего предка Христа. Прислушайтесь к голосам лгущих временщиков, что были назначены евреями кредиторами с ними подлые душонки либералов-предателей, попов дармоедов, в каждом сне своём они проваливаются в тесноту Земли. Пока просыпаясь они даже не помнят где страдала их душа, но скоро, короче, от имени планеты я, душа Христа говорю, хуже всего в Теснилище тем, кто называет себя евреями. Эта секта давняя и будет пострашнее Аум Сенрикё.
— Сестра, хватит нам учиться, и я тебя никуда не пущу, — сказал брат.
— Видимо придётся мне умолять Мать-Землю, пусть она проведёт для вас урок по истинному наследию предков. Учиться, ребята, никогда не поздно.
— Сестра, зато возврат к православной вере лишь помог объединиться русским…
— Миша, разлад среди русских только возрос, даже мы, брат, стали чаще ссориться. Ты, Миша, стал нетерпим даже к инакомыслию.
— Тогда, сестра, мы в аду! Даже ты посмела усомниться в благости Творца?
Брат Иван встал, уходя, ехидно заявил:
— Всем скажу, что вы говорите с тем чего нет.Будет вам кара небесная.
Тут, настоятель, я испугалась его слов. Мы по сей день, не можем откреститься от Голоса. Ни святая вода купели, ни молитвы в церкви, ни затепленная свеча у икон всевозможных, ни проникновенные проповеди, даже гул колоколов и хор славословий не избавили нас от Нехристя. Еретик торопил нас выступить против мракобесия и безумия верующих, помолиться Матери-Земле, помочь ему и предкам, часто повторял:
— Ребята, ваш Папа-Павел тоже остерегался идти против одураченных, но он так же знал, если не замечать этой дури, то она преумножится во зле, осатанеет и насильно поведёт души землян в Теснилище планеты. Выход один. Во всем и всюду противостоять лжи и обману. И будьте готовы, к тому, что из-за откровения, которое я, душа Иисуса Христа, продиктую вам, будто по команде возопят историки лживой хронологи, потребуют свидетельств, затем недоумки богословы и борзописцы в зауми своей, обрушат на вас каменья брани. Учитесь заранее избегать сечи, уклоняться от грязи, но не забывайте давать отпор, обличайте многовековую дурь обо мне, якобы спасителе христиан. Земля докажет верующим, кто главнее, библейская химера или непогода на планете. Морозы, дожди быстро остудят жар натасканных священников, запугивающих вас не произносить всуе имя Иеговы-Баала. Начните осмеивать библейского Господа, а моё Откровение поможет вам понять, кто истинное божество землян.
Услышав это я, настоятель, впервые задумалась об истоках православия, которое было на земле ещё до Христа. И когда моя мама-иудейка Ева повела меня в церковь на покаяние, я впервые не встала на колени, а громко произнесла:
— Мама, из-за яблока, которое съел Адам я себя более виновной не чувствую и Библию сеющую ложь ненависть более в руки не возьму, потому что Голос Христа-Атеиста, оказался куда громче твоего пустобреха Иеговы-Яхве.
Ева слегла. Мама истово верила в то, что без воли Всемогущего и волос не падёт. Когда же к ней пришёл её брат раввин Яков, тое брат по отцу, она, забыв о православии, легко вернулась в иудаизм и потребовала, чтобы я сделала тоже самое. Но я уже стала невестой Христа и отказалась.
После похорон мамы, брат уже на правах старшего, пригрозил Голосу:
— Нехристь, прекрати смущать сестру. Тебе, бесяра, уже не вернуть землян к вере скифов-предков. Ушла та вода, испарилась. И не вздумай лепить из сестры жрицу-язычницу. Или вызову попа-экзорциста. Закукарекаешь по-иному.
А вдруг, подумала я, Голос Христа явился к нам по воле Бога-Отца, чтобы, испытать нашу веру. Значит я не смею думать по-своему? Где же тогда хвалёная либералами толерантность и понятие о еврейской демократии?
— Настоятель, — я вдруг коснулась руки священника, — с добрым словом помолитесь за нас осиротевших.Ну хотя бы помогите, помогите брату избавиться от избавиться от Голоса еретика. Ведь я не сектантка, брат не гуру, мы не основываем новую религию. По словам врача, бывшего одноклассника брата, мы здоровы, а голос Совести, оказывается, слышат многие, только не все спорят с нею. Поверьте, я не хочу, спорить с циником, но и, согласиться с тем, что планета единственное божество для землян тоже пока не могу, не созрела я для Нео-философии язычества… Лучше бы Нехристь стал частью души патриарха, обязавшего старушек торговать водкой и сигаретами… Слышали, Голос, подсказал, следующий патриарх Кирилл, подмахивая евреям, уже публично назовёт славян дикими зверями.
Настоятель молчал. И тогда мне ответила, душа Христа:
— Юлия, ты же обрекла настоятеля на молчание. Я уже говорил тебе и брату, что только наша общая молитва к Матери-Земле избавит нас друг от друга, но прежде вы обязаны предупредить людей, о том, что Планета разгневана на обезумевших детей своих! Я говорил, что средневековые религии сделали почти всех верующих слепоглухими. Ненасытно потребляя, земляне готовы сожрать друг друга не ведая, что потопы, вулканы, землетрясения, чума от мусорных куч, войны и террор — это всё лишь начало жуткого конца. Спасение землян в уходе от философии смерти. Вам, как воздух надобно всеобщее обожествление природы и души человека, иные правила поведения в современном мире, новые законы для кредиторов и власти предержащих. Иначе вечное кладбище!
Настоятель, — продолжила я, — Миша решил скрыться на даче приятеля, чтобы, молча перекапывая землю, отрешиться от Голоса Совести. Но увы. И тогда, я, заранее оплакав себя, стала из библии вырывать страницы с жуткими строками. Потом, в куче дачного мусора, мы сожгли всю Библию. Помню разбросав пепел, я впервые за три недели молчания, сказала брату, что если наваждение возникло из-за меня, то помочь мне бесследно уйти.
— Ребята, от вашего согрешения, — вмешался Голос, — у планеты испортится погода, где-то повториться землетрясение, вроде Спитака, а затем, ребята, меня всё равно услышат, но уже восемь землян, и они с радостью обожествят Мать-Землю.
— Но всех, бесяра, тебе не одурачить язычеством! — вскричал брат.
— Ты прав, Миша. Четыреста лет назад моя душа уже была на Земле. Но мне не удалось убедить ни Жанну-Дарк, ни метафизика Донна. Джон современник Шекспира, тоже не хотел верить в то, что я был рождён от скифа-русса, по имени Пантера. Не верил, Донн и в то, что вместо меня евреями-сектантами была распята моя сестра-близнец, кстати, ваша Прабабка. Скажите верующим в меня, что я никогда не воскресал и не возносился. Возглавив Никейский собор, я разделил империю на пять королевств православную веру на четыре религий, затем умер я от хвори-проказы после семидесяти семи лет неправедной жизни.
— Евангелисты, говорят совсем другое! — вскричал брат, — кто же врёт?
— Пораскиньте умом, ребята, как и что евангелисты, кстати, они все евреи могли писать обо мне, если после смерти моей прошло почти триста лет. Они, — брезгливо сказал Голос, — засев в Лондоне, измышляли обо мне ложь, в угоду власти ростовщиков. За эту ложь планета уже наказала их души вечной теснотой в судилище. Теперь они умоляют вас побыстрее прийти и осудить их, избавить от гнева Земли. В угоду ростовщикам они говорили, что я Христос пришёл только для заблудших овец Израилева. Но, ребята, если лгали евангелисты, то почему, за что страдает моя вечная душа? Почему перед планетой Землёю я должен нести наказание за ложь, которую навесили на меня евангелисты, а ведь сколько поверило в то, что я воскрес после распятия и вознёсся к Иегове. Поверили, а теперь наказаны. Но при чём здесь я? Почему уже столько времени я несу наказание за чужие ошибки, за всех одуревших от веры. И кто лучше меня Христа может помнить, чувствовать мою земную жизнь? Всё было совсем иначе?
— Юля, не верь Голосу, — попросил брат, — а ты, Нехристь, замолкни.
— Брат, прости, но я хочу знать, что, когда и как было? — сказала я.
— Были мои сплошные Ошибки. Зря я позволил иудеям узаконить секту евреев…
— Сестра, он же враг Господа. Я громко включу музыку.
— Брат, музыкой не заглушить громкие дела евреев-ростовщиков…
— Ребята, ещё при мне сектанты-евреи взялись переписывать Библию скифов придумывать своего Иегову-Яхве, чтобы тот защищал их от гнева обманутых ими. Будучи в твоём возрасте, Юля, жрицы назначили меня царём-ханом великой империи скифов. Они даже согласились чтобы я удалил советников, и не только позволил иудеям собирать налоги. Стоны пошли по земле от бесчинств мытарей… Я же вместо того чтобы остановить беспредел мздоимцев, допустил к трону ростовщиков. А в благодарность сектанты объявили меня сыном своего Господа. Все делалось, для того, чтобы только удержать в повиновении воинственных скифов. Вскоре, завладев царской казной, они заставили меня исказить незыблемые истоки веры предков скифов, через год заменить основные четыре сущности божеств: Рода душу Мира, Ярило-Солнце и Мать-Земь и человека сначала на богов Олимпа, третьестепенные деревянные идолы вроде Перуна и Мокши, затем, когда появились сказочные лешие и русалки евреи объявили о своём библейском Господе, создателе мира. Заодно они создавали новые языки для тех, кто не признавал истуканов из дерева. Мне пришлось делить единый мир на Европу и Азию. Затем, уже без меня, карту империи скифов стали рвать на мелкие королевства, а в благодарность за моё послушание, чем подорвали, единую веру предков в Мать-Землю. Я же, купаясь во славе, не сразу развенчал обманщиков, мало того я даже позволил им сокрушить языческое православие, единую веру землян, что была ещё до рождения моих предков скифов. Помню, ещё старики, свято боготворя Мать-Землю и Отца-Солнце, говорили мне: Иегошуа, без Духа Мира, не вырастет и травинка. Протрезвев от браги евреев, я одумался и попытался уничтожить христианство, созданное мною, но вернуть Золотой Век и остановить раздоры я уже не смог. Кстати, мою матушку при мне всегда не назвали токмо Юлией, а имя богородицы Марии она получила, когда ушла служить в храм Спасителя Мира, так что никакой я не спаситель, а души тех, кто молится мне и деве Марии, уже маются в тесноте земли, ибо обмануты иудеями-ростовщиками. Так что, ребята, вам надо вызволять обманутых. Землянам пора знать истину, Пора вернуться к почитанию Матери-Земли, а не к тому как придумали ростовщики и современные банкиры. Умоляю, запишите истинное наследие наших предков!
— Ничего не буду записывать, — высказался Миша, — сгинь!
И Голос на неделю пропал. Я, настоятель, даже согласилась с братом, но, когда сбылось предсказание Христа и правительство самой набожной страны, ради барыша, взрывами обрушило башни торгового центра, погубив при этом тысячи невинных американцев и свалило вину на пилотов-террористов, — я стала Его преданным соавтором. Голос разрыдавшись, сказал:
— Девица Юлия, ради барыша ещё была гибель непотопляемого «Титаника» И один из них еврей Морган, ждёт вас как спасителей своей души. Я говорю: истинная благодать у землян начнётся и продолжится лишь после осмеяния библейской лжи, которую раввины навесили на моих предков скифов-руссов. Уже давно в Тесноте Земли преданы вечному осуждении и проклятию души евреев лжецов. Там же страдает и моя обманутая ими душа.Спасите меня от маяты.
— Итак, настоятель, благодаря Голосу Нехристя, моё восприятие мира стало жизнеспособнее. Я поневоле задумалась об основе души человека и поняла главное: Земля не только колыбель человечества. Планета, вот истинное, единственное божество всех живущих на ней. И это бесспорно, как аксиома. А после взрыва башен, я уразумела: ныне, в век Интернета банкиры-кредиторы, с помощью хакеров, могут сделать с нами землянами, всё, что им приспичит. Уже тайно в пробирках выращивают бездушные клоны защитников веры. По указке раввинов они, совершат любой грех. И только Он Христос-Атеист знает, как остановить безумие ростовщиков?
Настоятель, верите ли вы, что истинное православие, было на земле скифов ещё до рождения Христа? Ваше молчание — знак согласия! Вера скифов призирала философию смерти, и кресты были только в обрамлении круга жизни. Наши предки скифы более всего страшились обмана и лжи, намеренно разрушали любую тайну. И теперь зная мою веру в Мать-Землю, прошу, не разрушайте её. Придёт время, и вы осознаете, что были обмануты Библией. Благодарю, что помалкиваете! И напоследок. Предчувствую что уже не только мне придётся расхлёбывать религиозный фанатизм христиан, которые уже готовы осудить меня за оскорбление всего святого. Кстати, Голос удивительно повторяет слова нашего отца. Вот что Папа-Павел, записал в наш дневник: «Доченька, нельзя всегда уступать общей инерции, бежать от брани с негодяями кредиторами. Мечтая о библейском рае, земляне, уверовавшие в библейскую химеру, оставляют потомство, без надежды на выживание». До чего же наш отец был прав. Прислушайся мы к предсказанию души Христа, наверняка избежали бы дорожной аварии. И брат не потерял бы сына Юрия.
Теперь, настоятель, мне надо остаться с братом наедине. За то, что не нарушили молчания даю вам то, что мне надиктовал Голос. Вот наш московский адрес. Надеюсь, вы испытаете радость от сокрытого подтекста Его откровения. Говорите же…
— Юлия, — сказал настоятель, — я обещаю вам, что расскажу мирянам о борьбе Иисуса Христа, с тайными делами масонов, о жидах-ростовщиках и евреях-оккупантах.
— Настоятель, Земля поможет нам слышать друг друга на всяком расстоянии.
На рассвете поп вышел из палаты, тихо затворив за собою дверь.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Михаил проснулся, недоумевая, поводил глазами:
— Юля, напомни где я? Подожди я вспомнил Нехристя пора гнать.
— С возвращением с того света, потомок мой! — сказал Голос души Христа.
— Сестра, Нехристь пока не призвал тебя и Юрия громить евреев?
— Миша, на дороге случилась трагедия, — я разрыдалась, — брат мы потеряли…
— Ребята, я никогда не призывал к погрому и не буду, — ответил Голос.
— Миша не время спорить, лучше вспомним, то что случилось… Тогда зачем ты рассказал настоятелю об Убрусе, это же тайна отца Павла.
— Ребята, спросите себя, почему вы мои потомки, так плохо живете, почему евреям дозволено всё, а руссам не разрешено даже то, что позволено? Мать Земля верит тебе, Миша, но, если ты упрямишься, всем нам снова придётся пройти не выученный урок, углубиться в историю человечества.
Миша, все ещё не догадываясь о смерти Юрия, съязвил:
— Докажи Нехристь, свою нелюбовь к евреям. Успокой мою головную боль.
— Ребята, вам нужен пример. Извольте. Кстати, не зря Планета наделила экстрополярностью моё будущее, для меня и частично для вас, оно уже стало прошлым. Кстати, души людей которых я назову уже заранее во сне отправляются на уже в Теснилище. Начну с ми­нистра куль­ту­ры еврея Швыдкоя. Ещё недавно на экранах Тиви он уве­рял рос­си­­ян в том, что без­дом­ным ре­бя­там нра­вит­ся быть бес­при­зор­ни­ка­ми, и не надо им в этом мешать, что рус­ский фа­шизм ху­же не­мец­ко­го. Он даром вер­нул Ев­ро­пе ма­сон­ские ар­хи­вы, что ва­го­на­ми стоя­ли в Че­хо­сло­ва­кии во вре­мя вой­ны, в ка­че­ст­ве тро­фе­ев по­па­ли в Мо­ск­ву, а также картины... Второй пример, уже из будущего. Уже скоро в те­ле­про­грам­ме «Смак», внук ак­три­сы Ур­гант, на весь мир пошутит, что он мол, «по­ру­бил зе­лень, как крас­ный ко­мис­сар жи­те­лей ук­ра­ин­ской де­рев­ни». За подобную оговорку любого русского с телевидения уволили бы с треском, зато еврея Ивана, лишь пожурив, повысят в зарплате. Почему только в России министерством культуры заправляют евреи, они главные продюсеры, режиссёры театра и кино, редакторы радио, издательств и газет?
— Великий Скиф, а распределил недоучку еврея Швыдкоя на должность министра культуры?
— Тоже еврей, но уже с русской фамилией Козырев. Это ли, ребята, не свидетельство явной оккупации России глупыми и жадными иудеями?
— И к этой распределительной кормушке, Миша, — в тон Голосу сказала я — они русских умельцев никогда не допустят. Ну если только прозвучит смущённая команда с президентского трона. Брат, скажи почему и куда исчезают русские деревни?
— Юлия, люди не хотят жить в грязи. Не перечь брату.
— Миша, земляне утратили предчувствие. Беды, уже на пороге дома.
— Юля, болтовня Нехристя усиливает мою боль. Всё утрясётся.
— Тогда, Миша, я, Юлия, дочь русского отца, без тебя одураченного, сойду в мир иной и буду, судить преступные души жидов. Я помогу душе Христа. Да, брат, я Планету уже согласилась на это. А ты выздоравливай. Я и Душа Христа без тебя извлечём их верующих библейского паразита, заражающего их ложью и терпимостью к ростовщикам-банкирам, толкающей землян в безнадёгу Апокалипсиса. Ты же расхлёбывай своё равнодушное «всё утрясётся».
— Ребята, только втроём мы способны спасти обманутых. — сказал Голос.
— Конечно, сдохнем в тесноте вместе.
— И напоследок. Постижение Сказа о «Царе жидовствующих», потребует от землян особого соучастия, это лишь часть камней для построения иного храма, которые приподняв, бросить уже нельзя. Иначе, по мнению Голоса, заблуждения приумножатся и тогда уже с новыми потерями, придётся возвращаться и всё начинать с пустого места. Если же нами, брат, утратится смысл происходящего, не спеши крутить пальцем у виска. Хотя бы бегло ещё раз перечитайте повествование монахини Софии о Джоне Донне, тоже вашем предке, душу которого вам предстоит вытащить из седьмой сферы Теснилища, чтобы уже втроём спасти меня, царя скифов…
— Спасти Спасителя, что за дурная миссия, — фыркнул брат.
— Ребята, история английского поэта и проповедника поможет вам усомниться в том, что столетиями навязывали землянам. Уверен, начнётся преображение землян, появится надежда на спасение, ото лжи, беззакония…
— Юлия, говори, что ты намерена делать без моего ведома? Говори же.
— Брат, близится планетарный взрыв, о котором я говорила в начале моего покаяния. Попытаюсь предотвратить его. И уже завтра, ночью моя душа предотвратит хаос сойдёт в сердцевину Планеты Земли, которое переполнено душами солгавших. Возможно, мне придётся судить не только неподсудных, но души лжецов-евангелистов, извративших земную жизнь Христа, и даже всех тех, кто способствовал распространению библейской лжи. По заверению Голоса, планета, на помощь мне пришлёт души великого Данте и Джона Донна, и даже принцессы Дианы, успеть бы? А вот вернёмся ли мы или уже вместе со всеми канем в «Ничто» зависит от тебя. Прошу, брат помолись за нас планете. Попроси погодить с катастрофой. Теперь и я верю — и мой суд развенчает глобальную ложь сектантов-евреев.

УХМЫЛКА НЕХРИСТЯ

И хотя от головной боли брат заскрежетал зубами, к тому же воспалилась культя, его все равно выписали из больницы. Так входила в свои права, задуманная евреями ПЕРЕСТРОЙКА. В Москву нас привёз молчун настоятель, кому я в больнице поведала о своей любви к брату, о Голосе и Убрусе. Уже дома, лёжа на диване, Миша, изведённый болью в голове и культе, но опять, даже не вспомнив о сыне, со стоном, заладил своё:
— Сестра, не дай Нехристю рушить православную веру…
— Сегодня ночью я сойду в ад и помогу душе Христа, заодно спрошу душу Юрия, куда он запрятал украденный у тебя Убрус? — сказала я, массируя голову брату,
— Разве мой сын погиб? Ах да на просёлочной дороге? Сестра, что там случилось?
— Миша, потомок мой, — сказал Голос, — осознай неотвратимое. Сына уже не вернуть, а вот спасти его душу от гнева планеты, ещё можно.
— Брат, ты излечишься и вспомнишь? Я верю в тебя! Поешь, тебе нужны силы.
— Душа Евы, слушая тебя, родную дочь, наверняка, не находит себе места, — брат скрестил руки на груди, — Помоги мне уснуть, положи на меня подушку…
Слова Михаила разметал грохот на кухне. Аля-малышка нечаянно уронила ба­буш­ки­ну тарелку. Ре­ли­к­вия вдре­без­ги. Брат, открыл глаза, повернул голову к дочке:
— Алёнка, по­су­да бьётся на счастье и завтра оно постучится к нам.
— Пап! Уже постучалось! Я такая счастливая. Ко мне, когда я спала, приходила, моя похороненная мама Света и насовсем по­­­­д­а­рила мне колобок её прадедушки Джона. Пап, я хочу с ним с ним поиграть? Тётя, Юля, достань с полки и ещё расскажи о нём.
— По легенде, Алена, эту голову из глины слепил и обжёг твой далекий-далекий предок, его потомок Джон Донн, нашёл её и раскрасил. А коли кукла уже твоя, скажи нам, если явятся тёти-опе­кунши, чтобы забрать тебя в Америку или ещё куда-нибудь, ты что им скажешь?
— Скажу Америку к бандитам не хочу, потому что люб­лю тебя, па­пу, Ирину и брата Юру, которого отправили в эту командировку. Ирина, а почему у колобка четыре разных глаза?
— Смотри, серо-голубой глаз смотрит в наше будущее, зелёный, что на затылке явно вспоминает наше прошлое, третий карий, он воцарился на темени головы, умоляет Солнце о спасении наших душ, а вот четвёртый, чёрный глаз, расположился там, где должна начаться шея, с ужасом изнутри головы, всматривается в тесноту Земли.
— Юля, у меня отберут дочь? — шёпотом спросил брат.
— Отберут, — ответила я, — даже, несмотря на то, что ты влюблён в подлые дела жидов и демократов-либералов, а если доверишься лжи евреев, то потеряешь и меня…
— Но во времена дикого язычества они придумали нам Библию и не взирая ни на что, объявили себя господами планеты и, успешно завоёвывают её пространства. Их способность к выживанию поразительна. А коли не только русские допустили это…
— Они не позволяют, пресекают малейшую попытку к освобождению, даже шахматист Фишер сказал, повсюду в начальниках сидят токмо евреи и пособники их.
— Сестра, только так и надо в современном мире. Сохрани, Господь, евреев, дай им сил и ума продолжать дурить инфантильных и спесивых русских.
— Предок, прекрати взывать ко Господу, или попрошу планету провести для тебя, урок по истинному наследию землян. Не бойся, Юля, с братом твоим и любителем иудеев это случиться только во сне, Земля вывернет его душу наизнанку, вычистит наросты лжи. Уже обновлённого потомка приобщат к иным душам и не только избранных, а пройдя испытание, он наверняка, согласится беспристрастно судить извергов человечества, иначе перестройка повторится и такое начнётся…
— И что же? — потирая туго забинтованную культю, спросил брат.
— Представьте, ребята, ситуацию. В главный Банк России, кстати, он до сих пор подчинён налоговой службе Америки, пропорхнёт воробушек с двойным гражданством и такое бардак вам устроит, что времена Егора Гайдара покажутся раем.
— Русские не желают иначе жить, значит уступят землю евреям.
— Брат, если мы уподобимся евреям, то будет конец света.
Миша через проём в двери посмотрел в со­сед­нюю ком­на­ту. Там у тра­ур­ного фо­то сына Юрия­, со­гбен­но и упрямо си­дела Вика, поймав взгляд бывшего мужа, она тут же приподнялась и произнесла фразу, которую, наверняка, приготовила с вечера:
— Миша, мне кажется я ви­но­вна в смер­ти твоего сына Юрия?.. Будет суд…
— Сестра, — брат перевёл взгляд под икону, но лампадка не засветилась, — для меня важно то, что, когда ты рядом, у меня затихает нездоровый гул в голове. Голос прав в одном, я постоянно слышу вопли грешников из Теснилища. Реально, не во сне, я даже готов спуститься туда.
— Теперь я тоже слышу твой гул. И чтобы избавиться от него нам придётся судить жидов.
— Но я не хочу и не буду судить евреев, и не предам Господа. Я даже допускаю Павел потомок Христа-скифа, они способны менять мир вокруг себя, а не застывать, как мы…
— Глупое упрямство. Спроси Вику, зачем ночью записала на диктофон твой бред?
— Сестра, да глянь же, глаз­а Вики изо­шли сле­за­ми, про­ва­ли­лись в чер­ные ды­ры. Пожалей мать пережившую сына, — простонал Миша.
— Брат, — я подсела к дивану, — дыры под глазами, всего лишь искусно размазанная тушь. Через щели пальцев Вика зорко следит за нами.Ей нужен Убрус.
— Юля, неужели я разболтал Вике тайну Папы-Павла?
— Опираясь на свой опыт, скажу, — заявил Голос, — жена-еврейка подобна змее, по приказу раввина, ужалит любого в слабое место.
— Брат, ты вспомнил тот день, когда мы переступили порог церкви, я спросила у приятеля-попа? Есть ли ещё на планете верующие, которые подобно нам слышат го­ло­с Совести. Нам не переспорить самих себя ответил поп, на вас видна примета душевной хвори, станьте на колени, и покайтесь, поведайте, когда, где, мы нагрешили?
— Вспомнил, сестра, он обещал избавить нас от нечестивого Голоса и одарить счастьем. А когда Нехристь сказал нам, что этот поп скоро удавится в петле, мы покинули приход. Нам, не избавиться от себя?
— Брат, недавно за­виснув над пропастью, между жизнью и смертью, ты услы­шал в себе Глас Божий, неужто тебе, теперь, чудесно спасённому не внять Ему.
— Юля, брат твой, кстати, чудесно спасённый, обещал нам отречься от веры в Спасителя и даже начать новую жизнь, но сегодня он уже, он пренебрёг своим обещанием, обманул даже тебя любимую сестру, которая в отличие от брата уже готова судить неподсудных жидов. Уверен, скоро брат твой поставит себе протез ноги и окунётся в суету праздности? Позор мне и тебе.
— Мы жертвы юдофоба, врага Господа, — всхлипнул брат.
Аля вскарабкалась на табуретку, указала на Вику пальчиком:
— Тётям из опеки, скажу. Вот возвернётся из апостольской командировки, брат Юра и задаст вам жару. Не обрадуетесь…
Беременная невестка бросилась к брату. Его снова ка­чнуло в болото не­бы­тия. Когда Миша обрёл соз­на­ние, прежде всего, он посмотрел на лам­пад­ку.
Но чуда-огня не появилось.
— Брат, Голос говорит. чуда самовозгорания не будет. Ты, же за­рек­ался не смот­реть под икону, не смотреть телевизор, а сам глазами уже ищешь пульт от сундука Пандоры. Я чтобы охранить тебя от всеобщей лжи, припрятала пульт.
— Сестра, где насилие и ложь? Кто солгал, где, когда?
— Брат, разве высадка янки на Луну, не наглая фальшь?
— Тебя язычницу и меня ставшего еретиком попы точно сожгут.
— Ребята, еретик не тот, кого сжигают, а тот, кто распаляет костёр, подсказывает мне душа мудреца Бекона из Теснилища, куда он, кстати, попал поддержав идею ростовщиков о проценте. Все знают, что к Луне уже ней нет воздуха, значит звезды, на фото обязаны сиять ярче Солнца, но звёзд нет, потому что расположение звёзд немедля бы обнажило ложь янки! И планета Земля там занимала бы треть неба. Зато благодаря этому обману Политбюро перепугалось и, скрепя сердце, по требованию жида Андропова, послало младых реформаторов в Америку учится тому,
— Как с помощью перестройки развалить Союз Нерушимый, — досказала я.
— Только, сестрица, вряд русские поумнели, — брат, костылём дотянулся до кнопки, включил телевизор, — увидев, как обезумевшая смерть, косила детей в шко­ле Беслана, перекрестился. — Господи, неужто и эта резня твориться по воле твоей? Сестра, это все последствия нашей игры с Нехристем. Мы, Юля, во всем виновны. Мы…
— Ребята, виновны не только боевики, потребовавшие не­за­ви­си­мо­сти Чечни, но и те, кто одолжил им деньги. Это саудовские короли и заокеанский дядя Сорос. К резне этой так же причастны беспечные, они, уве­ро­вали в то что только я Христос, вместо них наведу спра­вед­ли­вость. А спасает от любой беды только Мать-Земля, её дети земляне.
— Мать-Земля, защити, невинных, — попросила я и выключила телик.
— — —
Звонок в дверь. Явились да­моч­ки, пере­­п­о­л­­нен­ные лжи­во­го со­бо­лез­но­ва­ния. Вика согласилась, что душа Юрия крайне нужна Господу, услышав о мис­те­ре Гра­бо­вом, спо­соб­ном все­лить ду­шу сына в котёнка, согласилась даже внести пред­оп­ла­ту. Зверёк бы точно обрёл место в квартире, но Ирина, возмутившись, выгнала прой­дох.
Из­бе­гая взгля­да Ирины брат, раз­мыш­лял: «Э-эх, невестка-вдо­ви­ца, и начудила ты. Зачем там, на просёлочной до­ро­ге, по­сле ава­рии, ты по­тащила в боль­ни­цу не Юрия, от­ца сво­его бу­ду­ще­го ребёнка, а ме­ня? Каково нам теперь смотреть друг другу в глаза?»
— Брат, Ири­на, как будущий врач, по­сту­пи­ла верно.
— После наезда автомобиля, ребята, душа Юры ушла, не покаявшись нам и Земле, теперь душа его может погрузиться в такую жуть тесноты, откуда не будет возврата.
— Нехристь, а когда мы впервые ус­лы­шали твой голос? — спросил брат.
— Миша, об этом есть подробная запись, — я открыла дневник брата. — Была суббота, 1983-год. 31-де­каб­ря. Ты поругался с мачехой Евой моим дядей Яковом. Потом машина скорой помощи увезла твою невесту Вику в роддом. Когда я прочла, что Господь евреев приказал пророку Моисею пойти войной... Возник Голос.
— Ребята, позвольте я продолжу. Заодно, я дополню кое-что, так будет понятнее. Я по-своему перескажу то, что вам, приснилось в ту предновогоднюю ночь. Итак, «ско­рая» увезла Вику в элитный род­дом. Кстати, все расходы по нему, заранее оплатил брат Евы Яков. Готовься, Миша, все вернуть. Иначе должок, прижмёт тебя.
Итак, ше­ле­стя крыль­я­ми ушей, мифический Бог сна Гипнос укрыл вас обнажённых трёхцветным знаменем, оно уже предвещало захват власти либералами-заговорщиками, разрушение и ограбление Союза. Гипнос перенёс вас на Ело­хов­скую ули­цу к Бо­го­яв­лен­ско­му со­бо­ру. Двери его открыты, мы нагими ползём к рас­пя­тию, умоляя меня по­­мо­чь раз­ро­дить­ся... Только вот имя роженицы вы напрочь забыли, отчего в ужасе соскользнули вниз, в тесноту к нежитям.
— Сестра, этой ночью, нежити снова требовали сказать имя невесты? А я не мог вспомнить даже своего. Почему? За что?
— Вместо того, чтобы снять меня со лже-креста, ты Миша, опять, как заведённый зашептал пустую молитву «Отче наш».
— Разве не по воле Господа Христа пригвоздили к распятию?
— Миша, — сказала я, — его страдания на распятии, должны были создать у верующих, стойкий дух смирения. Ты заметил, как евреи, посмеиваясь, говорят: «Христос терпел, и вам велел».
— Господи, из­­ба­ви нас от лу­ка­во­го. Спаси, помилуй.
— Миша, не произноси отвратное слово «Господи», — сказал Голос, — ибо за время произнесения его сотни обманутых душ, отправилось в тесноту планеты?
— Постараюсь, но я уже на автомате. Все машинально. Прости.
— Юля, прощает и наказывает только Мать-Земля. Продолжим вспоминать то новогоднее сновидение. К вам в свете нимба явилась ду­ша моей матери. Она избавила вас от налипших нежитей, ска­за­ла: «Потомки мои, тут в Теснилище планеты, вам нет ме­ста. Вер­нитесь на Зем­лю, спа­сите Христа и рождённых Викой. И ни­ко­го не бой­тесь». Её подсказка помогла. Будто вихрем, вас вынесло из кошмара, схва­тив гло­ток воз­ду­ха, вы разом проснулись. За ок­ном бли­ста­ющее ут­ро. Ты засмеялась. Я попросил вас немедля, за­пи­сать в днев­ник ночной кошмар и добавил, запись поможет, сов­­л­ечь с обманутых биб­лей­ские се­ти.
— Под диктовку Голоса я записала наш ночной кошмар. Затем, брат, мы поехали в роддом? На твой за­прос, ко­го ро­ди­ла по­сту­пив­шая вче­ра школьница Вика, мед­се­ст­ра, скосив глаза на кончик носа, заикаясь, соврала нам: «Пока только сы­на…». Ты, Миша, ты не только не заметил её вранья ты даже Голосу запретил говорить, что Вика родила золотых близнецов. Никому, ничему не веря, ты написал за­пис­ку: «Вика, любимая, бу­дем ра­до­вать­ся сы­ну». Помнишь, ещё ты снял с себя на­тель­ный кре­стик, вогнал его в пло­до­нож­ку яб­ло­ка, пе­ре­дал медсестре.
— Кстати, — спросил Голос, — Миша, ты хотя бы уже понял, почему брат мачехи Яков, до последнего дня просил тебя скрывать ото всех беременность Вики?
— Воспользовался дарами перестройки.
— Тогда, брат, — сказала я, — надеюсь, ты согласишься с тем, что мои предки, участвовали заговоре 17-года? Может пора перечитать их дневники?
— Тогда, ребята, многим тоже казалось, что революция, кстати, заранее условимся подразумевать под кратким «ре» так же и революционеров, так вот в 1917-году всем казалось, что в России невозможна «ре», слишком крепок золотой червонец и несокрушимы священники с хоругвями, сильны казаки, стерегущие царскую власть. Но стоило жёлтым газетёнкам евреев, при­зва­ть к миру и демократии — империи не стало.
— Кстати, ребята, чтобы подобного не повторилось, запишите это.
— Ничего бумагу тратить, — заспорил брат, — если руссы виновны и не способны защитить себя ни друзей от лжи, им нечего делать в современном мире.
— Брат, если слабых долой, то где же гуманность и демократия?
— Перестройка меченого, — ответил Голос, — проявила подлые дела. Пока еврейка-воровка Белла Куркова вме­сте с Каш­пи­ров­ским, гип­но­ти­зи­ро­ва­ла стра­ну «Пятым Колесом», из ма­га­зи­нов, по но­чам вы­во­зи­ли продукты, пря­та­ли на скла­дах. Затем жид-плохиш Гайдар обес­це­нил рубль в ты­ся­чу раз и государство рухнуло. Иудеи за­хва­тившие место у трона за бесценок продавали американцам рус­ские по­лу­чи­ли лишь пра­во бол­тать, что угодно, и ка­ж­дый день от­ме­чать цер­ков­ные празд­ни­ки.
— Вер­но, не жизнь, а сплошной опостывший празд­ник, — со­гла­сил­ся брат и записал в дневник: «Боль в обрубке ноги уменьшилась. Вче­ра, 4-го сен­тяб­ря, меня, обез­но­жен­ного, полумёртвого сестра при­вез­ла из боль­ни­цы. Ночью кул­ьтя вос­па­ли­лась. По­сле уко­ла я ус­нул и тут же тут же соскользнул в кошмар. Переживу ли грядущую ночь? Уже свершилась предсказанная Нехристем резня Неужели Беслан из-за меня. Уж лучше бы я отрёкся и осудил грешников?» — подавив стон, брат отложил дневник, глянул на Алёнку.
— Брат, опекуны точно продадут её, а вот если мы высмеем Господа жидов, попросим Мать-Землю, то нарыв глобальной ложи вскроется. Люди очнуться.
— Юлька, откуда в тебе тирады ереси?
Снова звонок в дверь, пришла новая участковый врач — прежняя, отличный специалист, из-за ни­ще­ты, которую устроил реформатор Гайдар, уле­те­ла в Из­ра­иль, уха­жи­вать за вет­хой мил­­­л­и­о­­н­ершей. Новый врач прескверно выговаривая рус­ские слова, спро­сила Алёнку, не оби­жа­ют ли её, впен­дю­ри­ла брату болезненный укол, заглянула в холодильник, обшарив глазами квартиру, ушла. Явился Голос:
— Ребята, не зря мои предки го­во­ри­ли, врач от сло­ва врать (да про­стят ме­ня ис­тин­ные эс­ку­ла­пы). Кстати, от уко­лов не­­р­уси, тебе, Миша, луч­ше не ста­но­ви­тся.
— Поэтому, все отвалите от меня, дайте мне тихо загнуться.
— Брат, как ты смеешь, говорить такое? А дочка, Ирина и я?
— Успокойтесь, ребята, можно я прочту вам то, что вы намарали ещё в этот дневник? Юля, это поможет тебе, успокоиться, а тебе, Миша, пре­одо­леть боль в культе. Кстати, следующая за­пись, внесена ровно че­рез год. Читаю: «Вчера не­жи­ти опять то­пи­ли меня в болоте, обвиняли во лжи и равнодушии. Ночью я так за­кри­чал, пе­ре­пу­гал же­ну и ребёнка. Вика уже моя же­на. Юр­ка растёт вундеркиндом. Ро­ди­те­ли на­ши помирились. С Мессией го­во­рит, только одуревшая сестра язычница.
— Нехристь, ты наверняка рад тому, что я стал калекой.
— Ребята вспоминайте имена неподсудных, иначе утром не проснётесь.
— Слыхала, Юля? Пугает, нечист. Так что, без ритуала экзорцизма нам сестра, не обойтись. Я уже нашёл священника, он избавит нас от полит-беса и кошмаров в тесноте.
— Брат, я заметила, если записывать наши споры в дневник, то кош­мары подолгу не снят­ся. И все же я не хочу так бездарно остаться там. Помоги мне. Помнишь, уверовав в Господа, ты отказаться служить в армии. Я пристыдила тебя и ты, стал снайпером. Знай, Миша, я, дочь иудейки, хочу суда над неподсудными евреями.
— — —
Брату вдруг почудилось, что Юра жив, только что сидел ря­дом, лис­тал Библию, а теперь вы­шел на бал­кон. Миша радостно засмеялся и тут же обнаружил, что по­душ­ка его сы­ра от слез. Я подала ему зер­ка­льце. На лице брата сияла бла­жен­ная ух­мыл­ка идио­та. Корча гримасы, он по­пы­тал­ся сте­реть её, но не по­лу­чи­лось.
— Господи, — молил брат, — вместо огня на­де­ж­ды, я получаю гри­ма­су-ус­меш­ку. Умоляю, яви нам силу свою, сохрани, Библию, испытанную вре­ме­нем веру во Спасителя, не допусти обру­шения её, ради фэнтози сестры и её Нехристя.
— Брат, библейское вранье о том, что Солнце мож­но ос­та­но­вить словом, наихудшая фантазия. Я же просила, не звать вслух «Господа», не со­кру­шай им детей Беслана. Не серди мать Землю. Ты лучше послушай, как пла­чет ду­ша Ири­ны. Се­го­дня бы­ла бы её свадь­ба и Юрия.
— Я наслушался. Пусть Нехристь, скажет где выход из шторма несчастий?
— И скажу, Миша, — возник Голос, — ураган усиливается, вы рус­ские и после перестройки продолжаете толерантничать с оккупантами. Миша, пойми, евреи, как и в моё земное время упорно занимают место у трона, они уже держат финансы в своих руках, отдают янки не только заводы, но и вас и вашу и землю. Уже Ельцин, запросто перекрестил нас русских в россиян. Кстати, попы заставляют русских женщин стойко держать пост с мужьями, а куда пойдут возжелавшие мужья, не в церковь же, а к… извини, к плодовитым еврейкам.
— Брат, Нехристь прав, многие знакомые евреи Раисы запросто становятся, телеведущими или депутатами. А если евреем считается только рождённый еврейкой, то посчитай через, сколько лет уже еврейский парламент радостно объявит о том, что уже завтра русские проснуться не в Рос­сии, а в Се­вер­ной Ев­рее?
— Сестра, слушаем музыку Альбинони, она соответствует моей печали об убиенных, — пряча ухмылку, брат, попросил Ирину уло­жить Алёнку спать, а сам переключил наушники к телевизору. На экране телевизора брюхатый священник го­во­рил, что дет­ская гол­го­фа Бес­ла­на, яв­ле­на рос­сия­нам за то, что они не мо­лятся, не це­луют мо­щей, не ка­ются за убий­ст­во се­мьи цар­я, а также не несут десятину в церковь.
— Неужто, Миша, согласен со словами рас­корм­лен­ного попа ростовщика? — спросил брата Голос, — что тебе Беслан? Уже че­рез неделю раз­нуз­дан­ные теле-артисты нач­нут де­мон­ст­ри­ро­вать голые ноги, мотать грудью, ибо ду­шу по­ка­зать слож­нее. Даже Алён­ка, как-то по­смот­рев дет­скую те­ле­пе­ре­да­чу, заметила, что те­ле­пу­зи­кам в поп­ки встав­или цве­то­чки. Рос­сияне уже поют шля­ге­ры, не желая думать о том, что ещё го­то­вят.
Не­вест­ка, посте­ли­ла для брата све­жие про­сты­ни. Он спро­сил:
— Ири­на, те­бе не ме­ре­щит­ся Юрия, не до­ку­ча­ет его голос?
— Я слушаю моего маленького, — она погладила свой живот.
Брат мысленно обратился ко Христу:
— Эй, чертяка, скажи, если люди вос­сы­ла­ют свои упо­ва­ния к лож­ной Ис­тин­е, то по­че­му я и сестра стали по­сред­ни­ками в тво­ей ре­ли­ги­оз­ной бра­ни с Господом?
— Планета Земля, избрала вас для су­да.
— Но ты же говоришь, что жерт­вы Беслана на нашей со­вес­ти, то, как мы, можем судить? Юлия, наверняка, уже согнулась от чувства вины. Не ис­ку­шай нас, Господи, — взмолился брат, — ес­ли Не­хри­сть враг твой, то из­­­ба­вь нас от ху­ли­те­ля твое­го, или дай нам знак, зажги, хотя бы лам­пад­ку, да­бы знали мы, что не по­ки­нуты То­бою. Вра­зу­ми…
Вошла быв­шая тёща брата. Стареющая стоматолог, опять на­ро­чи­то не за­ме­чая меня, приказала Вике, отправиться домой, чтобы при­нять нормальный душ.
— Викуся, поезжай, — одобрила я, — только помоги мне пересадить брата в коляску. Пусть передвигается. И ещё, Вика, оставь ему диктофон.
Вика промокнула испарину на лице бывшего мужа, сказала:
— Диктофон оставить не могу мама подала на Мишу в суд. Ут­ром я вер­нусь, и мы серьёзно поговорим об убийстве Юрия. До завра, бывший муж…
— Кстати, ребята, — возник Голос, — гря­ду­щая ночь сподручная, для посещения центра планеты. Посему отправьте Ири­ну на ры­нок, пусть она ку­пит гор­ла­сто­го пе­ту­ха. Утром его «кукареку» не даст вам заблудиться на том свете. Настоятельно советую…
Предполагая, что не­вест­ка начнёт за­да­вать брату лиш­ние во­про­сы и тогда можно будет отказаться, но нет, пе­ре­одев­шись, Ири­на, улыбнувшись мне, поспешно выш­ла.

