Техногенная сказка про Ванечку с горы Юрмантау


Техногенная сказка про Ванечку с горы Юрмантау


                                                                                                          Человек рождается на страдание,
                                                                                                          как искры, чтобы устремляться вверх
                                                                                                          (цитата из Библии, написанная на одном из камней
                                                                                                          Поклонной горы г. Карабаша)

      Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями чистая случайность.

      История, которую хочу рассказать произошла со мной в 1997 году во время поездки на Урал. Сам я работал корреспондентом в одной крупной московской газете. Называть её не буду, но упомяну, что статьи в ней в основном посвящаются скандалам, громким преступлениям, шокирующим происшествиям, словом всему, что народ с интересом будет читать. Послали меня тогда от конторы написать заметку про один странный случай в маленький южноуральский городок Меднозаводск. Если бы я знал, с чем предстоит иметь дело, держался бы от этих краёв за версту. До сих пор не могу точно определить, что тогда было моим бредом, а что случилось по-настоящему. Да и кто на моём месте не сошёл бы с ума?
      Итак, начнём с того, что город Меднозаводск – это очень специфическое место. С населением не более пятнадцати тысяч человек, он представлял собой печальное и убогое зрелище. Бывал я в разных провинциальных городках нашей необъятной Родины, но такое увидел впервые! Сказать, что город этот очень грязное место – не сказать ничего. Количество стихийных свалок и заброшенных домов превышало все мыслимые пределы. Ко всему прочему рядом располагался медеплавильный комбинат, который усугублял ситуацию с чистотой воздуха. Заводские выбросы – ещё одна «достопримечательность», которую лучше не вдыхать в свои лёгкие.
      Также стоит добавить, что для этих краёв вполне обыденными вещами являются грязные воды, кислотные дожди, терриконы, шлакоотвалы и заброшенные шахты – всего этого добра было хоть отбавляй, стоило только выйти за городскую черту. Естественно, в таком окружении люди не чувствовали себя комфортно, и, в основном делились на две категории: те кто уезжали отсюда, и те кто оставались здесь, деградируя от безысходности.
      К северу от этого скверного места простирался горный хребет под названием Юрмантау, для Уральских гор достаточно большой. А ещё севернее находилась гора с точно таким же названием. Между горой и хребтом в низине располагалась одна из многих уральских «запреток» – город Уральск-34. Попасть туда посторонним людям нельзя было в принципе – со всех сторон окруженный колючей проволокой и военными КПП, город имел дурную славу. Бог знает, что там сейчас делают, но в советские годы это был один центров атомной промышленности. В 60-е в окрестностях города произошла атомная катастрофа, из-за чего леса и деревни к северу от него подверглись радиоактивному заражению, и до сих пор гулять по ним нежелательно, в особенности по склонам горы Юрмантау. Хотя ходят слухи, что авария это мистификация, и всё было подстроено, чтобы народ случайно не забредал в закрытый город. Но это меня совершенно не касалось.
      Так вот, на фоне всего этого весной 96-го происходит тут уж совсем удивительный случай, достойный быть описанным на страницах нашего издания. Жила-была здесь одна бабушка, звали её Тамара Викторовна. Добрая старушка, никого не трогала, жила себе спокойно. И всё бы ничего, да только страдала она от шизофрении. И вот как-то ночью в страшную грозу позвал её некий голос на улицу. Она вскочила и побежала прямиком на местное кладбище, находившееся неподалёку. Не знаю, что бабушка там увидела, но вернулась обратно она уже не одна, а с маленьким ребёнком, которого, видимо, на погосте бросила мать. Старушка кормила и выхаживала его несколько недель, пока её насильно не забрали в районную психиатрическую лечебницу. Непонятно как младенец остался дома один и вскоре умер от голода. Когда милиция стала разбираться и выяснять причину его гибели, выяснилось, что «ребёночек» этот не совсем ребёночек, а точнее не совсем человек. Нет, общие черты с ребёнком человека у него были – руки, ноги, голова, но совсем ни как у людей. Пошли после этого слухи по городу, что ребёнок этот не кто иной, как инопланетянин. Более того, через какое-то время его уже мумифицированный трупик бесследно исчез, а старушка погибла под колёсами автомобиля. Вот такие дела!
      Я хотел написать не просто статью, а настоящее журналистское расследование. Да такое, чтобы все мои коллеги лопнули от зависти. Я желал получить информацию из первых уст непосредственных свидетелей и участников этих событий. В идеале, конечно, хотелось разобраться окончательно, кем же был этот ребёнок. Статей про этот случай было написано превеликое множество, но моя задача была в том, чтобы расследовать всё от А до Я. Однако шансов довести свои поиски до логического завершения было мало. Признаться, я сам поначалу скептически отнёсся к этому делу, ведь совершенно глупо заниматься расследованием городских легенд сомнительного происхождения, чем мне и казалась эта история. Но раз замаячила перспектива сделать сюжет-бомбу, почему бы не попробовать?
                                                                                                              ***

      Итак, я ехал уже три часа на арендованной машине из Челябинска. То была моя первая в жизни поездка на Урал. Я не бывал в этих местах никогда. В моём представлении Урал должен был быть холодными и угрюмыми местом, похожим на Заполярье. По крайней мере, коллеги мне сказали, что так и будет, и поэтому пришлось взять с собой много тёплой одежды. Но, видимо, сотрудники нашей конторы очень редко выбираются за МКАД, потому как ни шапки, ни свитера мне совершенно не пригодились в дальнейшем. Более того, на Урале в то лето стоял невыносимый зной. Более половины пути я проезжал через небольшие деревушки и посёлки, которые чередовались густыми берёзовыми лесами. Примерно в пятидесяти километрах от Челябинска дорога стала сужаться, а березовые рощи постепенно сменялись ельником. Более того заметно стали чувствоваться неровности рельефа – так началась горная зона. Автомобиль то поднимался в горку, то лихо съезжал вниз, то делал резкий поворот на спуске. Здесь я и убедился в том, что местные водители совершенно сумасшедшие экстремалы. Гнать с бешеной скоростью по таким дорожным уклонам это что-то с чем-то! И это я ещё не говорю про качество дорожного полотна – оно оставляло желать лучшего. Но, если честно, местные красоты природы заставляли на время смириться с недостаточно развитыми благами цивилизации. Уральская природа оказалась невероятно красивой. Такого в Подмосковье не увидишь! Если уж кто-то и будет говорить, что Урал – это русская Швейцария – смело могу подтвердить этот факт. Озёр тут действительно много – от небольших прудов, до довольно крупных водоёмов. Так и хотелось остаться у какого-нибудь озерца на недельку, порыбачить, полюбоваться лесами и горами, и бросить эту глупую затею с инопланетными трупиками. Какие там марсиане, когда такие виды вокруг! Не знаю, как тут зимой, но летом настоящий рай. Но, к сожалению, никому не будет интересно читать расследование про то, как я классно отдохнул на озере. Ведь, почему людям нравится наша газета? Вот прочитают они про всяких убийц, маньяков, и сразу настроение поднимается, потому что это произошло не с ними, а прочитают, если, про отдых на природе, так тоска на душе будет, что это опять же происходит не с ними.
      Ну, так вот, где-то за тайгой немного поодаль показались жёлто-коричневые холмы промышленных терриконов, которые как бы символизировали, что Меднозаводск – раковая опухоль планеты уже рядом. Через несколько минут за стеклом безмятежный пейзаж лесов зеленого цвета сменился грязными тонами. Перед моим взором предстала огромная долина, где не было ни одного дерева, да и вообще какой-либо растительности. По одну сторону виднелись чёрные шлакоотвалы и огромное озеро с тёмно-бурой водой, по другую медеплавильный комбинат, из трубы которого шёл бело-жёлтый дым. Хорошо было видно, что дым стелился по земле в сторону Меднозаводска. Самого же города из-за этого смога пока видно не было, он был где-то дальше. Проезжая по этой коричневой долине, я рассмотрел во всей своей красе это техногенное чистилище. На всякий случай я надел на лицо респиратор, который также прихватил в командировку по совету коллег. К слову весь мой багажник был напичкан разными средствами индивидуальной защиты, включая противогаз, в качестве подарка от главреда, который торжественно заявил, что я еду в Чернобыль. Смех смехом, но я охотно принял его сувенир, зная, что рядом произошла радиационная катастрофа.
      Наконец я въехал в сам город. Тут дорога резко закончилась. В принципе она ещё и не начиналась, но здесь она точно кончилась! Нет, конечно же дорога была, но в таком состоянии, что хуже некуда – невероятное количество колдобин, ям и глубоких луж. Асфальт можно было заметить только на центральном проспекте и напротив памятника Ленину на маленькой городской площади. Кое-где дорога была заровнена стенами от старых снесённых домов, которые иногда показывались по обе стороны дороги. Городские пейзажи были не менее удручающими – город представлял собой нагромождение гаражей и бетонных заборов, пестреющих объявлениями «ПРОДАМ» и матерными высказываниями на могучем русском. Чем-то это напоминало горячо любимое нашей газетой Бирюлёво. Большинство домов здесь были старые, трёхэтажные, построенные ещё в 50-х годах. Количество хрущёвок можно было пересчитать по пальцам. Остановившись на перекрёстке, я попробовал узнать у прохожих, как проехать до нового района, так как то там, то здесь дороги были перерыты экскаваторами. Моё внимание привлекла миловидного вида бабушка, которая шла по тротуару.
      – Извините, пожалуйста, не подскажите, как проехать до третьего микрорайона? – вежливо спросил я её, не выходя из кабины автомобиля.
      – Пошёл нах*й, накроман еб*чий! – проорала она на меня, и тут же бросилась прочь.
      Моя первая попытка войти в контакт с меднозаводчанами с треском провалилась. И, кажется, всему виной был намордник на моём лице. Я не стал отчаиваться и попытался спросить дорогу уже без него. К счастью, моя вторая попытка узнать направление пути удалась. Прохожий долго объяснял мне, как лучше объехать все ямы по хитрой дороге, но в конечном итоге, я просто поехал вслед за рейсовым автобусом, который и вывел меня в заветный район.
      В новом районе было немного уютнее – глаз радовался зелёным насаждениям, деревьям, вполне себе приличным на вид девятиэтажкам. И только неприятный запах, и огромные чёрные шлакооотвалы вдалеке за домами напоминали про то, где я нахожусь. Здесь на несколько дней я и снял квартиру. Перед поездкой в эти странные края мне удалось заранее договориться о встрече со следователем, который вёл это запутанное дело, патологоанатомом, осматривавшим тело «инопланетянина» и главврачом психиатрической лечебницы, где последние дни жизни и провела Тамара Викторовна. Из всех участников событий, именно эти люди имели самое прямое отношение к прошлогоднему инциденту, и я надеялся узнать у них наиболее полную информацию о произошедшем.
      Но перед тем как пуститься искать приключения на известное место, я решил немного перекусить и принять душ. К сожалению вблизи дома не было ресторанов, куда можно было сходить, так что пришлось купить продуктов в какой-то забегаловке в соседнем доме. Сначала я не поверил, что этот магазин один из лучших в городе, потому как ассортимент продуктов был значительно ниже, чем ассортимент алкоголя. С душем меня также постигло фиаско. Умываться пришлось ледяной и немного ржавой водой, и, судя по тому, что под окном работал ещё один экскаватор, вскоре воды могло не стать вообще. Здесь я и понял, что о московских удобствах придётся на некоторое время забыть.
      Первая встреча у меня была намечена со следователем. Тем более что тот жил в соседнем микрорайоне и до него можно было дойти пешком. Предварительно созвонившись с ним, встречу было решено провести у него дома, дабы никто не мешал разговору – дело было весьма скандальное и наделало много шума в прошлом году. Он любезно встретил меня у подъезда своего дома, и после недолгой поездки в лифте, мы уже сидели на кухне, и пили чай.
      Разговор мы начали с отдалённых тем, как бы проверяя друг друга, стоит ли болтать лишнее и насколько собеседник адекватный. И мой собеседник оказался на редкость для такого города очень интеллигентным и спокойным человеком, предпочитающим уединённый образ жизни – судя по всему, он жил один.
      – Ну что ж, рад, что вы приехали, не знал, что Москву тоже интересует, то, что происходит у нас. Как вы добрались? – приветливо спросил следователь.
      – Добрался относительно нормально, чуток подустал. После Москвы, знаете ли, местные дороги немного удивляют. А так довольно быстро, вчера вот вылетел из столицы, сегодня уже в Меднозаводске, – ответил я, поддерживая диалог.
      – Ну, после Москвы такой резкий контраст, наверное, чувствуется? Там огромная столица, а тут вымирающий городишко. Вас не сильно это шокировало?
      – Да не очень! – отшутился я. – Запах, правда, специфический стоит везде.
      – А это нас комбинат травит. Погодите, вы ещё выбросов не видели. Они поздно ночью бывают. Вот тогда всё в лёгком тумане за окном стоит и лучше окна наглухо закрывать. Вот глядите! – воскликнул хозяин, одёрнув занавеску, и провел пальцем по оконному стеклу. Кончик пальца стал весь чёрный от грязного налёта. – Вот и как жить в таких условиях? Поэтому советую вам, ночью, как бы жарко не было, не открывайте окно, если не хотите травануться. Мы местные то уже привыкли к такому, а вот вы ещё нет.
      – Я в вашем городе всего пару часов, а голова уже болит, не уверен, что продержусь ещё несколько суток. Не представляю как вы тут живёте, – сочувственно ответил я.
      – Выживаем! Кто как. Но многие уезжают просто. Ни перспектив, ни условий. Молодёжь вон старается, как школу заканчивает, сразу либо в Миасс, либо в Челябинск учиться-работать. И правильно делают… Да, давайте перейдём к сути ваших вопросов, – рассказал следователь, умывая руки под краном.
      – Да, собственно говоря, вопрос один. Что же всё-таки случилось весной прошлого года?
      – А что бы вы хотели услышать?
      – Только правду, какая бы она не была. Хотелось бы узнать сугубо ваше личное мнение, что вы думаете по этому поводу. Мне не нужны приукрашивания фактов, только то, что было на самом деле.
      – Знаете, сколько народу сюда приезжало поехавшего головой? Все эти экстрасенсы, уфологи, псевдоучёные, аферисты, телевизионщики – все вертелись вокруг меня, только и успевал их отгонять!
      – Могу вас заверить, я к ним не отношусь. Напротив, я скептик и не ищу ответы в марсианах. В этом случае меня настораживает два факта – исчезновение тела и гибель старушки. Простое ли это совпадение? И почему вокруг этого случая так много шума?
      – Знаете, такого насмотришься, пока работаешь следователем, особенно в наше смутное время, но этот случай был совсем уж непонятный. И странности были во всём! А началось всё с того, что милиция одного алкаша скрутила, за то, что медные провода срезал, а тот возьми и поведай историю, что у знакомой бабки марсианин жил дома, да помер, и теперь его труп хранится у него в гараже. Ну, стали выяснять, что да как. И правда, оказалось, маленький, сантиметров тридцать, уже мумифицированный человекоподобный трупик лежал у него в гараже в металлической банке из-под кофе. Вот тут уже меня и подняли. Ведь если есть труп – значит уголовное дело. Вместе с патологанатомами местными стали проводить экспертизу, отчего, мол, умер ребёнок, и вот тут началось. Оказалось, что человек с такими странными уродствами как этот, не смог бы выжить вообще. Соответственно, определённо точно сказать, отчего он скончался было невозможно, существовали сотни причин. В заключении написали, что ребёнок скончался от врождённых уродств, несовместимых с жизнью, или что-то в таком роде. Но тогда как он вообще мог жить у старушки дома, а тем более передвигаться на своих двух, если умер бы при родах? Признаться, я сам этого не могу понять.
