Верона. Часть II. Глава VI. V


Из лифта выходят родаки и мать Вероны. Сейчас на меня обрушится волна негодования, и я от бессилия уронил голову на грудь. Шизец! Это уже было через край. Вот надо было им сюда прикатить всей гоп-компанией. Не хочу ничего объяснять, оправдываться, да собственно и незачем. Я виноват и точка. Мать, будто почувствовав это, села рядом и положила мне руку на плечо. Я поднял голову, наши глаза встретились. Она отпрянула, таким меня родаки видели только на похоронах Авроры. Вдобавок мое лицо как у бомжа с Курского вокзала. Всей толпе понадобилось время, чтобы переварить мой настрой, но потом мать погладила меня – непутевого сына по спине и тяжело вздохнула.
– Сынок, не переживай, все в порядке. Ее состояние стабильное. Я звонила и говорила с врачом.
Киваю головой, мол, знаю, из груди вырывается стон.
Курт отвел свою мать в сторону и что-то вполголоса втолковывает.
– Сева нам рассказал про спецоперацию наркоотдела, – говорит мать, я поворачиваю голову, ну хоть от матери узнаю новости, мне брательник так ничего и не сказал. – Они следили за клубом два месяца и хотели накрыть в момент передачи товара, но что-то пошло не так...
– Что-то? Ма! Они пустили газ в закрытое помещение, где было полно девчонок. Девять пострадавших, ма! Девять! У одной коллапс легкого. А двоих чуваков так загасили, что сейчас этажом ниже хирурги борются за их жизни. Что-то пошло не так... Уроды они все! Для них человеческая жизнь копейки не стоит. Ненавижу!
Я вскакиваю и начинаю нарезать круги.
– Ари, каждый делает свою работу, – выдает с важным видом отец и с беспокойством поглядывает на двери лифта.
Чего это он туда смотрит? Ждет кого-то?
– Они бы не планировали захват здания, если бы не было в этом надобности.
– Па, не надо! – осек его я. – Не заводи этой блабуды. По их вине моя девушка в реанимации!
– Вера в реанимации из-за того что кто-то из твоих дружков решил потравить половину города смертоносным самопальным наркотиком, – от гнева отец брызжет на меня слюной, – после его приема дорога уже не в реанимацию, а на кладбище! Представь сколько бы народа полегло, если бы эта дрянь попала на черный рынок. Иногда нужно принимать сложные решения, либо кучка байкеров, каждый день рискующих своей жизнью, либо ни в чем неповинные люди, решающие в какой-то момент просто развлечься. Чаще всего несмышленые дети!
Значит, наркота была еще и бадяжной. Черт! Час от часу не легче.
– А что касается ваших с Севой разногласий, – продолжает отец, – тут я с твоим братом полностью согласен. Со своей жизнью ты можешь делать что угодно, но жизнью Веры рисковать не должен.
Сжав кулаки, я зарычал, но тут неожиданно за меня заступилась мать Вероны. Она повернулась к моим родителям и спокойно сказала:
– Аристарх не хотел ехать в бар, это София, подруга Веры, записала ее как художницу. Был праздник, и им нужно было что-то там разрисовывать. Никто и подумать не мог, чем все это обернется.
Я опешил. Такой поддержки я не ожидал. Думал, мать Вероны первая меня в бараний рог скрутит. Видать Курт загасил ее гнев, рассказав все как было. Он выручил друга, но подставил свою девчонку. Ух, не завидую я корешу. Но радовался я недолго. Мария Алексеевна садится рядом с моей матерью и тяжело выдыхает:
– Боюсь, я совершила большую ошибку, отправив дочь в Москву.
– Не говори глупостей, мама, – выпалил Курт.
Она подняла на него глаза, и я ужаснулся. Что-то в ее взгляде мне не понравилось, и мороз пробежал по коже. Если мать Вероны встанет в позу, мне с ней не справиться. Верона, конечно, послушает мать. Кто я для нее? Черт! Опять эта фраза, теперь она будет преследовать меня. Я нервно сглотнул и почувствовал, как к горлу подкатывает ком.
Двери лифта распахиваются, и в коридор шагнул брат в сопровождении того самого сморчка что приводил Верону в чувства. Прихорошился падла! В руках цветы. Они даже не смотрят на меня, идут сразу к реанимации. Я сейчас ему этот веник в задницу вставлю!
– А он что здесь делает?! – рычу я, вскакиваю как подорванный и несусь на омоновца.
Курт окликает меня, хватает за куртку, но я вырываюсь и налетаю на противника. Убью гада! Резко разворачиваю его и со всей силы бью в челюсть. Видать, он такого «теплого» приема не ожидал. Повалился на спину и попытался защитить лицо руками. Наношу удар за ударом. Цветы на полу, моя рука в крови. Меня пытаются оттащить отец и брат, но каждый раз я уворачиваюсь и продолжаю расправу. Кровь вскипела, адреналин бьет в башку, изрыгаю проклятья, концентрируя весь гнев на этом ублюдке. Вокруг крики, визг, но я отгородился от всего мира.
– Я ведь сука просил тебя дать мне ей помочь! А ты падла глумиться надо мной вздумал?! А теперь еще набрался наглости и сюда притащился?!
