Глава 11. Вор-рецидивист


Глава 11
ВОР-РЕЦИДИВИСТ

Май стоял теплый, даже жаркий, учебный год близился к концу. В ожидании летних каникул Борька оттаял, начал улыбаться, не век букой ходить. И вот, как-то воскресным днем бабка послала за хлебом. Продуктовый магазин был переполнен, завоз товара случился накануне. Бабки толпились, им развлечение, обменивались сплетнями, новостями, продавщица не спешила, ей тоже в удовольствие, она тут хозяйка, можно сказать, в центре событий и отношений. Борька томился в очереди, недоумевая, почему старухи, проведя в ожидании массу времени, достигнув прилавка, вдруг замирали в почетном карауле, и начинали соображать, словно времени до этого не было. Стоит она и думает, перебирает в уме, что ей надо, а что не очень, и впадает в помрачение рассудка, берет всего понемногу, и выпытывает, что свежее или несвежее, на 5 граммов больше надо или поменьше. Когда общее терпение кончится, она вынет, наконец, кошелек и начинает мусолить деньги, как будто заранее нельзя приготовить, и мелочь всю соберет, да на десять раз пересчитает, вдруг ошиблась, чего ее таскать в кошельке. Потом продавщица пересчитывает, и тоже не торопится. Борька тихо кипел, так бы и схватил очередную бабулю под локотки, да с высокого крылечка пихнул под задницу, чтобы бежала до дома без остановки. А ничего, шутят и смеются, где еще пообщаешься, как не в магазине. Да где угодно, места мало на улице? И вот, когда уже приблизился к прилавку, чтобы купить две булки, ради которых выстоял почти час, послышался шум и возмущенные возгласы.
     - Куда прешь? Нальют шары спозаранку, дышать нечем, он тут еще с перегаром. Пашка! Глаза бесстыжие, стань в очередь!
Борька оглянулся. К прилавку, через толпу встревоженных баб, ледоколом проталкивался их сосед, Пашка Клюев, известный пьяница, отсидевший не один срок за хулиганство и воровство. Ага, как же, будет он с вами тут стоять, лясы точить, подумал Борька.
     - Тихо, бабы! – во все стороны огрызался Пашка. – Трубы горят, не видите? А ну, маманя, пропусти инвалида труда.
     - Какая я тебе маманя, – возмутилась толстая баба, не желавшая уступать дорогу и вставшая айсбергом на пути.
     - А! Это ты, Люба? Извини, королевна, не узнал, давно не виделись, поцелуемся, – Пашка шутливо облапил ее необъятную фигуру, баба подпрыгнула и колыхнула в сторону, отбиваясь от его дурных рук, чуть котомку не выронила.
     - Охальник. Постыдился бы людей-то!
     - Да все знают, Люба, чего скрывать? – Пашка протиснулся в образовавшуюся щель к прилавку. – Ты готовь магарыч, вечером зайду! Не закрывайся.
     Бабы прыснули, радуясь развлечению. Люба, проигравшая моральную битву, разозлилась всерьез.
     - Чтоб язык-то у тебя отсох! Зенки твои бесстыжие, людей позоришь!
     Но Пашка достиг цели и плевать хотел на все проклятия в мире.
     - Бутылку беленькой, – он положил на прилавок смятую денежку и подмигнул продавщице, однако та обслуживать не торопилась. Она тут главная, и порядок в магазине не последнее дело. Если все без очереди полезут, что будет? Хоть и секундное дело, бутылку отпустить, а вот нет.
     - Встаньте в очередь, гражданин, – продавщица Пашки не боялась, ни шуток его подлых, и смотрела поверх голов бесстрастно, как милиционер.
     - Правильно. Так его! – бабам спешить некуда, им подольше удовольствие растянуть. – Мужики-то в поле, на тракторах землю пашут, а он с утра за бутылкой, да еще без очереди! Не барин! Пусть постоит.
     - На меня дружбан занял, вот он стоит, – Пашка подмигнул Борьке.
     - Дружбана нашел! Дружки твои по тюрьмам сидят!
