Добрый солдат Мыкола



Разведвзвод с опушки березовой рощи уже два часа просматривал брошенные позиции противника.
Осенняя морось покрыла маскхалаты серебристой пылью, а бодрящий ветерок навевал совсем не бодрые мысли.
- Шамо, да нема там никого, шо они дурни, чи шо, замерзать пид дождем?
- Я тибе не Шамо, а старшина Шайморданов, Парасюк. Не дурни, конечно. В блиндаже спрятались. Греются.
- Как греются, старшина, если дыма нэма?
- Ты, Кавунов, самий умний? Вот ти и пойдешь проверять, где дим. Девушкой пойдешь. Скидай комбез.
- Опять девушкой? Если я самый красивый, значит, меня теперь первым всегда на мины? Это только в горах у Кикнадзе так воюют. Только они на горных тропах жену вперед пропускают.
- Слюшай, ти, арбуз недорезаный, не тибе о джигитах судить. Тибе дай кинжал, так до обеда потеряешь, тиква гнилая.
- Старшина, чего он на меня дрочит? Специально усищи отрастил, чтобы девушкой не переодели, морда чернозадая.
- Кавун, а в глаз?
- Видишь, я в платьице? А девушек бить нельзя.
- Ладно, иди уже, девюшка, - Шамо уселся на свернутый комбез Кавунова и раскурил самодельную трубочку из корня вишневого дерева.
Через десять минут переодетый в девушку разведчик вернулся и первым делом нагнулся, чтобы выдернуть из-под старшины маскхалат.
- Нет там никого, старшина. Умотали они в Котюхово. По хатам у баб греются, вояки сраные, - дрожащим от холода фальцетом проблеял разведчик.
- Так, занимаем позицию, - старшина вскочил и мелким бесом затрусил в сторону блиндажа.
- Гля, Кавун, да тут даже дровишки остались. Давай, хватай чурку и растапливай печурку, - захохотал усатый грузин.
- Сам ты чурка джигитская, на войне слуг не бывает.
- Слуг – да, зато салаг зеленых полно. Будешь мне чай носить, Кавун, пока усы не вырастут.
- Пасматрите, что тут написано, - как всегда по слогам протянул Давитас, литовский снайпер, прислоняя к стене завернутую в брезент винтовку.
- Что? Читай вслух, грамотей недотюханый, - Кикнадзе лениво ковырял в банке с тушенкой.
- Что значит «нетюханый»? Это обидно? – повернулся к старшине литовец.
- Для тебя – нет, - усмехнулся Кавунов. – Понимаешь, стрелок, если дурака назвать дураком, это не оскорбление, а констатация факта.
- Но я не дурак! – вспыхнул Давитас.
- Хватит, всё, я сказал, - Шамо улегся на топчан у стены и прикрыл глаза. – Кавунов, если через пять минут буржуйка не запоет, я ис тибе буду буржуя делать.
- Как это – «делать буржуя»? Давать деньги, чтобы был богатым? – опять не понял Давитас.
- Давать пенделей, чтобы бегал веселей, - хохотнул грузин.
- Моя опять не понял, что есть «пенделей?
- Слушай, чурка литовская, ты читать собирался? Вот и читай настенное творчество этих размордаев, бросивших насиженные позиции. - Кавунов на коленях строгал полено для розжига печурки.
- Да, это интересно. Да. Тут написано: «Мыкола – добрый воин». Это странно.
- Что – странно? – старшина приоткрыл один глаз. – Что Мыкола воин?
- Нет. Что добрый воин. Воин не может быть добрый, он убивает.
- Кавунов? – старшина привстал с лежанки. – Ты раньше в школе вроде детишек истории учил? Разъясни по-умному этому стрелку четырехглазому насчет войны. И почему мы добрые воины, а не эти бабские бокогреи, бросившие позиции.
- Это можно, - разведчик стянул влажный маскхалат и повесил его на трубу загудевшей буржуйки.
- Кавунов, сколько раз тебе говорил, не надевай под платье солдатские трусы! Ведь поймают, так эти мардюки первым делом под подол полезут, а там сатиновые трусарды до колен. Расстреляют вмиг, больше от облома, чем от злости, - старшина заметил с топчана, как блеснул чернотой солдатский жопогрей.
