Уроки поэзии


Родной брат перевёл на карточку деньги. Нужно купить сигарет Олесе, Серёге, и на игру в нарды три блока хватит. Ещё нужно купить шоколадный ликёр для Олеси и Серёги. Пусть она пьёт со старым, чем с каким-либо молодым. Ещё нужен сахар, чай, сало, хочу сало. Олеся с Украины, и обязана любить сало, виду не показывает, притворяется. Наверно, меня стесняется, чтобы ещё, конфеты и семечки. Вот семечки Олеся любит, знаю. Иду по знакомой дороге, с каждым разом перелезаю маленький забор быстрее, теперь его чуть ли не перепрыгиваю. Да, я любитель погулять, заделался гонцом, правда, существует в этом деле конкуренция. За «ноги» я беру на пачку сигарет, которую делю между Олесей и Серёгой. Прогулки, как я понимаю, важны для здоровья. Другие гонцы обычно ходят, чтобы курить самим, ну и выпить. Зачем пьют больные тубиком, этот вопрос всегда занимал меня. Для многих проблема со спиртным перерастала вопрос жить или не жить, и всё равно выбор шёл в пользу выпивки. Почему же выпивали? Потому что пили до этого, наверно. У любого живого существа должен же быть инстинкт самосохранения. Но и это моё умозаключение рушилось. Человеческое желание выпить сильней инстинкта жить. Да, трудно осознать всю глубину желания смыть свою жизнь алкоголем.

С ликёром вернувшись на территорию больницы, где с таким грузом главное – не попасться охране, медперсоналу, я становлюсь концентрацией и конспирацией. Пройдя успешно все заслоны, идём с Олесей к Серёге. Старик очередной раз удивляет меня своими познаниями, декламирует стихи…
– …Мне осталось одна забава
пальцы в рот и весёлый свист…
Я всегда удивляюсь ему, раскрыв рот, чуть не плача потрясённый кричу:
– Серёга! Бля, такой поэт умирает! Блиин…
Серёга спокойно отвечает:
– Умер давно, они не мои. Есенина. Но суть от этого не меняется.
После чего я как бы делаю глубокомысленное лицо и записываю на блокнотике: «Старик сказал про суть. Эзенина. Узнать про Эзенину побольше в Гугле». Сидим и общаемся, при этом нужно не забывать, чтобы нас не «запалили», то есть, не раскрыли. Сидим, время почти три часа, мы с Олесей идём на третий этаж за таблетками, собирается народ, вижу, Саня подходит, обращается к нам двоим.
– Как дела? Сегодня в волейбол играть пойдёте?
Олеся, посмотрев в окно, говорит:
– Нет, наверно, пасмурная погода.
Я, глядя в глаза Сане, говорю серьёзным голосом:
– «Зззабаава в рот осталось мне».
Саня смотрит непонимающим взглядом на меня, на Олесю. Краснеет. После минутной паузы говорю:
– Молодой человек, эта же классика. Эзенина стыдно не знать, великую русскую поэтессу…
Саня чему-то вздыхает. Мы понимающе друг другу киваем головами.

Через минут двадцать-тридцать звонит Серёга. Олеся чуть ли не радостно вздыхает по телефону. Слышна опять новая шутка Серёги, что значит – «Таблетки медсестра принесла, можно заходить не опасаясь». Загадка. К нему, вроде, кроме нас двоих, никто не ходит, да и он ни к кому не ходит. Так откуда деньги? Иногда деньги присылает мама Олеси. Настоятельно требую не покупать боярышник. Остаюсь при этом глухим к Серёгиным доводам о чистоте экологии данного продукта, к спорам про экономию средств Олеси, заставлял покупать водку определённой марки…
Съев кашу, встречаю Олесю. Сегодня особенный день. Я торжественно читаю ей стихи:
– «…Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь…»
Закончив читать стихи как можно выразительно, начал нагло врать:
– Вот, всю ночь придумывал, думая о тебе.
Смотрю в радостные глаза серого цвета. После маленькой паузы Олеся заговорила томным ласковым голосом:
– Врунишка ты, это стихи Есенина.
Немного пошмыгав носом, сокрушённо убиваюсь:
– Так ты знаешь стихи Есенина, а то я тебе ещё придумал бы на этой неделе штуки четыре точно.
Олеся, покраснела.
– Да нет, Артём, Есенина я не читала. Я знаю хорошо тебя, знаю, ты дёргаешь левым глазом, когда о чём-то привираешь.
С этими словами, обняв меня и нежно поцеловав, шёпотом проговорила
– Я люблю тебя, мой милый врунишка.
Слёзы. Я как не мужик. Быстро поцеловал Олесю в щеку. Развернувшись:
– Ой, живот!
Пряча лицо, побежал что есть силы в сторону уборной. Минут десять простояв, утерев слёзы, увидел в зеркале безумную улыбку, попытался напустить на лицо серьёзность. Получилось совсем не то. Я засмеялся своему отражению. В голове моей идут хаотичные мысли. Суть примерно такова: «Хорошо, когда есть человек, который понимает меня, пусть даже и тогда, когда я нагло вру». Выйдя из уборной, я озираюсь: «Фу, Олеси нету, слава тебе и мене». Саня обратил на меня внимание:
– Артём, ты что, плакал? Глаза как после слёз, что случилось-то? – спрашивает Саня участливо. Я ему отвечаю, напряжённо глядя в сторону (почему-то подумалось: а вдруг и он знает, когда я вру?):
– Да, Саня, наверно, от раздражения. Воды. Хлорка там, понимаешь?
Убрав правую руку со лба, глядя Сане прямо в глаза, сказал:
– Ну что ты, Саня, хочешь? Это же туберкулёз, черт не знает, что там происходит, а ты спрашиваешь у меня, почему у меня глаза не такие.
Саня чему-то вздыхает, и мы понимающе друг другу киваем с фразой:
– Береги себя, Саня.