      – А откуда известно, что он ходил? Его кто-то видел живым, кроме душевнобольной старушки?
      – От алкаша то этого и узнали. Бабку эту в психушку, когда забрали, её дочка потом к ней в дом стала водить всякий сброд. Вот она то и видела вместе со своим хахалем его ещё живым. А чтоб не мешал, они запирали его в комнате. А потом как-то заперли и ушли в глубокий запой на неделю. Тот, разумеется, и умер от голода. Так они изначально утверждали. Хотя потом они всё отрицали, ведь выходит тогда, что это было убийство по неосторожности. Вот и сложность то в том, что и свидетели путаются в показаниях, и слишком много неоднозначных взаимоисключающих фактов. Единственный непосредственный свидетель, который мог бы всё разложить по полочкам, болен психически и… мёртв!
      – Вот и я про то же. Казалось бы, обычный случай, а как начинаешь вдаваться в суть событий – всё закручивается. Такое часто случается. А что стало с Тамарой Викторовной?
      – А вы не знаете? Машина её задавила. Поздно ночью, она каким-то немыслимым образом покинула стены лечебницы, и пошла гулять по трассе, где и была сбита грузовиком. Водителя мы конечно не нашли, тот скрылся с места ДТП. Но судя по следам от колёс – это был точно грузовик.
      – А где же сейчас труп существа? Куда он делся, как считаете?
      – А вот это очень интересный вопрос! Завернув платок, я запер его в сейф в дежурной части. Ключ был только у меня, да и глаз с сейфа не спускали. Но в какой-то момент содержимое исчезло! Дежурные сидели рядом с сейфом круглые сутки напролёт, но вот как он пропал оттуда лично для меня тайна! Единственное, что осталось это десятиминутное оперативное видео тела Ванечки, которое, думаю, уже видели все, кому не лень.
      – Ванечка?
      – Да, так его прозвала Тамара Викторовна.
      – Кстати, на счёт видео. Помнится мне, вы неделю назад говорили о некой записи допроса старушки, которая хранится у вас. Вы не могли бы мне её показать, уж очень любопытно было бы взглянуть.
      – Запись? Какая такая запись? Что-то не припомню… Ах, да запись! Была такая да, но я не уверен, что она где-то здесь, – удивлённо пожал плечами следователь.
      Я прошёл за следователем в соседнюю комнату. Тот достал со шкафа пыльную коробку с десятком видеокассет, и мы оба принялись искать заветную, вставляя каждую по очереди в видеомагнитофон. Но среди множества оперативных съемок трупов, мест заказных убийств и следственных экспериментов, ничего нужного найти не удалось. Было даже как-то странно, что следователь не может разобраться в своём же архиве. После того, как поиски ни к чему не привели, коробка была возвращена на своё место на шкафу.
      «Ну вот, ума не приложу, где эта запись может быть!» – удивлённо произнёс следователь и скрылся на кухне. Я же с чувством досады вышел на балкон полюбоваться местными техногенными пейзажами. Правда любоваться было особо нечем, и через какое-то время мой взор произвольно упал на небольшую полку на стене, которая была завалена всяким хламом. Среди пустых банок, бутылок, книг и макулатуры, неожиданно для себя я приметил старый номер своей родной газеты. Меня даже немного удивило, что в этой дыре, кто-то читает наше издание.
      – О! Смотрите, что я нашёл на балконе. В этой газете я как раз и работаю! – восторженно сказал я.
      – Как неожиданно! – донёсся голос следователя с кухни.
      – Тут даже есть моя статья про Бутовского душителя.
      Убедившись, что следователя совершенно не интересуют мои достижения в журналистике, я решил не зачитывать вслух эту заметку и положил газету обратно на полку. Но в тот же момент в глаза мне бросилась ещё одна кассета. Она лежала за стопкой макулатуры, в тени. И то, что я её увидел – было чистой случайностью. Если бы ни старая газета, я вообще вряд ли бы нашёл её. Но как она попала сюда? Она была явно кем-то спрятана не просто так. Мне сразу показалось, что это то, что мы искали.
      – А что это за кассета? – сказал я, улыбнувшись, и победно вертя её в своей руке.
      – Где вы её нашли? – с удивлением спросил следователь.
      Его лицо выглядело настолько удивлённым, что он будто бы увидел перед собой живого Ванечку.
      Кассета незамедлительно была поставлена в видеомагнитофон, и её даже не пришлось перематывать. Качество отснятого видео было далеко от идеала, но на записи можно было различить абсолютно лысую пожилую женщину. Она постоянно судорожно двигала губами, и мимика на её лице менялась совершенно хаотическим образом. Чей-то мужской голос за кадром вежливо вёл диалог со старушкой. Из-за плохого звука речь собеседников была еле различима, но о чём они говорят, хоть и с трудом, всё же можно было понять.
      – Тамара Викторовна, скажите, пожалуйста, кто этот Ванечка? – спрашивал собеседник.
      – Он мой сыночек! – ответила она добрым и очень мягким голосом.
      – А откуда он у вас появился?
      – Он с неба упал! – сказала она, улыбнувшись, и показала пальцем вверх. – Упал с неба и позвал меня ночью, я его на кладбище за могилкой и нашла, домой принесла.
      – Скажите, Тамара Викторовна, а он вам что-нибудь рассказывал? Вы говорили, что Ванечка общался с вами.
      – Рассказывал, как у них там хорошо, что скоро он позовёт остальных, и они меня в гости отведут, а я его конфетами кормила.
      – Кого это «остальных»? – насторожено спросил мужчина
      – Своих друзей-ребятишек, таких же, как он. Я кулёчек конфеток купила в магазине для них!
      – Тамара Викторовна, а вы знаете, что он умер? – отрезал собеседник.
      – Умер? – испуганно переспросила старушка после небольшой паузы и изменилась в лице.
      – Да, умер. Остался дома без еды и умер, – холодно произнёс собеседник.
      – Бедненький! Да что же это! – запричитала старушка. – А то в последнее время мне снится и зовёт к себе…
      После этого один из санитаров попытался успокоить старушку и куда-то её отвёл. На этом запись заканчивалась.
      После просмотренного у меня были смешанные чувства. Старушка и впрямь была не в себе, да и говорила невероятные вещи. Однако, то, какие мгновенные изменения с ней произошли после сообщения о смерти Ванечки просто пугало. Я не мог поверить, что состояние человека может поменяться так сильно и так быстро буквально от одной фразы. И эта фраза, которая прозвучала в нужный момент времени, с нужной интонацией могла и погубить её.
      – Да, жалко бабушку. Говорит она правдиво. Всё, что было сказано, правда. По крайней мере, для неё, – сказал следователь.
      – Грустно за таких людей. Очень добрые и искренние, а люди их избегают, – ответил я. – Послушайте, у меня возник вопрос. Обратите внимание, что на видео зафиксирована дата записи – 13-е число.
      – Да, есть такое, – ответил следователь.
      – Но ведь, насколько я знаю, Тамара Викторовна погибла 14-го, верно? То есть на следующую же ночь после этого «интервью»?
      – Всё верно. Это её единственная запись. На ней до гибели бабушки осталось несколько часов.
      – На этом видео всё и начинается! – сказал я задумчиво.
      – Что начинается? Я вас не понимаю, – с удивлением переспросил следователь.
      – Вся соль заключается в неизвестном собеседнике. Вопросы, которые он задаёт, были продуманы хорошо, и построены таким образом, чтобы в конечном итоге довести женщину до ужасного психического потрясения. Представьте себе, она и так страдает от душевного недуга, а после таких заявлений этого человека она могла запросто, как минимум замкнуться в себе, а как максимум – случилось. Фактически, этот человек мог довести её до самоубийства. Но тут возникает новый вопрос – если это так, то зачем? Чем ему могла помешать несчастная бабушка? Неужели она видела что-то такое, что лучше было не видеть?
      – Вы в этом уверены, что это было намеренное доведение до самоубийства? – с недоверием спросил следователь.
      – Не совсем, но мне кажется это возможно.
      – Но тогда кто он такой?
      – Я думал, вы знаете? Может главврач?
      – Мне это неизвестно.
      – Что ж понятно, значит, встреча с руководством больницы действительно лишней не будет.
      – Вы туда поедете? Однако вы взялись за это дело серьёзно.
      – Вы сказали, что у Тамары Викторовны была дочь. Как её можно найти?
      – Живёт она в той же квартире, где и Тамара Викторовна.
      – Отлично, значит стоит заглянуть и к ней! – сказал я и сделал пару записей в свой блокнот.
      После этого мы ещё долго обсуждали догадки касательно Ванечки и Тамары Викторовны, от самых простых до самых фантастических, но ничего нового мне узнать уже не удалось. В конце нашего разговора я достал фотоаппарат из сумки сфотографировал следователя. Но его реакция была неожиданной.
      – Что вы делаете? Кто вам разрешил? – возмутился он.
      – Прошу прощения, это нужно для статьи в газету, – ответил я.
      – Я вам не разрешал меня снимать!
      – Ну, хорошо-хорошо, я опубликую фотографию только с вашего позволения, – сказал я с улыбкой на лице и положил ему на стол двести баксов в качестве гонорара за отнятое мной время. – А теперь вы разрешите публикацию?
      – Ладно, может быть, – сказал он, призадумавшись, и положил деньги себе в карман. – А вы надолго в наш город?
      – Ну, примерно на недельку.
      – Хм… за неделю можно многое узнать, – сказал следователь, подняв глаза в потолок.
      – Я надеюсь на это!
      – Если вам нужна будет помощь, то обращайтесь, чем смогу, тем помогу.
      Тем временем на улице уже стемнело. Я поблагодарил следователя за интервью и попрощался с ним. Дорога домой пролегала по слабоосвещённой улице. Ощущение было, конечно, не из приятных. Вероятность того, что сейчас в тусклом свете уличных фонарей из-за труб теплоцентрали или кустов выскочит какой-нибудь меднозаводский душитель, была как никогда высока. К счастью до дома я дошёл без приключений, и самое страшное, что я встретил по дороге, это компанию малолетних гопников на детской площадке. Они громко орали и выясняли между собой отношения. Пока же лифт ехал наверх, я размышлял над тем, кем мог быть тот непонятный собеседник на видео, который, как мне казалось, довёл Тамару Викторовну до самоубийства. Хотя, конечно же, я мог и ошибаться в своих выводах. Но факт того, что кассета была спрятана на балконе, настораживал. Более того, создавалось ощущение, что не следователь прятал её, а кто-то другой.

      Если вечером я избежал приключений, то утром я получил их сполна. К тому же предстояло серьёзное испытание моих нервов и психики. Я встал с кровати с жуткой головной болью и с досадой обнаружил, что вопреки совету следователя забыл закрыть форточку на ночь. Голова болела так сильно, что даже не помог ледяной душ и пара таблеток. Смог от ночного заводского выброса за окном ещё не успел до конца рассеяться, и на языке стоял непонятный сладковатый привкус. Но, несмотря на всё это через час я должен был быть как огурец, так как мне предстояла незабываемая встреча с патологоанатомом морга местной больницы. Именно он занимался осмотром тела Ванечки.
      До местной больницы я решил дойти пешком, чтобы осмотреть окрестности при свете дня. Есть города, по которым хочется пройтись и полюбоваться видами, так вот Меднозаводск оказался не из их числа. Смотреть тут было особо не на что – старые и заброшенные дома, коровы, свободно гуляющие по тротуарам, огромные трубы теплотрасс и бесконечный мусор. Я надеялся, что во время прогулки чуточку развеюсь, и голова хоть немного пройдёт, но тщетно, мигрень не отпускала. И нельзя было понять, отчего она не проходит – от грязного воздуха или от осознания того, что я иду в морг. Но, скорее всего от первого, потому что снимать респиратор я не рисковал, хоть и прохожие смотрели на меня как на идиота.
      Вся сложность предстоящей встречи заключалась в том, что я абсолютно не переношу трупы. При их виде меня начинает тошнить, мне становится плохо и более того, есть риск потерять сознание. Раньше со мной такого не было. Но это было раньше, до 95-го года. Тогда от газеты меня направили в одну из самых опасных поездок – в Чечню. Там я видел столько ужаса и кошмара, что просто даже вспоминать об этом невыносимо. Пробыл я там от силы дня три, но помню только грязь, страх, безумие и тысячи мёртвых людей на улицах разрушенных городов. Некоторые их них умирали у меня на глазах в страшных муках. Этого ужаса было так много, что я больше не мог смотреть на мёртвых людей нигде. При виде покойников меня просто клинило. И вот сейчас по пути в морг мне становилось всё хуже и хуже.
      Найдя здание морга на территории больницы, я уже издали увидел высокого мужчину крупной комплекции, который стоял и курил на крыльце. Это и был патологоанатом. Я снял с лица респиратор, чтобы не смущать его.
      – Здравствуйте! Это я с вами недавно разговаривал по телефону, – вежливо я поприветствовал его и протянул руку.
      – Здороваться не надо, я руки не помыл, просто вышел покурить, вы из Москвы значит приехали? – недовольно низким голосом произнёс он.
      – Ага.
      – Ну, тогда идём, есть о чём поболтать, – бесцеремонно сказал он, бросил недокуренную сигарету на землю, и энергично зашёл внутрь.
      – Погодите, так может, здесь и поговорим? Зачем внутрь заходить? – испуганно спросил я, опасаясь, что диалог везти придётся около покойников.
      – Что значит «здесь»? Ты вот работаешь? Работаешь! И у меня есть своя работа! И если хотишь со мной о чём-то говорить, то только без отрыва от моей работы. Если не хотишь, я тебя не задерживаю! Пока ещё… – возмущённо сказал мужчина и зашёл в здание.
      Ничего другого не оставалось, как проследовать за ним по коридорам морга. Чем дальше мы шли, тем сильнее колотилось моё сердце. И тут стало понятно, что мои самые страшные опасения подтвердились. Он завёл меня в небольшую секционную, где на одной из столов лежал накрытый тканью труп. Стояло какое-то жуткое зловоние – непонятная смесь химии и чего-то гнилого. Этот запах был намного ужаснее, чем тот, который шёл с завода на улице. Даже напротив, хотелось выбежать и вдохнуть грязного заводского воздуха, лишь бы не дышать этой гадостью в морге. Помещение было освещено плохо, на потолке горело всего несколько ламп дневного света, да и то одна постоянно мигала.
      – Тебе чего, поплохело что ли? – повеселевшим голосом спросил патологоанатом и, одёрнув ткань, принялся хирургическими инструментами вскрывать тело.
      – Да, плохо переношу трупы, – сказал я заплетающимся языком и тут же отвернулся к стенке лишь бы не видеть отвратительное зрелище.
      – Бывает, я тоже, когда начинал работать, блевал по три раза за смену. А потом ничё, втянулся! Кстати, а ты тут блевать не собираешься? Ты это, если блевать хочешь, то в ведро, а то недавно пол помыли!
      Этот ужасный человек как будто нарочно повторял слово «блевать». Каждый раз, когда он его произносил, меня мутило всё сильнее.
      – Значится, хотишь узнать, что это за труп тогда мы исследовали, да? – неторопливо спросил патологоанатом, казалось, что он специально тянет время, лишь бы мне стало ещё хуже.
      – Да, если можно.
