О любви, о детях и о непонятной поповской жизни


О ЛЮБВИ, О ДЕТЯХ И О НЕПОНЯТНОЙ ПОПОВСКОЙ ЖИЗНИ.

В общем вагоне поезда, сидя на нижних полках, ехали как-то отец Андрей, отец Владимир да отец Евлампий и коротали часы дороги в непринуждённой беседе.

А говорили они о своей, не совсем понятной для окружающих их пассажиров, поповской жизни.

О. Владимир говорил о детях, о судьбах их в современном мире и, особенно, о школах, о детских садах, родильных домах, женских консультациях, и о том, как нелегко ему приходится объяснять сотрудникам этих учреждений, какое ему до всех них дело, если у них до него дела нет. А дело в том, что семья его ждёт ребёнка, ну и в том, что батюшку сделали ответственным по работе как раз со школами и школьниками, детскими садами и детишками, родильными домами и роженицами да женскими консультациями со всеми остальными женщинами.

Отец же Андрей говорил о любви. Потому что у него уже - четверо! А также жена с двадцатью родственниками. И у них у всех до него - ох, как много дела! И если б он их не любил, а также не любил бы и двести своих прихожан с их двумя тысячами сродников, то тогда-а-а б!.. Но он их всех любит...

- И, отцы, ну в самом же деле, ведь главное же - ЛЮБОВЬ!

Ну а о. Евлампий покуда молчал. Ведь у него не было ни детей, ни жены... И родственники почти все умерли... И что он знает о ЛЮБВИ?

Но ведь знает, знает, знает! Ведь знает же он, что пусть не двести и даже не сто, а каких-нибудь несколько десятков ставших дорогими его сердцу людей он помнит, молится как-то за них, но любит ли, любит? Он носит одежду усопших их сродников, он с удовольствием кушает их угощения, он с искренним интересом и участием внимает рассказам об их нелёгкой жизни и хранит в памяти множество трогательнейших историй, несказанно глубоко связавших его судьбу с их судьбами. Он чувствует, чувствует, постоянно чувствует их любовь! Помнится, лет десять назад он износил до дыр две фланелевые рубашки, доставшиеся ему от отпетого им дедушки, родственники которого затем, продавая дом, принесли батюшке и обретённые в погребе несколько банок просроченной тушёнки (немецкой, "гуманитарной", от перестроечных времён). Когда же потом вместе с кошкой он долго и с аппетитом её ел, то не были ли они благодарны ему за это? А через двенадцать лет после того, как допита была последняя чашка кофе - "того ещё, советского!" - не вспоминают ли он и совсем уже старенькая гостеприимная хозяюшка те частые получасовые угощеньица после многократных соборований тяжко болящей сестрицы, во время которых в десятый -двадцатый раз батюшка слушал рассказ о голодных послевоенных годах, когда "ели мёрзлую картошку да кашку-траву"... И сколько таких хозяюшек и сестриц, живых или отшедших, всплывают в воспоминаниях, в которых давно уже и так мало осталось личного!

- А вот видите это чудо! - О. Евлампий достал из-за пазухи нательный крестик: огромный, медный, весь выцветший и потемневший. - Цыганский! Жаль, что сломался, повешу на стену теперь... Женщина как-то в слезах вся пришла: "Что делать?! Подбросили в сумку цыгане!" Успокоил её. Забрал крестик. И вот уже год как ношу...

- А вот у меня-то было... - принялся и о. Владимир рассказывать.

- И у меня...

- И у меня...

- А у меня-а-а!

И наперебой отцы начали вспоминать каждый свои истории.

- Ха! Ну я ж говорил, - заключил беседу о. Андрей, - главное же - ЛЮБИТЬ всех надо!

Вдруг на верхней полке послышалось шевеление, вскоре оттуда спрыгнул мужчина лет пятидесяти, присел рядом с батюшками и заговорил:

- Вы, отцы святые, поспать мне так и не дали... Ну да ладно! Я слушал вас, слушал... И хоть мне ничего и непонятно... Но я понял, что жизнь у вас непростая... Так вот! Я хоть и предприниматель, но не богат. Занимаюсь производством туалетной бумаги. И не знаю, чем бы мог вам помочь... Но вот - примите хотя бы это.

И смиренно вручил каждому из батюшек по два рулона бумажных полотенец.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 51
© 08.01.2018 Эдуард Поздышев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2162185

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Анна       06.04.2018   14:16:05

" несколько банок просроченной тушенки (немецкой, "гуманитарной", от перестроечных времен), и он потом долго с аппетитом и благодарностью ее ел, то не были ли и они благодарны ему за это?"
Не приятное послевкусие...
Как можно есть просроченные продукты, при этом, возлюбив себя?!
Удивительные противоречия в житие священников. Возможно, это один из моментов отторжения людей от этой темы...
Это всего лишь мое мнение, но знаю, что так ощущают многие, думающие люди.
Написано хорошо, но тема не читабельна.
Эдуард Поздышев       06.04.2018   14:25:16

Спасибо, Анна! Рад здравой критике! Как бальзам на душу!
Коли так, попрошу Вас прочесть рассказ ЧЁРНАЯ ДЫРА (из цикла: Чёрная дыра; 4-й рассказ; первые три могут показаться несколько скучноватыми) - ПОПЫТКА оторваться от церковной темы (не совсем исчерпывающая, впрочем). Буду весьма признателен Вам за отзыв.
А здесь был в первом варианте дополнительный мотивчик - для поедания просроченной тушенки - КОШКА. Убрал зачем-то). Надо будет вернуть.

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1