Для журнала


http://im0-tub-ru.yandex.net/i?id=980ceacdd67305670c3d27ac66bcb5c3-08-144&n=24                 КРАПИВИНИАНА
На обычной скамейке обычного дворика в окружении обычной детворы сидел… сидел скадермен, покоритель дальних миров – параллельных пространств! Он ещё не осознавал, что всё это реально.
Так загадочно начиналась первая статья о Вл. Крапивине в «Комсомольской правде», его фантастическая трилогия «Голубятня на жёлтой поляне» и моя первая «Крапивиниана» для рукописного журнала первого Поволжского отделения ВЗКИ «Корчагинец» «Дружба». Так же начну я и эту, более подробную статью. Рамки рукописного журнала слишком ограничены, тем более для нас!
К сожалению, через несколько лет в той же «Комсомольской правде» была опубликована противоположная рецензия на этого замечательного писателя, которого принято считать детским. Его обвиняли в некой апологетике советского строя. То, что официально называлось «перестройкой», уже шагало по нашей вдрызг запущенной стране, критиковать всё и вся было просто модно. Ну, и Крапивину досталось за «горны, барабаны и прочую Советскую атрибутику». Вот только на их несчастье в те годы
я читал «Уральский следопыт», где из номера в номер печатали его замечательные трилогии «Голубятня на жёлтой поляне», «Острова и капитаны» (роскошество для интеллектуалов!) и последнюю, неназванную трилогию о «хрустальных гранях» между пространствами, которые лихо преодолевали мальчишки.
Кто такой Вл. Крапивин? Официально, как я понял, он – педагог из золотой плеяды шестидесятников, который всю жизнь, мол, посвятил детям. Может быть, и так. Но только крутой фанат фантастики Валекс, начав читать его из-за «Голубятни», его вполне реалистичные «Острова и капитаны» проглотил, как голодный волк маленькую сосиску!
На Свете не так, уж, много писателей, которые умудряются писать объёмно. Для них сюжет – ширма для более важных мыслей, которые, оставаясь «за кадром», пронизывают вдумчивого читателя насквозь. Я знаю таких немного и все они – не детские. Это Ф. Достоевский, Ч. Айтматов и У. Стайрон. Даже Л. Н. Толстой такой приём не использовал, а предпочитал писать длинные, немножко путаные для обывателя, предложения. Среди фантастов так объёмно писал, пожалуй, лишь Р. Бредбери, да и то не всегда.
Впрочем, я ещё многих не читал. Но когда пишешь для детей, писать объёмно вообще не приемлемо! Кажется. Пока не прочтёшь Вл. Крапивина.
Итак, всё начиналось, как детская игра. Мальчик Тик (Игнатик) с параллельной планеты, которая так и называется Планета, путём каких-то манипуляций из голубятни проникает в СКДР, Супер-Крейсер Дальней Разведки, который забрасывается в параллельные миры для исследовательских работ. Скадермен Яр (Ярослав), думая, что начались глюки, которые бывают у всех скадерменов, принимает соответствующую таблетку, чем объясняется несколько инфантильное его поведение позже на скамейке. Но мальчик никуда не девается! Первый же вопрос стал неожиданностью для Яра:
–А почему на скафандре написано «СКДР – 9»? Разве были другие СКДР?
Оказывается, тот имел ввиду СКДР Планеты. Но я не мастер пересказывать читанное четверть века назад. Ограничусь лишь тем, что группа одиноких подростков из четырёх человек нашли пятого товарища из взрослых, который охотно принял эту, казалось бы, игру. До поры до времени всё шло хорошо, пока однажды на пляже не обрушилась песочная башня. По каким-то причинам она обрушилась так, что все пятеро друзей остались живы, но все должны были решить, что погибли другие. Начались
долгие месяцы поисков друг друга, показанные от лица Яра.
Тут встаёт первый не простой вопрос: сколько же человек может выдержать и для чего, собственно говоря, это всё нужно? Нет, они всё преодолевают, соединяются. Но Яр выясняет, что Планета давным-давно захвачена некими ТЕМИ, КОТОРЫЕ ВЕЛЯТ, что время на Планете «закольцовано» и каждый цикл повторяется одно и то же. То, что время развивается по спирали, известно и нам ещё со времён К. Маркса и ранее. Но если время ещё закольцевать, всякая борьба становится бессмысленной. Но они
побеждают! Они объединяются с представителями другого цикла, который был до них, и побеждают.