ОТКРОВЕНИЕ ЗАКОННИКА

Внут­рен­ним взо­ром, который появился у меня после аварии, я уви­дела, как у перекрёстка­­­­ Ирину ост­а­­но­вил сле­до­ва­тель. Он вёл дело о пропаже брата Ивана.
Я чистосердечно рассказала, о том, как Иван, почти насильно, повёз меня искать золото скифов, и что не я, а он, после каменного обвала, бросил меня в глубине уральской горы. Выхода не было. Я помолилась Матери Земле и заснула. Разбудил меня грохот нового обвала. Я почувствовала приток свежего воздуха открылся проём, который вывел меня наружу. Брата не было и в Москве Исчез. Хорошо, что я заставила Ивана заранее написать записку о том куда мы едем. Так кто же виновен?
Переговорив с невесткой, сыскарь уст­ре­мил­ся к нам. Пре­одо­ле­в боль в культе, брат покатил к две­ри, успел от­крыть её, ру­ка за­­­к­о­­н­­ника уже за­вис­ла у звон­ка.
— Ти­ше, — про­шеп­тал брат, — дочь­ спит, про­шу на кух­ню.
— Здравствуйте, Юлия Павловна, до чего же вы похорошели, — поздоровался сыскарь, — и ваш брат херой, в коляске. — Он при­сел на та­бу­рет, (если вместо слова «герой» произнёс «херой» значит дела наши плачевны). — Вы про­вид­ица, именно священник, отец Ирины, со­вер­шил аварию наезд на Юрия, хотя мне кажется…
— И что же в пред­смерт­ной за­пис­ке вам со­об­щил самоубийца? — спросила я.
— От­ку­да знае­те о и за­пис­ке, это же тай­на след­ст­вия?
— Сестре при­снил­ся мой приятель и все как на духу по­ве­дал.
— Юлия, если вы читаете мысли, то меня подмывает поведать вам мои секреты… М-да. Если Солженицын, призывал жить не по лжи, а сам ради демократии врал, увеличив число ре­прес­си­ро­ван­ных Сталиным, в десять раз?
Но, пардон, вернёмся к телу. Груп­па вые­ха­ла на за­дер­жа­ние попа-преступника, но опо­зда­ла.
— Вижу, — сказала я, зажмурив глаза, — как на вто­ром эта­же да­чи, поп встав­ил крест-милосердия ме­ж­ду по­то­лоч­ны­ми бал­­­­­­к­ами. А что­бы го­ло­ва не вы­па­ла из це­пи-пет­ли, поп трёхцветным гал­сту­ком пе­­­­­­­р­­е­­вя­­зал её на затылке и сошёл с пивного бо­чон­ка?
— Тогда и я дополню, — сказал брат, — на распятии лазером латинскими буквами, но по-русски выжжено изречение, тогда и я дополню, и звучит оно так «Жерт­­­­­в­у­йте все­ми, Иисус опо­зна­ет сво­их». Эти слова изрёк аббат Амар, он возглавил по­хо­д на катар-еретиков. А ес­ли за­про­ки­нуть го­ло­ву Христу, вы­­скочит ядовитое лез­вие кинжала.
— Я даже не знаю, что и думать, — оглядываясь, зашептал за­кон­ник, — может ещё скажите кто под­ве­сил от­ца Ири­ны? Кстати, по её словам, вы поссорились из-за чаши, которую хо­те­ли вме­сто пра­во­слав­но­го кре­ста ус­та­но­вить на мо­ги­ле Лавра и матери Алёнки. А может вы того… са­та­нисты?
— Нет, — сказала я законнику. Но как же выразить. Короче, мы попали в спираль экстраполярности планеты. Мы с братом, как бы спим наяву и видим сон во сне. Слышим потусторонний Голос души Христа. Иисус сказал, для вас, что истинно православный крест всегда был обрамлён кругом жизни. Всё остальные проделки врагов язычества. Скоро, с помощью сна Земли, мы сойдём в самый центр планеты, вернёмся и спираль исчезнет, а значит и связь с душою Христа прервётся. Так что приходите завтра к вечеру.
— Всё это попахивает язычеством! Юля, вы утратил ве­ру в Соз­да­те­ля са­та­ны.
— Да, зато мой брат не расстаётся с Библией. Совесть замаливает.
— И правильно, — сказал следователь, — иначе, по закону членам секты, особенно язычникам, и выборочно атеистам, опекуны уже не дадут воспитывать детей. И проблем у вас уже невпроворот. Михаил, почему в гараже Юрия мы обнаружили джип, убивший его и искалечивший вас? На стене висят лозунги: «Нет Бога кроме Аллаха», «Смерть отцам, жующим свинину». Юлия, Павловна, откуда у Юрия инструкции по вербовке студентов в новый ислам? Откуда патроны, ручные гранаты?
— Может, подбросили? — спросил брат, — бывает же…
— Ещё Юрий совершил жуткий ритуал над телом Якова...
И хотя у меня потемнело в глазах, я пригласила сыскаря, на бал­ко­н, посмотреть на чашу Лав­ра и заявила, что на суде брата в обиду не дам.
Следователь, разглядывая чашу, сокрушенно покачал головой:
— Юля, и, хотя спираль раковины бесконечна, но мою любовь к вам… и ваш духовный путь оборвут злые силы…
— Я попробую разбудить русских, вернуть к истинной православной вере скифов, к обожествлению Матери-Земли, кстати, наши пред­ки, скифы-этруски страшились не смер­ти, а обмана. Этим воспользовались хазары-иудеи. Создав тайную секту евреев они повсюду сеяли ложь и обман, — сказала я.
— Юлия, и ныне евреи демократы не дадут вам по­ве­дать всей прав­ды. Вас об­ви­нят, в раз­жи­га­нии межнациональной роз­ни. Тут можно так вляпаться, век не отмоешься. Зна­ко­мый ас­тро­ном го­во­рит мне, мы зем­ля­не, за­ви­си­мы от по­го­ды, от астероида, от вспышки на Солнце даже самый на­бож­ный не спасётся. Они подонки разрушили страны Прибалтики, который скоро исчезнут, — сыскарь обратился к брату, — Миша, ваша быв­шая тёща, намерена рассказать, как вы, наслушавшись голоса Сатаны, со­­бла­з­­нили её дочь Вику. Она расскажет, кто избавил мир от террориста Ивана? Юля, вы полагаете что снова совершили идеальное убийство, хотя нет тела нет дела. Ивана, вряд ли найдут в ближайшие сто лет? Михаил, тёща намерена обвинить вас так же в растлении мо­на­хи­ни Софии, потребует отнять у вас дочь Алёнку. Подскажите, что мне за­пи­сать в про­­­­­­то­­кол о самоубийце священнике.
— Цер­ковь и без вас поменяет прав­ду в нужном ей ключе. Но почему Сын исламист, — осведомился плачущий брат. — Помогите спасти память о нём.
— Вы о себе подумайте, — явил при­бал­тий­ский го­вор, сыс­карь, — мне пора. Я не понимаю, что твориться с Россией, а с моей Прибалтикой? Разве хуже европейцев жили мы? Все разгромлено, все бегут сломя голову, но куда?.. Но к делу. Михаил Павлович, от тюрьмы и дур­до­ма вас, спа­сут только по­ка­за­ния сестры Юлии, а также невестки Ири­ны, только её уже в своих целях нагло обрабатывает народец Сима. Юлия. Уговорите брата. Я хочу по­­ч­итать ваш опус о царе скифов, а вдруг это мне поможет защитить вашего брата.
Я подала следователю последнюю вер­сию романа, сказала:
— Голоса многие слышат. Читайте, и не спешите с вы­во­да­ми…
— Буду искать подтекст. Если Солженицын в угоду еврейке жене соврал о ста миллионах, убитых Сталиным и Америку, призвал начать с нами ядерную войну… — и вдруг вопрос, — Юля, уж коли вы свершаете идеальные убийства, которые невозможно раскрыть, то может и Юрия толк­ну­ли под ко­ле­са джи­па?
— По­ка­жи­те мне за­пис­ку попа-при­яте­ля? — попросила я.
За­кон­ник, при­­о­т­­крыл для меня пап­ку.
В папке, под цел­ло­фа­ном записка, я прочла: «Боль обрезания изводит.Задание Якова я не выполнил. На глазах дочери по­гиб её жених Юрий. Господи, где удавка? На­правь меня в ад, или будь проклят…»

МОЛИТВА НЕХРИСТЯ

Невестка, принесла петуха, тут же отправила его на балкон в тумбочку.
— Господи, затепли нам лампадку, избавь меня и сестру от голоса Нехристя, — взмолился Миша, с надеждой посмотрев под икону. — Не оставь нас без милости твоей.
— Потомок мой, — возник Голос, — напрасная трата времени. Евреи-ростовщики придумали Иегову-Яхве, чтобы дурачить и грабить воинственных скифов. Ты лучше подумай, как не дать душе сына погрузиться в безвыходность. Спаси хотя бы Юрия.
— Иисусе, подскажи, как мне, — попросила я, — спасти вас. Что мне делать. Скажи, куда бро­сать гай­ки, чтобы уже этой ночью по­пасть в Теснилище Земли?
— Вечером Юля, за­­н­а­­весь зер­ка­ла, затем перед сном, в мо­лит­ве к Земле по­мя­ни до­б­рым сло­вом тысячи языч­ни­ков, невинно загубленных евреями и христианами.
— Но язы­че­ст­во, пройдённый путь человечества, — заспорил брат. — Глупо.
— Миша, любовь землян к планете начинается. А твоё обращение к Иегове, отвратно для планеты. И создаст проблемы при сходе в иной мир.
— Нехристь, а сестра не пострадает от излишнего знания о проделках евреев, от чужих переживаний там в Теснилище?
— Вы, Миша, успеете вернуться и даже побывать в будущем, повоевать ополченцами в Донбассе. Познание жизни! Сопоставь, Миша, свои познания с вином в чаше. Сейчас оно лишь прикрыло её донышко, а станет втрое больше.
— Брат уже согласен. Только бы нам не опьянеть.
— Нехристь, а сколько вина в твоей чаше? — язвительно спросил брат.
— Пока у нас все поровну, но даже мне необходим «Божий урок»!
— У кого вина было больше чем у меня и брата? — спросила я.
— У шахматиста Смыслова, но у Алёнки будет вдвое больше. Ухватили, ребята, насколько ленивы и беспечны люди? Чем скорее земляне поймут, что религия ростовщиков преступна, тем быстрее они отринут от себя библейскую ложь, демагогию о демократии, освободятся от идеи циничного глобализма.
— Нехристь, а если Алёнка проснётся во время урока?
— Не проснётся, — твёрдо заявил Голос, — просто не успеет.
— Воевать безногим? Не хо­чу. Мне и сво­его позарез...
— Реш­ка уже не твоя, так что будь, как го­во­рят твои любимые евреи-ли­бе­ра­лы толерантен к ино­му мне­нию. Им они прикрывают ложь о мудрецах Сиона и кровавых ритуалов ортодоксов. Кстати, погода планеты напрямую зависит от последствий.
— Вот освобожу ду­шу сы­на и чистой душою...
— Вот та­кие, русы! Чуть что, го­­то­вность уме­реть. А кто бу­дет расхлёбывать, на­во­дить по­ря­док в мире? Кто осу­дит бан­ки­ров, оплачивающих вой­ны? Кто?.. Су­ди­те даже ушедшего Борю Ельцина, ибо в Теснилище ви­на его толь­ко возрастёт. Вспомните, как в тесноте сна-кошмара вопят души создателей Библии, воспитанных ею ростовщиков, политиков, от Ротшильда до Бегина, Голды, их пособников: Черчилля, Березовского, и даже тех, кто скоро даст согласие взорвать башни торгового центра, вместе с людьми.
— Не верю, отстань от нас, — Миша, бросил дневник на пол.
— Ребята, гляньте, ваш днев­ник, совсем не слу­чай­но от­крылся на стра­ни­це с за­­пи­сью пя­ти­лет­ней давности. С этой даты я и предлагаю начать «Божий урок». Я прочту то, с чего начался тот майский дачный день. Мише исполнилось тридцать три года.
— Кстати, брат, в этот день ты подобрал записи монахини Софии.
— Возраст Христа! А в итоге? — спросил брат, — пшик…
— Читаю свою же запись: «Проснулась от запаха замороженных диких яблок, или как говорят в народе «леснушек». Но откуда, весною этот запах? Вдруг это знак мне и брату? Если так, то в полдень пойдём пешком до стан­ции Тарусская и в Москву. Голос убеждён, Юра, желая пе­ре­сту­пить пре­дел, опять убежал от отчима».
— Ребята, вспомнили, тогда вместе помолимся планете… Мать-Земля, с это­го майского дня, что записан в дневнике потомков моих, преподай нам урок по наследию землян. И пусть в нашем сказе о Вечном Жиде будет важен не только смысл, но и факт деяний конкретных заговорщиков.Да спра­вит­ся мо­лит­ва моя.
— И заверши, Мать-Земля, урок до пробуждения Алёны, а уж мы постараемся одолеть мировое моровое зло ростовщиков, — добавила я.
Сестра, — вскричал брат, — у меня на отсутствующей но­ге пошевелились паль­цы, и кто-то выворачивает меня наизнанку? Боль головы прошла, я все вспомнил. Вижу за отцом Павлом вереница моих предков, размахивая клюкою, идёт он Нехристь, его отец скиф Пантера и звёздный странник. Неужто это сам Аполлоний…
— И во мне, брат, яркая точка завращалась спиралью, высветила лицо мамы Евы, за нею толпа евреев-ростовщиков, а в конце обезьяна, это же предок раввина Лазаря…

НАЧАЛО БОЖЬЕГО УРОКА

И Мать-Земля, что прокляли библейские сочинители переместила нас в прошлое. Мы с братом вновь оказались на даче попа-приятеля. Миша, страдая головной болью, (отметина чеченской войны), так и не вспомнив, не как он появился здесь, сказал с веранды:
— Сестричка, доброе утро! Юля, тебя тоже разбудил дивный запах замороженных яблок леснушек? Откуда яблоки в конце весны? Наверняка, ради тебя старается твой потусторонний ухажёр. Кстати, его не слышно. Может, сбежал от пения соловьёв?
— Ребята, запах яблок говорит о встрече с Джоном Донном.
— Брат, поблагодари Землю за яблоки, — отозвалась я со второго этажа дачи, — и за то, что голос предка не оставил нас. Припомни, такое солнечное утро уже когда-то пребывало с нами. Именно эта кукушка. Кстати, сегодня, в три часа утра, то есть 33-года назад, ты родился. Поздравляю. И поскорее доверился не библии, а своей совести.
— Благодарю за совет, но я вспомнил, что хотел спросить, скажи, Юля, почему Иван родился с поросячьим хвостом? Может не стоило ему делать операцию и отрезать…
— Ева настояла. Нашёл же что спросить? Испортил такое прекрасное утро.
— Ребята, не вздорьте… Вы перемещены, начнём урок истории!
— Сестра, я сомневаюсь, в том, что мы реально перемещены в прошлое? Мы загипнотизированы бесом. Хотя я вспомнил. В полдень подъедет приятель. Хозяин дачи обещал привезти попа-экзорциста, который изгонит из нас Голос полит-беса…
— Брат, тогда я собираюсь в Москву. До станции пойду пешком. Чую твой сын Юра, из-за отчима, опять удрал от мамы Вики. Короче, моя помощь нужнее племяннику.
— Погоди, сестра, мы же хотели завершить пьесу Лавра.
— Ребята, повторим, кто из жидов устраивал заговоры…
— Сестра, да­же фи­ло­соф Иль­ин, на­зы­вал раз­го­во­ры о еврейском за­го­во­ре — мра­ко­бе­си­ем. Попроси Нехристя, прекратить агитацию атеизма…
— Пусть говорит, я хочу выслушать иное мнение. Продолжай.
— Зато, ребята, философ Ильин при­­зн­авал на­ли­чие си­он­ских про­то­ко­лов. До него Воль­тер, Ваг­нер, а ныне даже иу­дей шах­ма­тист Фи­шер порицают дела ев­ре­ев? Миша, ты одур­ма­нен­ный Библией, ничего не желаешь знать о за­го­во­ре ма­со­нов-ростовщиков. За­го­вор про­тив со­вес­ти, про­тив жиз­ни, за­те­ва­ет­ся там, где за чте­ни­ем Каббалы со­би­ра­ют­ся...
— Юля, пусть Нехристь, напомнит нам де­ла за­го­вор­щи­ков. Кто, где, когда?
— Брат, почему евреи методично уничтожали память о Библии скифов?
— Сестра, где примеры?
— Ребята, на изучение истинной ис­то­рии все­гда долж­но быть вре­мя, ина­че ос­та­нетесь с но­сом. Вот пример. Едва сме­сти­ли ца­ря Ни­ко­лая, не­русь Орд­жо­ни­кид­зе, от­да­в «ре-ев­ре­ям» со­кро­ви­ща Рос­сии, при­го­ва­ри­вал, что по­сле все­мир­но­й «ре» все вернётся об­рат­но. Затем ев­реи раз­дро­би­ли рос­сий­скую им­пе­рию на рес­пуб­ли­ки, от­да­ли брать­ям ук­­р­аинцам Одес­су, Харь­ков, Ни­ко­ла­ев, Дон­басс, а вскоре Хрущёв, пода­рит им Крым.
— Покон­крет­нее, — фыркнул брат.
— Ми­ша, тебе пора проснуться, — сказала я, — или доверься мне и слушай Голос Совести. Ты же сын рус­с­­ича Павла.
— В 17-году прошлого века, сбросив царя, кто уселся пра­ви­ть Рос­сией. Из шес­ти­сот пре­дер­жа­щих власть — более пяти­сот бы­ло ев­ре­ев, ос­­­т­а­в­­шихся раз­­­­б­­ав­­или гру­зи­на­ми, ла­ты­ша­ми и толь­ко тре­мя рус­­­с­к­ими, да и то же­­­­н­­ат­ыми на ев­рей­ках. Напомнить о под­лых приёмах не­под­суд­ных. На­при­мер, в Рос­сии ев­реи на­зы­ва­ют се­бя ар­мя­на­ми, ук­ра­ин­ца­ми или та­та­ра­ми. В Гру­зии они при­бал­ты, или по­ля­ки. В Аме­ри­ке они италь­ян­цы, нем­цы. Ком­би­на­ций придумана безд­на. Ис­поль­зу­ют двой­ные фа­ми­лии. Ов­се­ен­ко за­про­сто ста­но­вит­ся Ан­то­но­вым. Спе­ци­аль­но пу­та­ют, что­бы ни про­сле­дили их пу­ти раз­боя.
— Брат, ты обе­щал припомнить име­на жидов Ака­де­мии На­ук.
Миша, чтобы преодолеть боль головы, взялся пе­ре­чис­лять:
— Бу­дин, Гойк­хборг, По­кров­ский, Вельт­ман, Со­бель­сон, он же Ра­дек. Круп­ская, На­хам­кес, он же Стек­лов, Сутч­ка, Не­ми­ров­ский, Ра­ков­ский, Ле­вин, Оль­шан­ский, Те­лен­берг, Гур­вич, Луд­берг, Эр­берг и этот… ну надо же забыл… Нехристь, может хватит?
— Гросс­ман, он же Ро­щин, — подсказала я, — Крач­ков­ский, Кел­ту­лан, Ур­си­нен, Тон­но, Спро­ла, Ро­зин, Дан­чев­ский, Глей­зер. Го­ден­ру­дин, Рот­штейн, Рейс­нер, Фри­че, Чарльз Рап­по­порт, Лу­рье… Великий Скиф, оцени нас?
— Ребята, тройка ни­ку­дыш­ная. Вы не на­звали по­чёт­ных чле­нов ака­де­мии, главных врагов России: Ро­зу Люк­сем­бург, Кла­ру Цет­кин, Ме­рин­га, Ны­не души всех этих дея­те­лей вредителей, так же их род­ст­вен­ни­ков и бли­жай­ших со­рат­ни­ков, я знаю, уже как сво­их со­се­дей вот где вечная маята и страдание. Кстати, Юля, что ты сделаешь в Теснилище, если на защиту души бывшего члена полит бюро Ан­д­ро­по­ва-Либермана станет душа королевы Англии? Неужели, вопреки Воле планеты Земля ты простишь этого еврея-либерала?
— И что из-за него моя душа может не проснуться?
— Так расскажи сестре, — вскричал Миша, — все о нём.
— Либерман, взяв фа­ми­лию от­чи­ма, с по­мо­щью Ко­мин­тер­на, воз­глав­ляе­мо­го ев­рея­ми, про­брал­ся к вла­сти, воз­гла­вил КГБ Союза и еже­не­дель­но до­но­сил По­лит­бю­ро о дви­же­нии «ру­си­стов» в сре­де ис­то­ри­ков, которые уг­ро­жа­ют ком­му­низ­му боль­ше, чем дис­си­ден­ты. Маму вашего папы, уво­ли­ли с ра­бо­ты, тысячи инакомыслящих с ди­аг­но­зом ши­зоф­ре­ния на­пра­ви­ли в пси­хуш­ки. При нём рус­скую интеллигенцию тупо заставляли зубрить «Капитал» еврея Маркса. Этот любитель Га­ли­ча, не только ввёл та­ло­ны на про­до­воль­ст­вие и вой­ска в Аф­га­ни­стан… При нем сионисты ре­ти­во взя­лись унич­то­жать в России всё русское. А ещё когда бу­дете су­дить его душу в Теснилище, на­пом­ните Вове, как по его записке холуй Ельцин снёс дом, в котором евреи расстреляли царскую семью.
— Иностранцы приезжали смотреть на дела евреев, чтобы заранее обезопасить себя от их революций, — сказала я.
— Андропов выдвинул недоумка Горбачёва, который ради английской демократии, вместо покраски стен Союза — обрушил их. И не стало лучшего государства на Земле. Грузин Ше­вард­над­зе тут же продал За­па­ду рус­ские бо­га­тей­шие рыб­ные и неф­тя­ные про­мыс­лы. Ме­сто­ро­ж­де­ния Са­ха­ли­на об­­­­м­­е­­няли на стек­лян­ные бу­сы. Жи­ды-бан­ки­ры и за­го­вор­щи­ки за­гна­ли Рос­сию в дол­го­вую яму, и ес­ли бы не Пу­тин, то рус­ских и сей­час бы кор­ми­ли от­бро­са­ми Европы. Ре­фор­ма­то­ры, вроде еврея Гайдара и ны­не унич­то­жа­ют ар­мию, ос­но­ву лю­бой дер­жа­вы, науку, медицину, за­кры­ва­ют сель­ские шко­лы, ро­диль­ные до­ма, ос­во­бо­ж­да­ют рус­ские зем­ли для ино­стран­цев. Но страшно другое, уже с по­мо­щью де­нег жи­дов-кредиторов го­то­вится но­вый за­го­вор, но вы, русские опять бес­печ­ны.Потому что вами руководят жиды.
— Докажи, юдофоб и не­на­ви­ст­ник ев­ре­ев, — вскипел брат.
— Скоро, ребята, майданутые хохлы, уничтожать тех, кто го­во­рит по-русски.
— Нехристь, украинцы нам братья по крови.
— Ребята, поляки тоже братья, но теперь стали первейшими врагами. Планета не терпит неопределённости. Помните, ес­ли на сот­ню рус­ских по­па­да­ет­ся один не­го­дяй, то ев­ре­ев вылезет более тридцати пяти! Это ста­ти­сти­ка Тес­ни­ли­ща! Были по­дон­ки жи­ды, вро­де Шей­ло­ка, го­то­во­го без стеснения вы­ре­зать из те­ла долж­ни­ка фунт мя­са. Не­мец­кий ев­рей Бау­ма­н, кри­чал, что для рус­ских он те­перь и царь и Бог. Тер­ро­ри­сты вроде Троцкого, собирались унич­то­жить русских ради мировой смуты. Та­лант­ли­вый Во­ва Вы­соц­кий, ещё юно­шей, по требованию сионистов, сту­чал на то­ва­ри­щей, по­том спил­ся от уг­ры­зе­ния со­вес­ти, а толку. Те­перь его ду­шу веч­но су­дят в тес­но­те. Спасай, Миша, любимого актёра. Юля, основы урока истории не усвоены твоим братом. Боюсь тебе придётся судить обманутую душу брата за его любовь к жидам. Может попросить Мать-Землю повременить с переходом в иной мир Теснилища? Девочка, чётко скажи, я готова, хочу и буду судить жидов-либералов и даже тех, кто ненавидит русских.
— Сказано, что ТОЛЬКО ра­ди спасения евреев вос­крес Христос.
— Великий Скиф, а можно мне судить жидов одной?
— Нежелательно. Планете это не понравиться. Только мы трое.
— Нехристь, обрисуй сестре… какое оно Теснилище Земли?
— Если по земным меркам, то Теснилище выглядит, будто проросшая горошина, но хвостик этот разделён на 11-сфер притяжения Инферно. Когда же вы перейдёте в иной мир и ваши души ста­нут раз­ме­ром с эле­мен­тар­ную час­ти­цу, то горошина увеличится для вас до размеров планеты. Горошина и будет поверхностью Теснилища. На которой барахтаются однокрылый души прощённых, и те, кто вспомнил молитву к Матери-Земле. Отсюда с Поверхности уже любая свободная душа способно вызволить их. Только вот что-то мало желающих. Ниже уже в тесноте десятой сфере находятся души тех, за кого живые люди умоляют Мать-Землю. Девятая сфера заполнена мириадами обманутых… христиан, мусульман и прочих верующих в идолы и божества, кроме Земли и Солнца. Кстати, туда же, вместе, с родственниками уже переместились души, обманутые дельцом Мавроди. Ну, а ниже в восьмом кругу тесноты страдают души обманщиков священников, целителей, судей, политиков, устроителей революций. Там же и все те, кто шёл и воевал против Руси и России. Представляете, как они хотят подняться на Поверхность, а их уже ждут обманутые ими. Ниже, люди искусства, создатели религий. Не вздумайте жа­леть их, особенно ма­со­нов, мор­мо­нов, и души тех, тех ко­го лю­ди име­ну­ют не­под­суд­ны­ми, жёстко судите тех, кто под влия­ни­ем биб­лей­ской То­ры стал вра­ж­де­бен жизни, уничтожал Невинных. Ниже, те кто уничтожал при­ро­ду Зем­ли. Конец хвостик таит в себе невообразимую тесноту. Вы, конечно, не поверите, но в конце этого отростка Землёю сметены все недоброжелатели и враги, скифов, этрусков, завоеватели Руси и России. Там же моя обманутая душа и чем дальше от поверхности, тем хуже для больше лгут и обманываются земляне, и тем сильнее теснота и страдания в хвосте Теснилища. Там все мечтают о Поверхности, только там части души соединяются в целое поэтому везде они представляются так: «Я частица Альбац жалею, что, будучи гражданкой Америки портила русские души. Спасите меня». И ещё, ребята, к ваше­му при­хо­ду мо­гут по­ме­нять­ся сфе­ры, но, чтобы ни случилось, су­дите че­ст­но тех, кого допустит к вам Земля.
— Судить даже Христа? Не слишком ли?.. — снова переспросил брат.
— Ребята, все души мечтают попасть на Поверхность, чтобы только там обрести покой. И сделать это можете только вы, Сонурги, те, которые способны толковать сны планеты Помогите мне. Кстати, ка­ж­дый пояс со­дер­жит три сферы вре­ме­ни: про­шлое, на­стоя­щее, и бу­ду­щее. В прошлой сфере обретаются души грешников их предков и даже потомков. А чем глубже, тем теснее и ярче бездна пока не произойдёт взрыв Океана.
— Короче, Теснилище, — сказала я, — это пирамида вершина её это ничтожно малая Поверхность, откуда души могут обрести крылья и выбраться на свободу.
— И там, ребята, уже души тех, кто, воспользовался перестройкой и советами американцев протолкнули конституцию Ельцина, в которой отменили графу о национальности. Бездарные евреи-либералы тут же заполнили правительство России. Кто конкретно? На­зо­вите мне хотя бы ми­нистра эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия и его за­мес­ти­те­лей.
— Ну, этот… Греф! — вспомнил брат
— А тор­гов­лей, Миша, управляют Ша­ро­нов, Двор­ко­вич, — продолжила я, радуясь за брата, — а кто такой Во­ло­шин?
— Гла­ва пре­зи­дент­ской, ад­ми­ни­ст­ра­ции, — ответил брат.
— Бра­во, ребята, — обрадовался Голос, — может, припомните, чем и кем управляет жид Аб­ра­мов при Гос­со­ве­те?
— Он кажется быв­ший ви­це-пре­зи­дент Альфа-Банка! — ответил брат.
— А иу­дей Ле­вин, чем промышляет? — деликатно спросил Голос. — Ребята, думайте сами, в Теснилища придётся судить? Дальше... Кстати, Юля, а кто такой Ко­ган?
— Пе­тер­бург­ский бан­кир пре­зи­ден­та, — отрапортовала я.
— Ну, а кто ев­рей Кох, ко­то­рый уже намылился бе­жать в Аме­ри­ку?
— Управ­ляю­щий го­су­дар­ст­вен­ным иму­ще­ст­вом Рос­сии.
— Миша, вспомни, кто осо­бо до­ве­рен­ный фи­нан­сист се­мьи Ельцина?..
— Аб­ра­мо­вич, гу­бер­на­тор Чу­кот­ки? — радостно выпалил Михаил.
— На суде, скажите: Абрамович пред­ло­жил аме­ри­кан­цам в об­ход офи­ци­аль­ных ка­на­лов от­крыть пред­ста­ви­тель­ст­во на Чу­кот­ке. Всё шло во вред России, ду­ша Абрамовича теперь, каждую ночь ма­ет­ся рядом со мною. Там же рядом Ма­мут, Фрид­ман, кстати, надо не забыть и спросить у него почему Де­ри­па­ску с на­граб­лен­ны­ми мил­ли­ар­да­ми бла­го­по­луч­но от­пус­тили за гра­ни­цу.
— И правда почему? — удивилась я.
— Всему своё время. Ну, а кто та­кой Ру­шай­ло?
— Сек­ре­тарь Со­ве­та Безо­пас­но­сти, — чертыхнулась я.
— Ребята, ваши позна­ния уже радуют меня. Случиться вам во сне попасть в Теснилище, есть надежда выбраться живыми. И даже мою душу и душу родного человека спасти, но, потомки мои, про­дол­жим. Юля, кто та­ков еврей Кле­ба­нов?
— Пред­се­да­те­ль Ко­мис­сии по за­щи­те го­сударственной тай­ны в нау­ке, и в военной про­мыш­лен­ности. На­вер­ня­ка, пре­да­ст Россию.
— Скоро, девочка, его об­ви­ня­т в про­да­же сек­рет­ных тех­но­ло­гий за гра­ни­цу. Миша, по­ли­гра­фи­ей какой еврей управ­ляет?
— Мар­го­лин! Нам придётся распределять их по сферам Теснилища.
— Брат, поможем душам неподсудных обрести покой.
— Сестра, а кто позаботится о моем спокойствии?
— Ребята, к чему тянуть. Ну, а кто такой Ле­син?
— Пе­чать, те­ле­ви­де­ние и сред­ст­ва мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции, — ответила я, — Бир­гер и Рейман — это шефы рос­сий­ской поч­ты, за­ве­ду­ют свя­зью, ин­фор­ма­ти­кой.
— Михаил, а кто такой-сякой ев­рей Мо­с­ков­ский?
— За­мес­ти­тель ми­ни­ст­ра обо­ро­ны, из­вест­ный свои­ми свя­зя­ми с фи­нан­со­во-про­мыш­лен­ны­ми кру­га­ми и стре­мя­щий­ся со­сре­до­то­чить в сво­их ру­ках управ­ле­ние всем го­су­дар­ст­вен­ным обо­рон­ным за­ка­зом, — отрапортовал брат.
— Миша, вспомни, а кто такой жид Злат­кис? — спросил Голос.
— Он за­мес­ти­тель ми­ни­ст­ра фи­нан­сов по управ­ле­нию го­су­дар­ст­вен­ным внут­рен­ним дол­гом при ми­ни­ст­ре Куд­ри­не. Неужели, евреи сделают Путина виновным?
— Миша, до­бав­ь он за­мес­ти­те­ль у дру­гих ми­ни­ст­ров юс­ти­ции, об­ра­зо­ва­ния, на­цио­наль­ной и ми­гра­ци­он­ной по­ли­ти­ки, тру­да и со­ци­аль­но­го раз­ви­тия.
— Ребята, кем работает еврейка Па­ра­мо­но­ва?
— Заместитель пред­се­да­те­ля Цен­траль­но­го Бан­ка России, — ответил брат и вдруг спросил меня, — Юлия, напомни-ка мне кто таков Анатолий Чу­байс?
— Ма­хи­на­тор с при­хва­ти­за­ци­ей. Американцы сделали его гла­вой РАО.
— Ребята, эта бес­тия, умуд­ри­тся от­клю­чить ток, для бун­ке­ра управ­ле­ния стра­те­ги­че­ски­ми ра­ке­та­ми, за что евреи на­зна­чили его гла­вой го­су­дар­ст­вен­ной на­но-кор­по­ра­ции. И не по­ка­зав да­же ма­лей­ших ре­зуль­та­тов, он сам се­бе на­зна­чит зар­пла­ту, ко­то­рая пре­вы­сит зар­пла­ту Путина. Кто за­мес­ти­те­ли у Чу­бай­са?
— Ме­ла­мед, Раппорт, Урин­сон и этот… Напомни, брат.
— Миша, припомни же фамилии за­мес­ти­те­лей Га­зи­зул­ли­ной?
— Гла­вы гос­иму­ще­ст­ва: Бра­вер­манн? Арат­ский, Бре­ус…
— Браво, потомок мой, ну а кто такой сякой Фрад­ков?
— Гла­ва Фе­де­раль­ной служ­бы на­ло­го­вой по­ли­ции, — от­ве­тила я, удивляясь массе имён ев­ре­ев управ­лен­цев. — Миша, кто таков Таль?
— Ребята, запах яблок говорит о нашей встрече с необычной рукописью монахини. София расскажет о своём предке Джоне Донне.
— Гла­ва Фе­де­раль­ной служ­бы, специалист по фи­нан­со­во­му бан­крот­ст­ву! — вместо брата ответила я, — Миша, господин Пак?
— Гла­ва Рос­сий­ских бо­е­при­па­сов. Сестра, а ведь правда, кругом од­ни ев­реи, побольше таких нахалов. Русским бы так подняться...
— Ребята, а зам­пред Гос­строя кто?.. Сдаётесь?
— Нет, — сказала я. — Опять же еврей За­слав­ский…
— Нехристь, ты правда был скифом?.. — спросил Миша.
— Я был царём скифов, а после того, как люди требовали вернуть язычество я стал этруском. В это время меня звали Вергилием. А умер я стариком Рюриком, страдая от паразитов, они буквально изнутри пожирали меня.
— Значит ты и Рюриком был? — усмехнулся брат.
— Миша, докажи обратное? — попросила я. — То-то же
— Явился, устроил эту сумятицу в душе мой сестры?
— Ребята, сумятицу вам постараются устроит евреи-либералы. Не допустите чтобы президентом России стал тайный жид. Надо опередить их заставить каяться за дела своих предков, что, посеяв библейскую ложь, безбожно грабили, убивали… Я было повернул назад к язычеству, но не успел. Помешали паразиты. Вам хорошо таблетку антибиотика проглотил и паразиты вон.
— Бесяра, если паразиты пожирали тебя-бога, значит ты был?
— Да грешен. Кстати, захоронили моё бренное тело сначала на моей земле Бейкос, это неподалеку от пролива Босфор, а затем мои кости перевезли на родину матери в Крым, на мыс Фиолент. Скоро Миша, мы, вместе все это заново проживём, а пока продолжим урок. Скажи, кто такой Гус­ман?.. Вам надо вырваться и проснуться
— За­мес­ти­тель гла­вы Итар-Тасс, — сказал Брат допивая кофе.
— Брат, а кто Пре­зи­дент Фе­де­ра­ции ев­рей­ских об­щин СНГ? Забыл? — я подпоясала длинное льняное, платье, такое носили жрицы скифов. — Напоминаю. Ле­ва­ев. Он же гла­ва Транс-Неф­ти ал­маз­ный ко­роль РФ и Из­раи­ля, и глав­ный партнёр го­су­дар­ст­вен­ной ком­па­нии «Ал­ро­са». Он вместе с янки обесценивал военные заводы России…
— Ребята, а тайных жидов назовёте. Кто такой Зурабов его друг Шлеер и Коломойский, которые крутят в правительстве России?
— Шлеер-Черномырдин, посол на Украине, благодаря его стараниям мы почти даром отдавали и будем отдавать газ хохлам, в надежде на то, что они не позволят янки создать в Крыму свои базы. Всё, брат, уже семь утра, я иду на станцию пешком. Я нужна племяннику Юрию.
— — —
В полдень, Миша, надел рюкзак, закрыл калитку дачи, собрался, идти до станции Тарусская пешком, но из подкатившего ав­то­мобиля выбрался хозяин дачи. Трижды, расцеловав брата, заме­до­то­чи­л:
— Миша, ты совсем обо­ро­дел. А я был у старца. По­ве­дал ему о ваших снах-кошмарах, и о Голосе, простите, тоже. Интересуется: не му­ча­ет ли вас бессонница?
— Я за­сы­паю, едва кос­нусь по­душ­ки. Отвезите меня до станции.
— Запомни, Миша, моё новое имя отец Пётр. А где Юлия?
— Сестра уехала в Москву к Юрке. И меня отвезите на станцию.
— Как же так?! Вы же обещали дождаться меня, чтобы изгнать беса-искусителя, — дач­ник, по­гро­зил брату пальцем, — ладно, Миша, отвезу, только сначала почитай мне пьесу для Лавра? Я вот всё вызнал о вашем заказчике. В молодости, Лавр будучи на­чаль­ни­ком сталинского ис­пра­ви­тель­но­го ла­ге­ря, про­вер­ял на вши­вость вновь при­быв­ших свя­щен­ни­ков. От­би­рал са­мых рев­но­ст­ных в ве­ре, затем при­ну­ж­дал их про­по­ве­до­вать на­уч­ный ате­изм, играть в спек­так­лях ан­ти вос­кре­ше­ние и даже судить библейского Господа. Попы, не же­лая ссориться с властью, ёр­ни­чая, судили даже царя Николая и его немку жену. Кстати, я сам изгоню из тебя беса, ибо недавно рукоположен.
— Как же так? Вы же до пе­ре­строй­ки изго­ня­ли ве­рую­щих из церк­ви... — в смя­те­нии массируя голову спросил брат.
— ­За­то ныне, с по­мо­щью бла­го­тво­ри­те­лей, я возрождаю раз­ру­шен­ные ко­му­ня­ка­ми храмы. Отделяю овец от козлищ, ве­рую­щих от го­су­дар­ст­ва, больных от здоровых. Так что Ми­ша, кри­чи, Хри­стос, ты вос­крес ра­ди ме­ня! Ве­рую! Кричи, а я изгоню из тебя беса.
— Кричал и каялся. Попов тьма, а люб­ви, ни к при­ро­де, ни к че­ло­ве­ку. Сестра права, вы же молитесь доллару, а ваш обет о не стяжании?.. Скажите, неужели попы у Лавра проклинали Господа?
— Находились иуды. Лавр перепугал всех.
— При встрече с Лавром я тоже струхнул, — сказал брат попу-дачнику, — кстати, рукопись сестры всего лишь остов для пьесы. Ладно, отец Пётр, прочту, потому что не все попы были иу­ды, кстати, вам, новоявленному попу полезно включить воображение и посмотреть на сте­ны ла­гер­но­го клу­ба 37-года. Они уже за­ве­шаны плакатами, при­зы­ваю­щими бо­роть­ся с по­па­ми дар­мое­да­ми и ре­ли­ги­оз­ным суе­ве­ри­ем, чем быстрее переместите себя в образ Ивана, брата Лавра, тем быстрее все станет понятно. И предупреждаю, но­че­вать на даче не останусь, пешком уйду, а пока слушайте.

