"Пошутили"


"Пошутили"
Пошутили

Ах, молодость…

В одной деревне жили себе-были две бабки по соседству. Одна – Матрена, другая – Настасья. Жили себе жили… И вот однажды… Но об этом чуть позже, а то начало получается вроде сказки, а было это все на самом деле.
Но пока суть, да дело, хотелось бы рассказать о самих героинях. Обе соседки знали друг друга, буквально, с пеленок. Правда, Настасья была на два года постарше. Кроме этого она брала и верх над Матреной и по красоте, и по уму.
Даже сейчас, когда уже обе соседки стали беззубыми и сморщенными, как выжатый лимон, все равно бабка Настя выглядела куда лучше, чем ее подружка. Матрена и в девках была неказистой, какой-то неуклюжей, да и красотой ее Бог обделил, зато уж по характеру она была вся из себя. Но самое главное, Матрена совсем не понимала шуток, и из-за этого она всегда была любимым объектом для насмешек.
Вот так же и Настя однажды, еще в молодости, когда еще вместе бегали на вечеринки, решила подшутить над Матреной. А вышло все наоборот.
На одной из вечерок подметила Настя, что Мотя глаз не сводит с одного из парней из соседней деревни. А парень видный сам собой, косая сажень в плечах… Да и с юмором вроде все в порядке у него, что-нибудь да отчебучит, а девчонки от смеха заливаются…
У Насти, конечно же, был залетка, но решила она в этот раз позабавиться над незадачливой Мотей, которой просто катастрофически не вело с парнями. Когда начался вальс, Настасья сама подошла к тому парню, на которого положила глаз Матрена, и пригласила его на танец. А пока кружились, она ему намекнула, чтобы он на следующий танец пригласил вон ту девушку в розовом платье, то есть Мотю. А он не будь дурен. Тут же спросил:
- А что мне за это будет?..
- Не знаю что?.. А просто я тебя поцелую! – отшутилась Настя.
- Согласен! Только два раза! – начал он ставить свои условия, подыгрывая ей.
- Что ж, хорошо! – не сдавалась Настя, - только тогда ты ей еще скажешь, что сегодня будешь ждать ее после вечерки у горбатой березы…
- Так ведь я не знаю, где это!..
- А я тебе покажу! – подзадоривала его Настасья, не ведая того, что творит.
- Зачем тебе все это? Ты разыграть решила ее?
- Ну, допустим!
- Для чего? И так она Богом обиженная! – имел он в виду ее красоту.
- Тебе то что? – не унималась Настя. – Или ты уже не хочешь, чтобы я тебя поцеловала?
- Очень хочу! – отвечал он, решив не упускать такого момента.
- Ну, так что ж тогда! Али испугался?
- Кого? Ее?
- Тогда договорились?! – продолжала Настя.
- Лады! Только расплата сразу же! – подытожил сделку парень.
- Посмотрим на твое поведение! – отвечала она ему, лукаво улыбнувшись.
Танец закончился, и Настя отошла в сторонку. После небольшой паузы вновь заиграла гармошка, и тот парень, как и договорились, пригласил на танец Мотю.
Настя еле сдерживала смех, глядя на них. А Мотя была просто на седьмом небе от счастья… Вот он шепнул что-то ей на ухо, и ее лицо залилась краской от смущения. После этого танца до конца вечерки Матрена просто цвела…
