Упырь


Случилось это в году 1954-ом. Наша деревня околицей выходила аккурат на старый лес, про который говорили, что населён он нечистью. Правда, слово "нечисть" употребляли совсем не в ругательном смысле, а скорее по привычке. Ведь в самом деле, не называть же тех странных лесных обитателей, что порой показывались на глаза местным, такими же странными и давно вышедшими из употребления именами, как зыбочник, полянник, ендарь, шишига, бродница, полунница, лобаста? Язык поломаешь, пока всех соберёшь да запомнишь. Да и кого как называть, неизвестно, ведь она, нечисть эта, привычки представляться не имела - нечисть, она и есть нечисть. Что с неё взять-то?
Соседями мы были всегда - иногда добрыми, иногда не очень. Главное в таком соседстве - не мозолить этой самой нечисти глаза, не раздражать её и не лезть к ней без веской на то причины. Тогда и она не станет доставать тебя мелкими пакостями и изводить пакостями побольше. В общем, жить можно, если осторожно.
Как только наши деревенские это поняли - давно это было, лет пятьсот назад, никак не меньше, а бабушка моя Пелагея Макаровна, пусть земля ей будет пухом, трепалась, что и все три тысячи лет прошло с тех пор, как люди обосновались в этих местах... Так вот, как только деревенские поняли, с кем свела их судьба, а главное - как с этим "кем-то" надо уживаться, оставили они нечисть в покое. И не вторгались в её угодья - хотя на первых порах ох как хотелось, больно уж лес в тех угодьях хорош был: строевые сосны до неба и зверья, грибов да ягод - хоть косой коси да в стога укладывай. Даже когда Владимир крест принял (а Пелагея Макаровна-то, выходит, не врала, деревне нашей явно поболе пятисот лет будет), наши тоже окрестились, да нечисть не выдали. И попов в те места не пустили: болота там, дескать, мшары затопные да буераки непролазные, ни одной божьей твари там нет, не то что человека, хоть крещённого, хоть нет. Правду, в общем, говорили, ну, окромя болот только. Так вот и повелось: мы их не трогаем, они - нас, и все счастливы.
Вернее, были счастливы... до той истории.
Жила у нас баба одна. Верой звали. Баба как баба, и доля ей досталась бабья: вышла замуж по любви, едва 18 исполнилось... и развелась по ненависти, едва 27 разменяла. остался у неё от этого замужества только сын Алёшка - да хата с худой крышей и вечно чадящей печкой. Помыкалась Вера одна с сыном, помыкалась - и собралась в город за жизнью полегче да побогаче. Хату по утру заколотила, увязала вещи в два узла, взяла Алёшку - и на станцию укатила на попутке. А к ночи вернулась: пешком, без вещей. И без сына. 
Алёшка-то у неё шебутной был, любопытный, вечно лез, куда не звали. И уследить за ним не было никакой возможности - шустрый малец, везде успеть хотел и всё увидеть. Вот Вера на станции за ним и не уследила: пока за билетами в кассе стояла, Алёшка-то потихоньку от неё и улизнул, паровозы посмотреть - за 8 лет жизни он их если и видел, то на картинках разве. Как уж его никто на платформе не заметил, не известно, но соскользнул Алёшка с той платформы на пути - и хорьком нырнул под стоящий под парами состав.
Нырнуть-то нырнул, а обратно уже не вынырнул. Тронулся состав, загрохотал сцепками, а поверх этого грохота - крик мальчишеский. Короткий крик, больше на резкий выдох похожий. Как уж его машинист расслышал, не представляю, но рванул он тормоз сразу, в ту же секунду. Да что толку-то? Мальчонке-то ведь много не надо, а тут одно колесо в полтонны весом будет. Да сам паровоз тонн восемьдесят... В общем, когда Вера из кассы прибежала и увидела, что от её сына осталось, в соляной столб обратилась, как лотова жена. И часа два тем столбом простояла, ничего не замечая - ни скорую, что тело Алёшки забрала, ни милицию с её вопросами. Да что там вопросы?! Веру даже с платформы увести не смогли, хотя те самые милиционеры - два дюжих мужика, не хлюпики какие-нибудь - и пытались, сначала уговорами, потом силой... Да только разве есть на свете сила, чтобы мать с её материнским горем пересилить могла? Нету такой. Вот и милиционеры попытались - да и отступились, махнув на Веру рукой. А ту через два часа заколотило всю, с ног до головы, а потом и вовсе наземь швырнуло. Очнулась Вера от своего столбняка - и завыла раненой волчицей, лицо себе ногтями в кровь раздирая. Шарахнулись люди от бесноватой, а Вера вдруг оборвала свой жуткий вой, подхватилась на ноги - и бегом со станции, напрямки в деревню. Глаза белые, лицо в лоскуты расцарапано - никто и не подумал её останавливать... на их счастье: мало ли что Вера в том своём состоянии учинить над ними могла? А что могла, так будьте уверены, силой Веру Бог не обидел: и дрова она сам всегда колола, и за водой к колодцу бегала, а до колодца того от её хаты метров 200, не меньше.
