Девочка и эльфы (рабочее название). Отрывок 2


Девочка и эльфы (рабочее название). Отрывок 2
Первое серьёзное «препятствие» перед вожделенным отдыхом показалось минут пятнадцать спустя. Когда это маленькое трепетное «чудовище» на пологом, но скользком подъёме вдоль едва сочащегося водой ручья, в очередной раз зацепилось за низенький колючий куст истрёпанным подолом и с придушенным визгом скатилось вниз. Я обречённо обернулась назад, задумчиво «хрюкнула», любуясь на изгвазданное по самые брови удивлённое личико и кривовато улыбнулась, вспоминая Винни Пуха.

- Ну вот, теперь совсем как настоящая чёрная тучка.

Девочка потеряно посмотрела на меня, перевела совсем уж измучанный взгляд на некогда малиновое платье, почти по середину бедра притопленное в весьма глубокой зеленоватой луже, провела по изгвазданному бархату грязными ладонями и плаксиво скривилась, глядя на свежие «жирные» пятна. Злые отчаянные слёзы, щедро «сдобренные» жалобными воплями, снова плеснулись из ребёнка наружу, заставив меня коротко чертыхнуться, спуститься вниз и силком выволочь это чумазое недоразумение на сухое место.

Нет, так не годится, такими темпами мы эти несчастные два километра будем ползти всю оставшуюся жизнь. Я критически осмотрела остатки напоминающего потасканную тряпку «великолепия» и вытянула из сумки один из ножей. Девочка уставилась на вынимаемое из ножен лезвие широко раскрытыми глазами, мгновенно перестала всхлипывать и с тихим надрывным шепотом медленно подалась назад.

Кажется, я начинаю понимать, что она пытается до меня донести. По крайней мере, по оттенку «плавающих» вокруг неё эмоций, на сакраментальное детское «я не хочу и не буду» её мысли были весьма похожи. Я коротко фыркнула в ответ, ухватилась рукой за верхний край подола и, почти не обращая внимания на вялое сопротивление, криво обрезала платье чуть ниже тощих коленок.

«Ангелочек» в ужасе уставился на собственные полуголые ноги, запищал что-то совсем уж непонятное и упал на землю, пытаясь прикрыть «срам» остатками подола. Меня мгновенно окатило волной стыда, безнадёжности, какого-то чудовищного фанатичного ужаса, придушенного безразличия, и ещё парой десятков совсем уж не поддающихся нормальному описанию эмоций. О, Вечность, ну и каша! Да чтоб я ещё хоть раз попыталась влезть в этот бардак…

Я преувеличенно спокойно убрала в сумку нож, вздёрнула это сущее наказание на ноги, крепко сжала её запястье при слабой попытке вырваться, и молча потащила почти висящее на мне худое тельце вдоль ручья по горке, не обращая внимания на тихий шепот и судорожные всхлипы.

Пару минут спустя дитё выплакалось и окончательно переключилось на сдавленный шёпот: «воды» на слёзы в организме явно почти не осталось, а вот пить, судя по частым сглатываниям и тоскливому взгляду на окончательно пересохший ручей, ей теперь сильно хотелось. А я, кошелка безмозглая, не подумала снять с кого-нибудь из заснувших жертв «пыльцы Януса» хоть одну фляжку. Ладно, мышка, не грусти, сейчас злобная старая мегера дунет, плюнет, свиснет... как там плетётся ледяная стрела?

Минуты полторы спустя, я остановилась напротив большого поваленного дерева, усадила на одну из наиболее крепких веток облегчённо застонавшего «ангелочка» и ненадолго задумалась. Девочка устало нахохлилась не хуже замерзшего воробья, подтянула чуть ли не до подбородка голые коленки и почти безразлично начала наблюдать за моими метаниями вдоль ветвей. Я снова достала из сумки нож и, отметив в мыслях тот факт, что без нормальной перевязи обращаться с ним крайне неудобно, аккуратно вырезала из ближайшего куста несколько тонких палочек, после чего с гордой улыбкой от «уха до уха» вручила свою добычу своему «внезапному заданию». Ребёнок безропотно взялся за палочки худенькими пальчиками и медленно округляющимися глазами начал следить за моими быстро мечущимися в пространстве руками. Воздух перед веточками слегка заиндевел, подёрнулся звонким маревом и снова застыл, «нарастив» вокруг древесного «каркаса» приличных размеров сосульки – лизунки. Девочка громко охнула и неверующе вытянула дрожащие руки подальше от себя, заставив меня невольно нахмуриться.

