Преграды


В одиночестве в палате для очень тяжелых пациентов туберкулезной больнице, третьего корпуса я пролежал около десяти дней, пока не завезли соседа. Сергей, уставший долгими годами, лишениями и нереализованными планами. Лет двадцать назад покинул жену, детей, работу и пошел работать кузовщиком. Серега во время короткого монолога, не нарушая смысл своего повествования, выссказал заманчивое предложение:

— Вот бы выпить!

Я ответил раздраженным визгом.

— Да брось ты, душа в любой момент вылетит, а ты свое. Выпить!

Серега не обратил на мои слова внимания и продолжая между обольщением: «Выпить» раскрывать свою яркую автобиографию, во всех отношениях, интересного человека:

— Мне шестьдесят восемь лет, больше полтинника, я проработал и что теперь? Не дома. Ничего. Я не жалуюсь, но и скоро и меня не станет. Нужно бы отправить гонца за водкой. Здесь не далеко продают за сто пятьдесят рублей. Успокоить бы себя. Артем, давай скинемся. У меня есть сто пятьдесят рублей и ни копейки сверху. Да ведь нужно и дать гонцу денег. «За ноги»

— А у меня есть ноут, да правда, нет к нему инета. Нужен модем, старик, у тебя дети моего возраста, наверно. Ну, ты мыслишь? — спросил я, желая заинтересовать.

— Ну и что? Мне да этот интернет как зайцу табак, на что он мне нужен? – удивился старик, подумавший про меня, два варианта. Вариант номер один, «Наборолся на халявщика». «Я ему про Фому а он, про Кузьму. Головой не дружит мальчонка». «Какой же из этих вариантов предпочтительней, больше?»

— Так я смогу с интернета срисовать твое потомство. — «Раскошеливайся старая табуретка», думал я ерзая сидя на кровати, пытаясь сотворить своим лицом неотразимую улыбку, показывая деду свои красивые редкие желтые поломанные зубы, которые боролись в тайге, на войне, с нуждой, с алкоголем, с Пашей, еще дюжиной другими ребятами, и туберкулезом Улыбка глупого нервного неприятного типа, ну я то считаю свой оскал. «Неотразимой улыбкой»

— Врешь, наверно?

Поморщился дед вероятно моей улыбке, не сознавая истинную красоту, человеческой харизмы.

— Вероятность, что не вру, велика

Пояснял ему про соцсети. Сергей слушал внимательно, и даже кашель и хрипы у него прекратились. Встал передо мной, замер, затаил дыхание, которого почти и не было, помаявшись, он таки вытащил из кармана одну тысячу сто пятьдесят рублей и протянул мне, трясущей рукой. Последнее, что есть у старого больного человека, и они не давали ему расклеиться. Судил его по себе. За время нищего существования, т е всей своей жизни. Банкноты придавали мне уверенность, и эфемерное чувство счастья, которая исчезало, когда заканчиваются деньги. Посмотрел на Сергея, все его больное уставшее тело желало выпить, все равно последние деньги старик дает на возможность увидеть своих сыновей. Выбор его даже был вовсе не гарантирован успехом, в среде, в которой я и Серега крутились, доверия людям исчезало, какое там людям, мы переставали верить в себя. Поэтому напивались, чтобы порою забыть о своем бессилии перед существующей навязанной обществом и своею внушаемостью возможностью, чем-либо обладать. В нашей среде постоянно слышится слова «деньги», не «здравствуй», не «аминь», а именно «деньги» и оно имеет для нас сакральное значение. Много раз слышал от людей, что они бы сели за N миллион денег в тюрьму за кого-нибудь. Убили. Разнесли динамитом любое строение вместе с людьми. Своровали! Скорей всего этот человек не пойдет на это на сто двадцать процентов, и все эти философствования всего лишь отражает нашу боль перед гарантированной бедностью. Взяв последние деньги старика, я пошел. В коридоре сестра Нина Николаевна крикнула:

— Неустроев! Ты куда!

Ответил раздраженным тоном.

— За водкой! да дайте человеку хоть подышать воздухом, не то я завою.

— Долга не гуляй, скоро таблетки. И смотри, не заболей на сквозняке

Нервно махнув рукою, пошел в направлении прачечной, спросил у больного, который прогуливался:

— Где здесь можно выйти за территорию?