Иду к себе в палату. Через час в палату зашла Олеся. В этот день мы почти не разговаривали. До обеда в магазин не сходили, после обеда я думал, что, наверно, пойдём в путь, но Олеся оставалась и сидела себе спокойно. Я заговорил:
– Можно, я снова прочту свои стихи, которые придумал, как его… – Посмотрев в блокнотик, продолжил: – Есенин?
Прочёл, обнял.
– Как всё-таки хорошо с тобою быть всегда и всюду. А этот Есенин написал стихи для меня, чтобы я их дарил тебе. Наверно, этот дурачок и сам не знал о предназначении своего таланта.
После такой трудной для меня фразы я вновь измусолил Лесино лицо своими поцелуями.

Следующие два месяца пролетели быстро, как одно незабываемое мгновенье. За это время Олеся проявила характер и волю и не выпивала вообще... Я и Олеся считаем, что именно Серёга непосредственно причастен нашей встрече, в наших мечтах мы высказывались, что этого милого бомжа возьмём к себе в квартиру, которую снимем. Не задумываясь, на какие деньги снимем не комнату, а целую квартиру, и на что кормить станем человека. Нам обоим становилось грустно от мысли, что Серёга совсем слабый, и мы понимали, что скоро его не станет, больно было на него смотреть. Мы тогда знали, что к нему, кроме нас, никто не ходит. Старик стал членом нашего нового семейства, и мы несём ответственность перед умирающим человеком. Отговорок («Что мы можем сделать? Это не в нашей власти! Он же старик, такова жизнь») можно найти тысячу, и никто осуждать не станет, да никто не заметит, но есть важное. Это всего лишь отговорки, нам Серёга был небезразличен, мы его любим.
Олесю я спросил:
– Чем старик нас привлекает?
– Просто он мне нравится как человек. Не спрашивай меня, чем, я даже не знаю толком, чем нравишься мне ты.
Да, этот ответ исчерпывающий. Даже напугался. Вдруг Олеся восприняла мой вопрос серьёзно и начнёт анализировать наши отношения? Я не умный, не красивый и точно не богатый. А если она меня покинет? В этой больнице, где преобладающее население – люди мужского пола, а многие явно превосходили меня по таким показателям, как ум, достаток, ну и молодость. Тогда я серьёзно напугался и впредь для себя резонно решил не задавать глупые вопросы Олесе, ответ которой точно не понравится мне.

Вот стоим с Олесей мы, как обычно здороваемся с Серёгой, он, правда, шутить стал меньше. Наверно, не до шуток, вялый он. Я говорю Серёге:
– Серёга, давай-ка я извещу твоих детей о тебе.
Сергей не разрешает, говорит, что не время. Мне хочется сказать: «Старый, у тебя нет времени. Ты уже умираешь». Молчу, знаю, себе такой вольности не прощу. Сергей застенчиво просит сигарет, вытаскиваю сигареты, которые настрелял у мужиков. Благодарит. Немного потоптавшись, предлагаю как бы постеречь ноутбук. Старик оживляется, говорит о том, что нужно бережно относиться к имуществу, а то не дай бог своруют. Захожу «Вконтакте». Открываю страницу сына, отдаю старику. Мы втроём умолкаем, Серёга мечтательно всматривается в фото, переглянувшись, идём с Олесей тихо в коридор.

Он умер тихо, когда Женя, сосед по палате, играл в подкидного с приятелями. Один из них спросил Серёгу:
– Мы вам не мешаем?
– Нет, ребята, вы играйте, это, наверно, я вам мешаю. Вы играйте, а я немножко подремлю.
Через полчаса один из играющих заметил, что старик не дышит, минут через десять пришёл к нему я. Его уже укрыли простынёй. Положив ему руку на плечо, я пожелал ему спокойного сна. Придя к себе в палату, отправил сыновьям старика сообщение. Серёге на мои действия. После жизни. «Фиолетово». Подумал о людях, которыми старик любовался часами. В ту ночь я заучивал стихотворение Есенина «Мне осталось одна забава…».






Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 16
© 14.11.2017 Артем Донгур-оол

Рубрика произведения: Проза -> Повесть
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1