Нет, это просто какой-то тихий ужас, а не красивая молодая девушка: лицо осунувшееся, бледное, под глазами заплыли синяки, худенькая, измождённая, от малейшего испуга бросается в слёзы, а после пятнадцати минут неспешного пути по не слишком-то заросшему лесу вообще готова лечь и умереть на месте. Что с ней делали, где выращивали? Это же овощ, а не человек!

Я напряжённо хмурилась, унимая снова колыхнувшуюся головную боль, мысленно прикидывая объёмы будущей работы и тихим ласковым словом склоняя на все лады того воображаемого индивида, который был ответственен за воспитание этой загнанной «трепетной лани». Убить, гадёныша, мало: ну как можно умудриться превратить явно ещё недавно здорового и крепкого ребёнка в эту бледную немочь? И, главное, зачем?

Я аккуратно забрала у кудрявой «мышки» самый большой лизунец и с загадочной полуулыбкой сунула в рот, кося на неё одним глазом. «Ангелочек» недоверчиво приблизил к себе оставшиеся палочки, забавно принюхался и с сильнейшим сомнением на лице сунул ледышку в рот, а секунд десять спустя на осунувшейся детской «мордочке» расплылось удивлённо-блаженное выражение.

Ну, ещё бы: лизунцы – одно из последних лучших хозяйственных изобретений, созданных кафедрой Алхимии на базе боевых арканов. Материализованный из атомарной пространственной «взвеси» лёд, насыщенный добавками глюкозы, антиоксидантов и небольшой группы полезных микроэлементов весьма сложен и энергоёмок по матрице, но зачастую незаменим в дальних походах. Мои Золотые после недельного «забега» по пустошам практически «молились» на это чудо алхимагической мысли.

Я коротко печально выдохнула и задумчиво огляделась вокруг, неторопливо «гоняя» языком по нёбу «леденец».

По светлой, желтовато-зелёной тенистой листве величаво «плавали» частые солнечные блики, постепенно сползающие на землю и кое-где вспыхивающие яркими серебристыми «змейками» на острых сколотых гранях крупных, но довольно редких валунов. Некогда каменистое русло иссохшего ручья густо заросло низким и густым мелколистным кустарником, у самой земли затянувшимся плотным ковром тонкостебельной тёмно – бурой ползучей лозы. Высоко над моей головой слышалось редкое цвирканье невидимых в тенях птиц, а в частых прорехах среди высоких древесных крон ярко сияло чуть зеленоватое, удивительно тёплое на вид небо.

Я выкинула в сторону обкусанную палочку и снова посмотрела туда, откуда тянуло призрачным теплом и обещанием мягкой постели. До места встречи идти ещё с километр, а там – один леший знает сколько ещё ползти по буеракам. Это чудо неземное вряд ли столько протянет на своих двоих.

Я обернулась, полюбовалась на досасывающую второй лизунок девочку и, дождавшись её внимания, махнула рукой вдоль русла. Ребёнок понуро скуксился, неуверенно потёр друг о друга грязные щиколотки и крайне неуклюже сполз с ветки, с громким оханьем зацепившись за выступающий пласт коры и разодрав от локтя до запястья правый рукав. Нет, так я её точно никуда не доведу. Вечность, и за что мне это?

Граница обычного леса показалась двадцать минут спустя, когда это нежное недоразумение окончательно выбилось из сил и всем телом повисло на не занятом сумкой плече, издавая тихие, раздражающие, но не слишком внятные всхлипы. Тёплая волна зова, почти физически ощущаемая всем телом последние двести метров, резко сгустилась, рванулась вперёд и задрожала напряжённой струной, неукоснительно требуя остановиться. Я с ощутимым облегчением скинула с себя руки отчаянно всхлипнувшего «ангелочка» и, с наслаждением потянувшись к дрожащей преграде ладонями, опустилась на землю на самой границе.