– Руссо! Твою мать! Остынь! – орет мне в ухо Игнат, оттаскивает от омоновца и начинает меня трясти. – Возьми себя в руки! Очнись же, наконец!
Я дышу как загнанный зверь, в глазах неукротимая ярость. Поднимаю глаза и вижу, как вся толпа в ужасе смотрит на меня. Моя мать и мать Вероны схватились за головы. Отец кипит от гнева. В дверях реанимации застыли врачи и медсестры. Я сорвался. Проклятье!
И тут робкий и родной голос прорезает нависшую тишину:
– Руссо...
Поворачиваю голову. Верона!
Ее хрупкая фигурка утопает в больничной сорочке и накинутом на плечи халате.
– Малышка!
Я рванул к ней и сгреб в охапку. Ее холодные как студеная вода руки обвили меня вокруг талии и тут же нырнули под футболку. Она потянулась к моим губам, и я с жаром прильнул к ней. По телу пробежал озноб, меня заколотило.
– Я не знала, что с тобой... где ты... с ума сходила... – прошептала она и я поплыл.
Вся накопленная ярость мгновенно схлынула, забрав остатки сил, я плюхнулся на колени, продолжая сжимать свою любимую так крепко, будто она намеревалась сбежать от меня в больничном халате и одноразовых тапочках.
– Детка я тоже чуть с ума не сошел! Прости! Меня к тебе не пускали!
Она подняла мое лицо и внимательно начала его ощупывать, от ее нежных прикосновений я закрыл глаза.
– Ты был у врача? А рентген тебе делали? Я видела, как тебя били, Руссо! Нужно проверить, нет ли переломов. Почему у тебя руки в крови? Ты хоть что-нибудь сегодня ел?
Она засыпала меня вопросами, беспокоясь о моем здоровье и набитом желудке, а я все крепче сжимал ее, пока Верона не начала ежиться и кряхтеть от боли. Ох, как же я хотел сейчас оказаться с ней наедине дома. Сорвать эту ненавистную мне больничную одежду и исследовать каждый дюйм ее тела, убедиться, что с ней действительно все в порядке.
– Малышка, не беспокойся обо мне, это не я лежу в реанимации.
– Со мной все хорошо. Через пару часов меня выписывают. Игнат договорился с врачами, мы можем подождать в ординаторской. Но мне совершенно не в чем ехать домой. Игнат сломал каблуки на Лабутенах.
– Я привезу вещи, малышка, не беспокойся ни о чем, – улыбаюсь я и поднимаюсь с колен.
Толпа начала расходиться. Обалдевшие родители решились, наконец, подойти к нам ближе. Верона заметила свою мать и сказала:
– Мама, зачем вы все сюда приехали? Со мной все в порядке, – и понизив голос, добавила: – Я притворилась, что падаю в обморок, потому что Тимур сказал, что меня отправят куда-то там... наверное, в женскую тюрьму.
Вот актриса, я просто обалдел! Она специально так сказала!
Все невольно покосились на Тимура, который как раз очухался и пытался усесться на стул. Мой брат-предатель, помогал ему привести себя в порядок. Верона тоже заметила «виновника торжества», и мягко отстранившись от всех, двинулась к нему. Увидела затоптанный букет и насупилась.
– Как это понимать? Зачем ты пришел? Из-за тебя я здесь!
– Я пришел извиниться, не хотел, чтобы между...
Верона не дала ему договорить:
– Извиниться? Ты с ума сошел? На что ты надеялся? Что мой парень будет смотреть, как ты даришь мне цветы? У тебя все с головой в порядке?
Верона сотрясала кулачками, нагнувшись над омоновцем, и так была прекрасна в своем гневе, что я не сразу смекнул, что ей сейчас нельзя нервничать и кричать.
– Детка, пойдем, – я подтащил ее к себе и обнял.
Взглядом отыскал Игната, тот стоял у раскрытой двери реанимации и говорил с одним из врачей.
– Где ординаторская? – спросил я у него.
– Этажом ниже, – отозвался он и побежал к нам.

***
Вера
Руссо тщательно обследовал мое тело в туалете, что был внутри ординаторской. Он задал мне кучу вопросов, ощупал каждый сантиметр. Постукивал по грудине, слушал дыхание, проверил лимфоузлы. Я посмеивалась, говорила, что мне щекотно, жеманилась и вела себя игриво, пока не посмотрела ему в глаза. Взгляд у него был затравленный и жалобный. Улыбка соскользнула с лица, и я снова к нему прижалась, теперь уже абсолютно голая. Он со свистом втянул воздух и нежно обнял. Его руки жадно заскользили по моим интимным зонам, от чего я закатила глаза и застонала – мне так не хватало его прикосновений.
Увидев, как он избивает Тимура, я поняла, что надо что-то предпринять, чтобы его успокоить. Ни крики матери, ни попытки друзей его оттащить, не увенчались успехом. Я вспомнила слова Сани, о том, что Руссо нужно все контролировать, а его ко мне не пускали. Только в тот момент я осознала, какой это был для него стресс. От ужаса мне хотелось расплакаться и закричать, но впервые со дня нашего знакомства я сдержалась. Я должна быть сильной, ради нас, ради него. Я знала, что Тимур человек гордый, ни за что не оставит нападение без отмщения, такое противостояние двух сильных личностей могло перерасти в настоящую войну. Поэтому, как только Руссо успокоился, я двинулась на брата своей подруги и закатила скандал. Мне казалось, если я привлеку внимание к его персоне всех присутствующих и выскажу ему все что накипело на душе, инцидент будет исчерпан. Но поживем – увидим.
