Верона. Часть II. Глава VII


Аристарх
Завожу Верону в ночной клуб. Она бледная, прижалась к моему боку и еле передвигает ногами. После скандала с матерью она замкнулась и ни на что не реагировала. Ее мать меня взбесила. Видела, в каком она была состоянии и начала разборки. Еле сдержался, чтобы не высказать все, что о ней думаю, но кореш дал мне знак остыть и я понял, что дело серьезное. Черт! Что еще натворил ее папаша?
Честно говоря, я уже подумывал как перевезти мать и брата Вероны в Москву, но после того что я сегодня увидел и услышал, решил что мою малышку лучше держать от всей ее семьи подальше.
Подвожу Верону к столику в углу зала – одно из самых укромных мест – и спрашиваю, хочет ли она есть. Она мотает головой и говорит, что сейчас ей кусок в горло не полезет. Я хотел попросить ее хоть на сегодня забыть про все проблемы, но вижу, что это не прокатит и прошу бармена принести для меня двойной эспрессо и бокал красного сухого вина для Вероны.
– Пей малышка, – говорю я, подвигая ей бокал. – До дна. А потом расскажи мне все. Я должен знать, что так выбило тебя из колеи.
Верона хмурится, но от вина не отказывается. Видимо сама понимает, что взбодриться самое время. После третьего глотка она немного расслабилась и расстегнула куртку. Откинула волосы с плеч и поведала мне то, что ее мать держала в секрете многие годы. После этого я сам впал в шок.
– Что ты думаешь обо всем этом? – спрашивает Верона и осушает бокал.
Делаю официанту знак повторить и с тяжелым вздохом откидываюсь на спинку кресла. В этот момент о ее семье я не думал. Мои мысли были о сегодняшнем вечере и ночи. Уместно ли мне в такой ситуации ставить Верону перед выбором? Но подумав с минуту, решаю рискнуть. Ведь я дал себе зарок брать от жизни все.
– Любовь к другой женщине не оправдывает избиение собственных детей. Вот что я думаю.
– А про маму? – она тянется ко второму бокалу и делает два глотка, ее большие глазища пристально следят за моей мимикой. – Она ведь все это попускала.
Это уже была зыбкая почва, ступать по ней нужно предельно осторожно. Связь матери и дочери очень сильна, они рано или поздно наладят отношения, а я не хотел потом оказаться крайним. Язык чесался высказать какую-нибудь гадость, но я сдержался.
– Не знаю, детка. Ее мотивация мне не понятна. Тем более что она не производит впечатления женщины, у которой секс стоит на первом месте. По твоим же словам, она заботилась о вас, баловала, насколько это было возможно.
– У меня не укладывается все это в голове. Она грозилась, что убьет себя и нас. Ты можешь в это поверить?
– Я думаю, это была просто угроза, она никогда бы этого не сделала. И ты сама это понимаешь.
– Возможно, но сам факт такого заявления меня коробит.
– Знаешь, я взял за правило никогда не осуждать родителей, да, черт возьми, – я зачесываю назад волосы и собираю их резинкой в самурайский пучок, – никого не осуждать! Никто, даже они не знают, почему случилось так, а не иначе. Иногда смотришь на них и понимаешь, что они сами охреневают от происходящего. Им кажется, что они действуют обдуманно и принимают самое правильное решение, но время показывает, что это не так. Подло давить на них в такой уязвимой ситуации. Родители поддерживают своих детей несмотря ни на что. Почему дети должны вести себя по-другому? Твоя мать поступила плохо, она не дура, сама это прекрасно понимает. Твои упреки ничего не изменят. Как тебе реагировать, решать только тебе. Это твоя мать и твоя жизнь. Но чтобы ты не сделала, с этим решением ты будешь жить всю оставшуюся жизнь. Вот что я думаю, детка...
За столом на минуту воцарилась тишина. Верона с потрясенным видом обдумывает мои слова. Я не хочу, чтобы она снова в себе замыкалась и спрашиваю:
– Отец после тюрьмы не вернется домой? Будет жить с той женщиной?
Верона кивает.
