Про двух Шуриков


ПРО ДВУХ ШУРИКОВ

Хорошая знакомая отца Евлампия Тамара Викторовна хоть и является человеком пожилым, но энергии, ума, задора, а также и женственности, со всеми присущими этому свойству достоинствами и недостатками, ей не занимать. С о. Евлампием она познакомилась в областной научной библиотеке, оформляя в читальном зале заказ на какое-то редкое издание. А батюшка, оказывается, ожидал своей очереди как раз для того, чтобы получить эту книгу. И в результате вышло так, что почти весь тот день они провели втроем – о. Евлампий, Тамара Викторовна и книга.

Множество друзей Тамары Викторовны от мала до велика привлекает к ней её детская непосредственность и редкая способность искренне удивляться. Она умеет и любит восхищаться всем, любой мелочи, с которой знакомые, соседи, бывшие сослуживцы, родственники приходят нередко посидеть в её гостеприимной квартирке за чашкой крепкого чая с лимоном и за непринуждённой беседой. С о. Евлампием она восхищается русской культурой: Достоевским и Розановым, Шишкиным и Чайковским, Пелагеей, Погудиным, Смольяниновой и Бичевской, Балабановым и Михалковым, Гребенщиковым и Би-2. С ней можно поболтать о Раммштайн, Бунюэле и Дали, послушать Вивальди, Грига или Шопена, но особенно она любит природу: эти будоражащие душу российские осени и вёсны, реки, леса и просторы.

Как-то Тамара Викторовна заболела, и о. Евлампий навестил её в больнице.

– Что-о случилось, Тамарочка Викторовна?! На вас же лица совсем нет.

– Да что, батюшка! Расстроилась из-за подруги. Душа болит за неё: вертится как белка в колесе... Дома шаром покати, а муж – кто ни попросит – последнюю рубаху отдать горазд! Вот – Шурик завёлся ещё...

– Что за Шурик?

– Да Шурик, Александр, друган Лёхин закадычный.

– А Лёха кто?

– Да ну, батюшка, что вы, в самом деле! Ничего не помните! Лёха, Алексей, муж Тани, подруги моей...

– Простите.

– Так вот, ему в рейс ехать, а он Шурику колесо как-то отдал, а назад не хочет забирать, покупать теперь срочно надо.

– Да-а-с! У меня тоже – Шурик-Сашка-Александр. Сосед. Деньги постоянно занимает и не отдает. Знает, что батюшке не с руки назад-то просить..

– Да! Все они, видно, Шурики такие.

– Как бабушка моя, бывало, говаривала: «Табачок ваш, и бумажки дашь, а от спички от одной закурим»…

- Ха-ха-ха-ха-ха... аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! – Тамара Викторовна умела и любила звонко смеяться.

- Хм! А ещё говорила: «Пустите водички напиться, а то так кушать хочется, что и переночевать негде»…

– А-ха-ха-ха-ха! Вы, батюшка, так смешно ещё всегда это рассказываете...

– Да ну их... Шуриков! Скажите, вы-то как, Тамара Викторовна?

– Да тошно! Погода -- вон какая...

– Да, солнышко, снег совсем растаял...

– Вот-вот! А я тут... совсем протухну. Эх! Щас бы в лес!

– Так в чём же дело? Я на машине. Махнём? Прям щас!

– А махнём! – махнула рукой Тамара Викторовна.

– Я местечко знаю, – по пути подзадоривал о. Евлампий знакомую, – за одной деревенькой – красотища! Виды обалденные! Прокатимся на второй скорости, полюбуемся, выйдем, постоим, подышим воздухом, послушаем тишину. К отбою вас доставлю... Да! Там озеро есть! Не оттаяло, правда, ещё... Но всё равно красиво.

Но Тамара Викторовна уже была счастлива. Она ехала в автомобиле. Она ехала гулять. Она ехала на природу. Она хотела петь! Она пела! Она хотела слушать батюшку! Она хотела слушать стихи! Она хотела, чтобы батюшка читал ей Блока!

– Почитайте Блока.

«Последние лучи заката
Лежат на поле сжатой ржи.
Дремотой розовой объята
Трава некошеной межи.
Ни ветерка, ни крика птицы,
Над рощей – красный диск луны,
И замирает песня жницы
Среди вечерней тишины.
Забудь заботы и печали,
Умчись без цели на коне
В туман и в луговые дали,
Навстречу ночи и луне!»