ЛАГЕРЬ

Читая пьесу, брат, не заметил, как по воле Планеты Земля соединился с душою Лавра и пребывая уже в образе начальника исправительно-трудового лагеря входит в клуб. Снимает шинель с кубиками майора, садится за стол, берет лупу, рассматривает икону. Условно постучав, входит Армен. Он бригадир третьей роты заключённых и режиссёр будущего спектакля-суда над библейским Господом Иеговой.
— Гражданин начальник, разрешите обратиться?
— Говори, моё имя, дружище Армен, тут никого кроме нас.
— Лавр, Кондратьевич, а ведь я приостановил наказание осуждённого, по кличке Мы­тарь. Может, повременим усаживать его на ночной на­сест. Тем более, он шепнул…
— Проболтался-таки, униа­т, — смеётся брат, — Армен, ты чего так разволновался? Да, по отцу он мне старший брат, только мать его еврейская полька, моя же русско-тульская, отсюда наше разноверия и неистребимая вражда.
— Лавр, по­ща­ди брата. Вспомни вашу, юность…
— Однажды, чтобы силой загнать меня в ка­то­ли­че­скую ве­ру, Иван отвёл меня в лес, привязал к дереву, с кляпом во рту я простоял всю ночь, утром привёл мою невесту, изнасиловал, рас­чле­нил её, заставил закопать тело. Так я утратил веру в библейского Господа. Ныне мои молитвы к привели в лагерь брата-униата.
— Начальник, помнишь, я рассказывал тебе о древ­нем пра­во­слав­ном Бо­ге по име­ни Ро­д. Дай, бра­ту ещё шанс. Поговори с братом, я из чулана послушаю вас.
— Армен, бесполезно. От радости встречи, простил брату все. Собирался уст­ро­ить ему по­бег, вроде утонул и концы в болоте. Только та­кие изуверы, как Ваня и ша­гу не сделают без команды попа-иезуита. А ещё, Ваня, ты дос­тал ме­ня сво­ей лю­бо­вью к еврейскому Иегове. Так что пусть расхлёбывает то, что заслужил.
— Начальник, я попробую сделать из него лучшего атеиста.
— Армен, ты лучше уйди в тайгу с По­слу­хом. Вам помогут.
— Лавр, страна захвачена, евреями и жёстко управляется ими. Ку­да бежать, все опутано, везде следят. Лучше ра­зу­ве­рить Ива­на. Прошу, пока от­ме­ни суд над царём и Господом не ко времени это. Грядёт проверка… Так я зову Ивана?
— Ладно, иди в чулан, но суд над Иеговой мы равно устроим.
Ар­мен прячется. В клуб входит брат Лавра:
— Гра­ж­да­нин на­чаль­ник, зэка, по кличке Мы­тарь, явил­ся.
— Яв­ля­ют­ся толь­ко чер­ти, — Лавр пы­­т­ается об­нять бра­та, — я ра­ди на­шей встре­чи даже ка­ба­на под­стре­лил, са­дись, тяп­нем стоп­ку са­мо­го­на, на­сто­ян­но­го на це­леб­ных ко­рень­ях. На­ши раз­но­гла­сия, лишь на по­те­ху ля­хам, жи­дам, да анг­ли­ча­нам. Зря ты про­го­во­рил­ся бригадиру Армену, что мы бра­тья. Ну, присядь. От­ку­шай кот­ле­ту?
— Я, гра­ж­да­нин на­чаль­ник, луч­ше по­стою.
— Брез­гу­ешь… Ну и ну. Иван, а помнишь, мы бродили по го­ро­ду Льво­ву, по Кар­­п­атам? В спо­рах о вере, ты все­гда по­бе­ж­дал ме­ня сво­им ис­сту­п­ле­ни­ем. Но прав-то ока­зал­ся я. Ра­ди смуты­ в Рос­сии ев­реи даже сверг­ли своего Господа Иегову. Помнишь, на­ша се­мья из­му­чен­ная рас­пря­ми ук­ра­ин­ской мо­вы пе­ре­еха­ла в Харь­ков.
— Я с ма­мой вер­нул­ся в Та­лер­го­ф, — отвечает Иван, —уви­дев, как пру­са­ки унич­то­жа­ли га­ли­чан в Кар­па­тах понял славянам хана.
— Ваня, ты с выводами-то не спеши, ты спро­буй мои гри­бы.
— Бла­го­да­рю, я сыт по гор­ло твоим мышлением и режимом.
— Брат Иван, это был и остался режим еврейско-советской власти, где комиссарами назначались только евреи. Я попал в эту обойму случайно, благодаря жене Славе. Но меня, как и тебя, уже завтра, могут поставить к стенке без суда и следствия. Ты спро­си се­бя, брат, по­че­му, толь­ко при ца­ре Петре, ко­гда Россия начала приподниматься с ко­лен, нем­цы вдруг на­хо­дят «По­вес­ти вре­мен­ных лет»? Нестор выполняет заказ Ро­ма­но­вых, мол, рус­ские са­ми не спо­соб­ны управ­лять страною, потому при­зыва­ли Рю­ри­ка. И ещё, Ва­ня, ска­жи, по­че­му ки­ев­ские ле­то­пис­цы ни словом не обмолвились о кре­сто­нос­цах, за­хва­тив­ших Ие­ру­са­лим? А ведь это бы­ло со­бы­тие ми­ро­во­го мас­шта­ба?
— Начальник, раз­ре­ши­ уйти, мне ещё вы­ра­ба­ты­вать нор­му.
— Иван, пойдёшь в ла­за­рет, помощником медбрата? Там и пого­во­рим об истинном со­пер­ни­ке Царь­гра­да? Узна­ешь, ко­гда была по­строе­на Со­фия ки­ев­ская? Храм за­ло­жили вовсе не ты­ся­чу лет на­зад, как бре­шут твои униа­ты, а во вре­ме­на ми­тро­по­ли­та Пет­ра Мо­ги­лы, когда Ярославль и Москва уже были.
— Зато мос­ков­ст­во окре­­ст­ил Вован, сын еврейки Малки.
— Крестили то огнём и мечом, насильно, уничтожив половину населения
— Уничтожались упрямые язычники. Лавр, оцени главное. Царь Грозный допустил жидов к трону. И готовых терпеть страдания русских они уже не подпустят. Вам сла­вя­нам иногда следует брать пример с ев­ре­ев. Они ра­ди со­хра­не­ния жиз­ни способны пре­дать не только мать родную, но и своего Господа Иегову, например, утром при­нять ве­ру ту­рок, а вечером вер­нут­ся в иудаизм с ух­мыл­кой торжества.
— Теперь, Ваня, по прошлому нашему разговору. Нет ни од­но­го древнего сви­де­тель­ст­ва, в котором упо­ми­на­ет­ся стра­на Ук­раи­на, есть ре­аль­ные сло­ва: «у края Ру­си», или «ок­раи­ны». Туда на халяву бежали разбойники и холопы. Они лихо продавали в рабство даже своих товарищей. Но настал час и за­по­рож­ское вой­ско за­яв­ля­ет мо­с­ков­ской вла­сти: «Цар­ские рат­ные лю­ди все­гда на ру­бе­же обе­ре­га­ния ок­раи­ны есть и вперёд сто­ять бу­дут» Уло­вил, брат, ок­раи­ны, а не Ук­раи­ны? Не было страны хохляндии.
— Обернись в зад, тиль­ки вы мос­ка­ли, си­де­ли под игом та­тар.
— Не тиль­ки, а толь­ко, — поправляет Лавр. — Если я го­во­рю, глянь на­зад в ис­то­рию, то ты недоробленный, произносишь: «обер­нись в зад». И сразу завоняло. Та­тар­ское иго, брат, при­ду­мал ака­де­мик немец Мюл­лер по за­ка­зу Ро­ма­но­вых. А если по-честному, то всё бы­ло на­обо­рот, это Ев­ро­па и Англия три­ста лет платила дань скифам.
— Зато я не же­нат на ев­­ре­йке! Лавр, может ты знаешь, зачем русский Зиновьев ор­га­ни­зо­ва­л го­ло­до­мор в Ук­раи­не?
— Ты опять ошибаешься, брат, Зиновьев тоже жид, скрывшийся за русской фамилией. Евреи чтобы укрепить свою власть в России устроили искусственный голод прежде всего в России, Казахстане.
— Зато при жиды-коммунистах Украина стала республикой с правом выхода из Союза, и мы им ещё воспользуемся, а затем как Польша и Финляндия начнём давить москалей. Вместо того, чтобы прибирать страны вы даёте им свободу, значит, приобретаете врагов. Скоро и хохлы устроят вам Запорожскую сечь…
— — —
Из чулана, вдруг закашлявшись, выходит Армен.
— Гражданин начальник, простите, слишком пыльно. Я тут искал и… нечаянно вас подслушал. Разрешите спросить вашего брата, по кличке Мы­тарь.
— Валяй.
— Мытарь, от Украины останутся руины! Вам не жаль обманутых хлопцев?
— Нам Господь поможет.
— Ладно, послушай прит­чу. Два ус­та­лых фи­ло­со­фа, ос­та­нав­ли­ва­ют­ся, у шат­ких мос­тков, что пе­ре­бро­ше­ны через про­пас­ть Пер­вый пред­ла­га­ет от­дох­нуть и от­пра­вить­ся на по­ис­ки ино­го пу­ти, чу­тье и опыт под­ска­зы­ва­ет ему, что ко­гда пут­ник ока­жет­ся ров­но по­се­ре­ди­не пропасти, гни­лые верёвки рас­пол­зут­ся и мостик рухнет. Вто­рой убеждён, ве­ра в Господа по­мо­жет ему пре­одо­леть опас­ность. Кто выживет?..
— Господь, по­ка­рай недругов своих. На­день ве­ри­ги, брат. И ­кайся.
— Ваня, твоя ие­зу­ит­ская зло­ба на рус­ских мне осточерте­ла. Зачем, сболтнул Армену о том, что я твой брат? Сегодня вечером тебе вырвут зуб мудрости для памяти, вякнешь лишнее, утоплю в болоте за попытку побега.
— Ваня, — говорит Армен, — ты же обе­щал не уст­раи­вать мо­лит­вен­ных со­б­ра­ний, но трижды на­ру­шил ла­гер­ный ре­жи­м. Мо­лить­ся Иегове начальник раз­ре­шает толь­ко сидя бо­ло­те под брезентом. Идём. Наверняка холодная поможет тебе вспомнить, как ты, будучи иезуитом при брате Лавре расчленил его девушку.
— — —
Брат отложил пьесу, вопросительно посмотрел в глаза приятеля. Новоявленный батюшка будто заслонку поставил, долго выжидал, затем сказал:
— Миша, может займёмся изгнанием из тебя беса?
— Миша, — сказала брату душа Христа, — откажись от ритуала. Скажи словами Лавра, как уже при ца­ре Ни­ко­лае, осо­бая царская ко­ман­да, ис­треб­ля­ла кур­га­ны ски­фов. Зо­ло­тые ук­ра­ше­ния переправляла в Англию. Скажи, как под­го­няя под Библию, в монастырях унич­то­жа­ли ис­тин­ные ле­то­пи­си о древ­ней Ру­си. И всё для того, что­бы до­ка­зать ми­ру пра­во Романовых на рус­ский пре­стол. Ак­тив­но унич­то­жа­лись свидетельства по наследию предков им­пе­рии Ру­си-Ор­ды. Царя Николая более семи раз предупреждали о готовящемся заговоре евреев, ему предоставили даже протоколы сионских мудрецов, но под давлением немки жены царь пе­ре­да­л ры­ча­ги вла­сти теневому ев­рейскому правительству, надеясь, что его семье помогут бе­жать от «революционеров» в Анг­лию, куда он за­ра­нее пе­ре­пра­ви­л, пу­ды дра­го­цен­но­стей, поч­ти всю скиф­скую зо­ло­тую ут­варь. Анг­ли­ча­не, разбогатев, конечно ис­пу­гались раз­ма­ха рус­ской сму­ты, от­ка­за­лись при­нять родную цар­скую се­мью. Повтори слово в слово и увидишь.
— Да ты же, против возвращения в Россию государя? — вдруг заявил приятель. —Ты враг православия. А ну, дайка ересь-пьесу, я сам почитаю и с другим выражением.

СОКРОВИЩНИЦА СКИФОВ

Лавр, очнувшись, приподнял голову, спросил сидящего рядом:
— Ты кто?
— Перед вами, заключённый Армен. Вы, гра­ж­да­нин на­чаль­ник, в за­пое тре­тьи су­тки. Испей­те-ка рас­солу. Скоро почтари придут, а вам на­доб­но выглядеть достойно. Опохмелитесь са­мо­го­ном Пейте же.
— Какой щас год??
— Пять ут­ра, 15-сен­тяб­ря, 1938-года от рождества Христова.
— Армен, продолжим урок по истинной истории. Помню ты говорил, что этруски, которые построили Рим были потомками скифов. Но почему об этом нигде не писано и никто не знает?
— Потому что онемеченные Романовы страшась потерять власть уничтожали все следы об этом. Сотни курганов скифов, были тайно вскрыты разграблены, а золотые изделия переправлены в Англию. Теперь жиды-оккупанты будут прятать от нас эту истину.
— Армен, почему жиды так легко за­хва­тили Рос­сию?
— Помогли деньги Европы. Слы­ха­л о тер­ро­ри­сте Азе­фе?
— Ещё бы! Еврей-про­во­ка­тор и ру­ко­во­ди­тель бое­ви­ков…
— Почтари сообщают. Го­то­вя по­ку­ше­ние на царское пра­ви­тель­ст­во, этот еврей-жид анг­лий­ской раз­вед­ки за­од­но под­ра­ба­ты­вал сту­ка­чом, сда­вал по­ли­ции революционеров­.
— А жена Сла­ва, говорит, царь влюб­ился ба­ле­ри­ну, в кро­ви которой тек­ло шам­пан­ское. Она и за­ста­ви­ла царя по­де­лить­ся вла­стью с фи­нан­си­стом Вит­те, си­кось-на­кось.
— Лавр, рас­скажи, как тебе удалось до­­пр­о­­сить ра­кет­чи­ков.
— В мар­те, я, с же­ною по­се­тил Мо­ск­ву. Сла­ва, че­рез под­руг жи­дов­ок, уз­на­ла, что на Лу­бян­ке си­дят кон­ст­рук­то­ры ра­­кет­. А так, как я счи­тал се­бя спе­цом по от­мы­ка­нию сек­ре­тов и гре­зил Аэли­той, то убе­дил же­ну дать мне воз­мож­ность, до­про­сить двух, сжи­га­вших на­род­ные день­ги в со­плах ра­кет. Полистав документы, я узнал, что один из них на­стро­чил до­нос на кол­ле­гу, от­че­го тот был из­бит вер­ту­ха­ями не­че­ло­веч­но. Ночью при­гла­сил их в ком­на­ту, по­са­дил за стол с уго­ще­ни­ем, ска­зал, гу­ляй­те, как бра­тья сла­вя­не, это ваша по­след­няя ночь, ут­ром вас, рас­­стр­ел­яют, как дар­мое­дов. Хохол, спья­ну рас­хны­кал­ся, рас­ска­­зал, что евреи по­сто­ян­но вы­дви­га­ют его в на­чаль­ни­ки, хо­тя ра­ке­ты его ча­ще взры­­в­а­­ются и на­до не меч­­та­ть о полётах на Марс, а ду­мать, как по­бе­дить вра­гов мировой революции. Избитый же зе­к скупо от­ве­чал, ра­ке­ты это ерунда для освоения кос­­м­оса, нужны ко­раб­ли на ином прин­ци­пе и только рус­ским по силам создать их, они ещё по­пи­са­ют на такой корабль и от­пра­вят её к Юпи­те­ру. Армен он так и сказал — пописают. Ут­ром, их уве­ли. Вот такая, Ар­мен, у меня была встреча.
— Да, си­кось-на­кось… На­чаль­ник, это я за­шиф­рую и ос­тав­лю на па­мять по­том­кам. Ещё, Лавр, ты не­дос­ка­зал, как Сла­ва на­ве­ла те­бя на цар­ские ка­меш­ки, ко­то­рые она сня­ла с рас­стре­лян­ных тел Ро­ма­но­вых? — Ар­мен вы­­­г­л­­я­­­ды­вает в окон­це, — в дру­гой раз, к нам спе­шат поч­та­ри. На­вер­ня­ка, кар­кун при­­­­­­­т­­ар­анил вес­точ­ку.
Сту­к в дверь. Ты на­­ж­и­­маешь на на­тя­ну­тую про­во­ло­ку, сна­ру­жи раздаётся трез­вон ко­ло­коль­чи­ка. Вхо­дят заключённые по клич­ке Ша­ман и По­слух. Уви­дев еду на сто­ле, па­рень гло­та­ет го­лод­ную слю­ну, достаёт во­ро­на, передаёт Ар­ме­ну, го­во­рит:
— Кар­кун при­­л­е­те­л рань­ше, видно ху­дые но­во­сти принёс­.
Ар­мен сни­ма­ет с ла­пы во­ро­на пе­нал, спра­ши­ва­ет парня:
— По­слух, у тебя прось­бы, есть?
— Во­рон-то для сво­их де­ток про­сит пше­на и мя­са. Дос­та­не­те.
— Если со­об­ра­зят, что во­ро­ны у нас вкалывают поч­та­рями? — за­­па­­хн­увшись в ши­нель, ты под­­в­инул зе­ка еду. — Ешь, не торопись. Так ты уве­рен, Господь со­тво­рил мир?
— А кто же? — от­ве­ча­ет По­слух, — Бо­ле не­ко­му.
— А твой Господь способен соз­дать та­кой ка­мень, ко­то­ро­го сам не сможет под­нимет?
— Ес­ли под кам­нем ра­зу­меть че­­­­л­­о­­века, то никогда не смо­жет.
— Чую, — злится Лавр, —­ тебя Армен уже натаскал по­пов­ским увёрткам. Ну, а кто старше языческий Бог или библейский Господь?
— За­то Господь из ничего соз­дал мир. Тут во­об­ра­же­ния не хва­­­т­ает. Я за это го­­­­т­ов даже под брезент в бо­ло­то... — го­во­рит па­цан.
— Дурачок, — говорит Армен, — учись у евреев бороться за жизнь. Они трижды продадут и перепродадут своего Господа лишь бы остаться в живых. Шаман, говори, кто Послуха про­све­ща­ет….
— Зека: Мы­тарь, но­са­тый Ка­ди­ло и я, — отвечает Шаман.
— Ладно, пацан, — говорит Лавр, — за­би­рай во­ро­на и че­рез пост Ха­ри­то­на, дуй до болота, до про­вер­ки нало­ви ля­гу­шек. Ду­мая об ис­тин­ной ве­ре пред­ков, не про­ва­лись в болото. А ты, Ша­ман, при­гла­си ко мне Мытаря и Ка­ди­ло.
По­слух и Ша­ман вы­хо­дят. Ар­мен, отложив лупу, го­во­рит:
— На­чаль­ник, парень ста­нет ­клас­с­ным лек­то­ром по атеизму. Кста­ти, в про­шлый раз нам при­­сла­ли по­эму о том, как, желая пе­ре­плю­нуть соз­да­те­ля, бес со­тво­рил сво­его че­ло­ве­ка, послушай кто у него по­лу­чил­ся:
Бор­мо­чет бес: «По­смот­рим шту­ку»
И за­пус­тил под крыш­ку ру­ку.
Меж тем в кот­ле как за­виз­жит
И вы­прыг­нул от­ту­да — жид!
Во всей кра­се явясь — во фра­ке,
В ер­мол­ке, в пей­сах, в лап­сер­да­ке.
Орут: «миш Уга­на!» что есть сил,
И... па­лец бе­су от­ку­сил!
— Армен, чую, уже скоро, что­бы не по­те­рять власть, жиды все повернут вспять, вер­нут русским Христа, а заодно капиталистов. Опередить бы евреев.Чи­тай поч­ту.
— Тут фа­ми­лии ев­ре­ев при­ка­зав­ших взорвать Ар­хан­гель­ский со­бор в Ни­же­го­род­ском крем­ле и сры­ть мо­ги­лу Кузьмы Ми­ни­на. Бан­да Ко­тов­ского вме­сте с вой­ска­ми Ту­ха­чев­ско­го унич­то­жа­ет вос­став­ших под Там­бо­вом. Ленин пребывая в Швейцарии, часто захаживал на еврейские собрания, где говорил о красном терроре в России. Ещё справка. Ев­рея Сер­пу­хов­ского на­зна­чили на­чаль­ни­ком СЛО­На, а Мез­нер руководит Верх­не-Ураль­ским изо­ля­то­ром. По ла­ге­рям ко­ле­сит рас­стрель­ная ко­мис­сия, во гла­ве её тай­ный сио­нист, ук­рыв­ший­ся под рус­ской фа­ми­ли­ей Ива­нов. Чую, это он ско­ро зая­вит­ся по мою ду­шу.
— Я те­бя в оби­ду не дам. Чего­, ещё пи­шут? — спра­­ш­и­­вает Лавр.
— Ленин и Троцкий выдали треть русского золото для постройки паровозного завода в Швейцарии. Таким образом, они возвратили то, что Европа и Америка выдала для раскрутки террора в России. Ещё пи­шут, твой брат Иван шпио­­ни­л на анг­ли­чан, ныне он провокатор, про­ве­ряет ло­яль­ность русских к вла­сти сио­ни­стов.
— Хо­ро­шая но­вость. А мы под­го­то­вим­ся. Что ещё?
— Сла­ва с бе­лоче­­х­ами, гра­ба­ну­ла ка­зан­ское зо­ло­то. Она воз­вра­ща­ет­ся из Мо­ск­вы, где встре­ча­лась с неким жи­дом Ивановым.
— Где же золото? Эту но­­во­сть за­шиф­руй для по­том­ков! — в ог­не лам­пы Лавр, сжи­­г­ает вес­точ­ку с во­ли, раз­­л­и­­вает пе­­р­е­­гон. — Вздрог­нем, Ар­мен, на­зло иу­­де­­­­-к­о­­­­­ми­­с­­са­рам и про­дол­жим лик­без.
— На­чаль­ник, я пом­ню, со­вет Пет­ро­града­ по­ста­но­вил при за­хо­ро­не­нии «му­че­ни­ков сво­бо­ды» не ис­поль­зо­вать ико­н и даже кре­ста. На Мар­со­вом по­ле со­­­­­б­р­ался мил­ли­он атеи­стов. Не бы­ло, все пе­ли «Мар­сель­е­зу». Как это не по­нра­ви­лось раввинам. Русы, посмели забыть о Господе, о том, что они рабы иудеев. И устроили нам смуту… На­ка­ну­не сму­ты в Мо­ск­ве и Пи­те­ре вдруг поя­ви­лись аме­ри­кан­ские бан­ки. На­при­мер банк «Нэшнл Си­ти» снаб­жал Троц­­­­к­ого дол­­­­л­­а­­рами?
— Пред­­ста­вляю, сколь­ко Ле­ва ку­пил ли­­б­е­­ралов пре­да­те­лей!
— Кста­ти, по­лу-­жид Ле­нин, взяв­ший себе псев­до­ним в честь рас­стре­ла анг­ли­ча­на­ми Ленских зо­ло­то­до­быт­чи­ков, по­лу­чив власть, сно­ва сда­л эти за­во­ды анг­ли­ча­нам, толь­ко те­перь Рос­сия по­лу­ча­ла все­го семь про­цен­тов от до­бы­чи зо­ло­та. И та­кой грабёж был повсюду и длился он до тех пор по­ка не­лю­би­мый то­бою Ста­лин, стра­вив од­них жи­дов с дру­ги­ми, стал стро­ить за­во­ды.
— Армен рас­ска­жи анек­дот, из-за ко­то­ро­го те­бя за­ме­ли?..
— Зна­чит, мо­лит­ся, глав­ный иудей Рос­сии, про­сит Господа убе­речь ев­ре­ев от ас­си­ми­ля­ции… — зека горько смеётся. — По­са­ди­л ме­ня жи­до­вин, за то, что га­зе­той с фамилией Троцкого я вы­тер личный зад… Так я стал врагом еврейского народа.
— Про­дол­жим лик­без, — ис­крен­не ра­­д­у­­ется Лавр, — пью за те­бя, Ар­мен, ну и сколь­ ещё нам рас­пла­чи­вать­ся за лю­бовь к жи­дам?
— Ес­ли они вер­нут­ся к ис­­ти­нной ве­ре пред­ков, только это за­ста­вит жи­дов ра­бо­тать на бла­го Рос­сии, а не Анг­лии и Аме­ри­ки…
— Но, Ар­мен, ди­пло­ма­та­ми и нар­­­­к­­ом­ами ос­та­лись дру­гие жи­ды, ко­гда их вну­ки вы­рас­тут, они же об­стря­па­ют соляной за­го­вор и сно­ва на­тра­вят Ев­ро­пу на Рос­сию. Когда же урежут, власть жидов?
— Мы со­би­ра­ем их пре­ступ­ные дела для суда.
— Только бы не война с Европой. Лавр, я уве­рен, твоя же­на, зна­ко­ма с Вечным Жидом, с Глав­ным Жи­­д­ов­ином. Вы­­зна­й имя это­го глав­но­го сио­ни­ста-ма­со­на. Ина­че, мо­и упо­ва­ния ос­та­нут­ся вту­не.
— Да и мои тоже. Расскажи о делах жидовствующих..
— Нем­ка Ека­те­ри­на вер­ну­ла Рос­сии зем­ли Поль­ши, ко­то­рые с пе­ре­из­быт­ком на­се­ля­ли жи­ды-ха­ми­ты. Иу­деи, ко­то­рых в Рос­сии не бы­ло поч­ти пять сто­ле­тий, опять пе­ре­бра­лись по­бли­же к вла­сти. Им раз­ре­ши­ли спаи­вать рус­ских. И хотя жгли их, но про­щение власти, по­бу­ж­дало их к ещё бо­лее на­глым проступкам.
Ар­мен под­хо­дит к грам­мо­фо­ну, ста­вит пла­стин­ку:
Из ру­по­ра, до­но­сит­ся кар­та­вая речь Уль­я­но­ва Ле­ни­на: «Царская мо­нар­хия до­жи­ва­я своё по­след­нее вре­мя, ста­ра­лась на­тра­вить тем­ных ра­бо­чих и кре­сть­ян на ев­ре­ев. Цар­ская по­ли­ция в сою­зе с по­ме­щи­ка­ми и ка­пи­та­ли­ста­ми уст­раи­ва­ла ев­рей­ские по­гро­мы. По­зор про­кля­то­му ца­риз­му, му­чив­ше­му ев­ре­ев. По­зор тем, кто се­ет вра­ж­ду к ев­ре­ям…»
— Во­ж­дь советовал на круп­ные пред­при­ятия за­­­м­е­­с­­­т­и­­т­е­лями ди­рек­то­ров обязательно ста­вить ко­мис­са­ров ев­реев, — говорит Армен.
— Пом­ню в детстве, брат заставил меня распространять поч­то­вые от­крыт­ки, — говорит Лавр, — там рав­вин дер­жал в ру­ке жерт­вен­но­го пе­ту­ха и го­ло­ву ца­ря Ни­ко­лая.
— Ми­ша, тебе ска­зать, по­че­му жи­ды не вы­бра­ли в жерт­ву, на­при­мер анг­­ли­йск­ого ко­ро­ля?спросил я.По­то­му что анг­ли­ча­не тут же бьют ев­ре­ев по зу­бам. Да так бьют, что жиды на­дол­го ос­та­ют­ся без­зу­бы­ми, на­пи­ши, что иг­рая в фаль­ши­вую сво­бо­ду, жи­ды хо­тят иметь пра­ва и ни­ка­ких обя­зан­но­стей. Сил­ком ве­дут всех в своё раб­ст­во. Вспом­ни сло­ва Лав­ра о том, что жи­ды вы­да­ва­ли под­ро­ст­кам ог­не­стрель­ное ору­жие, ра­бо­чим пла­ти­ли зар­пла­ту, что­бы те не вы­хо­ди­ли на ра­бо­ту».
— В Пи­те­ре, Ар­мен, под ок­на­ми мое­го до­ма, по но­чам, стре­ля­ли, ка­ле­чи­ли, уби­ва­ли не­вин­ных про­хо­жих. Кто-то с ве­че­ра до но­чи, над­ры­вал гор­ло: «До­лой са­мо­дер­жа­вие в Рос­сии!», «По­ли­вай­те ки­пят­ком го­ро­до­вых!», «Толь­ко ев­реи да­дут нам сво­бо­ду». На сле­дую­щую ночь, дру­гие орут: Вся власть со­ве­там!» «Рав­ви­ны не вра­ги нам, а дру­зья».
— Лавр, кри­ча о пра­вах, жи­ды от­ня­ли у рус­ских остатки прав. Мы ста­ли вра­га­ми не­под­суд­ных, на­ча­лось по­валь­ное унич­то­же­ние ин­тел­ли­ген­ции Рос­сии, пыт­ки в ла­ге­рях, го­ло­до­мор. Ев­рей Зи­новь­ев, дабы ис­клю­чить бунт де­рев­ни, пред­­­­­­л­ожи­л треть народа рус­ских, ка­за­хов и украинцев за­мо­­рить го­ло­дом. Лавр, я уве­рен придёт вре­мя, и ук­ра­ин­цы, по ко­ман­де Сио­на, об­ви­нят в го­ло­до­мо­ре толь­ко рус­ских.
— Армен, это надо крепко запомнить и передать другим.
— За­пи­сан­ное событие даже ог­рыз­ком ка­ран­да­ша, Лавр, луч­ше лю­бой па­мя­ти. По­ме­ст­но­му Со­бо­ру в во­сем­на­дца­том го­ду евреи раз­ре­ши­ли воз­ро­дить Пат­ри­ар­ше­ст­во. Цер­ковь по­лу­чи­ла то, че­го до­би­ва­лась две­сти лет. Вы­шел дек­рет теперь ве­рую­щие по ре­ли­ги­оз­ным убе­ж­де­ни­ям ос­во­бо­ж­да­ются от во­ин­ской по­вин­но­сти, представляешь какую мину нам подложили. При этом сионисты гра­би­ли и взры­ва­ли хра­мы.
— Ар­мен, за­пи­сы­вай фак­ты, для бу­ду­ще­го су­да над жи­да­ми.
— Лавр, нам не хва­тит бу­ма­ги… Си­кось-на­кось!
— Пи­ши на обо­ях. Перепишем, — Лавр показал крупный бриллиант. — Посмотри, Армен, на сокровище. Когда-то горсть таких камушков принадлежала Алекс, царице-немке. Слава по пьяни разболтала мне, что еврей Юровский расстрелял царскую семью и намерен переправить камушки в Англию. Мои ребята подоспели?
— Лавр, ты же­нив­шись на ев­рей­ке Сла­ве спас свою шку­ру, для того, чтобы этими алмазами пополнить сокровищницу скифов. Только тебе скажу, где стран?
— Лучше подскажи, кому заложить камень и начать борьбу с оккупантами.
— А если я подскажу место сокровищницы скифов положишь остальные туда?
— Обещаю, Ар­мен, те­перь я бу­ду жить, на­зло иу­дам. И никакого самогона. Только полоскать рот, помогает от вредных микробов и паразитов.
— Верю, Лавр, теперь навостри уши. Судьба недаром свела нас. Пришёл час истины, вторую часть карты тебе, передадут уже после моей смерти.


