ЧИСТЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК


ПРО СЕРЁЖУ И ЮЛЕНЬКУ. ЧИСТЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК.

Наступил Чистый понедельник. Ещё вчера Серёжа читал Юленьке бунинский рассказ с этим интригующим названием. И вместе с его героями друзья блуждали по «темным аллеям» чувств – своих ли, чужих, в этом стоило б разобраться. Но нагрянул Великий пост. И вот, другие книги уже лежали раскрытыми на Серёжином письменном столе.

День начинался столь продуктивно, что, помимо прочего, даже и первые страницы из Бытия были прилежно прочитаны. «Авва Дорофей» вступал в свои законные права, и ничем не возмущаемые чувства молодого постника, ретиво подгоняя разум, покорно стремились слиться в едином порыве, чтобы окунуться в очистительные воды описываемых перипетий, встречающихся на нелёгком пути к добродетели и некогда подчинившихся перу преподобного рассказчика. А жадными глазами озираясь по окрестным книжным полкам, нагромождённым в нарождавшейся келье, которая накануне была лишь обычной комнатой (с доныне невыветрившимися от заговенья запахами, той вчерашней Юленькой и маленьким томиком Бунина, закинутым теперь куда-то) юный подвижник напряжённо искал что-то, мечтательно предвосхищая и перегоняя свой взор настойчивым помыслом:

«А не замахнуться ли сразу на «Лествицу»!»

Но не тут-то было! Нечаянно взгляд Серёжи привлекло солнышко, вдруг выглянувшее за окнами и внезапно осветившее келью преждевременными весенними лучами. Молодой человек подошёл к окну и распахнул его настежь. С улицы дохнуло свежестью и теплом.

– Чистый понедельник! – не смог удержаться он от восторженного возгласа, на мгновение позабыв про лестницу добродетелей, и с упоением стал дышать, наслаждаясь вешней прохладой.

Тут-то, наконец, и взглянул вниз с излюбленной им покойной вышины своего второго этажа. Взглянул, и...

– Вот принесла нелёгкая! – снова не смог удержаться от возгласа, но теперь уже не столь восторженного, а скорее крайне раздражённого. – Явилась не запылилась! Вот сейчас! Теперь!

К крыльцу подъезда в тот самый момент целеустремлённо приближалась Юленька.

Однако Серёже хватило здравого смысла предложить гостье чаю, хоть это и противоречило главному его плану на предстоящий день, а именно – ни капли воды и ни крошки еды. Правда, на этот, не отмеченный должным вниманием, подвиг оказался израсходованным весь запас оного здравого смысла. И всё потому, что Юленька (у которой такого здравого смысла всегда было хоть отбавляй) не преминула (причём совершенно невиннейшим образом) тотчас же с радостью согласиться на приглашение друга. И не только согласиться, а – всё тем же незатейливым образом – уговорить и его разделить с ней нехитрую, казалось бы, но столь возмутительно неподобающую недавним его подвижническим чаяниям трапезу, наскоро состряпанную из двух стаканов чая и утратившей ещё накануне былую свежесть городской булки (кстати, принесённой Юленькой же в качестве трофея, доставшегося ей на поле духовно-молитвенной брани, в которой с утра пораньше она успела уже принять участие, побывав – без опоздания и от первого возгласа до последнего – на взволновавшем её своей торжественной новизной великопостном богослужении в её родном храме). Эту булку собственноручно вручила Юленьке матушка...

– Но не матушка... То есть – не жена священника... А матушка-монахиня... Такая хорошая! Замечательная! Добрая! – ворковала за трапезой Юленька. – Тебе непременно надо с ней познакомиться!

– И что же в ней такого замечательного? – опустошённо ответствовал Юленькин сотрапезник.

Сердитость в его тоне поослабла благодаря вскрывшемуся обстоятельству. А именно тому, что не он (просвещённый её друг, намедни и нарочито расставаясь с ней на неделю, напутствовавший подругу на углублённое и сосредоточенное постническое житие), а она (всего лишь новоначальная христианка) сподобилась послужить достойным примером в подвиге, пока он переваривал вчерашние блины.

