Верона. Часть II. Глава V


Вера
Боже, как болит голова! Ох! Даже шевелится больно...
Открываю глаза. Я в коттедже в нашей спальне. Одна! Откуда-то снизу слышен приглушенный смех Анны. Фокусирую взгляд на прикроватной полочке и вижу, что часы показывают десять часов утра. Ну, я и дала храпака! От вида стакана воды с налипшими по стенке пузырьками я с силой разлепляю пересохшие губы, а потом замечаю какую-то белую огромную таблетку. Наверное, Руссо оставил мне что-то вроде антипохмелина.
И тут меня осеняет. Мама! Она же приехала вчера и сегодня наверняка меня ждет ее фирменный завтрак, а может что-то новенькое. По выходным она частенько пробовала новые рецепты. От этой мысли заурчал желудок. Вчера на поминках я почти не ела, поэтому меня так штормило.
Осторожно приподнимаюсь на локтях и осматриваю комнату. Мама миа! Что это? Мало того что комната кружится, так она еще словно после нашествия вражеских войск! Мое нижнее белье, чулки, корсет... все валяется на полу. Что тут ночью было? Напрягаю память, но все тщетно... шум и тяжесть в голове не дают возможности мне сосредоточиться.
Запиваю водой таблетку и бреду как впотьмах в ванную. Судя по беспорядку, который оставил Руссо, мылся он давно, видимо ранним утром – пена на бритвенном станке уже успела высохнуть. Полотенца на полу красноречиво говорят о том, что он принимал душ. Почему я этого не слышала? Захожу в душ и пытаюсь себя намылить, но руки меня не слушаются, такое ощущение, будто я тягала вчера штангу и перекачала мышцы. Осматриваю свое тело и вижу синяки на бедрах. Это четкие оттиски пальцев Руссо. Помню, что ночью у нас был секс, но детали размыты.
Несколько минут уходят на наведение порядка в комнате и моей внешности, я постаралась маскировочным карандашом и тональным кремом затушевать следы бурного вечера и ночи. Хотя кого я хочу обмануть? Маму? Она видела вчера сколько я выпила...
Спускаюсь на кухню и вижу картину под названием «Похмельное утро Софии». В отличии от нее, я вчера остановилась на четвертой рюмке, ну как остановилась... Руссо сказал, что если я выпью еще хоть глоток, то он вмиг меня догонит. А это означало, что пьяный Руссо будет в одной комнате с трезвой и расчетливой Занозой в Заднице, которая только этого и ждала. А вот Софе никто ничего не запрещал. Саня хоть и выглядел подавленным, но, похоже, не из-за нее.
– Привет, а где все? – спросила я, подходя к плите.
– Ой, не кричи ты так... – стонет Софа. – Черт! У меня даже волосы болят.
Я усмехаюсь и наливаю себе кофе из кофемашины.
– Сочувствую. Проснулась в таком же состоянии, но мне помогла таблетка.
– Какая?
– Большая, белая, – пожимаю плечами, Софа хмыкает, – Руссо оставил... видимо знал, что меня ожидает утром. Где все? – усаживаюсь напротив подруги.
Видок у нее такой, что, кажется, уцелевшие нервные клетки мстят ей за погибших товарищей.
– Руссо и Курт уехали на сходку. Их с самого утра Де́мон поднял.
– Кто такой Демон?
Софа посмотрела на меня как на пришельца.
– Вот даешь! – она покачала головой, тут же взвыла и начала массировать виски. – Это же их главный. Правда, главным он стал недавно, еще не освоился. Так что Курт его частенько на хрен посылает.
– Где главный? – в конкурсе «Мисс сообразительность» я бы сегодня заняла последнее место.
– В клубе «Ночные совы».
– А что есть еще и дневные?
Видимо Софа посчитала это издевкой и отвечать не стала, но я-то была на полном серьезе.
– А где моя мама?
– За ней приехали родители Руссо и увезли на ВДНХ. Пф... – Софа скривилась. – Чего они там забыли?
– А Анна где? – я допиваю кофе и мою за собой чашку.
– Анька с хахалем только что пошли к его родакам.
Раньше Софа никогда так не называла нашу подругу, я нахмурилась.
– Что-то случилось? Вы поругались?