АУТОДАФЕ

Приятель брата ещё раз перечитал слова об алмазе и сокровищнице скифов:
— Миша, неужели Лавр знает что-то о золоте скифов?
— Вряд ли! И каково же ваше впечатление о персонажах пьесы?
Поп размышляя о своём, закрыл рукопись, высказался:
— Знаешь, почему Лавр возжелал поставить в своём театре пьесу о себе? Совесть его загрызла. А по сему, ты, Миша, по­зна­комишь ме­ня с пре­да­телем Ро­ди­ны. Лавр ещё рас­ко­ше­лит­ся в поль­зу моего при­хо­да. Миша, вы­пьем, по чар­ке ка­го­ра, отметим твой возраст и моё рукоположение. Миша, вра­чи со­ве­ту­ют боль­ше ве­се­лить­ся, пу­те­ше­ст­вовать. Подумай, Миша, где, как нам сотворить чудо?
— У ме­ня чу­до­-бо­язнь. Кстати, мы же собирались развенчать пре­зи­дента Борю, что уве­ро­вав явил­ся во храм, приделал на се­бя крест сле­ва на­­пр­а­­во, буд­то ма­сон. А как на Пас­ху, Боря с пья­но­го бо­ду­на, умуд­рил­ся по­здра­вить «до­ро­гих рос­си­ян» с Ро­ж­де­ст­вом.
— Не нам, Миша, — ­вскричал дач­ник-приятель, — су­дить власть! Ты уди­вись чу­ду вос­кре­ше­ния! Ощути бла­­­го­сть свя­то­сти! Снимай рюкзак, буду из тебя одного изгонять беса? Но сначала, как на духу открой мне все то, что говорит бес? Ну же!
— Опасную ересь, даже страшно говорить, — заговорил брат, — первое, его мать Юлия не была еврейкой, иудеи похитили её девочкой из храма скифов, где её готовили в жрицы. Затем её уже как сектантку-еврейку предали скифу Пантере. И только после рождения Христа и его сестры Софии, Юлия приняла иудаизм.
— Дружище, тем более будем изгонять! Что говорит Нехристь?
— Не был распят Христос и никогда не возносился и вовсе он не Спаситель, а царь предавший отца Пантеру и разваливший царство Тартарии. То-то я думаю почему Европа массово отрекается от Христа…Храмы переходят в руки мусульман. А почему?
— Дружище, а не принять ли нам на службу Нового Христа? Будем иначе дурачить прихожан, и снова собирать с них уже новую мзду… Надобно чудо.
— Потомок, спроси приятеля, — вмешался Голос, — кто приказал танкистам стрелять в парламент, и кого потом еврей патриарх Алек­сий, назвал бунтовщиками?..
— Где тут зарыты кости купца Таруссы? Его отец служил царю Грозному, найти их и объявить нетленными. Это было бы чудо.
Брат всмотрелся в надвигающую грозу, надел рюкзак:
— Довольно, чудес, Петя. Вы окончательно ис­­п­о­­га­­нили мои религиозные чув­ст­ва. Из-за вас я точно отрекусь от Спасителя. Иду на станцию, иначе...
— А не атеист ли ты часом? А как же изгнание беса?
— Не сегодня, — сказал брат и по­тя­нул но­сом, опять возник за­пах за­мо­ро­жен­ных ди­ких яб­лок. Подобрев, он снял рюкзак, по­здра­вил дач­ни­ка с при­ня­ти­ем са­на, спросил, — а какие у вас отношения с моей сестрой?
Отведав церковного кагора, приятель вы­ска­зался:
— Юля не наша. И хотя вы не близнецы, но так похожи? Сознайся ты ни разу не целовал её? Грешите небось?.. Нет?! Странно. В каждом слове синего чулка только ты! Она поэт и художник, закончила театральный… и такое непонимание плоти, живёт только святым духом. Была бы наилучшей невеста Христа, но вслух спорит сама с этим вашим Голосом. Пять лет я ухаживал за нею, она же, защищая свою девственность, едва не искалечила моё достоинство. Печали и скорби…
— Не обижайте сестру. Чем старше Юля становится, тем больше я постигаю её, как величайшую язычницу, этакую жрицу-девственницу, познающую тайны Земли.
— Понятно. Ненормальные. Пока она не освободит душу своего жениха из Тесноты. У тебя дети на стороне, а сестра, явно замаливая твои грехи, бегает с иконой Христа, пугая всех власяницей. Брр!! Её колючие платья ужас для...
— Мне и шести лет было, когда маму Евгению убили грузины. Через год Папа-Павел снова женился, но уже на рыжей еврейке Еве, которая напоминала ему Евгению.
— На твоей сестре пе­чать ан­ти­хри­ста, её пьеса о Лавре на­пи­сана под дик­тов­ку беса, — поп вырвал у брата рукопись, полистал её, нашёл эпи­зод, где осуждённые свя­щен­ни­ки хором проклинали Господа, прочёл его и воздев руки, про­пел нам ана­фе­му. — А для ме­ня, до­ж­дав­ше­го­ся все­хваль­но­го при­хо­да Хри­ста, несносно слышать этакое?!
— Сестру лечим от мра­ко­бе­сия. Петя, и мне найдите градусник.
— По­­­­в­е­си­ть бы Юле на шею мель­нич­ный жёрнов и уто­пить. Миша, даже ми­ни­ст­ра, от­­к­а­з­ав­ше­гося фи­нан­си­ро­вать строи­тель­ст­во хра­ма Спасателя — сня­ли. Из-за та­ких сочинителей, как Юля, Рос­сия, во­об­ще может ис­чез­нуть. оду­май­ся, или ста­нешь не­ру­ко­по­жа­тен. Короче, все её кра­моль­ные пье­сы, трактат о крещении, искусы о за­щи­те при­ро­ды мы уничтожим в пламени ада. Кайся и проси прощения.
— Я каялся и не прощение мне нужно, а избавление от Голоса.
— Бедоносец, и по­сле моего вра­зум­ле­ния, ты сме­ешь перечить?
Пытаясь погасить буйство ра­де­те­ля ве­ры, брат заговорил, что идеи обез­вре­жи­ва­ют­ся толь­ко идея­ми. Тогда Петя, достал из рюкзака Миши, мои рукописи, по­­бр­о­­сал все в же­лез­ную боч­ку-тару и облил все бензином и поджёг нахально припевая:
Мы не па­шем, не се­ем, не стро­им.
Мы гор­дим­ся Бо­же­ст­вен­ным стро­ем
Вы тру­ди­тесь, а мы вам по­мо­жем
Вос­хи­щать­ся тво­ре­ни­ем Божь­им.
Будто из бочки-пре­ис­под­ней мне по­чу­ди­лись го­ло­са персонажей, они умо­ляли меня о спа­се­нии. Вскоре от ру­ко­пи­сей ос­тал­ся пе­пел, в ла­до­ни брата он был хо­лод­нее сне­га.
Поп-дач­ник поняв, что брат, в самом деле за­не­мог, наконец-то повёз его к стан­ции. По до­ро­ге, травил анекдоты о еврее, сумевшем одурачить Христа, по­хо­ха­ты­вая в бо­ро­ду, ци­нич­но ис­тя­зал:
— От­кро­ве­нно скажу: Кра­со­та Вики, твоей бывшей жены, а теперь моей прихожанки вос­­то­р­гает, особенно щед­рость владелицы ресторана. Но когда она заявила, что феминисткой себя не считает, я тут понял, что все возможно. Да, Миша, если ты из-за внутреннего беса на­сто­ял на раз­во­де, тогда тысячу раз прав её новый муж, за­­пр­е­т­ивший па­сын­ку Юрке встре­чать­ся с то­бою. Но странное дело. Почему она то и дело вспоминает тебя, а от меня шарахаются? Почему?
— От вас слишком разит ладаном, — ответил брат и оглянулся на странную гро­зо­вую тучу, которая снова устремилась за ними. Освещённая солнцем и поблёскивая скупыми молниями, она спиралеобразно, выворачивалась наизнанку, создавала в своём коловращении хаотичную картину рождения случайной первопричины. На­вис­шая, буд­то оп­­­­р­­о­­­ки­­нутое штор­­­мо­м мо­ре, она на­пом­ни­ла брату сон-кош­мар и Теснилище переполненное душами грешников

СКОРО МОЙ ЧЕРЕД

На стан­ции «Тарусская», уже на плат­фор­ме, поп-дачник, прослушав объ­я­вление дис­­­п­е­т­че­ра о прибытии элек­тро­по­езда Ту­ла-Мо­ск­ва, дорассказал брату анекдот об «ораль­ном» ка­би­не­те пре­зи­ден­та Клин­то­на, чем пе­ре­пол­нил чашу тер­пе­ния Михаила.
— Так вы священник, или только притворяетесь попом?
— Спокойнее, — сказал Мише Голос, — твой приятель тол­кает тебя к са­мо­убий­ст­ву, чтобы затем безнаказанно истязать твою сестру.
— Юлия, я сми­­­р­и­лся с кра­хом судь­бы, прости, — мысленно сказал мне брат, — а, чтобы не бы­ло этой ду­ше­раз­ди­раю­щей сад­ни, я шаг­ну под стальные ко­ле­са поезда.«Господи, вра­зу­ми, ос­та­но­ви ме­ня!» Брат по­ко­сил­ся вниз, во­об­ра­жая, как его брен­­­но­е те­ло бу­дет рас­чле­нен­о… Но внизу на шпа­лах, Миша раз­гля­дел стоп­ку тет­ра­дей.
— Потомок мой, под­ни­ми рукопись монахини, умоляю ради сестры и Юрия.
— Брат, — сказала я, — подними, пора по­стиг­нуть Его завещание…
Свер­ху тетрадей тре­пе­тал лист, ис­пи­сан­ный крас­ной пас­той, точ­но кро­вью, вет­ер взвих­­р­ил лист, при­­­­л­­е­п­ил его к гру­ди Михаила. Брат вслух прочёл:

Я стать го­тов­люсь му­зы­кой Тво­ей.
На­строю стру­ны: ско­ро мой че­ред.
О, что те­перь со мной произойдёт?

Не­бо рас­ка­ти­сто повтори­­ло: «Что те­перь с тобой произойдёт?» Когда ка­п­ля до­ж­дя ска­ти­лась по ще­ке брата, а по­езд был в по­лу­сот­не мет­ров, ты спрыг­нул с плат­фор­мы. Смя­тен­но за­сви­ри­сте­ла элек­трич­ка, за­­­в­и­­з­­жали тор­­­­м­о­за­, но брат вме­щал тет­ра­ди в па­кет, за­тыл­ком чув­ст­вуя, как, за ло­бо­вым стек­лом по­ез­да, слег­ка толк­нув­ше­го тебя, ма­ши­нист на­кру­чи­вал паль­цем у вис­ка.
Приятель от­крыл зонт, глум­­­­­­л­иво вы­да­вил гу­ба­ми: «Не­до­умец» и, при­тан­цо­вы­вая, ушёл к ма­ши­не. С по­мо­щью не­зна­ком­ца брат взо­брал­ся на пер­рон. По­езд мед­лен­но раз­мес­тил се­бя по дли­не плат­фор­мы. За­ши­пев биб­лей­ским зме­ем, от­кры­лись вра­та по­след­не­го ва­го­на. По­ша­ты­ва­ясь, Миша вда­вил се­бя в пус­той там­бур. Снаружи захле­ст­ал ли­вень, он услышал мой голос:
— Брат, ты вы­тя­нул би­лет в иную жизнь, радуйся…
Стан­ция Та­рус­ская ос­та­лась по­за­ди. Миша сел на пус­тую ска­мью. По­доб­ран­ные им тет­ра­ди ис­то­ча­ли це­леб­ный яб­лоч­ный дух? Из­нут­ри об­лож­ки пер­вой тет­ра­ди, ко­со­пись, яв­но жен­ская ру­ка: Сверк­нув­шая блиц-мол­ния вы­све­ти­ла за­гла­вие «Моль­ба Не­хри­стя».
— Сестра, это же мистика, фэнтози, — прошептал Миша.
— Брат, разве не фэнтози воскрешение и вознесение Христа? Это же знак нам. Принимай предлагаемые обстоятельства.Читай...
Миша, опас­ли­во ото­дви­нул­ся от пахнущих тет­ра­дей.На­вер­но, из-за бо­ли головы ему показалось что за спиной у него возникло при­ве­де­ние дачника. Не закрыв зон­ти­ка оно не ка­са­ясь пола, за­вис­нув, дох­ну­ло брату в те­мя: «Бо­­г­о­ху­ль­ни­к, сло­ми своё пе­ро ис­­­­к­уса, свя­тая ве­ра пре­вы­ше со­мне­ний, выброси подобранное, стань на ко­ле­ни, спасём ду­шу от Голоса искусителя».
— Сестра, — прошептал брат, массируя себе голову, — я заи­грался я в под­дав­ки с Нехристем. Призрак попа-дачника толкает меня в пу­чи­ну бе­зу­мия. Сейчас после моего крика, ва­гон опус­те­ет. Сгинь!..
Призрак ис­чез. Миша закрыл фрамугу на окне, по­обе­щал мне вос­соз­дать сожжённую пьесу:
— Сестра, я даже попрошу сына отнести её в те­атр За­ха­ро­ва.
— Только не еврею Марку, — фыркнул Голос, — этот рас­кру­чен­ный сионистами режиссёр, скоро похвалит кие­вских заговорщиков, которые сверг­нут за­кон­ную власть, он возрадуется, когда майданутые начнут бомбить тех, кто не пожелает го­во­рить по-украински.
— Это недоказуемо, — заупрямился брат, — я этого не видел.
— Брат, я не только предвижу это. Я даже чую запах гари от сожжённых покрышек, — сказала я Михаилу уже находясь в Москве.
— Ребята, только Мать-Земля зная мысли всех землян, — сказал Голос, — наказывает за ложь и на­бож­ное ли­це­ме­рие. Многие души евреев по­гру­зятся в её Теснилище. Ныне к ним присоединятся и те, кто проповедует то­ле­рант­ность и плюрализм. Они уже познают вечную истину, воистину был сораспят на кресте. Ею была моя сестра…
Мне привиделось, как меня обнажённую деву сораспяли на кре­сте. Брат же во сне увидал, как по ва­го­нам электрички бе­жит его сын Юр­ий, за ним го­нят­ся евреи-арабы с криками «Ал­лах Акбар». От без­звуч­ного взрыва раз­­­­л­е­­т­аются стек­ла, со­став рушится под от­кос.
Кратковременный сон, но скорее за­пах, исходящий от тет­ра­дей ис­це­лил брата. «Сестра, когда же зем­ля­не прекратят бес­ко­неч­ные вой­ны?» Я молчала, потому что элек­трич­ка с грохотом пока­тил­а по мос­ту. Солн­це уже кло­ни­лось к Земле. Оно отражённое облаками и рекою, поразило меня красотою природы. Миша, вспомнив, что астрономы предсказывают столкновение нашей Галактики с соседней, спросил:
— Нехристь, ес­ли впереди общая гибель? То зачем нам жизнь?
— Ребята, это лишь гипотеза. Подумайте, ку­да мы несёмся вме­сте с пла­не­той? Если Земля дви­жет­ся во­круг Ярило с быстротой бо­лее ста ты­сяч вёрст в час, то Солнце уже вдвое бы­ст­рее кру­жит во­круг цен­тра Га­лак­ти­ки. Да Галактики несётся быстрее. И все равно земляне успеют избежать Конца Света. Надо лишь вернуться к вере в Мать-Землю, спасти её, а значит и себя. И конечно запретить евреям дурачит всех. Увидев ваше преображение Братья по разуму.
— Опять фэнтози? — оборвал Голос брат.
— Уменьшат Солнце до горошины, — продолжила я, — и нас вместе планетами перенесут в безопасную часть Вселенной. Кстати, при помощи Убруса я уже перемещалась во времени и пространстве. И советовала землянам нам не тра­тить вре­мя на раз­вле­че­ния и вой­ны…
— Убрус, — сказал брат, — выдумки Папы-Павла.
— Где Убрус, потомок мой, узнаешь из подобранной рукописи.

ОТКРОВЕНИЕ СОФИИ

На первой странице тетради написано:
«Я отшельница Со­фия, в ми­ру Свет­ла­на, предчувствую тебя моего Соавтора. Внутренний голос говорит мне, что, ты завершишь мою по­весть о моём предке Джо­не Дон­не, кстати, современнике Шекспира. Джон тоже слышал Голос души Христа. Если рукопись у тебя — тознай, ты уже мой Соавтор, и я прошу, опуб­ли­куй её».
— Про­чти, заверши, опуб­ли­куй. Все подстроено. Юля, где я уже лис­тал эти тетради, пахнущие яблоками? — фыркнул брат.
— Брат, сегодня во сне я уже передавала их тебе. А ты, пообещав мне спа­сти душу, про­снулся, при­выч­но гля­нул в дачное зер­ка­ло, и всё по­за­был, хо­тя чув­ст­во тре­во­ги от увиденного, до сих пор гло­жет те­бя.
— Христос, прочти брату тетради монахини. он вспомнит.
— Слушай что пишет тебе монахиня, — Голос взялся читать:
«В срав­не­нии с ужа­­­­с­ами биб­­­л­е­й­­с­кого тек­ста моя по­вес­ть бо­лее ми­ло­серд­на. Моя на­стоя­тель­ни­ца убе­ж­да­ет ме­ня, что сло­ва сии на­пи­са­ны по Божь­е­му вдох­но­ве­нию. Я же думаю иначе. Если Господь, допускает эти зло­­де­я­­ния, то он перестаёт быть для меня свят. Прислушавшись к пре­дос­те­ре­же­нию жи­вой Пла­не­ты я готова осудить патриарха мра­ко­бе­са, и тех, кто, ра­ди ми­нут­ной вы­го­ды от­­­р­а­­в­­ляет зем­лю, во­ду, воз­дух, ос­­­т­а­в­ля­я по­сле се­бя са­мо­воз­го­раю­щие­ся го­ры му­со­ра. Без­дум­цы на­де­ясь на Лже-Господа, про­дол­жа­ют та­нец смер­ти по кру­гу не­скон­чае­мо­го кар­на­ва­ла…»
— Опань­ки, — сказал брат, — вот и мо­на­хи­ня заго­во­рила сло­ва­ми Нехристя. Может она знает, как вы­рвать­ся из се­тей твоих. Читай, Нехристь, ничего не пропускай.
«Бла­го­да­ря Го­ло­су Христа я записала повесть о жизни моего пред­ка Джо­на. Донна. Он тоже слышал Его. Теперь я на­ме­ре­на ос­та­вить мо­на­стырь. Пора примк­­­ну­ть к со­об­ще­ст­ву лю­дей, по­чи­та­ющими сре­ду сво­его оби­та­ния, а значит Зем­лю-Кор­ми­ли­цу. На­де­юсь с ними заново об­­ре­сти утраченное Все­­­л­е­н­ско­е соз­на­ние…По­весть я, по­слуш­ни­ца Христа, за­вер­ши­ла в год 1000-летия кре­ще­ния Ру­си».
Две де­ви­цы, под­се­ли к брату, первая с золотым крестиком на пышной груди, будто нечаянно оголила ноги, спросила:
— Настоятель, правда вы ещё не целовались. Почему?
— Вы меня с кем-то путаете.
— Допустим, но все равно подскажите, можно ли мне русской, православной девушке выйти замуж за еврея, это не будет грех? Их обычно толкают в начальники.
— Моя подруга собирается выйти замуж за язычника. Скажите моей подруге, что она точно будет грешницей, разве можно верить в природу планеты и Солнце?
— Это каждый решает сам, — брат уткнулся в тетрадь. — Простите.
— Пока миром правят евреи, мира не будет, — сказала девушка в длинном платье.
Она вер­ну­лась на своё место, следом ушла и подруга
— — —
В Сер­пу­хо­ве ва­гон заполнили пас­са­жи­ры. Замельтешили про­ся­щие «Хри­ста ра­ди», тор­гов­цы си­га­ре­тами, носками, прокладками. Вошёл гар­мо­нист, спел:

По­смот­ри на эти ли­ца —
Сра­зу кровь сойдёт с ли­ца,
По­то­му что эти ли­ца
Пе­ре­страи­ва­ют­ся.

Брат вдруг вспомнил, что уже видел этот вагон. Вот сейчас, да сейчас, за гармонистом войдёт па­рень в крас­ной бейс­бол­ке, и по­же­лает всем доб­ро­го пу­ти, а ему пред­ло­жит купит га­зе­ту «Мо­с­ков­ский ком­со­мо­лец», где будет стать­я: «До­ко­ле ев­реи бу­дут на­ми пра­вить?»
И точно. Вошёл газетоноша, спо­ты­ка­ясь на сло­ве «им­пич­мент», призвал к от­став­ке пре­зи­ден­та вре­­­м­е­­н­­щика:
— Чтобы судить ЕБН (экая зло­языч­ная аб­бре­виа­ту­ра), он не ис­пол­нив обе­щан­но­го из­би­ра­те­лям не положил голову на рель­сы, а лишь обрушил страну, от­дав власть ­жидам-ре­фор­ма­то­рам. Он Борух, с пья­но­го бо­ду­на от­ме­нил гос­кон­троль. И теперь масло, которое за кордоном про­из­вод­ят для кра­сок, суют в пи­щу детям.
— Миша, отмена госконтроля, — дополнил Голос, — приведёт к тому, что русские спут­ни­ки на­ви­га­ции начнут падать ещё при взлёте.
Втис­ну­лись но­вые пас­са­жи­ры и уже в да­виль­не сей принялись ожесточённо по­но­сить вла­сть об­ре­зан­ных. Вошёл ги­та­рист, подражая голосу певца Таль­ко­ва, спел о кро­ва­вом жиде. Брат тоже подал пев­цу мя­тую де­сят­ку. По­мал­ки­ва­ли лишь те, кто сми­рен­но вчи­ты­вал­ся в кар­ман­ную кни­гу с кре­стом-ме­чом на об­лож­ке.
Миша вчитался в тетрадь, вскоре ему привиделась смрадная тюрьма го­ро­да Мад­ри­да куда святая инквизиция кинула юношу Джона в застенок. Через неделю узнику померещился Голос Христа, поражённая душа моего брата тут же воссоединилась с душой англичанина, и я, потеряв отсчёт времени, ут­ра­тив на­де­ж­ду на ос­во­бо­ждение на древнем языке скифов тоже взмолилась святому Патрику.


ОТКРОВЕНИЕ УЗНИКА

— Святой Патрик, спа­си ду­шу мою от безумия. Скажи где справедливость и сила Господа? Едва я, Джон произнесу имя Всевышнего, помолюсь ему или деве Юлии, или призову в свидетели евангелиста: Иоанна, Марка, Луку, Матфея, то изнутри меня появляется голос И­скуси­теля. Назвавшись душою Христа Нехристь умоляет меня спасти Его душу от суда в Теснилище. Неужели, я неизлечимо болен?
И тут же Голос:
— Ты, Иван, здоровее любого узника.
— Слыхал, святой Патрик? Только что он заявил, что я здоров. По­че­му, обо мне за­бы­ло бра­­­т­с­тво сту­ден­тов? За что ме­ня дер­жат тут на хле­бе скор­би и во­де том­ле­ния? Где бо­га­тая сень­о­ра, с ко­то­рой я провёл греш­ную ночь люб­ви? Почему Голос просит не обращаться ко Господу и вообще избегать этого слова.
— Иван, умоляю, не произноси слово «Господи». Оно гу­би­тель­но для всех. Го­во­ри лучше языческое Бо­же. А лучше обращайся к Матери-Земле. По­верь, в Тес­но­те Земли уже нет сво­бод­но­го мес­та, а обманутые библейским Господом всё при­бы­ва­ют. И с на­де­ж­дой взи­­р­ают на твой мир, где так мно­го све­та и про­сто­ра.
— Да где тут про­стор? В ка­мен­ном меш­ке-узилище? Где?
— В со­из­ме­ре­нии с Теснилищем, даже эта щель-за­сте­нок без­мер­ное раз­до­лье. Помоги мне. Я из­ле­жа­лся в тес­но­те, из­му­че­н вечной маятой, я жажду покоя…
— Сло­ва твои вра­ж­де­бны пи­са­нию. Господи, избави, помоги…
— Если ты машинально подумаешь обо мне или уви­дишь мой об­раз под ним­бом, или в вен­це из тёрна, призовёшь лю­бо­го евангелиста или святого, то мо­я ду­ша начнёт умо­лять тебя, о по­мо­щи. Кстати, о богородице, скифы готовили девочку Юлию для служения Богине Земли, что находятся в пещерах Крыма мыса Фиолент, но её выкрали сектанты первые евреи, кстати, этих сектантов возглавил тоже первый раввин Хуцпа, за большие деньги он продал Юлию уже как первую еврейку-девственницу скифу Пантере и на свет в один час появился я Иегошуа Христос и моя сестра близнец София. Пришла кормилица и унесла мою сестру неизвестно куда. Юлию же, по настоянию Хуцпы, насильно женили на плотнике Иосифе.
— Нехристь, это неслыханная ересь. После Варфоломеевской резни всех Иванов стали называть Джонами. Мы, островитяне тоже, как и евреи окончательно освободили себя от скифов. Для нас евреями уже создаётся английский язык. И мы с помощью ростовщиков окончательно освободим Европу от рабства этрусков.
— Так уж и рабства? Тогда как же мне называть тебя, моего потомка?
— Освободи меня и зови, хоть архангелом Михаилом.
— Быть сему, но все сразу, Джон. Кстати, в Теснилище Земли ду­ша твое­го отца, обманутая священниками родителя, поведала мне, как ты с другом иг­рал в по­ле маль­цом. Мол­ния, по­­­­р­­а­­зила дру­га, тебе обожгла мизинец на левой ноге. Увидев смерть друга, ты в от­чая­нии, за­кри­чал мне про­кля­тие. Бы­ло та­кое? Было. Вот с этого момента моя душа селиться в твоей душе. Жаль, но ма­туш­ке Эли­за­бет, передали твоё проклятие, она за­та­щи­ла те­бя в тёмную кла­до­вку, поставила на колени, за­ста­ви­ла мо­лить­ся о про­ще­нии. При­жав­шись к рас­пя­тию, ты, Миша, страшась неведомой темноты умо­лял меня Хри­ста, за­жечь те­бе све­чу. И я ответил, что не смогу сде­лать даже это­го пус­тя­ка. Сейчас, Миша-Джон, твоё освобождение ускорится если в моей шкуре ты проживёшь хотя бы моё детство. Оно пришлось на конец Золотого века человечества, когда на земле более тысячи лет люди не знали болезней, обмана, войн, потому что пуще жизни берегли чистоту Земли, но снова из пустыни вернулось кровожадное племя иудеев.
— Потом, Нехристь, помоги покинуть стены застенка?
— Да хоть сейчас, — ответил Голос, — уже по воле Матери-Земли, твоя душа Миша-Джон, окончательно соединились с моею. Тебе пи­лиг­ри­му пред­сто­ят немалые стран­ст­вия, но первым станет твоё перемещение на четыреста лет назад, в моё время, где меня за шалости в еврейскую субботу, за не­по­слу­ша­ние от­чи­му Ио­си­фу, мама Юлия поставит на колени, лицом в угол хибары.


ОТКРОВЕНИЕ ХРИСТА

Я стою на коленях и слушаю, как мои братья и сестры забубнили мо­лит­ву, обе­щая повиноваться рогатому Баалу-Господу. Даже моя Юлия, соглашалась без уны­ния ждать Мес­сию. Громче всех рогатого Господа иудеев умоляет плот­ник Иосиф:
— Спа­си нас иудеев от кон­­н­ого вой­ска, что явят­ся из Тартара, для сбо­ра да­ни. Подскажи, могу ли я дать ли мне взят­ку воеводе и сколько мне взвесить серебра, чтобы ка­за­ки не заметили в свя­щен­ной ро­ще, вы­рубленные мною де­ревь­я.
Что­бы не слы­шать его, я, шёпотом бра­ню рогатого Господа. Ма­ма сидящая спра­ва от меня, умоляюще глядит на меня: «Сынок, пре­кра­ти». Я же глазами по­ка­зы­ваю ей, как по варёной ку­ри­це пол­зут зелёные му­хи, которые явно при­ле­те­ли от от­хо­жей ямы.
Отдельно у низкого сто­ла жмутся оту­пев­шие от старости дед Аким, баб­ка Ан­на. Пред­ки мамы умо­ляют Мать-Землю, по­ско­рее отпустить их души на свободу. Са­ра первая же­на Ио­си­фа, вос­се­да­ет рядом с мужем. Будто баба-яга она грозит детям скрюченным пальцем. Ли­цо обез­обра­же­но бо­ро­да­вками, как у отвратительной жа­бы. За Са­рой си­дят лучшие воспитанники Иосифа, это дети согрешивших раввинов, теперь они мои свод­ные бра­тья и сестры: рядом с Иосифом всегда сидит Иуда, сын раввина Хуцпы, за ним восседает чо­пор­ный Лазарь, лю­бим­чик плот­ни­ка. Говорят, его отец был начальником половины Царьграда.
А вот Си­мон, жад­но­ взирает на мя­со. Этот об­жо­ра, врождённый не­до­умок и за­ви­стник час­то из­би­вал меня, сестра Мель­ха, прикрывала своим телом. Зато другая сестра, тощая Эс­ха, уви­дев, что, стоя в углу, не бла­го­го­веешь в мо­лит­ве, боль­но щиплется и ши­пит: «Вы­род­ок». Да я выродок. Так называют меня, за бе­лую ко­жу и си­ни­е гла­за. У брать­ев глаза лу­по­гла­зо-темны­ и во­ло­сы их жёстко кур­ча­вы и чер­ны, точ­но смоль. Мои же мяг­ки, будто пух и сияют лу­чами Яри­ло. И шея тоже длин­нее всех, и по рос­ту я уже дог­нал Си­мо­на, хо­тя свет он уви­дел на три го­да рань­ше меня. Мельха говорила, все дети завидуют мне.
Вот Иосиф, пус­кая слю­ни, спрашивает жену:
— Юлия, твой сын Ие­го­шуа, как две ка­п­ли во­ды, по­хож на дочь со­сед­ки зо­ло­то­во­ло­сую Еле­ну.
— И значит их отец скиф, Пантера? — говорит Аким, — он, зная Ели­сея и его брата Мои­сея, помог им про­бра­ть к цар­ско­му тро­ну скифов, но позже они бы­ли уби­ты за­ви­ст­ни­ка­ми иу­дея­ми.
Предки мамы, любили меня за любознательность и часто ска­зы­вали предание о том, как с Ярило на Землю, точнее на далёкую хрустальную гору, опустилось огромное ко­ле­со, из которого вы­шли голубоглазые бо­ги и да­ли лю­дям име­на. Дед Аким вспоминал, ка­к в дни его мо­ло­до­сти было золотое время, лю­ди с по­лу­сло­ва по­ни­ма­ли друг дру­га, не было чумы и Зем­ля ис­те­ка­ла мо­ло­ком, и мёдом.
— Но, — посмеиваясь, дополняла Анна, — придут ко­чев­ни­ки ха­за­ры и уведут нас в полон, под­чи­нят сво­им обы­ча­ям, обучат вранью чего мы руссы боялись более всего. А потом привыкли.
— По вере скифов, — торопится сказать Аким, — обман раздражал Землю, насылала беды. Пришли холода. Лёд не таял даже летом. Хазары чтобы выжить, решают покинуть Гиперборею на которую надвигались морозы и льды, уйти к этрускам, просить прощения. И ко­гда Не­бо принесло стужу, они, в по­ис­ке но­вой зем­ли об­ратились к ны­неш­ней со­сед­ке Ли­зе. Она быв­шая жри­ца Зем­ли, воз­звав к Ро­до­во­му Пра­ву уп­ро­си­ла воеводу позволить им иудеям при­стать к обо­зу.
— Ски­фы не бра­ли в по­ход не­мощ­ных, — скажет Ан­на, — а тут даже боль­но­му Аки­му на­шли ме­сто.
— Обоз дви­нул­ся в сто­ро­ну ко­гда в пол­день, когда Ярило, про­гля­ды­ва­ло че­рез заснеженные ту­чи. Вскоре обоз миновал страну Ангелов, которою теперь называют Англией. «Мы про­шли по ле­дя­но­му про­ли­ву», — скажет дед, — через год пути ока­жемся в Тав­ри­де у за­бро­шен­но­го капища ски­фов. Здесь сне­г и лёд уже растаял. Воевода ос­но­вал по­се­ле­ние, на­звав его по мес­ту сво­его дав­не­го про­жи­ва­ния…
— Рос-Чу­фут, — стряпая еду, под­ска­жет ба­буш­ка.
— Хотите и меня надуть, — сердито и с придыханием говорю я.
— Конечно, мы иногда придумываем, — говорил Аким, глядя на тебя слезящимися глазами, — но только для того, чтобы развить твоё воображение. Без него тебе руссу будет туго. Помнишь, ста­рая, как бы­ст­ро ру­сы-чер­ке­сы, с пес­ня­ми строи­ли креп­кие до­ма? А все потому что жрицы на время давали им скатерть самобранку.
— А я пом­ню, — говорит мне баб­ка Ан­на, — как ог­ром­ные кам­ни и брев­на, буд­то пу­шин­ки плы­ли по воз­ду­ху и са­ми ук­ла­ды­ва­лись в не­ру­ши­мые сте­ны? А ещё можно было завернуться в этот Убрус и переместиться туда куда вспомнил и даже захотел.
— Я пом­ню день, — посмеиваясь в бороду, скажет Аким, — ну, когда Хуц­па ук­рал у Пантеры Убрус укутал им свою свою голову, а потом, с воплями, не смог снять. И толь­ко ко­гда сестра Пантеры Ли­за про­из­несла за­вет­ные сло­ва, он ос­во­бо­дился. Позже, ко­гда мы про­хо­ди­ли страну не­мых, Хуцпа пытался унич­то­жить Убрус в ог­не! Ты, Анна, лучше расскажи Иегошуа, как жрица и Аполлоний, спустившись на Убрусе приняли роды у Юлии.
— Они, разрезав ей бок, вынули из живота, золотых близнецов, Софию, потом тебя Иегошуа. И сказали, что ты найдёшь украденную иудеями Убрус жриц.
— Гор­ла­стый скиф при мне, ос­та­вил се­ст­ре Ли­зе свою дочь Еле­ну.
— Прекрати, Аким, — про­сит бабушка Ан­на, — ус­лы­шит Хуц­па, изгонит нас.
— Пан­те­ра ушёл с обо­зом в стра­ну Ве­ли­ко­й птицы Ра, — до­пол­ня­ет дед, — в до­ли­ну ре­ки Нил, в пятый го­род Рим, что­бы ис­пол­нять при­каз пра­во­слав­ных жриц. По­том в по­се­ле­нии поя­ви­лись ко­чев­ни­ки иу­деи, и на­гло пе­ре­строи­ли храм под себя, те­перь ту­да хо­дят од­но иудейское во­рье. Настал конец Золотому Времени Землян.
Все обрывает возвысившаяся молитва Иосифа. Мне оп­ро­ти­вело вос­хва­ле­ние отчимом рогатого Баала, и я, ищу, чем бы за­ткнуть беззубый, вонючий рот. И ко­гда с ули­цы раздаётся кар­ка­нье во­ро­на, я, иг­раю­чи но­гою, под­бра­сы­ваю хворостину, ко­то­рой меня час­тень­ко сте­га­ли, ку­выр­ка­ясь она ле­тит переворачивается в воздухе и по­па­да­ет в чаш­у с под­ли­вой и хла­ми­да мо­ля­ще­го­ся Ио­си­фа ис­пач­ка­на.
Ио­сиф, выпучив глаза, ухо­дит за по­лог пе­ре­одеть­ся. От моей ша­ло­сти, тер­пе­ние ма­те­ри рвётся, точ­но бы­чий пу­зырь, чересчур пе­­­­­­р­­е­­­п­­ол­­ненный во­дою. При­пом­нив все мои преж­ние пре­гре­ше­ния, Юлия подсыпает мне под колени горсть гороха, до кро­ви раз­бивает нос о стену, спе­шит во двор за­­­с­т­­и­­рать оде­ж­ду му­жа.
Де­ти, по­ки­да­ют дом, что­бы приль­нув к окон­цам, погла­зе­ть на то, как меня бу­дут бить-луп­це­вать. Вряд ли до­ж­дут­ся: ведь се­го­дня суб­бо­та. На­до же, до чего я ясно и сейчас ви­жу, как те­ни от их го­лов кри­вят­ся по дре­вес­ной струж­ке, из­мыз­ган­ной по­бел­кой. Слиз­нув кровь, я падаю на пол, дёргаю ногою, будто уми­раю, но на мои уловки уже не об­ра­щают вни­ма­ния, все при­вык­ли к твоим ро­зы­гры­шам:
— Мамаха, не люб­лю те­бя, убе­гу к от­цу, на­жа­лу­юсь, уз­наешь.
— Отведу не­слу­ха к раввинам и об­ре­жу, — грозит отчим.
— Вер­но, — вто­рит Иосифу Са­ра. — Сра­зу ста­нет шёлковым.
Я по­баи­вал­ся Са­ры. В по­се­ле­нии скифов говорили, чтобы испечь оп­рес­но­ки, она сме­ши­ва­ла му­ку с зо­лою, до­бав­ля­ла ту­да кровь замученных мла­ден­цев, которых потом тайком от всех по­жирала, об­гла­ды­вая кос­точ­ки.
Вскоре се­мей­ст­во Ио­си­фа, под­хва­тив Са­ру уходит на мо­лит­вен­ное со­б­ра­ние, я и рад. Обыч­но, в субботу я на­роч­но ша­­­лил­ и меня в на­ка­за­ние от­пра­вля­ли но­че­вать в хлев, что­бы там я вы­щи­пы­вал шерсть из овец (в те вре­ме­на же­лез­ных нож­ниц ещё не бы­ло), но я вы­­­­б­и­ра­л­ся че­рез тро­ст­ни­ко­вую кры­шу, и крал­ся к со­сед­кам, где меня все­гда уго­ща­ли вкус­ной лепёшкой и мо­ло­ком. По­ка я, то­лок зер­но в ка­мен­ной ступ­ке, ба­ба Ли­за пе­ре­би­рая связ­ки вощёных до­щеч­ек кни­ги Су­деб, вспоминала ве­ли­ких ге­ро­ев и царей им­пе­рии Мегалион. Еле­на, дочь Ли­зы вспоминала, о своём отце Пантере, который рассказывал ей о звёздном страннике Аполлоний, который на время подарил ему самобранку. Её мож­но было растянуть до любого размера, накрыть ею любую гору, а сказав заветные слова и стя­нув ни­ти каймы, уменьшить всё до размера торбы, перенести содержимое куда хочешь.
— Пра­во­слав­ным царством муд­ро пра­ви­ли жри­цы, — говорит Лиза. — Жили без чу­мы и войн. Раз­ви­ва­лись нау­ки, ис­кус­ст­ва, всё шло, как за­ве­ща­ли им пред­ки.
— — —
Чтобы не слушать сте­на­ний со­се­дей, узник Джон, най­ден­ным гвоздём про­­­­ц­­а­­­р­а­пал на сте­не стро­ки со­не­та, но уже не по-русски, а на новом английском языке, который усиленно и повсюду внедряла церковь, для того чтобы европейцы перестали вовсе говорить по-русски и поскорее забыли о стране православия. Это за­ня­тие не­на­дол­го из­­­­­­­б­­а­­вило Джона от Голоса, но ед­ва он в молитве встал на ко­ле­ни, что­бы по­­м­о­­л­ит­ь­ся, как из­нут­ри его снова воз­ник не­утеш­ный плач Нехристя:
Я ждал твоего появления на свет и не ведал, что ты, Иван, будешь ис­тя­зать меня своими на­прас­ны­ми мо­лит­ва­ми!»
— Теперь я только Джон. Нехристь, а как матушка звала тебя.
— Ие­го­шуа. Я пом­ню се­бя со дня, ко­гда ура­ган вы­бро­сил из гнез­да птен­ца во­ро­на. При­ру­чил кар­куна. Он тас­кал для ме­ня не толь­ко кус­ки лепёшек, а и все то, что бле­сте­ло, осо­бен­но ему нра­ви­лись зо­ло­тые ук­ра­ше­ния иу­де­ек. Про­сти, Иван, но ты впер­вые слу­­­­ш­аешь ме­ня! Рас­су­ди, кто луч­ше ме­ня зна­ет прав­ду о мо­ей ис­тин­ной жиз­ни? Только я. Хочу пре­кра­ти­ть обман и рас­при, вер­нуть Зо­ло­той Век».
Ты на­пря­мую, ми­нуя всех свя­тых, об­ра­тил­ся к Де­ве Юлии:
— Дева, ос­во­бо­ди ме­ня от воплей уз­ни­ков. Из­бавь от сно­ви­де­ний, то­нущего в бо­ло­те не­жи­тей. Уда­ли из ме­ня ис­тош­ное го­ло­ше­ние…
Иван, но ты же по­сто­ян­но взы­ва­ешь ко мне. Если любишь Христа, то знай, четыреста лет на­зад я Христос ошибся…»
— Стоп, — говоришь ты, — ведь по Ска­ли­ге­ру Ии­сус жил полторы тысячи лет на­зад, впрочем, от твоего вранья мне стало те­п­лее.
Моя ду­ша тонет в Теснилище. Иван, вы­та­щи мою ду­шу…»
— Из­де­ва­ешь­ся? Чем, как я могу вы­та­щить?
Ты, хотя бы гром­ко от­ре­кись от ве­ры в ме­ня Рас­пя­то­го».
— Не от­ре­кусь, — за­зве­нев кан­да­ла­ми, вскри­чал ты, — неужто только я слышу Голос Не­хри­стя. За что мне такое наказание?
Московитянка Юлия скажет тебе, что тоже слы­шит мой Голос, но только ты, ви­дя­щий сны Зем­ли, спо­со­бен по­мочь мне»
— Погоди, — Джон простучал зубами, — ты сказал, я увижу Московитянку… Значит, я выйду на свободу? А костёр инквизиции?
Хронолог Скалигер, опираясь на Библию скифов, изменённую раввинами продолжил придумывать уже еврейскую историю. Зав­тра к тебе придёт аб­ба­ти­са Уэйт­ли. Ска­жи, моё послание к ски­фам находится в Московии. Уверен, она освободит тебя…
— Хочу на волю, — по-русски захныкал Джон, — когда же.
— — —
Далее страницы из тетради монахини были выдраны с мясом. Негодуя, брат Михаил было, взялся искать вырванное, но за рукав его задёргал контролёр. Про­ком­по­сти­ро­вав твой би­лет, дви­нул­ся по ва­го­ну элек­трич­ки, со­би­рая мятые десятки «зай­цев». Брат спро­сил Нехристя: кто и за­чем вы­дра­л текст из тет­ра­ди.
— Миша — ответил брату Голос души Христа, — о вырванном из повести, тебе расскажет сама монахиня. Найди её, а пока продолжи чтение о Джоне.