      – А чё не можно? Можно! Значит так, тело это было самое необычное в моей практике. Тринадцать сантиметров ростом, полностью сформировавшиеся кости, череп аномальной формы, полноценные зубы в количестве около пятидесяти штук, по две фаланги пальцев на конечностях, непропорционально большие орбиты глаз, отсутствие гениталий. Определить пол было невозможно, возраст тоже. Но дети такого роста, ещё не обладают ни зубами, ни толком сформировавшимся скелетом, – монотонно произносил он, производя аккуратные надрезы на трупе в области головы.
      – Но в конечном итоге, что можете сказать? Кем он был? – спросил я, через силу повернувшись лицом к патологоанатому.
      Он же спокойно отошёл от покойника, снял окровавленные перчатки и бросил куда-то в угол, затем достал из кармана фартука пачку сигарет и закурил. После этого, он молча подошёл ко мне почти вплотную, весь перепачканный кровью, и сказал: «Официально это ребёнок с врождёнными уродствами. У нас тут под боком почти зона отчуждения, да и экология в нашем городе, мягко говоря, п*здец. Так что рождение таких уродцев вполне закономерно. Но, если ты хотишь узнать лично моё мнение – эта штука них*я не человек, раз умудрялась ещё и ходить и есть! А уж то, что она это делала, гарантирую! Скелет позволял. Ну, чё, всё! Всё чё знал, я рассказал, можешь быть свободен».
      После этих слов он начал громко кашлять, то ли от того, что поперхнулся, то ли от того что много курил. И как раз в этот момент я спешно покинул морг, так как мне стало настолько плохо, что в глазах начало темнеть.
      Первые несколько минут на свежем воздухе меня страшно мутило. Я присел на скамейке, чтобы немного отдышаться и прийти в себя. Мне понадобилось около получаса, чтобы отойти от такого дикого разговора. Только после этого я начал собирать полученные факты в единую картину. Теперь оказывалось, что Ванечка ещё и не человек, как и говорят в жёлтых газетёнках. Я ума не мог приложить, врал ли этот хамоватый патологоанатом или говорил правду, издевался надо мной как над очередным туристом или беспристрастно рассказал всё как есть? Я запомнил каждое его слово, про тело Ванечки, но особо к этому привязываться не стал.
      Встреча в морге была не единственной запланированной на сегодня. Мне стал известен точный адрес, где ранее проживала Тамара Викторовна, и как только мне стало лучше, то я тут же направился в ближайший магазин. Там я купил две бутылки водки. Нет, пить я её не собирался, но те, кто теперь жили в квартире у бабки, в качестве гонорара вряд ли примут что-то другое кроме алкоголя.
      Пока что я не особо представлял в этом маленьком и не совсем зелёном человечке, что-то инопланетное. Более того, единственным инопланетянином в этих краях, кажется, был я. Даже без респиратора на моём лице я всё равно был объектом пристального внимания окружающих. Многие смотрели на меня косо, а те, кто так не смотрел, однозначно желали огреть меня чем-то тяжёлым по голове, дабы обобрать с моего бездыханного тела всё до нитки. Пока я брёл по центральной улице города, ко мне раза три подходили неадекватные личности и пытались стрельнуть у меня мелочь. Но, к счастью, они были в настолько нетрезвом состоянии, что я просто проходил мимо. Уже через полчаса прогулки мои ощущения от города поменялись. Теперь Меднозаводск представлялся мне огромной тюрьмой, потому что, как мне казалось, больше половины города либо отсидела, либо сбежала из мест лишения свободы. Быстро или долго, но в конечном итоге, я всё же добрался до места назначения живым и невредимым. После этого я зарёкся бродить по Меднозаводску пешком даже средь белого дня.
      Зайдя в подъезд трёхэтажного дома, где раньше жила Тамара Викторовна, я был шокирован царящей там атмосфере. Казалось, на стенах не осталось живого места – всё было изрисовано всеми известными матерными словами, на полу было грязно, валялось несколько бутылок и наркоманских шприцов, ни о каких лампочках на лестничных площадках вообще не могло идти и речи. Возникло ощущение того, что я попал в самый неблагополучный дом самого неблагополучного города. Подойдя к нужной квартире на втором этаже, я постучался в дверь. Совершенно неторопливо мне открыла какая-то женщина неопрятного вида и прокуренным голосом спросила, кто я такой. Очевидно, это и была дочь Тамары Викторовны.
      – Здравствуйте! Я из московской газеты. Вы меня не знаете, но я хотел бы задать вам несколько вопросов про Ванечку, – приветливо сказал я, стараясь держать на лице улыбку.
      – Васян, слышь? Тут, это, москвич какой-то пришёл про инопланетян спрашивать? – окрикнул она кого-то из квартиры.
В дверном проёме показался ещё один алкоголик-мужчина.
      – О, бл*ть! Москва к нам понаехала! Ну, чё? Выпить если есть чё, то заходи, а нет, и базара не будет! – сразу с наездом заявил он.
      Видимо я был далеко не первый, кто так приходил к этой парочке синяков, и с каждого они требуют бутылку. Разумеется, я отдал ему водку и прошёл внутрь. Квартирка внутри представляла из себя сущий алкопритон. Кругом был мусор, пустые бутылки из-под алкоголя и целое море сигаретных бычков на полу. Сложно было понять где чище – в подъезде или здесь. Воздух был прокуренный, да и ремонт тут явно давно не делался. Из мебели был только грязный стол на кухне, пара табуреток и холодильник с плитой.
      – Ну, садись, х*ли! Бухать будем! – заявил мужчина и тут же открыл бутылку.
      – Нет, спасибо, вы уж сами, – отказался я.
      – Ну как хочешь. Мы тогда с женой выпьем!
      – Да, пожалуйста!
      Сладкая парочка тут же осушила гранёные стаканы, и уже было принялась наливать следующие, как я прервал их.
      – Итак, раз уж такое дело, можете мне рассказать, про Ванечку?
      – Без п*зды! Бабка этого притащила. Вон Любка как-то приходит к ней на бухло просить, и глядь, а по полу такой чёрномазый, как негр, бл*ть, бегает! – на эмоциях рассказывал алкоголик активно жестикулируя руками.
      Тут же к разговору присоединилась женщина, а Васян, пользуясь этим, залпом выпил ещё один стакан.
      – Прихожу я к мамке, и вижу его в проходе. Стоит такой, как у кошки глаза переливаются. Такой маленький, но так страшно мне стало сначала. А мать бегает радостная, ребёночка, говорит, нашла, – грустно рассказывала женщина и курила. – Он ничего никогда не говорил, только иногда, когда я у матери ночевала, слышала, как он ночью громко чем-то пощёлкивал. Мне сначала казалось, что это зверёк какой-то из леса, ну, бл*ть, мутант может какой-нибудь, вон же авария была, а потом как-то, смотрю, сидит он под лампочкой, смотрит на меня и моргает. И тут я поняла, что это сущий п*здец! Понимаешь? Он когда моргал, свет в комнате мигать начинал! Я поняла, какой это нах*й мутант или зверь! Инопланетянин, бл* буду! Раза два вечером он стоял на подоконнике и всматривался в окно как вкопанный, будто бы видел что-то там в темноте. Бл*ть, сука, после такого вообще уснуть не могла. А как мать стала говорить, что скоро другие ещё придут, я съ*блась отсюда поскорее, да и врачей матери вызвала. Они её сразу в дурдом и забрали. Ну а х*ли? Дурдом то хоть без этого чудища! И всё, бл*ть, после этого я месяц тут не показывалась. А потом как увидела, что выродок сдох, сразу легче стало.
      – То есть вы видели его в живую? – спросил я женщину.
      – Естественно! – ответил мужчина, прервав свою подругу, которая тут же осушила стакан, воспользовавшись паузой. – Но я как-то захожу проверить квартиру, и вижу на кровати, он лежит дохлый, думаю, ну, за*бись! Избавились от чёрта!
      – А почему все считают, что он инопланетянин?
      – Так ты выйди к комбинату ночью и погляди на горы! Увидишь, как летающие тарелки над ними кружат!
      – Какие-такие летающие тарелки?
      – Самые, бл*ть, обыкновенные! Вот увидишь! Думаешь я тебе п*зжу?
      – Ладно, увижу. А почему вы решили спрятать тело Ванечки в гараже, и что вас вынудило сдать его в милицию?
      – Ну, за*бало в обезьяннике сидеть! Решил ментам сдать его на всякий случай, чтобы выпустили. А спрятал его, ясен х*й, зачем – чтоб не про*бать! Не каждый день гуманоиды с неба падают.
      – То есть вы с женой на протяжении месяца не заходили в эту квартиру?
      – Ни ногой! Пока этот чёрт тут жил, я дом вообще старался обходить стороной! Только ты это ментам не говори, а то скажут, что замочили пришельца!
      – Но ведь милиция не верит, что это был пришелец. Вдруг это был ребёнок?
      – Какой нах*й ребёнок! Видел бы ты его, сам ох*ел!
      – Понятно. А где вы нашли его труп?
      – А вон в комнате на кровати валялся, – ответил Васян, наливая следующий стакан.
      Я прошёл в комнату, но никакой кровати там не увидел. Более того, в комнате вообще ничего не было – только голые стены, пол и лампочка, свешивающаяся на тонком проводе с потолка.
      – Скажите, а где эта кровать? – окликнул я пьянчуг.
      – А? А нету уж давно! Приходил один мужик, ящик бухла нам дал, и сгрузил кровать себе в грузовик, да и увёз куда-то – сказала Любка.
      – Что за мужик? Куда увёз?
– Да х*й его знает! Как ты вот приехал, ну выпили мы с ним, поговорили, а он возьми да предложи ящик «Казака Уральского» за эту кровать. Ну, а я чё? Согласился! Через час приехали какие-то грузчики, затащили в кузов ГАЗика и увезли. И больше мы их никого в глаза не видели, – проворчал алкаш.
      – А кто они такие были?
      – Да мне пох*й! Главное, что бухла дали!
      – Ну а как выглядел этот мужик?
      – Ну, *б твою мать, вот ведь пристал. Ну, стрижка была короткой, такой высокий, с чёрными волосами, больше ничё не могу вспомнить. Вообще х*й знает, кто только к нам не приходил, всех и не упомнишь!
      Далее всё пошло по кругу – алкаши снова начали повторять свой рассказ про Ванечку, приправляя его всё большим и большим количеством невероятных фактов, вплоть до того, что тот выходил ночью на улицу и ел людей. При этом фантастичность фактов росла сопоставимо с тем, как осушались бутылки. Мне уже становилось понятно, что в компании этих алкоголиков, я не узнаю ровным счётом ничего нового, кроме того что уже было рассказано ими в процессе распития первой бутылки. Да и то, что было мне поведано, необязательно, правда, за исключением некого незнакомца, зачем-то выкупившего кровать на которой умер Ванечка. Я попрощался этой сладкой парочкой, и покинул квартиру Тамары Викторовны. Однако они были настолько пьяны, что не заметили этого.
      Итак, какой информацией я владел на второй день своего пребывания в проклятом городе? Во-первых, имел место неизвестный субъект, который, вероятно, довёл Тамару Викторовну до самоубийства, во-вторых некий «высокий человек с тёмными волосами» выкупил у дочери старушки всю мебель из дома, включая диван Ванечки. Мог ли это быть один и тот же человек? И даже если это не так, то к чему эти сокрытия следов? В третьих – патологоанатом заявил, что тело Ванечки по строению сильно отличалось от человеческого. Я совершенно неожиданно наткнулся на эти факты. Даже и не предполагалось, что мне удасться хоть что-то раскопать, а тут такое везенье! Уже по такому материалу можно написать неплохое расследование. Но я посчитал, что, может быть, завтра я узнаю ещё больше!
      Домой я вернулся уже под вечер. И только успел закрыть входную дверь, как зазвонил домашний телефон. Я решил, что это следователь, так как телефонный номер квартиры я давал только ему. Однако в трубке был голос другого человека.
      – Алло, здравствуйте! Как хорошо, что я вас застал! Вы, скорее всего, меня не знаете. Зовут меня Геннадий Яковлевич. Я мэр Меднозаводска. Прошу прощения, за столь поздний звонок, но дело очень срочное! Мне хотелось бы встретиться с вами завтра, так как есть информация, которая вас должна заинтересовать. Это дело касается нашего меднозаводского пришельца.
      – Да конечно, давайте встретимся! Во сколько? Хотя вы можете мне всё сказать по телефону, – вежливо ответил я.
      – О нет-нет! Это совершенно не телефонный разговор! Такие вещи надо обсуждать только лично, тет-а-тет. Можете подъехать в администрацию к восьми утра? – спросил собеседник.
      Конечно же, я согласился на это неожиданную встречу, да к тому же с главным человеком в городе. На этом наш короткий разговор завершился. Дело становилось всё интереснее и интереснее. Обычно представители власти неохотно идут со мной на контакт, но здесь всё случилось наоборот. Это и настораживало. Откуда он мог узнать мой номер? Судя по голосу, мэр был чем-то встревожен. Меня одолевало дикое любопытство, какой информацией он хочет поделиться со мной? Стало даже досадно, что встреча запланирована на восемь утра, ведь ещё так долго ждать.
      Лёжа в кровати в темноте я не мог уснуть. Мой взор был устремлён в окно, где свет от уличного фонаря расплывался в тумане очередного заводского выброса. Я пытался представить себе Ванечку, как он мог бы выглядеть в действительности. И хотя я не верил в то, что он был инопланетянином из далёкого космоса, ощущение того, что вокруг него плетутся какие-то интриги, создавали некий ореол таинственности. А вдруг он не один? А вдруг посреди этой отравленной техногенной территории живут множества таких маленьких человечков? А вдруг он действительно инопланетянин, и я неправ? Вдруг он случайно упал на нашу планету, и бедняге не повезло оказаться в самом ужасном в мире месте – в грязном промышленном Меднозаводске?
      Когда, наконец, ко мне стал подступать сон, внезапно телефон зазвонил снова. От неожиданности я вздрогнул. Подняв трубку, сначала я не услышал ничего кроме шипения. Так продолжалось некоторое время. И вот, когда я уже решил положить её, и терпение моё лопнуло, странный голос на том конце провода произнёс: «Убирайся отсюда!» После чего некто повесил трубку, и зазвучали короткие гудки. Голос был зловещим и как будто бы нечеловеческим. Создавалось ощущение, что его произнёс робот, уж больно он был каким-то безэмоциональным и металлическим. Теперь в мой адрес стали откровенно сыпаться угрозы. Хотя ничего в этом удивительного не было, в моей работе такое случается часто. Но проблема была в том, что мне пока ничего толком не удалось узнать, и я не обладал какой-либо важной информацией. Нечто важное мне предстояло узнать утром, хотя я ещё даже не предполагал, что именно. Так что никакого практического смысла в этих запугиваниях не было. Конечно же, мне стало не по себе от этой неожиданной телефонной угрозы. От этого города можно было ожидать много плохого, и теперь, если я планировал узнать больше об этой истории с Ванечкой, нужно было быть осторожнее. Похоже, что кто-то очень не хотел, чтобы хоть какая-то информация вышла на суд общественности.

      Прибыв к администрации Меднозаводска следующим утром, первое, что я увидел, – несколько машин милиции и скорой помощи у здания. Подъехать туда было невозможно. Все подходы к мэрии были перекрыты. Ко всему прочему, повсюду стояли бесчисленные зеваки, и из-за этой толпы трудно было увидеть, что же здесь произошло. Припарковав машину рядом с этим столпотворением, я попытался пробиться сквозь людей к милицейскому ограждению. Когда я протиснулся туда, в глаза мне бросилась безрадостная картина: два санитара с каменными выражениями лиц тащили на носилках накрытый тканью труп в медицинскую машину. У меня сразу же возникли какие-то нехорошие предчувствия. Подойдя к милиционеру, который стоял ко мне ближе всего, я спросил у него, что же здесь произошло и как мне пройти в администрацию.