– Тихушница Анька всех нас обскакала, – глаза Софы злобно блеснули. – Даже тебя Синеглазка.
Мои брови взлетают вверх.
– Обскакала?
– Да хорош повторять как попугай! – рыкнула Софа, тряхнула головой и снова взвыла от боли. – Ой! М-м-м...
С минуту она приходила в себя, потом открыла левый глаз и загадочно произнесла.
– Когда она придет, нарочно не пялься на ее кольцо! Пусть потомится...
– Габриель сделал ей предложение? – я выпучила глаза.
Софа кивнула.
Вскакиваю и вскричу «Йес!». Софа проворчала что-то про тишину, а я пустилась в пляс. Мне так хотелось, чтобы после всего, что случилось, Габриель и Анна были счастливы! Вчера мне показалось, что она была готова с ним расстаться, это еще раз подтверждало, что я ничегошеньки не понимаю в отношениях.
– В отличии от вас с Руссо они не будут ждать и подадут заявление в ЗАГС в понедельник.
– Вот это да! Круто!
У меня снова заурчал желудок, в поиске маминого завтрака я нырнула в холодильник, затем в духовой шкаф.
– А мама что-нибудь готовила?
– Нет, она сказала, что мы не достойны ее внимания, – поведала Софа и надула губы. – Кажется, я вчера все окончательно испортила...
На глаза Софы накатили слезы, губы задрожали.
– Софа, ты чего?
Я так испугалась, никогда раньше не видела Софу плачущей. Привыкла видеть подругу всегда сильной, энергичной, неунывающей.
– Вчера, когда она приехала, я вела себя как квартирантка, спряталась за Анну и даже чай не предложила. Потом оделась на поминки как на вечеринку в клубе. Напилась водки, а я ведь никогда... – Софа звучно всхлипнула, – никогда раньше не пила водку...
Она схватила кухонное полотенце и высморкалась. Я сидела тихо как мышка, внимая каждому ее слову. Понятное дело, Софа хотела произвести хорошее впечатление, перенервничала и сделала все наоборот, но она не знает моей мамы.
– ...а закончила тем, что проигнорировала все ее замечания и набросилась на эту идиотку Лили! А еще эта Африка! Ненавижу Курта! Как он мог со мной так поступить?
Я нахмурилась. Какая еще Африка?
– Да, он был честен со мной... тут не придерешься... сказал сразу, но я надеялась, что он передумает... а вчера рано утром, когда ему позвонил командир группы и он подтвердил что будет в точке сбора, я его чуть не разорвала... у меня земля ушла из-под ног. Я уже ничего не соображала... а тут еще твоя мать... поэтому меня понесло...
– Софа, о чем ты толкуешь? Какая Африка? – я встала и обдала ее холодным как арктический лед взглядом.
Она тут же сообразила, что проболталась, зажмурилась от головной боли и от накатившего сожаления.
– Господи, вот теперь он меня точно убьет...
С Софой началась настоящая истерика, я подскочила к ней и, несмотря на ее сопротивление, обняла и прижала к себе.
– Софочка, дорогая моя, все будет хорошо... Я не про Саню, этому засранцу я сама голову намылю. Я о маме. Ты ей очень понравилась, а я знаю свою маму. Поверь мне! Если она и злится, то только в воспитательных целях с надеждой, что ее слова вправят нам мозги. Если бы ты была ей безразлична, она никогда даже не заговорила с тобой, а она тебя отчитывала наравне со мной. Расслабься, это добрый знак.
– Правда? – Софа отстранилась, чтобы видеть мое лицо.
– Конечно, верь мне!
Мы постояли так еще с минуту, не больше, а потом Софа включила свой прежний режим, чем порадовала меня как никогда.
– Если ты еще раз погладишь меня по голове, я приму это за домогательство.

***
Аристарх
Воскресенье выдалось разудалым. Как только я разлепил глаза, на меня посыпались траблы. Открыл череду Демон. Ему доложили о наркоте, которую взял под реализацию Бизон. О том, что мы с Годзиллой нашли сумку с коксом, он не знал, поэтому созвал весь клуб, чтобы все выяснить и типа уладить дело. Нутром я чуял, что Бизон ему нужен как покойнику галоши. Демона интересовал только кокс! С реализации одной партии он бы поднял уйму прайсов и поправил свои дела. Видать бизнесмен с него еще тот, те, кто с ним уже успели начать мутить дела, реально теряли бабосы и спрыгивали со стартапов под любым предлогом.