Пространство дрогнуло, оплетая затянувшиеся маревом пальцы тонкими нитями тепла, внимания и искреннего вопрошающего недоумения, заставляющего негромко рассмеяться и рывком сбросить все щиты и блоки, оголяя уставшее сознание, выворачивая всю старательно спрятанную под десятками обманок энергетику вовне. Ой, не завидую я в такие моменты ни одному мало-мальски видящему магу, которому посчастливится узреть и, самое главное, попытаться осознать, всю ту мешанину печатей, образов и меток, что бессчётными слоями покрывают мой многострадальный ментослепок… Кого там только не отметилось, куда меня только не заносило... Да одна только родовая печать на загривке чего стоит! В этом хаосе даже боги плутают по нескольку часов кряду, разбирая все эти чудовищные узлы переплетений, при попытке осознать, что я есть и откуда такая великолепная свалилась. И не всегда успешно, что, к слову, несказанно меня радует.Где-то за спиной раздался громкий, недоверчиво – восторженный «ох», заставивший меня вынырнуть из сладких, ласковых грёз и сфокусировать внимание прямо перед собой. Утончённо – ухоженная, излишне худощавая по человеческим меркам, затянутая в лиственно - зелёную ткань фигура с непередаваемой текуче - настороженной грацией замерла напротив моих вытянутых вперёд ладоней. Узкое, бледное, «треугольное» лицо окаймляло просто чудовищное количество длинных, соединённых в причудливую переплетающуюся сетку пепельно – сизых косичек. Яркие сине – золотистые глаза, лишённые малейшего намёка на белок, поражали не столько чистотой и насыщенностью оттенка, сколько абсолютным равнодушием выражения и крестообразной формой суженного зрачка. Восхитительно – возвышенное нечто мягко опустилось на траву передо мной, приблизило точёное лицо к моей восхищённой физиономии и неподвижно замерло, коснувшись длинными тонкими пальцами моих рукавов.

- Taio’lie, lieia’rie, teo’lesesslies’shal’eatel’iriesmel’ v’fol’ r’lon’hghah’el. (Приветствую, Старшая Госпожа, на нашей земле, куда не ступает нога не принявших пути святейшего из древ.)

Хам. Хам и эстет. Ну, хоть за руки не хватать воспитания хватило – видимо, прецеденты уже случались. Я резво убрала с лица располагающую к дружескому диалогу улыбку, плеснула наружу искренним презрением, густо замешанном на порядочной дозе брезгливости, равнодушия, раздражения и ещё пары десятков трудно описываемых ощущений, заставивших замершего напротив малолетнего самодовольного обалдуя нервно дёрнуть узким, пробитым статусными серёжками в двух местах, левым ухом.

- Taio’lie, l’ha’orl’iesse, aen’dhra’teiellem’erasnerl’htie’elh’innt’enei’lle’zriss’z. (Приветствую, Имеющий Статус, молодой мужчина, не считающий своё мнение достаточно значимым, для того, что бы его поступки считались достаточно весомым поводом для выражения влияния его дома.)


Очаровательно – утончённый мальчик замер на вдохе, выпустив из задрожавших пальцев рукава моей кофты и выкатив и без того весьма выразительные глаза, начал быстро наливаться отчётливо заметной на фоне желтовато – восковой кожи серизной. Откуда-то спереди и слева разлился непередаваемо довольный всплеск ехидства, по – детски искренняя волна возмущения и какой-то неравномерно – уплотнённый сгусток ненаправленного неудовлетворения поведением Младших.

Из кустов выскользнуло ещё три худощавых пепельноволосых фигуры в зелёных мимикрирующих накидках и «по-турецки» опустилось передо мной, заставив оставшегося за моей спиной «ангелочка» впасть в состояние, близкое к восхищённой нирване. Парочка по-моложе заинтересованно повернулась к фонтанирующей восторгом «мышке», но, тут же осеклась, напоровшись на удивительно синхронную сдвоенную дозу отчётливого недовольства со стороны их собственного Старшего и меня.

- E’ttrealiass’en’henn,lieia’rie. Te’oae’llesramt’enea’ell’irr’eess. (Не обижайтесь на них, Старшая Госпожа. Юные дарования пока что не получили знаний о взаимодействии с Истинными Сродственниками старших рас.)

Я показательно окатила внимательно и благодушно щурящегося на солнце старшего эльфа теплом и пониманием, и с вежливым поклоном коснулась в жесте «доверия и признательности» кончиками пальцев ткани верхнего жилета на левой стороне его груди.

- Ae’rn’hessta’ese’nirri’e, l’ha’orl’iesse. (Я понимаю стоящую перед вами проблему, имеющий Статус, молодой мужчина.)

Эльф удивлённо вскинул бровь, поймал сброшенную мною обширную коллекцию мыслеобразов и слепков, о моих весьма насыщенных буднях и радостно, едва ли не до слёз расхохотался, вскакивая на ноги.

- Ael’leiitt’ras’she’rnesste’n, lieia’rie! (Вы просто неподражаемы, Старшая Госпожа!)