– Так сказала мама. И меня это только радует. Не могу даже представить, что будет, если я его увижу. У меня перед глазами все еще мелькает тот день, когда Пашку выносили на носилках.
Она передернула плечами, а я понял, что на этом «поминальные разговоры» надо заканчивать. Иначе сейчас начнутся слезы, потом она захочет спать и кирдык моему плану.
– Малышка, у меня к тебе просьба, – она подняла на меня захмелевший взгляд, – сегодня в клубе будет банкет. Вечеринка–сюрприз. Один мой знакомый хочет отпраздновать какую-то там дату со своей девушкой, – ее взгляд потеплел. – Но вот проблема, он ничего не сказал про кухню, да он и не знает что нужно. Можешь помочь с меню?
– Банкет? А сколько человек?
– Список гостей у Кобры.
– Выбор меню для банкета очень ответственный шаг, нужно учесть вкусы гостей. Может они веганы или мусульмане и не едят свинину.
– Нет-нет, ни то, ни другое.
– А возраст?
– От двадцати пяти до сорока...
– Девчонок будет много? Мы не любим калорийные блюда.
– Не думаю, хотя будут, но не много.
– Если основная масса гостей будут мужчины, то нужно делать акцент на мясные закуски, – выдает Верона, и я уже вижу, как на лице отражается ход ее мыслей.
– Я доверяю тебе, малышка.
Она уже хотела подняться, но я ее остановил.
– Детка, пока ты сама чего-нибудь не поешь, я тебя из-за стола не выпущу. У меня планы на вечер и я не хочу, чтобы ты упала от голодного обморока.
– Что за планы? Мне бы хотелось сегодня провести этот вечер с тобой дома. В тихой обстановке. А? Может, отложим твои планы? Ты сам вон не в лучшей форме. Не спал всю ночь.
От ее умоляющего взгляда я чуть не сдался, но потом подумал, что в четверг она улетит, а я вступлю в игру на чужом поле, и со мной может случиться что угодно.
– Это не обговаривается. Потом все поймешь. Я хочу, чтобы ты сейчас поела, потом занялась меню для банкета. В три придет спец по «штукатурке». К пяти часам ты должна быть в платье и при марафете. Справишься?
Верона закусила губу, вижу, как в ее глазах плещется любопытство. Я сам в предвкушении. Как только сделал первые звонки, где-то в области солнечного сплетения почувствовал томление, а теперь жар, будто внутри разгорается огонь. Такого я еще не испытывал и с интересом наблюдал и смаковал эти чувства.
Сегодня я лично позаботился, чтобы в клуб привезли несколько омаров и одного подали нам с Вероной на обед. Она осмотрела его со всех сторон, потом лукаво улыбнулась мне и сказала:
– Я не умею есть омара, ты меня научишь?
Уф! Я с шумом втянул воздух в легкие, мы оба понимали, что это значит. Я сразу вспомнил, как учил ее есть суши и какие чувства вызывали у нас первые интимные прикосновения. Поэтому, не задумываясь, перебрался к ней, прижался грудью к ее спине и обвил ногами ее бедра. Сэм сразу встрепенулся и напрягся. К тому моменту, когда я разделал омара и начал маленькими кусочками вскармливать свою малышку как птенца, Верона уже святилась от счастья, болтала под столом ногами и мурлыкала под фоновую клубную музыку.
Периодически я целовал ее шею, пробирался языком в ее маленькое ушко, от чего она выгибалась и охала. Мимо нас то и дело шнырял персонал, но Верона уже не смущалась, а полностью отдалась процессу. Это меня до одури радовало, мне хотелось, чтобы она раз и навсегда забыла обо всех и думала, только о нас и что мы можем дать друг другу.
– Я люблю тебя милый. Ты – моя вселенная.
Новое словечко всколыхнуло нежные чувства, и я снова припал к ее шее. Стал нашептывать ей разные сальности. Я знал, она их любит, хотя никогда в этом не признается.
– Может нам ненадолго зайти в Vip-комнату? – хитро щурится Верона.
Черт! Мне самому охота, но дел невпроворот. И как назло приходит сообщение от Годзиллы. Он приехал и ждет меня на стоянке. Я прошу его пройти в кабинет.
