Право на любовь. 1 Возвращение ( 18 + )


Право на любовь. 1 Возвращение ( 18 + )
Лучи солнца, кольнувшие из-под неплотно прикрытых штор, щекотали мне веки. Я открыл глаза, и осмотрелся: Славик спал прямо в кресле, наклонив к спинке тяжелую голову с длинными патлами. В комнате висел тяжелый, терпкий запах вчерашнего праздника, особенно его источал вчерашний винегрет в салатнице. Я встал и потряс картонную коробку из-под сока – пусто. Вадима и Маринки нигде не было. Я посмотрел на телефон, было уже половина десятого. Быстро подскочив с дивана, на ходу застегивая рубашку, я побежал в ванную.
Приоткрыв дверь, я увидел голую Маринку, ее спущенные джинсы и красные трусики лежали на кафельном полу, а она, вытянув в наклоне руки, опершись на стенку, быстро дыша, постанывала. Сзади нее пристроился Вадим, методично двигая задницей. Маринкина маленькая грудь, с розовыми сосками, плавно тряслась, в такт  его движений.
Я прошел на кухню, приоткрыл форточку, впуская свежесть августовского утра. Налив с крана мутноватой воды, с белой пленкой хлорки, залпом выпил, а потом умылся. В кухню вошел довольный Вадим:
– Серега, ты чего так рано подорвался? Пойдем, еще накатим!
– Спасибо, Вадим. Дела у меня важнейшие сегодня, – я пожал другу руку, взял в прихожей, на тумбочке, пластиковую папку с документами, и быстро выбежал из подъезда.
В кабинете у директора школы, Савельева Анатолия Васильевича, было душно, к тому же в нос ударял запах нового кожаного дивана, на котором сейчас восседали две пожилые учительницы. Я сидел на стуле, рядом с директором, и рассматривал обложки старых книг на стеллажах, на столе лежала пачка методичек, а под ними сиротливо притаился глянцевый «Плейбой».
– Так что же нам делать с тобой, Круглов? – директор Савельев, в сером необъятном костюме, расплылся в кресле своим огромным телом.– Мы уже вздохнули свободно, проводили тебя, так сказать, в новую жизнь., а сейчас, когда новый учебный год на носу – ты приходишь и просишь, чтобы тебя взяли в десятый…
Он медленно повернулся к учителям.
Тамара Григорьевна, невысокая, с маленькими круглыми глазками, и в вечном рыжем парике недовольно покачала головой:
– Вы же знаете Круглова, Анатолий Васильевич. Это неадекватный мальчик. Вспомните, как он разбил нос Потапову прямо на уроке. А эта дикая история, когда они с друзьями выкрали скелет в школе, и подкинули его в кабинет к нашему мэру. Это же форменная уголовщина!
Ее соседка, Елена Львовна, полненькая, темноволосая, тихо кашлянула в кулак:
­– Вы знаете, Анатолий Васильевич, Сергей Круглов неплохой парнишка: сообразительный, начитанный, но поведение у него действительно хромает.
– Хорошо, – директор неторопливо поскреб указательным пальцем массивный подбородок, – сейчас придет Татьяна Викторовна, она будет классным руководителем в десятом «А», выслушаем ее мнение.
Он медленно приподнялся с кресла и приоткрыл форточку.
– Эх, Сережа, Сережа шел бы себе спокойно в училище, учится на токаря. В стране рабочих рук не хватает.
По коридору послышался цокот каблучков, и в кабинет впорхнула Татьяна Викторовна. У меня перехватило дыхание, а сердце вновь быстро забилось, как тогда, два года назад, когда она впервые вошла к нам в класс.