      – А пройти к мэру ты не сможешь, он внезапно отменил все встречи на сегодня! – смеясь, ответил служитель порядка.
      – А что такого смешного? – спросил я насторожено.
      – А ты, парень, ещё не в курсе? К мэру на приём тебе не попасть больше в принципе. Грохнули его сегодня утром!
      – Как грохнули? – удивлённо переспросил я.
      – Да обычно. Выходил из машины, говорят, а двое киллеров за углом подкараулили и из автоматов его изрешетили. Бандитские разборки. Так что лежит наш народный избранник нынче в труповозке с передозировкой свинца в голове!
      – Да как так то? Такого быть не может!
      – Может, парень, может! Сейчас время такое. Любого могут на улице просто взять и замочить – мэра, меня, тебя. А в нашем городе и подавно. Так что будь острожен.
      Сообщение об убийстве мэра стало для меня шоком. И не потому, что я так и не смог узнать, что он хотел мне сообщить, а потому что меня так же легко могли прикончить вслед за ним. Я был почти уверен, что это убийство было связано с той информацией, которой обладал покойный и которой он хотел со мной поделиться. Только сейчас я начал понимать, что история, в которую я влезаю, совсем не городская легенда, если из-за неё уже убивают людей. И я точно не верил в то, что расстрел главного человека города и ночной звонок незнакомца – чистое совпадение. Эти люди, кем бы они ни были, уже знали, кто я, откуда и где живу. Они следили за мной постоянно, хоть я сам их и не видел. Возможно из-за того, что я знал очень мало, меня пока только запугивали, а не пытались отправить на тот свет.
      Я так и не смог выяснить, откуда у мэра был номер телефона съёмной квартиры, где я жил, и что он хотел мне сказать. Чем он был так взволнован? Что за незнакомец звонил мне ночью? Множество вопросов теперь не давали мне покоя, но гибель мэра отрезала единственную путеводную нить к правде. Оставалась последняя возможность пролить хоть какой-нибудь свет на эти события. Это была районная психиатрическая лечебница, где ранее находилась на лечении Тамара Викторовна.
      Больница находилась в другом городе, и до него мне предстояло доехать километров пятьдесят на север. Сидя за баранкой автомобиля, я снова совершил путешествие по мёртвой долине, где уже много лет не росло ни одно растение. В этот раз мне удалось во всех подробностях (насколько это позволял бетонный забор с колючей проволокой) рассмотреть медеплавильный комбинат и бесконечные «леса» линий электропередач. Завод выглядел настолько мрачно на фоне пасмурного неба, что, казалось, вокруг него умирало и разваливалось всё сущее – повсюду в рыжих лужах валялись покрышки грузовиков, несколько старых вагонов, множество покосившихся телеграфных столбов и ещё много заброшенных бетонных строений непонятного назначения. Где-то между цехами, около трубы, из которой валил дым, была огромная гора. Откуда она там взялась, и что этакое мне было непонятно. Единственное, что напоминало хотя бы о какой-то жизни в этой мёртвой зоне – машинист одинокого тепловоза, который ехал через эти пустоши в сторону завода. Мне ненароком вспоминалась песня группы «Крематорий» про мусорный ветер и дым из трубы. Возможно, она была написана именно про это место. За те полчаса, пока я ехал жёлто-коричневому аду, вдыхая промышленные ароматы и чувствуя на языке сладковатый привкус, глаза мои настолько отвыкли от зелёного цвета, что при виде крапивы и полыни на первой же помойке около обочины цветовое восприятие будто бы вернулось, и стало даже более насыщенным, чем раньше. Невозможно представить себе, как было приятно смотреть из окна на заросшую помойку!
      Районный центр оказался более приличным городком по сравнению с Меднозаводском. И хотя дороги здесь находились не в самом лучшем состоянии, по крайней мере, и воздух, и сам город были намного чище, да и люди на вид доброжелательнее. Мне даже начало здесь нравится. Проехав почти через весь городок, я наконец-то оказался около психиатрической лечебницы на окраине города. Небольшое обшарпанное двухэтажное жёлтое здание не сулило ничего хорошего никому, кто туда войдёт. И ещё бы, никто сюда не попадал самостоятельно по доброй воле. Я шагал по сумрачной аллее к входу в центральный корпус. Атмосфера здесь была невероятно гнетущей. Мне даже начало казаться, что когда я, наконец, дойду до здания, моей психике точно понадобится помощь. Казалось, что из-за каждого куста сейчас выскочит какой-нибудь бандит и пристрелит меня. Не понятно, как Тамара Викторовна вообще могла выздороветь в таком месте.
      В коридоре на первом этаже было пустынно и безлюдно. Обычно в больницах всегда ходят толпы людей, но здесь в полутёмном помещении царила мёртвая тишина. В нос сразу же бросился запах уксуса, которым, видимо, для дезинфекции обрабатывали пол. Запах был настолько резким, что я зачихал. В этот момент меня и встретил главврач, очень вежливо поприветствовав. Собственно, он имел настолько вежливую манеру общения, что это было даже странно. Но мне это показалось издержками своеобразной профессии. Пока мы шли по коридору, он задавал уже стандартные вопросы про то хорошо ли я доехал, как мне после Москвы Меднозаводск и всё в таком роде. Наконец, когда мы попали в его кабинет, разговор продолжился в более конструктивном русле.
      – Итак, вы не могли бы рассказать, про Тамару Викторовну? – также вежливо спросил я врача.
      – Собственно, а что вас интересует? – удивлённо спросил врач, нервно теребя в руках шариковую ручку.
      – Собственно, что вы можете сказать о ней, как о пациенте? Когда поступила? От какого заболевания проходила лечение?
      – О, Тамара Викторовна поступила к нам летом прошлого года с диагнозом гебефреническая шизофрения. Находилась она на учёте уже шесть лет. К нам поступила в тяжёлом состоянии. Несчастная старушка…
      – Ну, если так можно выразиться, не наблюдали ли врачи в её поведении каких-либо странностей, агрессии?
      – Что вы! Тамара Викторовна была очень тихой пациенткой. Улыбалась, даже слишком часто улыбалась. Правда вот постоянно рассказывала всем про этого Ванечку, своего ребёнка с неба. Знаете, слуховые и визуальные галлюцинации вполне естественны для больных шизофренией. Ещё не такое рассказывают. Бывало, некоторые вообще уверяли, что достают из подушек птиц и едят их на завтрак. Забавно, да?
      – Вы уверены, что у неё были галлюцинации? Милиция установила, что некий ребёнок действительно жил с ней некоторое время в одной квартире. Более того я вам скажу, что тому имеются как минимум два свидетеля.
      – Право, я не знаю, кто у неё жил. Могу сказать точно, бабушка была серьёзно больна, и когда она поступила к нам, её психическое здоровье внушало крайнее опасение. Можете быть уверены, я за свою богатую практику видел много пациентов, у которых наблюдались подобные симптомы. Ребёнок может и был, но вот только чей, это уже я знать не могу. Она же уверяла нас, что ребёнок упал с неба и разговаривал с ней, хотя насколько я знаю, ребёнок был грудничком, и вряд ли мог связать двух слов. Понимаете? Душевнобольные люди… они не хотят вас обмануть или запутать. Они говорят чистую правду, как они её понимают, – рассказывал врач очень медленно и монотонно.
      – А не поведаете ли мне, что ей Ванечка говорил? Вы не спрашивали её?
      – Конечно же, поведаю! Конечно же, спрашивали! Нам необходим диалог с больным, чтобы понять насколько далеко зашла болезнь. Тамара Викторовна говорила, что Ванечка хотел пригласить своих друзей в гости, а потом уйти к нему домой вместе с бабушкой. Для неё это было, так сказать, идеей фикс. Она часто по ночам сидела у окна и смотрела на улицу, якобы ожидая прихода ванечкиных гостей. Она даже спать перестала из-за этого. В последнее время нам вообще приходилось чуть ли не каждую ночь вкалывать ей успокоительное, чтобы старушка высыпалась. Вы же не думаете, что кто-то и в правду хотел прийти за ней, верно?
      – Лично я нет. Я вам полностью верю, – усмехнулся я. – Но у меня есть один вопрос, на который, думаю, вы сможете ответить.
      – Ну, что ж, давайте выкладывайте.
      – У следователя занимавшегося делом Ванечки я просмотрел видеозапись с участием Тамары Викторовны. Вы помните такое?
      – Конечно же, помню. Я был против того, чтобы проводился допрос больного человека, но комиссия настояла на своём.
      – Какая такая комиссия?
      – А вот сам до конца понять не могу. Приехали трое, показали свои корочки, а самый главный из них заявил, мол, нужно обязательно провести допрос свидетельницы по делу об убийстве.
      – Стоп-стоп! Что за корочки? Кто это такие были и откуда?
      – Если б я в этом разбирался… Но люди были по виду серьёзные. Мне показалось, они вообще особисты.
      – А как они выглядели?
      – А вот, ей Богу, не помню. Главный был такой высокий с тёмными волосами. Себя на камеру, они, кстати, запретили снимать. Очень подозрительные типы.
      – А кто вёл допрос из них троих?
      – А вот главный и вёл.
      – Понятненько… И на том спасибо за информацию. Быть может, вы мне расскажите, что случилось в ту ночь, когда Тамара Викторовна погибла.
      – Ох-ох-ох! Нда… Тут и рассказывать нечего. Было поздно, около трёх ночи. Дежурный врач буквально на несколько минут уснул, а проснувшись, обнаружил, что палата, где была пациентка, открыта и старушки нет на месте. Ну, мы и забили тревогу. Искали по всей больнице, но она как сквозь землю провалилась. Непонятно как она вообще могла выйти из палаты, ведь замок закрывается снаружи, и без помощи извне выйти в коридор невозможно! При этом дежурный ключи не терял.
      – А может он забыл закрыть дверь?
      – То есть, как это забыл? Такое исключено! – возмутился доктор.
      – А где и когда была найдена Тамара Викторовна?
      – В милиции сказали, что она прошла босиком несколько километров и попала под грузовик где-то на трассе. Ума не приложу, куда она пошла среди ночи, как умудрилась пройти так далеко без обуви, и как вообще покинула здание? Начнёшь после такого во всякое верить. Как будто сквозь стены прошла. После этого случая нас тут замучили проверки. Мол, почему это у вас больные по ночам разгуливают свободно. А я и сказать ничего толком не могу – сам не знаю, как получилось. Будто кто специально её выпустил.
      – Человек с чёрными волосами?
      – Не знаю, больше я его никогда не видел.
      В этот день мы обсудили события той роковой ночи максимально подробно, да и я заглянул в палату, где жила Тамара Викторовна, но ничего нового, кроме того, что человек с чёрными волосами побывал и здесь не узнал. На всякий случай я не решился говорить доктору о то том, что незнакомец мог довести его пациентку до самоубийства.
      Теперь было очевидно, что этот человек был своего рода чистильщиком, который скрывал любые свидетельства о Ванечке. Так он скупил мебель у алкашей из квартиры старухи, так он довёл её до самоубийства и, как мне кажется, именно он был ответственен за исчезновение трупа «пришельца» из сейфа дежурной части. Этот безликий тип вполне мог быть способен и на убийство мэра и на телефонную угрозу. Если врач прав и этот чистильщик действительно особист, то тогда мне может грозить реальная опасность.
      Однако самый важный вопрос оставался без ответа – кто такой Ванечка и откуда он взялся? Ответ на него не мог быть слишком тривиальным, учитывая, что информацию пытаются скрыть самыми жестокими методами. Хватило бы мне всего того, что я уже узнал для отличного журналистского расследования? Конечно же! Информация, что я раскопал это уже бомба! Стоило ли после всех выводов завершить свою работу, улететь обратно в Москву и более не рисковать своей жизнью? Стоило! Ведь уже было достаточно намёков на то, что если я не остановлюсь, то меня могут ликвидировать. И что же я сделал? Я решил вопреки всему продолжить копать правду.
      В редакции меня часто называли упрямым бараном. Не совсем понятно, комплемент это или возгласы завистников. Но я всегда доделывал свою работу до конца. Так же и сейчас я твёрдо знал, что доведу поиск правды до победного завершения, тем более теперь, когда ситуация стала проясняться. Да, мне было страшновато, ведь люди, которым я противостою, очень опасны. Бывало, за мной и в Москве охотились бандиты за то, что засовывал свой нос в чужие дела, но в конечном итоге мои материалы помогли накрыть всю их группировку. И здесь никто не смог бы меня запугать. Если бы я тогда понимал, что пыл своих амбиций нужно унимать, то всё могло окончиться по-другому…

      Пока я возвращался на машине в Меднозаводск, на округу уже опускались сумерки. До города оставалось совсем чуть-чуть, когда я заметил нечто необычное над горой впереди. На абсолютно ясном небе, прямо над хребтом горели три огонька. Я остановил машину на обочине и вышел посмотреть внимательнее. Яркие огоньки кружились, друг за другом по кругу. Конечно, это было далеко, так что понять, что за огни летают над Юрмантау, было невозможно. Тут я вспомнил, что алкоголик говорил мне, про то, как над горами по ночам летают НЛО. Занятно получалось, что, оказывается, пьянчуга не врал мне. В жизни не видел летающих тарелок, и вот теперь аж целых три штуки кружат над Уральскими горами. В предзакатном небе, они парили ещё минут пять, затем неожиданно скрылись за хребтом.
      На улице тем временем стемнело. Обычно летом по ночам можно услышать пение соловьёв, стрёкот насекомых, но не в этих местах. По обе стороны от дороги была безжизненная техногенная равнина. Здесь, в отравленных почвах, жизни не было давно – царила мёртвая тишина, изредка нарушаемая транспортом. В этот момент я и подловил себя на том, что уже не пользуюсь респиратором. Нет, воздух чище не стал, просто мой организм уже адаптировался к заводским выбросам. Я окинул взглядом опускающуюся в сумрак ночи долину – в округе не было ни одного огонька, за исключением медеплавильного комбината вдали. Холодный ветер раздувал пыль с дороги, которую поднимали проезжающие машины. Долина к западу от дороги представляла собой постапокалиптическое зрелище. На фоне предзакатного неба местность выглядела очень странно. На этом лунном химически отравленном рельефе то здесь, то там виднелись чёрные силуэты торчащих из земли предметов: поломанных железобетонных столбов, кусков арматуры, ржавых труб, бесформенных нагромождений технологического мусора. Всё это создавало ощущение того, что я нахожусь на месте, где произошла ядерная война. Но на самом деле всё было намного хуже.
      Внезапно у меня появилось странное чувство, что где-то там, из темноты восточной стороны техногенной долины, на меня устремился взор тысячи глаз незримых наблюдателей. Кто они? Пришельцы? Убийцы? Дикие животные? Или мне это казалось? От этого мне стало не по себе в одиночестве на ночной трассе. Ощущение, что за мной следят, было настолько сильным, что я почувствовал этот пристальный взгляд спиной, пока «любовался» местными красотами. Обернувшись, я не увидел ничего, кроме темноты впереди себя, как не всматривался, но явно ощущал чьё-то присутствие. Сложно было понять, откуда за мной наблюдают. Казалось, что глаза были повсюду в темноте. Может это разыгралось моё воображение, а может, и нет, но я не решился проверять. Я поспешил забраться обратно в кабину, и как можно скорее поехал дальше в уже почти родной город.