И за подобными размышлениями Серёжа не расслышал ответа Юленьки о замечательной монахине. А Юленька тем временем рассказывала про множество других замечательных и добрых людей, с которыми она повидалась сегодня в храме. И, слушая её рассказ, молодой человек всё более ощущал, как сердце его размягчалось, и прежнее раздражение уступало щемящему сочувствию. Он знал, что поскольку сейчас Юленька без работы, то передвигаться по городу в последнее время ей приходилось исключительно пешком. И он вдруг подумал, глядя на эту безмятежно улыбавшуюся ему своими широко раскрытыми и прекрасными присущей им какой-то врождённой наивностью глазами девушку:

«А ведь она с полгорода прошла пешком, чтобы теперь увидеться со мной.»

А Юленька рассказывала уже про платок:

– Этот зелёный платок мне подарила сегодня одна бабулечка... Мне ведь нравится зелёный цвет... И вдруг – раз, и подарила!

– Цвет интеллектуала? – спросил Серёжа невзначай, что-то припомнив.

– Д-а-а! – ответствовала девушка, расссмеявшись. – Ты вспо-о-мнил!

Серёжа вспомнил, что примерно с этой нелепой фразы, а точнее, с подобного неясного утверждения, произнесённого Юленькой почти год назад на прошлую Пасху, и началась их дружба.

– А знаешь! – вдруг приподнялся с места и начал ходить по комнате Серёжа.

– Что? – вмиг замолкла и тоже встревоженно вскочила со своего места Юленька.

– Давай опять ходить на службы вместе! Если хочешь, я буду ходить в ваш приход.

Девушка озадаченно задумалась.

– Но... Ты же хотел... побыть один... подумать, – серьёзно вымолвила она.

– Я уже подумал! – горячо воскликнул молодой человек. – И решил...

Он осёкся, остановившись, и через мгновение продолжил:

– Я решил, что так, и именно так будет лучше!

И посмотрел на девушку в ожидании ответа. Юленька опустила глаза и, помолчав, произнесла:

– Хорошо.

И вмиг оживилась:

– Только давай будем ходить в твой храм? Если, конечно, тебя это не смутит.

В последней просьбе Серёжа остро почувствовал заботу Юленьки о нём. И сердце его всколыхнулось благодарным чувством.

– Ведь у тебя – послушание, – озабоченно продолжала Юленька.

Молодой человек подошёл к Юленьке, прикоснулся к её рукам своими руками и ласково сказал:

– Договори-и-ились.

Вечером, на Каноне Андрея Критского, Серёже уже не казалось, что в своём подаренном «бабулечкой» зелёном платке Юленька и сама была похожа на бабулечку. И ему даже было приятно оттого, что она отличалась от всех женщин и девушек в чёрных (по великопостному чину) головных уборах и выглядела на этом чёрном фоне не такой уж маленькой и хрупкой.

А весенние лучи припекали и радовали. Они светили каждый день почти до самой вечерней службы. А после богослужения всегда пахло весной, прошлогодней Пасхой и – Чистым понедельником!






Рейтинг работы: 23
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 8
Количество просмотров: 100
© 08.01.2018 Эдуард Поздышев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2161716

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Елена Леонова       11.01.2018   08:13:10
Отзыв:   положительный
Эдуард, доброе Утро!
Очень светлый рассказ!
Словно Солнышко в окошке!
Всего Вам самого наилучшего!!!


Эдуард Поздышев       11.01.2018   09:48:48

Доброе утро, Елена! Спасибо!
Анатолий Сухаржевский       11.01.2018   04:37:33
Отзыв:   положительный
Если первый, мной прочитанный рассказ с недосказанностями и запутанными картинами был интересен, то здесь всё та же запутанность насторожила. Прочитаю следующий и если он так же построен, как предыдущие, то скажу своё мнение. Удач!
Эдуард Поздышев       11.01.2018   09:49:28

Благодарю, Анатолий!
Елена язева       08.01.2018   16:19:57
Отзыв:
Удивительно лиричный, трогательный рассказ. Автор нашел акварельные , нежные краски для того, чтобы показать начинающееся прекрасное чувство юных героев.
Эдуард Поздышев       08.01.2018   16:54:47

Низкий поклон, Елена!

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1