Флирт


13

Карина ценила в мужчинах нестандартность. Не внешнюю вычурность, а внутреннюю непохожесть на других. Это не значит, что ей нравились заумные интеллектуалы, как раз сплошная штамповка, нет, ей симпатичны были натуры сильные, но… глубокие, что ли. Чем-то вроде большого корабля, который не зависит от бурь, попутного ветра и разных там течений. В детстве она даже мечтала стать капитаном океанского лайнера, чтобы стоять на мостике в белоснежном костюме, в фуражке и с биноклем в руках, и управлять этой махиной, идущей в дальние страны. Очень она тогда страдала, что девочек в матросы не берут. Да, вот! Мужчина должен быть капитаном. Новый знакомый Карине понравился именно этим. Он не набивался в кавалеры, а так, желает она или нет, пригласил в ресторан, и она согласилась.
     Договорившись по телефону со сменщицей, она ушла с работы пораньше, чтобы подготовиться к вечернему рандеву. Честно говоря, немного волновалась. Не потому, что была в себе не уверена, скорее – в нем. В свои тридцать, хотя выглядела на двадцать пять, со своим не иссякающим романтизмом, она не раз была обманута в ожиданиях. Сколько их было, попыток любить, всех сразу не упомнишь. И не потому, что много гуляла, а просто всякий раз поддавалась заблуждению. Повидала разных мужчин, а результат всегда один, пошло и скучно. Остряки оказывались глупцами, богачи жадинами, хвастуны – нытиками. Это герои не ее романа. А есть ли они, настоящие капитаны? Она в этом уже сомневалась. Или время такое, или всегда так было? Она решила не терять надежды.
     Когда они встретились вечером, Карина с удовольствием отметила, что произвела впечатление. И действительно! Это же не в палатке сидеть, оделась со вкусом. Кажется, он был даже ошарашен, если перешел на «Вы», а то «тыкал» как первокласснице, без всякого кавалерского почтения. Лет сорок пять ему? Видать, опытный мужчина.
     - А вы красивая, Карина. Гораздо красивее, чем я думал.
     Она окинула его ироничным взглядом.
     - Вы тоже. 
     Драма только крякнул. Она чуть улыбнулась, чтобы не отбить охоту к комплиментам.
     - Не будем говорить пошлости. Хорошо?
     - Хорошо, – он делал выводы на ходу. – А вы умнее, чем кажетесь.
     - Вы тоже, – парировала она.
     Оба рассмеялись.
     - Два ноль, в вашу пользу, – признал Драма. – Куда пойдем?
     Вот как, удивилась она про себя. Может, еще в кино позовет, зачем готовилась.
     - Собирались в ресторан, – напомнила Карина. – Как будто.
     - А в какой?
     Странные вопросы. Пригласил, а теперь соображает.
     - А вы, значит, еще не выбрали. Или деньги к вечеру кончились?
     - Навалом. Просто я не знаток ресторанов.
     - Я тоже.
     - Предлагайте, на ваш выбор.
     Ясно, проверяет: захочет она шикануть за его счет, или кафе выберет. Лучше кафе. Деньги у него есть, вроде бы не скупердяй, а ресторанами она давно не интересовалась, какой смысл.
     - Тогда кафе Театральное.
     - Не ожидал, – он смотрел с интересом. – Скромное кафе.
     - Зато кухня отличная.
     - Да. Кормят вкусно.
     - Вы же не знаток, – уколола она.
     - Вы как будто тоже, – отомстил он. – Это кафе моей юности. Там, кажется, не танцуют?
     - Зато можно поговорить. Или вы решили тряхнуть стариной.   
     - Пожалуй! Дать гопака, колесом пройтись, это я умею. – Драма принял ее игру. – Жаль, кегли не взял. Жонглировать люблю. Фокусы разные. Стаканы ем стеклянные и женщинами закусываю, когда голодный. Прогуляемся или машину возьмем? Тут недалеко, можно трусцой.
     Карина засмеялась, он ей нравился.
     - Прогуляемся. Только скажите, как вас зовут? – а он ничего, подумала она, бывает хуже. Вроде цветы обещал? Да бог с ними, цветами. Про Бориса она даже и не вспомнила.