      Ночью Меднозаводск казался мне более уютным, нежели днём. По крайней мере, из-за плохого освещения на улицах грязь и разруху особо видно не было. Проезжая по полутёмным переулкам города, я встретил от силы пару нетрезвых прохожих. Улицы были полупустыми, и чуть позже я понял почему. Время подходило уже к ночи, когда я въехал в центр, и сразу же передо мной предстала тревожная картина. В одном из дворов стояли несколько пожарных машин с включенными мигалками, а за ними виднелось огненное зарево. Тут я и понял, что случилось нечто страшное. Это горел дом, где жил Ванечка. Я припарковался неподалёку, и тот час подбежал к месту пожара. Около пожарных машин собралось множество людей почти со всего города. Несмотря на огромную толпу, мне удалось увидеть, что горит окно именно квартиры Тамары Викторовны. И не просто горит, а уже догорает – пожарные почти потушили огонь. Сквозь шум, гам и маты людей я сумел услышать, что «двое алкашей по-пьянке подожгли квартиру». Тут мне стало ясно, что это не просто пожар, а ещё одно жестокое убийство. Высокий человек с тёмными волосами убивает всех, кто был причастен к Ванечке.
      Я молча глядел на догорающую квартиру Тамары Викторовны и теперь точно был уверен в правильности своего решения – окончательно раскрыть весь этот клубок заговора. И не ради славы и денег, а ради людей, с которыми так жестоко расправились, потому что они знали кто такой Ванечка. Меня охватила злость. Желание наказать того, кто ответственен за эти смерти, задавило чувство страха и тревоги во мне. Казалось, если высокий человек с тёмными волосами сейчас появится передо мной, то я расправлюсь с ним без сожаления. С этим чувством я и поехал до дома, забыв даже про усталость и чувство голода.
      Когда я уже ехал в лифте домой, мне казалось, что вот-вот из-за дверей появится какой-нибудь головорез и пристрелит меня, так что морально я был готов вступить в поединок с любым недоброжелателем. Хотя я и понимал, что убийца мог быть неплохо подготовлен, а мои шансы выжить почти нулевыми. На фоне происходящего в этом проклятом городишке, моё исчезновение мало бы кто заметил. Когда же двери лифта открылись, на лестничной площадке царила абсолютная тьма, будто бы кто-то разбил лампочку. Это очень настораживало в свете последних событий, когда за мной, возможно, велась охота. Я внимательно прислушался к непонятным звукам на лестничной клетке, и только когда убедился в том, что на площадке никого нет, а шум доносился из квартиры напротив, не спеша вышел из лифта. В тусклом свете, который шёл из кабинки, мои дрожащие руки судорожно пытались засунуть ключ в замочную скважину, но это как назло не получалось. Но буквально за долю секунды до того, как двери лифта закрылись, и я оказался в полной темноте, замок, наконец, поддался. Я невероятно быстро отворил дверь и чуть ли не вбежал в квартиру. Это был почти детский страх темноты, с одной лишь оговоркой – вероятность получить смертельный удар в затылок была как никогда велика.
      Первым делом я позвонил следователю и рассказал о происходящих событиях. Сначала он мне не поверил, и более того попытался убедить в том, что у меня просто разыгралось воображение. Но когда я поведал ему про ночной разговор с мэром в тот вечер перед убийством, следователь не на шутку забеспокоился и тут же предложил мне встретиться, чтобы поговорить об этом. Так как время было позднее, мы договорились провести встречу утром, чтобы обсудить план дальнейших действий. После этого я на всякий случай задернул шторы на всех окнах. Кроме как паранойей это было назвать нельзя. Я уже начал опасаться воображаемых снайперов в соседнем доме. Однако логика подсказывала, что тот, кто убирает неугодных людей, вряд ли станет делать это настолько консервативно. Более того, я притащил в коридор кухонный стол и забаррикадировал входную дверь, дабы ночью никто не сумел взломать замок и проникнуть в квартиру, пока я сплю. Только после всех этих оборонительных мероприятий я, наконец-то, совершенно обессиленный лёг спать.

     Утром, выйдя на лестничную площадку, я заметил, что лампа вовсе не была разбита или вывернута из патрона, а просто перегорела. От этого мне стало как-то даже спокойно, хотя ненадолго. Неожиданно подъезд откликнулся странным щёлкающим звуком. Он доносился с этажа выше, и мне показалось, что это сверчок, хотя сверчки никогда настолько громко не стрекочут. Подозрительно относящийся теперь ко всему, я решил найти источник этих звуков. И тут меня ждал сюрприз – когда я начал подниматься по лестнице, источник шума каким-то образом оказался этажом выше и также продолжал щёлкать. Так повторилось несколько раз, пока я не оказался на лестничной площадке предпоследнего этажа, а шум доносился откуда-то выше. Мне казалось, что теперь ему деваться некуда, и что он попался. Но это шумное нечто, оказалось хитрее меня! Как только я сделал первые шаги по ступенькам наверх, что-то громко стукнуло по мусоропроводу, упало вниз, и щелчки прекратилось. Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. На всякий случай я даже приоткрыл крышку мусоропровода посмотреть, что там, но это оказалось бесполезным занятием. Странный «полтергейст» изводил меня на протяжении нескольких минут, но когда уже я был близок к нему, тот просто сбежал, «прыгнув» в мусоропровод. У меня не было не единой догадки, что сейчас произошло. Но разбираться со стрекотом в подъезде было некогда ведь ситуация за последние сутки стала стремительно развиваться. И кто знал, что меня ожидало впереди.
      Теперь то, конечно, я считаю, что тем утром нужно было как можно скорее уехать из города и навсегда забыть о том, что здесь произошло. Но тогда я решил пойти на принцип и если не раскрыть тайну Ванечки, то хотя бы раскрыть личность этого неизвестного чистильщика.
Второпях я вышел из подъезда, и сразу же огляделся – нет ли никаких подозрительных людей рядом. Конечно, я на сто процентов не был уверен, что могу быть потенциальной жертвой, но безопасность была превыше всего. На улице же всё было спокойно – во дворе играли дети, несколько бабулек очень громко обсуждали Ельцина и последние новости из телевизора, а рядом у открытого канализационного люка сидел бомж и пил что-то из стеклянного флакончика. Убедившись, что всё в порядке я быстро зашагал к машине. Внезапно этот самый бомж окрикнул меня из-за спины хриплым голосом: «Э-э-э-э! Братан! Будь другом, подь сюды!» Я очень торопился, и не собирался с ним разглагольствовать. Однако пьянчуга этого явно не понял. Он тут же вскочил и подбежал ко мне. Не знаю, что он только что пил из флакончика – одеколон или что-то другое, но походка его была очень ровной и бодрой для пьяного. Это совсем не соотносилось с его внешним больным видом.
      – Стой! Чего надо? – грозно я крикнул на него.
      – Чтобы ты прекратил совать нос не в свои дела, – сказал бомж, и на его лице появилась белоснежная улыбка, что показалось мне очень странным. Физиономия его была грязная и неухоженная, одежда потрёпанной, но зубы резко контрастировали на фоне всего этого.
      – Кто ты такой? – испуганно спросил я, поняв, то передо мной не совсем «бомж», а скорее загримированный человек.
      – Это не имеет значения. Значение имеет только то, что ты будешь следующим, если не уберёшься из города, пока ещё цел, – с той же зловещей улыбкой на лице произнёс «бомж».
      – Да пошёл ты на хрен! – сказал я и попытался замахнуться на него рукой.
      Однако тут же бездомный одним резким движением выхватил из кармана грязной куртки такой «сюрприз», что отбил всю мою ярость и отвагу. Этим сюрпризом оказалась ручная осколочная граната. К вам когда-нибудь привязывались бомжи с взрывчаткой в карманах? И в моей практике такое было впервые. Хотя, конечно же, это был никакой не бомж. Показательно крутя пальцем в чеке и всё также издевательски улыбаясь, он зловеще сказал: «А теперь беги, чтобы пятки сверкали!» И конечно, мне ничего не оставалось, как пуститься от него наутёк. Я старался не смотреть назад, но всё же слышал, как этот псих бежит за мной по дворам и громко смеётся. Он будто играл со своей жертвой, и это его забавляло. Погоня по дворам Меднозаводска продолжалась несколько минут. Редкие прохожие с удивлением смотрели на это зрелище в совершенном недоумении. Мне хотелось крикнуть им, чтобы они бежали подальше, потому, как в любой момент может произойти взрыв, но моё дыхание перехватило. Я понимал только одно, что если я остановлюсь, этот человек уничтожит меня. И вот, когда силы мои почти уже были на исходе, впереди себя я увидел нескольких милиционеров. Это и было моим спасением. Я подбежал к ним, и, запыхавшись, еле выговаривая слова, попытался объяснить, что у того бомжа боевая граната, и что он хочет меня убить. На удивление они мне поверили и тут же догнали бездомного, который уже почти скрылся за углом дома. Я сидел на скамейке метрах в двадцати от них. Они о чём-то говорили с ним. Мне казалось, что вот-вот они откроют по нему огонь, но это не происходило. Вместо этого, один из милиционеров отдал бомжу честь, и отпустил того с миром. После этого служители порядка подошли ко мне, и вид их крайне взволнованный.
      – Что случилось? – спросил я.
      – Ну, мужик! Не знаю, во что ты залез, но попал ты конкретно, – сказал один из них, почёсывая свой затылок.
      – Я не понял. Что он такого сказал?
      – Удостоверение показал. Ты в курсе, что он из очень высоких органов?
      – Нет. Из каких-таких органов?
      – КГБэшник он. Ты это аккуратнее будь, а лучше уезжай подобру-поздорову. Чисто человеческий тебе совет, если жить хочешь.
      После этого патрульные, оглядываясь в мою сторону, продолжили свой путь. А я не понимая всего того, что произошло за последние полчаса, поспешил к следователю.
      – Что с вами? На вас лица нет! – озабочено спросил он, когда увидел меня на пороге.
      – А, ерунда. За мной гнался один психопат-особист в костюме бомжа с гранатой в руке, – громко ответил я.
      – Чего? – удивлённо посмотрел на меня следователь, вероятно думая, что я поехал головой.
      – Я на полном серьёзе. Меня попытались убить в соседнем дворе гранатой. Хорошо милиция была рядом.
      – Как это пытались убить?
      – Очень просто. У этих людей разные методы убийства. От Тамары Викторовны они избавились, доведя до самоубийства, её дочь сожгли, а мэра, который хотел связаться со мной, просто пристрелили, имитируя заказное убийство, – нервно ответил я и прошёл за следователем на кухню.
      Он посадил меня на табурет и дал немного успокоительного. Только теперь я немного пришёл в себя и отдышался.
      – Вы сказали, что кто-то убивает всех причастных к этому делу?
      – Да, и мы будем следующими.
      – А кто эти убийцы? Вам известно?
      – Госбезопасность. Они что-то хотят скрыть. Скрыть любую информацию о Ванечке.
      – Но значит им точно известно, кто такой Ванечка и откуда взялся!
      – А зачем тогда всё утаивать? Зачем убивать людей? Зачем запугивать? Что в этом Ванечке такое, что может представлять опасность для целого государства?
      – Одному Богу известно… Но сейчас даже не в этом дело. Нужно решить, что нам с вами делать. Ведь, как я понял, мы сейчас оба под ударом – озабоченно спросил следователь.
      – Здесь только два варианта. Либо бежать отсюда, либо… попытаться довести дело до конца, и узнать правду, что они так старательно пытаются спрятать от людских глаз, – твёрдо ответил я.
      – Вы сказали, что ваш бомж был особистом. Я вот тут вспомнил, когда только начал заниматься этим делом, ко мне приезжал странный военный из Уральска, и предлагал продать ему мумию Ванечки за двести долларов. Почему я его запомнил – он резко отличался от всех тех уфологов, которые роились вокруг меня. Конечно, он был не первый и не последний, кто предлагал мне круглую сумму, но он очень настойчиво хотел выкупить его тело. И, конечно же, я не согласился продавать вещественное доказательство. Я такой же упрямый как вы. В этом мы похожи, – усмехнулся следователь.
      – А как выглядел этот военный? И откуда вы знаете, что он был из Уральска?
      – Он сам это упомянул во время разговора со мной. А выглядел обыкновенно. Худощавый такой, высокий.
      – С тёмными волосами? – переспросил я.
      – Не помню… По-моему да.
      – Всё тот же человек с тёмными волосами. Он же допрашивал Тамару Викторовну, он же выкупил у алкашей кровать, на которой умер Ванечка. Этот персонаж в курсе всего, что происходит. Если бы только напасть на его след, – возбуждённо заявил я.
      – Вот только, как и где его найти?
      – Этот ваш Уральск-34. Городок маленький, верно? Думаю, что найти его там не составит особого труда.
      – Это полнейшая глупость! И даже не пытайтесь. Город закрыт со всех сторон кордонами и колючей проволокой под напряжением. Попасть туда без спецпропуска практически нереально.
      – А где можно раздобыть этот спецпропуск?
      – Нигде! Нужно ли быть родственником жителя запретки, либо работать на тамошнем предприятии. В противном случае вас просто не пропустят через КПП.
      – Так, а может, есть вариант как-то туда пробраться нелегально?
      – Вы не понимаете! Это необычный город. Там, за кордоном действуют совершенно другие законы. Если военные обнаружат вас, как нелегала, то непременно расстреляют!
      – Ну, если обнаружат. По крайней мере, никто и не подумает искать меня там.
      – Вы затеваете очень опасную игру. Поймите, наконец, это слишком рискованно. И прошу вас, бросьте это дело, если вы хотите ещё пожить. Езжайте обратно в Москву, пока ещё есть такая возможность, – уговаривал меня следователь.
      – Ни за что! Я найду этого человека, всё равно!
      – Ну найдёте, и что тогда? Что вы будете делать? Думаете, он вам тут же всё и разложит по полочкам? На что вы вообще надеетесь?
      – Я хотя бы посмотрю в его глаза!
      – Да ей Богу, вы чокнутый! Вам что, жить надоело? – чуть ли не кричал следователь.
      – Да перестаньте, лучше скажите мне, проникал ли кто-нибудь туда в обход блокпостов? Наверняка в заборе есть какая-то брешь.
      Наступила небольшая пауза. Следователь тяжело вздохнул и отошел к окну, повернувшись ко мне спиной. Мне казалось, что он сейчас просто прогонит меня и дело с концом, потому как его жизнь теперь действительно была в опасности из-за меня. Тот час до меня дошло, что я совершенно не подумал о последствиях, когда рассказал ему, про то, что происходит. До этого следователь жил тихой и спокойной жизнью, а теперь и на него может начаться охота. Пока я думал, как исправить, то, что я натворил по собственной глупости, мой собеседник неожиданно нарушил молчание.
      – Местная молодёжь любит искать себе приключения на одно место. И некоторые хлопцы, бывало, ходили в Уральск через горный хребет. Они рассказывали, что там нет заборов, но очень часто ходят патрули. Раньше по пять таких отчаянных нарушителей за месяц ловили, сейчас народ вроде немного приутих, штрафы уж больно высокие. Если вам невмоготу проникнуть в запретку, то единственный возможный путь пролегает через хребет Юрмантау. Уральск как раз по то сторону, у его подножья. Сам я дороги этой не знаю, только слышал, что она где-то там.
      – Что ж, это уже что-то. Я рискну, – с воодушевлением сказал я.
      – Идти туда лучше под вечер, старайтесь не шуметь. Тропы обходите стороной. Не берите с собой фонарей и не жгите костров! И помните, как только вы окажетесь по ту сторону хребта, вы станете нарушителем режима, и вас могут расстрелять. Будьте осторожны! Надеюсь, что вы найдёте там, то, что ищите. Но всё же я ещё раз попрошу вас хорошо подумать, прежде чем идти туда.