– Давай ты займешься меню, а я немного разгребу дела. А перед тем как ты пойдешь наводить марафет, мы уединимся. Как тебе такой план?
– План отличный, – улыбается она и припадает к моим губам.

***
Годзилла с озабоченным лицом расхаживает по кабинету.
– Руссо! Что за банкет? Зачем тебе столько охраны?
– Весь старый состав я завтра уволю. Тех, кто сегодня себя проявит, оставишь на постоянку. Всего мне надо добрать пятнадцать чел.
– Людей пришлю, без базара. Меня бесит, что ты взял в привычку все решать со скачка.
– Тебя это тоже касается. К девяти вечера, чтобы был здесь при всем параде и благоухал как майская роза.
Годзилла кривится, потом всматривается в мое подрихтованное медиками лицо и скалится.
– Так это твоя что ли сходка? Что ты задумал Золотой Мальчик? Уж не окольцеваться ли?
Я хмыкаю, изгибаю бровь.
– Пока не знаю, бро. Это будет сюрприз для Вероны. Ясный пень она может отказать и тогда мне придется на ходу придумывать повод, почему я придурок, ничего не объясняя, заставил корешей все бросить и явиться сюда при всем параде.
– У тебя, что чердак снесло? Сколько вы знакомы?
Я усмехнулся. Это говорит мне тот, кто выволок девушку из дома в спортивных штанах и тапочках, с которой даже не встречался. Приволок к себе в новый дом и сказал, что теперь они будут жить вместе.
– Кто бы говорил, – буркнул я. – Себя вспомни, Пещерный Человек.
– Я хотя бы за своей полгода приглядывал. Знал, кого беру.
– А за моей всю жизнь Курт приглядывал. Я ему доверяю, как себе. К тому же чего мне в ее прошлом разглядывать? Я был у нее первым.
– Да ладно! – Годзилла вытаращился на меня, будто я заговорил на абракадабре.
Мне не нравилось, куда нас завел разговор.
– Хорош трепаться! – улыбка сползла с моего лица, Годзилла отпрянул и выпрямился. – Дел по горло.
Мы обсудили ситуацию в мотоклубе. Я подробно рассказал о захвате бара и все что об этом думаю. О драке с братом, о разговоре с Резаком, о том, что узнала моя мать от Севы. О странной смс перед захватом, о хвосте, что притащил за собой Дракон. Короче, я выложил ему все. Годзилла чесал затылок, пыхтел как паровоз и матюкался как сапожник.
– Демон с ментовки соскочил, а его две шестерки потянут срок, – выдал кореш. – Их пальчики на наркоте.
Кто бы сомневался!
– Вот посмотришь, – усмехаюсь я. – Он их даже вытаскивать не будет. Сделает вид, что тужится, но пальцем не пошевелит.
Годзилла нахмурился и заходил по кабинету. В движухе ему лучше думалось.
– Не нравится мне этот Демон. Зря мы его выбрали.
Гений оборотистой мысли! Дотумкал наконец-то!
На Годзиллу я спецом не давил, до таких вещей он должен сам дойти, выкуривая по бессонным ночам сигарету за сигаретой.
В кабинет постучали. Годзилла открыл и впустил моего бухгалтера.
– Я пригоню ребят, – кинул на ходу кореш и юркнул в коридор.
После обычных приветствий, Ольга Васильевна разложила свои бумажки на столе и начала докладывать. Слушая ее, я почувствовал, как каменею. По ее словам ни один материальный актив не соответствовал учетным данным даже черной бухгалтерии. Недостача на складе и кухне. Некоторые, якобы утерянные документы, ей пришлось восстанавливать через поставщиков. У меня сложилось мнение, что Бизон намеренно запутывал учет, чтобы невозможно было найти концов.
После доклада она положила передо мной графики и диаграммы. Я начал изучать, а она комментировать:
– Я считаю, тебе нужен приток инвестиций. Сумма в этой графе, – она показала на первую итоговую строчку. – Если внесешь эту сумму и будешь наращивать выручку за счет притока посетителей, то на прибыль можешь выйти уже к концу года.
В этот момент дверь кабинета распахивается с треском и влетает мать Вероны, за ней Курт.