     - Да, – подтвердил Борька, чувствуя, что иначе ему до хлеба никогда не добраться. – Покупайте, дядя Паша.
     Все смолкли, правда оказалась на стороне нарушителя.
     - Вот! – Пашка подвинул продавщице деньги. – Давай бутылку.
     Та деньги взяла, но отоваривать не спешила.
     - Еще рубль! Ты с прошлого раза должен.
     - Не томи, Клава. Я тебе позже занесу. Люди волнуются, выходной день, а ты ругаешься.
     - Я свое дело знаю, – сказала продавщица холодно. – А ты порядок нарушаешь. Или рубль давай, или не задерживай очередь. Забирай свои деньги. Обед скоро, граждане! Больше не занимать.
     - Не будь змеей, Клавдия. – Пашка тоже злился. – Личные счеты сводишь?
     - Будешь оскорблять! Я тебя в милицию, в район поедешь.
     - Давно пора, – галдела очередь. – Житья нет от пьяниц.
     - Возьмите с меня рубль, – потеряв терпение, Борька положил трешку на прилавок. – Мне две булки хлеба, белого.
     Продавщица глянула недоверчиво, отпустила довольному Пашке бутылку водки, тот умчался. Борька получил, наконец-то свой хлеб, взял сдачу за вычетом рубля, направился домой. Почему так сделал? Долгую очередь выстоял, минута-другая ничего не решала, а вот бабка насчет сдачи была привередлива, каждую копейку посчитает. Ничего! Скажет, что лимонад купил и выпил, три бутылки. Бабка рассердится, говорит, что лимонад для детей, как вино для взрослых. А может, у него сдвиги начались? Обострение. Как-то очень странно Пашка подмигнул, будто другу своему, а Пашка-то вор.
     Вор-рецидивист. Звучало страшно, и очень солидно. Борька рос без отца, от которого залетали смешные алименты, десятка по два рублей, и то реденько, раз в полгода, иногда и того не было, мать стыдилась их получать на почте, бабка ворчала. А Борьке плевать было на деньги, ему нужен был сам отец, а он Юрия Палыча видел только на фотографиях. В его семье мужиков вообще не было, дедов в войну выкосило. По всей деревне так, дедов не осталось, но отцы имелись. Трудно жить без отца, пусть даже пьяницы, не хватало мужской поддержки. Мать и бабка не советчики, как поступить, комплексы разные от этого, вот и получилось, что дефицит общения создал в Борькиной душе почву для дурного зерна, что бросишь, то и вырастет.
     Он вышел из магазина, спустился по проулку, свернул за угол, направляясь к дому. Только миновал крыльцо уже другого, промтоварного магазина, по воскресеньям он не работал, как увидел в больших воротах Пашку. Очевидно, тот его поджидал.
     - Слышь, сосед! Иди-к сюда, – Пашка мотнул головой вглубь двора.
     Борька автоматически огляделся, не видит ли кто, двор-то магазинный, хоть и заброшенный. Пашка закрыл за ним тяжелые ворота и ногой придвинул чурку, чтобы сами не открывались.
     - Чего, дядь Паш?
     На улице было жарко, а здесь, во дворе, царила вечная прохлада. В детстве Борька частенько сюда забирался. Двор давно заброшен, товар принимали с парадного крыльца, а здесь росла крапива выше головы, валялся разный ненужный хлам, пустые ящики и коробки. Тут особый мир.
     - Да ты не бойся, – Пашка хохотнул. – Поговорить надо. По делу!
     - Да я не боюсь.
     Пашке было лет тридцать. Словно оправдывая птичью фамилию, Клюев напоминал воробья. Соломенного цвета волосы, которые он, пребывая на свободе, никогда не стриг. Постоянно озирающаяся лохматая голова с лицом, похожим на рябую картофелину, приплюснутый нос, и сам весь какой-то нахохленный. Кулаки засунуты в карманы старого пиджака, расклешенные брюки, совсем от другого костюма, и рубашка с вывернутыми наружу лацканами и манжетами, так одевались, наверно, когда Пашка был молодым, еще до посадки. Однажды полученное представление о моде таким и осталось, он до старости так одеваться будет. Пашка заговорщицки подмигнул.
