Jacob


Якуб – уж, который учил смотреть сквозь мутную воду.

Пруд безмятежно трепал рябое отражение коромыслом покосившейся над ним сосны.
Старому дятлу, что жил на этой сосне сверху казалось, будто пруд имеет несколько продолговатую форму, подобно его собственному клюву.
Небольшой, но довольно глубокий, насквозь пропитанный мутной зеленью, пруд категорически отказывался пропускать на свое дно солнечные лучи.
Впрочем, для коренных обитателей пруда это обстоятельство являлось предметом отдельной гордости.
«Зеленый, да заросший – значит чистый» - говорил водяной народ.
Вот в таком месте, под трухлявой колодой, что гнила на поросшем кустарником берегу и родился уж по имени Якуб…
Он вылупился, как и следует, из одного из 12 отложенных его матерью яиц.
Вот только появился он на свет от конца до конца молочно белого цвета. В его семье рождались ужи коричневого, бурого, темно-оливкового и даже черного цветов. Но так чтобы белого! Такого не мог припомнить никто.
Поначалу родне думалось, что белизна пройдет и с возрастом Якуб потемнеет, но время шло, маленький уж подрастал, а цвет его кожи оставался прежним. Даже когда он сбрасывал старую кожу, на ее месте появлялась все такая же молочно-белая.
Юному Якубу жилось нелегко, он часто страдал от насмешек в свой адрес со стороны сверстников, а порой и зрелых, почтенных ужей.
Однако, он изо всех сил старался быть похожим на остальных и максимально усердно постигал науку жизни ужей.
В целом, эта наука не представляла из себя ничего тяжелого:
  • 1)охоться на головастиков, что живут в пруду, и заглатывай их живьем, да желательно так, чтобы с головы;
  • 2)остерегайся хищных птиц, что кружат над прудом, и прячься от них поскорее, да желательно так, чтобы поглубже.
Были еще и специальные правила, вернее всего лишь два специальных правила: 1) ужам строго воспрещалось заплывать и охотиться на территории поросшей водорослями запруды, что возле западного берега. Поговаривали, что именно там живет великий Рак – хранитель пруда;
2) ужам (как, впрочем, и амфибиям) строго воспрещалось забираться на Священный камень - большой валун с ледниковых времен возвышающийся по середине пруда. Поговаривали, что хищным птицам жертва оказавшаяся там в солнечный день видна как на ладони.
Но, как ни старался Якуб постичь все ужиные премудрости, помыслы его стремились прочь от мутных вод родного пруда.
Более всего на свете Якуб любил, выползая на бережок, нежиться на солнце. Пусть недолго, чтобы не стать добычей хищника, но… на солнце. Ему думалось, что в мире нет ничего прекраснее этого шара, яркого и теплого, несущего жизнь и спасение.
Солнце! Солнце! Солнце!
Так ему казалось, пока однажды погожим летним утром он не услышал удивительные звуки. Они были похожи на песни ужей в брачную пору, только звучали раскатистей, резче, веселее [1].
Так смеялась, пришедшая на пруд, молодая девушка.
О людях, об их всемогуществе и благородстве, Якубу доводилось слышать только в материнских сказках.
Это странное, никогда не виданное им ранее существо сбросило с себя пеструю, развивающуюся на легком ветру шкуру и обнажила гибкое, такое же как и у Якуба молочно-белое тело. Скользящим движением она разрезала водную гладь, вспугнув стаю мальков. Доплыв до середины пруда, она изящно взобралась на Священный камень, гордо и величаво раскинулась на нем, подставив свое божественное тело лучам ласкающего солнца.
Люди! Люди! Люди!
Якубу показалось, что нет ничего прекраснее их солнцеподобия.
«Ах, если бы я только мог покинуть этот мутный пруд и жить среди людей!» - думал Якуб каждый раз, когда над макушками соснового бора, окутавшего пруд, заходило солнце.
Эти мысли не давали ему покоя, они отдаляли его от сородичей и без того не питавших к нему особой привязанности.
И вот однажды во время урока по охоте на головастиков старший брат Якуба – способный уж с ярко оранжевыми ушками на темной головке по имени Витень в спешке допустил ошибку.
Он заглотил головастика ногами вперед и не желал отпускать, медленно поглощая его внутрь себя.
Якуб встретился с погибающей жертвой взглядом.
- Нет! – закричал Якуб, - Остановись, отпусти его!
Упругой пружиной он подскочил к Витеню и попытался выдавить из него головастика обратно. Безуспешно.
- Ты что? Совсем ополоумел?, - оттащил его в строну Учитель.
- Учитель! Прошу, остановите это! – Якуб не мог сдержать слез.
***
На закате ужи собрались на вече.
- Как можешь ты, Якуб, объяснить свое сегодняшнее поведение? – громогласно прошипел Вожак.
- Я просто хотел, чтобы Витень отпустил головастика, - тихо промолвил Якуб.
Вече возмущенно загомонило.
- Но это закон жизни в этом пруду. Чтобы выжить, мы прячемся от птиц и едим головастиков. Не хочешь ли ты подвергнуть сомнению древние устои, юнец?
- Что это за устои, которые предписывают нам жить во мраке? Устои, которые заставляют нас бояться сильных, извергая невыносимый запах [2], и убивать слабых, пытаясь обрести покой в темной норе? – глаза Якуба неожиданно дерзко блеснули, отражая уходящие блики заката, - мы можем передвигаться по суше, плавать под водой, мы можем месяцами голодать [3], неужели мы не могли бы изменить нашей жизни?
- Молчать! – завопил Вожак, - Как смеешь ты, уродец? Прочь из нашего племени! Мы запрещаем тебе охотиться на этой территории!
Вече единогласно зашипело.
***
Якуб больше с ними не охотился. Он, вообще принял решение больше никогда не охотиться. Несколько недель он блуждал по пруду, пока в раздумьях не заплыл в запретную запруду.
Вода здесь была особенно зеленая и особенно мутная. Ничего не было видно на расстоянии в пол карася.
Обитатели запруды - унылые рыбешки, преимущественно караси, сначала дико испугались хищника нарушившего территориальный запрет, потом присмотрелись к цвету его кожи и сообразили, что это вряд ли один из тех опасных монстров-ужей, которые живут на противоположном конце пруда.
- Зачем ты сюда пожаловал, альбинос? – спросил Янек – не в пример остальным болтливый и шустрый карась.
- Я попал сюда случайно, но не переживайте, я не стану Вам мешать, я не могу оставаться под водой более получаса, поэтому скоро выплыву на поверхность, - ответил Якуб.
Пескари переглянулись.
- Ты бываешь на поверхности? Там есть жизнь?
- Конечно. А вы об этом не знали?
- Мы живем здесь, в воде и не плаваем далеко. Мы служим хранителю пруда – Великому Раку, а когда мы умираем, он забирает наши тела.
- Но почему Вы не заплываете дальше? Почему не пытаетесь всплыть на поверхность, как мы – ужи. Ведь только там и начинается жизнь. Там на поверхности светит солнце, там живут люди.
- Вода – надежней всего, что мы знаем, - подался вперед Янек, - наши тела, наша чешуя не приспособлена для жизни на поверхности.
- Чешуя! Подумаешь! Это не проблема, это всего лишь тело. Вот я не раз сбрасывал кожу. Это может получиться и у вас.
- Но, говорят, там летают страшные птицы, которые уносят водяной народ.
- Да, так говорят, - Якуб выдержал паузу, - только еще никто не видел, куда они уносят водяной народ. Быть может они уносят нас не на смерть, а в лучший мир, уносят нас к людям. Лично я этого не знаю точно.
Рыбы в нерешительности задергали плавниками.
- Поплыли со мной ближе к поверхности, если вы внимательно вглядитесь сквозь мутную воду, вы увидите солнце и поймете, что я не вру!
Вдруг со дна взрывом поднялись клубы песка. Весь в налипших водорослях и окаменевших ракушках перед Якубом предстал, клацая грубыми клешнями – Великий Рак.
- Это кто тут мне воду мутит? – пробасил он.
- Да куда уже мутнее! – не растерялся Якуб, - я белый уж и я хочу показать этим рыбам, как выглядит солнце.
- Этим рыбам не нужно солнце, им нужен теплый и безопасный омут, где они под моей защитой. А ты, - с хитрым прищуром скрипнул клешнями Рак, - коли такой смелый, поди заберись на Священный камень, а мы так и быть все вместе поднимемся ближе к поверхности и поглядим «сквозь мутную воду» на твою дальнейшую судьбу.
- А вот и заберусь. А вот и не побоюсь! Предамся воле волшебного солнца! Уж это лучше чем оставаться здесь на дне в компании мерзкого трупоеда.
Шальной стрелой направился Якуб к Священному камню. Вот он уже пружинисто вскочил на нагретую полуденными лучами поверхность. Оттуда ему открылся прекрасный вид на пруд, на покосившуюся сосну. Ему на мгновение показалось, будто весь мир вращается вокруг него. А опустив взгляд, он увидел, как сквозь цветущую гладь на него смотрит не один десяток восхищенных рыбьих глаз.
Внезапно над ними нависла густая тень…

