Голоса


Если вы собираетесь это читать, то не стоит.
Нет, правда, не стоит. Все равно вашего терпения хватит лишь на несколько строк, или, в лучшем случае, абзацев. Вы прочтете несколько десятков слов и прекратите этот бессмысленный процесс. Лучше даже не начинать.
Время – единственный ресурс, который невозможно восполнить. Поэтому примите решение сейчас – стоит ли вообще тратить свое время на это?
Лучше не начинайте.
Сохраните свое время для более важных дел.
То, что здесь написано, вам не понравится. А написанное дальше будет становиться только хуже. И так до тех пор, пока не станет невыносимо отвратительным.
В этом есть своеобразная честность – если все сразу было ужасно, то никто не будет ожидать, что дальше станет лучше. Зато если станет хуже – об этом было сказано сразу. Ничего личного.
Вы не сможете проникнуться сочувствием к человеку, о котором идет речь. Никогда не полюбите его.
Перед вами – история человека, которого бы вы не захотели бы видеть рядом с собой. Не пригласили бы его на обед. Даже не стали бы с ним здороваться при встрече.
Этот персонаж вопиюще нехаризматичен.
Эта история такая же глупая и нелепая, как и ее главный герой.
Вас предупредили.
Если вы все же решились, то теперь вы сами по себе.
Чтобы погружение в этот мир было полным, представьте себе, что слышите их.
Слышите?
Они уже здесь, прямо в вашей голове.
Эти…

Голоса

So!
What`s up?
I wonder why do you listen to me?
I`m gonna make you do some freaky shit now!
Insane you′re gonna die when you listen to me!
Let the living die, let the living die!
Say!

«Disturbed – Voices»

Иногда они возвращаются.
Каждый раз, когда это происходит, не похож на предыдущий. Другое время, другое место.
Другое состояние.
Я ехал в автобусе, когда это началось снова. Это не потому, что я нищеброд или что-то в таком духе, как вы могли подумать. Просто иметь машину в наше время стало дорогим удовольствием, хотя вся политика ориентирована именно на это.
Хотя, если учесть, что вместо экономики у нас финансомика, то удивляться не стоит.
Да, я отвлекся.
Внезапное возвращение.
Казалось, я смог избавиться от них, но просчитался.
Самонадеянный идиот. Они бы ни за что не оставили бы меня в покое.
Если тебя укусила за палец ядовитая змея, то можно нахрен отрезать его. А если твоим врагом стала биохимия собственного мозга, то будет сложнее. Самостоятельно сделать себе лоботомию вряд ли представляется возможным.
В глазах резко потемнело, накатила невыносимая тошнота. Я едва сдержался, чтобы не заблевать окружающих.
Было бы неучтиво. Блюсти социальные нормы, невзирая на объективные обстоятельства – вот высшая добродетель. Можешь быть дерьмом внутри, но на лицо все равно натяни фальшивую улыбку.
Даже если перед тобой человек, который только что подвесил твоего ребенка за ноги к потолку и долго кромсал разделочным ножом. Он же заслуживает уважения, не так ли?
Появившийся в ушах шум понемногу начинал складываться во вполне различимые слова.
Они вернулись.
Снова.
Бывают хорошие дни, бывают плохие дни. Но сегодня, судя по всему, будет настоящий кошмар. Давно со мной такого не случалось.
Но у меня все же есть некоторые способы борьбы с ними. Главное сейчас – не смотреть на зеркальные поверхности.
Думаешь, что сможешь сбежать от меня?
Я сжал виски руками.
­– Заткнись, – прошептал я так тихо, что сам едва расслышал свои слова. – Ты всего лишь моя фантазия.
Или я просто подумал об это, не произнеся ни слова?
А сейчас я говорю? Слышат ли меня сидящие рядом люди?
Твою мать.
Не знаю.
Я уже ни в чем не уверен.
Да неужели?
