Свинцовое правосудие. Глава 2.6


Герман проснулся и понял, что лежит на полу. Вскочил на ноги, огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, пошел в душ. Встал под мощную струю горячей воды и быстрыми движениями начал растирать замерзшее тело. Перед глазами мелькали сцены из ночного кошмара. Он куда-то бежал, его преследовали. Кто-то его искал и окрикивал по имени. Затем чувство невесомости, словно он парил над землей. Выйдя из душа, Герман вытер рукой запотевшее зеркало и посмотрел в свое отражение. К привычной утренней угрюмости из-за ночных кошмаров добавились новые признаки мехлюдии: взгляд потухший, лицо осунулось.
После бритья Герман облачился в новые джинсы, белую рубашку и направился к двери. Ключ в замке не повернулся и он понял, что все это время дверь была не заперта. Застыв в недоумении, он мысленно восстанавливал свои передвижения по дому перед сном. Но потом подумал, что, видимо, после неприятного разговора с Алиной, который вышиб его из колеи, сам не закрыл дверь на ключ. Мысленно он обругал себя за такую опрометчивость и спустился на первый этаж.
В доме было тихо, пройдя на кухню, он подошел к кофеварке, но она оказалась пустой. Каждое утро, Алина варила ему кофе, эта было заведено с первых дней их совместной жизни в доме. Герман огляделся вокруг и крикнул:
– Есть кто живой?! – он посмотрел на часы и вполголоса добавил: – Или всех заколдовала ведьма, прикинувшаяся соседкой? Мне она сразу показалась подозрительной. Надо бы пробить ее по базе.
Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Батяня.
– А ты что тут делаешь? – Герман окаменел и, чувствуя неладное, нервно сглотнул.
– Кабинетик-то у тебя ого-го.
– А где Алина и дети? – Герман оглядел через окно патио в надежде, что из-за дня рождения Женьки дети встали раньше обычного и колготились на улице.
Батяня остановился в центре гостиной и внимательно посмотрел на друга.
– В чем дело?
– Выпей кофея, погутарить треба.
– Что? Говори! – грозно выпалил Герман.
Батяня вздохнул и сел на диван.
– Утром мне позвонила Алина и попросила приехать.
– Зачем?
– Не прерывай меня, – огрызнулся Батяня. – Когда я приехал к вам, она ждала меня на улице и попросила пройти для разговора к вашей соседке. После того как она мне все рассказала, я пообещал, что поговорю с тобой, поэтому засел в кабинете и ждал пока спящий Дядька Черномор явит себя миру.
– Как меня все это достало! – простонал Герман и засыпал в кофеварку кофе. – Все суют свой нос в мои дела.
– Зачем ты вообще их притащил в свою хату? Теперь, когда я их лично знаю, я тоже чувствую за них ответственность.
С чашкой кофе Герман прошествовал в столовую и сел за стол.
– Почему вокруг всего этого такая шумиха? Девочка требует от меня взаимности, а я оберегаю ее от очередного разочарования. В чем проблема?
– В чем проблема? – повторил Батяня и сел рядом. – Ты действительно ничего не помнишь?
– О чем ты?
– Ты кричал ночью во сне, она зашла к тебе в спальню...
Герман похолодел и нервно сглотнул.
– Она пыталась привести тебя в чувства, ты схватил ее за горло и стал душить... и придушил бы... но в комнату зашла ее сестренка.
– Что?! – заорал Герман и, резко вскочив на ноги, перевернул стул на пол. Кофейная чашка соскользнула со стола и разбилась.
– Я… я… ничего не помню.
Герман чувствовал, будто под ним разверзлась земля, и он летит в пропасть со скоростью света.
– Я тебе верю. Меня тоже среди ночи лучше не будить. И когда я возвращался с задания, мы с жинкой не спали в одной постели две недели, пока мозги не вставали на место.
– Что мне делать? Мы и так вчера поругались... а тут еще такое...
– В этот дом к трем часам приглашены гости.
– Ну и в чем проблема? Пусть приходят, – развел руками Герман.