      Как следователь не пытался меня убить в полном безрассудстве моей идеи проникнуть в Уральск-34, у него так ничего не вышло.
Конечно же, переубедить меня было уже невозможно. Я поставил перед собой цель попытаться дойти до закрытого города и найти там этого таинственного человека с тёмными волосами. Я попрощался со следователем. Хоть он и сказал мне, что за него не стоит беспокоиться, мне всё же за него было тревожно. Ведь пока меня не будет в Меднозаводске, от него могут избавиться, также как и от остальных.
      Назад к дому я возвращался мелкими перебежками. Со стороны это, наверное, выглядело очень странно, потому что все прохожие озирались на меня как на какого-то придурка. Конечно, ведь никому было невдомёк то, что за мной велась настоящая охота. Правда внутренний голос мне подсказывал, что эти самые убийцы сейчас смотрят на меня из окна какой-нибудь хрущёвки, и просто умирают со смеху от моих попыток увернуться от гипотетических пуль. К моему счастью, или им было весело, или я очень осторожен, но на этот раз мой путь прошёл без приключений, а около подъезда уже не было того безумного бомжа-террориста.
      Быстро забросив одежду и вещи в багажник машины, я как можно скорее выехал из города в направлении горного хребта. Все те полчаса, которые машина несла меня вперёд на полной скорости, мне приходилось следить, не увязался ли за мной хвост. Удивительно, но меня вообще никто и не думал преследовать. Я надеялся, что мои недруги просто решили, что напугали меня и наконец-то заставили бежать из города. Мне в очередной раз пришлось проехать по мрачной ржавой долине, перед тем как я свернул на грунтовую дорогу, ведущую в сторону гор. Она была абсолютно пустынной и безлюдной, и, внезапно оканчивалась, утыкаясь в опушку леса. Судя по количеству пней на опушке, эта дорога использовалась лесозаготовительной техникой. Здесь мне и пришлось оставить автомобиль, а дальше пойти пешком. Если бы я знал, к чему может привести моё упрямство…
      Поначалу идти было легко, дорога шла прямо, хотя часто приходилось пробираться через кусты. Однако я старался не торопиться, потом что на часах было всего лишь полтретьего, а при свете дня на хребте по совету следователя лучше было не появляться. Стоял неимоверный зной. Даже здесь в тени берёз пот стекал со спины градом. Как назло комары просто ополчились на меня. Это был просто какой-то дикий рой, я только и успевал отмахиваться. Более того меня несколько раз чуть не покусали клещи, когда я пытался вылезти из очередного куста. Тут то, я и пожалел, что одел новенькую чистую одежду. Я совсем не предполагал, что правду придётся искать где-то под кустами в лесу. Борясь с кровососущими насекомыми и превозмогая жару, таким мучительным темпом, я прошагал километров пять. Далее я вышел на небольшую поляну, с высокой травой, почти с человеческий рост. Никаких троп и тем более следов человека тут не было в помине. Впереди за лесом уже виднелся хребет, на который мне и предстояло подняться.
      Отдохнув на поляне, и, слегка перекусив, я тронулся в путь дальше. Теперь мне предстояло идти очень осторожно и тихо. Иногда на моём пути попадались небольшие вытоптанные кем-то тропы. Я тут же старался уходить с них, ненароком думая, а не медвежья ли это тропа? Не знаю, что было бы хуже – наткнуться на мишку или на военный патруль. К счастью ни того ни другого я по дороге к хребту не встретил, только раз откуда-то издалека до меня донёсся шум работающего мотора, не то машины, не то бензопилы. Чем ближе я подходил к подножью гор, тем больше хвойных деревьев начинало появляться в лесу. К тому же идти ставилось тяжелее, дорога шла со значительным уклоном вверх. Время уже подходило к шести часам вечера, когда я с неимоверными сложностями для себя наконец-то доплёлся до предгорий, искусанный комарами, мошками и весь перепутанный в паутине. Несколько раз по пути я задумывался, а не пошло бы оно всё к чёрту? Но нет, я должен был добраться до Уральска-34, любой ценой. И если не встретиться лицом к лицу с человеком с тёмными волосами, то хотя бы запомнить его лицо.
     Сделав получасовой перекур, я начал свой подъём на хребет. Если кто-нибудь думает, что восхождение в горы это крайне простое развлечение, достаточно взяв с собой ледоруб, то будет разочарован. В данном случае это всё та же лесная дорога через кусты и валежник, только ещё с увеличением высоты. С тяжелейшими усилиями я поднимался в гору, цепляясь за кусты и корни деревьев целых два часа, пока, наконец, не начал ощущать, что уклон стал меньше. А это значило, что вершина уже была близко. Но, увы, через несколько метров уклон снова появился, только теперь с ещё большей крутизной. Теперь приходилось даже не идти, а ползти на четвереньках, с риском скатиться кубарем вниз. Лицо и руки были в грязи, а ноги просто стонали от боли. Одно радовало, что солнечный день заканчивался и уже не было того зноя. К тому же здесь на высоте было прохладно, хотя понять на какой высоте я находился, было невозможно – ничего кроме соснового леса вокруг не было видно. Ещё через пятнадцать минут мучений я заметил впереди наверху просветы неба и что-то белое. Первая мысль – наконец-то вот она, снежная вершина, но и тут ожидания не совпали с реальностью.
      Это были огромные россыпи камней, их ещё называют курумниками. Гигантские глыбы от полуметра до нескольких метров в поперечнике просто усеивали вершину хребта сплошным ковром, не давая расти деревьям. Теперь мне предстояло скакать по ним, словно горному козлу, чтобы добраться до вершины. И пока я поднимался вверх, у меня была лишь одна мысль – только не сорваться. Буквально на несколько минут я присел передохнуть на один из булыжников, и, к своему удивлению увидел весь Меднозаводск с высоты птичьего полета. Это было невероятное зрелище. Я был так высоко! И отсюда, казалось, открывался вид буквально на всё. Отлично был виден и город, и комбинат, и ржавая долина. Огромное жёлтое пятно в низине между лесов со склонов гор не казалось таким мрачным и страшным.
      Собравшись с силами и взяв всю свою оставшуюся волю в кулак, я, уже почти обессиленный, полез ещё выше. Солнце уже почти скрылось за горами, когда я наконец-то добрался до вершинного плато. Отсюда уже были видны очертания самой горы Юрмантау и вечерние огни Уральска. Здесь царила оглушительная тишина. Возникло ощущение, что я потерял слух. Единственными источниками звука, здесь на вершине были редкие порывы холодного ветра.
      Но тут до меня и дошло, что спуск по темноте и без фонаря вниз ни к чему хорошему не приведёт. Я надеялся, что спуск будет легче подъёма, но впереди были курумники, а в темноте с них легко можно было свалиться вниз, переломав все кости. Внезапно я увидел, что в небе всё ярче и ярче начинает светиться полная Луна. Это было невероятным везением, потому как кроме Луны никаких других источников освещения ночью не будет. Передо мной встал выбор – спускаться вниз под светом Луны или дождаться утра и продолжить свой путь вниз в сторону Уральска. Мне пришлось прождать некоторое время наверху, чтобы ночное светило набралось полного блеска и хоть как-то освещало окрестности. Я бы прождал ещё немного, если бы не одно событие, которое заставило меня соображать быстрее.
      На тёмной стороне неба я увидел три звёздочки, которые разгорались всё сильнее. Я понял, что в мою сторону летят те самые НЛО, которые я видел вчера, стоя у дороги. Не понимаю, что именно меня дёрнуло в этот момент, но я тут же, что есть сил начал спускаться вниз по огромным каменным глыбам. Чем бы ни были эти НЛО, нужно было уходить с вершины как можно скорее. Внезапно поднялся страшный гул. Я надеялся только на одно, что сил моих хватит добраться до леса ниже по склону и скрыться там. Гул становился невыносимым. И как только я добрался до лесной чащи и прыгнул с камней в ближайший куст, мощная вспышка осветила склон хребта. НЛО оказались тремя военными вертолётами. Они медленно барражировали над вершиной и освещали её мощными прожекторами. Я был даже немного разочарован, что летающими тарелками были обычные патрульные вертолёты, которые видимо по плану облетали окрестности каждую ночь, чтобы найти таких нарушителей как я. Пока они патрулировали окрестности вершины, мне ничего не оставалось, как тихо лежать под кустом, чтобы не быть обнаруженным – мало ли что, вдруг они дадут в меня очередь из пулемёта.
      Наконец, после получасового полёта вертолёты также внезапно исчезли, как и появились, а я, даже немного отдохнувший, продолжил свой непростой спуск. Запутываясь в кустах, корягах и паутине, я потерял счет времени. Не знаю как, но ободранному, уставшему и голодному мне всё-таки удалось спуститься вниз по склону к каким-то железнодорожным путям. Выбрав произвольное направление пути, я побрёл по шпалам, стараясь не шуметь. Дорога шла по небольшой насыпи в самой дремучей лесной чаще. Возможно, это было сделано специально, чтобы с воздуха невозможно было увидеть поезд. Пока что удача была на моей стороне, на всем пути следования мне не встретилась ни одна живая душа. Да и вообще не очень то и хотелось встречаться с кем-то на территории запретной зоны. Тем временем рельсы вывели меня к какой-то непонятной железнодорожной платформе. Я не успел рассмотреть её, из-за внезапно возникшего яркого света за спиной. Пришлось как можно скорее уйти с дороги в сторону какой-то полузаброшенной сторожки, стоявшей недалеко от платформы. Внутри маленького строения не было никого, и здесь я переждал приближающуюся опасность. Источником же света оказался тепловоз, который тащил за собой несколько вагонов с огромными контейнерами. Когда же проезд пронёсся мимо, на платформе внезапно включилось освещение. Стала различима как сама платформа, так и непонятные сумрачные строения за ней. Свет от прожектора почти не проникал внутрь сторожки через грязное стекло. Но даже при этом слабом освещении я заметил, что в помещении на полках лежат новенькие костюмы и каски. Мне показалось, что было бы неплохо переодеться в эту форму на тот случай, если вдруг меня кто-то заметит. По крайней мере, я буду выглядеть менее подозрительно.
      И тут диктор на станции очень громко сделал объявление: «СПЕЦПОЕЗД ДО ВОКЗАЛА ПРИБЫВАЕТ НА ПЛАТФОРМУ ШЕСТЬНАДЦАТЬ ДРОБЬ ДВА ЧЕРЕЗ ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ. ПУТЬ СЛЕДОВАНИЯ: ПЛАТФОРМА ШЕСТЬ ДРОБЬ ДВА – СТАНЦИЯ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ ПОДГОТОВКИ – ГОРОД». И как по чьей-то указке на платформе буквально из неоткуда стали появляться люди в точно такой же форме, как та, что лежала около меня. Конечно, все они не материализовывались в воздухе из пустоты, а выходили из тех тёмных строений. Эти здания без какого-либо освещения отлично маскировались на местности. Я тут же не задумываясь о последствиях надел первую попавшуюся робу на себя (повезло, что размер подошёл), выбросил старую одежду из окна подальше в кусты, и как можно спокойнее, вышел на платформу, чтобы не вызывать подозрений.
      Пока что у меня всё получалось – люди, находившиеся на станции, не обращали на меня никакого внимания, да и вообще, думаю, им было всё равно. Они были простыми рабочими, возвращавшиеся со смены домой. У одного из них я и решил удостовериться, едет ли ожидаемый всеми поезд в сам город.
      – А подскажите, пожалуйста, это платформа шестнадцать-два? Поезд едет в город, да?– спросил я.
      – Ну, ты как с Луны упал, – хамовато ответил мужик
      – Да я вот только первый день, ничё ещё толком не знаю.
      – А надо бы, коль не хочешь вылететь отсюда как стая веников. Ну, раз новичок, то смотри, это платформа шестнадцать-два. А дробь один под нами находится. Отсюда только до города составы ходят. Ясно теперь?
      – А, точно, спасибо, теперь запомню, а то блин умотался так после смены, – сказал я по-настоящему уставшим голосом.
      – Крепись, вкалывать надо как лошадь! Ничё, сейчас скоро домой приедешь, отдохнёшь. Ты из какой бригады?
      – Я? Так это из второй.
      – Из второй? Э-э-э, брат, чёт я тебя сегодня не видел в ней. Гонишь, небось! Диверсант, поди, шпиён? – грозно спросил мужик, пристально посмотрев на меня.
      – Да не вру я! Из второй-второй бригады!
      – Ну ладно, верю. Я сам из пятой. Мы другие бригады только в мотовозе пока едем, видим, – сказал он, улыбнувшись, и похлопал меня по плечу.
      На какое-то время я подумал, что всё, конец, меня раскрыли. К счастью у рабочих это был просто такой своеобразный юмор. Вскоре к платформе подошёл поезд, или как его именовали рабочие – мотовоз. Я вместе со всеми зашёл в него и занял место около окна. После пятиминутной стоянки на станции поезд тронулся. Сначала за окном не было видно ничего, кроме ночной тьмы, но очень скоро состав вошёл в какой-то тоннель, который был выдолблен в толще хребта. Там также ничего не было видно, кроме ржавых стен, покрытых переплетениями каких-то труб и толстых кабелей. Это было как будто бы метро. Наша поездка по тоннелю заняла от силы минут двадцать. Когда же поезд остановился на промежуточной станции, перед моим взором предстала удивительная картина. Станция находилась в огромной пещере, где было множество железнодорожных путей. До потолка здесь было не менее полусотни метров. Сверху всё пространство этого подземного комплекса освещали мощные прожектора. В пещере было настолько светло, что при этом свете можно было читать книгу, чем некоторые работяги и пользовались, листая газеты. Стены же пещеры были не тёмными, а наоборот белоснежно белыми. Я так и не понял, выкрашены они были краской, или сама каменная порода была такого цвета. По сути всё это было одним гигантским подземным вокзалом или депо. В самом дальнем краю этого вокзала я приметил, как огромный мостовой кран грузит в вагон поезда конусообразный предмет похожий на ядерную боеголовку. На этом вагоне был нарисован знак радиоактивности и какие-то цифры. Совсем рядом с ним на соседнем пути стоял другой вагон, в котором лежал длинный цилиндрический предмет, накрытым брезентом. Конечно, я не специалист в этих делах, но, по-моему, это была баллистическая ракета. Весь этот подземный комплекс был огромным заводом по производству ядерных ракет. И судя по множеству тоннелей, которыми вокзал был испещрён, весь этот комплекс протягивался на многие километры вдаль, и может быть и вглубь. Кругом можно было увидеть много военных с автоматами, которые патрулировали территорию по платформе и между поездами. Внезапно женский голос, отражаясь эхом от стен пещеры объявил: «ЕЖЕЧАСНЫЙ МОНИТОРИНГ. ПРЕВЫШЕНИЙ ДОПУСТИМЫХ УРОВНЕЙ РАДИОАКТИВНОСТИ НЕ ОТМЕЧЕНО. МОЩНОСТЬ ИЗЛУЧЕНИЯ СОСТАВЛЯЕТ ДВЕНАДЦАТЬ МИКРОРЕНТГЕН В ЧАС». В поезд вошло не менее сотни рабочих с платформы. Они очень шумели и быстро заполнили все пустые места. Поезд тронулся и въехал в один из тоннелей в противоположной стене пещеры. Я не верил своим глазам. То, что мне удалось увидеть, было невероятно. Оказывается здесь в Уральске -34, в толще горных хребтов существует огромный военный комплекс, где создаётся ядерный щит страны. Я много слышал про такие места, но вот никогда не думал, что увижу это самолично, да ещё и проникну туда нелегально. Теперь я начинал понимать, почему военные так хорошо охраняют этот город. Увы, я так и не узнал истинные масштабы этого объекта. Да и вообще не думаю, что когда-нибудь кто-то узнает…
      Во всём этом шуме и гаме толпы в вагоне я краем уха расслышал очень странный диалог между двумя рабочими, сидящими на скамейке спиной ко мне.