– Малышка, я все же отвезу тебя в хорошую клинику.
– Я согласна, если там осмотрят и тебя.
Руссо изогнул левую бровь, но ничего не ответил, протянул мне сорочку и помог облачиться в пропитанный больничным запахом наряд.
Он довел меня до дивана и накрыл пледом.
– Я туда и обратно, не успеешь заскучать, – он целует меня и, кинув на Саню красноречивый взгляд, нехотя выходит из ординаторской.
Мама садиться рядом и нежно поглаживает меня.
– Дочка, я хочу забрать тебя домой.
– Что?! Еще чего! – вспыхнула я.
– Мне не нравится то, что я вижу. Очень не нравится.
Саня застонал, видимо мама уже заводила этот разговор без меня.
– А что ты видишь, мама?
– Ты в Москве постоянно попадаешь в какие-то передряги. Я думала, что Саня о тебе позаботится, – мама смотрит на брата с укором, – но видимо ему не до тебя, вдобавок он уезжает...
– Не беспокойся, Руссо обо мне хорошо заботится.
– Я вижу, – мама кивком показывает на мою одежду, – как он о тебе заботится. Мне не нравятся ваши отношения, и как он влияет на тебя. Он относится к тебе как к собственности.
– Что?! Мама не говори ерунды! Руссо любит меня!
Игнат не выдержал и вышел в коридор. Родители Руссо тоже обменялись многозначительными взглядами, и удалились, осторожно прикрыв за собой дверь.
– Сначала я тоже так подумала, но то, что я наблюдала потом, заставило меня усомниться. Он полностью подчинил тебя. У тебя нет своего мнения. Ты поглощена заботами о нем. А ты ведь на первом курсе и должна уделять все свое внимание учебе. Образование очень важно для современной девушки.
Честно говоря, я планировала поговорить с мамой о том, что хочу бросить академию, но сейчас поняла, что правильно сделала, что не сказала. Это бы ее подкосило. Пока не пойму что делать с учебой дальше, разговор с мамой нужно отложить.
– Ты пропускаешь занятия. Бросила работу. Постоянно обитаешь в его квартире, будто тебе негде жить.
– Потому что мы любим друг друга. Мама!
– Вы знакомы всего месяц, а ведете себя так, будто женаты.
Мы знакомы не месяц, а два, но в глазах мамы это ничего не меняет, поэтому я промолчала. Я знала, что разговор неизбежен, но не думала, что мама обрушит свое негодование на меня именно сейчас, когда я только что покинула реанимацию. И хоть я не так пострадала как другие девчонки, состояние у меня было не из лучших.
Закутавшись в одеяло, я закусила губу и отвернулась.
– Как только тебя выпишут, мы поедем домой. Недельку отдохнешь, потом решим, что делать дальше.
– Отдохнешь? – я вскипела. – По-твоему, так как я жила раньше в поселке это был отдых?
Мама опешила, она не понимала моей реакции. Саня последовал примеру Игната и пулей выскочил из ординаторской.
– Да по сравнению с тем как я жила раньше, сейчас я живу в раю.
Я все еще не смотрела на маму. Наверное, ей обидно такое слышать, но ведь это правда, как сказал бы Руссо: «Констатация факта».
– Вера, я тебя не узнаю, – у мамы задрожал голос, но я упрямо не смотрела на нее. – Ты изменилась за такое короткое время до неузнаваемости. Стала такой дерзкой и отстраненной. Ты не звонила мне с того дня как выехала из общежития. Я думала, что сделала что-то не так, но теперь понимаю почему. В твоей голове только он. У тебя новый дорогой телефон, платья, туфли, украшения. Это все он купил? – я молчу, мама продолжает: – Насколько я поняла, твой парень не отличается постоянством. Ты для него новая необычная игрушка. А что с тобой будет, когда ты ему надоешь?
Это было уже слишком. Не знаю, кто ей напел про Руссо, видимо кто-то из родственников на поминках, я ведь часто отлучалась на кухню и не видела, с кем она общалась.
– Мама, полевая грязью Руссо ты ничего хорошего не добьешься, а только еще больше оттолкнешь меня.
– Руссо? Что это? Прозвище? Почему ты его так называешь? Что это за маскарад?
– Твой сын тоже участвует в маскараде, – огрызнулась я. – Теперь он Курт.
Тяжело вздохнув, мама разгладила подол платья и потерла колени. Эта привычка передалась брату, именно так он делал, если хотел сказать что-то важное или неприятное. Мама поднялась и встала у окна.
– Саня – глубоко травмированный мальчик. Чудо, что он вообще выкарабкался из депрессии. Но такого мужа как он я для тебя не желаю, дочка.
Я не понимала, что творилось с мамой, ее будто подменили. Она никогда так не говорила о Сане. В каждом его проступке она винила себя и отца. Честно говоря, я тоже их винила, но не суть дела. Сейчас я вообще ее не узнавала, наверное, как и она меня. Мы говорим друг с другом, будто два чужих человека.