Вечер заканчивался и все постепенно стали парочками расходиться, кто по домам, а кто-то незаметно растворялся в зеленых зарослях берез.
Настя подошла к Моте.
- Ты домой? А то пойдем вместе!
- Нет!.. Мне тут еще надо!.. – покраснев, объясняла ей Мотя.
- А-а-а! Ну, ну!.. – хихикнула подруга.
- Ну, тогда я пошла!
И она, как можно незаметнее, проскользнула меж деревьев, чтобы Мотя не заметила ее. А там ее уже поджидал Семен, тот самый парень.
- Ну что? Идем, поглядим! – с ехидством проговорила Настя, подмигнув ему.
- Зачем ты так? – не унимался Семен.
- Зачем, зачем? Так надо! – со злорадством вспылила она. – Не будет корчить из себя невесть что! Почаще бы на себя в зеркало глядела – страхолюдина!
- Ну, ты идешь или нет? – огрызнулась она.
- Идем! – нехотя поплелся за ней Семен.
Они крадучись шли меж деревьев к той горбатой березе, когда-то надломленной грозой, чтобы их ненароком не заметила Мотя, если пришла туда раньше.
Нет, Моти еще не было. И они, спрятавшись в близлежащих зарослях, замерли.
Тишина. Лишь слышно где-то, прямо над головой поет свои серенады соловей, да так самозабвенно, что Настя подумала: «Вот дал же Бог талант! Мне бы кто так спел!».
Тишину нарушил хруст веток, под тяжестью чьих-то ног. На полянке появилась Мотя. Она нервно оглядывалась по сторонам в поисках ее новоиспеченного зазнобы, но никого не было. Она присела на березу в ожидании его. И так просидела, буквально час.
- Вот это характер! – думала про нее Настя. - Я бы уже давно ушла, не пришел – и не надо! Мало что ли других парней?! Что на нем свет клином сошелся?!.
Настя с Семеном сидели в кустах, боясь, лишний раз дыхнуть, казалось, что любой шум выдаст заговорщиков.
Так и не дождавшись своего провожатого, Мотя уже решила уйти домой. На глаза наворачивались слезы. Кои-то веки ей назначили свидание и то, похоже, пошутили. Она, как последняя дура, - размышляла она о себе, - шла сюда одна ночью через рощу.
Вдруг ей показалось, что кто-то идет. Она быстро спряталась за дерево. Из темноты появился Михаил – Настин ухажер. Мотя вышла из своего укрытия.
- Мотя?! – удивился он, увидев ее.
- А ты Насти здесь не видела случайно?
- Нет. Она с танцев сразу домой пошла!
- Домой?! – с непонимающим видом переспросил он.
- Да!
- А ты, что здесь делаешь?
- Я? Я, ничего! Так, гуляю. Домой просто идти пока неохота, вечер очень хороший, теплый сегодня.
- А-а-а! Ну, ну! Значит, Настя домой пошла?
- Да. Она сама мне сказала так.
Михаил о чем-то задумался. Лицо его стало озабоченным. Он посидел еще с минуту на горбатой березе и собрался уходить, но вспомнил о Моте.
- Ты долго еще тут гулять собираешься? А то пойдем, провожу. Темно ведь уже все-таки, да и поздно уже.
- Пойдем! – чуть сдерживая слезы, согласилась Мотя. И они исчезли в темноте.
Настя, видевшая всю эту сцену, просто «волосы рвала на себе».