– Проблема в том, что ночью ты напугал не только ее, но и вашу соседку, которая хотела вызвать психушку. Вот было бы здорово! Еще якорь не успел бросить на новой должности, а всему бы управлению стало известно, что тебе ночью мозгоправа вызвали домой. Кстати, Алина строго настрого запретила этой Кубышке куда-то звонить. Она как никто другой понимает важность назначения... в первую очередь для тебя самого.
Руки Германа, будто плети опустились вдоль тела, с минуту он стоял как вкопанный, потом поднял стул и с тяжелым вздохом сел.
– Дожили...
– Эх, ну что за жизнь корабляцкая! – воскликнул Батяня и, глядя на мучения друга, вскочил на ноги.
Герман обхватил голову руками и молчал. Батяня прошел несколько раз по периметру гостиной и, остановившись перед командиром, спросил:
– Можно мне задать тебе личный вопрос?
Герман посмотрел исподлобья и усмехнулся.
– Валяй. Добивай.
– Зачем ты ей морочишь голову?
– Я не морочу! – прорычал со злостью Герман. – Я предельно ясно излагаю свои мысли.
– Прости, что копаю так глубоко, мне самому паршиво. Алинка говорит, ты ее постоянно лобзаешь и ручищами к себе подгребаешь. Она попросила показать тебе запись, ППМ делал ее на последней сходке.
– Что за бред! – выпалил Герман.
Батяня набычился и упер руки в бока.
– Хорошо, давай посмотрим, – с вызовом бросил Герман и, вырвав с силой из рук товарища диск, пошел в кабинет.
Вставив диск в ноутбук, Герман запустил видеофайл. На экране замелькали кадры: крупным планом гостиная, дети и Алина готовятся к вечеринке. Затем стали собираться гости и дальше Герман увидел, как дети выключили свет и замерли. Он вошел в холл, все прокричали «Сюрприз», дети бросились к нему. Герман поставил видео на просмотр в ускоренном режиме и включал только тогда, когда на записи он подходил к Алине. На моментах, которые привлекли его внимание, было видно, что он не сводил с Алины глаз, постоянно поправлял ее волосы и несколько раз обнимал за плечи, притягивал к себе и что-то нашептывал на ухо. Алина краснела, каждый раз смущенно отводила глаза, иногда при этом улыбалась.
Увидев несколько подобных кадров, Батяня встал и с горячностью выпалил:
– Без вариантов! Она права. Ты к ней не равнодушен. Поэтому она думала, что ты хочешь быть с ней, но пока не готов. Прикинь, что она чувствовала, когда ты не пришел ночевать? Она думала, что с тобой что-то случилось, а увидев тебя в офисе, поняла, что у тебя появилась баба. Шок. Она посчитала тебя предателем. Кстати, а с кем ты завел шуры-муры?
Герман поднял на друга глаза.
– Ни с кем.
– Сынка, ты мне не заливай. Я тебя за версту чую. Не хошь говорить я пошел до хаты, разбирайся сам.
– С Кудряшовой, – вынуждено признался Герман.
– Да ладно! – не поверил Батяня.
Герман кивнул и отвел взгляд.
– Жизнь моя корабляцкая! Ты совсем что ли с катушек слетел? Она тебя проглотит как самка богомола после секса.
– Не проглотит. Ей что-то нужно от меня.
– И ты, не зная броду, полез в воду?! Как это на тебя похоже! – воскликнул Батяня и немного подумав, добавил: – Поехали, купим подарок Женьке и по дороге покумекаем.
– Не говори шефу.
– Тебе не шефа бояться надо, – отмахнулся Батяня.
– Ты о чем?
– Да так. Не о чем. Просто мысли вслух.
– Не тяни резину-то, – пробурчал с раздражением Герман.
– Давай по порядку. Уладим на хате, потом на работе, – Батяня жестом дал понять, что разговор закончен.
Через час они припарковались около типовой семнадцатиэтажки в Бирюлево. Батяня огляделся и спросил:
– Куда это ты меня привез?