– В четверг я лечу в Верону, мама, – я дождалась, когда она ко мне повернется и пояснила: – Я выиграла недельные курсы по кулинарии. Это хорошая возможность набраться опыта.
– Для чего? – слова мамы прозвучали хлестко, как пощечина. Она сильно разозлилась. – Чтобы ублажать своего парня? Ох, Вера, неужели ты хранила себя для такого прожженного и искушенного гуляки как Аристарх? Ты его фотографии видела? – я уставилась на нее в недоумении. – Не те, что тебе показали его родители на поминках, а те, что лежат в его комнате.
Мотаю головой. Какие еще фотографии?
– Ну вот, а я видела. Поднялась в его комнату и хорошенько все осмотрела. На каждой странице фотоальбома он с новой девушкой. Хорошенькие, фигуристые. Вкус у него есть. Везде он с ними в развязных позах. То рука на груди, то притягивает за волосы, вот точно так же как тебя сегодня. Я не поленилась, посчитала. Их сорок две!
Я поморщилась, мне было до жути больно такое слышать. Тем более от мамы. Зачем Руссо хранит этот чертов альбом в родительском доме?
– Ты только подумай, Вера, сорок две! Что-то мне подсказывает, что это не весь его арсенал, а так сказать, избранные. На кого время от времени хочется посмотреть и вспомнить пережитое. Видимо оставили в нем неизгладимый след. Ты еще неопытна, Вера. Каждая женщина думает, что она особенная. Что именно у нее получиться приручить дикого волка и быть с ним счастливой. Но это не так. Рано или поздно он показывает свои клыки, а назад дороги нет. К тому моменту ты уже можешь быть обременена ребенком. Но когда он тебя бросит, на тебя жалко будет смотреть. Ты просто развалишься на части. Тебе придется собирать себя по кусочкам годами. Это еще не все. Самое страшное, что все обиды и накопленный гнев ты выплеснешь на новые отношения. На ни в чем не повинного человека, который как раз таки и будет тебя достоин.
Мама переводит дух, поворачивается ко мне.
– Вера, у тебя был повторный приступ?
Ох, это она про горло Руссо. Вот теперь у меня реальные проблемы.
– Да, – выдавливаю я из себя.
Отрицать бесполезно, она своими глазами видела последствия.
– Это произошло сразу после поминок?
К лицу приливает кровь.
– Да, ночью. Ты же знаешь, я была пьяна.
– Про алкоголь и твое возмутительное поведение на поминках мы еще поговорим. Причина приступа была ревность. Я права?
Я киваю.
– В таком случае, как ты собираешься жить с ним, если после каждого появления его очередной бывшей девушки, а мы знаем, что этот список нескончаем, у тебя будет новый приступ?
– Я не знаю.
А что мне было еще говорить? Я действительно не знала ответ на этот вопрос.
Мама говорила, говорила и говорила... Я смотрела в подвесной потолок со встроенными светильниками и беззвучно плакала. Как объяснить ей, что я чувствую? Как объяснить, что чувствует Руссо?
Когда она, наконец, замолчала, я собралась духом, разлепила пересохшие губы и сказала:
– Даже если мне суждено прожить с ним всего месяц, это будет самый счастливый месяц в моей жизни.
– Хочешь сказать, что я сейчас вижу счастливое лицо своей дочери? Ты это хочешь сказать?
– Мама, в том, что произошло, нет вины Руссо...
Мама хотела возразить, но в этот момент в ординаторскую вошел Игнат и сказал, что пришли мои анализы и что меня выписывают.

***
Аристарх
Я знал, что как только выйду за порог ординаторской, мать Вероны пойдет в атаку! Это было видно по ее решительному настрою, по гневным взглядам, которые она кидала в мою сторону. После моего срыва она резко поменяла обо мне мнение. Я знал почему. Она увидела во мне своего муженька: агрессивного, неуправляемого тирана.
Черт! Я как всегда все испортил! Чудо что сама Верона меня таким не видит, хотя я не раз уже продемонстрировал, на что способен. Но под давлением матери она может «прозреть» и поменять свое мнение.
Курт позвонил мне и вкратце рассказал, о чем толковала мать за закрытой дверью. Этот Штирлиц шпионил за ними из коридора. Пока я его слушал, то понял, он реально не хочет, чтобы у нас с Вероной были какие-то терки. На кого он оставит Софу и сестру, если меня не будет рядом?
Приехав в квартиру, залетаю в гардеробную и копаюсь в трех коробках неразобранных вещей Вероны. Закидываю шмотки в кожаную сумку. Выхожу из подъезда и замираю. Перед домом стоят три тачки, а вокруг них человек десять. Обвожу взглядом и узнаю шестерок Демона. Видок у всех помятый, как с бодуна. Не помню, чтобы кто-то из них был вчера в баре. Резак, правая рука Демона, сидит на капоте своей тачки и сверлит меня взглядом. На лице ухмылочка, будто поймал меня с поличным. Остальные наготове. Они что думают, что я дам деру? Вот уроды! Без Демона они и пукнуть бы побоялись, а значит, это он их прислал.
– Куда собрался, Руссо? – цедит сквозь зубы Резак и сплевывает.