Ну, ещё бы. С таким великовозрастным «зоопарком», который мне приходится чуть ли не ежедневно наставлять на путь истинный, волей – неволей переплюнешь любого балаганного шута! Я рассеянно потёрла бровь, отчётливо ощутив постепенно накатывающую на вконец измучанный за последний час организм мутную волну дурноты. Таблетки, конечно, действенное средство для приглушения боли, но тоже ничуть не панацея. Лучше лишний раз влезть под контрастный душ, как следует выспаться и подольше отдохнуть, чем жрать второпях очередную, пусть даже и гомеопатическую, химию. Не стоит оно того…

Я скользнула недовольным взглядом по всё ещё находящейся в поднебесной прострации девочке, и с тяжёлым вздохом поднялась на ноги, отряхивая от налипших травинок уже порядком заляпанные джинсы. Трое малолетних «падаванов» с искренним недоумением и готовностью к любым свершениям порывисто вскочили на ноги, заставив негромко вскрикнуть от удивления мой кудрявый «балласт».

- E’el’liedian’hennessmeil’tennn’henntaal’eream’n, l’ha’orl’iesse. Ealge’nhlennatae’ n’feart’eal’liesh’seater, mearl’ f’vol’. (Если будет позволено мнением тех, кто решает, мой личный ключ будет использован для открытия границ, имеющий Статус, молодой мужчина. Обещаю клятвой, что путь открытого ключа не будет передан никому и не станет использоваться никем в будущем, и пусть тому залогом станет мой собственный Дар, если я позволила себе настаивать на неправде.)

Правое плечо привычно плавно ушло вниз в почти что до костей въевшемся в мимику полупоклоне, а сознание устало содрогнулось в такт текущим по мере произнесения клятвы-обещания словам. Многослойный слепок тщательно скомпонованной информации выдавливался наружу только после непривычно - заметного усилия воли. И ощутимо отдавал затаённой глубинной болью эмоций и суховатой чистотой, вопреки обыкновению не прикрытого ступенчатой системой защиты, знания. Нехорошо. Сгусток коротко вздрогнул, наполняясь чётко отмеренными и выразительными маркерами эмонастройки и плавно втянулся в переливающееся мелкой вибрацией поле зова.

Минуты через две приглушённого трёхголосого, чирикающего одновременно на пятнадцати внутренних диалектах, галдежа ушастой молодёжи, тихих восхищённых охов кучерявой «мышки» и многозначительных перебрасываний всплесками инфопакетов, старший «группы границ» коротко поморщился, презрительно дёргая тонким, чуть посеревшим ухом. Полученный откуда-то из самой глубины тщательно укрытых от людей территорий ответ был ожидаемо положителен, но, по его мнению, попросту неприлично резок. Эльфы, конечно, в большинстве своём, весьма косное, плотно утянутое поведенческими и этическими рамками, насмерть закостеневшее в своих догматах общество. С другой стороны, учитывая специфику этой в высшей степени «двинутой на голову» расы, будь оно иначе, вряд ли кто из молодых доживал бы даже до четырёхсот.

Предводитель группы «юных дарований» одарил меня неожиданно сочувствующим взглядом и утвердительно махнул рукой, направляя в мою сторону насквозь пропитанное официальностью, но при этом неожиданно доверительно – вежливое, сочащееся искренним сочувствием извинение. Приятно, вечный Творец. Похоже, не зря я перенапрягала собственный разум, собирая для преданного делу воспитателя будущих Стражей куски наиболее отвечающих его интересам и понятиям забавного воспоминаний. Хороший мужик, правильный. Можно сказать, выдрюченный от и до, как и положено приличному «шарообразному как конь в вакууме» представителю эльфийской расы. Только вот верная традициям военная периферия здесь определённо не в чести у Высшего Круга, если решения его Совета воспринимаются столь негативно, что даже этот вполне лояльный старший изволит непозволительно явно проявлять недовольство во вне. Впрочем, это поправимо, не самое страшное положение равновесия в анклаве. Не худшее из того, что могло бы быть.

Я коротко покосилась на сбившуюся плотной кучкой троицу отчётливо фонящих всепоглощающим удивлением и любопытством молодых эльфов, и ответила их предупредительно - вежливому наставнику столь же деланным благорасположением, делая несколько плавных шагов спиной вперёд и бережно принимая от отзывчиво потянувшегося вслед за мной пограничного щита копию его координатного ментослепка. По телу раскатилось чуть подрагивающее от собственной неуверенности ощущение мягкой поддержки и веры в свои силы, заставившее меня благодарно плеснуть в сторону отстранённо - нахмурившегося Старшего почти неощутимой, но ожидаемо удивительной для него волной лёгкого благословения.