Якобы. Потому что на самом деле, всего лишь один из них закладывает самодельную «искорку» под железную дорогу, символизирующую Кольцо Времени, но цепляется за невесть откуда взявшийся гвоздь, прыжок не получается и он срывается на смерть! «А в вечном космосе ещё одна галактика раскольцовывается в спираль…».
По идее, язык у Крапивина такой, что с литературоведческой точки зрения это ещё не конец истории. Можно долго рассказывать о приёмах, о «бормотунчиках», о тех самых барабанных палочках… Но сначала мне бы хотелось упомянуть о другой, вполне реалистичной трилогии «Острова и капитаны».
Действие трилогии «Острова и капитаны» формально происходит в четырёх временах. Это; во время кругосветного похода Крузенштерна, после Войны, в шестидесятых и восьмидесятых годах двадцатого века. На самом же деле, действие этой трилогии происходит, происходило и будет происходить всегда, пока жив человек! Фабула трилогии, вроде бы, проста: в один из послевоенных годов (кажется, в 1948) один мальчик попадает в некую компанию под предводительством Олега Наклонова и совершает сего точки зрения нехороший поступок. Насколько он нехороший – это ещё вопрос, с точки зрения сегодняшних дней, но поступок этот долго жёг его сердце. Параллельно с этим он знакомится с одним спившимся писателем, который-де написал хорошую книгу о первой экспедиции Крузенштерна, которую нигде не принимали в печать, на почве этого он якобы запил. Трактовка событий в этой книге несколько отличается от знаменитой «Юноны и Авось»: купец Рязанов там никакой не герой, а сноб и самодур, знаменитый роман с Кончитой превращается в заурядную интрижку, а над его попыткой пересечь Сибирь смеётся вся команда, начиная с Крузенштерна. Нет, главный герой там другой – некий мичман Головлёв. Всю дорогу он переживает какую-то личную драму (забыл, какую). Где-то в Индии он заказывает у уличного ремесленника свой бюст, намереваясь отправить его в Петербург, домой и застрелиться.
Чем там дело кончилось, откровенно говоря, забыл. Вы знаете, что юношеский максимализм очень редко, мягко говоря, дружит с полутонами. Оценив этот сюжет как проходной, мне не терпелось перейти к главному (а зря!). Так вот, через 20 лет, в шестидесятых годах, другой мальчишка попадает в подобную ситуацию. Насколько я помню, он является племянником того пацана, из первой повести. События развиваются по сходному, в принципе, сценарию и пересказывать не имеет смысла. Только вместописателя выступает тот, взрослый уже, герой первой повести, который устраивает публичное чтение книги на борту какого-то парусника. Вместе со всеми эту повесть слушает в уголке некий молодой писатель Олег Наклонов. Сидит и помалкивает. Пока.
Проходит ещё двадцать лет. «Перестройка», разуверившаяся молодёжь, слом стереотипов… И наш следующий герой уже не терзается сомнениями. Он из тех, кого принято причислять к «трудным подросткам». На самом деле, он, как и многие, просто разуверился в жизни. Увы, типичная ситуация тех лет, никому не надо объяснять. Нетипично лишь то, что наш герой частенько задумывается «над вопросами бытия». А впрочем, много ли мы знаем о том, кто что думает? На мой взгляд, Вл. Крапивину виднее.
Когда в руки этого «трудного подростка» попадает эта рукопись, он перечитывает её неоднократно, незаметно ни для кого меняясь в лучшую сторону. Жизнь вроде бы начинает приобретать смысл. И вдруг он узнаёт, что к ним в школу приезжает уже «известный, маститый писатель» Олег Наклонов со «своей новой» книгой с удивительно похожим сюжетом. Каким-то образом он добывает старую запись шестидесятых годов, убеждается, что это та же книга, переписывает с Бабины на катушку, приносит на лекцию и после первых же слов включает её…
На самом деле, «трудный подросток» ничего не доказал. Как и следовало ожидать, его обвинили «во всех тяжких грехах». Только, вот, «пират» Олег Наклонов вновь куда-то исчез, а на Земле стало одним хорошим человеком больше и на два плохих – меньше.
