август - сентябрь 2015 года



  1.8
    Как там пели там, при совках, - в восьмидесятых:
                                       Скоро осень. За окнами август.
                                       От дождя потемнели кусты.
    Стою у окна в зале по Садовой, 1, кв.11. Смотрю вниз на свой жалкий гараж-будку, выкрашенный в нечто сине-зелёное, на жалкие кустики возле него. Идёт дождь. Грустновато и от этой песни, звучащей по радио, и от погоды, и от мысли, что заканчивается отпуск и снова то же: планы, тетради, ученики, политзанятия, курилка на сцене, задёрганные учителя, и постоянный долг перед идиотской идеологией.
    Прошло с той поры более двадцати лет. Сегодня иное. День солнечный. Отпуск пожизненный. Никому, почти никому не должен. Делай что хочешь. И адрес поменялся.
    Вот и делаю. С утра занялся креплением для душа. Установил легко и прочно оба приспособления. И тут же минус вылез: слегка от кранов пощипывает током. Проверка ничего не дала. Надо звать специалиста.
    По ходу снял дверь в кладовку, слегка обрезал, пристрогал, поставил на место. Всё удачно, с первого разу, осталось ужасный скрип убрать.
    И - все мои дела. Не считая полива, чтения, выяснения нечёткой печати принтера. И здесь, кажись,справился. Надо покупать новые катриджи.
    Жаль, что от купания себя отрезал.... Даже не обливаюсь... Это, видимо, на всё оставшееся бытие моё.

  2.8.
    Весь день в гараже. Перебираю, сортирую, выбрасываю. Вынес в контейнер два стиральных бака того, что хранил двадцать лет и не мог покуситься на выброс. Думаю, недели мне не хватит навести новый порядок в гараже.
    Левый глаз всё хуже и хуже. Но по-прежнему никакой пощады своему зрению. Все вечера у экранов.

  3.8.
    Снял в сбербанке малую толику из чуть оставшихся, уплатил в ЖКХ, за телефон-интернет, за МТС, и 5700 как не бывало. Глядя, как непомерно падает рубль и цена на нефть, с лёгкой пока тревогой ощущаешь затягивающийся пояс на пузатой талии. То ли в ближайшие месяцы будет. Кризис всё свирепее обнажает свой оскал.
    Так хорошо перемежаются дожди и солнце, что грибам просто ничего не остаётся, как дружно и буром переть из земли. Как бы надо неторопливо побродить по бору - может что и надыбается. На неделе обязательно съезжу.
    Надо бы срочно поменять на машине фильтр и масло. Надо бы и вмятину на авто убрать. Надо катриджи на принтер купить. Всё надо надо, надо. А на всё треба капитал.
    Второй день копаюсь в гараже и медленно избавляюсь от явно устаревшего хлама. Сегодня ещё вынес бельевой бак излишков. Выбрасываю и думаю: очень правильная эта самая переразгрузка.
    Читаю дневники Есина за 2014 год. Уже без того жгучего интереса, что испытал, впервые встретившись с ними. Виной тому, понятно, не их автор, а господин читатель, так круто изменившийся за последний год.
    И стихи так обожаемого мной Геннадия Русакова сегодня оставили меня в полнейшем равнодушии.
    А на свои прошлые творения глаза бы не смотрели. Пора и здесь окончательно занять свой шесток.

  4.8.
    А что? Почему бы в бор после таких обильных дождей не заглянуть? И заглянули. В бору сыро, а грибов, как говорится от колоса до колоса не слыхать голоса. Очень редко попадаются маслята и сыроежки. Люба даже пару шампиньонов срезала. Набрали литра три и домой повернули.
    Пришёл электрик и выяснил, что в водонагревательном котле сгорели тэны. Надо менять - опять расходы непредвиденные.
Вот и все дневные новости и результаты.
    Что добавить к скромной сегодняшней записи? Помидоры хорошо зреют. Уже одна полка в сарае густо краснеет. И на кустах красноты немало.
    Читал дневник С.Есина за начало 2014 года. И вычитал такое:

    "90 лет назад умер Ленин. По литературе и рассказам очевидцев мы помним его похороны. Январские морозы, костры на площадях, вереницы людей, тянущиеся к Колонному залу. Народную любовь все-таки не обманешь. Она или есть или ее нет. И она всегда подразумевает что-то совершенно необходимое собственной народной судьбе. По большому счету, если бы не Ленин, не получилось бы и «социально-ориентированного государства». О земле, народной грамотности, медицине, образовании и твердой и обязательной и неизменной сословной принадлежности каждого не говорю. Богатые, знатные пострадали, скулеж слышится до сих пор.
    В начале 90-х годов по заказу издательства я написал роман о Ленине «Смерть титана», роман от первого лица. Взялся лишь потому, что Ленин в то время был самым оплеванным человеком в стране. Роман – это всегда узнавание подробностей. Был прекрасным экономистом – его «История капитализма в России» и сейчас классика и образец добросовестности для всех высокопоставленных диссертантов. Не методом тыка, а в результате знания и расчета НЭП так резко поднял разрушенное войной и революцией хозяйство страны. Ленинское «Государство и революция» отчетливо показывает, что никаких «честных выборов» быть не может. Выборы – это всегда административный ресурс и всегда победа за классом, стоящим у власти. Сейчас кто-нибудь вскинется и прокричит мне о гонении на церковь. Но патриаршество вновь в России возникло в начале именно ленинского этапа революции. А с остальным я отошлю всех к книге А.Г. Купцова «Миф о гонениях церкви в СССР». В достаточно плотно аргументированной книге есть мысль, что причин этих гонений было две. Или антисоветская, т.е. антигосударственная деятельность, или «деятельность хозяйственная», тоже незаконная.
    Смелым человеком Ленин был с юности. Что там студенческие волнения в Казани! Надо было иметь волю и чувствовать за собой силу, чтобы сказать: «Есть такая партия!». Три или четыре раза сидел в тюрьме, уходил от ареста и преследования по зыбкому льду Финского залива; в него – стреляли; ничего, как и Сталин, себе не присвоил. «Под Знаменем Ленина…» Ну что, коммунизм мы, может быть, и не построили, но построили промышленность, развитое промышленное государство, выиграли войну, восстановили страну, дали всем образование, слетали в космос. Не предусмотрели, правда, свободного выезда и «пепси». Но Ленина уже не было, он бы разрешил…"

    Есин любит на привычное, примелькавшееся вдруг с другого боку взглянуть. Тем и привлекает.
    А вот ещё, чему и удивляться уже не приходится:

"...по сведениям из Интернета в «толстых» наших, «парадных» журналах авторы делятся на три категории: те, которым заказывают материалы, они «свои», им платят гонорар, вторая категория – авторы, которых печатают, но которым не платят гонорар, они его и не требуют. И, наконец, авторы, которые в этих журналах печатаются за деньги. Верить не хочется…"

   5.8.
       Подремонтировал машину. Местные умельцы Андрей  и Володя  на своём уровне поменяли мне масло и фильтр, заменили лампочку ближнего света. Не помню кто, но явно не дурак сказал, что в Белом Яре мастеров ни в каком виде нет - одни бракоделы. Так оно и есть.
    Разогнался купить катриджи для принтера и, узнав новые цены, отшатнулся. Теперь они стоят ровно в два раза дороже - результат санкций и падения рубля. Придётся этот принтер отправить на мусор и купить дешёвый лазерный, если ещё таковые есть. Или вовсе отказаться от принтера
    Слушаю Шукшина и читаю Бенедикта Сарнова. Первый - золотой самородок, второй - современник знаменитостей.
    Ждём Женю. Сегодня такой жаркий день - самый купально-загоральный. Будут ли такие через неделю?
    Дожди и солнце - в огородике буйство зелени и плодов. Живи да радуйся, да цветочки нюхай.
    Борзовы хвалятся турецким загаром. Можно ли тому же Диме сравнивать дни белоярские с турецкими? И ясно - в чью пользу.
    На ЧМ по водным видам спорта мы молодцы только в синхронном плавании. В остальных видах наши пловцы в ряду статистов.