Поцелуй на всю жизнь…

- Что я наделала?! Дура! Просто набитая дура! – казнила она себя.
- Ну что, где ваш обещанный поцелуй?! Точнее два! – прервал ее терзания Семен.
- Да иди ты! – в сердцах вспылила Настя.
- Ну, ты же обещала?! Я свое дело сделал, сейчас твоя очередь! Думаешь, мне легко было с ней танцевать, когда все мои дружки чуть животы от смеха не надорвали?
Воцарилось молчание…
- Ладно! Раз обещала, значит, надо! Иди сюда! – выдавила сквозь слезы Настя.
Семен безропотно подошел, и Настя, едва коснувшись его губ, чмокнула его.
- Э-э-э! Мы так не договаривались. Этот не считается! – пробурчал недовольный Семен.
- Ну, ладно, давай по-настоящему! – с неохотой согласилась Настя.
И она, краснея от стыда, благо, что в темноте этого не было видно, поцеловала его, как умела. Но после ее поцелуя, Семен вдруг крепко обхватил ее за талию, опутав ее своими ручищами, еще долго, долго целовал ее. Настя вместо тог, чтобы дать ему пощечину, как это было не раз с другими парнями, сама вдруг повинуясь своим чувствам, с наслаждением приняла его ласки. У нее просто кружилась голова, а он все целовал ее и целовал…
Вдруг, опомнившись, она резко оттолкнула его от себя, и побежала скорее прочь, от него, прочь от себя, от стыда, что обжигал ее с головы и до пят.
- Господи. Что я делаю?! Дура безмозглая! Совсем с ума спятила что ли ?! – ругала она себя, пока бежала до дома.
Семен не пытался ее догнать, но боялся, что сделает еще хуже.
- Да и зачем? – думал он, - то, что она обещала – выполнила. И поцеловала она его так, ради шутки, хотя ей это было, наверное, нелегко сделать.
Настя привычно влезла через окно в свою комнату. Через двери она не входила, когда возвращалась домой под утро, чтобы не тревожить родителей, да и лишний раз не нарываться на упреки.
Она быстренько разделась и залезла в кровать под одеяло. Пыталась заснуть, но не получалось. Губы горели от поцелуев Семена, и казалось, что настоящий пожар бушевал внутри ее.
- Так меня еще никто не целовал! – думала она, вспоминая произошедшее.
Лишь только под утро она заснула – все же сон переборол все ее терзания. С этого самого вечера пошло у них с Мишей все наперекосяк, получалось все не так, как хотелось и не так как нужно. А они Мотей с этого дня просто на дух не переносили друг друга, хотя старались делать вид, что ничего не произошло.
Настя и Семен после той вечерки уже не смогли быть друг без друга и вскорости решили пожениться.
Ну, а Михаил, осмеянный судьбой, то ли просто назло Насте женился на Моте, то ли просто сделал это из жалости к ней.
Хотя Настя с Семеном жили, как говорится, душа в душу, но все же, завидев в деревне Михаила рядом с Матреной, стыдливо опускала глаза. Она-то знала, что Михаил живет с Матреной ради сочувствия, а любит все-таки ее.
Вот и когда на фронт уходил, их забрали в одно время с Семеном, тайком прибежал к ней, чтобы попрощаться и, может быть, в последний раз поцеловать свою единственную настоящую любовь.
Лишь только в это время, когда мужья освобождали нашу страну от фашистских захватчиков, Мотя с Настей как-то сблизились, как-никак подружками все же были. Да и вместе все легче было дров заготовить на зиму и детишек вырастить. Бывало вместе и поревут, читая фронтовые письма мужей, но все же в душе у обеих сидела затаенная ненависть друг к другу.
Особенно это стало заметно, когда муж Настасьи, хотя и весь израненный, но все же вернулся с фронта домой. А у Матрены – погиб в 45 под Берлином, немного не дотянув до Победы.
Вот тут-то Мотя просто поедом ела Настю, завидуя ей в том, что она была всю жизнь удачливее ее, а ей, как всегда – не везло. При любом удобном случае Матрена старалась побольнее «ущипнуть» Настю ехидным словцом. Хотя Настасья в долгу тоже не оставалась, отшучивалась, как могла, не в пользу Матрены.