В любой другой день я бы его тупо послал, но после вчерашнего в клубе разброд и накалять атмосферу мне нет резона.
– За Вероной в больницу, – отрезаю я и здороваюсь за руку с двумя бро, которых знаю по совместным делам.
Не сомневаюсь, что после вчерашнего моего «выступления» весь клуб уже знает о нас с Вероной и реакция Резака это подтверждает.
– Чего приперлись? Мобилой разучились пользоваться?
– Разговор есть.
– Ну? – я изгибаю бровь.
– Красиво ты слинял бро. Сел в тачку и был готов. Болтают, что это ты навел фараонов. Сказал, что искать и где. Дружок твой Курт тоже вовремя с девчонкой свалил. Выходит тоже знал?
– Да? И кто же это болтает? – угрожающе нависаю над Резаком. – Уж не ты ли? Не секрет, что ты любитель языком почесать.
Между нами меньше полуметра. Я знаю, что у него за поясом тесак. Без него он из дома не выходит. Но меня он не тронет. Духа не хватит.
– Что? Скажешь, что это не твой братец приезжал? – он лыбится, оголяя желтые прокуренные зубы.
– Мой. Ему Кобра позвонила и сказала, что за дела в баре. Еще вопросы есть?
– Кобра? Ха! – Резак почесал щетину на подбородке. – А она отрицает. Говорит, знать ничего не знаю.
– Ты меня на понт берешь, Резак? Я тебе, что пацан пуганный? Еще раз гнилье из твоего поганого рта услышу – урою.
Резак прищурился, сверлит меня взглядом, но не дергается.
– Ты вот что мне лучше скажи, как это в нашем баре оказались две сумки бодяжного мета? Где Демон?
– Где надо, – огрызнулся Резак.
– Отпустили, значит уже... ну тогда созывайте сход. У братвы есть вопросы и у меня лично тоже.
Резак поднялся с капота и кивнул на сумку.
– У нас тоже есть вопросы. Что в сумке, Руссо?
И тут до меня доходит! Эти придурки думают, что я кокс заныкал и после облавы на бар побежал его сбывать. Эта сумка один в один похожа на ту, что мы нашли в подвале, а значит, кто-то слил инфу что Бизону приносили наркоту в такой сумке. Черт! Надо уволить весь старый состав секьюрити в ночном клубе. Теперь у Годзиллы есть еще одна головная боль – найти крысу в своей стае.
Бросаю сумку, упираю руки в бока. От резкого звука Резак вздрогнул и полез за пояс, но поняв, что я бросил сумку на асфальт, дает своему корешу знак и тот ставит сумку на капот. Мы с Резаком не сводим друг с друга сверлящего взгляда. У меня прямо руки чешутся об его тупую головешку. Слышу звук открывающейся молнии.
– Резак, – тихо зовет его кореш, тот поворачивается, видит шмотки и ухмыляется.
– Я сказал Демону: «Руссо хитер. Голыми руками не возьмешь».
– Отвали Резак. Еще раз сунешься – тебе конец. Понял?
Резак побелел от злости, он знает, я слов на ветер не бросаю. Но быстро взял себя в руки, думает если он под пятой Демона, то тот его прикроет. Но я давно уяснил: для Демона люди – мусор.
Хватаю сумку и прежде чем уйти, говорю:
– Слышал, что за вами ушлепками фараоны уже два месяца охотились. Это ж какими надо быть лохами, чтобы хвост не видеть. Может, и сейчас тебя пасут? А? Резак?
Резак невольно оглянулся по сторонам и засобирался. Дал знак своим людям и все попрыгали в тачки.
– Увидимся, Руссо, – Резак нарочито дружески похлопал по моему плечу и сел за руль.
Я смотрел вслед отъезжающему эскорту и уже набирал телефон Годзиллы. Объяснил ситуацию и попросил кинуть клич в чат. Нужно собрать всех на сход и покончить с Демоном. От догадки, что в его рядах затесался стукач Демона, Годзилла со стоном зарычал.
Сел в такси, ответил на звонок кореша, владельца автосалона. Тот попросил подъехать, а значит, он выполнил мой заказ. Очень вовремя. После гонок с гайцами байк я свой продал, а к «Мустангу» резко охладел. Сегодня я загружен под завязку, поэтому прошу, чтобы новую тачку подогнали к ночному клубу.
Следующий звонок подтолкнул мои мысли в очень смелом направлении. По-началу я сам пришел от них в ужас. Мой партнер по фарма-бизнесу просил перенести встречу на следующую неделю, так как улетал с женой в Европу частным рейсом. И тут у меня все в голове срослось. Выстроилась схема... как в бизнесе. Я увидел начало и логический конец всех наших с Вероной перипетий. Это как соединение миллионов нейронов в мозгу за одну наносекунду. Множество ниточек потянулось к разным спецам и знакомым, кто мог быть задействован в моей задумке.
– Влад, можешь мне оказать услугу? Буду твоим должником!
Выслушав меня, партнер опешил.
– Не думал, что ты способен на такие безумства, но не вопрос. Считай, дело сделано. Лишь бы у тебя там все срослось.
