Одесса - Привоз



(Из записей Марка Неснова)

Моя тётя Ира никогда не искала себе собеседников. У неё такой необходимости не было.
Она разговаривала сразу со всей Одессой.
Я боялся ездить с ней в трамвае.
Но как только я приезжал, она на следующий же день тащила меня на ПРИВОЗ – знаменитый одесский рынок.
Разговор начинался прямо на подходе к остановке трамвая.
Тётя Ира толкала меня вперёд, больно ударяя в спину, чтобы я не сопротивлялся и ни к кому не обращаясь, кричала :
-Женщины, пропустите больного ребёнка, и уже кому-нибудь конкретно:
-Что вы на меня так смотрите, женщина, как будто мой муж вам в борщ нагадил?
Этот ребёнок - мой племянник, он победитель математической олимпиады и у него на этой почве нервное расстройство.
Мне уже было 14 лет, и я от стыда не знал, куда спрятаться.
В трамвае тетя Ира сидела всегда, независимо от количества пассажиров и
наличия свободных мест.
Это получалось само собой.
Она входила в трамвай и начинала разговор со всем вагоном сразу:
-Фу! Какая жара. Я просто не могу. С меня просто течёт, как из ведра.
Такой жары я не помню с сорок четвёртого года в Барнауле.
И уже обращаясь к потенциальной жертве, тётя говорила:
-Мы были там в эвакуации всю войну. У меня муж работал на танковом заводе. Они там делали такие танки, что немцы их боялись, как огня. У моего мужа три почётные грамоты за войну. Что вы смотрите, женщина, не верите? Приходите я вам покажу. Мне не жалко. Чтоб я так жила, как они висят у меня в прихожей.
Вам даже не придётся снимать галоши, мне не жалко - и чуть в сторону, но так, что слышно было и в соседнем вагоне:
- Смотрите себе на здоровье, чтоб вам уже повылазило, как у него есть эти грамоты.

И без перехода:
- А где вы работали в эвакуации, мужчина? Хотя, что я спрашиваю, вы тогда, наверно, ходили себе в первый класс.
Раньше в школе учили уступать место женщине…
Марк иди бегом сюда, тут нам двое мужчин уже место уступают.
В это время я забивался в угол и прятался за кого-нибудь из пассажиров.
Но тётя кричала на весь вагон:
-Ты что там делаешь? Иди скоренько сюда. Он всегда от меня прячется. Вы на него посмотрите. Посмотрите все! Не думай, что я тебя не вижу. Разве такие уши можно спрятать?
Вы видели когда-нибудь такого племянника?
Знаете, как его учительница математики называет? Так я вам скажу по секрету - ВАЛЕРИАНКА.
Она так напсихуется со своими двоечниками, что Марк, таки, её сразу успокаивает.
Его хотели забрать в математическую школу при университете в Москве,
так сестра не отпустила. И правильно! Вы же знаете этих москвичей.
Облапошат со всех сторон и оглянуться не успеешь, как уйдёшь в одних кальсонах. Вы только на ихние цены посмотрите.
Иди сюда, шлымазл, тебе надо отдохнуть, а то как ты понесешь мои кошёлки с картошкой. Женщина, вы не в курсе почём сегодня картошка,? А? А лук?
Сейчас всё так дорого. Чтоб они уже повыздыхали со своими ценами. В магазинах ничего нет, одна гниль. Молоко – одна вода.
Я уже говорю им, кто вам привозит такое молоко. Так они мне делают вид.
В Барнауле мы зимой покупали замороженное молоко.
Так сразу видно было, сколько там воды. Если синее, то это вода. И подавись ты сам своим молоком, спекулянт паршивый. Его на фронте ждут, а он тут молоком разбавленным спекулирует.
Вы не вИдели молоко в мешках?
Так я вам скажу – это одно удовольствие. Правда, тоже было не даром. Но мой сын имел каждый день стакан молока. Муж нет, а он, да!
Мужа командировали на табачную фабрику, так он одной вахтёрше, дай ей Бог тоже хорошего мужа, давал семечки, а она его пропускала без обыска. А стакан табака – это, на минуточку, булка хлеба на базаре. Это, правда, был ещё тот хлеб. Один жмых. Но умереть нельзя.
Муж завязывал внизу штаны, я ему каждый день меняла кальсоны, вы не подумайте, и выносил табаку, дай Бог каждому столько здоровья, сколько он вынес табака. Какая хорошая женщина, чтоб она была жива – здорова. Кажется, её потом посадили. А что, у нас посадят ни за что, а кого надо посадить так они не видят. Но я их имела в виду!
Мы почти год горя не знали. А люди очистки ели.
Бывают же хорошие люди на свете.
Ой! Только разговорились, а тут уже слазить.
Марк! ты где? Я тебя должна искать по всему ПРИВОЗУ или как?