Человек сверив меня взглядом, говорит.

— Да везде. А что тебе надо?

Я ответил:

— Водку с модемом купить.

Человек с ухмылкой посмотрел на меня.

— Ну, если дойдешь.

Рассказал, как дойти до магазина, который находился в полтора километров от больницы. Первою преградой оказался забор. Он был высотой метр с небольшим. Находился то он сразу за прачечной. До болезни. Я такие почти перепрыгивал. Сейчас для меня это была непреодолимая преграда. Повозился около забора минуты четыре. Безрезультатно. Начал нервничать и стал заставлять себя не злиться и, главное, не нервничать. Предписания моего лечащего врача. Но не нервничать у меня не получалось, проклинаю свою болячку и слабость. Перелезли двое, спросили:

— Охрану не видел? –

Я, состроив гримасу на лице:

— Нет вроде, не видал.

Торопливо озираясь, пошли на территорию и за пазухой у одного гремели бутылки водки. Затем прошел в сторону города парень, нарочито, как мне тогда показалось, не обратил на меня внимания, прошли две подружки. Теперь уже и я отстранился и не обращал внимания на прохожих. Прошло полчаса, два или три раза я безуспешно штурмовал забор. Уже вернулись парень и подружки. Я бы сидел в прострации до ночи, затаив обиду, толком не понимая на кого, но меня окликнул женский голос:

— А вы что так долго здесь сидите?

— Да вот не могу перелезть.

Всмотрелся и признал одну из подруг, которые минут пятнадцать назад вернулись. Лет на десять моложе меня, на голову выше, выглядит вполне здоровой. «Ага, Артема! Это шанс. Дави на жалость, возможно, и прокатит, будет помощь, позовет своих кавалеров, а там у меня будет интернет».

— Лучше возвращайтесь, наберетесь сил и перелезете, -рассуждающим тоном проговорила на вид здоровая девушка.

Я, продолжая играть, умирающего лебедя сделал горестное лицо, ответил четко:

— Уже, наверно, никогда.

Она замешкалась. Я думал: «Ну давай, рожай быстрей, йо-мое». Но при этом старался не переиграть «драмой».

— Ну, хорошо, я вас приподниму, а вы там сами, хорошо?

Бинго! Наконец-то нашлась хоть одна скотина. Все совесть потеряли, думал я, сделав страдальческое лицо. Сразу чуть не испортил начав:

— Да нет, вы бы позвали ребят, такая красавица, и подымать тяже…. Девушка перебила:

— Ну, так вам помощь нужна? —

— Нужна!

Сначала она поднимала, прижав меня сзади за живот, затем дышала мне в лицо, но все было так неуклюже. «Короче, не повезло, здесь надо руководить мужчине», подумал я про себя. Увидев очередного гонца, обратился к прохожему:

— Уважаемый, помогите красивой девочке!

Уважаемый поинтересовался кратким содержанием моей истории, пристально посмотрев на меня изрек.

— Я на «мокрая» дело не подписываюсь.

Я ответил ему.

— Сам дурак!

Парень, не обращая на нас внимания, мигом перелез через забор не оглядываясь пошел прочь.

Спросил девушку «Шанс».

— Сколько вы весите?

Ответила:

— шестьдесят семь на этой неделе…

Я ее перебил.

— Вам нужно встать на четвереньки, а я перелезу сначала по вам, а потом через забор. — Эта краля весит как я здоровый, и на двадцать четыре килограмма больше чем я больной, если согласится, то получится, добавил — я сниму обувь

Немного помешкав, она присела на корточки. Я полез по ней ногами, стараясь сделать голос заискивающим,

— Спасибо, милая! Спасибо, хорошая!…

С этими словами я упал на ту сторону забора, пролежав секунд три, я увидел ее красивое лицо над собой. Промелькнуло в голове девиз всех несчастных женоненавистников мира «все бабы дурры», а сам вслух сказал:

— Ой, солнышко защипись

Она заулыбалось. «И правда, дуры» подумалось мне, смотрел я смотрел на нее лежа несчастными глазами правда после падения «разводить» ее и дальше мне показалось рискованно, но все равно нужен результат. Собрав все свое мужество, попросил ее плаксивым голосом. Помочь мне подняться. Добрая девушка помогла. Ага! Я радостно дал себя поднять. В умных книгах это называется, наверное, «зарождением эмоционального чувства». Может она меня еще и донесет до города и обратно на себе. Главное, не спугнуть. Спросил:

— Как вас зовут? Подождите, я угадаю. Вас зовут Люба. Такую милую просто нет воз… — девушка перебила и назвалась Олесей

Сделал удивленное лицо и нагло соврал:

— И моего самого нежного человека зовут Олесей и это моя мама.