14

Драму интересовал Борис, но тут спешить нельзя. Он передал долг от него, то повод познакомиться, а теперь надо поиграть в любовь, чтобы найти причину для ревности и вытекающих вопросов. Спешить нельзя. А он и не спешил, ночью она все расскажет, на подушке. Пару часов на обольщение красавицы можно себе позволить, почему не совместить. Драма был холоден как лед. К женщинам вообще надо относиться рационально. Захотел проститутку? Дал денег, она твоя. Максимум эффекта за минимум времени. Захотел неиспорченную – будь любезен, читай стихи, эффект тот же, по ситуации. А любовь ни при чем, наоборот. Чем больше любишь, тем меньше шансов. Полюби всерьез, и точно ничего не добьешься, даже от проститутки, обдерет как липку. Настоящая любовь – всегда несчастная. Мужские чувства для женщины оборотный капитал, которым она вольна распоряжаться по своему усмотрению. Из двух кавалеров она, вероятно, выберет того, кто ее больше любит, чтобы выйти замуж, в утешение переспит с первым, сама полюбит третьего, который ее совсем не любит, и вообще сволочь и негодяй, никаких дивидендов с него не получишь, еще веревки из нее будет вить. Отсюда и утешительная для женщин поговорка, любовь зла – полюбишь и козла. А суть в этом, что любить нельзя, а поиграть в любовь – удовольствие, это как спорт. В делах амурных Драма считал себя профессором, мог лекции читать, но зачем.
     Карина ему понравилась. Лет тридцать, самое то! Страсть и опыт, а с молодыми дурами, которым лет двадцать, скукота. В постель засунуть не проблема, а поговорить-то не о чем, она себя сокровищем считает, и понадобятся годы и годы страданий, пока она шишек не набьет и не поумнеет. Пусть кто-нибудь другой отбивную готовит, повара для этого есть, Драме интересней пенки и сливки снимать. Если бы Карина не вызвала интерес, он связываться бы не стал, нашел другой способ, деньги проще всего, но потом на душе скверно, а вот обольстить? Тут настроиться надо, понять, чем девушка дышит, что ценит, какие пристрастия. Если правильно подыграть, так завибрирует, что сама в постель прыгнет, палкой не отгонишь, собственные чувства в кулак, никаких эмоций, пусть звереет, тигра полосатая, себя кочегарит. Будет спрашивать: любишь? Отвечай: без памяти. Только смело отвечай, без запинки, чтобы усомнилась. Припугнет разлукой, зевни нечаянно: да, пора. Изменой пригрозит? Так держать, прощаю. Беременна? Молодец, поздравляю, кто папа? Если замуж просится, нельзя отлынивать, отнесись серьезно, так и скажи: испытательный срок, а как же. Месяц без ссор. Если выдержим, тогда в Загс. Она уже победу празднует, что такое месяц! Да она рыбкой станет, кисонькой прикинется, лишь бы протянуть, а ты не теряйся, как Золушку голосом строгим: то сделай, это принеси, бумаги не трогай! А сам пей, гуляй, веселись с друзьями, подругам комплименты, те и рады стараться, как в чужое счастье перцу не насыпать, святое дело, подруге лучшей нагадить, тут и трахнуть ее можно, а что такое? Ссориться нельзя, а про измену не договаривались. Подлец, негодяй! А что я говорил, рано жениться, семейная лодка разбилась о быт. Пошел ты к черту! Заплачет. Вот теперь можно. Валяйся в ногах, проси прощения, и в кровать ее. Ночка будет что надо. И стараться, а утром – собаками ее трави, палками бей, не уйдет. Про загс не может быть речи, она усвоила, что табу, и все расскажет, что знает и не знает, выложит про всех, еще и сочинять будет, лишь бы преданность и любовь свою доказать. Вот чего хотел Драма от Карины, а что Борис? К утру приложится.


