Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Старик. Памяти Джима Моррисона


Посящается Джиму Моррисону, навсегда 28-летнему.
(умер 03-05(?) июля 1971 г.)

Старик полюбил это лесное озеро. Однажды в молодости, случайно попав сюда, решил, что когда-нибудь останется здесь навсегда.

Когда же понял, что пора настала, и очень скоро смерть придёт к нему, не дав полностью использовать среднестатистический срок с обидным статусом «дожитие», названным так тягомотными государевыми людьми, он приехал сюда под сень доброго леса, который знал и любил.

Хотелось думать, что приехал насовсем, в эту обитель тумана, волшебное место, где живут дожди, шипящие, как тысячи змей. Здесь было царство холодного и призрачного лунного света, в котором молодые звёзды танцуют свои дикие танцы вместе с вечно безумными тенями деревьев.

К озеру торопливо бежала река в живописных берегах, поросших дубами, соснами и берёзами. Склонившиеся над водой ивы почти касались ветвями воды, а с крутых берегов свисали размытые корни и зияли тьмой пещеры, омытые холодом ночи, где плескалась рыба, и трудились бобры, обживая свой влажный мир.
На дне реки было много коряг и свалившихся ветвей. К северу от озера начинались болота.

Сговорившись с прежними хозяевами, Старик купил древнюю мельницу и стал жить отшельником. Его прадед был мельником, поэтому выбор не был случайным.

Город давно его тяготил. Ему, смертельно больному, хотелось побыть один на один с природой, без свидетелей его печали и безверия.

Жить в естестве, слышать честного себя - такое возможно только в уединении, когда не надо ничего объяснять, когда видишь всё, как есть, и хорошо знаешь, что уже сделано. Всё, что сделано, без экивоков себе!

Сейчас его жизнь походила на намокший песок в часах. Застряв комком туманного безвременья в горле памяти, жизнь впервые замедлила свой стремительный бег.

Старик спокойно блуждал по лабиринтам воспоминаний ни от чего не отмахиваясь и не щадя себя.

- "Память хранит нас злых и горячих", - бормотал он, - Играю с ней в тошные игры сомнений, в ветхом дворце одиночества…

- А когда придёт смерть в свой зыбкий час без приглашенья, без доклада, как буду выглядеть? Беспамятным? В уме? Как примет мою душу эта вечность, что завершивши жизнь, предстанет мне?

Древнюю мельницу, он воспринял как crossroads – последний перекрёсток, к которому он подошёл больным и уставшим жизнью. Только теперь это
не распутье, и он – не путник, который стоит у дороги, подняв руку и поджидая свой шанс.

Здесь сошлись три дороги его прошлого «я», и туда путь ему уже заказан. А четвёртая дорога, имя которой Старость, вела туда, где скоро-скоро светом выплеснет в бездну снов смерть.

Он уже ступил на этот путь обречённой поступью, в надежде обрести внутреннюю благодать.

Старик потихоньку начал обживаться на новом месте.
Он привёз с собой совсем немного вещей. Среди них были книги, инструменты, швейная машинка и скрипка. С ними он никогда не расставался.

Будучи великолепным портным, он надеялся подработать при случае, если закончатся деньги.
Свою квартиру в Москве он сдал внаём. Раз в месяц ездил туда, чтобы получить пенсию, деньги с квартирантов и купить самое необходимое. Как правило, это был хороший чай, водка, сигареты, тетради, иногда книги. Тем же днём он возвращался в лес.

Мыло, керосин и продукты он обычно покупал в селе, которое находилось на пригорке, там, где река делает излучину, в получасе ходьбы от мельницы. В селе была церковь со звонницей. Но он туда никогда не заходил.

Дорога не была утомительной. Да и покупал он всего понемногу.

Старик перебрался сюда ещё прошлой весной. Заготовил дрова к зиме, утеплил жилую комнату. Электричество частенько отключали, но у него была керосиновая лампа и свечи.
Иногда вечерами он разводил костёр и играл. Его скрипка плакала и смеялась, или наполнялась вселенской грустью, но чаще звучала, как молитва уходящему вечеру.
Местные жители сначала отнеслись к нему настороженно, а потом привыкли, удивляясь выбору дома и строя догадки его одиночества. Но не докучали расспросами.

Так и жил Старик, ловил рыбу, собирал ягоды, сушил грибы, чагу, травы, которые знал. Ещё ребёнком он помогал своей бабушке-травнице и лекарке.

Первая зима не была суровой. Это его приободрило. Он никак не ожидал, что переживёт её. Старая болезнь временами будто отступала, но потом снова терзала болью его тело.

И вот снова весна, сходит снег, просыпается лес, оживает река и озеро. Да и сам он уже не чувствует себя навсегда замёрзшим и угрюмым. Снова стали приходить стихи.

Ещё не время смерти, и ещё держать ему ответ перед собой…






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 230
© 27.08.2010г. Наталия Матлина
Свидетельство о публикации: izba-2010-211168

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра


















1