Было начало октября, Анна Николаевна, наша учительница по русскому языку и литературе, неожиданно ушла в декретный отпуск. Через неделю директор привел в класс новую, молодую учительницу. Савельев представил ее, и рассказал, что раньше она работала в соседней школе, а теперь будет преподавать вместо Анны Николаевны. Новая учительница, Татьяна Викторовна, была очень красивая молодая женщина: высокая, стройная, с большими голубыми глазами, и немного удивленным взглядом, светло-русые волосы были собраны в аккуратный пучок, даже голос у нее был мелодичный и немного бархатный. Одета она была в узкой клетчатой юбке и обтягивающей белой водолазке, из которой рвалась наружу высокая, упругая грудь. Когда она нагнулась к столу, за журналом, ее «дыньки» под водолазкой призывно колыхнулась.
– Драл бы ее каждый час, – мечтательно ухмыльнулся тогда Толик Зайцев, сосед по парте.
– Рот свой закрой, – рявкнул я на него.
Толик насупился и отвернулся.
Я встряхнул головой, прогоняя воспоминания. Во рту стоял жуткий «сушняк». Невольно покосившись на графин с водой, я придвинулся ближе к окну. В кабинете повисла неловкая пауза. Татьяна Викторовна зашла и встала посредине кабинета директора. Увидев меня, она сразу поняла, зачем ее вызвали.
– Татьяна Викторовна, вы уже два года работаете в нашей школе. Хорошо знаете Сергея Круглова. Парень вернулся, просится в десятый класс. Вы сможете за него поручиться?
Татьяна Викторовна немного задумалась:
– Анатолий Васильевич, каждый человек имеет право на ошибки, но не каждый осознает их и делает соответствующие выводы. Я думаю, Сережа сделал для себя правильные выводы, и потому пришел, чтобы продолжить обучение, и мое мнение, как педагога, что мы должны пойти ему на встречу.
– Эх, светлая у вас душа, Татьяна Викторовна. Хорошо, Круглов, оставляй документы и приходи первого сентября. Будешь учиться.
Когда я выходил из кабинета, Тамара Григорьевна на диване тяжело вздохнула.
Вечером, мама как всегда суетилась на кухне, после ужина. В гостиной, на маленьком диванчике, отец смотрел вечерние новости.
– Сын, иди поговорим.
Я нехотя вылез из компьютера, и сел рядом.
– Сергей, – он снял очки, – и серьезно посмотрел на меня, – ну как все прошло?
– День рождения Вадима? Да нормально.
– Да нет, как в школе прошло? Взяли тебя?
– Конечно взяли, такие люди везде нужны.
– Это хорошо. А то я уже хотел вмешаться. И кстати, Сережа, ты же спортсмен. Мать сказала – опять дома не ночевал, пьянствовал у своего Вадима.
– Пап, да вы же сами меня отпустили с ночевкой.
– Сергей, больше никаких ночевок. Тебе еще шестнадцати нет. Володю мы так не баловали. Вон, каким человеком вырос. Корпоративы ведет, квартиру купил… Ты бы лучше себе девушку завел…
– Пап, девушка не собака, она просто так не заводится.
Отец с досадой махнул рукой, показав, что аудиенция закончена, и я побрел к себе.
Осень зарядила чередой дождей, дни стояли пасмурные, и на последних уроках всегда хотелось спать. Но только не у Татьяны Викторовны. Я всегда ждал ее уроков, как ждет, робея от смущения, прыщавый юнец своего первого свидания.
Все в ней казалось мне идеальным. Ее походка, улыбка, плавный поворот головы, по-женски легкие и таинственные очертания ее безупречного тела. Возможно, я еще тогда, в восьмом классе полюбил ее всем своим еще детским, робким сердцем. В десятом классе это чувство окрепло, приобрело свои чудные, невесомые формы. Тогда я просыпался и ложился спать с мыслями о ней, о Татьяне Викторовне, о моей Тане. Мне удалось заполнить тот вакуум, который был в моей душе, той нежностью, чувствами, которые я питал только к ней.