ОТКРОВЕНИЕ ПРЫЩАВЫХ

Брат, уже радуясь об­ре­те­нию тетрадей, рассказывающие о его двойнике Донне, закрыл глаза, прислонился к окну вагона, уснул. На остановке «Каланчёвская» Миша успел по­ки­нуть ва­гон элек­трич­ки.
Про­хо­дя ми­мо ле­нин­град­ско­го во­кза­ла, об­ра­тил вни­ма­ние на свет­ло­во­ло­сых, чу­ма­зых де­тей, брат и се­ст­ра, про­си­ли хлеб­ца. Брат от­дал им ос­тат­ки мо­нет.
Сту­пив на эс­ка­ла­тор мет­ро, уви­дел «слад­кую па­роч­ку», секс-ди­вы, в экс­та­зе, це­ло­ва­лись вза­сос и тис­ка­ли друг дру­га за срам­ные мес­та. Впе­ре­ди ме­ня жен­щи­на ка­ти­ла дет­скую ко­ля­ску, из неё с тоской смот­ре­ла кра­ше­ная со­ба­ка, вме­сто ошей­ни­ка на ней кра­со­вал­ся го­лу­бой бант. Вот и у нас, по­ду­мал брат, про­яви­лось, ев­ро­пей­ское оду­шев­ле­ние жи­вот­ных и гу­ма­нное ос­ко­ти­ни­ва­ние че­ло­ве­ка. Вспом­нив глазёнки по­про­ша­ек, он по­вер­нул на­зад, пред­ло­жил бра­ту и се­ст­ре по­ехать ко мне, пе­ре­но­че­вать, чтобы зав­тра оп­ра­вит­ся в ор­га­ны опе­ки, но слов­но тать в но­чи, воз­никла цыганская «серьга в ухе», пред­ло­жила три или за­брать де­тей за сот­ню бак­сов, купить наркоту, или то­пать ми­мо. Брат ткнул кулачиной в смуглую рожу, но серьга закричала: «ми­ли­ция». И Миша сбежал.
Из мет­ро «ВДНХ» вы­шел уже в су­мер­ках. За ме­сяц дач­но­го от­сут­ст­вия, Мо­ск­ва потрясающе из­ме­ни­лась. Кругом га­зет­ные ки­ос­ки пе­ст­ре­ли са­ди­ст­ски­ми жур­на­ла­ми, сре­ди ко­то­рых за­те­рял­ся даже лощёный «Плей­бой». Це­дя пи­во из ба­нок, пры­ща­вые школьницы, пред­ло­жи­ли тебе посмотреть пор­­н­о-­кино о мо­на­шке и заодно…
— От по­­до­б­­ного фильма у вас начинается кри­во­душие, — ска­зал ты, — а от за­мор­ско­го пива, наро­дят­ся только коз­ля­та.
Брата пригрозили увезти силой, и ты удалился.
— Ви­ди­мо русских ма­ло оку­на­ли в раз­врат и грязь ни­ще­ты, — сказал Голос, — когда я жил на Земле, то тут неподалеку от тебя стояли мои царские шатры. — Потом при ца­ре Ива­не здесь уже без от­пе­ва­ния, хо­ро­ни­ли са­мо­убийц, а затем по­пы со­жгли на ко­ст­ре е­рети­ка протопопа Аввакума. Предвижу в Теснилище, ты при­под­няв ду­шу про­то­по­па из безд­ны, спросишь мас­те­ра пле­те­ния вы­со­ких сло­вес Ав­ва­ку­ма, и даже спросишь его нашёл ли он себе Бо­га? И она с удо­воль­ст­ви­ем, от­ве­тит те­бе, что Бог служит только че­ло­ве­ку разумному, что ца­ри и пат­ри­ар­хи но­во­го пра­во­сла­вия это «два ро­га ев­рей­ско­го Ан­ти­хри­ста. Теперь, над рай­оном Ос­тан­ко­во, под лу­ча­ми про­жек­то­ров, взды­мает­ся теле-шприц, для ин­фор­ма­ци­он­ных инъ­ек­ций.
Ты за­ско­чил в ма­га­зин, ку­пил продукты. У вы­хо­да, тётка пред­ло­жи­ла тебе ку­пить лит­ро­вую бан­ку спир­та «Ро­яль». Тебя от­шат­нул­о.
У подъ­ез­да до­ма, кос­нул­ся ру­кою вет­ви яб­­­­л­они, которую по­са­дил в год ро­ж­де­ния сы­на. Под­нял­ся на девятый этаж. Со сту­пе­нек ле­ст­нич­но­го пролёта, на­встре­чу тебе, с Библи­­ей в ру­ке, под­­­­­н­ялся­ бри­то­го­ло­вый юно­ша. Это был твой сын Юрий.

ОТКРОВЕНИЕ ЮРИЯ

Сын ак­­­­­­­с­­е­­ле­ра­т был куда взрос­лее во­об­ра­жае­мо­го Юрия. Брат об­нял 14-летнего сы­на и нечаянно кос­нул­ся к че­му-то жёсткому под его курт­кой. «О, Господи, не­у­жто ствол или нож». Стараясь не по­ка­зать ис­пу­га, затараторил:
— Юра, от­ку­да? Что-то слу­чи­лось? А ху­­­­до­й-то. Од­ни жи­лы. Те­бя что не кор­мят? Мо­жет я при­го­то­влю ом­лет?.. Гренки жарим?
— Пап, я за­ни­ма­юсь рус­ской борь­бой, а ис­ху­дал наверно от по­ст­но­го. Ма­ть решила стать свя­той, чтобы за­од­но и мою ду­шу спа­сти.
— Отчего бри­то­го­лов? Охо­та вы­де­лить­ся или за­ела пер­хоть?
— Бомжи размножают вши, вот я и уб­рал причёску.
— Юра, за­хо­ди в мою ке­лью, ты не был тут семь лет.
— Пап, если на во­про­сы ответишь честно, то я даже переночую.
Брат втолкнул сына в комнату:
— Те­бе Юра, мож­но то, что дру­гим нель­зя. За­хо­ди, мы ­ре­шим твои задачки.
— Пап, тут все по преж­не­му. Эти кни­ги со­би­рал для твор­че­ст­ва?
— Миша, ска­жи сы­ну, что по­ло­ви­ну их спас­ла твоя ба­­б­ка, по от­цов­ской ли­нии. В её времена евреи тер­ро­ри­сты пла­но­мер­но жгли усадь­бы дво­рян, что­бы они обез­до­лен­ные поско­рее шли в «ре­».
— Пап, ты же се­го­дня ро­дил­ся, а я пришёл без по­дар­ка.
— Ге­ра, мы вме­сте и это для ме­ня луч­ший по­да­рок!
— Пап, я же те­бя ты­ся­чу лет не ви­дел…
Вы об­ня­лись, ты по­чув­ст­во­вал, внут­ри сына дро­жит ка­ж­дая жил­ка и сно­ва ру­ка твоя на­ткну­лась. Это был кинжал, но ты спросил другое.
— Юра, сынок, ма­ма Вика-то, что де­ла­ет?
— Все Христа ма­лю­ет. Кстати, он один в один по­хож на те­бя, а ещё мать с аван­гар­ди­ста­ми художниками мо­лит­ся на при­ми­тив­ный квад­рат Ма­ле­ви­ча. Я таких сотни наштамповал и название дал бы крутое вроде квадратура-круга. А то, ни то ни се.
— А от­чим-грузин нормально реа­ги­ру­ет на ху­до­же­ст­ва ма­мы?
— Он лишь поставляет вино в ресторан мамы, — сын пришлёпнул ко­ма­ра, — по­сто­ян­но ци­­­­­­­т­­и­­рует бу­зу сайентологов, при­­­­о­­б­­щает меня к сек­те, я его уже от­ди­на­мил.
— Ты дал ма­те­ри че­ст­ное сло­во, не под­хо­дить к мо­ему до­му?
— Не вол­нуй­ся, ма­ман по­ла­га­ет, я у дру­га на да­че.
— Это же об­ман. Не звонить Папа, я хочу про­учить маман…
— Мать все­гда пра­ва, даже если неправа. Из-за че­го сыр-бор?
— Из-за репродукции. Ху­­­д­о­­ж­ни­к Бос­х изо­бра­зил рас­пя­тую. Я спра­ши­ваю, мам, за что распяли жен­щи­ну. Вме­сто от­ве­та, пощёчина и указка трижды почитать: «Отче наш»
— Ребята, в земной жизни, я не слышал такой молитвы, а славяне остерегались осенять себя крестом еврейского сатаны.
— Пап, а где смысл этого?.. — сын заше­ле­стел стра­ни­ца­ми Библии, — Гуру, прав Россия оккупирована евреями. Спра­ши­ваю, мам, по­че­му библейский Господь раз­ре­шил ев­ре­ям класть не­об­ре­зан­ных под пи­лы и мо­ло­тил­ки? Молчит, но чую мать согласна с ними: ев­рея не тронь, Господь на­ка­жет! Во, нашёл: «Не бой­тесь на­ро­да зем­ли сей; ибо он дос­та­нет­ся нам на съе­де­ние». Это же не ве­ра, а лю­до­ед­ст­во.
— Ге­ра, ты прежде всего помирись с ма­те­рью…
— Уже помирился, только вот простить, нет, не могу. Не прощу.
— Юра, ты соображаешь?.. А ну, выкладывай всё и начистоту.
— Маман за непослушание, позволила отчиму показать мне Грузию, а он на все лето зафи­га­чил ме­ня в дурдом для де­би­лов…
— Оли­гоф­ре­нов?.. Юра, ты шу­тишь? Сы­нок, но как же так? Почему я ничего не знал об этом. Вот ужас! Я звоню Вике…
— Погоди. Сейчас ма­ман ка­ет­ся, из мо­лит­вы не вы­хо­дит. Тётя Юля говорит, теперь мученичество её единственный способ оправдаться и даже прославиться. Юлия никогда не выпячивает себя и получается будто не она, а мы придумали пьесу и поставили спектакль о детстве Христа. Если бы не Юлия, я там в интернате, на стену бы полез, она уго­во­ри­ла ме­ня и Лилю на­пи­сать для те­бя пье­су. Ты не подумай, я всем говорю, что ты клёвый дра­ма­тург, только те­му берёшь не­ак­ту­аль­ную. А когда мы спектакль поставили. Директора, наверное, попы уволили, а дурдом разогнали. Держи, пап, нашу пьесу, — Юра отдал тебе тетрадь и всхлипнул. — Честно не хотел отдавать, но ма­ман рас­пси­хо­ва­лась, я убежал к дру­гу еврею, только вот опо­здал.
— Ку­да ты опо­здал, Юра? Что ещё слу­чи­лось?!
— Пап, я пред­став­ляю, как библейский Жлоб пя­­ли­лся на мозг, брыз­нув­ший из че­ре­па дру­га. Буд­то ар­буз рас­ко­лол­ся. Вечером та­кое же мог­ло слу­чить­ся и со мной. Я тоже за­хо­тел назло всем пе­ре­сту­пить пре­дел. Я думал, ес­ли сой­ду с бал­ко­на де­вя­то­го эта­жа и раз­ма­жу се­бя по ас­фаль­ту, то этим на­ка­жу и мать и отчима и Яко­ва, и даже тебя, но ме­ня, ос­та­но­вил го­лос тёти Юли. Она по­про­сил ме­ня сна­ча­ла написать эту уто­пию. И я, — сын подал тебе вторую тетрадь. — Почитай.
Ты вспом­нил, наверно в это вре­мя сам ед­ва не мет­нул­ся под ко­ле­са электрички. Снова по­бла­­г­о­­да­рил Господа о вра­­­з­у­­­м­лении тебя, тут же Он:
— Не про­из­но­си еврейское сло­во Господь. По­ща­ди сы­на.
— Пап, ко­гда я на­ка­тал эту уто­пию, то уже рас­хо­тел бро­сать­ся вниз. Те­перь, я приговорён к жиз­ни. Бу­ду изводить во­рюг-жи­дов… Папа, немедля прочти нашу антиутопию!
— Юра, понимаешь в чём при­чи­на ги­бе­ли твоего дру­га?..— В тор­гаше ша­ур­мой! Мой друг ле­том гос­тит у ба­буш­ки в Ба­ку и ви­дел, как во вре­мя пе­ре­строй­ки, азер­­­б­а­й­­дж­анцы из­го­ня­ли рус­ских учи­те­лей из квартир, без­на­ка­зан­но гра­би­ли и даже уби­ва­ли выбрасывая из окон. А где были пра­во­за­щит­ни­ки: Алек­сее­ва, Ковалёв? Они, папа, по­мал­ки­вали. Эти мо­раль­ные урод­цы на­бра­сы­ва­ют­ся толь­ко на тех,
— Кто не уго­ден янки-жи­дам, — добавила я.
— Ребята, — сказал Голос, — скоро подобное это про­дол­жит­ся на Ук­раи­не, с по­мо­щью янки к вла­сти при­дут бен­де­ров­цы, от­ни­мут у православных хра­мы, начнут изгонять го­во­ря­щих по-рус­ски.
— Заткнись. Ой, Юра, это не тебе. Итак, твой друг…
— Вернувшись в Мо­ск­ву, мой друг ре­шил уго­стить под­руж­ку ша­ур­мой, стоя в оче­ре­ди у па­лат­ки ус­лы­шал из­­ну­т­­ри азер­бай­джан­ский го­вор. Уз­нал од­но­го из про­дав­цов, он уча­ст­во­вал в по­гро­мах рус­ских, и хва­стал на­пар­ни­ку, как он вы­бра­сы­вал их из окон, ос­во­бо­ж­дая квар­ти­ры для сво­их дру­зей. И что те­перь в Мо­ск­ве, по­мо­га­ет из­во­дить мос­ка­лей, ко­то­рые, по сло­вам жидов вообще ис­чез­нут.
— Ис­чез­нут? — брат попы­­та­лся за­брать у сы­на Библию, но Юрий вце­­­­­п­и­лся в неё, точ­но в гра­на­ту с вы­дер­ну­той че­кой.
— Гу­ру го­во­рит, что в новой кон­сти­ту­ции Ель­ци­на уже не бу­дет сло­в «рус­ские», а только россияне и в но­вых пас­пор­тах не ста­нет и гра­фы «на­цио­наль­ность». Так, пап, дерь­мо­кра­ты унич­­т­о­­жают па­мять о рус­ских. По­ка в Рос­сии правят жи­ды, у нас не будет ни прошлого ни бу­ду­ще­го, ни лю­бви к Ро­ди­не, мы исчезнем как когда-то скифы…
— Пап, у про­чих на­ро­дов в пас­пор­те есть вкла­ды­ши, где чётко про­пи­са­на на­цио­наль­ность. А ес­ли евреи не обо­зна­чи­ли ме­ня юри­ди­че­ски, зна­чит, ме­ня нет и фак­ти­че­ски, — сын пла­чу­ще скри­вил рот.
— Ге­ра, — ты, об­нял сы­на.
— Пап, да ты офигел. Рус­ских, уже име­нуют рос­­си­я­­­н­ами, по аме­ри­кан­ско­му об­раз­цу. Только почему Ель­цин не спро­сил рус­ских хо­тят ли они этого или говорить только по-английски… Ос­тать­ся без на­­­ц­и­он­ал­­ьн­ости?
— Рус­ских, по во­ле жидо-либералов уже ли­­ш­или ста­ту­са на­ро­да. Скоро Рос­сию раз­дро­бят на шта­ты…— под­зу­жи­вал Голос, —
— И зна­ешь, пап, кто об­стря­пал эту идею? Жид Эми­ль Паи­н! Я обещал Гуру най­ти его, от­ре­зать ему нос и скорм­ить псам.
— Юра, а ес­ли Паин, реа­ли­зо­вал при­каз из­бран­но­го на­ро­дом пре­зи­ден­та? Успокоиться. Вот что, ты прочти тетрадь этой монахини…
— Погоди, папа, ты ви­дел но­вые день­жа­та. Вот сторублёвка, — сын про­тя­нул мне день­ги, на ней на­пи­са­но — би­лет бан­ка. А где государство Россия. Мы что живём под бан­ком? Короче, в бан­ке?
— Юра, тут сообщается, что дед Хри­ста был ино­планетянином.
— Вау! Это же как у ме­ня в уто­пии! — сын взял ру­ко­пись, — обязательно прочту, можно, я дам почитать Лилит…
Ска­жи, Юрию, что по­ка жа­ре­ный пе­тух не клюнул…
— Иду в на­род, — аг­рес­сив­но зазве­нел го­лос сы­на, — по­ка, петух не клю­нул. Сколь­ко мож­но тер­петь, то что рус­ские жи­вут в са­мой бо­га­той стра­не, вка­лы­ва­ют не жа­лея се­бя и всё рав­но жи­вут ху­же всех. Все от то­го, го­во­рит Гу­ру, что мы, точ­но ра­бы и па­шем на жи­дов Из­раи­ля, Анг­лии, и Аме­ри­ки.
Ты, отложил тетрадку, шутливо спросил Юрия:
— Не ты, вес­ною об­стре­лял гранатомётом по­соль­ст­во Аме­ри­ки?
— Жаль, что не я. Вы­се­лил бы их на сто пер­вый ки­ло­метр. От нас они тре­бу­ют унич­то­жать ору­жие, а своё скла­ди­ру­ют. Ишь, ок­ру­жи­ли нас ба­за­ми. Я так не­на­ви­жу ян­ки, что да­же во сне, из ро­гат­ки сбил их «Шаттл». А ра­ке­та вза­прав­ду сго­рела с училкой. Пап, а, правда, что в пра­ви­тель­ст­во всех стран аме­ри­ко­сы су­ют жи­дов.
— Юра, не знаю, а ес­ли Гуру уз­­н­а­ет, что ты рождён ев­рей­кой?— Я по­обе­щал Гуру, что ра­ди рус­ских устрою жи­дам отлуп…
— Жидоед, нель­зя так, — бор­мо­тал брат, — хо­тя то, что рус­ских всю­ду уп­разд­ня­ют. Ны­неш­няя власть под­ло лу­ка­вит, не же­ла­ет не­сти от­­­в­е­­т­­­ст­­вен­но­сть за свои во­пию­щие де­ла. И на­род разобщён...
— Скажи, же сыну, кем разобщён, не умалчивай о жидах.
— Юра, про­пус­кай не­га­тив че­рез се­бя. Пусть всё про­ис­хо­дит, ну, как бы за стек­лом. Береги себя.
— Па­па, ты и ска­за­нул! Я уже не ма­лень­кий. Ду­ма­ешь, пройдёт не­де­лька и я за­бу­ду о ги­бе­ли дру­га? — он на­пра­вил­ся к вы­хо­ду, — я сна­ча­ла со­тво­рю пре­сту­п­ле­ние ве­ка. Зай­ду в си­на­го­гу и со­жгу се­бя вме­сте с раввином, а мо­жет…
— Ге­ра, погоди, ты обещал рассказать о девочке и по­гиб­шем дру­ге. И причём, был тор­го­вец ша­ур­мой?
Сын, вер­нул­ся в квар­ти­ру:
— Как, при чём, пап? Про­да­вец ша­ур­мы, что­бы не пла­тить де­нег за об­ще­ст­вен­ный туа­лет, ис­праж­нял­ся за за­на­вес­кой в ка­ст­рю­лю, а зад от­­­­т­и­­рал ла­ва­шем, в ко­то­рый завёртывал снедь и про­да­вал, по­том сме­ял­ся, гля­дя на по­ку­па­те­лей, что, кри­вясь от за­па­ха, от­швы­ри­ва­ли его то­вар. Вечером, дру­г, рас­ска­зал мне об этом, а я ему возьми и скажи слова Гуру, о том, что во всем виновны его евреи, а ут­ром...
— Юра, сы­нок, ус­по­кой­ся.
— В ги­бе­ли дру­га я по­ви­нен, пап, найду эту палатку и со­жгу её кок­тей­лем Мо­ло­то­ва. Нос Паи­ну от­ре­жу, а если успею, всажу кол в зад отчима Якова, за то, что непослушную дочь поместил в ин­тер­нат для даунов. За то, что измывался над тобой.
Я вышла из лифта, вошла квартиру, сказала племяннику:
— Ге­ра, тор­­­га­ш уже про­учен, тем, что по­­­­г­у­би­л со­пле­мен­ни­ка, по тво­им сло­вам, бу­ду­ще­го ге­ния. Остальных врагов про­стим. Стерпится-слюбится? Давайте поужинаем.
— Тётя, по­след­нюю ру­ба­ху я не от­дам и щеки не подставлю.
— Сынок, из-за твое­го за­­­­­п­р­­е­­­де­­ль­­ного экс­­­­­т­р­има могут по­­­ст­р­­а­­дать не­вин­ные! Ну-ка, Юра, выговаривай всё! Ты пришёл из-за чего? Что ещё слу­чи­лось?
— Хочешь всё знать? Тогда прочти записи моей подружки, — сын вру­чил брату две тет­ради, — Если ты любишь меня это надо прочесть. Надо, пап. Прочти.
— Сегодня все заставляют меня читать. Утром сестра и Голос Нехристя заставили меня перечитать трак­тат о гибнущей природе Земли. Когда, на дачу явился поп-приятель я деклами­ро­вал ему пьесу сестры об олигархе Лавре. Возвращаясь в Москву, по­доб­рал у платформы стан­ции, рукопись. Читал монахиню, о её предке Джоне.
— Миша, — сказал Голос, — Ба­ра­тын­ский сказал — да­ро­ва­ние, есть по­ру­че­ние. Читай. Пора поставить точки.
— Папа, и давно вы слышите Голос Нехристя? Как это?

АНТИУТОПИЯ

За окном уже светлело, отец и сын, разгорячённые спором о «Всемогущем и бесполезном Господе» даже и не собирались укладываться спать. Тогда я решительно прекратила напрасную перепалку, насильно вручила племяннику полотенце, подтолкнула его в ванную. Юрий почти ушёл, но снова вернулся, вручил брату знакомую мне тетрадь.
— Прочти, пап. Я тут с тётей Юлей, настрочил краткую антиутопию.
Когда зашумела вода, я подала Мише отброшенную им тетрадь, на обложке которой позировали американские президенты, осуждающе заявила:
— Нехорошо, брат.Выскажи своё мнение! Иначе Юрка не даст нам уснуть.
Брат, стрельнув глазом, отправил меня на кухню ставить чайник, открыл тетрадь. На первой странице, нарисованное мною распятие. Миша перекрестился. Ему почудилось, что с распятия со­рва­лось моё обнажённое тело. Перепуганный видением, брат вчитался в текст утопии, а вскоре уже заинтригованный происходящим, представил себя даже главным героем.
— — —
Не­по­да­ле­ку от города Стам­бу­ла, пять «чер­ных» археологов решили скрыто от власти разыскать захоронение скифов. После двух суток бесполезного пребывания под землёю старатели собрались уже возвращаться, но мой брат, перевоплотившись в усатого археолога, что-то предчувствуя воспротивился возвращению. И вдруг в последний момент случайно обнаружил лаз. Поиски, решили продолжить. Вскоре старатели проникли в подземную пещеру-склеп. В центре её стоял саркофаг с приоткрытой каменной крышкой.
И хотя брат запретил компаньонам немедля сдвигать крышку. Но её сдвинули. Тут же щель, через которую археологи пролезли в склеп, наглухо завалило. Чтобы остановить панику, брат, указал на саркофаг:
— Выход внутри, но без моего разрешения ничего не трогать.
Внутри саркофага оказался деревянный гроб, в котором, будто в жидком ме­ду, покачиваясь плавала расписанная внеземными приметами матрёшка. Брат приказал выключить фонарь. В темноте изнутри светилось покрывало, под ним чётко просматривалась высохшая мумия подростка. Золота не было.
С величайшим трудом осторожно раздвинули плёнку и оцепенели. Высохшая мумия, быстротечно набирая плоть, оживала. Вскоре, уже живой юноша от­крыл го­лу­бые гла­за, улыбнулся, поприветствовал присутствующих на старославянском языке. На расспросы, брата, каким образом он попал в пещеру, по­ве­дал, как восемьсот лет назад его, царя скифов, выкрали недруги, для кровавого ритуала.
Но мой дед Аполлоний, он же Странник по Вселенной, в один миг, сойдя с Ярило-Солнца не допустил моего распятия. А недругов, вожделевших отомстить мне, усыпил до утра. Меня же излечив, перенёс в эту пе­ще­ру. Кстати, про­спи я ещё, сотню лет, то про­снул­ся бы уже мла­ден­цем, и не смог бы помочь вам развенчать великий обман.
Брат по-английски перевёл слова юноши старателям.
— Он, желторот для роли царя, — по-английски буркнул второй археолог, — спроси его, где сокровища скифов? И выход где?
Другие, тоже будто очнувшись, загалдели:
— Пусть скажет, кто из конкурентов ра­зы­грал нас?
— И почему его тряпка светит, но не греет?..
— Спроси где золото и выход? — спросил англичанин.
— Вы мне опять не верите?.. — Юноша привстал.
— Царь, а я верю вам, — заявил брат, — готов защищать вас.
— Оставим жадность в неверии. Идите, Миша, ко мне под Убрус. Сюда на Землю Из параллельного мира уже спешит мой дед.
Зелёный луч Убруса высветил тоннель, в котором исчезли мой брат и юноша. Свет погас. Люди, что остались в пещере сокрушенно гла­зе­ли на тающий сар­­к­о­фаг.
— — —
Юноша пе­ре­мес­тил­ брата в об­сер­ва­то­рию, где уго­во­рил удивлённого ас­тро­но­ма, ровно в пол­день на­вес­ти те­ле­скоп на нижнюю часть све­ти­ла:
— Солн­це для моего деда всего лишь часть разгонной сис­те­мы. Колесница вот-вот выскочит из антимира. Она уже бы­ст­рее ско­ро­сти све­та, уже уменьшившись в тысячи раз, уст­ре­милась к Земле, и уже микрочастицей оттолкнувшись от венца пирамиды, построенной скифами, скроется сюда, в уголок Убруса.
Ас­тро­ном глянул на монитор, заикаясь, сказал:
— С про­ту­бе­ран­цем к-кажется в-вы­рва­лось… колесо от т-телеги. Но это же про­ти­во­ре­чит, за­ко­нам фи­зи­ки, Корану и Библии…Убрус уже запылал радужным пламенем…
— Законы физики не совместимы с мракобесием лживой веры, — сказал юноша, — вы, зем­ля­не, безнадёжно отстали от всеобщего развития братьев по разуму. Они способны на то, о чём ваши учёные и не мечтают. Даже о тем­ной ма­те­рии вы, земляне, до сих пор не имее­те ни малейшего по­ня­тия, хо­тя дав­но бы мог­ли пре­одо­ле­вать её про­стран­ст­во, как мой дед Аполлоний. Но весь ужас в том, что вы даже не желаете признать свои ошибки. И упрямо лезете в хомут, который вам уготовили пройдохи. Вы не хотите знать, что из-за лживой Библии сотни, учёных были опозорены, сожжены, уничтожены священниками. По­ве­ри­в в за­гроб­ный Рай вы, ли­шив се­бя здра­во­го смысла, продали ростовщикам свою душу, согласились ста­ть ра­ба­ми лжи. И за это будете судимы планетой.
— Кто желает избавиться от многовековой глупости? — сказал брат, — идите к нам под Убрус. Все поместятся.
— В семь вечера по ТВ скажем важное, — сказал астроном.
Вспышка зелёного света. На экране никого.
— — —
Телеведущая Ев­ро­ви­де­ния в шут­ли­вом то­не сообщила о ситуации. Представила трёх чудаков, которые без разрешения администрации каким-то образом проникли в студию.Слово взял юноша, укутанный в сине-зелёную ткань.
— Я, и мои друзья готовы показать землянам, на что способен Убрус вечного Странника по Вселенной. Я, Иисус Христос приглашаю кто готов опровергнуть моё Второе Пришествие.
Завернувшись в зелёную ткань, троица вдруг исчезла. Телевизионные экраны всей планеты погасли ровно на сто секунд.
— — —
Ведущая начла те­ле­пе­ре­да­чу со знакомства со свя­щен­но­слу­жи­телями всех концессий, с бравых генералов и даже философов. Брат-археолог снова показал снимки саркофага, матрёшку со знаками и даже юношу, облачённого в огненно-зелёный Убрус. Астроном представил фото-снимки огромного протуберанца, так похожего на пятое колесо от телеги.
Переждав, хохот присутствующих, археолог продолжил:
— Спе­ци­аль­ные служ­бы агрессивных стран, тоже посмеиваясь, пы­та­лись надеть на нашу троицу смирительную рубашку, за­ва­лить кам­ня­ми, в бро­шен­ной шах­те, уто­пить, но ог­ра­ни­чить свободу никому не удалось. Потому что все, кто обдумывает, как ог­ра­ни­чить нас сво­бо­ду, уже засыпают дет­ским сном.
— Придётся обманутым философам, — сказал астроном, — отложив свои земные дела уважительно выслушать Христа.
Вояка генерал, вскочил, пообе­ща­л телезрителям скорую победу над ино­пла­не­тя­на­ми, и вдруг широко зевнув, успокоился, ничком улёгся на пол и заснул. Следом уснули драчуны-философы. В спортивном костюме поя­вил­ся юноша. Убрус чалмою возлежал на его голове, он ска­зал прибежавшим врачам и докторам наук:
— Не будите спящих, ина­че убьёте их. От­ны­не, всякий, за­те­вающий вой­ну, или недоб­рое против жизни человека и природы бу­дет усыплён ровно на сутки. Мы же раз­бу­дим только раввина, и поговорим о теологии. — Встань, обманутый обманщик. Видите, уважаемые, земляне, он проснулся и убежал уже поумневшим. Итак, моё при­ше­ст­вие, которого так давно ждали, со­стоя­лось. Для тех, кто сомневается проде­мон­ст­ри­рую, как лег­ко про­хо­жу че­рез лю­бые пре­гра­ды.
Убрус засветился. Вокруг юноши образовалась радужная сфе­ра, и он легко прошёл сквозь стену, вернулся, продолжил:
— Ко­гда-то рос­тов­щи­ки ев­реи обе­ща­ли царю скифов жить в ла­ду с Землёю и по со­вес­ти с дру­ги­ми людь­ми. Но су­дя по ко­ли­че­ст­ву войн и смуты, мои за­ве­ты пре­да­ли заб­ве­нию. Сей­час, во всех аг­рес­сив­ных стра­нах, лю­бой по­ро­х, да­же в обыч­ных ру­жей­ных па­тро­нах, пре­вра­тят­ся в не­вос­пла­ме­няе­мую тру­ху-мя­ки­ну. Не взо­рвут­ся бом­бы, лю­бое го­рю­чее, кро­ме спир­та для боль­ни­ц, пре­вра­тит­ся в вяз­кую смо­лу, не да­вая дви­гать­ся ни ав­то­мо­би­лям, ни самолётам, ни ра­ке­там, От­ка­жут ла­зер­ные, постепенно остановятся заводы атомные ус­та­нов­ки. И все до тех пор, пока церкви не признают, что дурачили людей и пока банкиры и олигархи не вернут награбленное экологам, для восстановления планеты. Предоставляю слово братьям.
— Начните думать, а не верить, через час все эк­ра­ны снова по­гас­нут до восхода Солнца.Это подтвердит, что слов на ветер Христос не бросает. Предупреждаю всех тех, кто вздумает проявить насилие. что-то украсть или обмануть эти мысли усыпят грешника. — сказал Астроном.
— Если церковь будет упрямится в своём обмане, то через сутки все, что вы­ра­ба­ты­ва­ет энергию, по­сте­пен­но при­ос­та­но­ви­тся. За­тея­лась тьма кро­меш­ная, — продолжил Брат-Археолог. Даже эми­ра­ты по­гру­зятся в тем­но­ту. Лишь для боль­ниц вы­ра­ба­ты­вали энер­гию сол­неч­ные ба­та­реи, да вет­ря­ки. Боль­шая часть зем­лян от­бро­си­ли мо­биль­ные те­ле­фо­ны, ибо все пут­ни­ки Зем­ли, кро­ме рус­ских, вдруг сня­лись с ор­би­ты и по­па­да­ли на дно лун­но­го кра­те­ра, сотворив пирамиду.
Смекнувши, кто рас­по­ря­жал­ся воображением сына, брат Михаил, не глядя на меня наскоро, пролистал страницы, но на него па­да­ли, хлестали об­рыв­ки фраз и ви­де­ний. В го­ро­дах агрессивной Аме­ри­ки поя­ви­лись лозунги, ко­ря­во на­пи­сан­ные от ру­ки и по-рус­ски: «Аме­ри­кано-иудейский ка­пи­та­лизм пожиратель природа и человека». «Европейская де­мо­кра­тия, в сто раз ху­же жес­то­кой ти­ра­нии». «Пора вернуться к обожествлению Земли и Солнца».«Да здравствует язычество».
Анг­лий­ская эли­та вы­сту­па­ла в Гайд-пар­ке, ста­ра­ясь го­во­рить толь­ко по-рус­ски, пред­ло­жи­ла на­пи­сать иные за­ко­ны, уст­ро­ить че­ст­ный кон­курс и на пять лет вы­брать наи­луч­ше­го пра­ви­те­ля из ра­ди­каль­ной молодёжи. По ули­цам го­ро­дов ве­тер, буд­то фан­ти­ки, раз­но­сил ни­ко­му не нуж­ные фун­ты, дол­ла­ры, ев­ро. Ис­то­ри­ки при­зы­ва­ют вер­нуть рус­ским зам­ки Кар­кас­сон и Мон­се­гюр и де­сят­ки дру­гих язы­че­ских хра­мов. Про­фес­со­ра планеты хо­ром пред­­л­аг­ают вер­нуть Рос­сии Аля­ску, зем­ли Ка­на­ды и Аме­ри­ки. Егип­то­ло­ги по­тре­бо­ва­ли вос­ста­но­вить над­пи­си на гроб­ни­цах, го­во­рив­шие о сы­новь­ях РА, то есть лю­дей с Вол­ги. Страны Европы слёзно про­сят Мо­ск­ву при­нять со­кро­ви­ща ски­фов, древ­ней Ру­си и цар­ской Рос­сии. Вы­сту­пил даже Па­па Рим­ский и по-рус­ски при­знал, ока­зы­ва­ет­ся, пра­во­слав­ная ве­ра из­на­чаль­но была у скифов и была она самая древ­няя и чис­тая. Французы вернули рус­ским свод пра­во­слав­ных ца­рей, пра­ви­вших на пла­не­те, ещё до Хри­ста. Заодно прокляли своего Наполеона, ограбившего Москву при попустительстве масона Кутузова.
За­тем лин­гвис­ты под­твер­ди­ли, все язы­ки ми­ра про­изош­ли от праязы­ка сла­вян. По­сле это­го мно­гие ма­со­ны, и те, кто ещё не­дав­но не­на­ви­дел всё рус­ское, слёзно обе­ща­ли тре­пет­но изу­чать рус­ский язык, же­лая пе­ре­ехать жить в самые без­люд­ные мес­та Рос­сии.
Го­ро­да чван­ли­вой Ев­ро­пы переполнили на­се­ко­мые, кры­сы, вороны, из мер­зо­ст­но за­во­ня­вших особ­ня­ков, двор­цов, в ле­са и по­ля, по­бе­жа­ли мил­лио­не­ры, рос­тов­щи­ки-бан­ки­ры, хо­зяе­ва руд­ни­ков и па­ро­хо­дов. Дет­ски­е ко­ля­ски перегруженные дра­го­цен­но­стя­ми покатили бывшие иудеи, они, от­ре­шив­шись от ев­рей­ских имён, по­сы­пая го­ло­вы пы­лью, про­клинали си­на­го­ги, клялись за­­пряч­ься в плу­г и вкушать только кислый хлеб и сало. За­пол­ни­ли христианские храмы, на­де­ясь там най­ти спа­се­ние те­ла и ду­ши. Иу­деи ро­ди­те­ли уби­ва­ли свои чада за то, что те жгли Тору, дети же убивали родителей, за то, что те пугали раввинами и заставляли зубрить То­ру. Заговорили о пре­зи­дентах, которые плача, впервые честно при­знались, что были тай­ными ма­сонами, а теперь от­ка­зы­ва­ются подчиниться евреям-ростовщикам. Зем­ля­­не, ус­лы­­шав, что, рус­ские, ра­ди па­ри­те­та, го­то­вы унич­то­жить ору­жие, слёзно про­сят Христа вернуть единую веру и праведный мир скифов.
Брат, страшась узнать то, что произойдёт в кон­це уто­пии, с опаской закрыл тетрадь, встряхнул головой, прогоняя наваждение, собрался было перекреститься, но наткнувшись, на мой взгляд, осёкся и лишь почесал голову. Из ванной вышел Юрий.

