BETTER THAT SEX, DRUGS & ROCK`N`ROLL


Пролог

Я стою на берегу реки, слушая плеск волн.
Идиллию нарушают лишь легкие шаги, приближающиеся сзади.
Это она.
Я знаю, что у нее в руке пистолет.
Я знаю, что мне придется умереть сегодня.
Я уже давно знала, что это произойдет.
– Все зашло слишком далеко, – говорит Гвен, приближаясь.
Я молчу, боясь упустить последние мгновения блаженства. Все равно мне осталось жить в лучшем случае пару минут.
Щелчок затвора.
– Повернись.
Я повинуюсь. Черная точка смотрит мне в лицо. Где-то там, в глубине, притаилась смерть.
Скоро она вырвется на свободу, и содержимое моей головы можно будет сложить в небольшую коробку.
Жизнь и смерть, все сосредоточилось на остром конце пули. Ее власть абсолютна.
Гвен делает шаг вперед, и теперь ствол пистолета почти упирается мне в лоб.
Не смотря на то, что пистолет не касается моей кожи, я все равно ощущаю холод металла.
– Посмотри на себя, – говорит Гвен. – Ты похожа на ожившего мертвеца.
Возможно.
Но сейчас меня занимают мысли об оружии, которое готово изрыгнуть смертоносный кусочек металла мне в лицо.
В глазах Гвен стоят слезы.
– Как ты могла так поступить?
Я не сделала ничего такого, говорю я. Всего лишь направила скопившуюся энергию, которая циркулировала в обществе без цели.
– Ложь! – пистолет с силой упирается мне в лоб, намекая на мою неправоту.
Неправильный ответ, мать твою! Подумай еще раз.
Оружие сильно меняет правила игры. Попробуй нарушить их – и холод металла обожжет твою кожу.
Стимул – реакция.
Касание смерти.
Подумай еще раз, прежде чем открыть свой поганый рот.
Нет, отвечаю я. Это то же самое, что и выстрел из пистолета. Взрыв выталкивает пулю из патрона, а ствол фокусирует энергию взрыва в нужном направлении. Здесь нет разделения на добро или зло, это факт.
– Замолчи!
Они уже были готовы к этому, говорю я. Ко всему что произошло.
Революции происходят только на подготовленной к этому почве, иначе ничего не выходит. Многие люди осознают накопившееся противоречия, но не знают, как с ними справиться. Эзотерика, секты, наркотики – все это оттуда. Они могут податься туда, а могут прийти к чему-то большему. Это возможно, если сфокусировать их энергию, направить в нужном направлении. Как выстрел из пистолета.
Взрыв, говорю я. Горение может проходить по-разному. Можно тлеть, медленно умирая, без надежды на спасение. А можно разжечь это едва теплящуюся искру, создав адское пламя.
Если горение происходит очень быстро, мы называем его взрывом.
– Во имя чего все эти жертвы?
Они знали, на что идут, отвечаю я. Они знали, что могут умереть.
Они были готовы к этому, зная, что их смерть не повлияет на выполнение нашего плана. Зная, что оставшиеся продолжат выполнение задуманного.
Протянув руку, я касаюсь щеки Гвен.
– На ваших руках кровь невинных, – напоминает она. – Как насчет этого?
Никак.
Я все равно не могу вернуть им жизнь. Зачем тогда говорить об этом?
– Они тоже знали, на что идут?
Мы знали, что придется убивать, говорю я. Это было очевидно.
Побочные жертвы, ничего не поделаешь.
– Ты говоришь о них как о колонке цифр! Они же были живыми людьми!
Прости меня, говорю я.
– Ты убийца! – кричит Гвен мне в лицо.
Рука, сжимающая рукоять пистолета, покрыта сигаретными ожогами. Она делала это чтобы не спать.
Она хотела чувствовать то же, что и я.
Тонкая рука сплошь покрыта следами от инъекций.
Оставленные иглами точки выстраиваются в безумные созвездия, логика которых продиктована наркотическими галлюцинациями и ночными кошмарами. Стимуляторы и наркотики позволяли ей держаться без сна несколько дней подряд.
Я видела, как она отравляла свои вены этой химией.
Иногда я сама вводила ей наркотики.
Странное ощущение – знать, что теперь она полностью во власти джанка.
– Зачем ты убивала их?! – еще немного и ее голосовые связки разорвутся как сгнившая веревка. – Неужели это доставляло тебе удовольствие?
Мне остается только пожать плечами.
Именно это я и делаю.
Я не знаю.
У меня нет ответа на этот вопрос.