Каверзы бабки Матрены

Поутихла бабка Мотя лишь, когда Настя похоронила и своего Семена, которого видно здорово вымотала война – раны дали о себе знать.
Но все же нет-нет, да что-нибудь да «выкидывала» бабка Матрена в укор Насте за то, что тогда в молодости так подшутила над ней. Даже и на старости лет не унималась, старалась делать вид, что все ее проделки – лишь шутки ради и не больше. Но Настасья все же догадывалась откуда ветер дует, хотя делала вид, что этого не понимает.
Вот и в этот раз Матрена забесновалась, словно кто шило воткнул ей в одно место. После Рождества начались Святки и СтрашнЫе вечера, когда разрешалось гадать на судьбу, говаривали, что в эти дни предсказания были самыми верными. А так же в эти дни дурачились, кто как мог: то поленницу развалят, то печную трубу тряпками забьют, а то и двери припрут жердью, что приходилось звать кого-либо на помощь, чтобы выбраться на свет божий.
Вот и Матрена, то ли молодость вспомнила на седьмом-то десятке лет, то ли, как говорится – седина в бороду – бес в ребро. Решила она опять потешиться над Настасьей, которая ни в черта, ни в Бога не верила. А захотелось Матрене попугать свою подруженьку, и вот, вспомнив то, как когда-то дурачились в молодости, она взяла небольшой камушек, приладила к нему нитку потолще, и подвесила этот камушек как раз над окном бабки Насти, а другой конец нитки привязала к яблоне под окном. От ветра, конечно же, ветки качало из стороны в стороны, и поэтому матренина система срабатывала просто великолепно. Камушек каждый раз, раскачиваясь от ветра, начинал «барабанить» в окно. И чем сильнее становился ветер, тем мощнее получался стук в окно. И выходило так, что кто-то стучит в окно, а на самом деле никого не видно.
А чтобы страху еще по-больше нагнать на свою подружку, бабка Мотя еще и воткнула пустую ломаную бутылку в одно из бревен на доме Настасьи. Просто слышала когда-то Матрена от людей, что вот так воткнув ломаную бутылку в бревно дома она, «заглатывая» ветер издавала такой истошный вой… Бабка Мотя, подготовив все свои изобретения, постаралась побыстрее исчезнуть с места преступления, чтобы вдруг бы не нарваться на Настю.
Довольная сотворенными своими «подвигами» и каверзами, баба Мотя спокойно прилегла на печи, чтобы отогреть старые косточки – озябла, пока наползалась по сугробам под настасьиными окнами, так что снегу начерпала полные валенки – на него нынче большой «урожай» был…
А в это время Настасья собиралась в гости к Матрене – скучно одной-то целыми вечерами сидеть… Вот и решила: «Дай, думает, к соседке на чаек схожу!». Да идти придумала непросто так, а раз страшнЫе вечера – решила тоже покуражиться над подругой. Придумала «принарядиться», как бы поколядовать сходить… Что надеть – сообразила быстро. Достала, еще доселе сохранившийся Семенов тулуп, вывернула его наизнанку. Вынула из сундука цветную шаль, хотела что-то типа цыганки изобразить, да вот волосы жаль уже седые – все не то. И тут она вспомнила, что у нее где-то завалялась черная синтетическая веревка, которую когда распустишь и распушишь, то получалась как будто прядь смоляных волос. Вот ее-то и решила пустить в расход на «волосы» Настасья. Парик получился отменный, просто загляденье… Сверху шаль….
- Ну чем не цыганка! – одобрительно заключила Настасья, разглядывая себя в зеркало. - Вот только жаль, ведь все равно Матрена ее сразу признает – лица сажей не замажешь. И так и сяк кумекала она, что бы такое сделать, чтобы Мотя ее не узнала… и придумала!.. Взяла старый капроновый чулок, прорезала в нем отверстия для глаз и рта, натянула на голову и снова подошла к зеркалу…
- Ой, Господи, чудо-то какое!?. – испугалась сама своего вида Настя. Но потом, рассмеявшись над своими проделками, решила, что это как раз то, что нужно. Поверх маски она воодрузила «парик», накинула тулуп, затем накинула шаль и вышла из дома. Правда, прихватила с собой еще и гостинцев для подружки – пирожков нынче напекла, чтобы потом вместе побаловаться чайком.
Бабка Матрена жила по соседству, буквально в двух шагах от нее, так что Настасья была уверена, что ее больше в таком обличии никто не заметит.
Она подошла к дому бабки Матрены, постучала в дверь…
- Кого еще там черти несут в такую непогодь? – забурчала Мотя. Накинула на себя одежонку и вышла в сенцы.
- Кто там? А ответ молчание…
- Да кто? Чего молчите-то? – с недовольством в голосе спрашивала она.
