"Смех, да и только..."


"Смех, да и только..."
Баба Дарья вернулась с улицы с охапкой дров, положила их перед печью и, сняв с себя телогрейку, аккуратно начала укладывать поленья в чело печи. Через несколько минут там уже бушевал огонь. Он кусочек за кусочком ласково «облизывал» своим горячим языком каждое поленце, оставляя после себя темный след, и превращая полешки, до селе пахнущие смолой, в угли.
Дарья присела у печи. Она любила смотреть на огонь, как языки пламени, перемещаясь по древесине, танцевали огненный танец. Особенно ей нравилось сидеть у печи, когда она уже протапливалась, и смотреть на раскаленные угли, которые так причудливо играли огоньками: то чуть потухали, то вновь вспыхивали ярким рубином. Ничего вроде бы необычного, каждый раз одно и то же, а все равно Дарья каждый раз снова и снова подсаживалась к печи и смотрела на танец и фокусы Огненного шамана. Почему-то огонь успокаивал ее, и все проблемы и тревоги сразу же, как будто уходили вникуда.
Как обычно за то время, пока топилась печь, баба Дарья старалась успеть и накормить скотину, и приготовить целую партию чугунков и крынок, наполненных картошкой, молоком и будущим супом, чтобы потом все это отправить в пылающий жаром зев печи для полной готовности блюд.
Это мы сейчас не можем представить себя на кухне без газовой или электрической плиты, без них нам кажется ничего не приготовить. А вот раньше печь была и вместо кухонных плит, и самым незаменимым «интерьером» в избе.
Печь была и тем, где можно было приготовить, и в то же время служила местной отопительной системой избы, которую можно было нагреть на свое усмотрение – пожарче или похолоднее.
А так же печь тогда была и домашним доктором. Чуть приболела баба Дарья, сразу лезла на печь: то спину полечить, то ноги погреть. И надо заметить – не было и лучшего лекарства тогда, чем печь, как рукой снимало и боли, и простуду. Толи кирпичи вбирали в себя и вытягивали хворь, то ли что другое, но после такого «лекаря» - печи, становилось легче и душе, и телу.
Кроме того печь для Дарьи имела и еще одно значение, она в доме для нее была словно самый родной человек. Каждый раз, пока она стряпала и суетилась у печи, все время разговаривала с ней, как с самой лучшей подругой. Она то хвалила ее, а то и бранила иногда, когда стряпня не удавалась.
- Что ж ты сегодня поленилась, моя дорогая? – бывало, сердито бурчала она на печь. - Аль дрова тебе нонче не те? Или наоборот нахваливала ее, когда у Дарьи стряпня удавалась.
- Кормилица ты моя! – ласково приговаривала она, - я пока суть - да дело, а ты уже все приготовить успела! Да вкусно-то как! Вот уж сегодня суп дак суп! А картошечка-то как упарилась –язык проглотишь… Ешь – не наешься! Если бы не ты, моя голубушка, чтобы я без тебя тогда делала?! - рассуждала в такие моменты про себя Дарья.
Хотя бабе Дарье, как и всем в деревне тоже провели в избу газ, но она все же предпочитала готовить в своей старенькой печи – не изменяла ей. Да и в печи просто любая еда получалась куда вкуснее, чем на газу. То ли оттого, что тихонечко томилась и томилась в печке, а не бешено бурлила и пыхтела, готовясь на газу, то ли печь была куда мудрее в кулинарских делах. Вроде бы готовишь один и тот же суп. А из печи он все равно вкуснее получался… Потому и, наверное, сын не зря нахваливал ее кушанья, когда наведывался из города в гости.
-Такие деликатесы, мамуля, - говаривал он, - ни в одном ресторане не отведаешь!..
А Дарья рдела в такие моменты от его похвал, и сердцу было так приятно, что таких яств нет ни у кого, а только у нее. Да и, что говорить, баба Дарья, действительно, кроме этого наверняка знала свои кулинарные секреты. Ведь в деревне у всех были русские печи, а вот почему-то у Дарьи получалась всегда самая лучшая стряпня. Недаром видно говорится, что одна мучка – да разные ручки… И что бы ни случилось в деревне: свадьба ли у кого, провожанки, или поминки, сразу же все соседки бежали именно к ней заказывать стряпню на стол. А для Дарьи и не было лучшей награды, что ее так уважают в деревне, ее кулинарные способности и она старалась, как могла. За это и уважали Дарью в деревне все и за ее добродушный характер, что никогда никому не откажет ежели, что случится, хотя иногда и самой бы кто пособил - не отказалась…
Печь уже протопилась, все дела по дому были переделаны и баба Дарья решила прилечь отдохнуть… Полезла на печь, снова в который раз замечая, что ее кирпичная подружка скоро совсем развалится. Трещин и щелей с каждым разом становилось все больше. Местами даже повыпадывали кусочки кирпичей.
- Совсем ты у меня плоха стала! – в который раз подмечала Дарья. – Отремонтировать бы тебя и опять бы жить – не тужить можно! Только тут уж без мастера-то мне самой ничего не сделать! Как бы я тебя не латала, а все равно нужен настоящий печник.
