Таинственный Город. Беда. Продолжение (4)


Таинственный Город. Беда. Продолжение (4)
Степан долго не мог уснуть. На улице брехали собаки. А ему всё в голову лез этот злосчастный медведь. И думалось ему про невесту. И про то, как одному видать огород пахать, да про то, что надо взять патроны, да сходить на зверя. Набить на лето мяса. Да много о чём. Мысли путались, и он не заметил, как уснул. Под утро Степан открыл глаза от еле слышного шороха. Он спал на кухне, на скамье, укрывшись старым отцовым полушубком. Их гость стоял около стола и что – то пил из глиняной кружки, сделав пару глотков, он подкрался к бредящему отцу и влил несколько капель тому в приоткрытый рот. В тишине было слышно, как отец сглотнул и немного погодя задышал ровнее. Степан смекнул, что это таинственные лекарства предков. Про них ходили разные слухи что, дескать, те лекарства от любой хвори ставили на ноги, но только у менял была договорённость между собой деревенским их не показывать и не менять ни под каким предлогом. «Знать, правда, это всё. Ну, пусть, глядишь, и отец скорее поправляться начнет» - мелькнуло у него в голове. Между тем гость так же тихо прокрался к себе и лёг. Степан тут же уснул. Снилась ему Настя. Стояла она на том берегу Сороки, на сносях. Живот был уже очень большим. Видно, что вот- вот рожать ей, а рядом с ней стоял мальчонка и за руку её держал. Настя будто и не замечала Степана, А он всё плыл к ней на своём облоске, да только всё ни как не мог против течения выгрести. И уж звал он её и руками махал. Всё попусту. Не видит она его или не хочет. Вздрогнул и проснулся. Дома было светло. Мать уже собирала на стол. Мальчишки во что то играли. Отец тихо посапывал. Лицо у него было спокойное. Вроде как даже слегка улыбался. Степан встал, сунул ноги в чуни и вышел во двор. Из трубы в бане валил дым. Гость суетился во дворе, таскал снег в баню. Увидев хозяина, остановился и, кивнув головой сказал:
- Вы же не будете возражать, если в бане попарюсь. А то после вчерашнего я таки не успел помыться. - Голос его уже звучал бодрее.
- Конечно, – ответил Степан - я и сам бы погрелся.
Он слазил на сеновал, достал новый берёзовый веник. Всё это время у него из головы не шло, как их гость преобразился за одну ночь. «Видать и в правду у менял есть лекарства предков, вчера ещё еле на ногах держался, а сейчас – гляди, уже силы появились. Интересно – как отцу, поможет ли?» Он зашёл в баню. После вчерашней топки тепло ещё сохранилось. «К обеду баня уже будет жаркой, можно будет и попариться», - подметил он. Следом зашел Молчун с охапкой дров. Положил их около печи. Открыл дверцу и сунул туда ещё пару поленьев. Посмотрел на Степана, улыбнулся ему добродушной и приветливой улыбкой. Степан глянул на него с удивлением. Менялы в принципе хмурый и неразговорчивый народ. Что - то он не припоминал не одного случая, что б менялы весело выглядели. Всегда серьёзные, сосредоточенные, смотрят внимательно, лишнего слова ни кому не обронят. Старики поговаривают, что у менял этих так давно заведено. Дескать, что б тайну, какую не сболтнуть. Менялы же они далеко ходят и на север и на юг. Много чего такого видят и находят от предков, чего нам видать и знать не стоит. Сами предки говорили, что пользы от этого не будет, а лишь вред сплошной. Каждый раз, начиная думать об этом, Степану становилось не по себе. Ведь сколько же предки всего понапридумывали. Страсть. Взять хоть те же консервы. Как они в эти железки еду засовывали! Еда то конечно та так себе, но ведь, сколько лет лежит и ничего с ней не делается. Или ружья! Кузнец наш, иной раз возьмет то ружьё в руки и крутит, крутит. А сам то хмыкнет, то замрет и смотрит так пристально. А всё больше вздохнёт, почешет в затылке да отложит. А ещё по ночам в небе, когда облаков нет, проплывает яркая такая звезда. Говорят что это Станция, что на ней люди жили. Чудно! Люди могли жить в небе!!! Высоко же там! И не страшно им было на такой высоте то! Так в раздумьях зашёл он обратно домой. Сестра с матерью уже накрыли на стол, и, увидев его, позвали завтракать. Ели кашу. Та напрела в печи и была рассыпчатой и горячей. Отхлёбывая из кружки молоко, Степан ещё раз мельком глянул на гостя. Тот ел с аппетитом, но не торопясь. Аккуратно отламывая небольшие кусочки ароматного ржаного хлеба, клал их в рот и, зачерпнув ложкой сдобренную коровьим маслом кашу, отправлял туда же. Было заметно, что такая, на первый взгляд простая еда приносила ему удовольствие. Гость их при дневном свете оказался вовсе не старым, а довольно ещё молодым мужчиной. Лицо его обветренное в долгих путешествиях, было одновременно и мужественным и каким – то добрым, располагающим к себе, что ли. Но самое главное заметил Степан, это то, что на их гостя, изредка, но с искренним любопытством поглядывала Катерина. «Вот те да! – подумалось ему – тут ты сестрёнка дала маху. Уж этот - то точно не посватает. Не в их обычае жениться. Все знают – нет у менял ни детей, ни жён». Катерина поняла, что брат заметил её любопытство и смутилась. В это время с печи достался еле слышный голос отца. Он просил пить. Поначалу его даже никто не расслышал. Так он был тих и слаб. Но потом все разом повернули в его сторону голову. Мать подскочила и побежала к печи, сестра тут же принесла ковш с водой, близнецы с любопытством вытянули шею. Гость перестал, есть и слегка прищурившись, глядел на хозяина.