15

Как-то сразу сложилась шутливая форма общения, что Карине было симпатично. Она терпеть не могла, когда мужчина в возрасте молодится, называет себя Петей или Васей, а потом заводит светскую беседу, не зная, чем даму развлечь. А Валерий Петрович, так он представился, сразу взял верный тон, вступая в непринужденную игру с приколами. Лучше на «вы», но шутя, чем тыкать и говорить о погоде, будто бы деликатно, а мысли об одном, как бы в постель затащить. Не дождется! Данную арифметику она усвоила. Победу он припишет себе, вроде как герой, и завтра будет гоголем ходить и по сторонам поглядывать, он такой молодец, что гарем ему подавай. Ему и невдомек, что женщина была холодна, ей нужны чувства, а откуда им взяться, если едва знакомы? До симуляции не опустится, нечего ублажать, пусть дурочки стараются. А если окажется бестактен, как днем, когда предложил доллары, не объяснив происхождения, вроде как покупал ее, это ему дорого обойдется, таких шуток она прощать не намерена. Хотя Карина подозревала, что никаких денег Борис ей не передавал, это старая и очень грязная история, которую вспоминать не хотелось, а лучше и вовсе забыть.
     Пока прогулочным шагом шли до кафе, она выяснила три немаловажные вещи. Валерий Петрович холост, разведен, остался сын. Стандартный набор. В гардеробе он принял от нее дубленку, и она, мимоходом отметив восхищенный взгляд охранника, подошла к зеркалу, хотя прекрасно знала, что все в порядке. Надо было, чтобы он успел по достоинству оценить ее черное облегающее платье, пока за стол не сели, в меру короткое, чтобы не прятать ноги, она и сапожки нарочно выбрала короткие, а в ушах и на шее брильянты, простенько и со вкусом. В зеркале она увидела лицо кавалера, с интересом выглядывающего из-за ее плеча.
     - Что-то не так? – она поправила колье.
     - Стразы, – с видом знатока сказал он, вот наглец. Он пялился на украшение стоимостью в Жигули, это была, пожалуй, ее единственная серьезная ценность. – А платье. От Кардена?
     Карина была уязвлена, но шутку продолжила ему в тон.
     - Сама сшила, – с достоинством сказала она и, повернувшись, опешила. Кавалер явился в ресторан в каком-то застиранном свитере непонятной расцветки.
     - Что-то не так? – осведомился он. Игра продолжалась.
     - Вас не пустят, – злорадно сказала она, взглядом призывая охранника в свидетели. Тот наблюдал за ними с энтузиазмом праздного зеваки, ему дела не было до их нарядов. – Валерий Петрович, могли бы и приличней одеть что-нибудь.
     Кавалер сконфузился.
     - Думаете, лучше снять? У меня там клевая майка, – он сделал руками жест, собираясь стянуть свой ужасный свитер через голову, она перепугалась.
     - Не надо, не снимайте. А если бы в ночной клуб поехали, – запоздало сокрушалась она. – Вдруг бы я захотела танцевать? Вы бы не прошли фэйс-контроль.
     - Конечно, я пока не новый русский.
     - А кто же вы?
     - Совсем новый, начинающий… С вами я чувствую себя юнцом, – и ухмыльнулся.
     Вот гад какой. Намекнул на возраст. Что бы это значило, хамство. Но у них приколы. В это время дубовая дверь, ведущая в зал, распахнулась, из-за бордовой портьеры показался тучный метрдотель в смокинге. Завидев посетителей, он прямо засиял от счастья, вышел навстречу.
     - Валерий Петрович! Какие гости, – он поклонился с достоинством им обоим, но было видно, что готов чуть не в пояс кланяться, приличия удержали. – Милости просим! Вас и вашу даму, – Карину он удостоил отдельного кивка. – Отдельный столик. Или пожелаете в кабинет? Проходите, мои дорогие. Прошу! – он распахнул дверь настежь и отодвинул портьеру, как конферансье в цирке поднимает занавес.
     А если бы она выбрала другое кафе, везде его знают? Карина была заинтригована.


