Дикие домашние гуси


Дикие домашние гуси
Мы с Лешкой еще в школе в охотничьем журнале вычитали, что домашняя живность считается дикой, если отошла от дома на сотню метров. Били мы гусей возле пруда тонкими палками по шее. Не зверствовали, по одному в неделю. Ощипывали и поджаривали на костре в лесочке за прудом. Хозяева, конечно, горевали, но все списывали на лис и бездомных собак.
Нам такая халява так понравилась, что после школы решили сами стать «дикими гусями». О них тогда много писали после первой чеченской войны. Почему их называли дикими? Дальше положенного уходили воевать от родного дома. А почему гусями? Перелетные они. Из одной страны шли воевать в другую. Нам с Лешкой, которые до армии видели только свою деревушку да районный центр, это очень нравилось. А как еще повидать весь мир, да еще, чтобы за это нехилые бабки платили? А халяву, как я уже говорил, полюбили со школьных лет.
В военкомате специально попросились в десантные войска, так как понимали, что только там получим нужную для «диких гусей» подготовку. Получить-то мы ее получили, оба стали классными снайперами, но вот на настоящую войну попасть оказалось не так просто. Полгода ушло на расспросы и поиск нужных людей.
Как ни странно, нужным человеком оказалась пожилая немка в Киеве, работавшая в небольшом рекламном бюро. Она первым делом забрала у нас с Лёшкой паспорта и попросила прийти через неделю. В столице без денег день прожить трудно, а тут – неделя.
До обеда, как голодные волки, рыскали по закоулкам, выискивая, где что плохо лежит. Везде натыкались на местных бомжей, которые давно уже поделили все злачные места.
Уставшие, случайно забрели на рынок, этот клондайк первосортной еды. Мы захлёбывались слюнями и теряли сознание от ароматов колбас и рыбных деликатесов. Лёшка первым придумал способ умыкнуть кусочек от несметных гор едового великолепия. Мы нанялись разгружать продуктовые фуры, вернее, нанимался Лёшка, а я работал на подхвате. Платили за ходку, очень мало, но деньги нас мало интересовали.
Мы выбирали склады, к которым машины не могли подъехать вплотную. Я подбирал на свалке за складами похожий по размерам ящик, набивал его мусором и подменял у Лёшки на полный хавки. За грузчиками следила местная охрана, сплошь из здоровенных дуболомов. Деньги выдавали после пересчета ящиков. У нас всегда все сходилось.
Неделю жили в подвале с бомжами, которые пускали на ночевку за половину уворованной жратвы. В гостиницу за пол-ящика колбасы нас бы не поселили. Точно. А в подвале – полный пансион.
Мадам немка, так и не сказавшая свое имя, слово сдержала, передав угрюмому одноглазому сержанту в американской желтой форме, который отвел нас в заброшенный пионерлагерь в лесу, где формировалась очередная группа «диких гусей».
Но отправили нас самолетом не на фронт, а в полевой учебный центр талибов в Пакистане. Вот только там мы поняли, что такое настоящая военная подготовка. Полгода с утра до вечера сержанты гоняли нас на учебном полигоне. Изучили в совершенстве не только все виды стрелкового вооружения, но освоили вождение автомобилей, боевых машин пехоты и танков производства почти всех стран. Попутно стали подрывниками, радистами, аквалангистами и освоили еще кучу воинских специальностей.
За полгода не получили ни копейки, зато после учебы каждому выдали огромный счет за обучение. Погашать долг мы были теперь обязаны в реальном деле по выбору талибов. Естественно, они послали нашу группу из двадцати человек к себе на родину. Через два месяца обратно вернулось шесть человек. Мы с Лёшкой чудом уцелели в этих горных перестрелках, где за каждым камнем сидело по два-три афганца с автоматами. Мы не шибко разбирались в их клановых отличиях и убивали всех подряд. Поэтому, наверное, и выжили.
После Афганистана была полная неразберихи война в Югославии, потом опять горы, но уже в Чечне, африканская жара и, наконец, Приднестровье. За кого мы воевали там, так и не успели разобраться, война быстро закончилась. Мы с Лёхой решили передохнуть, ибо до ридной Украины надо было только перейти границу.
Накупили родне кучу подарков и на глупые вопросы, где столько платят, говорили, что работали на кофейных плантациях в Южной Америке. Все сочувственно качали головами, глядя на наши продубленные солнцем и ветром лица.
А через месяц Лешка показал мне повестку в военкомат. Я такую же нашел в своем почтовом ящике. Оказывается, за чередой пьянок и гулянок, мы не заметили начало войны.
Уже через неделю нас высадили в поле и вручили одну снайперскую винтовку на двоих. От американских броников, которые, по нашему опыту, не спасали даже от пистолетных пуль, мы отказались, также, как и от душной синтетической формы. Вместо берцев надели испытанные в горах китайские кеды. Поверх спортивных костюмов накинули пятнистые маскхалаты. Командир роты осуждающе покачал головой, но промолчал, ибо ничего лучшего предложить не мог.
Первое задание нас крайне удивило. Наш капитан приказал тайно пробраться в осажденный нашим батальоном город, засесть на верхушке элеватора и уничтожать все цели с георгиевскими лентами.
- Это отличительный знак местных террористов, - уверенным тоном напутствовал он нас на боевые подвиги.
Позицию мы с Лёхой заняли ночью. С рассветом принялись по очереди изучать в прицел поле боя.
- Сашок, - неожиданно позвал он меня. – Глянь, у них там митинг террористов.