– Пойдем со мной, вдруг подмога пригодиться, – Герман показал на третий подъезд, – нам сюда.
Позвонив в квартиру по домофону, он услышал приветливый женский голос и сказал:
– Это Герман, я звонил вам вчера.
– Здравствуйте Герман, поднимайтесь на девятый этаж.
Домофон нудно запищал и Герман открыл дверь. Друзья вошли в подъезд, поднялись на лифте на девятый этаж и подошли к квартире, на пороге которой стояла женщина лет тридцати и широко улыбалась.
– Вы как раз вовремя, хотели вашего Хулигана уже отдавать, – сказала она и пропустила их внутрь квартиры.
Батяня сморщился от стойкого запаха псины.
– Оля, открой псарню, пусть щенки побегают! – закричала хозяйка своей дочке и, оглянувшись на Германа, усмехнулась и добавила: – Так мы называем комнату для разведения щенков.
Дочка хозяйки, девочка лет десяти, открыла комнату, откуда с лаем выскочил щенок лабрадора-ретривера.
– Это ваш, – заулыбалась хозяйка, – он всегда должен быть первым во всем. Первый подбегает к тарелке с кормом, первый лезет в драку и первый всегда получает. Поэтому мы его и прозвали Хулиганом.
За щенком выбежали трое его собратьев разного окраса и при виде гостей завиляли хвостиками. От такого зрелища Герман и Батяня сразу размякли, заулыбались и присели на корточки. Герман наблюдал за Хулиганом. Обойдя Батяню со всех сторон, щенок стал принюхиваться к его джинсам. Потом спрятался за кресло и, выскочив из засады, рявкнул на него, виляя хвостиком.
– Наш пацан! – заливисто смеясь, воскликнул Батяня.
– Беру, – Герман резко вскочил на ноги, чем вызвал шквал эмоций у щенков и, отведя в сторону хозяйку квартиры, протянул ей деньги.
Хозяйка повязала на шею щенка красный ошейник и вместе с игрушкой и кормом вручила его Герману. Пока его собратья гоняли по гостиной мяч, щенок извивался, не хотел сидеть на руках. Герман приподнял его перед собой вверх, их взгляды встретились, щенок облизал его лицо и покорно обмяк.
– О! Да вы прям укротитель! – восторженно воскликнула хозяйка.
Герман улыбнулся, прижал к груди теплый шерстяной комочек и дал знак Батяне идти на выход.
– Пока, Хулиган, – помахала заводчица и стала успокаивать дочку, которая от прощания растрогалась, всхлипнула и прижалась к матери.
Сев в машину, Герман отдал щенка Батяне и отъехал от дома. Вывернув на кольцевую дорогу, он перестроился в крайний левый ряд и, повернувшись к другу, спросил:
– Так что мне делать-то?
Батяня не спешил с ответом. Расправил на коленях клеенчатый пакет из продуктового супермаркета и засунул в него щенка.
– Вдруг надудонит, – пояснил он свои действия.
Герман одарил его вопросительным взглядом.
– И почему ты не спрашиваешь меня до шторма? Нужно попасть в девятый вал и тогда твое ядро начинает соображать?
– Не томи, Батяня, говори уже, – с раздражением кинул Герман.
– Он еще и склабится на меня! – после непродолжительной паузы Батяня снизошел: – Приди на день рождения. Подари подарок. Собери вещи. Езжай в отель. Разберись со своими чувствами. Прежде чем переступить порог своего дома встреться с Алиной на нейтральной территории. Поговорите. Расставьте все по полочкам, и только тогда съезжайтесь. Сестер направо – баб налево.
Герман усмехнулся и, увидев поворот на Ильинское шоссе, включил поворотник и стал перестраиваться в крайний правый ряд.
– Спасибо, – выдавил он из себя и с благодарностью посмотрел на друга.
Подъехав к дому, Герман вынул подарочную коробку из багажника и посадил в нее щенка. Гостиная была переполнена детьми, он растеряно остановился на пороге и стал искать глазами кого-нибудь из Комбаровых. Заметив Машу, он подозвал ее к себе и спросил:
– А где Женька?