Потом позвонил Игнат и полчаса талдычил мне про то, как он сделал Кате предложение на берегу океана под закат гребанного солнца, а она отказала, сославшись на банальное: «Я пока не готова к такому серьезному шагу». Игнат провел всю ночь на пляже, а утром собрал манатки и уехал в аэропорт... само собой без Кати. Не знаю, чем обусловлен ее отказ, я был уверен, что она его любит.
Кореш был так раздавлен, что у меня на душе заскребли кошки. Все траблы от баб. Видно время женщин зацикленных на замужестве проходит и наступает эра феминисток, желающих брать от жизни все, быть независимой, обладать любым понравившимся мужчиной. В такую жизнь брак точно не вписывается. Теперь я в той же ловушке. Но это мой выбор и я не жалуюсь. Хотя самой Вероне независимость нужна как пожарному миноискатель. Это желание ее матери и я уже знаю как всю эту блабуду разрулить.
Потом на связь вышел Егор... уж он-то меня никогда не грузил. А тут сразу три проблемы. На ресторан подали в суд за причинения ущерба здоровью. У какого-то клиента оказалась аллергия на один из ингредиентов суши, а в меню не было указано всего состава. Я сказал, что подключу своего юриста, и мы приедем завтра в обед. Второй проблемой был чиновничий отказ от выкупа помещения. Я сказал, что сам займусь этим вопросом. Далее Егор оповестил, что ему нужно свалить в отпуск, а чел, что присматривал обычно за рестораном в его отсутствие, приболел и кроме меня теперь это сделать некому. Черт! И это все на фоне траблов с ночным клубом. Если так будет до конца месяца, я точно чокнусь!
Последним был звонок от Дракона, тот сказал, что обнаружил кое-что на записи из офиса Ландау. Проклятье! Я про этого мудака Ландау и думать забыл. Назначил встречу в баре, надеюсь, смогу оставить Верону с Куртом хоть на полчаса и перетереть с Драконом дела.
Прежде чем покинуть спальню, я долго смотрел на спящую Верону и пытался сообразить, как мне поступить с ее внезапной вспышкой к доминированию. Если бы не сегодняшний поход в бар, где нам предстоит пройти через ад, я бы разнес ее в пух и прах, как только бы она протрезвела. Наказал жестко и исчез бы из ее жизни минимум на две недели. Не знаю, как бы я все это выдержал, но итог был бы таков. Теперь я сам попал в засаду и мне нужен кредит ее доверия. Поэтому наказание – не вариант. Тогда что? Просто поговорить и пригрозить? Черт! То, что случилось ночью нельзя оставлять без внимания. Если она чувствует тягу к доминированию, нам точно не по пути! Тогда поговорить нужно до того как мы переступим порог бара. Родственников, если что, я как-нибудь еще загашу, а вот братву – нет. Если я представлю сегодня Верону как невесту, назад дороги точно не будет!
С этими мыслями я спустился на кухню и сварганил себе кофе. Сразу за мной подтянулся Курт и его мамаша. Вид у обоих был мрачнее тучи. Видать, он рассказал ей о предстоящей командировке. Скрывать следы ночной пытки от кого-либо я не стал, и надел под куртку обычную футболку. Пока мы пили на патио кофе и обсуждали где можно найти Бизона, Мария Алексеевна приготовила потрясный завтрак. Я быстро прикончил свою порцию, не удержался и попросил добавки. За столом она увидела следы на горле, но ни о чем не спросила. Моя будущая теща нравилась мне все больше и больше. А вот Верона после этой ночи в моем сознании отдалилась и казалась мне незнакомкой.
Выехали мы с Куртом с восходом солнца и погнали на базу. Давно мы так не гоняли. Дороги были пустыми, Гайцев[1] не видать. Пока летели, я думал о Вероне, мои мозги немного проветрились. Черт! Да что она такого сделала? Ну, подумаешь, немного стянула ремень на глотке, а я уже раскудахтался как баба на Привозе. Поговорим и дело с концом.