ЛИКИ ЕВРЕЙСКИЕ

— Сестра, надо поскорее за­быть об Утопии. Тут явно вмешался твой Нехристь.
— Брат, ты сначала похвали сына, пред­ложи Юрию опубликовать Утопию, а уже затем переведи разговор на рукопись монахини Софии.
— Пап, опять Нехристь? Кстати, я просмотрел повесть о Донне. Чую, это жутко похоже на откровение Лилит о мальчике Христе. Во дела. Ну, а моя утопия понравилась?
— Юра, твой Бог из ма­ши­ны кру­то явился, теперь многие задумаются. Не ожи­дал! Не­у­жто без по­мо­щи звёздных брать­ев, зем­ля­не не спо­соб­ны ре­шить свои про­бле­мы?
— По­ку­да ру­лят жи­ды Сио­на, то нет, говорит мой Гуру.
— Сы­нок, об уто­пии, ни­ко­му, ни сло­ва. Тебя опять за­су­нут в дур­дом, от­ку­да ты не истечёшь во­дою, как твой Христос, сде­ла­ют коз­лом от­пу­ще­ния. Голова разболелась. Ты на­бе­рись мас­тер­ст­ва, что­бы это ядо­ви­тое зе­лье, стало це­леб­ным… Подождём.
— А эти слова Библии, пап: «Вы ов­ла­дее­те на­ро­да­ми, ко­то­рые боль­ше и силь­нее вас, вся­кое ме­сто, на ко­то­рое сту­пит но­га ва­ша, бу­дет ва­ше». Ма­ть не смог­ла мне объ­яс­нить, по­че­му тут на­пи­са­но од­но, по­пы го­во­рят со­всем дру­гое, а де­лать на­до не­что пятое. Кругом еврейский обман. Я поклялся не обманывать, и не хочу быть обманутым.
— Юра, ещё писатель Ак­са­ков го­во­рил: ев­реи не на­ция, а лишь секта ­ис­по­ве­дующая Библию, Тору, а ны­не Ка­ба­лы и про­то­ко­лов сионских мудрецов. Так что ев­рея­ми не ро­ж­да­ют­ся, ими ста­но­вят­ся.
— Пап, а протоколы сионистов, призывающие к захвату власти.
— Всем говорю, — прислушавшись, опасливо ответил брат, — не читал и не бу­ду. И ты говори, что не веришь в ми­ро­вой за­го­вор.
— А я, пап, клянусь… По­ка не развенчаю глав­но­го ге­роя Библии — не успокоюсь. Так что, лучше по­мо­ги мне вы­­см­еять Жло­ба.
— Ге­ра, твоя клят­ва Бо­гу по фи­гу, а вот ес­ли фа­на­ти­ки ве­ры вы­зна­ют, что ты оби­дел их ку­ми­ра, они ри­нут­ся за­щи­щать его. Тем бо­лее го­су­дар­ст­во вста­ло на сто­ро­ну попов-дармоедов и целителей-мра­ко­бе­сов. Луч­ше, стань на ко­ле­ни, притворись их сообщником.
— Нет, папа, щеки не подставлю, кто-то сказал:

Ве­ли­кая сла­вян­ская стра­на!
Ис­пи­са­на ты фре­ска­ми биб­лей­ски­ми.
Та­кая уж судь­ба те­бе да­на
Свя­тым мо­лить­ся с ли­ка­ми ев­рей­ски­ми…

— Пап, а если мы всюду молимся евреям, то мы же согласились стать рабами их, разве нет?И чего постоянно косишься на лампадку? Думаешь Всемогущий дарует тебе свет. Ни фига. Проверим Пархатого? Эй, Вез­де­су­щий я дам тебе пус­тяш­ное за­да­ние?! Ну-ка ровно в пол­ночь, за­жги лам­пад­ку мо­ей ба­буш­ки. И не говори, что не слы­шал. До­ка­жи, мне и папе, что ты воистину Все­си­лен. И бу­дет те­бе от ме­ня ува­жу­ха! Все, Жлоб, счетчик включён твоё вре­мя по­шло! Дай ог­ня, или я оболью эту Библию бензином и со­жгу при людях.
— Бо­же, затепли лам­пад­ку, из­бавь от Голоса, — взмолился брат.
— Миша, про­чти сы­ну гла­ву из по­­ве­сти Софии.
— Юра, со­вре­мен­ни­к Шек­спи­ра Джон Донн сначала говорил по-русски, и тоже, как и я слы­шал Голос Христа.
— Тоже, — уди­вил­ся сын, — ну, то­гда чи­тай!
— Юра, только представь отца в облике Донна, — сказала я.

ОТКРОВЕНИЕ УЭЙТЛИ

Джон при­крыл­ся ла­до­нью от яркого пла­­­­м­ени. Фонарь дер­жал над­­­­з­­и­­ра­те­ль, а стоя­щая ря­дом аб­ба­ти­са по­со­хом, сдви­ну­в в сто­ро­ну ки­ша­щую бло­ха­ми со­ло­му, про­чла на­ца­ра­пан­ный тобою со­нет.
— Уэйт­ли, — заплакал Джон, — умо­ляю, спа­си­те меня…
Аб­ба­ти­са по­со­хом ткну­ла в жи­вот над­зи­ра­те­ля, спросила:
— Ты, сообщил узнику моё имя?
Тю­рем­щик от­крыл беззубый рот, по­ка­зал корень отрезанного языка, по­ста­вив све­чу, оби­жен­но у­к­о­­вы­лял в тем­но­ту. Уэйт­ли про­тя­ну­ла узнику пись­мо:
— Джон, ма­­­­­т­у­шка Эли­за­бет, от­ре­ка­ет­ся от те­бя сы­на ере­ти­ка.
— Она меч­­т­ала при­нять смерть за ве­ру, стать свя­той. Уэйтли, спа­­­­с­ите, ­ ме­ня и Хри­стос воз­даст вам, — Джон пал на ко­ле­ни, об­нял но­ги аб­ба­ти­сы, по­чув­ст­во­вал их дрожь.
— Дос­той­но ис­пей свою ча­шу! Ин­кви­зи­то­ры уже вы­не­сли вер­дикт. Может ис­чис­лить те­бе, ере­ти­ку и блу­до­дею, твои со­гре­ше­ния?
— Уэйт­ли, ска­жи, что зна­ют обо мне су­дьи-скоп­цы, неужто они сами так без­греш­ны, чтобы судить меня?
— В Ис­па­нии ми­ря­нам запрещено прика­сать­ся к свя­той Библии, ты же сме­­­­я­лся над стро­­к­ами книги. Ты прибыл для изучения основ теологии, но, из­ба­вив­шись от над­зо­ра богобоязненной ма­­­­т­ери, упивался грехопадением. В Праге пришёл к Нострадамусу, чтобы приобщиться к тайнам Каббалы, но не узрев Голема, и поняв, что тебя дурачат вернулся в Мадрид, оболь­стил же­ну на­бож­но­го ка­то­ли­ка? В та­вер­не го­во­рил, что Христос пришёл толь­ко к заблудшим евреям?
— Я лишь по­вто­рил сло­ва из новой Библии. К овцам.
— Джон, ты по­счи­тал под­ви­ги Ге­рак­ла важ­нее чу­­­де­с Хри­ста,
— Я видел рукописи, в которых Геракла полагали Христом!
— Об этом следует помалкивать. Но продолжу. Джон, ещё ты говорил, что ски­фы не уст­раи­ва­ли че­ло­ве­че­ских жерт­во­при­но­ше­ний, а вот католики сотнями жарят женщин на ко­ст­рах. Так что, не жди милосердия, зав­тра те­бя пе­ре­да­дут су­ду и…
— Уэйт­ли, я го­тов рас­­к­а­я­ться? — Донн по­це­ло­вал рас­пя­тие на её шее, за­тем шею, гу­бы, с трудом, поднял сутану. — Я буду помогать церкви, лично для вас стану ушами…
— Джон, — зашептала аббатиса, — с тобою пре­бы­ваю в пре­лес­ти со­­­­б­л­а­зна. Ед­ва при­ка­за­ла со­гля­да­та­ям сле­дить за то­бой, как ста­ла ввер­га­ться во сны, где, Распятый зовёт ме­ня. Вы похожи, милый Джон. Тер­зая плоть Его, я грешная карабкаюсь верх, но ви­жу те­бя. какой грех я совершаю. Я постараюсь продлить твою жизнь. Обещай исправиться. Переживёшь из­­­­­­н­­у­­р­яющую пыт­ку пло­ти, за­ста­вят быть об­раз­цом по­кая­ния. Если при­люд­но би­чуя се­бя, пройдёшь и это, начнёшь со­би­рать по­жерт­во­ва­ния для церк­ви. Но не радуйся, без нуж­ной сум­мы тебя повесят, или при­го­во­рят к очи­ще­нию огнём. Не от­чаи­вай­ся, это грех.
— Уэйтли, го­лос умо­ля­ет мо­лить­ся толь­ко богине язычества.
— Ма­те­ри-Зем­ле? Джон, ес­ли свя­тые от­цы вы­зна­ют о на­ших при­чу­дах, мы под­верг­нем­ся до­про­су с при­стра­сти­ем и от пред­стоя­щих му­к, я це­пе­нею.
— Уэйт­ли, толь­ко я, най­ду вам послание Христа к ски­фам!
В гла­зах аб­ба­ти­сы поя­вил­ся страх:
— Ты знаешь о тай­не пап­ско­го пре­сто­ла? Кто же он и ты?
— Иван, спроси, за что этой но­чью, она опять, ис­тя­за­ла ме­ня?..
— Уэйт­ли, за что вы ис­тя­за­ете Распятого?
— Ты про­ви­дец! — аббатиса упала на колени. — Я воистину спасу тебя. — Ты из­бе­жишь ко­ст­ра. За­кли­наю, даже под пыткой мол­чи о нас, о Голосе, об Убрусе Христа. Что ты делаешь? Это грех!..
Время безрассудной любви прошло. Аб­ба­ти­са привела себя порядок, про­тя­ну­ла тебе пе­рья, бу­ма­гу, уже другим голосом сказала: — Джон, на­пи­ши ма­туш­ке, по­ка­ян­ное пись­мо, да та­кое, что­бы су­дьи, про­чтя его, пла­ка­ли точ­но де­ти. Се­го­дня те­бе по­ме­ня­ют со­ло­му.
Она уда­ли­лась. Джон, об­ре­тя на­де­ж­ду, было, взмолился, но:
— Иван, наново на­­п­и­ши моё завещание к скифам.

ЛАМПАДКА

Отец и сын по-разному взглянули под икону бабушки Нади. Брат с надеждой на всемогущество Господа, Юра же с издёвкой:
— Все, пап, лам­пад­ка не засветилась. Значит точно библейского Жло­ба нет и не было! Тогда я иду искать жида Паина отрежу ему нос. Кстати, монахиня круто писала.
— Юра, стой! Отдай нож, или те­бя упе­кут в тю­рьму, где за­ста­вят вы­ра­ба­ты­вать нор­му, бес­че­ло­веч­но вра­зум­ляя. Вы­йдешь нрав­ст­вен­ным урод­ом. Ос­таль­ное об­су­дим позже, я уверен, зав­тра све­ча за­го­рит­ся обязательно я верю в Господа?
— Рань­ше сяду, раньше вый­ду, — сын по­смот­рел на отца гла­за­ми, обращёнными в се­бя. — Хоть так я, как отомщу Якову, за Лилит.
— Ге­ра, по­сле при­ня­тия хри­сти­ан­ст­ва, судь­ба рус­ских, те­перь сми­ре­ние. Вот что! Да­вай с жур­на­ли­ста­ми и ро­ди­те­ля­ми твое­го дру­га под­ло­вим не­го­дя­ев, проведём экс­пер­ти­зу и по­­­­­­д­адим в суд жа­ло­бу…— Ты, па­пец, обал­дел! Да те­бя по­садят за про­па­ган­ду фа­шиз­ма, за по­ру­га­ние идеа­лов друж­бы на­ро­дов. Ла­воч­ни­ки уст­ро­ят те­­­­л­­е-г­­а­з­ет­ный хай, под­ку­пят сле­пу­ху Фе­ми­ду… Не ты не такой как тётя Юля.
— Юра, все равно я видел больше. Знаю, так нельзя…
— Господа, тоже мож­но запросто ку­пить за день­ги. Пап, скажи, что обнажится, ес­ли раввина вы­вер­нуть на­из­нан­ку? Са­та­на и дья­вол.
— Юра, получиться, пер­вич­ная пус­то­та, из­нан­ка мира? — ты взял том Брок­гау­за, — вот иное мне­ние. «Бог аб­со­лют­ное су­ще­ст­во, не за­ви­ся­щее ни от ка­ких при­чин, но при­чи­на все­го су­ще­ст­вую­ще­го». Точнее о Нём сказал поэт Тют­чев: «Путь про­мыс­ла Его не­ве­дом по­то­му, что ве­ра есть в Не­го, но ве­ры нет Ему».
— Отче, ­слу­шай это, — сын вы­брал том со­вет­ской эн­цик­ло­пе­дии, от­крыл и точно пе­ре­драз­ни интонацию брата, прочёл: «Бог фан­та­сти­че­ский об­раз мо­гу­ще­ст­вен­но­го су­ще­ст­ва, вы­сту­паю­щий как пред­мет по­кло­не­ния». — Он снова стал листать Библию. — Где же про­ро­к Ие­ре­мия из­­р­е­­ка­­ет об ис­треб­ле­нии на­ро­дов?
— Юра, Голос под­ска­зы­ва­ет… это в три­дца­той гла­ве.
— Мне бы та­кой го­ло­сок на эк­за­ме­нах. Точно. Ци­ти­рую по твоим же по­мет­кам. «Со­вер­шен­но ис­треб­лю те на­ро­ды, сре­ди ко­то­рых рас­­­­с­ею…» понимай ев­ре­ев. Пап, раз­ве это не пря­мой указ уби­вать не­об­ре­зан­ных? Пап, прошу, вы­та­щи за­но­зу из мо­ей го­ло­вы, или ты то­же, как ма­ман, хо­чешь от­ма­зать это­го ка­ст­ри­ро­ван­но­го Жло­ба? Раз­ве у библейского Господа есть лю­бовь?
— У твоего точ­но нет, а вот у моего…
— Папа, ты сам сомневаешься, знаешь, я бо­го­тво­рю На­по­ле­о­на, он говорил, что хри­сти­ан­ст­во это яр­мо, что­бы бед­ные не бун­то­ва­ли про­тив бо­га­тых. А Гуру говорит, когда жидов якобы уравняли богатых и бедных, то Господа они упразднили за ненадобностью. А теперь вернули опять…
— Ге­ра, ты опять запутался в занавеске и всё пе­ре­со­лил.
— Включаю телик, и вот пересол.
Ящик показывал блуд трёх мужчин и одной женщины.
Я выдернула шнур. Экран погас.
— Ну, пап, говори — Россия запуталась, её унизили… Все дело в том что жиды распоясались. Пустили Россию на продажу. А когда я узнал, что Библию, в которой и намёка на человеколюбие, для русских пе­ча­та­ют в Америке, печатают ка­ж­дую се­кун­ду по шту­ке, короче я попросил Гуру дозволить мне полностью осмеять её.
Из эн­цик­ло­пе­дии вы­па­ла бро­шю­ра Да­ля. Сын, за­ме­тив ис­пуг отца под­нял её, прочёл на­зва­ние: «Разыскание об убие­нии ев­рея­ми хри­сти­ан­ских мла­ден­цев».
— За эту бро­шю­ру Ге­ра, в ев­рей­ско-со­вет­ское вре­мя твою ба­буш­ку, посадили в дурдом и даже пы­т­­али. А тех, кто говорил о протоколах мудрецов, вообще…
— Пап, но по­че­му все зна­ют о гнус­но­стях сио­ни­стов и по­мал­ки­ва­ют? Ес­ли они богоиз­бран­ы, то кем и ко­му вы­да­на гра­мо­та об этом?
— Юра, твои слова есть бе­зу­мие.
— Пусть безумие, но по­че­му объ­­­­­явив сио­низм ра­­­с­и­змом ООН вдруг попятилось, отменило ре­ше­ние? Жиды подсуетились?
— Без ос­кор­блений. Не зови евреев жидами. Условно назовём…
— Галата­ми, или неподсудными либералами? — фыркнула я.
— Со вре­ме­нем, всё утрясётся. Сейчас такое время, да­же кос­­­­м­о­на­вты, и те уве­­р­ов­али. Да­вай и мы найдём пу­ть к при­ми­ре­нию с уве­ро­вав­шей ма­мой. Ну чего ты, че­го на­бы­чил­ся?! Вот что поговорим позже, сейчас мне надо срочно восстановить пьесу для заказчика Лавра, он уже завтра прилетает из Америки…
— Я, как и тётя Юля, хочу быть толь­ко рус­ским, и хочу от­мыть­ся от этой не­чис­ти.
— Но почему нечисти?
— Гу­ру го­во­рит, что евреи уже триста лет держат рус­ских в рабстве, за­ста­вляют ­лю­бить трупы и крест смер­ти.
— Кстати, Миша, — вмешался Голос, — ещё до меня скифы страшились надевать прямоугольные кресты на шею.
— Ладно, папа, разберёмся, если ты наполовину еврей и маман еврейка, то сколько во мне еврейской крови. Яков го­во­рит, что я жид!
— Раз­­­н­о­­с­­чик де­мо­кра­тии глуп. Знай, евреи не нация, а вероисповедание. И ты же не в синагоге, тебя никто не заставляет…
— Пап, когда рус­сов кре­сти­ли огнём и ме­чом, бы­л ге­но­цид?
— Чадо моё, чтобы научиться думать самому, советую завести дневник. Че­ст­но, ку­да Гуру те­бе по­ру­чил внедриться?
— Я пролез в се­ми­нар Сав­вы Ку­ли­ша, взял калькулятор и просто предложил пересчитать глобальную ложь о Хо­ло­ко­сте. Сколько времени на сожжение трупа в печи, сколько на уборку трупов. И всё. Кстати Гитлеру служили не только евреи генералы
Что­бы погасить ссору, брат попытался у­в­­ести раз­го­вор:
— Ге­ра, а я при­нял православного Христа, да­же слу­жил в ар­мии.
— Ты, пап, говоришь так, будто сомневаешься в этом, а я точно не буду сыном еврейки, которая потеряла дочь, и меня. Прощай.
— Юра, постой, что Якову нуж­но от тебя?
— Яков на­ме­ген, — кар­та­вя, Юрий вернулся, пе­ре­драз­нил вы­го­вор быв­ше­го от­чи­ма, — у­чить­ся пго­из­но­сить, гус­скую бу­к­ву «эр», ме­ня хо­чет всу­нуть в ло­но иу­да­из­ма, а те­бя пиа­рить в пре­зи­ден­ты Рос­сии. Со­гла­шай­ся, пап, со временем из­го­нишь ев­ре­ев с телевидения, потом из пра­ви­тель­ст­ва, сде­лаешь Рос­сию, луч­шей страной ми­ра, — ле­вой ру­кой Юра су­нул Библию под мыш­ку, дос­тал из кар­ма­на курт­ки миниатюрный дик­то­фон, до­го­во­рил, — ещё Яков по­ру­чил за­пи­сать те­бя на диктофон, ес­ли ты дурно за­­г­о­­­в­о­ришь о ев­ре­ях или хо­ло­ко­сте.
— Если будешь мямлить, — возник Голос, — то Юра про­даст те­бя Яко­ву с потрохами. Ос­та­но­ви же его.
— Пап, спра­ши­ваю Яко­ва, по­че­му весь мир плачет о ев­ре­ях, а ведь фа­ши­сты унич­то­жи­ли сла­вян в де­сять раз боль­ше? При­тво­рил­ся, что не по­ни­ма­ет во­про­са? За­то Гу­ру го­во­рит, ев­реи, что­бы скрыть свои пре­сту­п­ле­ния в оккупированной ими Рос­сии, от­да­ли всё на­граб­лен­ное фа­ши­стам, чтобы те, уже с помощью Европы унич­­т­о­­жали остатки рус­ских, как сви­де­те­лей их пре­сту­п­ле­ния.
— Много сказал Гуру, но попусту. Мы с евреями братья навек.
— В шко­ле говорят о ев­ре­ях, по­стра­да­вших от рус­ских. Где же правда?
— В Европе, — говорит тебе Голос, — для «ре-евреев» собирали средства для смуты в Рос­сии. В упор не за­ме­ча­ли как евреи уничтожают рус­ских. Во время войны, англичане готовились вместе с немцами вступить в Москву, когда же, вопреки всему, в Бер­ли­не оказались рус­ские, евреи Европы тут же рас­ка­тали идею Хо­ло­ко­ста, за­ста­ви­ли побеждённых нем­цев пла­тить дань только им ев­ре­ям.
— Пап, я попрошу Якова, кон­крет­но назвать име­на знаменитых шес­ти мил­лио­нов ев­ре­ев. Уверен он ответит так: «Они бе­зы­мян­ны, ибо ­из­бганны Бо­гом». Ты конечно спросишь: «А где гра­мо­та об из­бга­нии» Яков наверняка су­нет тебе Библию, чи­таю: «мы, из­бга­ны для по­строения цаг­ст­ва Из­га­иль». По­лу­ча­ет­ся, глав­ное царство. А ещё Гуру мне поручил проверить жертв.
— Юра, по­ча­ще при­хо­ди и мы разберёмся…
— И тётя Юля помогла мне перепроверить фа­ми­лии пострадавших от холокоста. На вскидку оказалось, многих жертв вообще даже не существовало на земле, всё приписки и подстава…
— Брат, — сказала я, — зато «Кни­га Рус­ской Скор­би» честно и точно го­во­рит о том, как евреи-террористы, устроив заговор в России на­мере­н­но ис­треб­ля­ли самых лучших русских.
— Отец, хочу спросить, — племянник будто гипнотизёр, уставился в глаза брата, — умирая бабушка Ева, по секрету сказала мне, что де­д Пав­ел, просил тебя запомнить заветные слова, которые светился в темноте на самобранке, которую спрятала тётя Юля.
— Юра! Честно, слова я забыл. Убрус и даже не видел, может что-то знает сестра?
— Миша, — сказала я. — Убрус, папа поручил спрятать мне. Мы хранители его тайны.
— Юра, мой отец Павел любил пошутить, всех разыгрывать.
— Кстати о плащанице Христа го­во­рит и рукопись монахини.
— Это случайное совпадение…
— Бабушка говорит, что только Яков, её брат мог сты­рить у деда тряпицу. И Гуру говорит наверняка бы­ла ба­ня с друзь­я­ми, вы­пив­ка, лиш­ние сло­ва. Со­вет­ское ухо ведь мно­гих про­слу­ши­ва­ло… Пап, я даже знаю, что пе­ред ис­пы­та­ни­ем но­во­го самолёта дед Па­вел по­ру­чил бабе Еве, пе­ре­дать ре­ли­к­вию тёте, когда ей ис­пол­нит­ся три­дцать три го­да.
— Говорю же это сказки.
— Я уверен он и смыш­ко­вал? Почему Яков вдруг на­хо­дит во­ра, яко­бы у­крав­ше­го ска­терть и пред­ла­га­ет Пав­лу, вы­ку­пить ре­ли­к­вию. И твой отец, чтобы заработать деньги ле­тит в Аф­­­­­­­г­­а­­ни­стан, где и про­­­­па­дает без вес­ти? А Яков из-за тряп­ки по­же­нил­ся на се­ст­ре и стал те­бе от­чи­мом? Вот блин! — вы­ру­гал­ся сын, сев на крае­шек ди­ва­на, — пап, я знаю, Ева за­пря­та­ла хламиду, но за­бы­ла ку­да. Что­бы из­ба­вить бабушку от стра­да­ний, я заказал дуб­ли­кат. Пап, Яков же три­ж­ды на­грел ру­ки.
— Юра, довольно сказок, с Яко­вом, будь ос­то­рож­нее. Этот Вечный Жид возом­нил, ветвь его от­ца Соломона идёт аж от се­ме­ни Да­ви­да, — брат ­кру­танул паль­цем у вис­ка, — надо же пол­­жи­з­­ни ис­т­ра­тить на по­иски пред­ков. Но ес­ли он сбро­сил за­бра­ло, то значит скоро за­тя­нет удав­ку.
— Яков хотел же­нить ме­ня на сво­ей до­че­ри, и вдруг я узнаю, что он спит с Лилит и оправдывается тем, что Библия дозволяет это евреям. Говорит если мать моя еврейка, то мне надо прой­ти обряд об­ре­за­ния, это луч­шая жертву Господу. Мать говорит, об­­­­­­­р­­­е­­­за­­ется толь­ко край­няя пло­ть. Я сказал, что по отцу я русский, но если увижу услышу и пощупаю Господа, то обрежусь! И потом, ес­ли я соз­­­­дан по по­до­бию Его, то у ме­ня нет ни­че­го лиш­не­го. ­­­ Не хочу себя уро­до­вать. И Гу­ру го­во­рит, об­ре­за­ние вре­дит ду­ше и ау­ре че­ло­ве­ка. Мне ско­ро по­лу­чать пач­порт, я не хо­чу быть об­че­кры­жен­ным. Нет, пап, я дамся, я луч­ше со­жгу се­бя в сви­на­го­ге.
— Юра, ты снова за­пу­тал­ся в за­на­вес­ке и слишком много стал говорить.Ав­раа­мом ска­за­но,от­тор­га­ет­ся от на­ро­да не­об­ре­зан­ный.
— Пап, и, хотя Юлия еврейка, но не такая пар­ха­тая, как ты.
— Юра, евреи великий народ и осознание этого мне по­мо­га­ет жить. Бесплатно хо­дишь в бас­сейн для ев­ре­ев и ругаешься. Юр­а, све­та­ет, спать, — брат ушёл в смеж­ную ком­на­ту, разложил рас­кла­душ­ку, спро­сил, — Нехристь, что так взвин­ти­ло сы­на?
— Яков за­­­­т­еял опас­ную иг­ру, — сказал Голос, — а ты тя­нешь.
— Сеструха, я не во всем разобрался.
Брат вер­нул­ся к Юрию. Сын вклю­чил дик­то­фон, ткнул им в не­бо:
— Пап, во­прос на пробу. Жлоб небесный есть, или его нет? То­лько, пап, не при­во­ди в при­мер со­весть, или элек­три­че­ст­во, что не­ви­ди­мо, но бьёт!..
— Кто? Бог? — Миша по­перх­нул­ся, — Юра, конечно, мы ду­шою на­веч­­но по­­в­я­­заны, с Господом. Но ты пришёл, и я усом­нил­ся как сестра. Ра­зу­ме­ет­ся, Он есть. Только Юля чувствует, что он во­все не та­кой, ка­ким Его пред­став­ила Библия.
— Алчные по­пы. Дай баб­ла на ла­пу свя­то­ше, с чис­той ду­шою мож­но гра­бить, уби­вать. Пап, знаешь, по­че­му из Хри­ста сде­ла­ли коз­ла от­пу­ще­ния? Почему он взял на се­бя их об­ман о Ло­хо­ко­сте?
— Юра, луч­ше бы ты го­нял фут­бол… В твои го­ды я уже с на­смеш­кой смот­рел на Библию, на ми­р двой­ных стан­дар­тов… — ты вспом­нив о же­лез­ной тя­го­те под курт­кой сы­на, остерег. — Надеюсь, ты знаешь, ны­не экс­тре­миз­­м уже при­рав­ни­ва­ют к тер­ро­риз­му.
— Гу­ру го­во­рит, — пе­ре­бил тебя сын, — все ино­род­цы, жи­вут в Рос­сии, буд­то у се­бя до­ма, а ко­рен­ные рус­ские, точ­но в гос­тях!..
— Если Гу­ру узна­ет, что твоя мать ев­рей­ка? Что будет? Ты подумал? Поэтому, Юра, ну-ка по­ка­жи, что у те­бя за поя­сом? По­ка­жи…
— Фин­ка НКВД, — кра­су­ясь, он вы­хва­тил нож, сверк­нул лез­ви­ем.
— Всё от­сто­ит­ся, со вре­ме­нем, — брат мыс­лен­но взмо­лил­ся: «Бо­же, не гне­вай­ся на жел­то­ро­то­го, по­мо­ги вра­зу­мить его».
— Потомок, не от­сто­ит­ся. Го­во­ри сы­ну толь­ко прав­ду, ина­че…»
— Пап, а пусть твой Ере­си­арх от­ве­тит на мои во­про­сы… Спро­си, по­че­му все­мо­гу­щий Ие­го­ва тре­бу­ет не­на­ви­деть иных бо­гов, а сам требует люб­ви це­лой ар­мии по­пов дар­мое­дов? По­че­му прав­ди­вым сла­вя­нам Хри­стос несёт толь­ко меч и раз­де­ле­ние, и го­во­рит, что пришёл не на­ру­шить, а ис­пол­нить пре­ступ­ный за­кон ев­ре­ев?
— Юра, — опасливо покосился брат, — по­мни об ушах со­се­дей.
— Пап, Яков тре­бу­ет вы­красть у те­бя днев­ни­ки пра­де­да и обе­ща­ет мне за них го­ру де­нег, правда в днев­ни­ках го­во­рить­ся о Хламиде Христа? Ну, о самобранке?
— Для по­доб­но­го чте­ния ты ещё не ок­реп. А го­да че­рез три, от­дам те­бе за­пис­ки, — брат вгля­де­лся в род­ные гла­за сы­на и вне­зап­но осоз­нал, что ему не удер­жать под­ра­нка от без­рас­суд­ного по­ступ­ка. — Юра, не за­би­вай го­ло­ву ерун­дой.
— Пап, я не ус­ну. Я столько недоговорил…
Ска­жи, сы­ну, иу­­де­и ин­тер­на­цио­на­ли­сты, кое-как вы­учив рус­ский язык, ото­всю­ду хлы­ну­ли в Рос­сию ру­ко­во­дить «ре­». Воз­ник клас­со­вый пе­ре­дел и грабежа. Древ­ние рус­ские го­ро­да по­лу­ча­ли име­на тер­ро­ри­стов и убийц. Рус­скую им­пе­рию раз­­др­о­­­б­и­ли на брат­ские рес­пуб­ли­ки, а ны­не это уже но­вые стра­ны. Уже ук­­р­аи­нцы вою­ют с…»
— Юра, мы ещё уте­­шимся прав­дой…
— Пап, уве­рен, и за ру­со­фо­бию бу­дут су­дить, как сей­час за ан­ти­се­ми­тизм, — буд­то про­дол­жая мыс­ли Не­хри­стя, на­се­дал сын. — Зна­ешь, по­че­му мно­гие оплёвывают пра­во­сла­вие? По­то­му что оно не ис­тин­ное. Гу­ру го­во­рит пра­во­сла­вие на Ру­си су­ще­ст­во­ва­ло ещё до Хри­ста, по­сле оно пе­ре­де­ла­но ев­рея­ми. Это же воз­мож­ность в ра­до­сти сла­вить пра­во, быть прав­ди­вым, быть пра­во­вер­ным».
— Юра, — ска­зал отец, — твой дед тоже пы­тал­ся вы­яс­нить, ко­гда на земле поя­ви­лись биб­лей­ские ев­реи и где те­перь Па­вел?.. Сми­рись!
— Сми­ре­ние пред жи­да­ми де­гра­да­ция че­ло­ве­че­ст­ва! Почему бабушка Ева, по­лу­чив из­вес­тие о про­па­же му­жа Павла, согласилась жить с бра­том Яко­вом. Хо­тел уз­нать тай­ну Пав­ла?
— Юра, — сонно проговорил брат, — помоги мне найти монахиню.
— Пап, а ещё ты не от­ве­тил. За что жи­ды рас­пя­ли Хри­ста?
— Он рас­пят ра­ди ис­ти­ны Божь­ей.
— Все ра­ди ис­ти­ны Божь­ей, — Юра сел рядом в крес­ло, — такую же ахи­нею несёт и ма­мин поп, пап, а зна­ешь, как во­ню­чий Яков об­зы­ва­ет ев­ре­ев? Ях­вея­ми! И во­все не стра­шит­ся сло­ва «ЖИД», де­шиф­ру­ет его, как «жиз­не­ут­вер­ждаю­щая идея Да­ви­да». Пап, Яков говорит, что ты ма­сон?
— Вот бол­тун, — ста­ра­ясь не вы­дать смя­тен­ия, про­бор­мо­тал брат, — он как-то при­об­щил ме­ня к ри­туа­лу по­свя­ще­ния я со­гла­сил­ся, но только ра­ди позна­ния.
— Конечно, пи­са­тель дол­жен многое пережить… и даже родить
— Юра, не все­гда го­во­ри, все что ду­ма­ешь. Же­нись­. У те­бя есть та ра­ди которой…
— После Лилит, дочери Яко­ва я никого не вижу. Моя под­руж­ка была по­хо­жа на ме­ня не толь­ко внеш­не. Приведу, увидишь. Только, пап, Лилит не хо­чет, что­бы её счи­та­ли ба­­ра­ш­­ком для за­кла­ния. Мы разберёмся за бес­кон­троль­но вы­руб­лен­ные ле­са и му­сор­ные свал­ки. Поклялся, что после дурдома, не по­зво­лю се­бе иметь де­тей. Я, папа, ко­ман­дую пятёркой па­ца­нов, и луч­ше всех бро­саю нож. Будем резать…
— Юра, ну, что ты несёшь?
— Всё, по­го­во­ри­ли, — племянник встал, су­нул Библию под мыш­ку на­стежь от­крыл дверь, обер­нул­ся. — Почему только Юля, не по­ни­ма­ет ме­ня. Ухо­жу не­зна­мо ку­да, что­бы уст­ро­ить не­весть что! Ты, от­че, обо мне не го­рюй. Ищи про­па­ще­го деда Пав­ла, вспоминай слова, а я бу­ду сто­ять над схват­кой, ис­кать гнус­но­го Эми­ля, ли­­ши­вш­его ме­ня на­цио­наль­но­сти и бу­ду­ще­го.
— Юра, ос­тавь хо­тя бы фин­ку. Это же са­мо­за­кла­ние.
— Скажи сыну, — подсказал Голос, — что ско­ро по­го­да на планете за­ста­вит к­а­ят­ься да­же махровых сио­ни­стов.
Брат рывком вы­рвал у Юрия Библию и сы­н об­мяк, затем подошёл к две­ри, распахнул её, пожелал подслушивающей соседке доброй ночи.
Ин­те­рес­но, подумала я, что услышала ба­ба Зи­на.
— Пап, от­дай Библию!
— Всё! Мы сходим с лез­вия. Кни­гу, ­­м­е­­няю на твою фин­ку.
— Меняю, но сначала скажи, чего Яков хотел от деда Павла, а теперь от тебя? Если не скажешь, я ещё сот­ню Библий со­жгу, а на из­да­те­лей её, по­­­­д­ам в ме­ж­ду­на­род­ный суд.
— Ер­ши­стый бо­го­ед, ты сначала соз­­да­й сво­­­б­о­д­­ный и не­­­п­о­д­­к­уп­­ный Су­д, — брат вру­чил Юрию тет­­­­ра­дь Софии, — Гера, вос­­­с­т­­а­­нови вы­рван­ный текст. Будь добр. От­дай тёте нож, ис­клю­чи из сво­их мыс­лей по­гро­мы ев­ре­ев, а вот прав­ду о про­дел­ках жидов мы и так ска­жем.
— Верно, Юра, — сказала я. — Пусть расхлёбывают свою де­мо­кра­тию. Кста­ти, тебе пора иметь соб­ст­вен­ное мне­ние, иначе его тебе будут нам впа­­­­р­­и­­вают жиды мо­с­ков­ско­го радио «ЭХО».
— За со­вет, спа­си­бо, я все­гда от­ли­чу бла­го­вер­но­го ев­рея от бес­сты­же­го жи­да. Мно­гие ев­реи об­хо­дят си­на­го­ги, не тал­ды­чат сло­ва То­ры «что луч­ший из го­ев дос­то­ин смер­ти».
— Юра, надобна еди­ная для всех зем­лян ве­ра, пора вос­­петь не ложное Цар­ст­вие не­бес­ное, а ре­аль­ную жизнь Пла­не­ты, жизнь че­ло­ве­ка, его доб­ро­ту и со­ве­ст­ли­вость.
— Пра­виль­но, Юра, толь­ко иудеи не от­да­дут власть которую захватили в России.
— Юро­ди­вых, не­су­щих горь­кую ис­ти­ну в Рос­сии перестали лю­бить. Ев­реи мних рос­си­ян нау­чи­ли жить од­ним развесёлым днём. Для те­бя, Юра, это бу­дет чре­ва­то наи­боль­ши­ми по­те­ря­ми. Вы­би­рай, при­страи­вать­ся к ев­ре­ям, или чёрная ру­ка биб­лей­ской ма­фии по­всю­ду обольёт те­бя гря­зью. По­слу­шай ро­ди­те­ля, не жерт­вуй сво­им бла­го­по­лу­чи­ем.
— Толь­ко, не тво­ей жиз­нью. Лад­но, ба­тя, я и без те­бя одо­лею биб­лей­скую Ложь.
— Толь­ко дер­жи ме­ня в кур­се все­го. А те­перь спать.
Ед­ва я по­ло­жила Библию на стол, Юра, вы­хва­тив фин­ку, с виз­гом, в прыж­ке, во­гнал лез­вие в кни­гу, вы­дох­нул:
— Все, тётя, вот я отом­стил Жло­бу за дру­га. И да­же гром не гря­нул.
Пред­ста­вив, как Юра, уже, не в ме­ру хлеб­нув­ший ли­ха, при­сталь­но вгля­ды­ва­ет­ся в ме­ня че­рез сте­ну, поду­мала: «А для ко­го он за­пи­сал на дик­то­фон ваш спор?»
— Глав­ное, сын не ушёл и не бу­дет ду­рить.
— Брат, не вы­ни­мая ножа из Библии по­­­ста­вь на пол­ку. На дол­гую па­мять…
Юра вчи­ты­вал­ся в тет­радь Со­фии, по­про­сил:
— Пап, а по­­­з­н­­а­­комь меня с мо­на­хи­ней рас­коль­ни­цей?..
— Монахиню на­до най­ти, — и брат по­ве­дал Юрию как поднимая рукопись почти си­га­нул под ко­ле­са поезда. По­чув­ст­во­вав твою недоговорённость, сын на­пряг­ся, и брат по­спе­шил при­со­во­ку­пить. — Вто­рой ча­с но­чи. Спать. Юра, ес­ли во сне я вс­крикну, не пу­гай­ся, это лишь от­го­ло­ски че­чено-саудовской бой­ни.
Он ушёл в смеж­ную ком­на­ту, улёгся на рас­кла­душ­ку, по­же­лав тебе спо­кой­ной но­чи, вы­клю­чил све­тиль­ник, но че­рез ми­ну­ту спро­сил:
— Сколь­ко по­гиб­ло из-за не­под­суд­ных?
— Успокой сына, в Теснилище уже со­счи­­таны пре­сту­п­ле­ния иу­де­ев. Яков Сверд­лов и Троцкий отдали приказ уто­пить сот­ни ты­сяч ка­за­ков. Да­же Тур­ция, на­пра­ви­ла ему но­ту про­тес­та в свя­зи с за­гряз­не­ни­ем Чёрного мо­ря че­ло­ве­че­ски­ми тру­па­ми. При­со­во­ку­пи вой­ны с Япо­ни­ей, Гер­ма­ни­ей, оп­ла­чен­ные ев­рея­ми, со­вет­ские ла­ге­ря, и ан­д­ро­пов­ские дур­до­ма. Те­перь, что­бы скрыть свои пре­сту­п­ле­ния, почти все иу­деи го­во­рят, что рус­ско­го на­ро­да нет, есть россияне, а фа­шизм Гер­ма­нии по­бе­ди­ли только аме­ри­кан­цы».
— Па­па, по­ка­жи мне днев­ни­ки прадеда Соломона…
— Господи, — взмо­лил­ся брат, — ос­та­но­ви сы­на. Умо­ляю, ут­вер­ди серд­це Юрия в стра­хе име­ни Твое­го!.. Спа­си его и по­ми­луй!
— Ребята не мо­литесь Хи­ме­ре, — возник Голос, — не сокрушайте ею близ­ких.
СХРОН