– Он пролил на себя сок и пошел переодеваться.
Батяня следом вошел за ним в дом и тоже остановился рядом, оглядывая гостиную.
– Это ж сколько их тут?
Разбившись на две команды, дети бегали, что-то искали, переворачивая мебель. Визг. Крик. На лестнице появилась Алина и, заметив Германа, подошла поздороваться. Она была одета в облегающее по фигуре платье горчичного цвета. Шею покрывал шифоновый коричневый шарф, из-под которого местами выглядывали красные пятна. Герман понял, что это следы от его пальцев, побледнел и нервно сглотнул.
– Что это? – спросила она, показывая на коробку.
– Подарок для Женьки, зови его, а то подарок долго не усидит, – объяснил Батяня.
Алина заглянула в коробку и заулыбалась.
– Спасибо, он будет очень доволен.
– Нам нужно поговорить, – еле смог выдавить из себя Герман.
– Хорошо, – сдержанно ответила она и, повернувшись к лестнице, громко прокричала: – Женька! Иди сюда скорее, посмотри, что тебе дядя Герман привез!
Через несколько секунд из своей комнаты выскочил Женька. На ходу застегивая рубашку, он быстро спустился по лестнице и возбужденно спросил:
– Что там? Что вы мне привезли дядя Герман?
Опустив коробку на землю, Герман сказал:
– Поздравляю с днем рождения. Вот привез тебе нового друга.
Женька нырнул в коробку и восторженно закричал:
– Мне подарили собаку!
Дети тут же столпились вокруг щенка и начали его по-очереди гладить. Как и предупреждала заводчица, щенок оказался не из пугливых. Выскочив из коробки он начал вилять хвостиком и громко лаять. Дети стали убегать от него и прятаться. Когда все были поглощены игрой, Алина многозначительно посмотрела на Германа и пошла к лестнице. Он дал знак Батяне, что поднимется за ней и тот ободряюще похлопал его по плечу.
– Герка, – окликнул он друга, когда тот уже подошел к лестнице, – только не отрицай то, что и так все видят.
Герман кивнул и с мрачным видом поднялся по ступеням на второй этаж. Алина сидела в его комнате на краю кровати, нервно поглаживая коленки. Он зашел в спальню и закрыл за собой дверь. Заглянув ей в глаза, он тяжело вздохнул и сел перед ней на ковер.
– Прости, я даже не помню, что ты заходила ко мне в комнату.
– Что такое асесино? – внезапно спросила она.
– Убийца.
– На каком это языке?
– На испанском. А что?
– Ты выкрикивал это слово когда душил меня, – Алина невольно схватилась за шею.
Герман застонал.
– Прости, вот поэтому я предупреждал тебя, не заходить ко мне в комнату.
– Я не могу так больше, Герман, – она заплакала.
Он сел рядом и руки сами потянулись к ее плечам. Но на этот раз он вовремя осознал свои намерения и остановился.
– Я сама виновата, – тихо произнесла она.
– В чем?
– В том, что переехала сюда с детьми, в том, что никогда с тобой не говорила о своих чувствах...
– Я решил пожить в отеле, – прервал ее изъявления Герман.
– Это твой дом, не надо уезжать. Мы переедем к Любовь Михайловне.
– И поселишь всех детей в одну спальню? Видел я ее домик.
– Мы жили и в худших условиях.
– Хватит с детей стрессов, – отрезал Герман и пошел в гардеробную.
Не на шутку испугавшись, Алина побежала за ним следом.
– Насколько ты уезжаешь?
– Не знаю, пока не разберусь в себе, – ответил он и со злостью стал бросать вещи в чемодан.
В отель ехать не хотелось, к новому дому Герман прикипел душой так же сильно, как и к семейству Комбаровых, но другого выхода он не видел.
– Не хочу, чтобы ты уезжал. Останься, прошу тебя. Я не буду больше заходить в твою комнату.