Это было необходимо, говорю я.
– Как ты могла так поступить? – дрожащим голосом спрашивает Гвен.
Прости меня, повторяю я.
Палец, лежащий на спусковом крючке, побелел от напряжения.
– Я люблю тебя.
Я знаю это.
Убей меня, говорю я. Ну же, сделай это. Останови это безумие.
На лице Гвен отражается нерешительность.
И я говорю: нас убивает то, что мы любим больше всего.
Я говорю: меня убьешь ты.
– Нет, – шепчет Гвен.
Да.
Да, твою мать!
– Мы еще можем все исправить.
Я говорю – уже слишком поздно. Мы ничего не исправим.
Пуля, покинувшая ствол, никогда не вернется обратно.
– Все это… Неужели все это из-за нее?
Да, говорю я. Из-за нее.
Из-за бессонницы.
Да, все так просто. Если бы не она, ничего этого бы не произошло.
Это называется каузальной непрозрачностью – никто не мог предвидеть ее последствий.
Никто не мог предположить, что все сложится именно так.
Если смотреть ретроспективно, то многие события кажутся нам понятными и прогнозируемыми.
Но это не так.
Давай же, кричу я. Стреляй.
Гвен медлит, и мне кажется, что она все еще не верит в происходящее.
Как можно поверить в то, что человек, которого ты любишь больше всего на свете, совершил одно из самых отвратительных преступлений, которое только можно себе представить?
– Я… Пойми, я должна сделать это. У меня нет выбора.
И я говорю: да, Гвен, я прекрасно понимаю тебя. Но, даже сделав это, ты не сможешь остановить нас.
Лицо Гвен перекашивается от гнева. Опустив пистолет, она бьет меня свободной рукой. Неловкий удар попадает в шею, но и его оказывается достаточно, чтобы сбить меня с ног.
Я слишком устала, чтобы сопротивляться.
Я едва стою на ногах.
Даже боль не может вернуть мне чувство того, что я все еще жива.
Упав на мокрый песок, я чувствую, как волна омывает мою руку.
– Есть что сказать напоследок? – срывающимся голосом спрашивает Гвен, глотая слезы.
Нет, отвечаю я. Не могу придумать ничего, что можно озвучить в последние секунды своей жизни.
– Сейчас ты умрешь, – с искренним сожалением в голосе говорит Гвен.
Я знаю, что она не хочет убивать меня. Она хочет убить вырвавшееся наружу чудовище.
Но мы представляем собой единое целое, и не можем умереть по отдельности.
Я не боюсь, говорю я. Смерть – всего лишь очередной этап становления человека.
Давай уже, говорю я. Сделай это.
Я так давно не спала, что окружающий мир не воспринимается как реальность. Смерть станет для меня избавлением.
Высшей точки я достигну лишь потеряв все, что у меня есть.
Осталось лишиться последнего, что у меня осталось.
Моей никчемной жизни.
– Это еще не все, – говорит Гвен. – Это не последнее, что у тебя есть.
Я все еще могу спастись.
Мои пальцы загребают песок.
Я могу попытаться бросить горсть песка в глаза Гвен.
Могу попытаться ударить ее по голени и сбить с ног.
А потом забрать у нее пистолет.
Но я не делаю этого.
Вместо этого я спрашиваю: что же еще у меня есть?
– Моя любовь.
Как необычно.
– Да, – говорит Гвен. – Я все равно люблю тебя, даже после всего, что ты совершила.
Она стоит надо мной, и горячие слезы падают мне на лицо.
В моей голове неумолимо тикают часы, отмеряющие последние секунды жизни.
Моя смерть ничего не решит, внезапно говорю я. Теперь я даже не могу полноценно умереть.
Нет, правда.
Меня помнят столько людей, что даже смерть мне не страшна.
Я буду жить вечно в их памяти.
Неуязвимость – это не то чувство, которое вы захотите испытать. Бессмертие, к которому человечество стремилось на протяжении всей истории своего существования, самом деле в итоге оказывается проклятьем. У тебя столько времени, что ты успеваешь перепробовать все.
И устать от этого. В жизни больше нет радости, а ты даже не можешь умереть.
Ну и дерьмо.
Жизнь намного интересней, когда она конечна.
Я закрываю глаза, готовясь умереть.
Последнее, что я слышу в этой жизни – грохот выстрела.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 37
© 29.11.2017 Элиза Блейк

Рубрика произведения: Проза -> Другое
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1