Печных дел мастера в деревне не было и приходилось чаще всего зазывать их из соседних деревень или из города.
Все же выпал такой случай, когда в деревне появился печник. Пришел перекладывать печь у соседей, и Дарья не преминула воспользоваться таким моментом, сходила к соседке и попросила заглянуть вечерочком мастера и к ней.
Кирпич у Дарьи был приготовлен еще с той зимы – выпросила у председателя колхоза, да и глина была припасена на всякий случай – словно и ждала мастера.
- Э-э-э-э, да тут работы не на один часок! – заключил пришедший печник, осмотрев печь со всех сторон, как доктор больного. – Ну что ж, завтра с утра и начнем! – объяснил он Дарье.
Баба Дарья суетливо ходила за мастером и выслушивала его мнения и замечания, что нужно будет сделать завтра.
- Что ж, завтра, так завтра! – радостно согласилась она с благодарностью в душе, что печник не отказал ей подремонтировать печь.
Дарья проводила мастера за ворота, а сама вернулась домой и уселась в раздумьях у печи.
- Ну вот, завтра ты у меня будешь опять, как новенькая! – радостно она разговаривала вполголоса с печкой.
Потом вдруг спохватилась: «Вот ведь старая колода, совсем забыла спросить чем расплачиваться-то с мастером нужно будет?!». – Вдруг запросит много денег за работу – из города все ж! – думала она, - там почти все хапуги, так и норовят последний кусок из горла вырвать! А ведь ничего не поделаешь – самой-то печь никак не отремонтировать, да и денег-то больших у меня нет, – беспокоилась она. – Ну да, ладно. В крайнем случае – перезаймусь! – Что делать-то? Куды мне без печи-то нонче?!
На этом и успокоилась баба Дарья.
Наутро, буквально чуть свет, печник был уже у нее дома.
- Работящий! – подумала о нем баба Дарья. – Рано встает! Кто рано встает – тому Бог подает! – припомнилось тут бабе Дарье. – Значит, настоящий мастер!
Пока мужчина возился с печью, Дарья по мере возможности, чем могла подсобляла ему. То водички принесет, то глины намесит – все ж не без дела сидеть.
Радовалась баба Дарья, глядя на ловкие руки печника, которые просто колдовали над ее кормилицей. Осторожно и умело печник доставал и снова вкладывал кирпичи, заменяя растрескавшиеся и развалившиеся на новые. Потом столь же аккуратно и заботливо замазывал глиной все прорехи и щели.
- Ну вот, почти и все, осталась лишь самая малость, - сказал он, обратившись к Дарье, прикуривая сигаретку.
- Вот и хорошо! Больно ладно у тебя все получается! - продолжала начатый разговор Дарья. – И быстро и аккуратно-то все как. Учился где этому ремеслу-то, поди, али отец передал? – поинтересовалась баба Дарья.
- Да нет, специально этому не обучался! Жизнь всему научит, когда припрет - и печи класть, и пряжу прясть! – рассмеялся он ей в ответ.
- Приходится временами подрабатывать – нынче без денег никуда – дорого все стало. Да и дочку выучить надо. В институт она у меня поступила. Нынче без грамоты и диплома-то никуда! Что делать, сейчас мы им помогаем - потом они нам! Ведь старость-то не за горами…
- Да, милой, да! – соглашалась с ним Дарья, кивая головой.
И тут она решила, что самое время спросить у него об оплате, дорого ли возьмет за ремонт.
- Много ли ты, касатик, за работу-то свою берешь? – начала разговор баба Дарья, как бы издалека. – Ты уж сам оплату-то назначай, а то ведь я баба неграмотная, откуль мне знать, что почем? Обидеть просто не хочу такого мастера на все руки, - продолжала разговор баба Дарья.
- Да чего там, - отозвался печник, - грех с вас много-то брать. Пенсия-то поди никудышная?! Да я почти ничего и не сделал, - продолжал он, - заменил лишь несколько кирпичей, да щели залатал.
- Ну, а все же, сколько? – не отступалась баба Дарья. – Что положено за работу – то положено!
- Ну, если рублей десять возьму! Немного для тебя это будет, мамаша? Ну, а если вдобавок еще бутылочку «нарисуешь», будет вообще великолепно! Все же после работы можно!
- Ладно, ладно, сынок, как ведь скажешь – так и сделаю! – соглашалась с такой оплатой баба Дарья. – Все ж не так дорого, - смекала она. А вот как я ему бутылочку-то «нарисую, вот это не знаю? - призадумалась она. – Рисовать-то я и совсем не умею. Уж что-что, а это не умею…
Баба Дарья вышла в сени все еще в раздумьях о том, зачем печнику бутылку-то рисовать нужно и где?
- Ой, милок, прости неразумную, спрошу. Тебе где нарисовать-то здесь, али где? – спросила баба Дарья печника, вернувшись в избу.
- Так ведь это уже, мамаша, где тебе будет удобнее! Мне-то все равно, что здесь, что там! – пояснял ей печник, уже моя руки после работы.