      – Слыхал я, утром в третьей вентиляционной шахте нашли ещё одного карлика? – говорил первый.
      – Да, было дело. Сколько месяцев слышно про них не было, и вот опять стали как тараканы лезть, – эмоционально говорил второй.
      – И чё? Чё с ним теперь делать то будут?
      – А я хрен знаю! Слыхал, в больницу его повезли вояки. Опыты, поди, там ставить будут. Но ты, особо не болтай про это. А то мало ли.
      Что-то очень странное происходило в здешних подземельях, раз по шахтам ходят какие-то «карлики». Ванечка очень походил под описание этих самых «карликов». Хотя это могло быть просто каким-то местным жаргоном, непонятным мне одному. Очень хотелось узнать, что имеют ввиду эти двое, но рисковать было нельзя. Возможно все, кто едут в мотовозе кроме меня в курсе про эти странные события в шахтах. И если бы я стал задавать глупые вопросы, то во мне тут же заподозрили бы чужака. Поэтому я просто сделал вид, что ничего не услышал. Но теперь во что бы то ни стало, нужно было найти эту больницу. Быть может там меня и ждёт разгадка главной тайны.
      Ещё несколько минут, и мотовоз уже ехал на поверхности мимо небольших домов, а чуть позже и вовсе остановился на вокзале Уральска-34. Тут же все рабочие неспешно начали покидать вагон, эта была конечная станция. Не выделяясь из толпы, я проследовал за ними. Перед входом в здание вокзала все выстроились в длинную очередь. Я тоже встал в колонну. Хотелось спросить у впереди стоящего, куда ведёт эта очередь, но я, опять же, решил не привлекать к себе внимание. Я боялся, что в начале колонны буду проверять документы, которых, конечно, у меня не было. Но, к счастью, опасения оказались ложными. Когда очередь почти дошла до меня, я увидел, что каждый рабочий проходит через какую-то рамку на подобии металлодетектора под наблюдением двух солдат, на рукавах которых был знак «Войска РХБЗ». Один из них после каждого прохождения рабочего через рамку зачитывал ему цифру с индикатора, установленного на ней. Это оказалось устройством радиационного контроля. Страшно себе представить, где работают эти люди, раз им приходится каждый раз проверяться на радиацию, по возвращению в город. Я прошёл через рамку, и военный молча остановил меня жестом.
      «Одиннадцать в час, норма. Проходи!» – скомандовал второй солдат и меня пропустили вперёд.
      Теперь я прямо чувствовал себя каким-то Джеймсом Бондом. Уж очень лихо у меня получалось обходить все системы безопасности. На меня нахлынула эйфория, и я даже не пытался задуматься над тем, как я буду отсюда выбираться. А это должно было быть первоначальной задачей. И, возможно, это было моей главной глупостью.
      Выйдя из здания вокзала, я оказался на просторной привокзальной площади. На улице уже была глубокая ночь. Судя по электронным часам на здании вокзала было уже полтретьего ночи. Эти часы на огромном красном светящемся циферблате показывали время и уровень радиации. Начало казаться, что в этом городе каждое устройство, будь то лампочка или наручные часы – всё имело дополнительную функцию – показывать уровень радиоактивности. Впрочем, это было вполне оправдано, ведь последствия ядерных катастроф остаются на долгие годы.
      В центре площади стоял высокий гранитный памятник, представляющий собой бородатого человека держащего в руке атом. В ярком свете уличных фонарей я увидел, что на его основании было написано «И. В. Курчатов», что было неудивительно, ведь это отец всей атомной промышленности СССР и, возможно, в прошлом приложил руку к основанию Уральска. Отсюда -то я и побрёл по ночным пустынным проспектам этот необычного города. И хотя улицы были хорошо освещены, я всё же старался обходить их тёмными дворами, чтобы случайно не попасть на патрули, которые здесь могли быть. Ощущение от этого города были самые необычные. По сравнению с Меднозаводском, Уральск-34 был очень ухоженным городом, кругом росли деревья, повсюду были раскинуты газоны. Более того я заметил, что здешние дороги, вдоль которых я шёл, намного ровнее, чем московские. После грязного Меднозаводска, я будто бы попал в другое измерение, настолько всё отличалось. Этот город совершенно не был похож на страшное и мрачное место, о котором так говорили меднозаводчане. Но, тем не менее, я был нелегалом на этой закрытой территории, и расслабляться не стоило.
Я не знал, где находится больница, о которой говорили рабочие, но попасть туда, означало раскрыть тайну происхождения Ванечки. Каково же было моё удивление, когда при выходе из очередного дворика, мне попался дорожный знак с надписью: «Городская больница». Подпольно попасть в закрытый город, побывать на сверхсекретном предприятии, увидеть множество государственных тайн и вдобавок ко всему случайно, наугад выйти к больнице, где мог находиться ещё один Ванечка – это была невероятная удача!
      Буквально через пару кварталов я вышел к зданию больницы. Это было небольшое трёхэтажное здание, которое очень плохо освещалось. Около него на дороге был припаркован военный УАЗик, а у входа в здание дежурили два солдата в полном обмундировании и с немецкой овчаркой. Сразу было понятно, что в больнице есть что-то важное, раз военные усиленно охраняют её. Также было странно, что во всём здании свет горел только в одном окне на третьем этаже. Чтобы получше рассмотреть, всё, что здесь происходило, а заодно понять, можно ли вообще как-то проникнуть в больницу, я подполз к ближайшим кустам. То, что охраняли солдаты, однозначно находилось на третьем этаже в комнате, откуда шёл свет.
И в этот самый момент произошло событие, которое заставило меня усомниться в самом себе, ибо я не поверил своим глазам. В окне за шторами возник силуэт какого-то маленького человечка. Нельзя было разглядеть, кто он такой, но ростом он был не выше домашней кошки. Это создание ходило по подоконнику из стороны в сторону. Так продолжалось пару минут, пока силуэт карлика странно не застыл. Он встал как вкопанный и поднял свою руку вверх. Клянусь, мне казалось, что он увидел меня и подавал какой-то знак. Но из-за штор я не мог его разглядеть лучше. Тут же в окне показался ещё один силуэт, но уже больше. Он уже был вполне человеческий. Неизвестный схватил с подоконника этого карлика и куда-то его унёс. От того, чему я был свидетелем, эмоции просто переполняли. Я увидел этого самого Ванечку (или его собрата), пусть и с такого большого расстояния. И это была не выдумка и не обман. Он действительно существует! От того, что произошло, я про себя тихо выругался. Но эта необдуманная оплошность привела к фатальным последствиям.
      Служебная собака учуяла моё присутствие и громко залаяла. Солдаты тут же включили фонари и посветили в мою сторону. Мне пришлось броситься от них в сторону ближайшего двора. Я бежал, что есть мочи, несмотря на то, что ноги были невероятно уставшими. Солдаты бежали за мной, крича мне след, чтобы я остановился, и, угрожая открыть огонь. Мой побег длился недолго – овчарке ничего не стояло догнать и повалить меня на землю. Здоровенный кобель навис над лицом, прижимая массой своего тела меня к траве, и яростно гавкал, хотя и не старался вцепиться в меня клыками. Тут же ко мне подбежали военные, и, убрав собаку в сторону, начали пинать меня, и бить прикладами автоматов. После какого-то удара в висок я потерял сознание.
      Очнулся я уже прикованным к стулу в какой-то непонятной комнате.
      «Просыпайся!» – громко скомандовал кто-то. Я попытался открыть оба глаза, но получилось только один. Второй глаз сильно опух от удара. Моё лицо было всё в крови и в синяках, а тело болело. Превозмогая боль, я поднял голову и увидел двоих людей в военной форме, стоящих у дверного прохода напротив меня.
      – Где я? – еле-еле я спросил.
      – Пасть закрой! Будешь, сука, только со старшим говорить! – заорал здоровенный мордоворот напротив меня.
      Тут я услышал знакомый мне голос. Из-за слабого освещения в комнате я не сразу увидел его лица, но все двое отдали ему честь и покинули помещение.
      – Когда я встретился с вами впервые, я и не подумал, что вы зайдёте так далеко. Вы мне показались обычным зажравшимся жителем столицы. Но когда вам удалось найти заветную кассету раньше меня, и тем более сделать первые умные выводы, я насторожился. С этих самых пор мы вели за вами постоянное наблюдение. Однако я старался не поднимать шум и делал всё, что от меня зависело, лишь бы вы, наконец, покинули город по-хорошему, – сказал главный и в его лице я узнал следователя.
      – Вы? Да как это… – растеряно сказал я.
      – Высокий человек, с тёмными волосами. Вы искали его, а он всегда был рядом. С самого первого дня.
      – Это были вы! – произнёс я, обратив внимание, что следователь действительно темноволосый.
      – Эх вы, я же говорил вам уехать и забыть про это место. Каким нужно быть идиотом, чтобы проигнорировать все предупреждения? Вы считаете, что дошли так далеко, благодаря своему везению? Отнюдь нет, – говорил чистильщик, сидя на корточках и грустно смотря мне в лицо, – После того, как стало понятно, что ваше упрямство выше здравого смысла, мне ничего не оставалось, как избавиться от вас, послав через хребет в город. Я был крайне удивлён, когда узнал, что вы, всё-таки, попали сюда и избежали патрулей. Но уже в поезде вы были обнаружены. Я восхищаюсь вашей целеустремлённостью и находчивостью, и поэтому позволил увидеть то, что вы видели! Вас могли арестовать на первой же станции, но я не отдал приказ. Знаете, мне показалось, что такой упёртый человек как вы, хоть и перед смертью, но заслужил узнать всё!
      – Узнать что? То, что знал мэр? За это вы его и убили? За это вы убили тех алкашей? И поэтому вы избавились от Тамары Викторовны.
      – Они были ненужными! Болтали лишнее направо и налево. Мы не были уверены до конца, известно ли мэру что-то интересное. Поэтому пришлось намекнуть ему, на возможную встречу с вами. После ночного телефонного разговора, который мы, разумеется, прослушивали, и было принято решение о его ликвидации. Кстати, господин следователь так и не дождался вашего прибытия. Сказав вам по телефону про видеозапись из психбольницы, он подписал себе смертный приговор. Мы избавились от него буквально за полчаса до вашего приезда и не успели ещё найти кассету. Зато это сделали вы. Спасибо большое, вы сэкономили наше драгоценное время. Но, к сожалению для вас, тут же вляпались в это дело по уши.
      – Сволочи! Вы убили столько людей! Зачем всё это нужно было?
      – Правда слишком опасна для всего мира. А хотите её узнать?
      – А если я скажу, что нет? Что изменится? Вы меня, что, отпустите?
      Чистильщик встал в полный рост и достал из кармана двести долларов, которые я тогда ему дал в качестве гонорара. Из другого кармана он достал зажигалку и бесцеремонно сжёг деньги.
      – Видите ли, есть вещи, которые невозможно измерить деньгами. И то, что происходит здесь, прямое тому подтверждение. Они появились около двадцати лет назад, когда началось строительство новых подземных комплексов под ядерные ракеты. Целые подземные колонии неизвестных науке существ, похожих на нас, но очень маленького роста. Есть такая вещь, как теория эволюции Чарльза Дарвина. Согласно ей, наши генетики доказали, что эти подземные карлики отделились от ветви HomoSapiens около тридцати тысяч лет тому назад и начали обособленно жить в недрах Уральских гор. И совершенно неизвестно, что побудило их к этому. На протяжении тридцати тысяч лет люди и карлики не знали о существовании друг друга, пока не началось строительство глубоких уровней комплекса. Мы неосознанно проникли в их мир, и они начали выходить на поверхность в наш. Представляете, что начнётся в мире, если станет известно, что человек не единственное разумное существо на планете? Здесь мы вынуждены мириться с тем, что раса этих «гномов» живёт бок о бок с нами. Ведь их владения простираются на многие километры вглубь земли, куда нам никогда не попасть. И единственное, что мы можем сделать, это скрывать факт их существования от всего мира. Вы это понимаете?
      Я ошеломлённо слушал его рассказ. Чистильщик полностью менял моё мировоззрение об этом месте. Оказывается, что ни о каких инопланетянах и летающих тарелках речи и не шло. Всё было намного сложнее. Ванечка был представителем расы подземных людей, которых в фольклоре обычно называли гномами. И он был далеко не единственным. Кто бы мог подумать, что правда окажется ещё более удивительной, чем слухи. Я был настолько удивлён рассказу недруга, что на какое-то время перестал чувствовать боль.
      – Интересно да? Вы, наверное, в замешательстве? Я понимаю… Столько пришлось пережить за один день.
      – И что теперь? – ответил я уставшим голосом.
      – А теперь всё, дорогой мой друг. Пришло время нам с вами прощаться. Вы, по крайней мере, умрёте с чувством выполненного долга перед самим собой! – сказал чистильщик и обнял меня, я же попытался порвать верёвки, которыми был привязан к стулу.
      После этого лжеследователь отошёл в сторону, а двое военных подняли меня вместе со стулом и понесли куда-то из комнаты в темноту. Я понял, что вот он мой конец, когда увидел впереди себя открытый ствол заброшенной шахты. Палачи поставили меня на край ямы и на какое-то время остановились передохнуть. Я пытался вырваться из верёвок, но узлы на руках и ногах были слишком крепкими. Моим последним воспоминанием был мощный толчок сзади и чувство невесомости полёта в темноту бездонной ямы. Глубина её могла доходить до полукилометра, и шансов остаться в живых при падении не было. Мой полёт продолжался бесконечно долго, но как я достиг дна, совершенно не помню. Возможно, потому что в это время не был среди живых…

      «Кунья-а-а-р-Лаахэ! Кунья-а-ар-Лаахэ! Кунья-а-ар-Лаахэ!» – доносился хор голосов отовсюду.
      Глаза медленно открылись. Взор мой был обращён к потолку огромной пещеры, покрытому целой россыпью переливающихся золотистым светом исполинских сталактитов. Я почувствовал, что лежу в тёплой воде на каком-то мелководье, тело моё слегка покачивалось на волнах. Несмотря на то, что я упал с огромной высоты, боли я не чувствовал, руки и ноги шевелились, как ни в чём не бывало, и более того, я ощущал себя отдохнувшим и бодрым.
      Осторожно встав, я окинул взором невероятных размеров пещеру. Она была совсем не мрачной и холодной, а, напротив, очень уютной и тёплой. Сталактиты заливали всё окружающее пространство приятным для глаза жёлтым свечением, да и стены, покрытые позолотой, многократно отражали свет. Кое-где из пола и стен торчали полуметровые светящиеся зелёные и синие кристаллы, которые делали пейзажи пещеры ещё более фантастичными. Это сказочное буйство красок было невероятным. Ничего подобного я никогда не видел за всю свою жизнь. Весь пол пещеры был гладким и устлан малахитом. Кристально-чистая вода стекала по стенам откуда-то сверху и скапливалась на полу. Уровень её едва ли доходил мне до колена. Я понятия не имел, где нахожусь, как сюда попал и что со мной случилось. В ещё большее замешательство меня привёл тот факт, что все раны, ссадины и синяки на моём теле таинственным образом зажили, как будто бы и не было никаких побоев, экстремальных прогулок по горам и тем более падения с огромной высоты.