  6.8.
    Тот самый день Ч. Сколько лет прокатило - а не забывается.
    И в этот момент зашуршало за открытым окном - дождь начинается. То ли дождь, то ли дождик, ещё не знаю. Скорее второе. А так хорошо наполивал три часа тому назад всё, докуда шланг достал.
    А вот и шуршание прекратилось: ясно - дождик. Ночь длинная - перемен в погоде будет много.
    Весь день ждали обещанного электрика - не пришёл. Сидим вторые сутки без горячей воды - непривычно. А как раньше без горячей воды сидели десятилетиями? И - не расстраивались. Другого не знали.
    Прибыл сегодня в Хакасию помощник Путина Дмитрий Козак. Вместо обещавшего приехать собственно президента. К сентябрю поставлена жёсткая задача: заселить в новые дома всех погорельцев. Иначе и деньги отберут, и головы высокие будут сечь.
    Как по принуждению отбываю свою повинность в гараже. Хотя бы час ежедневно, но что-нибудь тасую, переставляю, выбрасываю. Обязуюсь довести задуманное до идеального конца.
    Просматриваю Бушина о Солженицыне "Гений первого плевка". Читаю не без скрипа, бегло, через пень-колоду. Кто только не снимает пенки с популярного варенья?
    Время к полуночи. Только что закончил смотреть когда-то давно смотренный фильм "Печки-лавочки". И вновь так жалко Василия Макарыча. Такое золото, а пожить не пришлось. За него доживают Михалковы и иже с ними.
    Ложусь. И дождик вновь расшумелся.

  7.8.
    День рождения Лёни. И больше - ни слова. Уже всё было сказано. Разве добавить, что его могилка уже совсем сравнялась с землёй, просто пропала. Как и память о нём, кроме моей.
    Заштукатурил коробку за домом. Осталось заложить её пенопластом, залить монтажной пеной и окончательно закрыть сверху.
    По-прежнему тревожит качество сделанной системы отопления. Ещё не раз через месяц придётся затыкать протечки.
    Всё ещё без горячей воды. Но нашли электрика и надеемся завтра эту проблему закрыть.
    Приезжал Крашенинников с баночкой свежего мёда. Думаю, визиты его возобновятся.
    Продолжаю медленное чтение толстой и в общем-то скучной книги о чете Набоковых. Что-то глубоко чуждое для меня в этомклассике.
    Уже добрался до 1942 года. Подробно, до каждой мелочи прослеживает автор их жизнь и быт в США, куда они едва успели удрать из гитлеровской Европы. И ни одного упоминания о бесчеловечной войне в России. Вот так. Кого ебёт чужое горе?
Пристегну и цитатку:

    "..истинно верующие люди если и не молчат о своей вере, то, уж во всяком случае, не носятся с ней как с писаной торбой, не кричат на всех перекрестках, не суют ее в нос каждому встречному-поперечному, не устраивают из нее спектакли с грубо малеванными декорациями..."
                                                                                                      А. Бушин

    Особо пригодится к приходящим к воротам пропагандистам Иеговы и прочих апостолов.