***
Сквозь мутную воду рыбы успели заметить, как огромный аист уносит в клюве безжизненное тело Якуба.
Но спросите любого ужа, и каждый Вам ответит, что если Вы видите абсолютно мертвого ужа, не подающего никаких признаков жизни, обмякшего, выпускающего из пасти кровь и содержимое желудка, выбросившего наружу язык, это еще совершенно не значит, что он воистину мертв. Такова природа и главнейшая хитрость всех ужей [4].
Старый дятел, что живет на покосившейся сосне, принес весть, будто в домике лесника на опушке завелась маленькая белая змейка. Змейка каждый погожий денек выползает на крыльцо погреться, а юная хозяйка – дочь лесника, каждый раз заботливо ставит перед ней блюдце с парным молоком [5].
Так, говорил Старый дятел. Но он слишком долго долбит свою сосну и уже давным-давно выжил из ума.


  • 1.В период спаривания ужи издают звуки, напоминающие плач ребенка.
  • 2.Своеобразным средством защиты является желтовато-белая жидкость с очень неприятным запахом, выбрасываемая из клоаки.
  • 3.Ужи способны переносить голодание до 14 месяцев.
  • 4.Одна из защитных реакций ужей – «мнимая смерть». Пойманный уж расслабляет тело, выпускает язык притворяясь мертвым, но стоит его отпустить, как он мгновенно оживает.
  • 5.В Беларуси и Украине известно множество фактов одомашнивания ужей.





Рейтинг работы: 11
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 34
© 02.12.2017 Ян Князев

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 2, интересно 1, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 4 автора












1