Мотя все же подошла к двери, приоткрыла их… А там стояло не весть что… В темноте наряд бабы Насти выглядел еще эффектнее.
Матрена обомлела, глаза судорожно расширились и ей как-то сразу поплохело…
- Коляда, коляда – отворяй ворота! – начала было петь баба Настя, входя в роль. Потом вдруг видит, что вместо радушной встречи гостьи, ее соседка медленно начала сползать вниз по дверному косяку прямо на пол…
Бабка Настя, увидев такой поворот событий, сама испугалась не меньше подруги.
- Боже ж ты мой!? Что я творю-то?! Мотя, Матренушка, милая, прости ты меня дуру старую!.. Я ж это, я, Настя! Бабка Матрена вдруг застонала, схватившись за сердце…
- Ой, ой! Перхоть ты старая! Так и помереть недолго!.. Ой, плохо мне, аж дыху не хватает…
- Матренушка, да ты что?!
Баба Настя скинула свое чудаческое облачение. Тарелку с пирожками тут и поставила в сенях, поняв, что соседке, действительно, плохо. Подхватила Матрену под руки и втащила в дом, так как та от страха еле передвигала ногами. Кое-как дотащила ее до кровати, поскорее накапала ей сердечных капель и уложила ее в постель.
- Мотя, милая, прости уж ты меня ненормальную! Я ведь только пошутить хотела…
- Пошутила?! – только и смогла выдавить из себя Матрена. И больше ни слова…
- Ну что, больно тебе плохо, а? – переживала Настя о здоровье соседки.
- Да иди уж! Я без тебя-то лучше отлежусь.
Баба Настя собралась и у порога, обернувшись, сказала:
- Ну, если что, зови! И ушла с огромным чувством вины о содеянном.
Шла домой расстроенная. Всю себя приругала.
- Это ж надо, словно черт меня надоумил сделать такое…. Матрену чуть до смерти не напугала. Хватило же ума!? Велика Федора, да дура! – как только не костерила себя Настя, пока шла до дома.
Зашла домой и в растрепанных чувствах улеглась в кровать. Потушила свет, но в глаза словно кто спички воткнул – заснуть не могла… Так лежала и лежала… Вот уже и радио замолчало…
- Надо же, уже первый час ночи, а я все еще не сплю!.. – думала она. Повернулась на другой бок…
Вдруг в окошко кто-то постучал. – Показалось! - решила баба Настя.
Тук-тук-тук-тук, - снова стук в окне. Настасья привстала, еще раз прислушалась. Снова стук… Да и еще как будто кто-то воет за окном.
- Что за наваждение? – уже не на шутку озадачилась баба Настя. Она подошла к окну, свет зажигать не стала, так виднее улицу из окна.
Вглядывалась, вглядывалась то в одно окошко, то в другое, но никого не было видно… Походила, походила, снова прилегла. Нет, все равно кто-то стучит в окно и вой на улице такой страшный, протяжный: у-у-у-у-у-у-ууууу.
Бабе Насте стало жутковато, да и не по себе, мало ли кто по ночам шастует?.. Но все же она встала, оделась и вышла в сени.
- Кого там черти носят? В ответ ни гу-гу…
- Да кто там? – еще громче спросила она. И опять ничего…
Баба Настя вернулась домой в полном недоумении. Снова посмотрела во все окна – никого…
- Да что за леший? Кому я среди ночи-то понадобилась? Еще и дурачатся там надо мной, - ругалась она про себя.
Но все же свет Баба Настя решила не включать, чтобы не выдавать себя. Замерла, как разведчик. И так всю ночь и просидела она возле окна, прячась за занавесками, не зная, что и делать… В окно так все кто-то стучал и выл так протяжно, аж мурашки по коже пробирали. Но выйти на улицу и поглядеть, ей было страшновато.
- А вдруг беглый какой? – думала она. - Сейчас много из тюрем сбегают, по телевизору видела. – Если я выйду, а он вдруг бах меня по голове… и все…
Баба Настя уж было и молиться начала, вспомнила все молитвы, которые знала и не знала… И «Корвалолу» попила, уж очень дурно ей было этой ночью одной.
Лишь утром, когда к ней пришла Матрена навестить ее и сказать, что все обошлось с ней нормально, она и узнала, что это ее подружка решила таким образом подшутить над ней. Рассказала ей о том, как она это все сделала.
- Вот дура ты старая!.. – начала было ругать Мотю баба Настя, но примолкла, вспомнив, что сама наделала этой ночью.
- Я из-за тебя всю ночь «Корвалол» пила!..
- И я тоже! – вставила Матрена.
Посмотрели друг на друга две подружки и засмеялись сами над собой и своими проделками. А потом вместе дружно пили чай с настиными пирожками.














Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 29
© 08.01.2018 Елена Ершова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2161898

Метки: рассказ, Пошутили,
Рубрика произведения: Проза -> Повесть
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1