Мне стало самому противно от того как я пытаюсь под любым предлогом спрыгнуть «с клятвы». Ну, еще бы! Я ведь поклялся в гребанной верности, хотя с большой неохотой. Как это будет на деле? Не понятно. Я никогда особой верностью не отличался. Идея моногамии мне чужда. Баб у меня было до фига... казалось, должен был уже остепениться... Но от одной мысли о верности, перед глазами маячит навязчивый образ клетки. Так выходит, что каждая оплошность Вероны будет толкать меня на эти мысли? От нее я требую верности и беспрекословного подчинения, а сам пасую от идеи постоянных отношениях. Я очкую, я реально очкую! Стыдняк! Знала бы она, сколько дерьма в моем чердаке. На деле одно, а внутри такое, что Курту даже не скажешь – не одобрит, она ведь его Ангел.
На сходку мы приехали одни из последних. По запаху перегара я понял, что основная масса просто доплелась с соседней улицы из бара. Годзилла махнул рукой, и мы с Куртом плюхнулись на забитые для нас места. Демон говорил много, перекатывал порожняк. Все и так знали про Бизона, я еще вчера разместил клич в клубный чат. А Годзилла лично обзвонил всех, кто хоть мало-мальски общался с Бизоном.
Демон уже не скрывал своего интереса, говорил о перепродаже наркоты и братва, особенно та часть, что не при делах, сильно напряглась. Я боялся, что Годзилла выдаст себя поворотом головы в мою сторону, но тот сидел как камень. Мне такой приоритет был не по нраву, молчать я не собирался и стал давить, что в первую очередь надо найти Бизона, он-то и поможет понять весь расклад. Демон сверкал покрасневшими от алкоголя глазенками, ему не понравилось, что я увожу базар на тему поиска пропавшего бро. Но братва меня поддержала, и Демон нервно заерзал. Тут Годзилла шлет мне смс.
Ну и чуйка у тебя!
Я не ответил, и так было понятно, что Демона интересуют только прайсы, на людей ему наплевать.
Пока шла сходка, я все размышлял, где же может скрываться Бизон? Такое внезапное исчезновение было не в его духе. Он мог смыться от чиксы или жены, но не от братвы. А что если мы не там ищем? Мы ищем его среди живых, а может надо искать среди мертвых?
Набиваю смс Дракону.
Пропал Бизон. Поищи среди трупаков.
Дракон раньше работал следаком, но после ранения вышел в отставку и жил в свое удовольствие. В мотоклубе держался от всех стороной, но ко мне он сразу прикипел и помогал практически во всех делах, не бесплатно, конечно, но и не лупил расценками из серии «отвали или плати» как с других. Брал только те дела, что были ему интересны. Что удивительно, помог даже с делом Сальникова, хотя так долго мялся, что я чуть не прозевал стычку Вероны с Эмилем. Связи с силовиками у него остались, и я надеялся, что к следующему утру, мы с его помощью уже отыщем Бизона.

***
Вера
Воспользовавшись отсутствием мамы и Руссо, я решила заняться хозяйственными делами. Сначала засела в постирочной, перестирала нашу с Руссо одежду, потом высушила в сушке и отпарила крутейшим утюгом, который я когда-либо видела. Оборудование в постирочной было полупрофессиональным, поэтому пришлось какое-то время уделить изучению инструкций. Софа закрылась в своей спальне и отказалась мне помогать. Типа она раздавлена и все такое...
По всей видимости, до четверга следующей недели мы с Руссо будем вместе, хотя это не обсуждалось, но я это чувствую, поэтому после стирки занялась готовкой. Мне хотелось наготовить как можно больше еды для брата и девчонок. Когда я закончила часы показывали шесть вечера. Рядами я уложила в морозилке налепленные пельмени и вареники. На плите томилась огромная кастрюля борща. Две сковороды были полны поджаристых ароматных котлет. А в центре кухонного острова стояла плетеная корзинка с кексами и печеньем с разной начинкой.
Уф! Сегодня я как запрограммированный био-робот!
Несколько раз я посылала сообщения Руссо. Спрашивала, какие у нас планы на вечер. Во сколько он приедет, и будет ли ужинать, но за весь день он так мне и не ответил. Это было странно, так он не вел себя со дня ссоры, а значит, он зол и игнорирует меня сознательно. А вдруг я вчера перестаралась и сделала только хуже?