Алина растеряно переминалась с ноги на ногу и нервно заламывала руки.
– А если я завтра сам выйду из нее?
Она распахнула глаза от ужаса.
– Вот видишь, – сказал он, заметив ее реакцию.
– Я могу тебя запирать в комнате и утром открывать, – предложила Алина, – а что если ты в отеле ночью выскочишь из номера?
– Что-нибудь придумаю.
– А здесь не можешь что-нибудь придумать? – умоляюще спросила она.
– Мне нужно разобраться в себе, здесь я этого сделать не смогу.
Прижавшись к двери гардеробной, Алина не сводила с него глаз. Он снова посмотрел на ее шею и подошел ближе. Развязал шарф и осмотрел горло.
– Я ничего там тебе не повредил?
Она помотала головой и от его нежных прикосновений закрыла глаза. Герман погладил ее шею и прижал к себе.
– Прости, если бы я знал, что до такого может дойти…
– Ты не знал, – ответила она и впервые обняла его за талию.
У Германа побежали мурашки по спине, он понимал, что не нужно этого делать, но отойти от нее не смог. Прижав ее к себе еще сильней, он сказал:
– Ты мне очень дорога, понимаешь? Очень.
– Ты мне тоже, – прошептала она.
Герман заглянул ей в глаза и нежно провел рукой по ее щеке.
– Я сам не знаю, что делаю.
Собравшись с силами, он резко отстранился и снова стал собирать вещи.
– Ты хоть будешь звонить? – спросила она, и Герман увидел, как из ее глаз снова хлынули слезы.
Сердце готово было вырваться из груди, он хотел уже броситься к ней, но в этот момент зазвонил его телефон и Герман с раздражением ответил на звонок:
– Патрикеев.
– Герман Всеволодович, – услышал он официальный голос Аллы, – не могли бы вы подъехать в Управление через два часа?
Ее тон его насторожил и Герман спросил:
– А нельзя этот визит перенести на завтра? Сегодня воскресенье, у меня семейное торжество, я должен быть дома.
– Если было бы можно, мы бы вам не звонили.
Герман понял, что в кабинете она не одна и ответил:
– Не могу обещать, что подъеду точно в назначенное время, но постараюсь немедленно выехать.
– Спасибо за понимание, – сухо проговорила Алла, в трубке послышался щелчок и связь разъединилась.
Собрав вещи, Герман закрыл чемодан и поставил его к двери.
– Тебе нужно обратиться за помощью, – Алина обхватила ладонями раскрасневшееся лицо, – сам ты не справишься.
– Если не справлюсь, обращусь. Скажи детям, что мне нужно временно пожить в офисе, мол, дело трудное и все такое, – Герман поцеловал Алину в лоб и решительно вышел из спальни.
Батяня ждал его в машине, Герман погрузил чемодан в багажник и сел за руль.
– Как все прошло?
– Мы вместе быть не можем и порознь тоже, – в рифму отшутился Герман и нажал на газ.
– Сдается мне это норма для твоих отношений с бабами, – усмехнулся Батяня и пристегнул ремень, – три бабы и со всеми все сложно. Видимо дело не в них, а в тебе.
Раздражение нарастало, Герман решил перевести разговор на другую тему.
– Что выяснил о Мурашове?
– К убийствам он не причастен, – с уверенностью ответил Батяня и обстоятельно изложил все новости.

&&&
Чемоданы Герман оставил в уже знакомом ему отеле на Тверской и поехал в управление. Он прошел стандартную процедуру досмотра на КПП и поднялся на лифте на четвертый этаж. В приемной Кудряшовой он увидел молодого человека, проворно разбирающего почту. Тот заметил Германа, любезно поздоровался и показал на дверь кабинета своего шефа.
– Проходите, вас ждут.