Я не удержался и скосил глаза в сторону стекла. Всего на секунду, но все же увидел эти холодные жестокие глаза. В них вспыхнули крошечные красные огоньки.
Я реальнее, чем ты думаешь.
Я поспешно отвернулся, и, чтобы отвлечься, начал разглядывать сидящую передо мной девушку. Она молода, хорошо сложена, одета в цветастое платье. Сейчас редко встречаешь женщин в платьях, в основном они носят брюки.
Как они могли променять свою природу на нелепую иллюзию?
Они перестали быть женщинами. Вместо платьев они носят спортивные костюмы, сделанные из какого-то материала, напоминающего плюш или вельвет. Выглядит это как пижама.
Такая одежда нелепа и неуместна.
Красотка улыбнулась мне.
Только не сейчас, подумал я. Исчезни, и будь проклят. Не желаю слушать твои гнусные заявления.
Но ведь это все, что тебе нужно, не так ли? Наши желания совпадают.
Моя остановка. Я встал и направился к двери.
Выйдя, я зашагал к офисному зданию, в котором работал. Сзади зацокали каблуки. Звук стремительно приближался. Обернувшись, я увидел ту самую женщину в ярком платье.
– Вы работаете в этом здании? – спросила она.
– Да, – ответил я.
– Я тоже! – радостно сообщила она.
О, нам несказанно повезло. Действуй.
Я стиснул зубы.
– Что-то не так? – забеспокоилась она, глядя на меня.
Чего ты ждешь?
– Нет, все в порядке, - ответил я, старательно контролируя мимику.
Ну да, в порядке. Если не считать того, что я постоянно слышу голоса в голове. А так все нормально. Ничем не отличаюсь от обычных людей.
Почти не отличаюсь.
Чтобы попасть в здание надо предъявить свой бейдж, в который зашит электронный пропуск: этот унылый офис охраняется строже, чем военный объект. Настоящее детище XXI-го века. Никогда еще офисный планктон и результаты его деятельности не оберегались так тщательно.
Как будто нет ничего более важного.
Весь мир вращается вокруг них.
Все их достижения – горы мусора и говна, которые даже не должны появляться на свет. У человечества и так проблемы с отходами.
В основном, потому, что общемировой гуманизм мешает уничтожить эти отходы – теперь они называются гражданами, и имеют различные права.
Забавляет то, что это работает и в обратную сторону: права имеют их. Зачем тебе свобода, если есть тайный кукловод, который указывает, что именно тебе нужно? Своих желаний у тебя нет, поэтому добро пожаловать к корыту, в которое периодически выливают помои.
Болтая, мы дошли до лифта. Я нажал на кнопку вызова.
Меня все еще немного тошнило. Но на этот раз от обилия стекла, стали и бетона, из которых состояло здание.
Уродливое бездушное строение. Настоящее архитектурное чудовище.
Если бы нацисты победили в войне, это место стало бы столицей нового рейха. Для молчаливого большинства это событие прошло незамеченным. Жизнь типичного высокоморального обывателя никак бы не поменялась.
Лучше, хуже – какая разница, если тебе всегда было никак?
– Мы ведь так и не познакомились,– спохватилась она. – Мое имя Алуэтта.
Я тоже представился и спросил:
– Ты из Франции?
– Oui, – улыбнулась она.
Подошел лифт, который должен вознести нас к небесам.
– В каком отделе ты работаешь? – спросила она. – Я загляну как-нибудь, пообедаем вместе.
­– Заманчивое предложение, – ответил я. – Ты найдешь меня в логове рекламщиков.
Я вышел на десятом этаже, Алуэтта поехала дальше. Я помахал ей на прощанье, она послала мне воздушный поцелуй.
– Не скучай без меня, – сказала она, задорно улыбаясь.
Выйдя из лифта, я оказался в помещении, разделенном на рабочие места перегородками. Я стоял среди множества одинаковых кабинок-кабинетов.