О чём эта книга? Да о том, что каждый из нас – Капитан своего Корабля. И откроем ли мы свой Остров или, заблудившись в тумане жизни, станем «пиратами», зависит от нас. Не буду говорить «только от нас», поскольку ни один капитан без своей команды ничего бы не смог. Просто если каждый будет делать то, что должен, у него обязательно что-нибудь получится. С этим утверждением можно спорить примерно в нашем положении. Но когда я кликал по Интернету «icq, ДЦП, чат» я увидел столько Сайтов на эту тему, что мысленно присвистнул. Люди стараются, капитаны ищут свои острова, а найдут или нет – это уже дело десятое. Бюст Головлёва якобы стоит в одном из петербургских музеев, про Рязанова и Кончиту четверть века поют со сцены, именем Крузенштерна называют суда… А где Наклоновы? Да, они рядом, они всегда рядом, как и ТЕ, КОТОРЫЕ ВЕЛЯТ, но только пока живы. Уверен, например, что через полвека люди позабудут имена Ельцина, Горбачева, Язова, Лукьянова и других. Люди затопят островки этих «капитанов», но останутся большие Острова ликвидаторов Чернобыльской АЭС, жертв чеченских войн и Беслана, Острова учёных, деятелей науки, искусства… Иначе для чего всё это?
В каких только словах не произносилась эта «патетика»! Это были девизы, призывы, нравоучения, песни, стихи – всё, всё в пустую! «А Васька слушает, да ест». Что же до детских неокрепших – они тем более никогда в жизни не примут фарисейства или то, что на него хоть отчасти похоже. Однако мне кажется, что книги Крапивина растопили не только мою переросшую уже подростковый возраст душу. В своих книгах он не сюсюкает, а разговаривает с читателями нормальным, человеческим языком. У него всё кончается хорошо? Я бы не сказал! Ветерок погибает, Яр так и не возвращается на Землю (как и Глеб, который за полвека бессмысленной партизанской войны теряет не один состав отряда), каждый цикл гибнут учащиеся какого-то корпуса… Что касается Рязанова – вы знаете, чем он кончил, но в интерпретации Крапивина ни один матрос об этом не жалел. Вроде бы классика жанра – одни погибают, что б другие жили лучше.
Но почему-то банальщиной не пахнет. Вы не знаете, почему?
Нет, надо всё-таки перечитать!

                      РАСКОЛЬНИКОВ: ФОРТОЧКА РОДИОНА
С недавних времён появился устойчивый стереотип: негодяй Раскольников убивает старушку-процентщицу, а доблестный Свидригайлов лихо раскручивает это дело. Вопрос: если всё обстоит именно так, что ж тогда этому простому, вроде бы, делу Ф. М. Достоевский посвятил такую большую и объёмную (у меня эти понятия различаются) книгу?
При чём, в советские времена существовал другой перекос: якобы Достоевский, отрекшийся от революционных идей после «отсидки», в образе Раскольникова попытался-де изобразить бесперспективность революционного движения в несколько гипертрофированном виде. Например, мол, под видом старушки-процентщицы он иронически изображает «загнивающий капитализм» и хочет, мол, показать всю бесперспективность революционного движения. Напомню, что в советские времена всерьёз рассматривали т.н. 3 этапа революционного движения в России:
1-ый этап – от восстания декабристов до шестидесятых годов XIX-ого века;
2-ой этап – от середины XIX-ого до 1905 года;
3-ий этап – всё остальное.
Согласно такой трактовке, Достоевский, мол, имел право ошибаться, верно изобразив брожение умов разночинцев.
Ни тот, ни иной взгляд меня не устраивает! Примитивно, обыденно и неправильно.

Начнём с начала. Родион Раскольников приезжает в Петербург учиться в вузе. Откуда он приезжает? – из глухой провинции. Об этом мы узнаём, когда к нему в гости приезжают его мать с сестрой, которые, вроде бы, провинциально боготворят Родю, поступившего-де, по их мнению, «в заоблачные дали». Судя по современной критике, их мог вызвать «гений Свидригайлов», но я в этом не уверен.
Приехав в столицу, разночинец Раскольников практически сразу же погружается в контрастный мир столицы. Ни для кого не секрет, что в столицах социальные контрасты до сих пор остаются социальными контрастами. Однако теперь мягко обходят тот факт, что в те времена существовало ещё узаконенное различие в социальных классах! Любые Мышкины всё-таки именовались князьями. Здесь мы тоже наблюдаем перекос: если в советские времена это различие всячески выпячивалось, то начиная с девяностых годов оно наоборот нивелируется, затушёвывается. Сейчас удобнее делать вид, что Раскольников – этакий полубредовый маньяк с топором подмышкой, чем смотреть правде в глаза.