Увидев тень сомнения на лице Олеси, я заныл

– Нужно, чтобы вы прогулялись со мной. Вам понравится

Я ее терял, нужно давить на жалость. Ведь поэтому она торчит со мной минут двадцать. Опустив глаза, я тихо сказал:

— Простите, меня мою маму зовут Алла и вам совсем не понравится быть со мною. Ну, я пойду. — Голос мой был тих, когда говорил эти слова, мне стало на самом деле себя жалко, и я заплакал на глазах у девушки. Повернувшись, я побрел. Пройдя немного высморкавшись задорно себе воскликнул:

— А, ну и лады, не все же коту масленица!.

Прошел метров четыреста, начал задыхаться, присел, опять кашель. И сижу на асфальте пронеслась гнусная мысль. «А не вернуться ли мне, ведь я по дороге и очень правду могу представиться». Выплюнув смачно мокроту, про себя уже не так задорно проговорил:

— Чему быть тому не миновать.

Встал, отдышался и вновь побрел уже менее уверенно, сильно болела грудь. Кашель. Дурной. Бешенный. Опять задыхаюсь. Теперь прошел метров двести и на сей раз присел основательно, прислонившись к дереву спиной, сидел испуганный. Проклинал свое упрямство и глупость загнали сюда и сейчас умирать. Постарался успокоиться, но на самом же деле, я застыл от ужаса, от мысли — это и есть точка. Сзади меня послышались шаги, увидел ее снова:

— А, это ты Оля, видишь, наверно, я пришел. Я засну, а ты посиди, одному что-то страшно засыпать,

Говоря эти слова, я успокоился. Она мне кажется теперь растерянной и немножко испуганной, мое измученное лицо сделало нечто похожее на улыбку, я ее сравнил про себя маленьким ребенком, который потерял из виду родителя в большом потоке человеческой массы. Вглядываясь на девушку, я с грустью начал сознавать, «не повезло с девушками, которых я встречал в жизни. Не желали надолго связывать меня с собой и вовсе не потому, что я не являюсь красавцем, я примитивен в своих желаниях, я желал, чтобы меня любили, обо мне заботились, мною интересовались, меня уважали, сам я беззаботный. В добавок во многом хам плюс тунеядец, всегда какие-то фантазии о своей мифической неотразимости, дешевый пафос помноженный на глупость, поэтому то у меня то и нет, девушки и зубов, девушки что были, даже и те, у которых тяжелая судьба, исчезали от меня после двух трех месяцев мучений со мной. Красавицы как эта, что сейчас сидит испуганно рядом со мной. Обычно на меня не обращали внимания.

— Не засыпайте, простите за то, что по моей вине, вы сейчас не в больнице, где вам бы помогли. Поднимитесь, я вас дотащу до больницы.

Я ответил:

— Не ругай себя, ты лучшая…

Дыхание мною переставало ощущаться, только гул в ушах, будто их заложило. Сквозь забытье я услышал:

— Не надо, не спи, мы дойдем.

Я резко очнулся, посмотрел на плачущую девушку, которая обнимала и пыталась поднять меня своими слабыми руками. Завидев, что я пришел в себя, она заулыбалась сквозь слезы:

— Миленький, вы живой. Скажите мне как ваше имя. Мое имя не Ольга, а Олеся. Люди вначале всегда путают. Поговорите со мной не засыпайте, скажите что-нибудь. — Голос ее срывался. Надо ей сказать «не плачь, улыбайся, твоя улыбка самое красивое, что можно увидеть», чтобы сказать, нужно вдохнуть с первого раза и не получилось. Как это делается то?— Задышал. Текли слезы девушки, правда от нее пахло потом и слабым перегаром. Не помню дословно, я посмотрел на нее и сказал:

— Какая ты, все-таки, славная. И с открытой душой встречаешь чужую боль.