Герман постучал и сразу открыл дверь, Кудряшова сидела за письменным столом и сосредоточено перебирала документы. Она была в строгом темно- коричневом костюме и белой блузке. Волосы были собраны в хвост. Подняв на него глаза и приподняв очки, она сдержано поздоровалась и указала ему на стул. Герман подумал, что если бы он встретил Аллу в таком наряде и очках, которые, бесспорно ее старили, он бы никогда ею не увлекся. Теперь он был уверен, что планируя две предыдущие встречи в офисе и ресторане, она явно пыталась произвести на него впечатление.
Не успел он расположиться, как дверь кабинета открылась, и в комнату стремительно вошел седовласый мужчина лет сорока пяти. Он поздоровался и сел рядом с Германом на соседний стул.
– Герман Всеволодович, наша встреча будет протоколироваться. На ней будет присутствовать мой коллега – представитель министерства внутренних дел, Юрий Иванович Задорожный. Именно по итогу этой встречи, руководством двух ведомств будет принято окончательное решение по назначению вас на должность командира оперативно-аналитической группы. Вам все понятно?
– Так точно, – Герман кивнул.
Через три часа, выжатый как лимон, он вышел из кабинета Кудряшовой и протер лоб платком. Официальная встреча больше походила на допрос с пристрастием. За все это время Алла задала не больше пяти вопросов, касающихся его общей характеристики, остальные – представитель министерства внутренних дел. Беседу он вел жестко, порой переходя на повышенный тон, но Герман спокойно, с достоинством выдержал натиск и отвечал на вопросы кратко и по существу. Вопросы задавались намерено быстро, не давая возможности Герману подумать над ответом, если он не отвечал сразу, то Задорожный переходил к следующему вопросу и делал пометку в блокноте. По реакции Кудряшовой, которую он успел уже хорошо изучить, командир понял, что она осталась довольна его ответами.
Следующим этапом были психологические тесты. Его провели в помещение с бетонными стенами. Мужчина лет пятидесяти в белом халате и узких очках разместился на стуле напротив и развернул перед ним папку. Герман увидел таблицы теста Роршаха и подумал: «Опять эти кляксы».
– Вижу, вы уже знакомы с этим тестом, – догадался психолог, – значит, мне не придется объяснять вам, что и как делать.
Кивнув, Герман взял первую таблицу и начал крутить ее в руках, чтобы его воображение выдало первую же ассоциацию. Он отлично помнил результат предыдущих тестов, но сейчас те же самые кляксы уже не казались прежними фантазиями.
Мужчина засекал время и дотошно записывал все, что говорил испытуемый. В отличие от предыдущих специалистов, он не подбадривал и не задавал повторных вопросов. Герман чувствовал, как через тошноту наружу начала рваться выдуманная личность, которую он примерил на себя три года назад, работая под прикрытием в Венесуэле. Это говорило о высокой степени напряжения. Мимикой он никак не выдал свое волнение, но лоб предательски увлажнился и поблескивал под ослепительным светом. Герман поднял глаза, увидел над дверью две камеры видеонаблюдения и мысленно себя подбодрил:
«Давай старина, соберись! Ты и не через такое проходил».
Следующим тестом были снова ассоциации, но теперь уже не зрительные, а слуховые. Герману предлагалось слово, на которое он незамедлительно должен был сказать первое, что пришло бы ему в голову. Психолог начал с отвлеченных предметов:
– Газета.
– Новости, – быстро отозвался Герман.
– Река.
– Плот.
– Поле.
– Хлеб.
– Небо.
– Самолет.
– Птица.
– Дичь.
– Прыжок.
– Парашют.
– Игра.
– Блеф.
Словесная дуэль внезапно перешла на военную тематику. Психолог с ничего не выражающим лицом быстро произнес:
– Пистолет.
– Защита, – ответил Герман и положил руки на стол ладонями вниз.
– Кровь.
– Убийство.
– Долг.
– Россия.
– Война, – по изменившемуся тону, Герман понял, что это последнее слово и испытал заметное облегчение.
– Смерть.
Затем Германа попросили подождать в комнате отдыха. Помощник Кудряшовой провел его в зону ожидания и принес кофе.
– Сколько времени я буду здесь находиться?