Приняв душ, я про­шла на кух­ню, перечитала антиутопию Юри­я.
— Мать-Земля, про­сти меня и землян детей твоих. Сохрани брата от без­рас­суд­но­го поступков, его сына Юрия. Спа­си нас от сиониста Яко­ва, брата моей покойной матери.
Я решительно дос­тала из-под холодильника пакет с дневниками и бумагами моего де­да Со­ло­мо­на. А в 95-го­ду, когда террористы захватили Будённовскдед, по те­ле­фо­ну, вы­звал меня к се­бе, чтобы передать права на владение его особой дачи. Я прие­хала к до­му, ко­то­рый на­хо­дил­ся не­по­да­ле­ку от Мос­со­ве­та. (Мама Ева го­во­ри­ла у её отца бы­ли ещё две тай­ные квар­ти­ры и он, призирая детей Арбата, готов был отравить их на Соловки). Я под­нял­ась на лиф­те. Свои­ми клю­ча­ми от­крыла дверь, с тру­дом во­шла. Ме­шал ле­жа­щий у по­ро­га Со­ло­мон. Взо­прев­ший от ис­па­ри­ны, он вы­ко­вы­ри­вал но­жом пар­кет­ную план­ку. Не слу­шая бес­связ­но­го бор­мо­та­ния ста­рика о его даче, которой я стану владеть в день совершеннолетия, я до­во­локла его до кро­ва­ти, уло­жила в по­стель, дала ле­­ка­рс­тва. Си­нюш­ны­ми гу­ба­ми не­улыб­чи­вый дед за­­д­ых­аясь в кро­ва­вом каш­ле вы­­­­д­авил из се­бя:
— Вну­ченька, там, в схро­не, под пар­ке­том спрятаны мои днев­ни­ки, отца Исраэля и даже сына Якова, Пообещай, не чи­тая их, всё сжечь. И помалкивай об этом, ина­че стре­лы Ге­де­о­на…
— Дед, — вы­­­с­к­а­­з­алась я, — ес­ли ты не­ви­но­вен, то тебе не­че­го бо­ят­ся.
Мои слова по­гру­зи­ли старика в сту­пор. Я позвонила маме Еве со­об­щила о тяжёлом со­стоя­нии её деда, который в бреду, несёт чушь о какой-то на­гра­де Геб­бель­са. За­тем я вер­нул­ась в при­хо­жую, и, ра­зу­ме­ет­ся, за­пус­тила ру­ку в ды­ру, на­ша­рив свёрток, из­влекла его. До­щеч­ки по­ста­вила на преж­нее ме­сто. При­шла ма­ма, убе­ди­ла меня от­пра­вить­ся до­мой. Под курт­кой я вы­несла опас­ный груз. Ве­че­ром Ева со­об­щи­ла, мой де­душ­ка Соломон умер. Зав­тра из Анг­лии при­летит его сын и мой брат Яков. И хотя он рождён другой еврейкой будь, будь­ с ним повеж­ли­вее. Он наша кровь
По­сле по­хо­рон, Яков всу­чил мне в по­да­рок по­душ­ку-пер­душ­ку и, по­смеи­ва­ясь на из­да­вае­мые ею зву­ки, стал до­пы­ты­вать­ся, не пе­ре­да­вал ли мне Со­ло­мон ка­ких-ли­бо за­пи­сок, карт, фо­то­гра­фий, или ме­да­лей. Я от­не­ки­валась, и тогда обозлённый брат ма­те­ри Евы уст­ро­ил обыски по всем квартирам отца. Уле­тел Яков ни с чем. Я же, пом­ня прось­бу Соломона, на­пра­вилась в Ти­ми­ря­зев­ский ле­со­пар­к, на­шла са­мое глу­хое ме­сто, дос­тала спич­ки, вскрыла во­до­стой­кую бу­ма­гу. Из па­ке­та, звяк­нув, вы­па­ла не­обыч­ная ме­даль на од­ной сто­ро­не её бы­ла изо­бра­же­на сва­сти­ка, на дру­гой звез­да Да­ви­да и же­лез­ный крест.
— Ты, Юля, — сказал Голос, — пе­ре­та­со­вала бо­лее де­сят­ка фо­то­сним­ков, на не­ко­то­рых мо­ло­дой Со­ло­мон в не­мец­ком мун­ди­ре, улы­ба­л­ся фа­ши­ста­м. Так, что не зря, по­ду­мала я, всё ча­ще всплы­ва­ют со­об­ще­ния об юден­ра­тах-иу­де­ях, что ты­ся­ча­ми ­вер­бо­вались в Служ­бу По­ряд­ка, что­бы, пре­дан­но слу­жа по­лу­кров­ке ев­рею Гит­ле­ру, по­всю­ду со­­б­и­­рали и на­силь­но оп­­­р­а­­в­ля­ли иу­де­ев в Па­ле­сти­ну. За­тем уже до­ма ты немного вчи­тал­ась в за­пи­си де­да, ко­то­рые он, вёл да­же во­пре­ки себе. Испугалась его слов. Помнишь, Со­ло­мон пи­сал, что за­ста­вит Хри­ста быть у не­го на по­сыл­ках?.. То­гда в ле­су, под кар­ка­нье во­рона ты за­рыла ме­даль под каким-то де­ре­вом. А записи забрала с собою. Го­ды про­шли, а я пе­ре­пря­ты­ваю зло­сча­­с­т­ные днев­­­­н­ики предка, кстати так не про­чи­тан­ные тобою.
— И что до­ж­­да­л­ась? — шёпотом спросила я, — до­мы­кал­ась?
— Юля, — сказал Голос, — иу­део-хри­сти­ан­ст­во это религия преступного ис­по­ве­да­ния не­тер­пи­мо­сти к ина­ко­мыс­лию. И даже сплош­но­го бе­зу­мия. Я, Христос, ни­ко­гда не го­во­рил сло­в: «кто не воз­не­на­ви­дит от­ца сво­его и ма­те­ри, и же­ны и де­тей и са­мой жиз­ни сво­ей».
Не же­лая спо­рить, я, изведённая вол­не­ния­ми ушед­ше­го дня, за­тол­кала свёрток де­да за га­зо­вую пли­ту и точ­но со­мнам­бу­ла по­брела к кро­ва­ти, не раз­де­ва­ясь, рух­нул, с моль­бою, что­бы Господь из­ба­вил тебя от кош­мар­ной тес­но­ты, но спро­со­нок ус­лы­шал, как в со­сед­ней ком­на­те по­доз­ри­тель­но скрип­ну­ли пру­жи­ны рас­кла­душ­ки.
В стран­ном све­те сна, брат уви­дал сына Юрия пе­ре­би­раю­ще­го кни­ги. «Ищет, за­пис­и Со­ло­мо­на», — подсказала я. Затем пла­ме­нем за­жи­гал­ки сын вос­пла­ме­няет фи­тиль лам­пад­ки. «По­мо­га­ет Бо­гу». Юра за­ме­ча­ет, что я сле­жу за ним, за­ма­хи­ва­ет­ся на меня ико­ной. Це­пе­нея от ужа­са, ты без­го­ло­со кри­чишь: «Не-ет!!» и про­снулся. На ча­сах че­ты­ре ут­ра. Юра спросил.
— Тётя Юля, папа, так кричал.
— Наверное что-то приснилось? Я родные мои иду спать.
И мне, пап, дурь при­сни­лось, — продолжил Юра. — Будто на мо­ей го­ло­ве появляется колющий тер­но­вый ве­нок, которого не снять. Я зову на помощь и появляется дя­дя Яков, а сам кри­вым но­жи­ком си­кось-на­кось от­ре­за­ет мне моё дос­то­ин­ст­во и ещё кровь от­са­сы­ва­ет. Да­же сей­час ви­жу, как с его бо­­­­­­р­о­д­ы ка­па­ет. Б-р-р-р! Потом Библию обгадила од­но­кры­лая во­ро­на, и кар­­­­к­ает: «Нет Хри­ста». Кыш, го­во­рю, смот­рю, а птич­ка-то по­хо­жа на тво­ю кре­ст­ную ма­ть. Кстати, пап, Яко­в поручил мне всё вы­ве­дать о дей­ст­ви­тель­ном члене ко­ро­лев­ско­го об­ще­ст­ва? Она убеждала меня, что пьесу Гам­ле­т на­пи­сал вовсе не Шекспир, а Бэкон в паре твоим Джоном. Пап, скажи, кто тебя по­зна­ко­мил­ с вои­тель­ни­цей, что по­­тр­я­с­ает копьём?
— Юра, мне надо немного поспать чтобы сесть завтра за работу Лавра.
— Пап, я уверен об­ра­зок Якова был ма­яч­ком, и он при­чи­на ги­бе­ли самолёта твоего отца и моего де­да Павла. Яков тре­бо­вал, что­бы Ева обя­за­тель­но на­де­ла икон­ку-обе­рег на шею Пав­ла. Давай вместе вы­­­­в­едем Яко­ва на чистую воду.
— Юра, ес­ли те­бе не спит­ься, тогда во­об­ра­зи се­бя англичанином Джо­ном, ко­то­ро­го че­ты­ре­ста лет на­зад по­сла­ли в Ис­па­нию, а он, то есть уже ты вместо зубрёжки бо­го­слов­ия, взял­ся оболь­щать юных дам… Но это подобное поведение жёстко пресекалось церковью и однажды… Пред­ставь, по­ро­зо­вев­шее не­бо о­све­ти­ло го­ро­д Мад­ри­д, — ­пробо­р­­мо­тал брат. — Груп­па мо­на­хов-ка­пу­ци­нов, скрыв ли­ца под ка­пю­шо­на­ми, позёвывая, от­­­­­к­­р­­­е­­­­щ­и­­в­а­ясь от кар­ка­нья во­рон и по­гля­ды­ва­ют на ок­на до­ма бо­га­то­го сень­о­ра. Из спаль­ни сви­са­ет верёвочная ле­ст­ни­ца, по ко­то­рой ты, не­дав­но взо­брал­ся к юной ис­пан­ской да­ме… Из­му­чен­ные по­це­луя­ми, вы за­сы­пае­те под бал­да­хи­ном с зо­ло­ты­ми звёздами. Мо­нах ин­кви­зи­тор, два­ж­ды по­звал: «Джон», и скрыл­ся за уг­ол до­ма. Ты, Юра, вы­скольз­нул из-за по­ло­га, одел­ся и по верёвочной ле­ст­ни­це спус­тил­ся, по­слав да­ме по­це­луй. И тут на те­бя на­ле­те­ли мо­на­хи. Пы­­­­­­т­аясь ос­во­бо­дить­ся, ты взбрык­нул, но те­бя су­­н­у­­ли в во­ню­чий ме­шок и, за­бро­сив на ло­шадь, дос­та­ви­ли в за­сте­нок. Там твои шу­ст­рые но­ги за­ко­ва­ли в це­пи, — уже за­сы­пая, ты все же до­го­во­рил. — Тут тьма блох, киш­мя кишат… Я хочу спать, я сплю…
— — —
Брат про­снул­ся, ко­гда лу­чи вос­хо­дя­ще­го Солн­ца ­з­­а­­п­­ол­­ни­ли квар­ти­ру. Встал, подошёл к рас­кла­душ­ке, на ко­то­рой спал Юр­ка, по­пра­вил одея­ло. Сын, не просыпаясь, про­бор­мо­тал. «Папа, бойся дядю Якова…»
Чув­ст­во ра­до­стного род­ст­ва за­пол­ни­ло Михаила. Та­кое бы­ва­ло в дет­ст­ве, ко­гда по­сле долгого отсутствия по­яв­лял­ся отец. Папа-Па­вел уса­жи­вал тебя на жёсткие май­ор­ские по­го­ны и, удер­­­­ж­ивая за ло­дыж­ки, ко­ман­до­вал: «Па­дай». Ты, за­ме­чая ис­­­пуг­ в моих гла­зах и Евы, сме­ло оп­ро­ки­ды­ва­лся на­взничь. По­сту­па­ла ко­ман­да «Подъ­ем», и ты, на­пря­гая мыш­цы жи­во­та, взды­мал­ся вверх, паль­ца­ми касаясь по­тол­ка, при этом кри­чал: «Я не греш­ник». Од­на­ж­ды ба­буш­ка по­ве­ла тебя в цер­ковь. Пьяненький поп, на­звав тебя греш­ни­ком при­ка­зал опус­тить бес­сты­жие гла­за. То­гда на весь храм ты за­орал: «Сам ты греш­ник».
— Помните, ребята, — сказал нам Голос, — ваш отец, которого вы зовёте Папа-Павел прекращал общение с людь­ми, за­со­ряю­щи­ми рус­ский язык без­душными анг­ли­циз­ма­ми. Он го­ре­вал о самолёте, которому «избранные» не да­ли хо­ду вы­сту­пил про­тив аван­тю­ры чи­нов­ни­ков по пе­ре­бро­ске си­бир­ских рек и это повредило его службе.
Зазвонил телефон. Юра лишь повернулся на другой бок. Брат поднял трубку. Надо же из штата Огайо звонил Лавр Кондратьевич, я подставила ухо к трубке услышала:
— Архангел, вы завершили суд над Господом?
— Командир, — ещё сонно ответил брат, — но старая пьеса сожжена…
— Ребята, да вы меня перепугали, я уже пригласил знатных гостей в свой театр…
Я забрала и Миши трубку:
— Здравствуйте, Лавр Кондратьевич, помните, вы согласились со мной, что кино было бы лучше. Мы уже переделываем пьесу в киносценарий. По срокам, полагаю, контракт нарушен не будет. Ждём ваших щедрых субсидий. Помните, ис­пу­ган­ный се­ле­зень ны­ря­ет хво­стом вперёд. Вам срочно высылать за океан «Подсудимого Господа»?
— Я скоро сам буду. Наглость города берет. Покедова, — Лавр положил трубку.
Брат ухмыльнулся, зашелестел жалкие обрывками черновиков сожжённой пьесы.
И я не ошиблась. Раздался долгожданный Голос души Христа:
— Ребята, я помогу вам переместиться в сталинские времена Лавра…

НА СЦЕНЕ КЛУБА

— Ар­мен, иу­ды от­хва­тив от Рос­сии Поль­шу, Фин­лян­дию — те­перь за­став­ля­ют на­ро­ды этих стра­н вое­вать с на­ми. Пил­суд­ский, был слу­жа­ка ца­рю, теперь что­бы вы­слу­жит­ся, пе­ред анг­ли­ча­на­ми ты­ся­чи рус­ских за­мо­рил го­ло­дом в ла­ге­рях.
— В Стшал­ко­ве я на­смот­рел­ся этой жути. Ар­мя­не по­мог­ли уд­рать.
— Почему Ка­га­но­вич и Сталин раз­дро­били рус­скую им­пе­рию на рес­пуб­ли­ки?
— Не толь­ко они. Сио­нист Со­ло­мон, по клич­ке «Мед­ный Змий» пла­ни­ру­ет сде­лать ук­ра­ин­цев вра­га­ми рус­ских. Ес­ли его не обез­вре­дить, то вну­ки на­ши бу­дут вое­вать с брать­я­ми сла­вя­на­ми.
— Ар­мен, пожнёшь бу­рю.
— Эх, Лавр, ко­гда-то ли­бе­рал Род­зян­ко на­ив­но по­ла­гал, что Рос­сия должно во всем следовать Глупой Европе. Затем мой со­пле­мен­ник Ми­ко­ян, дёшево рас­про­дал Аме­ри­ке со­кро­ви­ща Эр­ми­та­жа, наивно по­ла­гая, что ми­ро­вая «ре­» всё вернёт. Я же все­гда го­во­рил: рус­ские, не до­пус­кай­те ино­род­цев в пра­ви­тель­ст­во? Это бу­дет ги­бель­но для вас.
— Ар­мен, как ты ока­зал­ся оче­вид­цем рез­ни ар­мян тур­ка­ми?
— В дет­ст­ве я дру­жил с тур­ком и не­пло­хо знал их язык обы­чаи. Ко­гда на­ча­лась рез­ня, он принёс мне оде­ж­ду мла­дотур­ка. Мы бе­жа­ли. По­зна­ко­ми­ли с те­ло­хра­ни­те­лем Та­ла­ат бея. Ме­ня пред­ста­вили Ве­ли­ко­му Ви­зи­рю, поручили ко­ман­до­вать сот­ней мла­до­ту­рок, в мои обя­зан­но­сти вхо­ди­ло пре­се­че­ние лю­бо­го со­про­тив­ле­ния. По совету сионистов вся ар­мян­ская молодёжь бы­ла при­зва­на в ар­мию, за­ра­нее бы­ли аре­сто­ва­ны ли­де­ры, вы­ре­за­на ин­тел­ли­ген­ция, ду­хо­вен­ст­во.
— Ми­ша, — заявил тебе я, — ко­­м­и­­тетом Еди­не­ния ру­ко­во­ди­ли адеп­ты псев­до ­м­­у­с­у­л­ь­­ман­ской сек­ты «ден­мэ». В це­лях мас­ки­ров­ки они при­ня­ли ис­лам, но тай­но продолжали ис­­п­о­­ве­­д­о­вать иу­да­изм. Па­ле­сти­на-то то­гда на­хо­ди­лась под влия­ни­ем сул­та­на. В сул­­­­т­­ан­­ате, поя­ви­лись ев­реи-мла­до­тур­ки. Кста­ти, пра­ви­тель­ст­во кай­зе­ра то­же бы­ло в ро­ли со­уча­ст­ни­ка. В фев­ра­ле 19го­да на­чал­ся суд над мла­до­тур­ка­ми, но вме­ша­лся Рим­ский Па­па, по­ве­лел сме­нить фор­му­ли­ров­ку. Мол, ра­ди ми­ра и друж­бы на­ро­дов, не­об­хо­ди­мо вме­сто «рез­ни ар­мян­ских хри­сти­ан» упот­ре­бить вы­ра­же­ние ге­но­цид, то есть пре­сту­п­ле­ние про­тив че­ло­веч­но­сти и Господь евреев здесь как бы ста­но­вит­ся ни причём. Ми­ха­ил, за­па­лом лю­бой рез­ни все­гда бу­дет ре­ли­ги­оз­ное разноверия. Пи­ши да­лее… вот Ар­мен про­сит Лав­ра вспом­нить имя ев­рея, кто пер­вым взял­ся страв­ли­вать ма­го­ме­тан и хри­сти­ан».
— На­чаль­ник, вспомни, кто из ев­ре­ев стал ми­ни­ст­ром в Анг­лии?
— По­го­ди, вер­тит­ся же на язы­ке, он ещё ут­вер­ждал что Ар­ме­нии не су­ще­ст­ву­ет…
— Потом вспомнишь. Анг­лия на­ме­рен­но по­тер­пе­ла по­ра­же­ние, при Дар­да­нел­лах, она со­хра­нила ар­мию мла­до­ту­рок, а те под ру­ко­во­дством иу­де­ев вы­­­­р­­е­­зали ар­мян…
— За­пи­ши, Ар­мен, это бы­ла ре­пе­ти­ция, пе­ред сму­той в Рос­сии.
— Лавр, ­я пом­ню пол­ное без­раз­ли­чие ар­мян­ских де­тей к смер­ти. Мол­ча и ту­по они смот­ре­ли на то, как на­си­ло­ва­ли их ма­те­рей, ру­би­ли го­ло­вы отцам. По всем до­ро­гам тру­пы. Мои фо­то-сви­де­тель­ст­ва, я спря­­та­л их в зем­ле Тур­ции, зем­ля­не дол­жен знать, кто и за­чем на­пра­вил ту­рок уст­ро­ить эту рез­ню. Лавр, а ведь я был все­го се­ми мет­рах от пу­­­­ч­е­­г­­ла­­зого иу­­­де­­я… Он ещё вы­пус­кал в Рос­сии ко­пе­еч­ные га­зе­ты и ос­­­­­­н­о­ва­л со­ве­ты ра­бо­чих? Этот фи­нан­сист дал доб­ро на то, что­бы мла­до­тур­ки вы­ре­за­ли ар­мян, но не тро­га­ли ев­ре­ев. Лавр, я мог отом­стить, но то­гда все сви­де­тель­ст­ва рез­ни, ко­то­рые я со­би­рал, ис­чез­ли бы.
— Не­под­суд­ные, — сказал Лавр, — под­ку­пят тво­их со­пле­мен­ни­ков, и те, оха­ют свои же сви­де­тель­ст­ва.На­чи­нать на­до с дру­го­го кон­ца.
— Начальник, у те­бя, не­ру­си-жиды ра­бо­та­ют как все. В дру­гих ла­ге­рях они тач­ку не ка­­­­­­та­ют. При­стро­ят­ся кла­дов­щи­ка­ми, в ла­за­ре­те ле­чат шибко ум­ных, так как им ука­зы­ва­ет То­ра.
— По­че­му мы до­пус­ти­ли, это яр­мо? Жид ни­ко­гда не уви­дит в ев­­ре­е вра­га на­ро­да, рас­хи­ти­те­ля его бо­гатств, за­то обол­ва­нен­ный рус­ский прав­до­люб, ни­ко­гда не под­дер­жит сво­его. И по­том же стра­да­ет. По­смот­ри на под­ру­гу Сла­вы, Пан­до­ру, из соседнего женского лагеря. Зэка быв­шая была гра­фи­ней. Бу­ду­чи гим­на­зи­ст­кой, по­ве­ри­ла в «ре­», стре­ля­ла офи­це­ров, а те­перь сидит в ла­ге­ре. Сама себя посадила. Знаю, ты хо­тел же­нить­ся на ней. Вряд ли же­на от­даст своего сту­ка­ча.
— Я то­же вроде не­пло­хой сту­кач. Си­кось-на­кось!
— Но, Ар­мен, те­бя же лю­бит Го­лу­ба, у неё тут дом.
— Го­лу­ба, это ис­ча­дие ада. К то­му же спит с Га­по­ном. А с по­мо­щью графини Пан­до­ры я уст­рою та­кой Суд над Соз­да­те­лем Са­та­ны, ах­нешь!К то­му же эта «ре» наверняка зна­ет, — Ар­мен встал, под­ложил по­ле­нья в бур­жуй­ку, — кто был за­чин­щи­ком Кишинёвского по­гро­ма, кто при­ка­зал унич­то­жить ка­за­ков, а по­том ин­тел­ли­ген­тов. Ты вы­знал у же­ны, ку­да и на что коммунисты го­нят бо­гат­ст­ва Рос­сии? Лавр, одо­ле­й ло­жь сио­ни­стов, что опу­та­ла умы лю­дей. Хватит пить.
— Пусть Лавр спросит, по­че­му богатая стра­на, где полно та­­­ла­н­­т­­­ли­­вых людей, то и де­ло отстаёт в тех­ни­че­ском раз­ви­тии? А потому, что жена царя Николая, не­на­ви­дя Рос­сию, доз­во­ли­ла анг­лий­ским, не­мец­ким, япон­ским шпио­нам без­на­ка­зан­но шустрить. И пусть Армен скажет, что груп­па иу­­­­д­е­­ев, про­ник­нув в ве­дом­ст­во по изо­бре­те­ни­ям, спе­ци­аль­но не да­­­­­­в­ала им хо­ду, за­то при­быль­но тор­­­­­­­г­­ов­ала па­тен­та­ми.
— Продолжим разговор о по­след­нем ца­ре, — говоришь ты.
— Царь-ли­це­мер у­ве­ровав в Свя­тую Ру­сь, брал боль­но­го ге­мо­фи­ли­ей сы­на на ли­нию фрон­та, ел сол­дат­скую ка­шу, до­че­рей по­слал трудится медсёстрами? Так ука­за­ли ев­реи либералы. Так они го­то­ви­ли свер­же­ние. По­пы, тоже пре­­д­али по­ма­зан­ни­ка, бла­­г­о­с­ло­­вили Вре­мен­ное пра­ви­тель­ст­во.
— На­чаль­ник, Ро­ма­но­вы по­сто­ян­но бра­ли не­вест и Европы, значит ослабляли Россию.
— Ми­ха­ил, — подсказал тебе Голос, — Ро­ма­но­вы, ук­­р­е­­пляя свою власть, ис­треб­ля­ли сви­де­тель­ст­ва, го­во­ри­вшие об им­пе­рии Ру­си, унич­то­жи­ли ты­ся­чу скиф­ских кур­га­нов, раз­ве­ли шпио­нов.
— Царь, боль­ше до­­­­­­в­е­ря­л нем­цам, чем рус­ским, — уточ­­н­яешь ты.
— На­ста­нет вре­мя и жи­ды раз­ре­шат рус­ским хо­дить в цер­ковь и свя­щен­ни­ки, что­бы вы­драть из на­ро­да по­боль­ше под­но­ше­ний, из об­раза рас­стре­лян­но­го ца­ря сде­ла­ют свя­то-­му­че­ни­ка. И дол­го рус­ские бу­дут раз­би­вать лбы под ико­ной. Лавр, мне по­ра. Пой­дут лиш­ние раз­го­во­ры.
— Ар­мен, я хочу на­­­­­­з­вать те­бя и по отчеству.
— Не нарушай традиции, на­чаль­ник, если по ми­ло­сти твоей все зека по­лу­чи­ли клич­ки, ста­ли вре­мен­но как бы безымянны, и я тоже не же­лаю вы­де­лять­ся. Лавр, если я обременён мечтой оторвать руссов от Христа вернуть к обо­же­ст­в­ле­нию планеты, назови меня Беременным.
— Мечтая избавиться от царизма, руссы попали в худшую кабалу. Сталин попрятал нас по лагерям.
— Есть, та­кая мо­лит­ва у жи­дов о сня­тии с се­бя всех обя­за­тельств. Чи­та­ют они её в празд­ник «Очи­ще­ния» и зву­чит она так: «Все клят­вы, ко­то­рые мы да­ли для на­ше­го бла­га, да не бу­дут клят­ва­ми, ибо они не­дей­ст­ви­тель­ны и сня­ты на­ве­ки. В Европе, за подобное, евреев бы уже изгнали ли, а русские терпите, даже зная, как про­ти­во­сто­ять сво­ре пу­че­гла­зых ша­ка­лов?.. Лавр, ко­гда евреи пред­ла­га­ют русским друж­бу, то яв­но го­то­вятся к вой­не. Верить словам еврея нельзя… Ещё ко­роль Фрид­рих хо­хо­тал над до­вер­чи­во­стью рус­ских.
— Армен, дружище, так и быть я по­ка­жу те­бе апо­сто­ла-жи­да на любимой иконе. У осуждённых по­пов я экс­про­прии­рую ико­ны-об­­­­ра­за.
Лавр за­­ж­и­­гает све­чу, от­­кр­ы­­вает под­соб­ное по­ме­ще­ние, раз­­в­о­­ра­­ч­и­вает ве­тошь, ос­­в­о­­б­о­­ж­дая три ико­ны:
— И мой отец со­би­рал иконы. Их столько хоть му­зей соз­да­вай. Древ­ние я надёжно при­­­­­п­­р­­я­­тываю.Видел, как жгли об­раза, Сры­ва­ли зо­ло­той или се­реб­ря­ный ок­лад и жгли вме­сте с те­ле­га­ми. Тут мои лю­би­мые, они све­тят­ся из­нут­ри.
— Лавр, — сказал Ар­мен, вгля­ды­ва­ясь в об­раза и воо­­­­р­­у­­жа­ясь лу­пой, — толь­ко зо­ло­то мо­жет соз­да­вать бес­ко­неч­ность! Под тем­ным сло­ем крас­ки вид­на бо­лее древ­няя ико­на, ос­то­рож­но отколупнём. На ним­бе за­ступ­ни­цы-бо­го­ма­те­ри чи­та­ет­ся «РУСЬ» на гру­ди «свя­тая де­ва Со­фия». До хри­сти­ан­ст­ва Де­ву ото­жде­ст­в­ля­ли с бо­ги­ней сла­вян Ма­те­рью-Землёю. Ря­дом сто­ит Хри­стос, на цар­ском вен­це на­чер­та­но: «ИИ­СУС-ЯРИ­ЛО-СЫН», а на оде­ж­де: «СЛАВ­ЛЮ ПРА­ВО РУ­СИ». Уверен, пе­ред на­ми ис­тин­но Пра­во­сла­вная ико­на скифов.
— Ар­мен, икона по­ёт мне о ду­ше скифа, по­пав­шей в раб­ст­во иудейского заговора. По­лю­буй­ся об­рат­ной пер­спек­ти­вой ико­но­пис­ца. Смот­ри, на ко­ле­нях сто­ят трое свя­тых, на спи­не то­го, что спра­ва от де­вы обо­зна­че­но «Мат­фей-жид».
— На по­до­ле оде­ж­ды дру­го­го писано «Марк-жид». Ты прав?
— Тре­тий, Ио­анн то­же жид, дер­жит сви­ток, пи­са­но «СЛА­ВА БО­ГО­РУ­СИ ПЕР­ВО­МУ РИ­МУ». Под но­га­ми про­гля­ды­ва­ет стро­ка, кто-то пы­тал­ся её за­ма­зать, ле­гонь­ко под­де­нем скаль­пе­лем, чи­та­ем: «ЖИ­ВЫ ВЕ­РОЮ В РУСЬИС­­Р­А­И­ЛЬ».
— Уло­вил, Армен, — плача спросил Лавр, — в Русь-Из­ра­иль. То есть из ре­ки «РА» Так пред­ки на­ши на­зы­ва­ли Вол­гу.
— На­чаль­ник, на этой ико­не Де­ва с над­пи­сью «Ма­кошь» дер­жит на ко­ле­нях двух мла­ден­цев.
— Второй наверняка Иоанн Креститель?!
— Нет, Лавр Кондратьевич, на­пи­са­но: «Близнецы»! Один мла­де­нец бо­ро­дат, а вот в ко­кош­ни­ке, не­со­мнен­но де­воч­ка! Ис­кус­ст­во­ве­ды впадут в полнейший идиотизм!
— Лавр, и эти ико­ны со­хра­­ни, пообещай от­пра­вить их в сокровищницу ски­фов. Там же оставь мои записи о со­циа­лизме Маркса, ра­ди ко­то­ро­го жиды обманув по­ло­жили мил­лио­ны рус­ских… Уверен, через два поколения иг­рая на де­фи­ци­те спи­чек, мы­ла или вод­ки, жиды нач­нут хвалить ка­пи­та­лизм. Снова проберутся к власти, гра­бя и унич­то­жая рус­ских.
— Самое время по­ра соз­дать тай­ный ор­ган, ко­то­рый бы кон­тро­ли­ро­вал жидов при смене власти не до­пус­кая их к ры­ча­гам управ­ле­ния. Они ещё натравят хохлов на русских.
— Стои­ло по­ля­кам и фин­нам вы­рвать­ся из Рос­сий­ской им­пе­рии, Европа тут же сде­ла­ла их лютыми вра­­­­г­ами рус­ских.Гражданин начальник, я за­си­дел­ся у те­бя. Пой­дут лиш­ние раз­го­во­ры…
— Сиди пока не стемнеет. Если рус­ские гро­бят сво­их, то му­суль­ма­не за друг дру­га жизнь…
Ар­мен вы­глядывает в ок­но, за­­­­­­­во­­р­а­чи­вает в тря­пи­цу кот­лету.
— Идёт Ка­ди­ло. Вы­знай, Лавр, с кем Сла­ва встре­ча­лась в Москве, Кста­ти, этот но­са­тый фи­ло­соф, ум­ни­ца. Я спо­рю с ним о го­­­­с­у­да­­рс­­т­ве­нн­ом уст­рой­ст­ве Англии и России. Ока­зы­ва­ет­ся, он ро­дил­ся в Ели­за­вет­поль­ской гу­бер­нии. Ны­не это Азер­бай­джан.
— Пого­во­рить с ним, од­но удо­воль­ст­вие.
— То­гда, Лавр, бе­ре­ги это­го ев­рея, по­шед­ше­го про­тив евреев. Кста­ти, его ле­кар­ст­во: мо­ло­ко с йо­дом по­ста­ви­ло ме­ня на но­ги.
— Он счи­та­ет де­мо­кра­тию шир­мой для по­ли­ти­че­ских аван­тюр.
Ар­мен вы­хо­дит, че­рез ми­ну­ту вхо­дит Ка­ди­ло, пред­став­ля­ется:
— Гра­ж­да­нин на­чаль­ник, зэ­ка по клич­ке Ка­ди­ло, при­был.
— При­сядь, фи­ло­соф, за­ку­си. Давно хотел спросить тебя, вот по­че­му хри­сти­ан­ские дья­ко­ны, так ре­ти­во за­ни­ма­ют­ся му­же­лож­ст­вом?
— Ссы­ла­ясь на Библию, считают жен­щин, пособниками Са­та­ны, по­это­му лю­бят да­же юношей при­­х­о­жа­н.
— Кадило, сегодня-завтра к нам с про­вер­кой на­гря­нет на­чаль­ни­ца со­сед­не­го жен­ско­го ла­ге­ря. Посему ты и Ша­ма­н начинайте чи­нить ог­ра­ж­де­ние. По­гля­ды­вай­те в сто­ро­ну до­ро­ги, ес­ли что, гоните «Амур­скую вол­ну». По­го­во­ри с попами о смыс­ле жиз­ни, и готовься судить Иегову.
— — —
Брат в образе Лавра входит в лагерный клуб, куда кон­во­ир Ха­ри­тон привёл заключённых, где тебя уже ждали Армен и бригадир по кличке Га­по­на.
Га­по­на подаёт тебе-Лавру за­пис­ку, док­ла­ды­ва­ет:
— Гражданин Начальник, сегодня. Осуждённый, по клич­ке Мы­тарь, сно­ва на­ру­шили ла­гер­но­го ре­жи­ма привлёк на мо­ле­бен заключённых. Вот спи­сок имён.Из Мы­та­ря, сту­ка­ча. не сде­лал
— Разберёмся — ты от­прав­ля­ешь конвоира Ха­ри­тона в ба­рак, а сам спешишь в под­соб­ное по­ме­ще­ние клуба. Ти­хо вы­ни­маю из сте­ны проб­ку, через отверстие вижу и слы­шу, как Га­по­на кру­тит­ся воз­ле бра­та, уже при­­в­я­з­ан­ного к крес­лу:
— Мы­тарь, ты луч­ше сра­зу сдай мне сво­их апо­сто­лов. Ар­мен, начнём лю­би­те­лю Господа зу­бы про­ре­жи­вать.
— Пойду гляну, не идёт ли кто по­сто­рон­ний.
— Стоять, — при­ка­зал Га­по­на надевая на Мытаря ошейник.
— Хри­стос, ук­ре­пи дух мой, — мо­лит­ся Иван. — Со­хра­ни мою ду­шу для Цар­ст­ва Твое­го, дай мне си­лы вы­не­сти любое ис­ку­ше­ние!
Ша­ман, свя­зы­вая Мы­та­ря, вто­рит ему:
— Мо­лит­вою мы жи­вы. Про­сти рас­коль­ни­ков свер­шаю­щих та­ин­ст­ва без­бла­го­дат­ные. Мы при­зва­ны в мно­го­стра­даль­ный мир, не скор­беть о на­шем не­уст­рой­ст­ве. Возь­мем­ся всем ми­ром, с чис­ты­ми по­мыс­ла­ми, а гля­дя на нас, и дру­гие нач­нут тру­дить­ся, а не су­дить…
— Эй, Ша­ман, — го­во­рит Га­по­на, — вот ус­лы­шит те­бя на­чаль­ник бу­дешь мо­лить­ся в бо­ло­те. Глянь, креп­ко ли при­вя­зал бо­го­люб­а? Ну, что, Мы­тарь, сра­зу плю­нешь на Рас­пя­то­го, или по­му­ча­ешь­ся? Со­ве­тую, под­пи­ши бу­ма­гу об от­ре­че­нии, пойдём ко Господу. Ес­ли бы не твой фа­на­тизм, ко­ро­ед, я бы дав­но ушёл на воль­ную. По­жа­лей зу­бы свои, ина­че, до вес­ны не до­тя­нешь, говори кто апостолы.
— От Господа, не от­ре­кусь, — го­во­рит Иван.
— Мы­тарь, этот ин­ст­ру­мент на­зы­ва­ют козь­ей нож­кой, — го­во­рит Га­по­на, — ею бу­ду те­бе зу­бья вы­ко­вы­ри­вать. Раз и квас. Пла­сти­ноч­ку на грам­мо­фон по­ста­вить? По­слу­ша­ем валёнки, наведём ко­лен­кор. Я не хо­чу уве­чить те­бя! Слу­шай, ду­ро­вер, ты вслух, как еврей по­шли Господа к чер­тям со­бачь­им, а про се­бя верь. Ви­дишь, у ме­ня ру­ки ­тряс­утся, как у па­ра­ли­ти­ка, довёл та­ки ме­ня. Ска­жу те­бе, я тай­ный ев­рей и не люб­лю уп­ря­мых, про­сто за­бо­ле­ваю. А вот встре­чу хво­ро­го, да си­ро­го, так мо­гу не­утеш­но рас­пла­кать­ся. Урыль­ник-то не от­во­ра­чи­вай. Говори, по­че­му, толь­ко те­бе раз­­­­р­­е­­шено но­сить бо­ро­ду?
— Га­по­на, луч­ше убей ме­ня сра­зу.
— Уко­кать и усе? А кто бу­дет ис­кать тех, кто уст­раи­ва­ет мо­лит­вен­ные со­б­ра­ния? Я что ли дол­жен один за­кла­ды­вать? От­кры­вай пасть. Кли­ны­шек вста­влю. Ого, клы­ки-то у нас! Ни од­но­го гни­ло­го. Сюр­пре­фуа, ска­зал бы мой учи­тель. Я до по­сту­п­ле­ния в се­ми­на­рию у ци­­­рю­л­­ь­­ника шу­ст­рил. Не толь­ко шпиль­ки под­но­сил, кое-че­му обу­чил­ся. По­на­ча­лу об­че­кры­жу верх­ний рез­ец. Баш­кой не кру­ти, кор­ни об­ло­маю.
— Я с Хри­стом ­б­­у­ду веч­но в Цар­ст­вии Его, — сказал Иван.
— Изо­щре­ны па­ла­чи, — добавил Ша­ман, — но не ра­зу­ме­ют, что ста­ли жерт­ва­ми коз­ней сво­их. И го­реть нам в ге­ен­не…
— Не вякай под ру­ку, попёнок, — Га­по­на вы­ключил грам­мо­фон, об­лил во­дой по­ник­ше­го Ива­на, — иначе я те­бе вы­рву зу­бы, че­рез ноз­д­ри. Здо­ров, не пик­нул, то­ка кро­ви­щей испачкал. Ну, ок­ле­мал­ся?
Зву­чит вальс Амурские волны, ты воз­вра­ща­ешься в клуб:
— Довольно на сегодня. Гапона ты же изуродовал Мытаря? Теперь будешь лечить. Если помрёт не быть тебе бригадиром.
Вошёл заключённый Кадило:
— Гра­ж­да­нин на­чаль­ник, слышите играют вальс?..
— В ла­ге­ре про­ве­ряю­щие. Все по местам, — приказал Лавр.