Пока ехал в больницу, в голове крутились шальные мысли, они как всегда авантюрные и дерзкие, но это ведь я. По-другому жить не умею. Представляю, как отреагирует на них Верона, и расплываюсь в улыбке, как Чеширский Кот.
Залетаю в ординаторскую. Верона сидит на диване с отстраненным выражением на лице. Ее мать стоит у окна, скрестив руки на груди. Взгляд красноречивее слов. Как говорится, я худею уважаемая редакция!
– Руссо! – Верона бросается мне на шею и на душе у меня теплеет.
Я протягиваю ей сумку, целую в лоб и говорю, что подожду в коридоре.

***
Вера
Прячусь от мамы в туалете и закрываю дверь на щеколду. Не хочу, чтобы она видела следы на теле, оставленные Руссо, достаточно того что на меня подозрительно косились медсестры. Мама уже сложила о Руссо свое мнение, и переубедить ее будет сложно. Я слишком рано расслабилась, решила, что мама и Руссо поладили. Сейчас понимаю, что путь к примирению займет много времени и сил. Мамины слова глубоко запали мне в душу, в какой-то степени она права, я понимаю ее логику и как она пришла к тому или иному выводу. Я все понимаю, но сердцем принять не могу. Что толку в пустых обещаниях, если я знаю: стоит только Руссо взглянуть на меня и протянуть руку, я пойду за ним хоть в огонь, хоть в воду.
Открываю сумку и замираю. Для чего Руссо привез джинсы, футболку, кроссовки мне понятно, сейчас в этом мне будет комфортнее. Но в сумке еще лежат новое нижнее белье, белое шифоновое платье с открытой спиной и кремовые туфли. Мы что идем куда-то вечером? Но я только после больницы и меня еще немного подташнивает. Не думаю, что я смогу выдержать поход в клуб или в ресторан. Сейчас я как участник забега под названием «Зомбилэнд». Черные круги под глазами. Цвет лица белее, чем стены в больнице. А после разговора с мамой у меня еще и руки трясутся. Я вспомнила крылатую фразу из детской сказки «Буратино»: «Пациент скорее мертв, чем жив» и усмехнулась.
Переодевшись, выхожу в коридор. На маму не смотрю, не могу видеть ее осуждающего взгляда. Руссо забирает у меня сумку, дает знак Сане, и все вместе мы идем к лифту. Мама еле поспевает за нами. В кабине лифта все молчат, стараясь избегать случайных взглядов. Напряжение достигает максимального пика. Руссо будто чувствует мамин настрой и прижимает меня к себе еще крепче. Его взгляд кричит: «Я тебя никому не отдам!», я улыбаюсь, моя рука ныряет под его футболку, мне нужен контакт с его разгоряченным телом.
Родители Руссо и Сева стоят у своих машин на парковке. Не понимаю, почему они все еще здесь? Лицо Севы украшает кровавый подтек под правым глазом. Ох, не братья, а сплошное недоразумение. Мы с Севой перебрасываемся парочкой фраз. Сухим тоном он просит Руссо позвонить завтра и уезжает. Родители Руссо стоят в растерянности, и мне их даже немного жаль. Сначала Руссо накинулся на Тимура, потом моя мама устроила мне взбучку. Не думаю, что они видят такое каждый день. До знакомства со мной Руссо редко с ними общался, а с матерью говорил только по телефону. Теперь они в гуще событий, за все переживают, и все это происходит на фоне сердечного приступа Галины Сергеевны. Ох, кажется, до моего появления им было гораздо спокойнее.
– Дети, мне нужно с вами поговорить, – ледяным тоном говорит мама.
Я оборачиваюсь и вижу перекошенное от боли лицо, словно она только что выпила яд и теперь он разъедает ее внутренности. Да что тут происходит? Я думала мы приедем в коттедж и спокойно все обсудим.
– Мама, сейчас не время и не место.
Я на пределе, Руссо это чувствует и говорит:
– Детка, нас ждет такси.
Мы двигаемся в сторону такси, и тут мама меня окрикивает:
– Вера! Сейчас же остановись! Слышишь?! – я не реагирую, и мама надрывным голосом добавляет: – Это касается твоего отца!
Я застываю, Руссо тоже вынужден затормозить. Лицо его перекошено гневом. Нас обоих уже все достало. Поездка в бар запустила цепь событий, с которыми мы пока не в силах справиться.
– Я ездила к нему в тюрьму! – выпалила мама.
– Что ты сделала?! – кричу я в гневе и оборачиваюсь.
На мой взгляд, это самое настоящее предательство. Как она могла? Это после всего, что он с нами сделал? Не могу поверить!
Родители Руссо тянут сына в свою машину. Он сопротивляется, но отец что-то ему говорит, тот отпускает такси и нехотя плетется за ними. Чувствую такую опустошенность, что еле сдерживаю слезы.
– Саня, отвези нас туда, где мы сможем спокойно поговорить, – говорит брату мама.
Я поднимаю глаза на Саню, он шокирован, так же как и я. Кулаки сжаты, лицо побелело. Брат молча кивает и садится за руль своего «Мустанга». Мама тянет меня за собой на заднее сиденье. Мы с Руссо бросаем друг на друга прощальный взгляд, и мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Глаза наполняются слезами, я уже не сдерживаю эмоций. Забиваюсь в угол, подальше от мамы и прилипаю лицом к стеклу. К горлу подкатывает тошнота. Я беззвучно плачу.