– Где она?! Где моя девочка?!
Я остолбенел. Ольга Васильевна так и осталась сидеть с открытым ртом, тыкая ручкой в свои писульки.
– Мама, тебе сюда нельзя! Господи! Да ты бы хоть постучала! – кричит Курт. Увидев меня, он пояснил: – Я думал она села в автобус, набрал Софу и начал ей излагать наш план на вечер, поворачиваюсь, она стоит за спиной.
– Черт! Курт! – я вскакиваю и от злости бью кулаком по столу.
– Я забираю дочь домой, я ее здесь не оставлю! – у матери Вероны обезумевший вид, похоже у нее нервный срыв и она плохо соображает.
– Аристарх, я могу зайти позже, – бухгалтер собирает документы.
– Нет-нет, Ольга Васильевна, останьтесь, – я сжимаю ее плечо. – Нам надо все это закончить. Потом у меня не будет времени.
Подхожу к матери Вероны и смотрю ей в глаза. Мое дыхание медленно восстанавливается. Не хочу с ней говорить, из этого ничего хорошего не выйдет. Это не моя война, поэтому поворачиваюсь к корешу.
– Курт, дай ей успокоительное. Выстави охрану перед дверью, – протягиваю ему рацию, – не дай ей выйти, пока мы не уедем. Твой прокол – твоя проблема.
Курт кивает и злобно чертыхается. Мария Алексеевна поднимает на меня свои огромные как у Вероны глазища и смотрит с презрением.
– Ты меня не заткнешь, – шипит она на меня.
– Я и не собирался, Мария Алексеевна, просто вы себя сейчас не контролируете. Не думаю, что могу вас подпустить в таком виде к дочери. Она только-только оклемалась и вышла из ступора, в который, между прочим, вогнали ее вы. Успокойтесь, приведите себя в порядок. Тогда и поговорите.
Не дожидаясь ее ответа, возвращаюсь к рабочим вопросам, и пока Ольга Васильевна растолковывает мне остальные цифры и прогнозы, я украдкой поглядываю на мать Вероны. Ей принесли стакан воды и валерьянку. Она закинула в рот сразу три таблетки и выпила всю воду. Вот так-то лучше.
– Без инвестиций никак нельзя? – спрашиваю я бухгалтера.
Та качает головой.
– Нет, Аристарх, нельзя. Нужно делать закупки. Рассчитываться с долгами.
Снова стук в дверь, входит Кобра и присоединяется к нам. Мы обсуждаем работу клуба на ближайшую неделю.
– Руссо, нужно вскрыть сейфы Бизона, – говорит Кобра, – я нашла спеца с лицензией. Вскроем при свидетелях, составим акт и все такое.
– Там могут быть наличные, – Ольга Васильевна намекает, что тогда возможно мне не придется снова вкладываться.
– Лады. Давайте вскроем. Я и сам хотел, но все надеялся, что Бизон появится, – перевожу взгляд на Кобру. – Вызывай.
Она вскакивает и тянется к телефону.
– Кобра!
Она поворачивается и вопросительно на меня смотрит.
– Открывайте очень осторожно. Особенно тот, что в подсобке.
Она замирает, понимая мой намек.
– Может, тогда привлечь сапёра?
Жестом даю понять, что одобряю ход ее мыслей.
– Попроси контакт у Севы.
– Да, ладно, ребят, не думаете же вы, что он на такое пойдет? – всплескивает руками Ольга Васильевна.
Мы с Коброй одновременно многозначительно хмыкаем, мол, от этого можно ожидать что угодно.

***
Завершив свои дела бреду на кухню. Мать Вероны наконец-то успокоилась. Когда я уходил, Курт методично что-то ей втолковывал, но она сидела в прострации, смотря в одну точку. Мне показалось, что дело вовсе не в нас с Вероной, а в том, что до нее наконец-то дошло, что она потеряла мужа, а теперь теряет детей...
Распахиваю дверь кухни, «фартуки» пыхтят над кипящими и скворчащими посудинами. Верона в полном обмундировании рядом с шефом вкалывает наравне со всеми. Я прямо рванул к ней с перекошенным от гнева лицом.