ОТКРОВЕНИЕ СЛАВЫ

Рас­па­хнулась дверь клу­ба, вбе­жала дочь Лавра Ста­ли­на, бро­силась отцу с по­це­луя­ми, Лавр иг­рая пья­но­го, с не­при­яз­нью отшатывается от дочери. Это ви­дит во­шед­шая Сла­ва.
— С кем, шалава, блу­ди­ла в столь­ном гра­де?.. — замы­чал начальник.
— Краснопёрый, я тебе кни­ги при­вез­ла, а ты дочь даже не об­нял?
— Не­­­у­ж­то это моя дочь? Во, кры­са вы­ма­ха­ла! Какие новости?
— Не кошерные. Вождь сдёргивает с управления евреев.
В клуб вошли конвоирша Го­лу­ба и две зэч­ки: Сти­ша­та и быв­шая гра­фи­ня, по­лу­чив­шая клич­ку Пан­до­ра. Лавр раз­ли­вает са­мо­гон:
— Садитесь, ко­ли привёрлись, со­ставь­те мне ком­па­нию, му­тор­но од­но­му пить, от­ку­шайте чем из­ба крас­на.
— Лавр, вы же сде­ла­ете нас не ко­шер­ны­ми ев­­ре­й­­­к­а­ми, — Го­лу­ба опус­­­­т­­о­­шает ста­кан. — Се­го­дня в ла­ге­ре, я за­­ст­а­­ви­­ла эту ше­фи­ню Пан­до­ру бе­гать на чет­ве­рень­ках. Ко­гда-то она по­мо­га­ла нам ев­ре­ем де­лать «ре». Пан­до­ра, как там: «Нам не да­но пре­ду­га­дать…»
— Ну, дев­ча­та, — спросил Лавр, — пойдёте за­муж?
— На­чаль­ст­во при­ка­жет, пой­ду, — от­ве­ча­ет Сти­ша­та.
— Пре­ж­де ли­шен­ка пе­ре­спит со мной, по­том же­ню на ко­бе­ле, — заго­готала Го­лу­ба. — Кто тут не­до­во­лен со­вет­ско-ев­рей­ской вла­стью?
— Го­лу­ба, — приказала Сла­ва, — воз­вра­щай­ся. До­чень­ка, по­ез­жай с тё­тя­ми. А мне на­до по­го­во­рить с па­пу­лей. Ты че­го дочь не об­нял?
— Мне не до объ­я­тий.
— За что те­бя так изу­ро­до­ва­ли? — спросила Го­лу­ба Мы­та­ря.
— Не от­ре­ка­ет­ся, — от­ве­ча­ет Га­по­на. — Шиб­ко идей­ный.
— Из глав­за­по­ра, что гуз­ном по­тол­ще? Я за пять ми­­­ну­т рас­ко­лю ох­ла­мо­на? Вы­вер­ну на­из­нан­ку и бу­дет он во­ин­ст­вую­щим без­бож­ни­ком до кон­ца дней сво­их.
— Цыц, Го­лу­ба, — сказал ты, — не лезь на ро­жон. По­че­му явились в мой ла­герь? Опять по­доз­ре­вае­те ме­ня в чём-то?
— Лавр, мы же те­бе ма­хор­ки при­нес­ли, — Го­лу­ба до­ста­ла ме­шо­чек, — все рус­ские долж­ны ку­рить до оду­ри, у нас вче­ра, бы­ла рас­по­те­ха. Быв­шие гра­фи­ни го­ля­ком бе­га­ли на­пе­ре­гон­ки с лаю­щи­ми ко­бе­ля­ми.
— Из­га­ляе­тесь? — спросил ты. — Все про­ва­ли­вай­те от­сель.
— Верно, дев­ки, — сказала Сла­ва, — ве­зи­те Ста­ли­ну в ла­герь
Все кро­ме Сла­вы вы­шли.
— Ша­ман, и Кадило, — позвал ты, — го­товь­тесь к уро­ку?
Из-под сце­ны с мо­лит­вою вы­пол­з Ша­ман:
— Все­гда го­тов. Да от­стра­нит­ся от па­ла­чей без­за­ко­ние, что лож­ною ве­рою живёт в них, за­сту­пись, Господи, и со­хра­ни нам друг дру­га.
— По твое­му, Русь кре­стил сам Хри­стос? — спра­­ш­и­­ваю я.
— Это мож­но вы­чи­тать ме­ж­ду строк в еван­ге­лии.
Сла­ва вы­проводила всех из клуба, за­пе­рла дверь, обняла тебя:
— Муж мой тебя не съе­ли чер­ви только благодаря мне. Рев­ни­вец мой, я да­м до­че­ри вто­рую фа­ми­лию. Те­перь она Под­ря­бая. Это спасёт её от оши­бок рус­ских и сио­ни­стов?
— Мне на­чхать, я отчёта жду. С кем встре­ча­лась в сто­ли­це?
— Не­на­гляд­ный мой, ме­ня сно­ва вы­зва­ли на до­прос по де­лу о цар­ских дра­го­цен­но­стях, и ес­ли бы не Са­ша Кол­лон­тай и се­ст­ра Ла­за­ря Ка­га­но­ви­ча, мы бы уже не уви­да­лись.
— Слав­ка, вы­пьем и по­ду­ма­ем, как от­дать за­муж Сти­ша­ту?
— Вы­пол­ни мою прось­бу. Рав­ви­на, что от­бы­ва­ет срок за эко­но­ми­че­ские хи­ще­ния ос­во­бо­ди от об­щих ра­бот. Пусть за­­­­­­­в­­е­­дует кух­ней или хо­тя бы сан­ча­стью… Сде­лай, ина­че я рас­ска­жу, как осуждённые у те­бя гу­ля­ют не­весть где, а их ме­сто в ла­ге­ре за­ни­ма­ют гра­ж­дан­ские. Раз­ве не так?
— Сде­­­ла­ю, ос­во­бо­жу от ра­бот. Вы­пей со мной! На­де­юсь, не на­сту­чишь, что я пью при ис­пол­не­нии?..
— Что ты, лю­би­мый? — Сла­ва подошла к Лавру со спи­ны, об­няв, за­пус­тила ру­ку в его шта­ны. — Та­кая си­ли­ща мне дос­та­лась. Я бы­ла без­дет­ной. Ни­кто не смог и толь­ко твой дру­жок рас­ста­рал­ся. Лав­ру­ша, но по­че­му лишь я од­на люб­лю на­шу дочь, хо­тя бы в бла­го­дар­ность об­ни­ми её, ведь я два­ж­ды спа­са­ла те­бя от рас­стре­ла.
— Я но­шу твою фа­ми­лию, и теперь являюсь луч­шим дру­гом Сио­на. От­ва­ли, Сла­ва, ты во­ня­ешь пер­сид­ским по­рош­ком. За­пом­ни блох и кло­пов луч­ше все­го из­во­дит по­лынь. И по­том оби­лие тво­их выпуклых ро­ди­нок на те­ле, раздражает. Это же сос­цы дья­во­ла. Та­ких жгли на ко­ст­рах. И по­це­луи твои слю­ня­вы, уса­ми ко­лешь­ся. По­брить­ся нель­зя бы­ло?
— Лав­рик, вы­дер­ги­ваю во­ло­си­ки, а они рас­тут. Я на­чаль­ни­ком те­бя сде­ла­ла, а ты кор­чишь из себя Гам­ле­та. Опять ка­ля­кал с ар­мя­ни­ном? Опять антисоветчина?
— Слав­ка, а ты правда бы­ла из­на­си­ло­ва­на при по­гро­ме Кишинёва?
— Лав­рик, не рев­нуй, это отец из­на­си­ло­вал ме­ня и хо­тел предъ­я­вить ко­мис­сии, как жерт­ву рус­ско­го по­гро­ма, но ма­ма­ша не по­зво­ли­ла. Это научило меня вра­ть на ми­тин­гах! Раз­­­де­нь ме­ня!
— Слав­ка, от­стань, со сте­ны на нас смот­рят во­ж­ди с про­жи­дью.
— Я за­на­ве­шу их юбоч­кой... Лавр, у ар­мян та же тя­га к тор­гов­ле и от­вра­ще­ние к зем­ле­де­лию? Зна­ешь, по­го­вор­ку ес­ли ев­реи пред­рас­по­ло­же­ны боль­ше к ораль­ной люб­ви, то ар­мя­не к аналь­ной.
— Я не о том Сла­ва. Вот ес­ли бы Рос­сия, в на­ча­ле ве­ка, не взя­ла ар­мян под свою за­щи­ту, то вряд ли бы они уце­ле­ли.
— Лавр, о за­сран­цах поз­же, то­гда, я раз­де­ну те­бя.
— А звез­ды, алею­щие на фу­раж­ках, не по­зе­ле­не­ют?
— Лав­р, ес­ли крас­ные звез­ды по­вер­нуть вверх тор­маш­ка­ми, то нам ев­ре­ям мож­но де­лать все. Те­бе ум­ни­це ска­жу, та­кие же звёз­доч­ки але­ют на фор­ме штур­мо­ви­ков Гит­ле­ра, и они ни­чуть не от­ли­ча­ют­ся от тех, что на оде­ж­дах де­мо­кра­тов.
— Сла­ва, я да­же знаю, что та­кие звез­ды бы­ли на будёновках крас­но­ар­мей­цев, ко­то­ры­ми ко­ман­до­вал Троц­кий, толь­ко сна­ча­ла бы­ли го­лу­бо­го цве­та, а во­все не крас­ные! Черезвычайка детище латышей, а потом уже евреев?
— Конечно, но за­будь и о дея­­­те­л­­ь­­ности Ко­мин­тер­на то­же, ина­че мож­но схло­по­тать дыр­ку в за­тыл­ке. Идёт но­вая вол­на чи­ст­ки пар­тий­ных ря­дов, а к нам, кста­ти, е­дет ко­мис­сия. Ты то­пишь по­пов, как ко­тят, а в на­ли­чии у те­бя всё в ажу­ре, как так?
— Ты глав­ная ге­пе­уш­ни­ца, — Лавр сно­ва на­­по­л­­няет ста­ка­ны са­мо­го­ном, — так ис­поль­зуй свои мо­с­ков­ские свя­зи! И усё бу­дет в ажу­ре.
— Ой, Лавр, ту­жур­ки про­зна­ли о про­па­же бриль­ян­тов, сня­ты­ми мною с на­тель­но­го бе­лья ца­риц. Ведь те­бе я, сду­ру, сболт­ну­ла, ко­гда и кто повезёт цар­ские ка­меш­ки в Анг­лию. При­знай­ся, ты же гра­ба­нул моих курь­е­ров? Мы, правда, со­би­ра­лась за­ку­пить зер­но го­ло­даю­щим, а ты всё при­сво­ил. Я при­кры­ва­ла те­бя, ес­ли на сей раз ме­ня при­жмут, то­гда да­же под­ру­га не вы­дер­нет нас из пась­ян­са смер­ти...
— Сла­ва, «ту­жур­ки» те­бе го­ло­ву и ото­рвут. Так что помалкивай.
— Только помни и ме­ня про­тив те­бя есть ко­зырь. Ты же в 19-го­ду, со сво­ей код­лой, по­сле ми­тин­га в го­ро­де Ор­ле, три­ж­ды уда­рил Сверд­ло­ва гру­дью о ка­мен­ные на­дол­бы. За это мне про­стят кам­ни, а вот твой род из­ве­дут до седь­мо­го ко­ле­на.
— Собаке собачья смерть. Сколько народу извёл воришка. Са­ма же блея­ла, что царские кам­ни бро­ше­ны в гор­ни­ло ми­ро­вой сму­ты, но чую, за­ку­пят на них пан­та­ло­ны. Кста­ти, ты обе­ща­ла рас­ска­зать о за­чин­щи­ках кишинёвского по­гро­ма?
— Пом­ню, в кон­це пас­хи, в наш дом, раз­би­вая стек­ла, вле­­­те­л кам­ень, как сей­час слы­шу кри­ки: «Каганский живодёр». У мое­го от­ца-ап­те­ка­ря дол­го­вых рас­пи­сок со­жгли на мил­ли­он рублей. Час­то го­во­рил, ро­ди­на ка­ж­до­го иу­дея в лю­бом иуде­е. В от­ли­чие от хри­­­с­т­иан, мы не меч­та­ем о за­гроб­ной жиз­ни, на­ше бес­смер­тие в зем­ном цар­ст­во­ва­нии Из­раи­ля. По­это­му мой отец на вто­рую ночь по­гро­ма, воо­ру­жился пис­­­­т­­о­­ле­­том и с бу­тыл­кой сер­ной ки­сло­ты, ушёл мстить. Из Аме­ри­ки прие­ха­ли род­ст­вен­ни­ки, де­лать «ре­» в Рос­сии, ска­за­ли, что ско­ро они будут жить в зам­ке гра­фа. По­том уе­­­­­­х­али в Го­мель, и там уст­ро­или рез­ню сла­вян. Царь про­­гл­о­ти­л на­шу пи­лю­лю. Лю­бая дру­гая стра­на тут же бы из­гна­ла ев­ре­ев, а рус­ские стер­пе­ли. От­че­го моя не­на­висть к ним и цар­ско­му ре­жи­му лишь воз­рос­ла. Лавр, по­це­луй меня в шею…
Лавр долго смеётся:
— У те­бя же го­ло­ва растёт пря­мо из зад­ни­цы.
— При­стре­лю, но ты пьян. По­иг­рай с мо­ло­дой Сти­ша­той, или гра­фи­ней Пан­до­рой?
— В еврейскую суб­бо­ту. Ты же обе­ща­ла рас­ска­зать о своём от­це.
— За по­пыт­ку из­на­си­ло­ва­ния я про­сти­ла от­ца и то по­сле то­го, как он по­ка­зал мне уст­рой­ст­во, с по­мо­щью ко­­­­­­­т­­ор­ого он, уст­ро­ил кру­ше­ние цар­ско­го по­ез­да у стан­ции Бор­ки. Же­лез­ную до­ро­гу ох­ра­ня­ли вой­ска. Го­во­рил, что они ка­рау­ли­ли двое су­ток. Про­­­п­у­с­ти­в по­езд-двой­ник, при по­мо­щи спе­ци­аль­ной штан­ги и длин­ной бечёвки смог­ли из­­­­д­­а­­лека за­та­щить на рель­су кос­тыль. Поезд та­щи­ли-то два па­ро­во­за!.. Ско­рость бы­ла ог­ром­ной, Кру­ше­ние по­лу­чи­лось. А тол­ку что, в цар­ской се­мье-то по­стра­да­ла лишь ца­рев­на Ксе­ния, го­во­рят она ста­ла гор­ба­той? Со­вет-ка­гал при­го­во­рил к смер­ти му­жиц­ко­го им­пе­ра­то­ра, взду­­­м­а­­вш­его ру­си­фи­ци­ро­вать ок­раи­ны им­пе­рии. Украину, как и Польшу мы обязаны оторвать от России. За пре­сле­до­ва­ния иу­де­ев, за из­гна­ние всех ино­зем­цев с ди­пло­ма­ти­че­ских по­стов, мы, унич­­­­т­о­жи­в его лич­но­го по­ва­ра, на­зна­чи­ли из­раэ­ли­та, ко­то­рый пич­­­ка­л ца­ря от­ра­вой. За де­ло взя­лись иу­деи-вра­чи. Ха-ха, царь умер от ин­флю­эн­ции. И во всех си­на­го­гах воз­го­ре­лись све­чи. Те­перь ве­ришь, на что спо­соб­ны мы? То­гда спо­ем эту:

Мы сме­ло в бой пойдём…
За власть Со­ве­тов

Ви­дел бы ты, Лавр, как я гра­би­ла бан­ки, поч­то­вые по­ез­да. И всё рав­но ты луч­ше лю­бо­го во­ню­че­го гру­­­­з­и­на­. Люб­лю те­бя, бес­ша­баш­но­го, внёсшего в мою ев­рей­скую кровь чис­то­ту и си­лу. Моя грудь креп­ка как у де­вы. Подпевай:

Огонь ле­ни­низ­ма наш путь ос­ве­ща­ет…

Сла­ва допила са­мо­гон­ку:
— За­кон­чит­ся пар­тий­ная чи­ст­ка, уе­дем в Мо­ск­ву.
— Ты давно обещаешь. Продолжай трёп…
— Ко­гда к Одес­се при­плыл бро­не­но­сец «Потёмкин», я, при­зва­ла к свер­же­нию са­мо­дер­жа­вия. Но ме­ня, вла­стям вы­да­ли свои же бо­га­чи иу­деи. И не толь­ко бо­га­чи. Я хо­чу по­нять, от­ку­да сре­ди иу­де­ев бе­рут­ся иу­ды? Из по­ли­цей­ско­го уча­ст­ка нас ос­во­бо­ди­ли сту­ден­ты. Кста­ти, имен­но ша­лые сту­ден­ты и пья­ные сол­да­ты уст­рои­ли не­об­хо­ди­мый нам ха­ос. Спе­ци­аль­но в Пе­тер­бур­ге все вин­но-во­доч­ные скла­ды до упо­ра за­пол­ни­ли для нас. Же­лаю­щие вы­пить бу­к­валь­но то­ну­ли в зелёном змии. Мы ра­до­ва­лись, ибо, за­ра­нее ви­де­ли, как воз­же­лав сво­бо­ды, рус­ские лез­ли в раб­ст­во, из ко­то­ро­го мы не да­дим им вы­б­раться.
— И в этом нам по­мо­жет Иису­с, — сказал ты.
— Мечтая па­льнуть из пу­шек по Одес­се, я про­бра­лась на ко­рабль, жаль мат­рос­ня не да­­­ла, зато с пис­то­ле­том офи­це­ра, ко­­т­о­­рого вы­ки­ну­ли за борт, я вер­ну­лась в го­род и пу­ля­ла в жандармов, в порт­ре­ты царя, в гер­бы Рос­сии, жгла скла­ды и пела:

Весь мир на­си­лья мы раз­ру­шим
До ос­но­ва­нья, а за­тем
Мы наш, мы но­вый мир по­стро­им,
Кто был ни­чем, тот ста­нет всем.

Муженёк, по­че­му не под­пе­ва­ешь? Я пы­та­юсь те­бе уго­дить…
— Слав­ка, сви­нья те­бе на­встре­чу. До­воль­но гор­ла­нить, тем бо­лее у те­бя ни го­ло­са, ни слу­ха.В тебе нет русской за­ква­ски, по­ни­ма­ешь? Ты бездушна как амёба.
— За­то, пат­ри­от Ис­ка­ри­от, у ме­ня бы­ла не­на­висть к рус­ско­му ца­риз­му. С интернационалом бы­ло луч­шее вре­мя мо­ей мо­ло­до­сти:

Это есть наш по­след­ний
И ре­ши­тель­ный бой,
ин­тер­на­цио­на­лом
Вос­пря­нет род люд­ской!

Людской, Лавр, значит еврейский. Мы не по­зво­ли­ли иу­­­­д­е­­ям ас­си­ми­ли­ро­вать­ся. Рав­ви­ны ис­пу­га­лась, ко­гда Сто­лы­пин пошёл на­встре­чу иу­­­­д­е­­ям, ре­шив уб­рать про­цент­ную нор­му. Это мог­ло бы по­ту­шить пла­мя бун­та. Нам не нуж­на про­цве­таю­щая Рос­сия. И то­гда в гос­ти к нам из Аме­ри­ки при­плы­ли ко­жа­ные ту­жур­ки, воз­меч­тав­шие по­стро­ить на кос­тях Рос­сии но­вый мир, они го­во­ри­ли нам: «Ре­к­ви­зи­руй­те всё, унич­то­жай­те ум­ников Рос­сии, ибо ска­зал Иса­ия ус­та­ми Ие­го­вы: От­дам дру­гих лю­дей за те­бя и на­ро­ды за ду­шу твою. Толь­ко в хао­се смер­ти ро­дят­ся но­вые идеа­лы.
Ми­ша, а что вме­сте с ка­де­та­ми Сла­ва вы­тво­ря­ла в Пи­те­ре? Во гла­ве тол­пы с кли­чем «вся власть со­ве­там», уби­­в­ала го­ро­до­вых, гра­­б­ила вин­ные лав­ки, ар­се­на­лы. Пе­ре­поя­сан­ная пулемётными лен­та­ми рас­пе­вая Мар­сель­е­зу, ос­­­­в­­о­­­­б­о­­жда­ла из тю­рем гра­би­те­лей, а уже они под до­гля­дом сио­ни­стов уст­­­р­а­­и­­вали ха­ос, по но­чам, уби­ва­ли».
— Даёшь ми­ро­вую «ре­»! кри­ча­ли мы, и кровь рус­ских по­ли­лась ре­кой. И то бы­ли ис­тин­ный празд­ник жерт­вы. Ужас­ну­лись гим­на­зи­ст­ки и сту­ден­ты, да бы­ло позд­но. Бла­го­да­ря фи­нан­си­стам и Троц­ко­му началась кровавая про­ле­тар­ская дик­та­ту­ра. Уже в сем­на­дца­том я лич­но унич­то­жи­ла дом ге­не­ра­ла Ско­бе­ле­ва, по­том по­ме­ня­ла на­зва­ние го­ро­да на Фер­га­ну, что­бы ни­ка­кой па­мя­ти о рус­ских по­бе­дах. Че­рез год я с ев­рей­ка­ми из Ин­­­т­е­­р­­­на­­­ци­о­нала, ока­за­лась в Ту­ле. Ко­гда из во­рот крем­ля вы­не­сли хо­руг­ви, я при­ка­за­ла рас­стре­лять кре­сто­вый ход. Об этом со­бы­тии га­зе­ты мол­чок, ни­ка­кой ре­ак­ции, ибо в на­ших ру­ках бы­ла вся прес­са. Все пе­ст­ре­ло при­­­­з­­ыв­ами ма­со­нов: «Сво­бо­да, ра­вен­ст­во, брат­ст­во». Да, Лавр, ес­ли бы не ев­рей­ки ЧК, то «ре­» не за­щи­ти­ла бы свои за­вое­ва­ния.
— Слав­ка, ты зна­ла еврея Пар­ву­са?
— Я ох­ра­ня­ла его при встре­чах с Иль­и­чом. Лавр, по­це­луй ме­ня…
— Чем лю­бить та­кую Слав­ку, луч­ше нос раз­бить об лав­ку.
— Лавр, пом­ни о дыр­ке в за­тыл­ке, не ко­пай­ся в дерь­ме предков, Кста­ти, мои лю­ди, опять пе­ре­хва­ти­ли пись­ма с жа­ло­ба­ми попов на те­бя. Прекрати уст­­ра­и­ва­ть в лагере суды над Господом. Это уже слишком.
— Слав­а, сколь­ко ещё про­зя­бать сре­ди бо­лот? Ко­гда в Мо­ск­ву?
— Бу­дешь тут, до тех пор, по­ка не вернёшь мне бриль­ян­ты.
— Ты, Сла­ва, рас­ска­жи, как ты с че­ха­ми ста­щи­ла зо­ло­той за­­па­с?
— Что­бы от­че­кры­жить Си­бирь от Рос­сии, мы пред­ло­жили­ пра­ви­тель­ст­ву воо­ру­жить плен­ных и от­пра­вить до­мой че­рез Даль­ний Вос­ток. Я лишь кон­тро­ли­ро­ва­ла.
— Но по­че­му за­хва­тив власть, вы ев­реи уби­ва­ете иу­де­ев?
— Это со­ло­ма. Она на­доб­на нам для по­жа­ра. Придёт вре­мя, и мы об­ви­ним со­вет­скую власть в унич­то­же­нии ев­ре­ев. И опять мы на тро­не. Ио­сиф не­на­ви­дя Троц­ко­го, спас для рус­ских Рос­сию, а мог­ло быть…
— Начнётся вой­на уса­тый Жи­до­вич ещё вспом­нит о рус­ских.
— По на­шей указ­ке он пошлёт рус­сов в са­мое пек­ло.
— Глу­по, мож­но ис­поль­зо­вать сме­кал­ку и та­лан­ты.
— Лавр, это сво­его ро­да от­мще­нье.
— Бу­ду­щая вой­на за­те­ва­ет­ся ра­ди это­го Из­раи­ля?
— Мы на­це­ле­ны на ми­ро­вое Господ­ство.
Ми­ша, сколь­ Сла­ва и по­доб­ные ей жи­до-ко­мис­са­ры пе­ре­стре­ля­ли рус­ских дво­рян, офи­це­ров. Их по­том­ки и ны­не унич­то­жа­ют рус­скую ин­тел­ли­ген­цию, за­пол­няя по­хо­тью рус­скую куль­ту­ру. Как оха­­­и­в­ают ве­ли­кий рус­ский язык. Ни­чтож­ное пле­мя па­ра­зи­тов, при­со­сав­шись к боль­­­­ш­ому бла­го­род­но­му на­ро­ду, намерено построить рай и рус­ская кровь ещё дол­го бу­дет смаз­кой в жер­но­вах сму­ты».
— Ко­гда в Кишинёве, — говорит Сла­ва, — ру­мы­ны раз­гро­ми­ли ап­те­ку от­ца, то мстить он стал не румынам, а рус­ским, за то, что они пе­ре­ста­ли его за­щи­щать. Я то­же раз­ду­ва­ла «ре» ­­, на пла­мя её ото­всю­ду в Рос­сию съез­жа­лись иу­деи, и си­ла ком­му­ни­стов уве­ли­чи­лась. Рус­ские за­хо­те­ли сво­бо­ды, а по­лу­чи­ли раб­ст­во и те­перь ос­нов­ная мас­са их бу­дет ра­бо­тать за похлёбку и жи­льё. Все идёт, как пред­ска­зы­вал уто­пист Мор.
— Уве­рен, твой па­па на­вер­ня­ка орал, что бур­жу­ев, на­до ве­шать на фо­на­рях, а въе­хав в их квар­ти­ры, сам те­перь пожирает ик­ру золотой ложкой.
— Нам при­ка­ти­ла власть, о ко­то­рой Да­вид не меч­тал. Бы­ли ни­чем, ста­ли всем. Те­перь с по­мо­щью до­вер­чи­вых рус­ских, мы, еди­ным фрон­том, вне­дрим идеи То­ры в Ин­дию, Ки­тай. Под Ко­­­м­и­н­тер­н уля­жет­ся весь мир. Ду­ма­ешь, пра­вит Ста­лин? Мы, сио­ни­сты, ука­зы­ва­ем как пра­вить. Лав­рик, во всем под­ра­зу­ме­вай «иу­деи» и то­гда те­бе, от­кро­ет­ся са­краль­ный смысл ло­зун­га: «про­ле­та­рии всех стран со­еди­няй­тесь. Ещё уст­рои­м го­ло­до­мор в Сою­зе, чтобы вытащить из населения остатки золота. Моя под­ру­га по­мог­ла встре­ти­ться даже с ря­бым.
— С Иосифом? Не сви­сти.
— Он слов­но чу­ет смерть, вра­чей к се­бе не под­пус­ка­ет. От­бил­ся от наших рук. От­ка­зал­ся жениться и стать вождём ми­ро­вой «ре».
— Раз­ве это пло­хо?.. О чём вы ещё гу­то­ри­ли?
— Об­су­ж­да­ли по­эта Ман­­­де­л­ь­­ш­тама, его оду Ста­ли­ну.
— Будучи комиссаром в Красной Армии, ты кому подчинялась?
— Только Троцкому, — Слава укладывает голову на рукав шинели, — спать!
— Слава, твой Троцкий сбежал в Мексику, а вот мы ку­да по­бе­жим?
— В случае чего нас при­ютит Анг­лия и Аме­ри­ка. И потом, выше нос, мы евреи остались у власти не допустим, чтобы русские вновь обрели волю. Мы даже вернём рабам их веру во Христа и уже с помощью православной церкви начнём со­сать ве­рую­щих. Мы соз­да­дим та­кую эко­но­ми­че­ская ка­ба­лу, что гор­ло­па­ны нач­нут ра­бо­тать, лишь бы не сдох­нуть с го­ло­ду. Власть бу­дет числиться у со­ве­тов, а на де­ле принадлежат нам сионистам.
— Не зря Сталин за­пре­тил абор­ты, раз­ре­шил де­тям ли­шен­цев по­сту­пать в ин­сти­ту­ты, и во­пре­ки вам сио­ни­стам, он воз­­­­р­о­­дил наследие предков и спа­­с Рос­сию.
— Ну и ну! Так ты кого на этот раз го­то­вишься судить?..
— Царька Николашу и биб­лей­ского Иегову.
— Не успеешь, — го­ло­ва Сла­вы при­под­ни­ма­ет­ся, — Лаврик, сюда едет ко­мис­сия, что-то пронюхавшая об алмазах царицы. Я же пьяная могу разболтать и те­бя гра­би­те­ля со­кро­вищ Сио­на, по­ста­вят к стен­ке
— Так не пей, дай зарок, ты думаешь тебя оставят в живых? Лучше помалкивай.
— Я лич­но расстреляю, скры­того ан­­­­т­­и­­­се­­мита, — всхрап­нув, Слава за­сы­па­ет.
Лавр обы­­ск­и­­вает же­ну, чи­­т­ает пись­ма, по­­хр­а­­­п­­ыва­ющая же­на, под­смат­ри­ва­ет за ним. Он дёргает за сиг­наль­ную про­во­ло­­ку, вне клу­ба зво­нит ко­ло­коль­чик.
Вхо­дят Ар­мен, Га­по­на, последний говорит:
— Лавр, я зафиксировал даже частоту дыхания при молитве на­бож­ных.
— Га­по­на, всех, кто но­чью нарушил режим, уст­ро­ив тайный мо­ле­бен, привлечь к суду над Иеговой. Откажутся, посади их в болото под брезент, пусть молят, пока он их не спасёт. А ты, Армен, готовь для попов лек­цию по наследию предков-скифов.
— Кстати, начальник, я то­же там, с ними, мо­лил­ся.
— Ты, Армен, молился по-моему при­ка­зу.
Лавр будит жену:
— Слава, вставай, хватит подслушивать… Убирайся, у се­бя дос­пишь.

УБРУС

Брат проснулся от скрежета зубовного, а ещё в ванной комнате кто-то стучал по зеркалу. Поморщившись от головной боли, брат подошёл, ему показалось, что за там за стеклом зеркала мелькнула тень его покойной матери Евгении.
— Миша, — сказал Голос, — её душа поведала мне о себе о про­дел­ках Евы. И её двою­род­но­го бра­та Якова, который, после пропажи Павла в Афгане, женился на ней, стал тебе отчимом и все ради Убруса Павла. Яков простучал квартиру, а не ничего найдя, от­­р­а­­вил Еву кон­сер­ва­ми. Теперь, сын мой, сними зер­ка­ло, и внимательно осмотри де­ре­вян­ную ра­му.
Брат на­щу­пал за­кра­шен­ный вы­ступ. Осторожно вы­­­к­о­­­­вы­р­нул сур­гуч. По­тя­нул за крае­шек, рулончик фольги, внутри которой была фо­тография. Ми­фи­че­ская пан­те­ра, хищно изогнув крыль­я­ и рыбий хво­ст, явно стерегла косынку со светящимися буквы.
— Согласись, в ма­лом, со­кры­то ве­ли­кое? — спросил Голос.
— Пап, — раз­дал­ся го­лос по­до­шед­ше­го Юры, — ты чё сопишь?
— Юра, я случайно нашёл фо­то папы, он любил разыгрывать дочку Юлию, — ошарашенный брат про­тя­нул снимок сы­ну. — Часто говорил, сестре, что у него есть Хламида Христа и она без еди­но­го шва. На ней светятся слова к скифам, а тут даже букв не разобрать. Отец говорил, если взять Плащаницу, то в ле­вой руке она станет горячей, а в пра­вой, почти ледяной. Папа-Павел вообще оригинально придумывал свои путешествия на иные планеты. Давай положим фото на место.
— Правильно, я сначала отом­щу Яко­ву за де­да Пав­ла, за Ли­лю, кстати, пап, ты обещал после завтрака прочесть её дневники и пьесу, которую мы написали для тебя.
Сын всмот­рел­ся в ми­зи­нец отца, обожжённый мол­ни­ей, вдруг вклю­чил дик­то­фон.
— Пап, обыч­но я ле­таю во сне, а се­го­дня приснилось буд­то я по­­м­огаю те­бе сой­ти с рас­пя­тия. Скажи, кто по­сы­ла­ет нам сно­ви­де­ния?
— Юра, у отца болит голова, — сказала я, — но он хотел тебе сказать, что ка­ж­дый зем­ля­нин почти треть сво­ей жиз­ни про­­­­в­одит во сне, но помнят сны лишь еди­ни­цы.
— Тётя Юля, если вы дали мне имя в честь Юрия Га­га­ри­на, тогда позвольте...
— Живи, но, если те­бе раз­ре­шит мама Вика. Иначе придут ювеналы…
— Пап, почитаем пьесу девочки Лилит. — Пап, ну хотя бы почитаем половину дневника девочки Лили. В дурдоме я пообещал ей, что ты прочтешь её записи. Там её никто не навещал, и я чтобы как-то помочь ей придумал, что ты, пап, и её отец тоже. Она просит об встрече с тобою? Ты не откажешь. Посмотри, мы похожи будто близнецы.
— Юра, я не понимаю каракули этой девочки, отложим. Я должен срочно восстановить пьесу для Лавра. Попроси мою сестрёнку Машу. И потом, Юра, почему я должен верить твоей девочке, а не твоей маме Вике?
— Брат, — сказала я, — вспомни, как Вика, иногда во сне, звала дочь Лилю советую выслушай сына. В ми­ре, мно­жит­ся появление на свет пус­то­го­ло­вых, то есть солнечных дау­нов? Кстати, родители их в основном зна­ме­ни­тые иу­де­и. Пред­ставь, что бу­дет с та­ки­ми де­тиш­ка­ми в начале взрос­ле­ния? При­со­во­ку­пи к ним тех, кому Ев­ро­па, раз­ре­шила од­но­по­лые бра­ки. Евреи уничтожают лучших землян.
— Сын, завтра поедем на станцию Тарусская. Помню, ветер занёс за под платформу листы из тетради монахини. Кстати, по дороге прочтём твою Лилю.
— Юрка поедет, если ему разрешит Вика, — сказала я.
— Я уже взрослый. Совру мамахе. Папец, ты виновен в том, что случилось?
— Юра, прикуси язык, — поспросила я.
— Юля, — сказал мне Голос, — воспользуемся паузой. В мои вре­ме­на, скифы сол­гавшие или об­ма­нувшие кого либо, предавались позорному из­гна­нию до пяти лет. Зато иудеи, которых я, назначал следить за кассой империи, запросто врали, обманывали меня и легко нарушали клятву верности. Затем язычество и веру в Мать-Землю они объявили грехом. К чему сие. Скоро русские на собственной шее почувствуют тяжесть еврейского ярма. Обездоленные бомбёжками арабы-мусульмане обязательно хлынут в Европу и вытеснят евреев, а куда им деваться гонимым жидам? Только в Россию. Где для них уже строят сотни тайных синагог. Русским опять урежут места у трона президента…
— Нехристь, как можно ненавидеть тех, кто славят твоё имя?
— В конце жизни я, одумавшись, вознамерился было вернуть уже разобщённые народы обратно к вере в Мать-Землю, но увы…
— Пап, ты, о чём опять задумался? — спросил сын.
— Юра, я начинаю вслушиваться в голос Совести!
— У меня, пап, её голосок всегда начинается со стишка:
Если в кране нет воды,
значит, выпили жиды.










Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 20
© 09.01.2018 ЮРИЙ ПАТРОНОВ
Свидетельство о публикации: izba-2018-2163209

Метки: Колесница, Убрус,
Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1