Она не говоря ни слова, обняла меня и мне поверилась. «Это любовь и она навсегда.» Засыпал беззаботно под питерским пасмурным июльским небом в объятиях самого дорогого человека, как ее имя? Мимо нас неслись машины не сбавляя ходу и прохожая женщина поинтересовалось у моей спутницы живой ли я. Но не получив ответа, торопливо прошла стороной. Затем я взбодрился, не мешкая, поцеловал девушку в губы, всмотрелся пристально, не заметив на лице и брезгливости, только усталую улыбку. Кое-как встал с ее помощью. она шепотом попросила:

— Пойдем в больницу, здесь уже недалеко

Шел, упираясь за ее плечи, она придерживала меня. Перелезть забор нам помог парень, которого я назвал «уважаемым», положив меня на плечо, перелез забор, посмотрев снова на меня, он сказал:

— Давай схожу я, наверно, еще разок

Я назвал ему заказ. Тихо сказал

— Последнее. Даже не мои. Соседа. Старика. Ты извини, за «ноги» ничего не можем дать.

Парень взял деньги и сказал:

— Через сорок минут буду.

Я сказал ей:

— Меня зовут Артем, ты в каком корпусе?

— В третьем, в триста восьмой палате.

— И я в третьем корпусе.

Мы начали расходиться, пришел парень. Спросил его имя. Представился Саней, с моего корпуса, со второго этажа. Взяв бутылку за пазуху, а модем в ладони. Я неумело поблагодарил Саню. Почалил к себе в палату, когда я зашел, Серега спал, включил ноут. Сосед проснулся, я ему сунул водку, он, радостно схватившись за бутылку, спрятал себе под подушку и уселся со мной на мою кровать и как маленький нетерпеливый ребенок сказал:

— Ну? Где ?

Наверно, больше от глупости нагло сказал:

— Что где? и вообще, что это вы сюда уселись, молодой человек!

Решил пошутить по-своему, но вышло, как и многие мои шутки, словом «не смешно». Старик тихо встал с кровати, тихо побрел к себе. Поняв, что я перегибаю, торопливо начал оправдываться. Показал модем, который до сегодняшнего дня Сереге была незнаком. Глядя на его лицо, я видел лицо старого человека, который несомненно много пил, видал разочарования, нуждался постоянно в еде и в тепле, болезнь сделала черты лица острыми, а цвет землистым серым. В этом лице я увидел глаза, которые смотрят на маленький черный кусок пластмассы, глаза, которые увидели чудо. Это лицо прямо источало надежду и желание увидеть свое чудо. «Вот с таких и рисовали иконы», подумалось мне. Правда, я и ни разу так и не сходил в церковь. Не знал, как выглядят иконы, но наверно, именно так. Я с каким-то почтением начал возиться своим ноутом. На мои глаза попался ценник, на нем было написано «1700 руб 00 коп» сильно удивившись, про себя подумал «да ничего-то я в жизни не знаю про людей», а вслух спросил данные детей Сереги, провозившись, минут двадцать, мы почти всех нашли в контакте, отдав ноут Сереге. Сосед смотрел заворожено на монитор, не отрываясь от экрана. Он спросил:

— Артем, а сколько интернет стоит, и кто тебе его купил?

После короткой заминки ответил:

— Восемьсот рублей, Серега. Плюс водка и за ноги пришлось доплатить, все.

Серега не отрываясь от монитора великодушно, с дрожью в голосе сказал:

— Да, Артем, это же всего лишь деньги. Должно же быть что-то дороже их? К примеру, вот такой момент! Артем, можно я еще посижу за твоим компьютером?

Я устало ответил:

— Конечно, Серега, конечно. Он на все время в твоем распоряжении. Серега, я посплю.

Засыпая, сквозь сон думал стирая ногтем ценник с коробочки от модема. «Этот день самый лучший, за многие годы, такое ведь и за многие годы не замечаешь, бескорыстия благородства незнакомца, радость трогательного старика, и влюбленность в самую, самую, самую. Я, все-таки, есть. Я небезразличен и мне небезразлично». В этот день чуть не поверил, что все кончено, но теперь знаю — это начало чего-то интересного…..





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 14
© 14.11.2017 Артем Донгур-оол

Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1