     - Пошли, – позвал он и, не оглядываясь, зашагал через кусты прошлогодней крапивы. Борька пошел за ним. За сараем, возле высокой кучи пустых ящиков, стояла чурка, покрытая обрывком оберточной бумаги, на ней откупоренная бутылка водки и граненый стакан. Пашка сел на перевернутый ящик и гостеприимно сказал, указав на другой ящик:
     - Присаживайся, сосед.
     В обстановке среди хлама, за глухим забором, куда не долетали звуки с проезжей улицы, они словно находились в сказочной гостиной, или у черта за пазухой.
     - Чего хотел, дядь Паш? – Борька не спешил располагаться. – Меня с хлебом ждут.
     Для подтверждения показал авоську с хлебом. Пашка вынул из кармана сжатый кулак, из которого выскочило лезвие ножа. Услышав зловещий щелчок, Борька вначале попятился, но испытующий Пашкин взгляд, тот наблюдал за реакцией, его взбесил. Он потупил голову, отыскивая среди хлама подручное средство, увидел ребристый прут, стержень арматуры, торчащий из-под прелой листвы.
     - Резани хлеба, сосед, – Пашка осклабился, показав щербатые зубы, положил нож.
     Борька вынул из сумки буханку, резать булку нельзя, потом с бабкой объясняться, отломил добрую краюху, протянул Пашке. Тот положил хлеб на чурку и распустил на ломтики.
     - Все, что ли, – сказал Борька. – Я пойду.
     - Слышь, Ломов! – Пашка поднял голову и сделал ножом косой жест, будто перерезал себе горло. – Ты Митрича-то того. А? – рецидивист засмеялся. Вот кто взял портфель! Борька опустил авоську рядом с прутом. Выбрал ящик почище, перевернул его и сел так, чтобы прут и сумка оказались под рукой.
     - Сразу бы так, – снисходительно сказал Пашка, наливая четверть стакана. – Пей!
     Он протянул стакан царским жестом. Борька мотнул головой.
     - Не, дядь Паш. Я не пью.
     - Вижу, правильный пацан, рубль не пожалел. А водку пить не надо, правильно. – Пашка небрежно плеснул в стакан, добавив водки до половины, и выпил. Сморщился, отломил кусок, отправил в рот. Голова приподнялась, кадык подпрыгнул. Затем то и другое вернулось в исходное положение. Пашка картинно вздохнул, он явно рисовался перед Борькой.
     - Мамки, они жалостливые, их жалеть надо, – философски сказал Пашка и вынул пачку папирос, выбив одну, достал спички, закурил. В каждом жесте была обстоятельность. – Не куришь? Тоже правильно. Ты, Борька, меня слушай, я человек бывалый, плохому не научу, все с умом. Участковый приходил ко мне после пожара, зимой. Расспрашивал. Он завсегда, случись что, первым делом ко мне бежит. Вроде как я на подозрении, хитрый сука. Значит, я должен оправдываться, и других закладывать. Это, брат, последнее дело. Я, Борька, тебя не сдал. Не сказал, кто Митрича спалил. Чуешь?
     - Что?
     - А то, что я тебя укрываю, подельники мы с тобой. Понял?
     - Ага. Спасибо, дядь Паш.
     - За спасибо спасибо, мне оно без надобности. – Клюнев затянулся, вынул изо рта кривую папироску, внимательно ее рассмотрел, и только после паузы выпустил из ноздрей сдвоенную струю дыма. Так лошадь на морозе пар выпускает. – Я для тебя теперь пахан, несу ответственность, вопросы решаю. Мало ли. Проблемы у всех бывают, в школе, например. Ты сразу ко мне, порешаем, – для весомости Пашка налил себе еще полстакана. – Я ведь Митрича давно пас, ждал, когда копыта двинет. А ты меня, значит, опередил. Малолетка. По-глупому вышло. Портфельчик зачем бросил?
     - Не бросал. Забыл просто.
     - Вот! Так и заваливаются. Там забыл, там обронил, где отпечатки оставил. И все! Везет тебя вагон по тундре, по стальной магистрали. А если бы не я портфель нашел, ты бы не за партой сидел, а на нарах парашу нюхал. Я тебя спас. Много взял?