- Ладно, хорошо, хорошо! Как скажешь, так и сделаю! – и Дарья снова поспешно вышла в сени.
- Вот ведь чего учудил? - сетовала баба Дарья, не понимая того, как она нарисует ему бутылочку. – То ли потешается над старухой, то ли так сейчас модно?!. – не унималась она в своих догадках.
- Ой, да чего мозги-то ломать?! Сбегаю сейчас к соседке, он ведь у них вчерась печь перекладывал. Вот и спрошу у нее, как она ему бутылочку-то эту треклятую рисовала. Ну, а уж, в крайнем случае, ежели так внучку попрошу нарисовать, их в школе учат рисованию, авось, намалюет чего-нибудь.
И баба Дарья спешно побежала по извилистой тропке к соседке за расспросами, чтобы узнать, что да как делать нужно.
- Ой, Вера, че иду-то к тебе?! – начала прямо с порога разговор с соседкой, не успев даже толком отдышаться.
- Вчерась у тебя печник-то был?
- Был, был! Вон, видишь, какую печь сладил – просто загляденье! – хвалилась она перед Дарьей.
- Да вижу, вижу, что настоящий мастер делал! – справедливо заметила Дарья, оглядывая еще пахнущую сырой глиной и известкой новую печь.
- Больно уж аккуратно он все делает! Просто молодец! – продолжала баба Дарья. – Только я к тебе не за этим пришла, не на печь полюбоваться. – Ты вот мне просто объясни, как ты с ним расплачивалась за печь? Я вот просто тут никак не пойму чего он хочет? Ну ладно, деньги я ему отдать-то отдам, а ведь он еще зачем-то просит бутылочку нарисовать? Вот скажи зачем, никак в толк не возьму? Неужель, и ты тоже рисовала ему эту бутылку? – и Дарья сделала такое озабоченное лицо.
- Ой, Господи! Ой, насмешила! – залилась вдруг в судорожном смехе соседка, обнажая свой беззубый рот. – Иначе и не скажешь, что дура ты старая, да и только! – продолжала соседка, еле отдышавшись от смеха.
- Ну ты, что Агафья Лыкова из сибирской тайги али как? Должна же понимать хоть немного что-то! Сколь лет прожила, а ума так и не нажила! Ведь он тебе намекал, чтобы ты ему за работу, бутылку еще на стол поставила! Только они видно сейчас так выражаются «нарисовать»! Что говорить, ведь хоруд!
- Так бы и говорил по - русски! – с обидой в голосе вскипела Дарья на соседку. – А то нарисуй, да нарисуй! И чего только не выдумают?! И меня старую совсем с толку сбил!
Дарья вернулась домой, ругая себя за свою недогадливость и старческий маразм. Когда она вошла в избу, печник уже управился с работой и складывал все свои инструменты и пожитки в полотняную сумку. Пока он переодевался в чистую одежду, Дарья уже успела накрыть на стол, где прямо во главе стола стояла бутылка водки, которую достала из сундука, давно припрятанную на всякий случай. Сейчас бутылка водки была самой ходовой «валютой» - за все можно было расплатиться: за навоз, что подвезли с фермы, за вспашку огорода, за подвезенные дрова и много другое. Самой-то это было не под силу, вот и приходилось каждый раз кого-нибудь нанимать.
- Вот это хорошо! – нахваливал печник Дарью, усаживаясь за стол, на котором уже аппетитно дымилась свежая отваренная рассыпчатая картошечка, а рядом в тарелочке глянцем поблескивали свежие малосольные огурчики. Дарья и рыжиков соленых принесла и колбаски домашней порезала. Все для дорогого мастера старалась угодить.
- Кушай, кушай, милай! Уработался, наверное? - хлопотала возле него Дарья. – Дай тебе Бог здоровья, сынок! – приговаривала она. – Опять, глядишь, надолго печки-то хватит! Вон, как новенькая стоит!
- Так оно ж как, мамаша, если взялся за работу, то нужно ее на совесть делать. Если взялся за работу – делай ее так, чтобы потом душа от радости пела! Правильно я говорю? – обращался он к Дарье. – А если делать просто тяп-ляп, то лучше вообще не браться за дело.
- Так, милок, так! Правильно говоришь! – соглашалась с ним баба Дарья, заботливо подкладывая ему в тарелку угощения.
Печник немного выпил, поел и стал собираться.
- Ну, что ж, мамаша, спасибо за угощения! А, если что зови – приду, помогу! – продолжал он, собираясь на ходу.
- А что ж бутылочку-то не прихватил с собой? Там еще немало осталось?
- Оставь ее до следующего раза! – отшутился печник. – Я ведь не ради пьянки, а просто с устаточку выпил.
Мастер ушел, а Дарья потом с соседкой Верой еще частенько вспоминали, порой со слезами на глазах от смеха, как Дарья хотела «рисовать» бутылочку печнику.














Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 18
© 07.01.2018 Елена Ершова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2161426

Метки: рассказ, Смех, да и только,
Рубрика произведения: Проза -> Повесть
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1