      «Кунья-а-а-р-Лаахэ!» – безостановочно вещали голоса. Прямо впереди меня в самом дальнем краю пещеры находился залитый жёлтым светом невысокий проём в соседнее помещение. Оттуда и доносился непонятный хор. Осторожно и не спеша я зашагал в ту сторону. Было немного жутковато, ведь я и знать не знал, что меня там ожидает.
      Выйдя из пещеры, я попал в огромный зал невероятных размеров. Потолок его был не менее километра в высоту, понять, где он заканчивается, было невозможно. Оттуда падал яркий золотой свет. В этом зале я увидел огромный каменный цветок. Это гигантское двадцатиметровое изваяние было настолько искусно выточено из ярко-алого камня, что на таком расстоянии отличить его от настоящего бутона было невозможно. И здесь же я увидел их – тысячи карликов, подобных Ванечке. Эти странные подземные жители водили хороводы, окружив каменный цветок несколькими рядами, иногда синхронно останавливаясь и делая поклон в его сторону. У многих из карликов в руках были какие-то палочки, на концах которых светились оранжевые камушки. Все они напевали одну и ту же непонятную фразу: «Куньяр Лаахэ». При этом их голоса были очень низкими и громкими, что никак не соотносилось с миниатюрными размерами этих существ. Всё это действо больше напоминало какой-то религиозный ритуал.
      Внезапно из этого хоровода прямо ко мне подошли двое карликов. Они выглядели именно так, как мне описывали Ванечку. Глаза переливали свет как у кошек, сами они серо-чёрные и ростом недотягивали мне даже до колен. Один из них позвал меня за собой жестом и сказал на своём гномьем языке: «Лысьхум ааржем!» Хотя я и не понимал, его слов, но то, что он желал, чтобы я пошёл за ним, было очевидно.
      Именно эти подземные человечки были прототипами гномов, волшебных героев детских сказок, которые также жили в глубоких пещерах под землёй и заведовали всеми богатствами земли. И, судя по количеству драгоценных камней в этой пещере, повелевать в Уральских горах было чем. Повсюду, куда ни глянь, были бесконечные россыпи кварца, алмазов, золота, изумрудов и многих других разноцветных камней, названий которых я и не знаю. Гномы оказались не такими, какими их описывают в фольклоре.
      Я неторопливо шагал за двумя юркими карликами, в направлении каменного цветка, аккуратно перешагивая через остальных в хороводе. Но те, даже не обращали на меня никакого внимания, будто бы находились в каком-то трансе.
      Буквально за несколько метров до цветка, гномы резко остановились и издали громкий щёлкающий звук. Он был мне хорошо знаком, именно его я слышал утром в подъезде дома. Выходило, что один из этих человечков приметил меня уже тогда!
      Находясь непосредственно вблизи огромного каменного изваяния, я, наконец, сумел рассмотреть его во всех деталях. Он больше напоминал нераскрытый бутон кроваво-красного тюльпана. Его лепестки действительно были из какого-то красного минерала, это было понятно по небольшим сколам на их краях. Вдобавок ко всему от цветка исходило тепло, а сам он еле заметно светился алым светом.
      В этот самый момент случилось нечто такое, чего я до сих пор не понимаю. Лепестки каменного бутона начали сами собой раскрываться. Учитывая, что в каждом из них было не менее нескольких тонн, было совершенно непонятно, что за могучая сила привела их в движения. Я не видел никаких поршней, тросов или каких-нибудь механизмов. Лепестки раскрывались так органично и плавно, что на какой-то момент я даже поверил, что передо мной настоящий тюльпан. Всё это время, пока я находился около цветка, карлики продолжали водить хоровод и произносить странное заклинание на своём гномьем языке.
      Когда лепестки тюльпана полностью раскрылись, я увидел, что же они под собой скрывали. В полностью раскрывшемся бутоне находилась большая статуя какой-то женщины. Высотой она была не менее пяти метров. Она была выточена не из какого-то одного камня, а из нескольких десятков кристаллов хрусталя, малахита, изумруда и многих других минералов. Её платье было из рубина, а на голове каменной женщины находился огромный сверкающий бриллиант. Лицо статуи было выполнено настолько реалистично, что на её закрытых веках даже можно было увидеть ресницы из маленьких чёрных кристалликов. Мастер, который создавал всё это изваяние, однозначно был гением.
      В этот момент гномы замолчали, и, все вместе, как по чьей-то указке упали на колени, и так и остались лежать без движения. В пещере воцарилась тишина, нарушаемая журчанием воды где-то вдалеке.
      То, что случилось далее, повергло меня в шок. Это было невероятно даже для этого сказочного места. Статуя плавно повернула голову в мою сторону и медленно раскрыла глаза. В них не было ничего кроме яркого пульсирующего бирюзового света. Несмотря на то, что лицо этой женщины не выражало ни одной эмоции, её пристальный взгляд как будто бы пронзал меня насквозь. Я чувствовал, как что-то копается в моих мыслях и воспоминаниях. Это необычное ощущение, которое даже не знаю с чем сравнить. Каменная статуя оказалась живым существом, и более того способным к телепатии.
      В моей голове зазвучал женский голос. Я сразу понял, что это Она обращалась ко мне посредством мыслей. Выражение её лица не менялось, а губы были неподвижны. Смысл её слов не был мне до конца понятен:
                                                                                  «Потерянный путник, петляет во тьме,
                                                                                  Что здесь он забыл в самоцветной горе?
                                                                                  Не жаждет сокровищ, и злата не ищет,
                                                                                  Как здесь очутился, упал с пепелища,
                                                                                  Где нынче наземные люди живут?
                                                                                  И мутят озера, и воздух крадут.
                                                                                  Измучен был всеми – теперь же спасён,
                                                                                  Но пусть хранит тайну до лучших времён.
                                                                                  Куньяр-Лаахэ пробудилась от сна,
                                                                                  Теперь же наступит Большая Весна».
      Я не имел ни малейшего представления, что такое «Большая Весна» и «Куньяр-Лаахэ», да и к тому же вдаваться в эти понятия в данный момент, когда вокруг происходит что-то совершенно за гранью возможного, попросту бесполезно.
      Набравшись смелости, я посмел задать вопрос этой каменной женщине, хотя до конца не был уверен, живая она или нет. Конечно, в данной ситуации это было очень рискованно, но за последние сутки мне пришлось пережить столько всего, что терять уже было просто нечего.
      «Что всё это значит? Кто вы такая?» – несмело спросил я.
      Видимо каменная королева подземелья не ожидала от меня такой наглости, поскольку, ответ я услышал только спустя небольшую паузу:
                                                                                   «Я та кто владеет всей толщей земли,
                                                                                   Владычица камня, хозяйка горы.
                                                                                   Куньяр-Лаахэ меня нарекли
                                                                                   За тысячи лет до рождения Земли.
                                                                                   Старее меня никого в мире нет,
                                                                                   Я видела прошлое древних планет!
                                                                                   Теперь понимаешь, пред кем ты стоишь?
                                                                                   Я сила природы, не зря ты дрожишь!
                                                                                   Но хватит, нет времени больше у нас,
                                                                                   Дарю тебе новую жизнь про запас.
                                                                                   Ступай же обратно к наземным царям,
                                                                                   Эй, слуги, видите его ко вратам!»
      Куньяр-Лаахэ напоминала мне Хозяйку Медной горы из сказок, но более фантастичную и нереальную. Я не понимал и половины того, что она сказала. Однако из всего её монолога можно было сделать вывод, что ей очень много лет, что она существовала ещё до появления человека на Земле, и, что возможно, была свидетелем сотворения вообще всего мира. Кем же являлись эти странные карлики, для меня было неясно. Определённо можно было сказать лишь одно – они наблюдали за мной уже давненько, и только благодаря им я остался в живых. По иронии судьбы только мой убийца смог рассказать про них хоть что-то. Но он ничего не знал про Куньяр-Лаахэ.
      Двое карликов снова повели меня за собой. Я шёл за ними по длинному тоннелю, вытесанному в скале. У моих ног строем ходили тысячи гномов. Кто-то нёс небольшие мешочки, наполненные россыпью мелких блестящих камней, кто-то крохотные инструменты, возможно для обработки камня. Подземные жители трудились без устали и добывали из недр гор огромное число драгоценных минералов. Всё было именно так, как описывалось в сказках и преданиях.
       Выйдя по тоннелю в следующий громадный зал, я воочию сумел убедиться в масштабах происходящего. Бесчисленное множество карликов выдалбливали в стенах маленькими кирками дыры, откуда и добывали природные богатства. Этих человечков было так много, что стены зала были просто облеплены ими – они совершенно спокойно передвигались по наклонным плоскостям. В этой пещере стоял безостановочный звон ударов миниатюрных инструментов о камень. Здесь также не было видно потолка. Мне даже стало интересно, на какой глубине я нахожусь? Пять километров? Десять? А может быть и все сто? На протяжении всего времени своего пребывания в этом удивительном месте, я не увидел ни единого человека. Возможно, я был первым из людей, кто сюда попал.
      Парочка гномов подвела меня к какому-то бассейну, вытесанному в полу маленькой пещерки, в который с трёхметрового сталактита мощным потоком лилась вода. Пощёлкивая чем-то, точно так же, как и тогда в подъезде, они указали мне на бассейн. Я, конечно же, покорно зашёл в него по пояс, и тут же непреодолимая сила потянула меня вниз. Это произошло настолько неожиданно, что я даже не успел набрать воздуха. Меня несло куда-то во тьму с невероятной скоростью. Я захлёбывался водой, ощущения были ужасными. Я и понятия не имел, что со мной теперь будет, и вообще выживу ли. Оставшись совершенно без воздуха, зато с полными лёгкими воды, я потерял сознание.
      Очнулся я уже днём на поверхности на поверхности земли. С трудом присев на колени, я тут же закатился сильным кашлем. Из моих лёгких выходила вода, которой я наглотался в подземельях. Только когда мой организм полностью избавился от неё, я стал приходить в себя. Мой разум пытался осмыслить последние события, начиная от подземных секретных атомных бункеров и заканчивая древним подземным божеством Куньяр-Лаахэ. Меня удивило то, что я запомнил абсолютно всё, что мне говорила подземная королева. Будто бы она пропечатала свои слова в моей памяти. То, чему я был свидетелем, не поддавалось никакой логике и здравому смыслу. Всё это казалось мне невозможным, равно как и то, что я живой, и не лежу с переломанными костями на дне старой заброшенной шахты. Я осознал, что благодаря этой повелительнице подземелий и её подручных гномов моя жизнь продолжается! В этот момент я испытал невероятную радость, а на моём лице засияла улыбка идиота. Это был мой второй день рождения. Счастливый я поднялся на ноги и смело зашагал вперед. Теперь я хотел только одного – поскорее добраться до машины, переодеться в чистую одежду, уехать из этих мест подальше и больше никогда в жизни не возвращаться ни в Меднозаводск ни в Уральск-34.
      Я брёл через поле каких-то очень высоких растений, с ярко-красными цветками, высотой на две головы выше меня. Эти заросли были очень густыми, из-за этого я не видел ничего, и только ориентировался на шум шоссе впереди себя. Идти было тяжело, под ногами была какая-то коричневая грязь, и пару раз я даже поскользнулся на ней. Я готов был упасть хоть тысячу раз, лишь бы поскорее выбраться отсюда и уехать домой. Внезапно надо мной пронеслась пара вертолётов. От неожиданности я присел, опасаясь, что меня могут заметить, но тут же понял, что они вряд ли меня станут специально искать, ведь официально для них я мёртв, а то, что высшие силы подарили мне второй шанс никто и не мог знать.
      Выйдя, наконец, к дороге, я заметил, что по обе стороны от неё простирались бескрайние зелёные поля этих удивительных цветов. И, казалось, что уж тут ничего странного быть не могло, но на обочине дороги шоссе было какое-то людское столпотворение. А в метрах двадцати от себя я увидел группу репортёров. Девушка журналист с микрофоном в руке что-то говорила в камеру и жестами показывала в сторону растений. Мне стало любопытно, что же здесь происходит, и я подошёл ближе, чтобы услышать, о чём она говорит.
      «… и как вы можете убедиться сами, этот природный феномен, действительно, правда. Ещё вчера на этом месте простиралась мёртвая, выжженная промышленными химикатами долина, на которой не рос даже мох. Но то, что здесь случилось за одну ночь, официальная наука пока объяснить не может. Всего за несколько часов отравленная техногенными отходами земля внезапно заросла огромными растениями. Сейчас в Меднозаводск прибыла специальная комиссия академии наук, которая и будет заниматься изучением этого удивительного явления природы, однако, ряд мировых учёных уже сделали первые заявления о том, что этот случай уникален. Более того по мнению местных биологов, растения, которые заполонили всю долину, часть города и практически весь медеплавильный комбинат, работа которого приостановлена, не принадлежат ни к одному известному на данный момент виду, что делает произошедшее событие ещё более странным…» – очень эмоционально говорила девушка.
И тут ответ на ещё один мой вопрос пришёл сам собой – что такое «Большая весна»? Она была вокруг. По воли подземной владычицы Куньяр-Лаахэ произошло преображение местной природы. Там где простиралась бесплодная мёртвая равнина, теперь были зелёные оазисы, а мрачный комбинат был захвачен растительностью…

      Раз в несколько тысяч лет подземная богиня Куньяр-Лаахэ пробуждается ото сна, и делает мир наверху лучше, непостижимым образом обновляя всё вокруг себя. Увы, я так и не узнал, откуда она взялась и почему живёт здесь, в чертогах древних Уральских гор. Может быть, она прибыла к нам из других далёких миров, а, может, существовала здесь всегда, ещё с тех времён, когда наш мир только появился. Ванечка же оказался одним из бесчисленного множества гномов, ближайших родственников человека, которые обитают в подземельях под горами и служат Куньяр-Лаахэ. Разумеется, я никому не рассказал, о том, что здесь видел, ведь мне всё равно никто не поверит. Да и сама богиня просила меня «хранить эту тайну до лучших времён». К тому же, только благодаря этим подземным созданиям я не погиб.

      Конечно, вернувшись в Москву, я написал длинную статью про Ванечку, Меднозаводск, Уральск-34 и про странные природные явления, в эпицентре которых мне пришлось оказаться. Но я не стал упоминать в ней про удивительный пещерный мир, про тайные военные базы под Юрмантау, про заговоры спецслужб и вообще про всё, что со мной приключилось. Наверное, теперь я единственный человек знающий правду и хранящий её в секрете от остального мира. Возможно, миры подземных карликов и наземных людей никогда не смогут существовать вместе. Ведь гномы стараются восстановить всё то, что мы бездумно разрушаем. Кто знает, что случится, если человечество узнает о Куньяр-Лаахэ. Будет ли после этого существовать наш мир вообще? Я смотрю на фотографии теперь уже заброшенного комбината, одночасье превратившегося в густые зелёные заросли невиданных растений, и понимаю, что сила подземной богини поистине безгранична.
Я искал правду про Ванечку из окрестностей горы Юрмантау, а нашёл нечто настолько удивительное, что заставило меня по-новому взглянуть всю окружающую нас действительность.











Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 81
© 08.11.2017 Вольфрамм

Метки: Урал, Уральские горы, Хозяйка Медной горы, Кыштымский карлик, Кыштымская авария, Карабаш, экология, гномы, 90-е, чернуха,
Рубрика произведения: Проза -> Мистика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1