Примчалась Вера в деревню - и мимо своей заколоченной избы к Агафье Тихоновне побежала. Агафья-то травницей была, и говорили, что травы те она собирала в том самом урочище, где нечисть обреталась. И, стало быть, с нечистью той на короткой ноге Агафья была, едва не роднёй ей приходилась. Правда то или нет, никто толком не знал, но слухи уж больно упорные были, а дыма, как известно, без огня не бывает. Вот Вера, похоже, про те слухи и вспомнила, когда край её Алёшке пришёл. А на таком краю и Богу свечку запалишь, и чёрту киселя нальёшь, лишь бы от края этого подальше оказаться.
О чём уж там Вера с Агафьей говорила, то неведомо, но ровно в полночь вышла Вера из агафьиной избы - и пошла, не оглядываясь, прочь. прямо к нечисти. И вернулась обратно только на рассвете - седая, как лунь, и высохшая, как таранка. Была баба - стала бабка, да постарше самой Агафьи, а той в ту пору лет восемьдесят уже было. Словно высосала нечисть из Веры все жизненные соки за одну эту ночь, да ещё потрясла её хорошенько, чтобы ни капли на донышке не осталось.
Сама Вера о том, что с ней было, никому ни пол-словечком не обмолвилась. Да и вообще с той ночи онемела она как будто, на все вопросы мычала только, глаз не поднимая. И в свою избу всё норовила улизнуть, словно человеческое общество да свет дневной стали ей в тягость.
И всё ж-таки заметили деревенские, что не такая уж и немая Вера на самом деле. Слышали, проходя мимо её дома, голос её - такой же молодой, как и прежде. И не было в том голосе печали, а слышалась настоящая радость, счастье даже. Но мало ли какие странности могут быть у матери, только что потерявшей сына? И деревенские, жалостливо повздыхав, оставили Веру в покое - как в своё время оставили в покое и лесную нечисть.
А через три дня из района приехала милиция, и вести, которые привезли милиционеры, заставили по-новому взглянуть на эти верины странности. Пропало тело Алёшки. Прямо из морга пропало. И кровавые следы босых ступней, ведущие из ледника к выходу, были таковы, что могли принадлежать разве что карлику очень маленького роста. Или мальчишке 8 лет отроду.
Пропажу обнаружили на следующее утро после трагедии, и весь районный отдел милиции был поднят по тревоге: событие-то неординарное. Но единственное, чего добилась милиция, это показания перепуганного до дрожи дворника Михеева: мол, полшестого утра, когда указанный Михеев направлялся на работу, им был встречен мальчик, босой и без одежды, зато с ног до головы покрытый засохшей уже кровью. И весь какой-то скособоченный, словно у него не хватало рёбер - или они были все переломаны - с правой стороны. Михееву была предъявлена фотография веркиного Алёшки, сделанная на путях, где мальчишка встретил свою смерть. При виде фото Михееву стало плохо, и он забился в истерическом припадке, выкрикивая нечто невразумительное о нечистой силе и упырях. Дворник был известным алкашом со стажем, не уступающим трудовому, и его крики приняли за очередной приступ белой горячки. так что прямо из отделения он был направлен в психдиспансер, где его приняли, как старого знакомого. А милиция продолжила поиски, но безрезультатно: труп Алёшки как в воду канул.
Сообщая эти новости Вере, милиционеры были готовы ко всему, кроме того, что произошло на самом деле. Не было ни ярости, ни слёз, ни обморока. Вера просто выслушала их - и, кивнув совершенно безучастно, ушла обратно в избу, оставив милиционеров в растерянности чесать затылки. Почесали они, почесали - да и уехали восвояси, с чем и приехали. То есть ни с чем.