     - Чего?
     - А ты смышленый парень, молоток, не колешься, – Пашка опрокинул в рот вторую порцию, на этот раз не морщился, и закусывать не стал. – Меня можешь не бояться, говори прямо, сколько взял у Митрича. Мне врать нельзя, за падло, я пахан, усек?
     - Ничего я не взял, не до этого было, как увидел, что натворил… – Борька прикусил язык.
     - А что ты натворил? – вскинулся Пашка.
     - Ничего, просто испугался.
     - Слышь, сосед, не годится! Ты не договариваешь. Так быть не должно, не по понятиям. Ты же не крыса? Все, что взял у деда, называется общак. То есть, общее, добыча. Утаивать нельзя, понял? Так что, говори по-хорошему.
     - Да не брал я ничего.
     - А зачем тогда пожар устроил? Не ради пустого интереса. А если Митрич живой был? А ты дом подпалил, убийца, значит. Он парализованный лежал, я видел в окно.
     Нет, не видел он ничего, Борька занавески сразу задернул! Ни про кочергу не знает, ни про свечу с керосином. Он просто на пушку берет. Небось, сам хотел Митрича обворовать, ждал, когда тот умрет, а он, Борька, опередил. Доказать ничего нельзя, снег растаял, следов нет, только портфель. И что? Это не доказательство.
     - Дядь Паш, я же в беспамятстве был, не помню ничего, хоть у кого спросите, болел. Крупозное воспаление, температура за сорок, чуть не умер. Домой без шапки пришел, в одном ботинке, и портфель потерял. Если нашли, спасибо. А про пожар не знаю, под капельницей лежал. В общем, я пошел, заждались меня с хлебом. В очереди простоял долго.
     Борька приготовился встать, тут Пашка зашипел.
     - Я с тобой по-хорошему, а ты? Сейчас покажу, как пахана дурачить. А ну иди сюда! – Пашка сделал злобное лицо, одной рукой оперся на чурку, в другой сверкнул нож. Борька поднялся. Железный прут со свистом рассек воздух. Осколки стекла шрапнелью стеганули по пустым ящикам. Пашка запоздало отпрянул от чурки. Бутылка стояла с отрубленным горлышком, даже водка не пролилась. Только потом он посмотрел на Борьку, а тот уже занес прут для второго удара. Прут кочерге не товарищ, но младший брат, отправит Пашку в больницу, а то и прямиком на кладбище. Бешенство овладело Борькой, он сдерживал искушение ударить, и Пашка это понял.
     - Сосед, ты чего! Я пошутил.
     Рецидивист сидел, положив руки на колени и до предела выпрямив спину. Этакая страшненькая гимназистка. Борька медленно остывал, но для видимости прут занес повыше.
     - Брось нож, подальше, – потребовал он.  
     Нож моментально отлетел и, стукнувшись об дерево, провалился куда-то за ящики. Пашка отбросил его как ядовитую змею, всем видом выражая брезгливость и отвращение к холодному оружию. Борькина рука чуть ослабла.
     - Я, дядь Паш, к Митричу и пожару отношения не имею, никакого.
     - Понял! Понял, брат, – Пашка прилежно закивал головой. – Я просто проверял.
     - Проверил? – Борька покачивал прутом в раздумье.
     - Ты, Ломов, путевый пацан, – заискивающе сказал Пашка. – Я в тебе не ошибся. За тем и позвал.
     - Ты о чем, дядь Паш?
     - Дельце есть выгодное. Если поучаствуешь, я портфельчик твой верну.
     - Плевать я хотел на портфель. Ты дело говори, – прут поплыл вниз.
     - И сто рублей в придачу, – заверил Пашка. – Хорошие деньги.
     - А делать-то чего надо?
     - Да пустяки. – Пашка снял с рукава засохший стебелек. – Открыть надо… вот этот магазин.
     Прут задумчиво ткнулся в землю...





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 22
© 08.01.2018 Евгений Бугров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2162571

Рубрика произведения: Проза -> Детектив
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1