  8.8.
    Моя глаукома настойчиво требует ограничить питьё полутора литрами жидкости. А моя урология категорически советует пить в сутки более двух литров. На чью сторону склониться? Выбор крайне затруднителен.
    Пришёл электромонтёр и легко поменял тэны. Тэны - 1000р, за работу - 600р. И вновь мы на уровне цивильных: хочешь мой хохол, хочешь смывай пот пор, вправо смеситель - хол, влево его же - гор.
    Вчера Москва пуганула Хакасию на сегодня ураганом, грозами, градом. Вместо того лёгкий ветерок и несколько капель дождя. Наше село как-то проноситстороной от катаклизмов. Но на всякий пожарный Люба сняла ведер шесть-семь помидор от греха подальше.
    Из разоблачителя А.Бушина по Солженицыну:

    «Из области религии мне известно очень мало. Но я сильно подозреваю, что Александр Исаевич разбирается в делах церкви меньше, чем я. И знаете почему? Ведь весь пафос христианства, как известно, устремлен к таким нравственным качествам, как любовь к ближнему, прощение, терпимость. Судить и карать дано только Богу, а не какому-то человеку, который объявил себя святым. Вершина добродетели – прощение. Это основы христианства, а они, как известно, не прельстили Солженицына. Поэтому, хотим мы того или нет, его обращение к Богу наигранно и носит чисто прагматический характер».
Лев Копелев

    Где и как наступил Солженицын на хвост этому Бушину, но он прискрёбся к нему буквально в каждой мелочи. И вроде - по делу. Но, по мне, лучше бы этого капитального труда не было. А, с другой стороны, думается, подобных трудов и кроме этого немало.

  9.8.
    Продолжается неравная борьба с экранами. Пока безуспешно. Весь день держусь и отвлекаюсь. До семи вечера. А затем на всю катушку от одного прямоугольника к другому. Убавил давно до минимума яркость и контрактность, но уже через час начинается резь в глазах. Эта зараза оказалась хлеще курева.
    Нашли, наконец, пропавший в октябре прошлого года вертолёт с высокопоставленными в местном масштабе пассажирами. Среди них и главный уролог Хакасии Александр Кормилкин. Подробностей пока нет.
    Заканчивается чм по водным видам спорта. Сегодня последний день и закрытие. Мы пока на третьем, не опуститься бы на четвёртое.
    Доволен трудовыми победами. Наполол шесть ведер травы, вымыл снаружи и изнутри машину, пропылесосил и протёр полы в доме. И как-то не сдохлел, как обычно в последнее время.
    Люба, устав от зубной боли, поехала в город и через час на мой вопрос:
    - Ну и что?
    Устало и облегчённо ответила:
    - Ну всё. У меня вырвали зуб.
    Сразу чувствуется стоматологическая терминология.

  10.8.
    Как пизданулся! Ну об этом потом. Вначале про хорошее.
    Составил с вечера список дел на сегодня. И утром - взялся,
    Наладил баню, посетил пустую (кризис!) парикмахерскую, спустили с Любой банки в погреб. И так - по мелочи.
    Что бы ещё попутно до обеда сделать? Захожу в ванную, вспомнил: шнур над ванной надо повесить. Принёс табуретку, поставил её в ванну, в одной руке шнур, поднимаюсь на табуретку. А она поехала. Как я навернулся левым боком (опять - всё слева) в районе почки то ли о край ванны, то ли о ручку сиденья. Поначалу полежал в ванне, прислушался: вроде, ничего. Вылез, попримачивал бочину холодной водой, полежал троху, поел с аппетитом свеженьких драников со сметаной. Сижу у компьютера, боль усиливается. Неужели - с последствиями. А завтра надо ехать в аэропорт - Женю встречать. Подождём.
    Вечером смотрю в ванну, там ещё мои грязные следы. Стал вытирать губкой, что-то шурустит. Пригляделся: песок. Ясно: это мой старперский песок сыпался, когда я падал с табуретки.
    А бок болит: не ребро ли надломил?
    Читаю Сарнова. И опять Солженицына чихвостят:

    "Повесть Солженицына «Один день Ивана Денисовича» – в этом у меня сразу не возникло никаких сомнений – была явлением той, настоящей русской литературы. И это была не стилизация, не подражание, не попытка воскресить, реанимировать ее (как, скажем, у Юрия Казакова или Беллы Ахмадулиной). Это было прямое – через голову советской – ее продолжение.
    Повесть была написана живым народным языком – тем самым, какой я постоянно слышал вокруг, но которого и духу не было в книгах, которые я читал:
    Один, помоложе, бывший Герой Советского Союза, взлез на столб и протирал термометр.
    Снизу советовали:
    – Ты только в сторону дыши, а то поднимется.
    – Фуимется! – поднимется!., не влияет.
    – Хорошо положили, а? За полдня. Без подъемника, без фуемника…
    – Шесть их, девушек в купе закрытом ехало, ленинградские студентки с практики. На столике у них маслице да фуяслице…
    И ни малейшего следа еще не было в ней того вымученного, искусственного, мертворожденного «языкового расширения», каким Александр Исаевич стал потчевать нас позже".

  11.8.
    Всю короткую ночь - с боку на бок в поисках неболевого положения. Наконец, 5ч.20 мин. - звонок будильника. Через полчаса отправились с Любой в аэропорт. Только подъехали - и Женя выходит с лёгонькой сумкой.
    Позавтракали, поговорили, отсыпаются. Сел к компьютеру, и через десять минут глаза режет. Пора выключать. Что и делаю.
Прошло несколько часов - я снова здесь. А где же ещё? Смотрю редкие удивительные фотографии и с сожалением понимаю: мир познаваем. Каждый может увидеть на фото и видео - ВСЁ! Любой уголок планеты. Надо ли это? Сильно не уверен. Ну, разве что перед концом света.
    Пошустрил раньше времени по огороду, и боли в левом боку усилились. Мажем фастумгелем.

  12.8.
    Вы слушали столбы? Я слушал. Правда, очень давно. Столбов деревянных тогда было много, на каждом шагу. И все были деревянные. Например, иду за городом окучивать картошку, или за ягодой, или грибами. Вдоль дороги столбы с проводами. Подходи и слушай.
    Однажды отец на мой вопрос, как это так быстро приходят телеграммы, сказал, что нужно написать текст на листке, наколоть листок на провод, и телеграмма быстро пошла куда надо.И если прислониться ухом к столбу, можно услышать, как идут и переговариваются разные телеграммы.
    Я уже вскоре понимал эту шутку, а столбы всё равно любил слушать. Прислонишься плотнее ухом к тёплому, сухому, выбеленному дождями и ветрами дереву и слушаешь. Такой идёт звонкий гул, причём неравномерный, и если поднапрячься слухом, то и мелодии разные вырисовываются и вот-вот в слова превратятся.
     Как же это хорошо мир познавать впервые! Столько тихой радости от открытий!
     Проходят годы, многие, разные. Столько познано, открыто, пережито, перемолото! Сколько мудрых истин и горьких разочарований!
    И года не прошло, как, узнав о своей глаукоме, накачал не менее трёх десятков аудиокниг. Прочь от экранов, буду лежать и слушать. И книг пяток с интересом прослушал. А сегодня так глаза режет, хоть чёрную повязку набрасывай. Скачаю-ка из своего списка что-нибудь да послушаю. Перебрал весь список и - ни на чём не остановился. Не надо уже мне ни того, ни этого. И одним чохом весь список удалил.
    Бок не утихает. Сделал снимок на рентгене, завтра покажусь хирургу.

  13.8.
    Кошмарная ночь. Ни в каком положении боль в боку не утихает. Дождался утра, поехал в поликлинику. Первым в очереди попал к хирургу. Приём получился образцово-показательным.
    Вошёл в кабинет. Садиться не предлагают. Сел.
    - Что у вас?
    - Упал. Боком на край ванны. Боль в боку. Ни в каком положении не проходит. Ночь не спал.
    Подаю карточку, талон, снимок. Она смотрит бегло снимок:
    - Я здесь ничего не вижу.
    Молча пишет на бумажке два слова: "пентальгин, кеторол" -и подаёт мне:
    - Купите и принимайте?
    - Какое из них?
    - Смотрите по деньгам. Идите.
    Удивляюсь, почему не добавила: "Идите вон"
    - До свидания, - и пошёл вон из кабинета. А что я мог ещё добавить?
    Дома оказался пентальгин. Выпил таблетку, намазались смесью фастумгеля с траумелем, туго обвязались длинным льняным полотенцем. Лёг в постель и - как провалился. Давно у меня не было такого глубокого и сладкого сна.
Весь день в корсете. Боль небольшая. Что будет ночью?
    Играли с Женей в шахматы. Как ему хотелось у меня выиграть. Партия продолжалась почти два часа. Наконец согласились по моему предложению на ничью. А при доигрывании я допустил грубый зевок, и он выиграл. Результат обоим доставил удовольствие.