На телефон приходит сообщение от Руссо.
Я с тобой детка, все будет хорошо!
Я тут же пишу ответ:
Она хочет завтра увести меня домой.
Этому не бывать, малышка! Я не допущу! Держи меня в курсе ваших передвижений и доверься мне.
Не знаю, что задумала моя мама, но если это ее способ разлучить нас с Руссо, то она ошиблась. Она не знает, что таким поведением бросает ему вызов. Ох, думаю, что Руссо сейчас в том состоянии, когда может выкинуть какую-нибудь глупость.
Снова сообщение от Руссо:
Малышка, я приготовил для тебя сюрприз!
Ну вот, чего и следовало ожидать. Знаю я его сюрпризы! Это будет очередное сумасшествие!

***
Саня привозит нас в парк. Неполный состав семьи Павловых бредет к пустующим столикам летнего кафе. Мы с братом садимся с одной стороны стола, мама с другой, как бы образуя два противоположных лагеря. Пока Саня с кем-то увеличено обменивается эсэмэсками, мама потирает колени, готовясь к разговору. Под ногами листья разных оттенков осени. Я набираю охапку и раскладываю их в круг с плавным цветовым переходом. От зеленого цвета к желтому, замыкая круг красным. Это немного успокаивает.
– Мама, что ты хотела сказать? – подталкивает Саня маму к разговору и посматривает на часы, видимо у него свои планы.
– Комиссия по УДО удовлетворила заявление вашего отца. Он сообщил мне это через своего знакомого и попросил приехать.
Я потянулась к руке брата, он не рассчитал и сжал ее с такой силой, что я сморщилась от боли. Нам обоим было страшно, только Саня никогда не признается в этом. Он написал в комиссию по освобождению письмо, но почему-то оно не возымело действия.
– Когда он выходит? – Саня нервно сглотнул.
– Через месяц.
– И о чем вы говорили? – меня интересовал только один вопрос, что отец намерен делать дальше.
– Он попросил развод.
Смотрю на маму и не понимаю, почему развод вызывает в ней такую бурю отрицательных эмоций? Ведь это логическое завершение их брака. А что она думала, что он вернется, и они снова будут счастливы? После того что он сделал? Почему она плачет?
– Что ты намерена делать? – спрашивает брат.
Похоже, не я одна сижу тут в смятении, Саня тоже ее не понимает.
– На этот раз я согласилась... – мама вытирает слезы и громко всхлипывает.
– Что значит, «на этот раз»? Что был и другой? – ухватилась я за ее ответ.
Мама сделала глубокий вздох и кивнула, жестом она изобразила, что ей нужно собраться с силами, и мы с Саней переглянулись. Теперь я поняла, почему она так внезапно приехала. Она примчалась к нам сразу из тюрьмы, чтобы рассказать новости, но застала меня с Руссо, а Саню с Софой и все пошло не по ее плану: поминки, знакомство с родителями Руссо, а потом я попала в реанимацию...
– Мы хранили это втайне от вас. Но, похоже, пришло время открыть завесу, – она теребила в руках носовой платок, руки дрожали. – За год до рождения двойняшек ваш отец встретил другую женщину. У них завязался роман. Мне об этом рассказали его сослуживцы, и у нас был скандал. Вначале я подумала, что у него это несерьезно, подумаешь, гульнул от жены. В поселке это сплошь и рядом. Было больно, но я простила. Конечно, после этого я была начеку и через три месяца поняла, что он снова с ней встречается.
Мы с братом переглянулись, это было для нас новостью. Никто и никогда не видел моего отца с любовницей. Поэтому мы ожидали что угодно, но не рассказ об измене.
– Тогда я выследила ее и... – мама опустила голову, было видно, что ей тяжело все это рассказывать, тем более своим детям, – избила...
– Что? – я была в шоке.
Мама? Избила? Да она муху в своей жизни не тронула.
– Я была не одна, с подругами. Хотела просто с ней поговорить. Но та держалась дерзко, кричала мне в лицо обидные вещи, про меня как про женщину, и я не сдержалась. У подруг на нее тоже руки чесались и они подсобили. Мы как обезумили, – мама заломила руки и тихо застонала. – Вообщем мы ушли, а ее оставили... там на полу...
Саня заерзал, видимо представил всю эту картину, а я смотрела на маму как на умалишенную. Моя мама пошла бить любовницу отца с подругами? Я не верила своим ушам.
– Кто-то из ее соседей видел нас и узнал. Позвонил вашему отцу на работу и тот помчался к ней. Вызвал «Скорую» и ее увезли в больницу.
Мама подняла глаза к небу, посмотрела на полуденное солнце, которое сегодня было ласковым и теплым. За секунду до того как она продолжила я поняла, что за всей это историей скрывается большая трагедия. Иначе она бы не рассказывала нам все это. Она из тех, кто уносит все тайны в могилу. Видимо отец настоял, чтобы дети знали всю правду, потому что мы видели в нем монстра и не понимали причину его ярости.
– Оказывается, она была беременна, – мама смахнула слезы, – поэтому они снова стали встречаться. Ребенка она потеряла. После этого ваш отец пришел домой и впервые избил меня. Я понимала, что если ничего не предпринять, то он уйдет к ней и делала все, чтобы сохранить наш брак.