Увидев меня, Верона хмурится, вид сосредоточенный. Она что, не рада меня видеть?
– Малышка, эй, ты чего? – быстро стягиваю с нее фартук. – Я сказал помочь с меню, а не становится у плиты. Ты забыла, где ночь провела?
– Со мной все в порядке, – она отстраняется, тянется к фартуку, но я не отдаю, – не беспокойся, милый. Мне нужно закончить, иначе продукты пропадут. Это мой личный рецепт, а я все делаю на глаз.
Я рычу, вот непонятливая. Не хватало, чтобы в такой день она еще и крутилась сама на кухне.
– Ты забыла? У нас с тобой дела, – моя ладонь ложиться на ее поясницу и медленно движется к ягодицам.
Она мгновенно вспыхивает, даже уши красные. Вздыхает, смотрит на настенные часы. До прибытия «штукатурщика» остается час, а мы еще даже не раздетые.
– Дай мне десять минут.
Вижу, как она нервничает. Вот это точно нам сегодня не нужно. Как бы мне сейчас ее не хотелось, то, что я запланировал на вечер важнее.
– Лады, не спеши, мы можем отложить то, что запланировали. Что с меню?
– Мы справимся, – отвечает Верона, и поворачивается к остальным. – Правда, мальчики?
Разноголосый хор мужских голосов уверяет меня, что все будет на мази.
Верона улыбается, подмигивает мне. Я заламываю левую бровь и поглядываю на нее игривым взглядом, знаю, ей это нравится. Моя малышка выдает свое коронное «ох» и я мгновенно возбуждаюсь. Черт!
Пока она не закончила возиться с какими-то мясными рулетами с зеленого цвета начинкой, стою в стороне и наблюдаю. В голове застучали первые сомнения, а вдруг я все испорчу? Вдруг выбрал неподходящий день? Что будет, если она мне откажет? Повлияет ли ее отказ на наши отношения? Не представляю как мне себя вести, если она скажет «нет». Мы что разряженные сядем снова в тачку и поедем в клуб? Будем делать вид, что ничего не произошло? Проклятье! Вот я влип! Еще ее мамаша...
Я планировал разместить «штукатурщика» в гримерной, там хорошее освещение. Но чтобы пройти туда из кухни, нужно миновать кабинет, а я хотел пока изолировать Верону от матери. Поэтому даю распоряжение подготовить Vip-кабинет. Мое решение Верона расценила как обиду и отказ от секса, меняется в лице и надувает губки. Вместо раздражения я ухмыляюсь, Верона хочет меня, так же сильно, как и я ее. Ну, хоть что-то сегодня меня радует.
Припадаю к ее шее и обнимаю за талию.
– Детка, чего губки надула? – еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, ну до чего же она смешная.
– В Vip-зале единственный диван, – шепчет она.
– Да, но я и в пустыне найду способ, как тебя отрахать.
Она шикает на меня и косится на «фартуков». Эти хитрецы делаю вид, что ничего не слышат, типа каждый занят своим делом, а у самих радары сканируют горизонт. Верона отставляет в сторону блюдо с рулетами. Видимо в отместку мне начинает замешивать тесто. У меня шары на лоб. Это еще что такое? Нет! Детка! Со мной такое не прокатит! Сдергиваю с нее фартук, закидываю ее на плечо и тащу к двери. Она на ходу кричит «фартукам» что она недоделала, те лыбятся и уверяют, что все сделают сами.
Опускаю в коридоре ее на ноги и прижимаю к стене.
– Подразнить меня решила?
Она смеется и показывает мне язык.
– Напрашиваешься на неприятности? – нарочито грозно спрашиваю я.
– Да! – выпаливает она, ныряет под руку и бежит к выходу в зал.
– Верона! Куда тебя несет?!
Она останавливается у двери, манит за собой пальчиком и ухмыляется.
– Я покажу тебе кое-что...
Мне уже не до шуток, вдруг рванет в кабинет, а там ее мать. Вот будет облом. А мне нужно, прежде чем мы выедем из клуба «зарядить» ее по полной. К моему удивлению она бежит к двери склада.