Пока я занималась домашними делами, Руссо не выходил у меня из головы. Какое будущее нас ждет? Какие испытания нам уготовила судьба? И выдержим ли мы их? Конечно, после Италии мы стали гораздо ближе, чувствуем малейшие перепады настроения друг друга. Стараемся не ступать на зыбкую почву разногласий, но рано или поздно эта тактика даст сбой и наши разные миры снова столкнутся.
Оглядев довольным взглядом кухню, я сняла фартук и решила немного посмотреть телевизор. Но как только села на диван в гостиной, приехали Саня и Руссо. Услышав тарахтения байков, Софа сразу выскочила из своей спальни и примостилась рядом со мной, словно и не отлипала от меня с самого утра. Вот хитрюга!
Я бросилась навстречу к Руссо, но когда до него оставалось три метра, застыла на месте как вкопанная. Вокруг горла краснела широкая полоса! В голове вдруг все прояснилось, я вспомнила прошлую ночь. Мама миа! Вот почему он не отвечал! Он зол! Не у Софы, а у меня сейчас будут реальные проблемы!
Не знаю, как реагировать, стою и смотрю на след от ремня. Руссо понимает мое замешательство и распахивает руки для объятий. Я бросаюсь к нему на шею и причитаю:
– Прости меня... прости... не знаю, что на меня нашло...
Софа тоже видит алую борозду и присвистывает.
– Вот тебе и Синеглазка! Полон дом тихушниц!
– Мудрость! – обрывает ее Саня.
– Что? Посмотри, что она с ним сделала! Она ведь могла его придушить!
– Они сами разберутся, не лезь!
Но Софу было уже не остановить.
– Я просто фанатею с тебя Верона, вместо того чтобы вправить мозги Лилианне ты решила оторваться на Руссо?
Я сконфужена, еще сильнее прижимаюсь к Руссо. Щеки краснеют до пунцового оттенка.
– София, – в голосе Руссо метал, – Курт прав, это не твое дело...
– Что, Руссо, она не похожа на твоих прежних подружек? – Софа несется как электропоезд и даже не чувствует опасности.
Она уже мало что соображает, и я понимаю, дело тут вовсе не в нас с Руссо, ей страшно потерять Саню.
– Ты тоже не похожа на моих предыдущих подружек! – парирует ей Саня.
– Знаю! Я не била башкой об пол твою сестру!
Брат свирепеет.
– А знаешь? Я не прав! Ты не так далеко ушла от Аквамарин, как думаешь! Такая же избалованная и безбашенная, из богатенькой семьи! Привыкла брать от жизни все что хочешь. Сколько ты еще проживешь с девизом: «Живи сегодняшним днем?».
– Да пошел ты, Курт! – выпалила Софа брату в лицо. – Не тебе меня учить! А твой девиз какой? «Будь верным, будь мертвым!»?
Она гневно зыркнула на него и побежала в спальню.
– Ну все! – Саня выругался и двинулся за ней, на ходу выдергивая ремень из петлиц. Мой подарок, между прочим! – Ты сама напросилась!
Из спальни послышались крики, звуки падающих предметов.
– Покорми меня, малышка, – Руссо разворачивает меня за плечи и мягко подталкивает к кухне.
Я накрываю на стол, украдкой посматривая в сторону спальни подруги. Крики, брань, звуки ударов нарастают. Действую на автомате. Даже не спрашиваю, будет ли Руссо борщ – он вообще не любит первые блюда. Он это тоже замечает и молча за мной наблюдает. Под его пристальным взглядом руки начинают трястись. Пытаюсь представить, что он чувствовал, когда я со всей силы стягивала на его горле ремень. Я что пыталась его придушить? Ох! Это плохо, очень плохо. Однажды у меня уже такое было, после чего мама водила меня полгода к психологу. Мне стыдно от того что я не могу справиться со стрессом как мама: молча, спокойно, стиснув зубы. Мой гнев и обиды всегда вываливаются наружу.
Будто в насмешку над моими терзаниями в спальне Софы минутное затишье, а потом первый этаж наполняют томные возгласы и стоны. Вот это я сейчас точно не готова слушать! Руссо ест как ни в чем не бывало, похоже, его совершенно это не смущает. А мои глаза застилают слезы, но я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не зарыдать.