В классе давно обо всем догадывались: девчонки шептались между собой, пацаны ухмылялись, но на ее уроках все вели себя смирно, зная мой буйный нрав. Но вскоре произошел один неприятный случай.
В конце урока Татьяна Викторовна зачитывала результаты сочинений.
– Лебедев Петр, тебе троечка. Очень много ошибок, корявенько, и чувствуется абсолютное незнание материала. Ты хоть книгу открывал?
Лебедев, мажористый парнишка, в джинсовом костюме, покрылся пунцовыми пятнами на щеках, от гнева.
– Мне не нужна ваша книга. А за полугодие – вы все равно мне пятерку поставите. Как директор скажет, так и сделаете.
– Петр, не хами, – учительница отложила его тетрадь в сторону.
Лебедев резко встал и пошел к выходу, возле самой двери он обернулся:
– Я все равно стану директором банка, как мой отец, а вы, отличники, – он указал пальцем на первую парту, где сидели наши круглые отличники, Снегирев и Кузина, – будете мне машину вылизывать…
– Петя, сядь на место!
– Да пошла ты, – он вышел и громко хлопнул дверью.
На перемене я нашел Лебедева в беседке, за спортплощадкой. Он стоял в гордом одиночестве и курил, неторопливо пуская колечками сигаретный дым. Увидев меня, Петр самодовольно ухмыльнулся. Я ударил его с ходу, в левую скулу. Он крякнул и зажав рукой лицо, начал приседать, я обхватил его шею и свалил на землю, впечатав лицом в бетонный заплеванный пол беседки.
– Еще раз Татьяне нагрубишь – порву тебя, как тузик грелку!
Медленно встав, я отряхнул руки. На его щеке набухал огромный, пока еще лиловый синяк.
– Круглый, ты ответишь за это…
– Тебе мало, урод?!
Он привстал, отряхнул джинсовый костюм, и медленно пошел к школе, покашливая:
– Больной псих…
Я оперся локтями на деревянные перила беседки, и посмотрел вдаль, где на нашем бывшем футбольном поле строился магазин «Магнит».
– Не любишь ты Лебедева, – послышалось за спиной. Резко обернувшись, я увидел улыбающегося Юрку Сафронова.
– Он не телка, чтобы его любить.
– Серый, ты мне скажи, как другу, ты что, втюрился в нашу Таню? Или просто в трусики к ней хочешь залезть?
– Не твое дело…
– Ты меня послушай. У нее мужик – шкаф: два на два, да еще опером в милиции работает. Она с ним вроде как в разводе, но он все равно к ней ездит. Так нахлобучит, что и твое карате не поможет.
– И откуда ты все знаешь, Штирлиц?
– Ты че дурак? Я же тебе давно говорил, мы в одном дворе живем, у нее дом напротив. И дочка у нее еще, лет шести.
– Ладно, поживем-увидим. Пойдем, а то на урок опоздаем…
Через неделю писали сочинение на тему: «Что такое любовь?» В конце я написал ей признание: « Я Люблю Вас, Татьяна Викторовна, и полюбил вас с первой минуты, как только увидел. Мое сердце, моя душа принадлежит вам, хотя я и недостоин и капли вашего внимания, но мне легче становиться жить и дышать, зная, что рядом такой светлый человек, как вы…»
После уроков она попросила меня остаться.
– Сережа, с тобой все в порядке?
Я опустил глаза в пол. То, что легко было написать, нелегко было произнести вслух. Татьяна Викторовна нахмурилась, постукивая ручкой по столу.
– Не торопись взрослеть, Сережа, у тебя все еще впереди,– она протянула мне тетрадь,– а сочинение перепиши.
Татьяна Викторовна взяла стопку с тетрадями, и вышла из класса, а я сидел и смотрел в окно – как с деревьев падают листья, и медленно кружась, застилают холодную землю.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 36
© 07.11.2017 Роман Соловьев

Метки: Особенности любви старшего школьного возраста,
Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1