Только посмотри на это убожество. Как можно работать в таких условиях? Это же загончики для двуногого скота. Неудивительно, что вокруг столько психопатов. Они живут на работе, сходят с ума на работе. Черт, да они даже трахают свои компьютеры. И, в конце концов, умирают за своими столами. Вытаскивают одного мертвеца, и сажают на его место нового потенциального покойника. Бесконечный цикл.
Глядя на это, я думал, что работаю на какую-то тоталитарную секту. Cекту нового порядка, которая внушила людям, что рабство, в котором они живут – высшее блаженство. О другом нельзя и мечтать.
Тысячи безработных спят и видят, как бы занять твое место.
Страшись потерять работу свою. Эту новомодную заповедь стоит провозглашать с пафосной интонацией, подражающей библейским текстам.
Цени то, что имеешь, пусть даже это унижает тебя.
«Нет, нет, не надо, не отбирайте у меня мой концлагерь!»– кричат они, даже не подозревая, что можно жить по-другому.
Да, ад многолик. Этот – специально для тебя.
Эта атмосфера превращает людей в послушных роботов. Все в угоду Ее Величеству Системе.
Так и выглядит корпоративная культура. Во всей своей неприглядной красе. Нет нужды скрывать истинную подоплеку. Стадо все равно смирилось.
Церковь рабского труда.
Жалкие неудачники.
Я прошел в свой кабинет. Внутренне убранство довольно аскетично: нет ничего из того барахла, которым так любят заваливать свои рабочие места офисные работники. Здесь царил почти армейский порядок. Ничего лишнего, все оптимизировано и строго функционально.
Ты даже не озаботился тем, чтобы оставить здесь что-нибудь, что напоминало бы окружающим о твоем существовании. Нет ничего, что принадлежало бы лично тебе. Ты сдохнешь, и никто даже вспомнит, что ты когда-либо существовал. Ты еще один безликий винтик в этом бездушном механизме, единственная задача которого ­– ломать человеческие судьбы.
– Даже если я умру, то не насовсем. Смерть – это еще не конец.
Я стараюсь не держать лишних вещей. Не люблю обременять себя ненужными атрибутами современной жизни, отдавая предпочтение свободе. А стать свободным можно, только оставив себе необходимый минимум, который можно без проблем упаковать в один чемодан.
А вы способны отказаться от большей части своих вещей?
– Мне плевать на остальных людей, – сказал я, закрыв за собой дверь. – Их память все равно слишком коротка. Меня не интересует, что они будут думать.
А как же та симпатичная француженка?
Это меня задело. Мне показалось, что она особенная. Не такая как большинство остальных людей.
Не пытайся обмануть меня. Я знаю то, что знаешь ты.
Я задумался. Ну что тут сказать…
Ты только что с ней познакомился и уже считаешь, что она заслуживает твоего внимания? Что с тобой? Сам на себя не похож.
Я скинул пиджак и повесил на спинку стула. Ослабил узел галстука, и вытащил из нижнего ящика стола небольшое зеркало. В глубине амальгамы я увидел лицо человека, смутно похожего на меня.
Правильное решение. Прекрати обманывать самого себя. Ты такой, какой есть. Своим страхам стоит смотреть в лицо.
– Точнее, в морду, – сказал я, злобно скалясь. – Не льсти себе.
Ну да, до тебя мне далеко, красавчик. Но побриться все же стоило.
Внезапно я ощутил отвращение к галстуку и снял его вовсе. Зеркало бросил обратно в ящик.
Дверь распахнулась, и на пороге возник человек из зеркала.
Он смотрел на меня отвратительно холодными, змеиными глазами, в глубине которых на мгновение вспыхнули крохотные кроваво-красные огоньки.
Я в ужасе отшатнулся. Вошедший непонимающе уставился на меня.
– С тобой все в порядке? – спросил он.
Голос. Тембр, интонации, все другое.
Голос был другим, он реален.