- Пить! - ещё раз послышалось со стороны печи.
- Пей, дорогой, пей. - Мать хлопотала около отца, одной рукой придерживая ему голову, а другой, поднося ковш с водой ко рту. Было слышно, как отец жадно глотал питьё. Степан, подойдя к печи, увидел как тот, напившись, устало откинул голову на подушку и облегчённо вздохнул. Полежал, закрыв глаза и отдышавшись, он приподнял голову и обвёл глазами избу. Увидев гостя, кивнул ему головой едва заметным движением и прошептал одними губами: «Это он отбил меня у медведя». И снова уронил голову на подушку. Было видно, что ему ещё очень тяжело. Но всё одно, мать и сестру поразило, как скоро он пришёл в себя. Они вспомнили, как лет пять назад зареченского Кузьму помял медведь. Так тот и вовсе кое - как оклемался через неделю. Да потом ещё его выхаживали с полгода. Так и ходит, по сей день весь кривой и косой, одну ногу подволакивает, а рука левая так та вовсе и усохла, как веточка у дерева стала. Тем временем заглянула и соседка, услыхав, что Матвей уже приходила в себя, заметила, что у отца их видать здоровье богатырское. И что, тьфу – тьфу – тьфу, не сглазить бы, раз так скоро очнулся, то и видать на поправку пойдёт быстрее. Сбегала за отваром и велела пить его по три раза на дню. Значит утром, в обед, да вечером перед сном. Что в отваре том травы целебные лесные да луговые. Ещё и медвежья жила, дескать, медведь его помял, вот медведем лечить и будем. Что б горько не было, разбавьте мёдом. А ежели у вас закончился, сейчас она своего принесёт. Свой мёд ещё был. Соседка некоторое время посудачила да засобиралась домой. Гость тем временем уж давно поел и, поблагодарив всех, вышел во двор. Заглядывал Никитка. Порадовался за дядьку Матвея и пошёл по своим делам. Степан вышел с ним вместе. Встали у калитки.
- Слыхал я, меняло у вас остановился? – задал вопрос Никитка.
- Да, сам вчера попросился оклематься.
- Чудно.
- Чудно, ни чудно, куда ему в таком состоянии. Да мы и сами, не люди что ли.
- Эт дааа…- задумчиво протянул Никитка. – Завтра ещё загляну. Надо ж в дорогу собираться. Сватам Катюхиным отбой давать. Глядишь, за то время может и за меня замуж захочет. А? – без надежды спросил он.
- Иди уже. Жених. – Напутствовал его Степан. Он и сам понимал, точнее сказать, догадывался, что испытывал его друг, но ни чем помочь ему не мог. Подойдя к бане, он услыхал, как там, охаживая себя веником, парился их гость. Из щелей в оконном косяке, тонкой струйкой шёл пар и тут же превращался в белое кружево на куске мха, торчащем меж брёвен одним венцом выше. «Видать, совсем тяжко им в тайге без человеческого жилья» - подумалось ему. «Оно поди не легко, месяцами в тайге бродить. Ни людей, ни жилья путнего. Одно зверьё кругом. Ладно, ещё, когда в старый схрон попадёшь. Хотя то же не велика радость. Ясно что, какая ни какая крыша над головой, а всё одно пусто там». Степан не понаслышке знал об этом. Вниз по течению, всего полдня пути был такой - старый, весь уже вдоль и поперёк осмотренный. Мужиками да ребятнёй наизусть изученный. Большая дыра в земле, поросшая травой, да кустами. Внутри вся из серого камня, который иногда можно было найти и в лесу большими кусками. От дыры той шла нора. Потом та нора разветвлялась и дальше шли уже две норы. Больших. Можно было спокойно, во весь рост идти двум, а местами и трём человекам в ряд. Пусто там было. На полу иногда валялись, какие то непонятные штуки. Чаще всего обломки железяк. Такие же не нужные и старые, покрытые пылью. Было там много змей, да разных зверушек. Лисы туда заглядывали. А вот медведи там, почему то и не селились вовсе. Схрон этот был такой же частью повседневного пейзажа, как и старинные, насквозь проржавевшие палки, изредка попадавшиеся на осыпавшихся склонах реки или двумя ржавыми рёбрами торчавшие в лесных прогалинах. Вот то же вопрос – почему всегда попарно. Ни по одной, ни кучками. Всегда по две? Вообще предки были такой тайной, что если начини про всё вот это думать голова кругом пойдёт.





Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 93
© 04.01.2018 Максим Черняев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2157739

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика


Николай Мальцев       31.03.2018   10:44:23
Отзыв:   положительный
Читаю - и вижу бабушкину избу, и огород, и баньку. И Матвей лежит на бабушкиной печи. Просто в живую!
Максим Черняев       31.03.2018   10:51:57

Высочайшая оценка, Николай. Милости прошу следовать за моей фантазией.
М.В.
Евгений Бугров       20.02.2018   09:55:23
Отзыв:   положительный
Интересно. Угадать не могу, что за палки ржавые. Почитаю!
Максим Черняев       20.02.2018   10:16:28

Рельсы))
М.В.

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  











1