– Хорошо, – Тамара Викторовна задумалась, а потом продолжила.

– Какая я счастливая, батюшка! Ой, какая я счастливая!

– Вот. Остановимся здесь, – сказал о. Евлампий, припарковывая машину на обочине при выезде из деревни, – правда, здесь дома, из окошек видно, но да ладно. Зато посмотрите туда!

Священник показал рукой.

– Смотрите, какая красотища!

– Да-а! Батюшка! Какие же счастливые люди, которые здесь живут, из этих окон постоянно любуются на такую красоту.

А через просёлочную дорогу, прямо напротив единственного в деревне двухэтажного многоквартирного кирпичного дома, стоявшего поодаль от остальных домов, сразу начиналось огромное поле, скорей луг, который, извиваясь между перелесков, далеко-далеко уходил по холмистым просторам, утопая в лесах и образуя таким образом поразительной красоты долину. Долина эта так приманивала взор, что хотелось стремительно бежать, лететь туда, вслед за убегающей по холмам лентой равнины, чтобы увидеть поскорей, что же там дальше и где же она заканчивается или встречается с небом.

Тамара Викторовна прогуливалась по лугу, который за несколько солнечных дней уже успел высохнуть. О. Евлампий стоял на дороге и размышлял:

«А ну-ка – съеду-ка я с обочины на машинке! Подъеду к Тамаре-то Викторовне! И вместе мы поедем к сказочной долине и там погуляем!»

А в это время за странной компанией (батюшка в подряснике и скуфейке да бабушка в больничном халате, выглядывавшем из-под полушубка) наблюдал из дома местный житель.

« Ну! И что они тут хотят? – должно быть, думал мужчина. – Уж не хотят ли они прокатиться по весеннему полю?! М-м-м... Вон! Батя ей что-то кричит.
А она-то по земле топочет, прыгает – на твёрдость проверяет... Вона! Рукою уже ему машет... Куда-а-а!!! Эх! Вот дураки... Прости, Господи!.. Не могу на это смотреть!»

Мужчина отошёл от окна. А батюшка на своем авто уже мчался к Тамаре Викторовне.

Случилось, конечно, то, что и должно было случиться. Батюшкина пятнашка рычала, зарываясь всё глубже колёсами в грязь и разбрасывая её по сторонам и ввысь. Комья земли и липкая жижа возвращались и шлёпались на кабину, капот, багажник и стёкла, и уже через минуту машина была вся облеплена грязью. Запах жженого сцепления и грохот внезапно повредившейся выхлопной разносились по округе. Мотор постоянно перегревался, вентилятор едва справлялся со своей задачей, и, чтобы не задымилось под капотом, приходилось непрестанно включать печку. От этого становилось жарче, а окна нельзя было открыть, так как грязь тогда залетала в салон. Тамара Викторовна выкрикивала что-то и что-то старалась предпринять: собирала засохшую траву, солому, пыталась подкладывать под колёса, но, окатываемая грязью, отпрыгивала от машины и снова что-то выкрикивала. О. Евлампий с красным от жара лицом выскакивал из авто, смотрел на колёса, жестами и окриками отгонял Тамару Викторовну, затем снова садился за руль, и машина опять грохотала, зарываясь в жижу и нарезая новые борозды. После получаса такого напряга, авто, батюшка и его знакомая вконец обессилели. Всё замолкло. И тут появился ещё один персонаж. Мужчина с бородой, в тельняшке под рабочей курточкой, в спецовочных брюках, в шапочке, с грудой веток в руках направлялся к ним со стороны кирпичного дома.

– Городские, что ли? – обратился подошедший к странной компании.

– Да... – О. Евлампий сокрушённо взмахнул руками.

– Кто же в незатвердевшее поле весной выезжает?

– Да... – понуро согласился священник, – вот... Бес попутал...

А потом попытался оправдаться:

– Красиво тут у вас!

– Красиво-то красиво. Да в поле зачем лезть? Ну ладно. Посмотрим, что у вас тут.

Местный житель смотрел, подкладывал ветки под колёса, советовал батюшке как трогаться, толкал. И снова, и снова – смотрел, советовал и толкал.

А через полчаса, весь забрызганный грязью, тоже сник.

– Тут, через поле и речку, в соседней деревне трактор имеется у одного местного. Там мост есть. Недалеко.

