Иегуда Амихай. Мы вечно будем жить


Мы вечно будем  жить.

Земля определит судьбу плодов

на день тридцатый после их кончины.

И даже разделенный на три части

украсит виноград  каменоломню

в земной утробе. Кто владеет здесь

плодов земли упорным созреванием,

жесткостью камней и переменой

зимы и лета ?  Требуется лишь

чтоб вышел плод по форме идеальным,

чтобы улыбки в ночь любви меж ними

были суровы.  Бегство их – не бегство.

Их радость нарушает в полутьме

все клятвы и обеты.  Только хитрость

их  защитит от грозных обвинений.

Мы вечно будем жить.

Обманутые будут продолжать

жить в своем царстве. Даже если мы

узнаем почему растут деревья,

откуда появляются шипы,

что пробуждает чистых вод источник,

что у сезонов кроется в душе,

какая цель у них,  и сколько точно

погибло в наслаждении. Всему

послужит камень самой точной мерой.

Другое дело :  воодушевленье

забитым голом, свадебный портрет,

наследная фата и в ней невеста,

словно лунатик, совершает круг

с улыбкой на лице. Но есть другая

трактовка, что всё это – горы.

И горней власти думы и метанья.

И сердце у любимой как труба -

внезапно затуманилось. Мы видим

две противоположности по сути.

И моё сердце бьётся изнутри

подобно рыбе  на песке горячем,

а искривленный в напряженьи рот

обязан петь , пока не задохнется.

Другая тема – я и окоём:

моё окно, которое став шире,

вдруг превратилось в дверь. Теперь вхожу

через неё я  на этаж высокий

в дома где были семьи рождены.

Мы вечно будем жить.

Приди сегодня вечером туда

где крестоносцы строили усадьбу.

Какие планы строили они,

как защищали их!  Промчалась вечность

с тех пор как место превратилось в прах.

Жди меня там сегодня, и когда

светило красноватый нежный свет

в последний раз направит на железо

ворот конюшни, будем там вдвоём.

Мы вечно будем жить.

Всё потому,  что на дверях моих

прикреплена мезуза. Нет, не та,

в которой Торы двадцать две строки *

полнят благословением пергамент,

как детство мама тихой колыбельной.

Наполнена моя мезуза ветром,

который в даль уносит. И рукой

держащей и при этом отдающей,

я поцелую ветер.  Станет мне

сейчас понятно о происхожденьи

слезы  в воде, в дожде, в колодце, в море,

в источнике , в крови.

Мы будем жить, жить...

Метафоры несут нас до сих пор

на черных кораблях, громадных, страшных,

которые зайти не могут в гавань

и потому бросают якорь в море,

и дым их окружает, вечный дым.

·       Два отрывка Торы, обсуждающие заповедь о мезузе (это также первые два отрывка из Торы, составляющие две части ежедневного провозглашения Шма Исраэль) пишутся на лицевой стороне мезузы. Это:

а. Дварим, 6: 4-9, известный под именем Шма, и

б. Дварим, 11:13 – 21, известный под именем Ве- ѓая им шамо′а.

 Эти два отрывка пишутся в мезузе таким образом, что они занимают в точности двадцать две строки. Последняя строка содержит два последних слова второго отрывка: "аль ѓ а-арец" ("над землёй").

С иврита. Из книги Сейчас  в землятрясение (стихи 1963-68 г.г.)






Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 24
© 14.11.2017 Анатолий Фриденталь

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэтические переводы
Оценки: отлично 1, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1