– Не могу ответить на ваш вопрос, – учтиво ответил помощник и поспешно скрылся за дверью, будто боялся, что командир спросит что-то еще.
Герман включил телевизор и стал просматривать разные каналы.
Через час, его снова попросили пройти в кабинет Кудряшовой. Зайдя в кабинет, он увидел, что коллеги переместились в кресла у окна и о чем-то тихо беседуют. Увидев Германа, Алла сделала жест рукой и Задорожный замолчал. Она показала командиру на кресло напротив и когда он сел, сказала:
– Герман Всеволодович, официальное решение о назначении вы получите уже завтра. Руководство хочет дождаться приезда вашего шефа и решить организационные вопросы.
– Сотрудники вашего подразделения будут подчиняться следственному комитету при МВД России, – продолжил Задорожный уже более дружелюбным тоном, – а от вашего управления куратором группы назначен Николай Иванович.
– Вы и ваш шеф остаетесь в штате нашего управления с прежним допуском, – пояснила Кудряшова.
Герман кивнул.
– Желаю вам всего наилучшего, – Задорожный пожал руку Герману.
Попрощавшись, он вышел из кабинета и Герман с шумом выдохнул.
– Не буду вас задерживать, Герман Всеволодович, надеюсь, вы еще успеете на семейное торжество.
Герман открыл рот, чтобы задать ей вопрос о последней встрече, но она жестом дала понять, что разговор окончен и поднялась с кресла. Деловито пожав ему руку, Алла попрощалась, и ему ничего не оставалось делать, как покинуть ее кабинет.
Герман вышел из здания управления, сел в «Лексус» и поехал в отель. Из машины он позвонил Сильве и попросил вызвать завтра племянницу хозяйки заинтересовавшей их квартиры на Цветном бульваре. В номере отеля он включил телевизор и стал расхаживать вдоль окна. Обстановка раздражала. Всей душой он рвался назад в коттедж. Память настойчиво напоминала ему о делах, которые он задумал в доме на ближайшую неделю. Чтобы расслабиться, он налил себе скотч, который привез с собой из дома и лег в кровать. Закинув руки за голову, он стал размышлять о вопросах, которые ему задавали в управлении, но кремлевские куранты прервали поток его мыслей. Он потянулся к телефону и услышал в трубке голос бывшей жены:
– Привет, до тебя трудно дозвониться.
– Был в управлении, пришлось отключить телефон, – Герман почувствовал, как от звука родного голоса по телу пошло тепло. Собравшись с силами, он нежно спросил: – Почему так долго не звонила?
Вместо ответа, Лера нервно откашлялась, давая ему понять, что в комнате не одна и сказала:
– Мы хотели бы с Катюшей подъехать завтра вечером в коттедж на Ильинке. Она получила приглашение от Алины на день рождения Женечки. Сегодня не смогли, я была у врача, но мы купили ему подарок и хотели бы его вручить завтра. Что скажешь?
– Вы, конечно, можете подъехать, но меня там не будет, я временно переехал в отель.
– В отель? Почему? – удивилась Лера.
– Не телефонный разговор, – многозначительно ответил он и немного подумав, спросил: – А твой муж знает, что ты собралась ко мне?
– Да, конечно. Можно нам завтра подъехать в отель? Мне нужно с тобой кое-что обсудить.
Ее тон не предвещал хороших новостей. Герман выдвинул несколько версий предстоящего разговора, но тут же все их отмел – ничего такого, что они не могли обсудить в телефонном разговоре. Ему не хотелось встречаться с бывшей женой в отеле, в котором они провели не одну ночь уже после его возвращения из Венесуэлы, особенно учитывая, чем закончились их встречи.
– Нет, давай поговорим в доме, пока дети будут общаться. Я позвоню тебе завтра, когда буду выезжать с работы.

http://idavydova.ru
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 16
© 03.12.2017 Инесса Давыдова

Метки: детектив, снайпер, следствие, авария, правосудие, самосуд,
Рубрика произведения: Проза -> Детектив
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1