По левой руке скользнула огненная искра напряжения, с неслышимым для человеческого уха хлопком разворачивая от локтя до кончиков пальцев универсальную эльфийскую отмычку. Четырёхсоставный многоуровневый аркан, слепяще полыхнул режущей глаза зеленью и быстро замельтешил бессчётной чередой глубинных микрообразов, выстраивая на поверхности узкой линии контактного модуля нужную очерёдность блоков. Я привычно перекривилась. Пальцы быстро начинали костенеть и рефлекторно передёргиваться от тупой ноющей боли. Вот сколько уже лет прошло с тех пор, как я впервые собрала этот ключ, а тело так до сих пор и не привыкло к уровню потребляемой для активной работы энергии.

Ровно семь секунд спустя контур невидимой, но ощутимой почти физически границы дрогнул и расплылся, формируя перед внутренним зрением моей напряжённо застывшей в восковой неподвижности тушки ярко голубую метку временного прохода. Я быстро цапнула растерянно охнувшую «мышку» за руку и одним длинным подпространственным прыжком, на ходу «вешая» на ауру плотно зажмурившегося ребёнка метку принадлежности, рванулась на другую сторону пограничного «щита».

За спиной с приглушённым стрёкотом статического разряда жадно схлопнулось пространство, а всё ещё подрагивающую отчётливым жжением левую руку обволокло тёплое покрывало чужого регенеративного конструкта. Я подняла взгляд на задумчиво стоящего в нескольких шагах от меня старшего эльфа и с удовлетворением отметила в его эмоциях глубокое, даже несколько ошарашенное недоверие, пропитанное столь же искренним и неподдельным уважением. Ну да, семь секунд на подбор подобной мозголомной комбинации – это подвиг, достойный воспевания в легендах. Если, конечно, не знать, какой это по счету в моей жизни глобальный барьер и в чьи закрома я с завидной регулярностью залезаю на спор за выпивкой…Впрочем, кто там только не лазил, в тех закромах…

Я выпустила крепко сжатую в моих пальцах ледяную и дрожащую ладошку напрочь перепуганной резким рывком девочки и с блаженно - сладострастным стоном потянулась всем телом. Вокруг растекалась тёплая, отзывчивая и почти что родная, известная чуть ли не до самой последней энергоконстанты «сила». Моя затюканная и доведённая до крайней степени истощения энергетическая матрица ауры, то и дело боязливо замирая, медленно разворачивалась вокруг меня, самодовольно рассеивая в густом, сладковатом воздухе смешливые блики «солнечных зайчиков» и оставляя в воздухе лёгкие энергетические завихрения быстро поглощаемых всем телом потоков. Моя рука ласково и ободряюще потрепала мелко подрагивающие светлые кудряшки моей нынешней «самой большой» проблемы. Ребёнок запоздало икнул, быстро наливаясь неестественной бледностью и быстро округляя и без того не маленькие ярко-голубые глаза до совсем непредставимых размеров.

- Не пищи, Мышка, прорвёмся!

Я радостно рассмеялась, подскакивая к довольно улыбающемуся старшему эльфу и по-кошачьи проводя во всепоглощающем приступе благодарности скулой по верхней кромке широкого корсетного пояса, находящейся как раз на уровне моего подбородка. Напрягшийся при моём резком приближении, старший с заметным усилием воли заставил себя расслабиться и бережно обхватил мои плечи длинными пальцами, не давая пьяно пошатываться, сводя «на нет» любые рефлекторные попытки вырваться, и начать носиться по поляне наподобие ужравшейся дикой мятой леснойкошки.

- Lieia’rie, el’de nh’ess tav’ol’nir ef’vess’ draa… (Старшей Госпоже следует вести себя осмотрительней, если она не хочет по умышленной случайности оказаться в чьей-то постели…)


Я резко фыркнула, рывком отстраняясь от лежащих на плечах ладоней и тоскливо насупилась, потерянно мотая наполненной вязким туманом головой. Всю малину испортил, поганец… Тело резко, болезненно вздрогнуло, с трудом вырываясь из почти что наркотической поволоки и прокатывая по каждой клеточке организма сводящую мышцы льдистым морозом волну энергии, мгновенно очищающую от благостного бездумия поющие в унисон душу и разум. Нет, определённо – поганец. А я ведь только – только расслабилась…

Я расстроенно моргнула, проводя по лицу широко расставленной пятернёй, и с размаху шлёпнула себя по щекам, оставляя на коже явственно проступающие краснючие пятна.

- S’ensoi’reiitt’ras’she’rnnh’ess, l’ha’orl’iesse. A’er’nth’ei’na’er’ssheinei’s’ssha’ard. (Искренне благодарю за ваше участие, имеющий Статус, молодой мужчина. Ваш совет имеет выраженное право быть признанным.)