– А ты со мной не поужинаешь? – спрашивает он, когда я решительно направляюсь к лестнице.
– Нет, – мой голос дрожит. – Я уже поела.
Мне хочется скрыться от его глаз, спрятаться в скорлупу и чтобы в ближайшие часы в нее никто не заглядывал. Я вбегаю в спальню, вижу на кровати постиранные вещи и начинаю машинально их раскладывать по стопкам, потом опять перекладывать. Порядок всегда разный, то вещи Руссо я складываю отдельно, то смешиваю с моими. Это бессмысленное занятие немного успокаивает, обессиленная я плюхаюсь на кровать и вдыхаю аромат его футболки. Кондиционер придал ей свежести, но она все равно пропитана его терпким как пустыня запахом.
Что мне ему сказать? Как объяснить то, чего я сама не понимаю? А ведь он сейчас спросит, обязательно спросит. Руссо никогда ничего не откладывает на «потом».

***
Аристарх
Налопавшись до отвала, иду в спальню и нахожу задумчивую Верону, сидящую на кровати. В ее руках моя футболка. Оглядываю свои шмотки, сложенные в стопку. К горлу подкатывает комок. Она что хочет, чтобы я снова свалил? Черт! Я нервно сглатываю. К такому раскладу я был не готов. Сердце тарахтит как движок, работающий на пределе.
Тихо стучу о дверной косяк и спрашиваю:
– Можно войти или это частная вечеринка?
Она слабо улыбается и кивает. Я сажусь на кровать и обнимаю ее за плечи. Этот безобидный жест прорывает кое-как сдерживаемую плотину, и Верона заливается слезами.
– Прости меня... – всхлипывает она и кладет голову мне на плечо.
– Детка, скажи мне, что это вчера было?
– Я не знаю... – растеряно лопочет она и трет глаза.
У нее такой уставший вид, будто она три ночи не спала.
– Не правда... ты знаешь. Не закрывайся от меня. Скажи.
Мой голос звучит мягко, но настойчиво. Она немного отстраняется и начинает перебирать шмотки. Нет! Нет! Нет! Это со мной не прокатит! Я хватаю ее за плечи и встряхиваю.
– Не уходи от ответа! Ты же знаешь, я не позволю!
– Руссо, пожалуйста, мне нужно побыть одной. Я не хочу сейчас ничего объяснять, – умоляет она и смотрит на меня с такой грустью, что я отпускаю ее плечи.
Вскакиваю и начинаю наворачивать по комнате круги. Она точно хочет, чтобы я свалил! Сейчас соберется духом и скажет! Краем глаза слежу за ней. Дрожащими руками она перебирает из стопки в стопку вещи. Что это с ней? Крыша поехала? Настраивается перед тем, как выставить меня? Я хватаю шмотки и сваливаю их в гардеробной.
– Посмотри на меня! – кричу я.
Она вздрагивает, заламывает руки, отводит взгляд.
– Верона!
– Прости меня...
– Не нужно извиняться, я хочу знать, почему ты это сделала?
– Я не могу объяснить... это... – она снова всхлипывает, – выше меня...
– Что?! – меня прямо током шандарахнуло. – Это уже не в первый раз? С кем ты это проделывала раньше?
– С куклами, – она закрывает лицо руками и заливается слезами.
Я грохаюсь на колени как подкошенный и таращусь на нее. Проклятье! И все-таки ее психика пострадала. Собираюсь с мыслями. Надо ее успокоить, нельзя чтобы она сейчас от меня закрылась, тогда мы вообще не сможем это разрулить.
– Малышка, поговори со мной... я не злюсь... взгляни на меня...
Черт! Я злюсь! Еще как злюсь! Но сейчас важно до нее достучаться. Она робко поднимает глаза, с ресниц срываются крупные слезинки. Меня рвет на части. Встречу ее отца – убью!
– Сколько лет тебе было, когда ты сделала это с куклами?
– Семь.
– И почему ты тогда это сделала?
– Это было первое сентября. Мои подруги пошли в школу, такие красивые... с бантами... а я осталась еще на год дома.