Зато деревенские насторожились. И когда у Зинаиды Тарасовой, соседки Веры, ночью кто-то передушил всех кур, никто и на миг не усомнился в том, что Вера имеет к этому прямое отношение. Вера - и её пропавший из морга мёртвый сынок. Слово "упырь", запомнившееся из показаний Михеева, никто, правда, вслух не произнёс, но двери в домах и сараях со скотиной с вечера заперли все, чего в деревне испокон веков никогда не делали. И, как выяснилось уже на следующую ночь, не зря.
Всё началось сразу после полуночи. Зинаида, едва успевшая раздеться и лечь в постель, услышала вдруг лёгкий, какой-то боязливый стук в дверь. Поднявшись и накинув шаль, Зинаида пошла было открывать - мало ли что могло случиться, а помогать друг другу деревенские привыкли по первому зову, - когда тот же стук раздался уже в окно. Только тут Зинаида почуяла неладное, но к окну подошла, тщетно вглядываясь в ночную темень за ним.
Стук повторился, хотя за окном по-прежнему никого не было видно, а следом за ним Зинаида услышала звук, от которого морозом дохнуло ей в спину: будто бы чьи-то острые и крепкие когти не торопясь проскребли по стеклу.
- Кто там? - не столько даже прошептала, сколько чуть слышно выдохнула Зинаида. Но её услышали, и к окну снаружи прижалось жёлтое, с непрозрачными бельмами вместо глаз, мёртвое лицо веркиного Алёшки. Несмотря на бельма, Зинаида почувствовала, что упырь её ВИДИТ, и в то же мгновение услышала тихий, вкрадчивый ГОЛОС, но не с улицы, а в собственной голове:
- Тётка Зина, пусти меня - замёрз я. Пустиииии!..
Как Зинаида оказалась в своём запертом - снаружи! - шкафу, она потом так и не вспомнила и не смогла объяснить даже самой себе. Лишь утром она набралась храбрости и смогла выбить шкафную дверь. И как была - растрёпанная, босая, в одной ночнушке - бросилась к колодцу, где по утрам всегда бывали люди.
Деревенские поверили Зинаиде сразу. Тем более, что той ночью стучались не только в её избу. И, схватив кто топор, а кто и берданку, толпой двинулись к веркиному дому.
Веры нигде не было видно, на зов она не откликнулась, и мужики, подталкиваемые в спины своими бабами, решились войти сначала во двор, а потом, осмелев, и в избу. 
Внутри всё было так, как будто тут никто не жил уже лет десять: полы сгнили, стены покрылись плесенью, потолки в паутине, по углам какие-то поганки мертвенным светом мерцают. И запах! Запах такой, словно в избе разлагается целая сотня мертвецов, не меньше. Мужики на улицу выскочили, как из пушки выстреленные. Отдышались кое-как, друг на друга посмотрели - и подпёрли дверь поленцем покрепче. Потом натаскали соломы, обложили проклятую избу со всех сторон - и подпалили её, ни секунды не сомневаясь.
Пожарных вызвали, когда крыша уже провалилась и стены по брёвнышку рассыпались. Так что тем осталось только залить угли да зафиксировать факт возгорания из-за неправильно топившейся печки - о соломе им, само собой, никто не рассказывал. А также констатировать смерть двух жильцов в результате этого возгорания: на пепелище были обнаружены кости, женские и детские, причём женский скелет как будто пытался прикрыть собой от огня детский.
Милиция позже подтвердила, что последний принадлежал погибшему под паровозом Алёшке - травмы на найденных детских костях совпали с описанием из морга. И закрыла сразу оба дела: о пожаре в связи с отсутствием состава преступления (жалобы Веры на печь были представлены сельсоветом и подтверждены всеми деревенскими), и о похищении тела Алёшки из районного морга - в связи с гибелью похитительницы, явно помешавшейся с горя Веры. Закончив все формальности, милиция благополучно уехала, а деревенские зажили своей привычной, спокойной жизнью. И веру с её сынишкой постарались вычеркнуть из своей памяти навсегда, словно и не существовало их на белом свете.
И это им удалось, тем более, что Агафья Тихоновна, с которой всё началось, исчезла куда-то сразу после пожара. А вместе с нею сгинула и вся лесная нечисть, оставившая своё урочище на произвол судьбы... и людей. Те обрадовались было, да только на следующий же год сосны позасыхали все до одной, зверьё разбежалось или передохло, и грибы с ягодами пропали напрочь. Образовались на том месте мшары затопные и буераки непролазные, в которых теперь ни одной твари божьей нет. Совсем нет.
 