По ПРИВОЗУ тётя шла как сержант по плацу перед новобранцами.
Не останавливаясь, она разговаривала со всем ПРИВОЗОМ одновременно:
-Женщина, почём ваша кура - и не дожидаясь ответа - а дешевле?
- Семён, у тебя сегодня опять лук гнилой? Я половину твоего буряка выбросила. Чтоб ты им подавился.
И уже к покупательнице, купившей квашенную капусту : -Мадам, капуста не кислая?
Та протягивает тёте банку: - Попробуйте женщина.
-Нет, что вы, только из ваших рук.
-Да берите, пожалуйста.
-Марк, иди скоренько сюда, попробуй капусту. Я не могу - у меня диатез.
Ты посмотри, Марик, какая интеллигентная женщина, а красавица – я уже молчу. И уже всем:
-Я таки представляю, что она вытворяла с мужчинами двадцать лет назад,
-Ай! Пошли! У меня дома ещё есть капуста. Тебе хватит а Мишка её не ест.

-Женщина, почём ваша сметана, а дешевле.
-Так я ж ще ничого нэ сказала.
-А то я вас плохо знаю спекулянток.
-Та нэ ругайтэсь дамочка, краще попробуйте. Та я вам уступлю.
Тётя берёт сметану не пробуя и не торгуясь, и расстаётся с хохлушкой, как с близкой родственницей.

После покупки картошки и лука тётя направляется к птице.
-И скока
-Шо скока.
-От эта цыпа.
-Какая то цыпа.У неи ж три кило.
-Уступишь беру, так скока.
-Дэвьять.
-А кисло тебе не будет, спекулянтка чёртова.
-Спекулянтка, та не жидовка.
-Ну ладно Галя, давай, – и тётя влюблено смотрит на деваху.
-Як там дядя Мыхайло?
-Да слава богу.
-Ну заходьте, тётя Ира.
-И ты будь здорова, Галя, Клаве скажи, я её жду на примерку.

-Чего ж ты с ней ругалась раз она ж твоя знакомая?
-Я ругалась?! Ты с ума сошёл - это ж Галя, Клавы Пилипенчихи дочка.
Они всю войну евреев прятали.

Домой тётя всегда возвращалась, как с поля битвы.
Дома она на весь двор в лицах рассказывала о своём походе, а мне доставалась очередная порция упрёков и поучений:
-Ты в Одессе пропадёшь. Тебя будет дурить каждая бездомная собака.
Ты не еврейский мальчик, ты гой. На тебе будут ездить все, кому не лень.
И так далее… И, наконец,:
-Если ты не научишься у меня жить сейчас, потом тебе уже никто не поможет. А я не вечная.
И тётя в изнеможении падала в старое кресло-качалку и говорила всегда одну и туже фразу:
-Если они, сволочи, когда - нибудь закроют ПРИВОЗ, я наложу на себя руки. И им никто и ничто не поможет. Ты понял? Чтоб я так жила!





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 22
© 10.11.2017 Яков Капустин

Рубрика произведения: Поэзия -> Авторская песня
Оценки: отлично 1, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1