Что задумала эта Ходячая Дерзость?
Моя малышка залетает на склад, я за ней. Охранник вскакивает, кивком даю ему понять, что б вышел. Тот выходит, на ходу я ловлю его взгляд с ухмылкой. Да по фиг! Закрываю дверь на замок. Поворачиваюсь. Вероны нет. Отлично! Теперь мы еще и в прятки будет играть.
– У кого-то сегодня очень игривое настроение!
Слышу ее приглушенное хихиканье. Плутовка! Обхожу стеллажи, она лежит на горе матрасов, как принцесса на горошине. Голая! Черт! В паху мигом разгорается огонь. На ходу начинаю стягивать с себя куртку, футболку и ботинки. Скидываю джинсы и запрыгиваю к ней под бочок. Она вцепляется в мои боксеры и помогает снять. Ее мягкие руки добираются до Сэма, и из моей груди вырывается стон. Я до жути изголодался по ее ласкам. Мне кажется, прошла целая вечность после нашего последнего секса. Наваливаюсь на нее всем телом.
– Малышка, я тебя сейчас съем, – шепчу я ей на ухо и вторгаюсь языком в ушную раковину.
Верона изворачивается и стонет. Приподнимаюсь на локтях и заглядываю ей в глаза. С минуту мы просто смотрим друг на друга. Она с шумом сглатывает и говорит:
– Ты мой единственный.
На моем лице расползается игривая улыбка.
– Я долго думал, какое тебе дать прозвище, чтобы подходило только тебе, и пока нес тебя сюда, придумал.
– Да? Какое? – она заинтригована, глаза светятся.
– Пушочек!
– Ох! – восклицает Верона и улыбается. – Мне нравится, скажи еще...
Целую ее шею, плечи, груди. Рука тянется к клитору. От нетерпения она вся извивается.
– Пушочек, – шепчу я ей на ухо и обдуваю ее лицо струей разгоряченного дыхания.
– Еще...
– Моя ненасытная Ходячая Дерзость. Верона, такими темпами мне скоро с тобой не справиться.
– А ты не расслабляйся, – смеется она.
– Ого! Это вызов детка? По-твоему я расслабился?
Она кивает и прикусывает мой указательный палец. Черт! Я так возбудился, что уже не до ласк. Набрасываюсь на нее как зверь.
– А вот и Пиночет, – бормочет Верона и больно кусает меня за сосок.
– Капец тебе, Верона! – рычу и одним рывком вхожу в нее.
Она распахивает глазища и вскрикивает. Горячая плоть плотно обхватывает Сэма. Черт! Как же здорово! Резкими толчками я начал быстро вгонять Сэма в ее лоно. Мы оба застонали, и тут она впилась зубами мне в плечо.
– А-а-ах! Верона! Ты стала такой хулиганкой!
Выхожу из нее, она недовольно фыркает. Ставлю ее на колени, притягиваю к себе за бедра. Она изгибает спину и упирается локтями в матрас. От вида ее упругой попки мне окончательно сносит крышу...

***
Вера
Приподнимаюсь и наблюдаю, как Руссо поспешно надевает боксеры и джинсы. Я одурманенная после секса и плохо соображаю. Он что-то говорит, но мое сознание удерживает меня в плену только что полученного удовольствия. Все тело горит и плавится, словно внутри меня встроена раскочегаренная печка.
Руссо смеется и машет перед моими глазами.
– Пушочек, приди в себя. У нас времени в обрез.
Я закидываю голову назад и разочарованно вздыхаю.
– Черт! Верона, не дразни меня!
– К чему такая спешка? Давай еще разок...
– Тебе мало двух раз? Ненасытная Ходячая Дерзость!
Руссо хватает меня за ноги, одним рывком подтягивает к себе и кусает за плечо. Я вскрикиваю и хихикаю. Стоило мне принять дозу своего наркотика под названием «Руссо» плохое настроение улетучилось, я снова полна сил и энергии и готова к его сюрпризу. Хотя надо признаться честно немного нервничаю. По тому, как горят от предвкушения его глаза, это должно быть что-то грандиозное.
Что же он задумал?