На центральной площади города собралось около тысячи человек. Все сплошь с ленточками на груди и на рукавах.
- Ну, что, начнем? Тут же поле непаханое, а капитан сказал, за каждого терика премия по тысяче
гривен. Мы с тобой, Сашок, через десять минут миллионерами будем.
- Подожди, дай подумать, - я еще раз оглядел в прицел кричащую толпу. Там не было ни одного вооруженного человека. Старики, женщины, молодежь. Даже ни одного не было в военной форме.
- Лёшь, по-моему капитан что-то напутал. Там же одни гражданские.
- Вижу. Это они, Саш, наверное, так маскируются.
- Надо проверить.
- Как?
- Снимем маскхалаты и в трениках сходим на площадь. Поговорим. Пострелять всегда успеем.
- Может быть ты и прав, - Лёха стал разоблачаться.

И тут мы услышали свист снаряда. Через секунду на краю площади прогремел взрыв. Толпу возле деревянной трибуны как корова языком слизала. А еще через минуту вверх полетели деревянные щепки. Дымом и пылью от взрыва заволокло всю площадь.

- Ну, и где мы теперь будем искать этих териков? – Лёха потянулся за маскхалатом.
- Стой, - я дернул его за рукав. – Они побежали в подвал вон того здания. Похоже, это школа.
- Была, - Лёшка повел прицелом после очередного взрыва.
Так и есть, от здания в виде буквы «П» осталась буква «Г». Я задумался.
- Это хорошо, Лёшь.
- Что? Что школу разбомбили?
- Нет. Для нас хорошо. Сейчас пойдем разбирать завал над подвалом, никто нас не заподозрит.
- В чем? Мы еще ничего не сделали.
- И это тоже хорошо.

Через полчаса на завале, кроме нас, работало еще с полсотни человек. Молодая пухленькая хохлушка поранила ладонь торчащей из бетона арматурой. Она растерянно оглядывалась и слизывала обильно сочившуюся кровь.
Я молча достал из треников медпакет и начал перевязку.
- А почему не жгло, это разве не йод? – девушка ткнула в пузырек.
- Нет. Это перекись водорода.

Так мы познакомились. Когда очередной снаряд грохнул на площади, я предложил ретироваться подальше от разобранного уже завала. Девушка повела нас к своему домику на окраине города. Мы с Лешкой переглянулись. Через дорогу начиналась высокая ограда элеватора.
Чай с душистым медом мы пили в небольшой беседке в садике.
- Алена, а почему на митинге все люди были с ленточками? Нам говорили, что это знак террористов.
- Глупенькие. Это знак памяти о погибших в последней войне. Хотя, это раньше мы думали, что она последняя. Оказалось – нет.

Мы с Лёхой одновременно встали и, схватив ведра, направились к колодцу на краю улицы.

- Понял? – мой друг яростно крутил ворот. – А капитан сказал – террористы. И мы, дураки, ему поверили. Какая Алена террористка? Она вчера школу закончила. А ее больные родители? А ведь и у них ленточки приколоты. Тоже террористы?
- Да понял я, отстань. Лучше скажи, что делать теперь будем? Что капитану скажем?
- Что? Я знаю – что! – Леха махнул головой на башню элеватора, где нас ждала винтовка. – Я хоть и «дикий гусь», и убил не меньше сотни врагов, но это были военные с оружием, это были честные схватки. А этот подлец послал нас убивать стариков и детей. Да мы с тобой такой грех до конца жизни не отмолим.

Расстояние от элеватора до площади города и до позиций батальона было одинаковое. Стреляли мы по очереди. Я завидовал Лёшке, когда он первым высмотрел капитана. Мне же в основном досталась обслуга орудийных расчетов, которые уже успели сделать несколько выстрелов по городу.

Теперь мы не «дикие гуси», а домашние, так как не отходим от домов дальше сотни метров. Но и тех, кто по нам стреляет, ближе не подпустим. Теперь они стали дикими.






Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 12
© 12.11.2017 Пэт Анзор

Метки: Война, Донецк, Луганск, Украина, Приключение, Детектив, Криминал, Новости, Майдан,
Рубрика произведения: Проза -> Быль
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1