16

Кто же он? Этот вопрос без труда читался на ее чуть встревоженном лице. Карина предпочла открытую кабинку в общем зале, чтобы до времени не оставаться с ним наедине. Да ради бога, думал Драма, пусть себе гадает, он не собирался облегчать задачу. Пока в женщине зреет любопытство, она вас не покинет. Карина нравилась ему все больше. За внешней и достаточно показной бравадой, угадывалась тонкая и чувствительная натура, весьма, впрочем, умудренная жизнью. Та еще кошечка. Если бриллианты на ней настоящие, и она даже бровью не повела, когда он обозвал их стразами, а платье вроде и в самом деле от Кардена. Ему-то по барабану, он бы предпочел набедренную повязку, хоть из бамбука, но тогда бы точно в кафе ее не пустили. Она не дурочка, но внешность! Фигурка роскошная, в его вкусе. Что она делает в продуктовой палатке, еще ночами работает? Просто опасно. Алексей Иванович, метрдотель, прекрасно знал его вкусы, тут есть фирменное блюдо с грибами, ради него сюда все и ходят, но Драма, конечно, предложил Карине смотреть меню. Когда выбор был сделан и стол начал обрастать закусками, он со скучающим видом, как бы коротая время, кинул пробный шар.
     - Карина. А вы давно Бориса знаете?
     Вышколенный официант аккуратно разливал дорогое шампанское по фужерам.
     - А вы? – вопросом на вопрос ответила Карина. При этом лицо сделалось равнодушным, излишне безучастным, однако на высоких скулах пыхнул румянец. С чего бы? Спиртное еще не пили. Возникла пауза, которую Драма не спешил прерывать, наслаждаясь ее смятением.
     - Спасибо, – он кивнул официанту. – Обслуживание не требуется.
     Тот с поклоном удалился, предоставив им возможность пить шампанское самим, без его помощи, и разговаривать, сколько душе угодно.
     - Я не знала, что здесь такой сервис. – Карина вопрос про Бориса попросту игнорировала, забыла за более важными занятиями. – Вы в самом деле продюсер? – она стрельнула в него глазами, и весьма неудачно, выдавая тем самым волнение, картинно взялась за фужер. Румянец играл на скулах, пробивая косметику. Минимум, была любовницей Бориса, пока рано ее пытать.
     - А вы в самом деле продавщица? – Драма налил себе коньяка, шампанским побрезговал. Видимо, это отразилось на его лице. Он любил так играть, чтобы смущать собеседниц.
     - А разве постыдное занятие, быть продавщицей.
     - Нет. Но временами опасное. Ночами не страшно работать?
     Он ходил кругами, пытаясь нащупать, что же ее так смущает.
     - Нет, не страшно. Я наемный работник. Ограбят, не жалко. Да никогда и не грабят, у нас крыша. Бандиты найдут. Кому надо связываться? Неразумно.
     - Неразумно красотой рисковать.
     - Дверь закрыта, будка железная. Решетка на окне. Главное, засов не открывать.
     - Ну-ну, – про гранату Драма не стал говорить, этого он знать не может. – За что пьем?
     - За знакомство.
     - Пора переходить на «ты», а то чувствую себя в Министерстве культуры. А там такие сволочи! На брудершафт?
     - Значит, вы все-таки продюсер. И как кино называется?
     Чем больше доказываешь, тем меньше верят, еще чего.
     - Эротика не для вас, – он отмахнулся. – Не формат.
     - Не формат, – она рассмеялась. – У меня хорошая фигура. Или нет?
     - Операторы не смогут работать. Они побросают камеры и разбегутся по домам. Будут насиловать по пути чужих жен, куриц, бродячих собак, кто попадет. Вас надо держать взаперти, в железном сейфе, за десятью замками, и электричество провести, сигнализацию поставить. Где-нибудь под водой, на дне моря, в Марианской впадине, охрану от туземцев, акулы хлынут лавиной, опрокидывая суда и пожирая пассажиров. Апокалипсис, конец света. Нюрнбергский трибунал. Люди не виноваты, что вы целоваться не желаете, строите тут замки воздушные, а как в них жить? Вдвоем не поместимся. Разве что валетом.
Примерно в таком духе Драма ее развлекал, Карина смеялась.