– Не встанешь через три секунды, я тебя отшлепаю, оставлю здесь на складе под замком и заберу твою одежду.
Ох! Надо вставать, а то из-за моей вошкатни собьется продуманный им до минуты план. Он разнервничается и будет потом на мне срываться. Вспоминаю нашу ночь на Сицилии и прикусываю губу.
– Что? Тебе нравится такое наказание? Да ты извращенка!
– Нет, я просто кое-что вспомнила.
Руссо натягивает ботинки и смотрит на часы.
– Черт! Мы выбиваемся из графика, – он тянется за курткой. – Что ты вспомнила, детка?
– Сицилию, – я лукаво улыбаюсь и притягиваю его к себе за куртку. – Бешеный стук кровати об стену. Твое багровое лицо. Вздувшиеся вены на лбу. Твои крики.
Руссо нервно сглатывает. Смотрит с такой страстью, словно мы и не занимались только что сексом.
– Пушочек, ты не представляешь, что еще я с тобой сделаю, – он обхватывает ладонями мое лицо и нежно целует в губы. – Кое-что я тебе сегодня ночью покажу, но не все конечно, а то потом неинтересно будет. А сейчас вставай, нам пора. Я серьезно. Поднимай свою аппетитную попку!
– Встаю, – бормочу я с неохотой.
Руссо кидает в меня мои трусики и лифчик, я показываю ему язык, он пытается его поймать, но я резко прячу и плотно смыкаю губы. Несколько секунд мы дурачимся, потом я капитулирую. Ладно, нужно одеться.
Мы выходим в коридор, он стискивает мои плечи и тащит в душевую. На скамейке лежит пакет и записка с инструкцией кому и чем нужно помыть волосы. Боже мой, какая дотошность. Руссо раздевает меня и заталкивает в душевую кабину, вручает мне два пузырька: шампунь и кондиционер. Потом мы меняемся местами и уже через пятнадцать минут спешим в Vip-зал. Там нас ждут двое стилистов. Комната преобразилась, сюда из гримерной перенесли два стола, кресла и зеркала с вкрученными лампочками вокруг зеркала. В одно кресло усаживают меня, в другое – Руссо.
– Что ты задумал, милый? – меня распирает от любопытства.
– Секрет, – обрубает на корню все мои попытки Руссо, – наберись терпения и жди. Можешь пофантазировать.
– Ладно, мучитель, но если мне твой сюрприз не понравится, обещай, что мы поедем домой и до утра не выйдем из спальни.
Руссо напрягся и сжал кулаки. Боже, что я такого сказала? Надо заткнуться, пока мой язык опять все не испортил.
Дальше началось реальное волшебство, мой майкап в салоне красоты в день примирения с Руссо просто детский лепет по сравнению с тем, что сегодня сотворили умелые руки визажиста. Мне запретили крутить головой, я не могла посмотреть, что делают с Руссо, но по металлическим звукам поняла, что его стригут. Он что решил состричь длинные волосы? Но они ему так идут. У них идеальная до плеч длинна. Может просто чуть-чуть укоротят? Мне хочется вмешаться, но я делаю над собой усилие и сижу тихо как мышка. Даю себе установку успокоиться и дышу ровно. Хватит переживаний. Руссо хочет, чтобы я получила удовольствие от приготовлений, и я это сделаю.
Когда визажист закончил с моим лицом, ко мне подошел парикмахер и начал колдовать с моими волосами. Сначала он завил каждую прядь мягкими локонами. С боков пряди ушли назад, он закрепил их шпильками в области шеи, а остальные пряди уложил в единый пучок, но не скреплял, а просто скрутил их так, чтобы они образовывали треугольник. Взглянув на себя, я пришла в такой восторг, что потеряла дар речи.
– Нравится? – спросил стилист.
Киваю, я не в состоянии вымолвить ни слова.
Затем меня попросили пройти за ширму, где на вешалке висело купленное в Милане для особых случаев белое платье, а на полу стояли туфли. Пока я вышагивала, парикмахер заслонил меня от Руссо. Это одновременно позабавило и насторожило. Боже, к чему такая таинственность? Пока я переодевалась, от волнения по всему телу бегали мурашки, а сердце как барабан громко бухало в груди.