Но, посмотрев на вытянувшееся лицо батюшки, сжалился и нерешительно побрёл в сторону своей деревни.

– Сейчас мужиков поищу... Да где их в это время найдёшь? Небось, приняли уже...

– Спасибо, – едва прошептал вдогонку батюшка.

– Да ладно!

Минут через десять вернулся с тремя досками.

– Никого не нашли?

– Сейчас придут.

Вскоре подошёл опрятного вида, в чистой рабочей одежде, гладко выбритый трезвый мужчина.

И началось по новой.

Батюшка с авто нарезали борозды, потом по этим бороздам, по подмерзшей под распаханной грязью земле возвращался назад, ребята, обдаваемые грязью, толкали, бородач подкладывал и перекладывал доски, батюшка по этим доскам выскакивал, но через метр-другой опять зарывался, снова нарезал, возвращался, парни толкали, бородач перекладывал, а гладко выбритый всё пытался докричаться до батюшки, чтобы он со второй скорости трогался. Батюшка, наконец, расслышал и в очередной раз со второй, с натяга, стронулся-таки с места, ребята подтолкнули, и авто, виляя, но резво покатилось к выезду с поля и выскочило на дорогу.

От денег ребята категорически отказались.

– Помолитесь, батюшка, за нас, грешных.

– А как же звать-то вас, люди добрые?

– Сашка, Александр, – сказал мужчина с бородой.

– А вас? – спросила Тамара Викторовна мужчину в бывшей чистой рабочей одежде.

– Александр.

– Надо же, тоже Александр! – удивилась женщина.

– Тоже два Шурика, – скаламбурил о. Евлампий, когда добрые люди ушли.

– Не-ет, батюшка, – задумчиво проговорила Тамара Викторовна, – это два Александра. А вот мы с вами – точно два Шурика!

– Не то слово!

Если читатель подумал, что приключения «двух Шуриков» на этом и закончились, то поспешим с ним почти согласиться, добавив лишь то, что батюшкина пятнашка-замарашка с утраченной выхлопной и горе-путешественниками "на борту" тогда, едва отъехав метров на сто по направлению к городу, развернулась и как минимум два раза ещё прогрохотала мимо окон доброхотных Александров. Но чего уж они думали или ничего не думали, удивлялись или уже ничему не удивлялись, про то мы не ведаем. И хотя до озера о. Евлампий и Тамара Викторовна в тот день не добрались, зато, когда ехали в город – с открытыми боковыми стёклами, смеясь и силясь перекричать мотор, – попутные машины уступали им дорогу.

– Ба-а-тюшка-а! – вдруг прокричала Тамара Викторовна. - Я догада-а-ла-ась!

– О чё-ём? – кричал в ответ о. Евлампий.

– Останови-и-тесь! Я скажу-у!

Батюшка остановил авто, припарковав его на обочине.

– Знаете, батюшка, – уже совершенно серьёзно обратилась к священнику Тамара Викторовна, – почему мы с вами оказались в таком нелепом положении?

– Почему?

– Потому что осудили... Помните тех двух Шуриков, над которыми мы сегодня посмеялись днем? Вот и над нами посмеялись... Хотя – нет. Помогли. Милостив Господь! А бескорыстие и самоотверженность этих двух Александров, которые только что нам помогли, не похожи ли на те же качества, за которые я осуждала Лёху?

– А я, – посерьёзнел и о. Евлампий, – я-то осуждал соседа Александра, выпячивая этим свою доброту... Да что стоят наши добрые дела, если мы смеёмся над теми, кому их делаем!

– И ещё, – опять заговорила Тамара Викторовна, – ведь так же сказано: «радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах»?

– Да, в Евангелии... кажется.

– Так вот! То, что сделали для нас во славу Божью эти два Александра, вы, батюшка, теперь вовеки не забудете... И я! Молиться будете... И я! И Бога славить будем, поминая имена, над которыми смеялись и которые «написаны на небесах»!

– Истинно! Истинно, Тамара Викторовна! Истинно так!






Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 55
© 08.01.2018 Эдуард Поздышев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2162180

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Лариса Калинина       11.01.2018   03:20:27
Отзыв:   положительный
Спаси Господи! Истинно так!
Эдуард Поздышев       11.01.2018   10:02:47

Спаси Господи!

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1