17

Герман в одиночестве сидел на диване, пялился в телевизор. Он не любил пить один. Опохмелиться, он опохмелился, благодаря Драме, деньги были. Не густо, конечно, но жить можно. Люся запропастилась, давно сына не видела, сидят сейчас с тещей, небось, тоже выпивают, мешать не хотелось, пусть. Драма в ресторане Карину окручивает. Позвонить кому-нибудь, нагрянет тусовка, и опять все сметут. Лучше одному, потихоньку. Водка никак не лезла, радости не приносила. Никому его блюзы не нужны, люди попсу слушают. Под фанеру целые стадионы собирают, составами по стране чес устраивают, а кто они? Даже не музыканты, так. Прыгают с гитарами на сцене, попками вертят, рты открывают под фанеру, а народ хавает. Тут зазвенел телефон. Может, кто в гости собрался? Нужна компания, с тоски сдохнуть можно. Герман с надеждой взял трубку.
     - Да?
     - Привет, Герман, – услышал он пьяный голос.
     - Да, я слушаю, – не может этого быть! – Борис?
     - Здорово, братан.
     - Рад слышать, – сдержанно сказал он. – Как дела?
     Герман ничего не понимал. Всех обокрал, и теперь звонит.
     - Сюрприз для тебя. Ты очень занят?
     - Да не особенно.
     - Чеши сюда, мы тебя ждем.
     Герман услышал счастливый женский смех.
     - А ты где? – осторожничал он.
     - Где. У Жанны, где еще. Привет тебе передает! Слышишь?
     - Мы женимся! – крикнула Жанна из глубины, потом в трубку. – Приходи!
     - Ну вот, выдала сюрприз, – голос Бориса был пьяным и радостным. – Короче, жми сюда. Гитара твоя тут! Пуховики тоже. Люся дома? Вместе давайте.
     - Она у матери, – Герман заволновался. – Не знаю, когда вернется.
     - Жаль. Так ты идешь или нет? Душа песен просит… – раздались гудки.
     Видимо, ошалевшие молодожены нечаянно нажали на рычаг. Герман подождал, однако телефон не звонил, он сам набрал номер Жанны. Было занято. А, черт, чего ждать? Чуть подумав, на всякий случай позвонил Драме, там длинные гудки. Еще в ресторане сидят. Он собрался и пошел, решив, что позвонит оттуда и Драме, и Люсе. Время уже одиннадцатый час, чего тянуть до ночи. Что же такое происходит в мире, что творится? Пока добирался до Жанны, Герман мозги свернул. Выходит, Драма ошибся, и никакой Борис не черный риэлтор, если сидит у Жанны и бухает. Однако! Если собрались пожениться, то не вдруг. Значит, они давно знакомы, а ведь Жанна это скрывала. А квартира? Разыграли они всех, что ли, а Драма вообразил ерунду всякую, насочинял страшилок нашего городка. И Герман бежал по улице быстрей трамваев, во всяком случае, ни один его не обогнал, их просто не было. Да тут идти-то три квартала. Возле дома он перевел дух и зашел в темный подъезд, где, как всегда в это время, сидели на ступеньках наркоманы.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 22
© 14.11.2017 Евгений Бугров

Рубрика произведения: Проза -> Детектив
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1