Эльф, тем не менее, многозначительно усмехнулся, выдавая куртуазный, выверенный по всем правилам, повисшийна самой грани утончённой издёвки и неприличного предложения, издевательский поклон и, не оборачиваясь, стелющимся шагом устремился в продолжающийся по эту сторону барьера заросший и просто по определению древний лес. Я коротко хмыкнула, отдавая дань его незаурядному чувству юмора и ещё более достойной внимания выдержке. Может мне стоит ещё и поаплодировать?

Не каждый из них может продемонстрировать подобную реакцию: эльфы в той или иной их вариации всегда крайне эмоциональная и любвеобильная раса, весьма несдержанная в проявлении своих интересов. Потому, любое действие, любой намёк, любой порыв каждого из них строго регламентирован внутренними социальными законами взаимодействия, намертво обрубая и «кастрируя» любое их желание или начинание. Но кто сказал, что эти правила распространяются вовне социума? Потому и вылезает такое безумное количество совершенно идиотских недоразумений, в энных количествах случающихся во время встреч вне эльфийских анклавов с этими ушастыми эмоциональными наркоманами…

Левый рукав несколько раз ощутимо дёрнуло, заставив моё внимание переключиться от внутренних размышлений на происходящее вовне. Я пару раз тупо хлопнула глазами, фокусируясь на несколько затравленно на меня смотрящей и одновременно героически надутой блондинке, что-то быстро и приглушённо лопочущей мне на ухо. Эмоции кудрявого недоразумения неравномерно плескались где-то между уже несколько притухшим восхищением и жалостливым возмущением, совсем не тонко намекающим о том, что юная леди вряд ли сможет пройти хотя бы метров двести, не напоровшись на какой-нибудь торчащий из земли сук. Я задумчиво прищурилась, глядя на очистившуюся от эльфов опушку и коротко выругалась, нащупывая где-то впереди бодро удаляющуюся лёгким темпом группу. Старший тут же откликнулся повышенным вниманием, несколько смазанным отчётливо-недовольным и в какой-то степени резонным в его случае недоумением. Я мстительно ухмыльнулась во все зубы, заставляя отшатнуться прильнувшую ко мне девушку, и с преувеличенно – скорбным сгустком эмоций плеснула вслед уходящему отряду инфопакет с «записью» воспоминаний за последний час.

Движение резко остановилось. Ступор длился не долго, секунд двадцать, после чего окрестную территорию накрыло таким всплеском искреннего шока и возмущения, что я, невольно заржала, лишь на мгновение представив выражение лица этого Старшего. Нет, я не злая. И даже не слишком мстительная. И действительно люблю хорошие шутки. Но кто сказал, что пошлятина – мой любимый жанр?

В общем, «радужная» эмоциональная ругань в лице одного конкретного эльфа стояла «в эфире» ещё с четверть часа весьма радуя и бередя вспышками «риторических ответов» общий энергофон всего анклава. Ровно до тех пор, пока он не начал повторяться и не замолк, с удивительным проворством решив вставшую перед ним весьма нетривиальную задачу и не загнав меня этим своим действием в глубокий моральный ступор.

Если вам кто-то когда-то скажет что эльфы – исконно магическая раса, можете поверить, это так, без магии их существование действительно невозможно по множеству причин. Но если какой-то «просвещённый» индивид начнёт самозабвенно задвигать вам, что все ушастые поголовно являются неимоверно крутыми магами, то можете смело двинуть ему в зубы и откровенно добавить по почкам с ноги за это воистину паршивую ложь: дай вечность чтоб подобным могла похвастаться хотя бы четверть вышеупомянутого контингента. Эльфы в целом гораздо сложнее и страшнее, чем о них принято думать в нынешние времена.

Эльфы - или вернее – хоуги -как принято называть эту расу изнутри, являются по сути своей очень своеобразной вариацией коллегиального разума или гештальт-сознания, если уж выражаться наиболее конкретно. Каждый из них является самостоятельной личностью, но, в то же время, он неотделим от общности, представляя в прямом смысле слова «вынесенную во вне» часть общего разума. Их социум можно сравнить с группой связанных кластеров, объединённых в общую сеть, но имеющих разные уровни доступа иразную сложность «начинки».

В самом низу социальной пирамиды находятся «куколки», эдакие безмозглые и почти что безличные единицы биомассы, составляющие примерно три четверти каждого эльфийского анклава. Они не способны ни на что, кроме животного существования и выполнения условно простой физической работы, им необходим постоянный контроль со стороны Старших Кругов, так как к принятию самостоятельных решений они чисто психологически неспособны.