Я моргнул, и галлюцинация рассеялась как дым. Передо мной стоял Джеф, мой начальник.
Нет никакого человека с красными глазами.
Хорошо, что он уверен в том, что я, как и большинство моих коллег, сижу на наркотиках. Этим он объясняет все странности в моем поведении. Издержки профессии, к которым он относится с пониманием.
И не задает лишних вопросов.
Меня устраивает подобный расклад.
– Когда ты предоставишь мне предварительный вариант своей разработки? – спросил он.
– Скоро, Джеф, – ответил я, – скоро.
– Ты возишься с ней уже почти месяц!
Тебе бы мои проблемы, подумал я. Перестал бы заморачиваться всякой ерундой.
Почему ты позволяешь этому ничтожеству так с собой обращаться? Можно подумать, что этот козел делает тебе одолжение этой работой. И считает, что теперь твоя задница принадлежит ему. Сдана в бессрочную аренду. И каждый может ей воспользоваться.
– Ты вообще понимаешь, насколько этот проект важен для компании?!
Кем вообще нужно быть, чтобы так беспокоиться о вещах, которые, в общем-то, ни хрена не значат?
Наверное, Джефом?
Еще один. А я думал, что хотя бы он не появится. Он раздражает меня даже больше чем первый. Сейчас начнет свои проповеди.
«Не делай того, не делай этого, разгульный образ жизни разрушает тебя. Ты сделал еще один шаг по пути к черте, отделяющей добро от зла».
Ну и так далее. Голос совести, короче.
Пошел ты.
И без тебя хреново.
А ты мне нравишься. Иногда.
Ее важность несомненна: поможет нам заработать еще денег на продаже людям ненужных вещей. Они всю жизнь работают на хреновой работе, чтобы купить хлам, который им не нужен. У них уже давно нет своих желаний, только те, что навязаны извне агрессивными рекламными акциями.
Навязаны мной.
Навязаны несчастным людям, не забывай об этом.
Тоже верно: счастливым людям не нужна вся эта культура потребления. Они точно знают, что есть дела поважнее. А остальным приходится довольствоваться суррогатом.
Такова безжалостная правда.
Врежь этому козлу.
А я как раз об этом подумал.
Левая рука сама тут же сжалась в кулак. А что, заманчивое предложение…
Будет забавно.
Давай, этот выскочка напрашивается на неприятности. Задай ему хорошую трепку, он это заслужил! Только так парни вроде нас с тобой могут почувствовать себя живыми!
Я смотрел на Джефа, практически не улавливая смысла слов. Его речь превратилась в фоновый шум. Жужжание мухи, которую хочется прихлопнуть.
Во мне кипел гнев, окрашивая мир в красные тона.
Ты теряешь контроль. Скоро докатишься до уровня презренного скота.
Нет! Заткнись, заткнись, не мешай нам!
Сейчас они начнут доставать меня вдвоем.
А тут еще Джеф. С ума сойти.
Слушай меня! Нам надо…
Надо убить его!
Я напрягся. В таком состоянии я и впрямь представляю опасность для окружающих.
Отлично, так держать. Ты почти дошел до черты. Еще один шаг и…
Чтобы ты ни собирался делать, помни о том, что у него семья.
Джефф все разоряется, даже не подозревая о том, что ему, возможно, угрожает смертельная опасность. Ну что за самовлюбленный, зацикленный на себе болван?
Неужели он не видит, что со мной происходит?
Да, все именно так и есть. Даже не сомневайся. Твое существование для него – досадная помеха. Напомни ему, что ты еще жив. Что ты существуешь.
Держи себя в руках. Он же не может прочесть твои мысли, не знает о том, что с тобой происходит.
Или ему наплевать, что более вероятно.
–… ты меня вообще слушаешь?
– Ага, – ответил я, гнусно улыбнувшись.
Улыбка получилась настолько ужасающей, что Джеф отшатнулся.
– Да что с тобой твориться, черт возьми?