  14.8.
    Ночь немногим лучше, но хуже днём. Ничто не снимает боли. Хоть приходи в слепое отчаяние. Добавил новые лекарства: нурофен и нош-пу. Ближе к вечеру - улучшение.
    Женя нездоров. Многое в здоровье запущено. Его образ жизни не обещает радужного будущего. Ночью - плохой сон, болят суставы. Спал до обеда. Вечером поехал в город к другу Михаилу Хлопову.
    Наташа просит сообщить точные даты жизни своего отца Сергея. Отправил только дату рождения, гибель - октябрь 2000 года. И страничку из дневника о Сергее.
    Рубль безостановочно валится.Доллар уже 65 рублей, евро - 72. Нефть - 49. Что дальше?
    А в Очурах сегодня прошёл град величиной с грецкий орех. В огородах всё выбито. Не огнём, так водой ледяной наш район достаёт.

  15.8.
    Вот и середина конечного месяца лета. По-прежнему число это памятно началом учительской стези моей. Дорога в Абакан, автобусом в Абакан-Перевоз, на лодке в Краснотуранск, гостиница, Фуга-районо, школа.
    Как давно это было! И каким густым, непроходимым быльём поросло. Жаль, не до конца. Но не повторить нам прожитый путь ни в одной минуте. Став закоренело старым, уже с трудом понимаешь молодые порывы и глупости. А оказывается, в этих глупостях смысла было иногда поболе, чем в старческой премудрости. Ничего не вернёшь.
    А история с моим боком планомерно идёт к больнице и возможной операции. Это не просто ушиб. Копать надо глубже. Пока спасаюсь болеутоляющими препаратами, но так долго не протянешь.
    Женя укатил в город на двадцатипятилетие выпуска. Нашёл и дал ему классную стенгазету 6 "А". Пусть тряхнут стариной.
    На редкость пакостный по погоде день. Дождь, и чуть дольше десяти градусов. Завтра лето возвращается.

  16.8.
    Увидел на "Одноклассниках" Галю Топоркову. Довольно высоко поднялась эта Галя. Она и на Бали, и в Сеуле, и в оркестровой яме Большого театра. Хотел было написать ей:
    - Ну, ты даёшь!"
    А она бы мне ответила:
    - Вы что мне тыкаете? Я с вами коров не пасла.
    - Как не пасла? В том-то и дело, что пасла. Летом 1952 года. Напомнить детали?
    Но не написал. Зачем ей теперь это? Нехай купается в своих высотах.
    Но всё же написал. Другое.
    Кого только не встретишь в этих "Одноклассниках"?! Даже тех, с кем вместе за Бульзоментом коров пасли. Привет из далека-далёкого.
    Интересно: откликнется ли?
    Весь день без обезболивающих. Нахожу удобную позу и возлегаю. Надеюсь в ближайшие дни твёрдо стать на ноги.
    Спустя более суток вернулся Женя с памятной встречи. Было, говорит, человек пятнадцать. Многие знали, но не пожелали. Как обычно.