Я знал эту историю. Из-за поломанных ребер и руки, Верона проходила длительную реабилитацию. Значит, это выход подавляемой злости, а не желание доминировать. Теперь понятно... Уф! С этим я могу справиться.
– А что ты чувствовала вчера?
– Много чего, – буркнула она и снова отвела взгляд.
– Злость?
Она кивает.
– И отчаяние?
Она снова кивает.
– И страх, – добавляет она и обнимает себя за плечи, будто мерзнет и хочет согреться. – Страх... потерять тебя. Я не могу контролировать страх... Он съедает меня изнутри...
– Верона, ты можешь потерять меня только по одной единственной причине, – она поднимает на меня глаза, – если изменишь мне. Только в таком случае ты меня потеряешь. На остальное я могу злиться, могу накричать, могу напустить Пиночета, могу даже наказать. Но я не уйду. Давай ты это усвоишь раз и навсегда. Хорошо?
Она кивает, но во взгляде все еще чувствуется неуверенность. Похоже ей очень стыдно. Мне это по душе. Значит, она глубоко раскаивается.
– Мне хорошо с тобой, Верона. Я ни с кем не был так близок и так счастлив, поверь мне. Ты вписалась в мою жизнь без какого-то напряга, как будто всегда была в ней. Я уже не могу без тебя и дня прожить. То, что есть между нами и близко не было с Лили. Ты зря беспокоишься, она не сможет нас разлучить. Ты должна понимать, что такое для меня верность и преданность. Даже если бы я все еще ее любил, я бы никогда не смог с ней начать все заново, потому что больше не доверяю ей. Ты понимаешь?
– Понимаю, – она смотрит на свои руки, будто видит их впервые, наверное, не верит, что вчера ими причинила мне боль. – Но не могу вынести ваши взгляды. В них столько страсти, столько пережитого прошлого, что я невольно окунаюсь в ревность и страх... и задыхаюсь.
– Я разобрался с Лили, она больше не проблема. Правда, за ее мужа я не ручаюсь. Вчера ты привлекла его внимание.
– Мне он до лампочки, – она отмахивается и рассматривает ковер.
Наверняка в ее памяти сейчас всплывают картинки из прошлой ночи. Меня самого лихорадит от этих воспоминаний. Местами было страшно, местами забавно, а иногда и клёво, особенно когда Верона пошла на второй заход.
– А вот ты ему – нет. Ночью он прислал тебе грузовик цветов.
Она вскидывает голову и с интересом смотрит на меня. Черт! Ее что зацепило это? Проклятье!
– И что ты с ними сделал?
– Курт отправил их обратно, сказал, что такого адресата здесь нет.
– Зря, – она улыбается, а мне наоборот не до смеха. – Надо было отправить их в клуб, живые цветы там бы пригодились. Можно было украсить ими столики и бар.
Мое лицо расползлось в улыбке, усаживаюсь по-турецки, хватаю ее за руку и притягиваю к себе. Она сворачивается в моих ногах клубочком, будто в колыбели и тяжело вздыхает. Смотрю на нее, и от умиления сердце чуть не выпрыгивает из груди. Мой маленький комочек счастья. Моя хрупкая и ранимая любовь.
Первый этап пройден, теперь второй. Выждав паузу, я поглаживал ее волосы, шею и плечи, пока она окончательно не расслабилась.
– Малышка, тут такое дело... – она переворачивается на спину и смотрит на меня. – Сегодня в баре, где обычно собирается мотобратва отмечают День Мертвых, это...
– Я знаю что это, я делала в школе маски из папье-маше ко Дню Мертвых.
– ...о’кей, так вот, им нужны были два художника для боди-арта и София записала вас с Анной.
Она поднимается и садится напротив меня. По моему виду понятно, что эта затея мне не по нраву.
– Что тебя беспокоит?
– Чиксы! – выпаливаю я без промедления.
Ее брови взлетают от удивления. Я хмурюсь. Меня такая реакция приводит в замешательство.
– Ты боишься, что я увижу твоих девочек на ночь? Почему?
– Детка, но это же логично, у меня с ними был секс, – виновато пожимаю плечами.
– Это была похоть, желание скинуть напряжение.
– Похоть? – я чуть не прыснул от смеха, ну какая же она забавная. – А что тогда, по-твоему, страсть?