Правда же состоит в том, что, приехав из провинции, Родион не просто попадает на самое дно социальной лестницы. Как думающий человек, он видит всё общество в разрезе. Раскольников много гуляет не потому, что любит гулять и думать, а потому, что ему фактически некуда возвращаться. По современным понятиям, он – бомж, живущий на чердаке доходного дома чуть ли не из милости. Вы были в Петербурге или Ленинграде? Знаете, что значит «старый петербургский доходный дом-колодец»? Мне посчастливилось однажды там побывать. Сначала долго-долго идёшь по улице, что само собой разумеется. Заходишь в подъезд, поднимаешься на нужный этаж. Входишь в квартиру и тут начинается! Идёшь, идёшь, идёшь, идёшь, идёшь, вот, казалось бы, дверь, открываешь и снова идёшь, идёшь, идёшь… В конце концов, забываешь, зачем и куда шёл, но продолжаешь идти! И только когда уже тебя распирает от хохота, тебе говорят: «Ну, вот и пришли!». И действительно, открывается последняя дверь, проходишь ещё метров 50, поворот на 90 ͦ , ещё 50 метров и – зал! Я не утрирую, а приуменьшаю, на самом деле расстояние ещё больше! Так сложилось исторически: будучи культурным, купеческим и государственным центром, Санкт-Петербург стал застраиваться «доходными домами» для богатых людей с конца XVIII века! То есть в самом факте существования таких квартир ничего предосудительного давным-давно нет. Но только после революции возникла идея «уплотнения», с перегибами внедрённая по всей Стране. Во времена же Раскольникова каждая из таких бесконечных квартир принадлежала ОДНОМУ ИНДИВИДУАЛЬНОМУ СЕМЕЙСТВУ! Неужели вы думаете, что, живя на чердаке и каждый день проходя мимо этих квартир минимум 2 раза, Раскольников не знал, кто живёт под ним? Да я никогда не поверю, что в преддверии первой же зимы Родион не искал себе более подходящего жилища!
Зная всё это, уже можно задаться классическим вопросом русской литературы: «Тварь ли я дрожащая?». Учитывая маниакальную одержимость всех студентов-разночинцев фигурой Наполеона (в понимании Достоевского), Раскольников запросто мог задумать это дело. Без примеси сумасшествия! Однако, как уже отмечалось, бὁльшую часть времени он проводил вне дома.
А на улицах и бесконечных площадях Санкт-Петербурга другой, как теперь выражаются, прикол: нищета в обнимку с богатством! Сонечки Мармеладовы с золочёнными каретами. Острый шпиль Адмиралтейства с занюханными подворотнями. В советское время такого контраста там не было, но это не означает, что его не было и во времена Раскольникова – Достоевского! При чём, свой Петербург Ф. М. Достоевский описывает практически во всех своих книгах. Как этому не поверить?
При всём при том надо отметить, что Петербург – Петроград – Ленинград – Петербург во все времена вдохновлял людей думать, прежде всего думать. Да там и революционные матросы были, скорее всего, гораздо интеллектуальнее, чем это изображалось даже в советском искусстве! Только у людей, никогда там не бывших, могла зародиться идея сумасшедшего Раскольникова!
Теперь – о старушке. Мне, Родиону и автору кажется, что она тут совершенно ни при чём! Достоевский описал убийство старушки как дикость и мерзость – в наши дни эти убийства стали обыденным явлением. Следовательно, это – посыл нам, сегодняшним? Так, да не так!
Я уже писал на нашем сайте, что простой народ, мягко говоря, не всегда получал пенсии. Впервые пенсии для революционного пролетариата появились только после революции. При чём, у инвалидов и крестьян-единоличников только начиная с шестидесятых – семидесятых годов! Если даже это и не так, во времена Достоевского и не знали, что это такое – пенсия по старости. Вроде бы, тем чудовищней выглядит поступок Родиона? Давайте разберёмся: в воздухе витает по-русски понятый дух марксизма. Необеспеченные товаром деньги – абсолютное зло, признанное всеми экономистами мира. А процентщики на то и процентщики, что живут на проценты! Для Достоевского – готовый сюжет: значит, Родион думает, что старушка помрёт не сегодня – завтра, деньги не достанутся никому, значит, её можно кокнуть! Это он называет «пробой». Почему? Что он собирался «пробовать»?

В русской литературе пресловутый вопрос о «твари дрожащей право» поднимался неоднократно. Видимо, это – реакция самодержавного государства на революционные события в Западной Европе. Это после Октябрьской революции у нас стали считать, что настоящая революция – Социалистическая революция, а буржуазная – так, промежуточное звено развития. В XIX веке так не считали! Самозванец Наполеон Бонапарт надолго вскружил горячие головы образованных слоёв общества. Почему у них так, а у нас не так? Вопрос Раскольникова не является его собственным вопросом. Ещё Л. Н. Толстой вкладывал подобный вопрос в голову Пьера Безухова. У Тургенева на этот же вопрос ответили по-своему Базаров и… Кирсанов-старший! У Пушкина – Емельян Пугачёв, у Лермонтова – Печорин… Все они так или иначе отвечают или ищут ответ на пресловутый вопрос: «Имеет ли право тварь дрожащая жить, как пожелают? Может ли человек корректировать божий замысел?».