  17.8.
    С утра боль во всех положениях, уже совсем засобирался куда-нибудь на УЗИ, вышел в ограду, такое жаркое солнце, скинул майку, постоял у бочки, прожарил бок. И вроде прошло. Не совсем, на левом боку долго не полежишь, но это уже совсем другой коленкор. Может, и в этот раз кончились мои страдания.
    Женя тоже пожарил неблагополучные ноги. Вычитал в интернете своё меню, пытается соблюдать. Нелёгкое это дело.
Кажись, заканчивается длительная кампания по отоплению. Приходил сантехник, обещал поставить термостат и прочистить основательно нашу кухонную канализацию.
    А Галя Топоркова побрезговала мне ответить. Зашла на страницу и тем ограничилась. Думаю, у неё в памяти не выветрилась памятная семейка по Второй Набережной, 20. Стоит ли связываться с этими "раштантами"? Себе дороже.

  18.8.
    Проспал без болей - немалое достижение. Теперь это главное и едва ли не единственное. Остальное - сопутствующее.
    Женя купил четыре подсинских арбуза. Главное отличие от магазинных - не нитратные. Будем поедать и чистить почки.
    Продвинулись и с ремонтом. Сантехники сделали окно в злополучной трубе и прочистили её. Осталось убрать течь под раковиной.
    Впереди три дня жаркого лета. До тридцати и выше. Поедем с Женей на переправу. А потом - дожди и предосенняя прохлада.
    Читаю Фокина "Маяковский без глянца". Всякая мелочёвка о поэте с немалой дозой вранья, известного мне и раньше. Читаю и прикидываю: "А надо ли так подробно о большом человеке?"
    А как там валюта?
    Курсы ЦБ: USD - 65,83EUR- -72,92Нефть - 48,54

  19.8.
    Боль в боку сместилась вперёд и выше, ближе к сердцу. Прострелы и прохлада внутри.
    Теперь уже с этого и начинается каждый день. Как бы этим не заканчивать.
    Женю неожиданно пригласили на рыбалку: блеснить окуней на Сосновом. Собрали с ним в гараже всё необходимое. Как блеснить, если ни разу в жизни блесну не закидывал? Думаю, там больше будет шашлыков, нежели окуней. Поедет в семь утра.
Лечит свою кожу. Наблюдается улучшение.
    Погода вдруг июльская вернулась. Само бы покупаться. Но и у меня урологические преграды в этом деле. Откупался парень. Придётся оставшиеся купальные сезоны сидеть на жопе ровно.
    По Украине хорошего сказать нечего. Со стороны и России, и НАТО ежедневные поддразнивания и запугивания военной мощью. По такому сценарию вспышка неизбежна. Зашли дальше некуда.
    Маяковский в этой книге почти Казанова. Редкую юбку пропустит. Больше доверяю признанию Лили Брик, которая, давно где-то читал, находила его в постели ужасно скучным и бесполезным.
    Дочитываю скучную дамскую книгу о чете Набоковых. Попутно смотрю американский фильм "Лолита". Как и ожидал, фильм примитивен и однообразен. По американскому обыкновению. Странно, что у нас никто его не экранизировал. Или я не нашёл?

  20.8.
    Такой жаркий день. Женя на рыбалке крепко подгорел, красный, как рак варёный. А рыбы не наловил. Говорит, где и как только ни бросали, ни одной поклёвки. А неделю назад хорошо брал. Как говорится, старая песня: хорошо клюёт вчера и завтра.
    Весь день по СМИ: умер великий актёр Лев Дуров. По мне: актёр не такой уж великий, а человек светлый. Таких мало. Уходят эти люди - уходит наше времечко.
    Договорился окончательно с электриками: в субботу поменяют кабель на доме и на гараже. Кабели около тысячи и за работу - полторы. Конечно, и то, и другое завышено. А что сделаешь - других вариантов нет.
    Всё ещё прорываются реденько мои ученики из далёкого прошлого. А говорить не о чем - хватает лишь на одну-две реплики с обеих сторон. Дальше - тишина. Так и сегодня: какой-то дед бородатый утверждает, что учился у меня в 1963-64 годах. И меня хорошо запомнил. Что я ему скажу, кроме пары строк с благодарностью? Так и сделал.
    В мире по-прежнему неспокойно. Мигранты толпами лезут в Европу. В ряде стран уже строят высокие стены с камерами наблюдения и мобильной охраной. Это не спасёт.
    Вновь окрысились обе Кореи и бряцают оружием. Теракты в Таиланде, Турции, Египте. Всё как всегда.