Выше располагаются разноуровневые функциональные группы «обретших сознание», или просто Семьи анклава, имеющие сходный по своей структуре специалитет. Здесь уже начинается полноценное существование личностей, намертво скованное жесткой кастовой системой взаимодействий и внутренних догматов отношений: от Старших Владетелей семей на самой вершине социальной «пирамиды», до рядовых воинов и уборщиков в самом низу. Каждый из них имеет свой «голос» и «мнение» в общих решениях, каждый проецирует его в «общий фон» или «совокупный разум». Но не стоит обманываться, совокупность этих «ступеней» не является решающей. Как не являются решающим и «слово» магов, являющихся всего лишь одной из неотъемлемых частей каждой из Семей, и так же не играющих «первую скрипку». Апогеем же эльфийской вертикали «власти» является личность с наиболее выраженным «фактором владетельности».

Основой и главным несущим законом общества хоугов всегда является тот факт, что «каждый из социума стоит на своём месте». Твоя личность родилась или сформировалась из «куколки» со всемистартовыми данными хорошего война? Радости просим на стезю «меча» - тебе дадут всё, что необходимо для твоего развития, создадут все условия и одарят ВСЕЙ доступной анклаву и наработанной поколениями памятью лучших из лучших. Только телесную моторику отработай до состояния самой натуральной «машины войны». Ты имеешь задатки врача? К твоим услугам опять же совокупная память, лучшие лаборатории, помещения и все доступные для практики активы. Нет активов? Найдём. Не найдём, так сделаем, а если нет материала извне, то всегда в качестве резерва остаются безличные «куколки». Впрочем, куколок внутренняя этика трогать запрещает, ибо они хоть и неразумные, но «дети». В перспективе.

И так во всём. Но есть несколько особых нюансов, являющихся изрядной проблемой и большой беспросветной «птицей обломинго» для всей этой расы. Самая страшная из них – менталитет. Эльфы ненавидят нести ответственность в любом её виде, и тем более – когда это дело касается всей расы. Те, кто действительно способен захотеть тащить на своих плечах Корону Правления и с удовольствием решать за других, появляются в социуме по неумолимой статистике дай Вечность раз в пол сотни тысяч лет, изредка на десяток тысячелетий чаще. Эти периоды, когда в основе коллективного сознания заложен по-настоящему рождённый для правления Владетель, считаются годами истинного расцвета и подъёма расы. В остальное же время у эльфов правят те, кто хоть в какой-то степени, пусть и кособоко, способен выполнять возложенные на него функции, которые с некоторой натяжкой позволяет дополнять и компенсировать Старший Совет Владетелей семей. Отсюда же следует следующая глобальная проблема расы – скука.

Скука и тоска – единственная вещь, способная в прямом смысле свести хоуга в могилу и уничтожить его «потенциальное бессмертие». Эльфы изначально эмоционально зависимы, не будет эмоций – не будет ощущения себя личностью, для них это самый большой и всепоглощающий страх – стать подобием «куколки», «выгореть». Поэтому всё, что находится вокруг, должно нести эмоции. Любые, позитивные, негативные – для хоугов эта разница несущественна, важно само их наличие. Любое занятие, не являющееся призванием, рано или поздно загоняет эльфа в состояние эмоциональной стагнации, вернее любых потрясений или летальных повреждений убивая его как личность. Отсюда пики и перепады настроения, а так же любовь лезть в любую авантюру, в идеале – создать её самостоятельно и втащить в неё всех окружающих. Это же благо – поделиться своими приключениями с теми, кто рядом, обеспечить им их собственную вечность. Потому большинство и «отбрыкивается» от власти всеми возможными и невозможными способами, ибо для любого неприспособленного она несёт с собой гарантированную гибель. И поэтому же Владетелей любых уровней всегда уважают, им подчиняются – тот, кто пожертвовал ради социума своей вечностью, имеет право на подобное к себе отношение.

Но это тоже не последняя проблема этой в высшей степени своеобразной расы. Так же решающим фактором её малочисленности и вынужденной жестокости устоев является отсутствие «тормозов». Да-да, именно что «тормозов», то бишь – инстинкта самосохранения. Нельзя сказать, что хоуги лишены его абсолютно, но возможность его срабатывания по сравнению вообще с любой другой разумной расой, можно сказать, крайне, исчезающе мала. Отсюда и вылезает просто ужасающая статистика юношеской смертности, от которой не спасают, как ни корячься, ни одни социальные догматы.