Логично предположить, что как человек верующий, Фёдор Михайлович, вложив эту крамольную мысль в думы Родиона Раскольникова, просто смеётся над идеей революции! Ведь писал же он «Село Степанчиково и его обитатели» как весёлую, прежде всего, вещь (в понимании автора). Почему никто не говорит о чувстве юмора Достоевского? Не потому ли, что его нет как такового? Но его нет для нас сегодняшних. Чувство юмора имеет особенность устаревать со временем. Тем более, что сразу же после убийства сюжет предсказуемо пошёл в другом направлении. Хороший ход! Если автор хочет донести свою мысль, гениальнее этого хода не придумаешь.
Следующий вопрос: а понял ли Достоевский суть революции? Почему в качестве жертвы он выбирает самое беззащитное существо? Ну, начнём с того, что те, которые в наши дни убивают старух да инвалидов, о Достоевском и не слышали, скорее всего. А если и читали «Преступление и наказание», то скорее всего как комиксы. Следовательно, Достоевскому можно приписать роль прорицателя, который-де предвидел будущее. Что-то из серии: «Поэт в России больше, чем поэт». На самом деле, тут тоже не так всё просто и однозначно.
На мой взгляд, Ф. М. Достоевский не собирался ничего прорицать! Он хотел донести до людей очевидную для него мысль: революция до добра не доведёт и спасение России – в православном христианстве. Действительно, если оглянуться назад, история нашей страны в двадцатом веке сильно напоминает роман «Преступление и наказание»:
Россия, как Родион Раскольников, уже прошла стадию «убийства старушки» в начале двадцатого века в виде трёх революций, гражданской войны и сталинских репрессий.
Россия, как Родион Раскольников, уже ищет пути спасения души, при чём ищет значительно дольше этого т.н. «психа» (вопрос: кто больше псих?).
И, наконец, Россия, как Родион Раскольников, ищет и постепенно находит дорогу к храму, заново отстраивая всё разрушенное. Поможет? – не знаю. Сам я не из тех спекулянтов, которые бросаются в церковь очертя голову просто потому что это модно. На мой взгляд, к Богу не так надо приходить! Но, обратите внимание, как Раскольников стал на путь православия – тоже не понятно! Как на него могла повлиять Соня Мармеладова? Что я пропустил?

Теперь – об объёме. В моём понимании, объём художественного произведения это не толщина фолиантов, а количество мыслей. Точнее – количество мыслей на количество текста. С последними двумя словами можно поспорить, т. к. граф Л. Н. Толстой не ограничивался текстом. Видимо, это потому, что Л. Толстой – один из немногих, кто не подвергался цензуре. В отличии от него, Ф. М. Достоевский был вынужден считаться с цензурой, как многие писатели того времени, потому и изобрёл такой художественный приём. И вот уже очевидно, что Родион Раскольников не просто бродил по Петербургу да думал. Получается, что так, через него, сам Достоевский передавал свои собственные мысли о нас самих, о России, а не о том, как засадить очередного маньяка. Да и маньяк ли Раскольников? – большой вопрос!
С точки зрения нынешнего понимания гуманизма и норм морали XIX века, Раскольников, конечно, совершает подлость. Но, как я уже отмечал, Достоевский в образе старухи «закодировал» мир капитала, который так стремились и стремятся уничтожить марксисты всех мастей. Нынешние крупные экономисты признают, что К. Маркс во многом оказался прав, но, во-первых, он не ответил на вопрос, что же такое «социализм», а во-вторых, к капитализму он относился не отрицательно. Другими словами, уничтожив «мир чистогана», мир оказывается в «безвоздушном пространстве», практически между небом и землёй!
Я сильно сомневаюсь, что Достоевский догадывался об этом. Но среди прочих философских концепций эта концепция не просто имеет право на существование, но в сегодняшнем мире, увы, является основной. Гений Достоевского заключается в том, что когда придут другие времена, люди найдут там иные мысли! Но пока так.
В. П. Алексеев







Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 25
© 12.11.2017 Валентин Шентала

Рубрика произведения: Проза -> Очерк
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1