Когда я вышла из-за ширмы и предстала на строгий суд стилистов, Руссо уже в комнате не было. Стилисты осмотрели меня придирчивым взглядом, потом стали что-то обсуждать на непонятном языке и копаться в своих огромных сумках. Один из них выудил шифоновый шарф нежных оттенков и предложил его в качестве пояса. Теперь я поняла, что их смущает: переход между жестким корсетом и пышной юбкой был слишком резким, нужно было его чем-то смягчить. В итоге они сложили шарф складками и пришили его к талии.
– Мы еще взглянем на вас перед выходом, – сказал визажист с сильным акцентом и повел меня к кабинету.
Значит, это еще не все. Ох!
Пока мы шли по коридору, мне показалось, что я услышала голос мамы, при чем не тот, что ей был обычно свойственен, а дикий, почти истеричный. Ну вот, после всех потрясений меня уже преследуют слуховые галлюцинации.
Захожу в кабинет и замираю как вкопанная. Первым делом замечаю умопомрачительную стрижку Руссо. Зря я волновалась. Длинная челка высоко приподнята и уложена на бок, несколько прядей упали на лоб. Сзади и с боков все сострижено коротко, но переход к длинной челке мягкий. Визажист тоже над ним поработал, на лице нет и следа от бурной ночи в баре, исчез кровоподтек под левым глазом. Руссо стоит в черном приталенном костюме-тройке, белой рубашке, черной бабочке и в черных туфлях. В кармане пиджака уже знакомый мне темно-зеленый шелковый платок-паше. В таком облике он жутко сексуальный!
Мы пожираем друг друга глазами. Вокруг нас буквально все искрит и вот-вот зажжется огонь. Мы еще не отошли от секса, а тут еще такое преображение. Он ждет моей реакции, но я дар речи потеряла.
– Еще один штрих и ты готова.
Его слова выводят меня из транса. Только сейчас замечаю мужчину у него за спиной. В синем костюме, полосатый галстук. Волосы зачесаны назад. Руссо дает знак и тот раскрывает дипломат на столе. Внутри он обит черным бархатом, а в центре лежат серьги в форме вытянутой трапеции усыпанные камнями трех цветов: синими, голубыми и цвета моих туфель – кремовыми. В комплект входит брошь в виде веточки. Ее мне крепят в волосы.
Стилист подводит меня к зеркальной стене и я ахаю. Восторженная улыбка не сходит с моего лица.
– Теперь ты готова, – руки Руссо ложатся мне на плечи.
– Это и есть сюрприз?
– Еще нет. Мы только приняли соответствующий вид. Умираешь от любопытства?
Я киваю и улыбаюсь.
– Так и задумано. Скоро все узнаешь. Совсем скоро... – шепчет он, целует меня в шею и вдыхает аромат кожи.
Но уже в следующую секунду он прежний Руссо. Собран и сосредоточен. Он ставит подпись на каком-то бланке и мужчина с дипломатом уходит, напоследок слегка склонив передо мною голову.
Руссо берет меня за руку и ведет к выходу из клуба. Мы уезжаем?
Мои глаза мечутся в поисках такси, но его нет. Вместо него перед входом стоит огромный джип серо-голубого цвета.
– Сегодня пригнали мой заказ, так что я решил не брать в аренду представительский седан, а поехать на новой тачке. Заодно и обкатаем.
Он открывает передо мной переднюю дверь, и я ужасаюсь от размеров салона, это дом на колесах. Никогда не сидела внутри такого огромного джипа.
Руссо садится за руль и выворачивает со стоянки. В обычной ситуации он бы светился от счастья, любая новая игрушка поднимает ему настроение, но сегодня даже покупка новой машины его не радует. Он волнуется и мне от этого не по себе. Его пальцы нервно отбивают ритм. Левая нога дергается – признак максимального напряжения. Он показывает, как установить климат-контроль для каждого пассажира, включить радио, потом замолкает и до конца пути не произносит ни слова.

http://idavydova.ru/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 19
© 07.12.2017 Инесса Давыдова

Метки: роман, любовь, отношения, Верона, любовный роман,
Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1