Из двух тысяч рождённых в одной возрастной группе эльфов, до первого совершеннолетия (возраст от 150 до 350 лет, примерно лет 12 – 14 на наш возраст), когда у представителя расы окончательно формируется предпочтительный специалитет, доживает около полутора тысяч. А к возрасту «второговзросления» - трёх тысячелетий (от 22 до 26 лет по-нашему) – остаётся чуть больше четырёх сотен подростков, причем, большая часть отсеивается по причине «выгорания».

Последний возраст «зрелости» наступает, когда эльфу переваливает за сорок тысячелетий, и в его поколении подобных индивидов можно буквально пересчитать по пальцам одной руки, если вообще остаётся, кого пересчитывать.

Так что, ситуация у расы, мягко говоря, неоднозначная. И ещё больше её осложняет тот факт, что на подобное «поколение» рождается примерно десятков пять представителей специалитета магов, из которых до «второго взросления» доживает едва ли два десятка, а вот до третьего не доживает, как правило, ни одного индивидуума. Исключения столь же редки, как и эльфы, поменявшие половую принадлежность. К слову, нарушение данного табу случилось за период существования всех окрестных Вееров Реальностей один единственный раз и вряд ли будет нарушено впредь.

Так вот, возвращаясь к моему удивлению от итогового решения поставленной перед Старшим моей злоехидной персоной задачи: закрыт вопрос был ровно через пять минут после окончания той экспрессивной матерной тирады. Но, хочу особенно отметить, что магом этот эльф ни в коем случае не являлся. Тем более – друидом или химерологом, специализирующимся на разнообразной живности. Так что, думаю, можно понять с каким потрясением во взгляде я попеременно таращилась то на стоящего передо мной с непередаваемо кислым выражением лица эльфа, то на индифферентно объедающего ближайший куст странной помеси боярышника с бадьяном почти двухметрового в холке лохматого оленя. Застывшая напротив этой непередаваемой жизненной «картины» кучерявая блондинка со слезами на глазах зажимала рукавом брезгливо сморщенный нос, ибо несло от животины просто непередаваемо.

Меня ощутимо передёрнуло, пальцы на автопилоте сложились в заковыристую «фигу», проецируя на местную рогатую гордость леса каст «воздушного потока». Пахнуло прелой зеленью, а животное, на пару с замершим рядом эльфом, уставилось на меня с выражением вселенской обиды в глубине влажного «коровьего» взора. Я в ответ равнодушно скинула в энергофон слепок аромата туалетного освежителя «альпийская свежесть», заметив, что могу заменить нынешний вариант на что-то подобное. С края поляны раздалось ехидное ржание, щедро сдобренное одной скабрезной насмешкой и двумя мгновенно восстановившими статус-кво ментальными подзатыльниками. Ранее уже нарвавшийся на общение со мной четырёхсотлетний обалдуй мужественно решил промолчать, не нарываясь на неприятности.

Старший метнул в мою сторону злой и осуждающе-ревнивый взгляд, тем не менее, сдобренный весьма ощутимой долей одобрения. После чего, ничуть не сомневаясь в своём праве и обязанностях, с непроницаемым выражением лица закинул на спину, словно обколотого новокаином, зверя оглушительно взвизгнувшую от неожиданности и смущения Мышку. Моё полутораметровое тельце по моей искренней просьбе, со всем доступным в данных обстоятельствах почтением, водрузили позади истерически вцепившейся в густую шерсть на оленьем загривке девушки.

Я поудобнее умостилась на спине рогатой скотины, благо что в активе имелись восемь радостных лет в конном спорте и третий юношеский разряд по конкуру. Не самое выдающееся достижение в жизни, конечно, но и пустым местом его точно не назовёшь.

Я плотно обхватила худющую блондинку за талию одной рукой, другой успокаивающе погладив по вцепившимся в несчастную животину ладошкам. Девочка вздрогнула, прожгла меня в полуобороте недоверчивым взглядом и, поймав мою ехидную, подначивающую полуулыбку, несколько расслабилась, с искренним смущением улыбнувшись нашему ушастому сопровождению. Я коротко матюгнулась на драккари, на секунду представляя все последствия её вроде как резонной с человеческой точки зрения выходки, и кисло кивнула Старшему, давая согласие на выдвижение. Надо ли дополнять тот факт, что порядочно сдобренное ехидством самодовольство, хоть и придушенное воспитанием, пёрло у него из всех щелей?





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 30
© 07.11.2017 Кайсин

Метки: фэнтези, эльфы, попаданцы, юмор,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 4 автора












1