– Страсть – низшая ступень любви, – с видом знатока вещает Верона. – Бывает, что любовь приходит без страсти, но редко...
Верона очень романтична, начиталась средневековых романов. Я еле подавляю улыбку.
– Ромео и Джульетта тоже были охвачены страстью, но сначала к ним пришла любовь. Магия первого взгляда. Он окутал и поглотил их. Молниеносная вспышка. Удар! Бах! – она бьет в ладоши.
Я улыбаюсь, это напоминает мне нашу первую встречу.
– Значит похоть и страсть не одно и то же? – спрашиваю я и чувствую, как Сэм начинает оживать.
– Нет, похоть это разврат. Из страсти может родиться любовь, а из похоти нет. Поэтому ты так был опустошен и бесился после секса со своими чиксами. Душа желала большего, а его не было.
Я задумался, а ведь моя малышка права. Черт! Она реально права!
– Так зачем мне ревновать к пустоте? – она пожимает плечами. – Тем более ты не был обременен постоянными отношениями. Меня твои чиксы не беспокоят. Меня беспокоит Лилианна.
Черт! Опять Лили! Далась она ей!
– Сейчас, конечно, все по-другому. У тебя есть я. Если ты будешь на них смотреть с похотью, то я за себя не ручаюсь.
– Снова возьмешься на ремень?
– Нет, – она отпрянула, – такого больше не будет...
– Слава богу! – с горячностью выпаливаю я. – Успокоила!
Она смотрит на меня с прищуром.
– А почему ты меня не остановил? Ведь тебе это ничего не стоило, но ты поддался... Почему?
– Хотел посмотреть, куда тебя это заведет.
– А если бы я тебя придушила? – со страхом спрашивает она.
– Детка, я держал все под контролем, кстати, как и ты, когда я начинал молотить кулаком по полу, ты отступала.
– Я этого не помню, – призналась она, на лице отпечатался ужас.
– О-о! Ты мне вчера открылась совершенно с другой стороны, – я кривлюсь в ехидной улыбочке. – Командовала мной, требовала подчинения.
– Ты ударил меня об стену, вот это я помню.
– Не ударил, резко прижал. Малышка если я ударю, ты не выживешь.
На хрена я это сказал?! Я же ее пугаю!
– Помнишь, что ты мне ночью говорила? – увожу разговор в другую сторону, пока она не скуксилась.
Она качает головой.
– Встань на колени, – картинно изображаю ее манеру говорить и жестикулирую. – Сегодня твоя очередь подчиняться, – она удивленно вскидывает голову, я добавляю перца. – Смотри на меня! Ты мой! Только мой! – она заливается смехом. – Если ты хоть раз направишь Сэма в сторону, я оторву его и буду носить в кармане, со мной ему будет лучше.
Верона нервно сглатывает, облизывает губы и смотрит мне в глаза. Черт! Я сам уже завелся! Притягиваю ее за попку к себе, ее ноги обвивают мои бедра. Одна рука ныряет за пояс ее джинс, другая придерживает за спину. Я сжимаю ее ягодицы, она стонет. Мы впиваемся друг в друга пожирающим взглядом.
– О! Вот так мы еще не пробовали, – шепчет Верона и улыбается.
– Надо это немедленно исправить.
Впиваюсь в ее губы, она дрожит всем телом, будто после долгого перерыва и тянется к Сэму.
– А ты наденешь вчерашний корсет? – ухмыляюсь я в предвкушении.
– У меня есть кое-что получше, – Верона кусает мочку моего уха и расстегивает пуговицу на моих джинсах. – Помнишь тот черный пеньюар с белыми рюшами, что ты выбрал в Милане?
Вспоминаю примерочную бутика нижнего белья. Проклятье! Глядя на такое зрелище мне долго не продержаться...
– Тащи сюда этот корсет!
Верона скрывается в гардеробной, переодевается и распахивает дверь. Я обмер! Черт! Ну все! Понеслось!

http://idavydova.ru/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470

[1] Гайцы (сленг) – инспекторы ДПС.  





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 12
© 07.11.2017 Инесса Давыдова

Метки: роман, любовь, отношения, Верона, любовный роман,
Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1