– Зачем? – выпалила я. – Зачем сохранять то, что уже разрушено?
– Ох, дочка, вот будет у тебя семья, тогда поймешь.
– Что было потом, мама? Это ведь не конец истории? – прервал наши прения Саня.
– Потом сынок я боролась. За семью, за то чтобы у моих детей был отец, и ничего другого не придумала, как снова забеременеть.
Саня смачно выругался и потянулся за пачкой сигарет.
– Были плохие и хорошие дни, со временем все забылось и все наладилось. От людей я узнала, что его пассия уехала куда-то на Дальний Восток и вздохнула с облегчением. Разве я тогда могла предположить, что это далеко не конец истории.
Саня выпустил струю дыма и прошелся вокруг столиков.
– Когда младшим было по два года, она написала ему. Позвала к себе, и он тут же засобирался. Опять затянул разговор про развод. Я даже слышать не хотела, теперь-то у меня на руках было четверо детей. Он обещал помогать деньгами, клялся, что будет приезжать на дни рождения и забирать детей в отпуск. Но я просто обезумила от горя. Мы скандалили, кричали каждый вечер. И он снова меня бил. Как-то раз подруги мне нашептали, иди, мол, в больницу и зафиксируй все травмы. Я так и сделала. А вечером пришла и заявила ему, что если он уедет, подам на него заявление в милицию и его посадят.
Я выпучила глаза. Представляю, что было с отцом. Он не любил, когда ему перечили. Мама буквально повесила на себя мишень. Ох... если бы только на себя...
Мама словно читает мои мысли и говорит:
– Лучше бы я его тогда отпустила.
– Да мама, это было бы самым разумным решением в твоей жизни, – согласился Саня и раздавил сигарету носком ботинка.
– Но тогда я ничего не соображала. Ходила как заколдованная. Валялась у него в ногах, говорила, что жить не смогу без него, что убью себя и детей. Я обезумела от горя.
– Что?! – я округлила глаза. – Убила бы детей?
Саня снова выругался. Мы оба уставились на маму и застыли как изваяния. Мама громко заплакала и закрыла лицо руками.
– Ты ведь не просто так нам это все рассказала, – до Сани тоже дошло. – Отец пригрозил либо ты, либо он сам расскажет?
Мама закивала и плач усилился. Я не знала, как реагировать, передо мной сидела незнакомая мне женщина. Мне не хотелось на нее смотреть, говорить с ней, сидеть в одной машине. Она испортила жизнь себе, отцу и детям. Побои продолжались не один год, она могла все это прекратить, но ничего не сделала.
Быстрыми движениями пальцев я напечатала сообщение Руссо:
Забери меня!
И указала адрес.
Руссо не отвечал и я запаниковала. Не представляю, как мне без него со всем этим справиться. Он стал неотъемлемой частью моей жизни. Для меня он как воздух, без которого нельзя прожить и минуты.
Мама плакала, прошло не меньше десяти минут, пока она удосужилась закончить свою историю.
– Она вернулась, когда его посадили. Приезжала к нему каждые три месяца. У них родилась дочь, – слышу я голос мамы из забытья. – Теперь они будут жить счастливо. Теперь я им не помеха. Я всю жизнь отдала мужу и детям, а на старость лет останусь одна. Скоро Лешка выпорхнет из гнезда, страшно подумать какая жизнь меня ждет.
Саня молчал. Я смотрела в одну точку. Не помню, сколько я так просидела. Очнулась когда рука Руссо легла мне на плечо.
– Малышка, поехали домой.
– Ты не заберешь ее! – послышался истеричный крик мамы.
Я вскочила как ужаленная. Метнула в нее гневный взгляд и разразилась речью:
– После того что ты нам рассказала, ты не имеешь морального права даже рот свой открывать! Ты меня поняла? Не имеешь право! Все что отец сделал с нами на твоей совести! Пашка на твоей совести! У него никогда не будет нормальной жизни только потому, что ты, во что бы то ни стало, хотела быть с отцом, а твои дети заплатили за это слишком высокую цену. Разве нормальная мать будет смотреть, как избивают ее ребенка? Ты знала, как его остановить и не сделала этого! Твоя любовь оказалась важнее моего здоровья? Насколько теперь я понимаю, дело было не в деньгах, не в страхе, что не сможешь прокормить четверых детей. Он предлагал тебе помощь. Не могу поверить в то, что ты рассказала. В голове не укладывается. Я будто говорю сейчас с чужим человеком.
Я подошла к ней ближе и заглянула в глаза.
– Теперь я совершеннолетняя и принимаю решения сама. Руссо мой жених! Мы сами разберемся, куда нам ехать и зачем.
– Жених? – мама хохотнула сквозь слезы и добавила: – Ну-ну! Посмотрим, что из этого выйдет. Я не буду потом говорить тебе, что предупреждала, ты и сама это будешь знать. Но двери родного дома всегда для тебя открыты, дочка. Я приму тебя в любом состоянии: больной, беременной или избитой.

http://idavydova.ru/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 21
© 30.11.2017 Инесса Давыдова

Метки: роман, любовь, отношения, Верона, любовный роман,
Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1