- Да ладно, не полезут, я девушка строгая, не такая, как их партия.
- А какая твоя партия? Честная? – протянул литовец.
- Такая! Наша партия, стрелок, не блять, чтобы каждому давать.
- Хватит, Кавунов, - рявкнул старшина. – Излагай для тупых про войну, мать её в печенку!
- А с чего начать? С истоков?
- Давай, толмач. Только не с сотворения мира. Бога не трожь.
- Понял, не дурень, как Кикнадзе. Начну с Макиавелли.
- Это что за маршал? Не знаю такого, - обиделся грузин.
- Не маршал это, чурка, а итальянский философ Николо Макиавелли. Известен мыслями о войне.
- Так он во Вторую Мировую за нациков воевал?
- Дура! Какая Мировая? Он в пятнадцатом веке жил.
- Это когда мы еще обезьянами были? Палками дрались?
- Ты и сейчас обезьяна, а Николо…
- Мыкола – по-вашему? – встрял литовец.
- Дура, он же не хохол, а итальяшка! Книги о военном деле писал.
- А на каком фронте воевал? – не унимался Кикнадзе. – Чего Кавун гогочешь? Может, мы с ним где пересекались. Я вот за какие страны только не воевал.
- Я тоже три страны воевал. Меня там «гусь» звали. Не знаю, почему, - промямлил Давитас, показывая множество зарубок на прикладе винтовки.
- Никакой он не Мыкола! – разозлился Кавунов. – Да, маршалом не был, но три года строил защиту республики. Кстати, таким как ты, Давитас, перелетным «гусям», наемникам не доверял, а армию строил исключительно из ополчения, из своих.
- И что он тогда умного сказал про военную житуху, если в окопах не сидел?
- Ну, например: «Та война справедлива, которая необходима».
- Это мы и без него знаем, - вмешался Шамо. – Потому и воюем, чтобы родню не кабалили. Ты про написанное толмачи, почему воин не может быть добрым? Мы же добрые. Воюем, чтобы войны не было.
- Ну, есть в его трудах одна история о добре и зле, - задумался Кавун. – Он писал, как поссорились две женщины, одна добрая, а вторая злая. И стали плевать друг в друга. Кто больше попадет, тот и прав, тот и победил в споре.
- Я знаю, кто, - влез Кикнадзе. – Добрая больше попала, так как добро всегда побеждает зло.
- Так должно быть, конечно, но к войне это не относится.
- Почему? – привстал удивленный старшина. – Вот же на стене написано: «Мыкола – добрый воин».
- Да, - поддакнул литовец. – Я за кого воевал, все говорили, что их война добрая, справедливая.
- Нет, - резко оборвал его Кавунов. – Добрых войн не бывает. Любая война, с любой стороны – это зло, так как обе стороны убивают друг друга. Любое убийство – это зло. Умные люди борются с врагами головой, а глупые – руками.
- Слова словами, а про тепло не забывай. Подбрось еще дровишек, Кавунов. А лучше – уголька, чтобы на всю ночь тепла хватило, - старшина накрылся маскхалатом и прикрыл глаза.
Мыкола выбрал из кучи угля кусок побольше и бросил в буржуйку.
Через секунду раздался взрыв.

***

Когда улеглась пыль от взлетевшего на воздух блиндажа, из дома на окраине деревушки вышли несколько человек в камуфляже.
- А ведь я их предупреждал, что я добрый воин, - сказал один из них, разгребая носком ботинка толстый слой пепла.
- В смысле? – не понял его друг.
- Написал им на стене, что я добрый воин. Добрый не в смысле, что добряк и готов их целовать в зад, а в смысле, что профессионал. Что воевать умею.










Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 24
© 12.11.2017 Пэт Анзор

Метки: Война, Донецк, Луганск, Украина, Приключение, Детектив, Криминал, Новости, Майдан,
Рубрика произведения: Проза -> Быль
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1