Я подтянул к себе телефон.
– Извини, Джеф, у меня работа, – лениво сказал я.
Судя по выражению лица, Джеф понял, что я только что предложил ему убраться куда подальше. Я смотрел на него, едва сдерживая смех: он был похож на обиженного ребенка.
Джеф поправил галстук, и покинул меня, делая вид, что все так и планировалось. Думает, что таким образом сможет сохранить остатки своего достоинства. Открыв дверь, он обернулся и посмотрел на меня. Я всем своим видом демонстрировал, что операцию по защите своего эго Джеф провалил.
Спасти рядового Говнюка не удалось.
Хлопнула дверь, и я остался в блаженном одиночестве.
Ну, не совсем. Голоса по-прежнему со мной.
Неплохо. Тебе удалось справиться со своей агрессией. Прогресс. Есть шансы, что к концу этого дня ты не превратишься в скотину.
Слабак. Зачем бояться своих желаний?
– Вы что, решили устроить тут психиатрический консилиум? Да я лучше предамся психоанализу со своим креслом.
Ну и как можно работать в таких условиях? Я встал и пошел за кофе. Купил эспрессо и вернулся в свой кабинет. Закинул ноги на стол, и принялся задумчиво пить эту пыль бразильских дорог.
Запустив руку в портфель, я вытащил небольшой пузырек, наполненный голубоватыми таблетками. Поставил его на стол и принялся гипнотизировать пристальным взглядом. Может, стоит принять парочку…
Даже не думай об этом. Лучше скажи: почему ты перестал принимать их?
Это я помнил прекрасно. Но говорить об этом не хотелось.
– Из-за одиночества, – все же признал я. – Из-за невыносимого одиночества.
Тебе было тяжело, но теперь ты можешь справиться со своими проблемами самостоятельно. Мы тебе не нужны.
Не слушай его. Без нас ты был бы серым ничтожеством, таким же, как и десятки тысяч других обывателей. Ты же не хочешь, чтобы все стало по-старому?
– Не знаю. Может и хочу. Тогда все было по-другому. Даже не знаю, как это описать, – я защелкал пальцами, подыскивая подходящие слова. – Все было… проще, что ли.
Только посмотри на себя. У тебя есть работа, но вместо того, чтобы заниматься делом, ты разговариваешь с голосами, которые никто, кроме тебя не слышит.
Ну и что? Большинство людей страдает от того, что они вообще никому не нужны. Им не с кем даже поговорить. Вот уж действительно убогое зрелище, видеть, как они день за днем приближаются к безумию.
– Все, хватит с меня этих разговоров, – сказал я, открывая пузырек.
Я вытряхнул на руку пару таблеток. Подумав, добавил еще одну.
Выпей эту дрянь и вернешься в унылый серый мир. Таблетки не помогают тебе, они делают тебя послушным. Контролируемым. Предсказуемым. Мозгоправы не стремятся помочь тебе, они хотят подсадить тебя на эти препараты. Сделать послушной марионеткой, из которой можно тянуть деньги. Если хочешь сбежать от реальности, то лучше попробуй мескалин.
Возможно. Но не думаю, что разумно разговаривать с голосами в голове. Особенно с этим маньяком.
– Это точно, – задумчиво сказал я, разглядывая таблетки так, будто от них каких-то подсказок.
Нет, не убивай нас!
Я вздрогнул. На миг мне показалось, что и таблетки начали разговаривать со мной.
Здорово я тебя подколол?
Шуточки хуже некуда.
– Ну все, хватит, ­– резко сказал я, приняв решение.
Закинул таблетки в рот, я запил их остывшим кофе.
– Спокойной ночи, парни.
Если хочешь, то можешь считать меня женщиной.
Пощади.
– Что-то не хочется, – ответил я.
Наконец таблетки подействовали, и я могу спокойно поработать.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 19
© 29.11.2017 Элиза Блейк

Рубрика произведения: Проза -> Триллер
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1