Рейтинг работы: 73
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 10
Количество просмотров: 62
© 07.12.2017 Сергей (Дервиш) Танцура

Рубрика произведения: Проза -> Мистика
Оценки: отлично 6, интересно 1, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 9 авторов


Птицелов Фрагорийский       09.12.2017   19:31:35
Отзыв:   положительный
и за водой к колодуц бегала - к колодцу (опечатка)
Сильно написано.
Сергей (Дервиш) Танцура       10.12.2017   12:22:47

исправил)) Спасибо!!!
Лев Фадеев       08.12.2017   19:24:27
Отзыв:   положительный
Мастерски написано. Ставлю в анонс.
Сергей (Дервиш) Танцура       08.12.2017   21:23:05

Спасибо!!!! огромное!!!!!
Лариса Лешега       08.12.2017   00:11:33
Отзыв:   положительный
Очень понравился рассказ!!! Суперски написано!!!
Вдохновения и удачи!
Сергей (Дервиш) Танцура       08.12.2017   10:45:21

Спасибо, Лариса!!! Мне очень приятно, что Вы меня не забываете! Спасибо!!!
Ольга Колпакова       07.12.2017   15:10:55
Отзыв:   положительный
Ну, до чего же интересно написал!!! Прочитала взахлеб, просто не дыша!
Люблю мистику. И твою мистику в частности. Умеешь и увлечь, и держать
ум и чувства в напряжении до самой последней строчки!
Суперский рассказ!
И ни на минуту не усомнилась в том, что это быль. Столько всего на свете
непознанного, таинственного, необъяснимого, что сомневаться в этом не
приходится.) Да если бы и сама не сталкивалась с чудесами наяву.)
Спасибо, Сереженька! Порадовал. Проза тебе удается не хуже поэзии.)
Не пропадай.)
Сергей (Дервиш) Танцура       07.12.2017   18:12:46

Ну, если верить бабе Зине, то быль))) а там... может, и милиция права, а мистики никакой и не было. Тут, как обычно, каждый верит в то, во что хочет верить))) Спасибо, Оля, рад, что понравилось!
Vanda Push       07.12.2017   14:49:22
Отзыв:   положительный
Офигеть.... На одном дыхании. Как ты это сделал? Откуда такое?
Сергей (Дервиш) Танцура       07.12.2017   18:13:39

Я старался))) Спасибо, мне очень приятно, что тебе понравилось. СПАСИБО!!!










1