   21.8.
    Какие глубокие, почти глобальные мысли приходят в постели перед тем, как отрубиться. Даже хотелось встать и записать хоть краткий тезис. Поленился, не встал, не записал. К утру всё растворилось.
    Так одиноко, до жути. Ну совсем некому руку подать. А верни меня в широкое общение, на второй день круто потянет в одиночество. И это не выдумка, такое со мной уже было. И неоднократно. Одиночество - тяжко, уединение - кайф.
    Превеликаяжара подпёрла. Припекает, как в Африке. Как хорошо в такой день на берегу речки, где через каждые полчаса радостно лезешь в чистую водную прохладу.
    Ровно через сутки - и это наверняка - дурной ветер, пыль, гроза, дождь, если не град. А через два дня вновь вернётся доброе лето. Таков прогноз Москвы, и я ему безоговорочно в этот раз верю.
    Люба в три поездки в город, наконец, избавилась от больного зуба и его последствий. И это лишь начало её зубной эпопеи.
    Бок мой непонятен. Где источник боли: рёбра, гематома или почка. Остаётся одно: вскрытие покажет.
    Продолжают безостановочно расти доллар и евро, следовательно, падать рубль. Растут цены. И всё округлённо. Отдаю в ремонт Любины туфли: всего-то прибить нашлёпки на пятки - пятьсот рублей. Заменить кабель на крыше - тысяча. А пенсия всё та же.

  22.8.
    Люба весь день в пылу заготовки всех видов соленья, варенья, маринада на случай всеобщей российской голодухи. Голод, судя по тому, как валится отечественная экономика, вполне возможен, а консервированные овощи и джемы по своим калориям спасти спасут, но жиру на пузе не добавят. Вот, говорю, законсервировать бы борова центнера на два - другое дело.
    День начался без всякого намёка на вечернее ненастье. Но постепенно небесная голубизна затягивалась вначале редкой и с каждым часом всё более плотной серой облачной марлей. Потянул ветерок, подкрался незаметно тихий дождь. Через полчаса всё успокоилось. Театр погодных действий перенесён на ночь, если высшим стратегом не будет благосклонно отменён вовсе.
    Близится к завершению Женин летний визит к родителям. Чуть подлечился, встретился с друзьями, побывал на рыбалке, в один день перезагорел, так и не адаптировался к сибирскому времени. Планируется баня, поездка за грибами, если позволит погода.
    А грибов, похоже, как и в прошлом году, пока нет. Подходит время рыжиков и опят. Неужели и в этом году по нулям.
    Смотрю с интересом чемпионат мира по лёгкой атлетике. У нас пока без медалей. Но...какие наши годы!

  23.8.
    Завтра - за рыжиками! Говорят: берут. Прямо с утра и попру.
    А сегодня весь день сентябрит. Да ещё как! Сплошное серое небо, нудный дождь, чуть выше десяти. И к ночи звёзды не показались.
    Завяз на спортивных каналах. Выигрывали только те, за кого болел. Положительных эмоций хоть отбавляй.
    А бок болит и не проходит. Может, завтра в бору расхожу свою кручину. Если больше не добавлю.

  24.8.
    И поехал, несмотря на ночной дождь. Один. Женя заночевал где-то в Абакане, Любу отговорил сам. Взял на переменку сухое, накидку, четыре ведра., ножи. И - погнал.
    Опоздал, голубчик. Не меньше, чем на неделю. Рыжики крайне редки, старые и червивые. Но были же! Жалко.
    Набрал немногим более десятка. Устал в ходьбе смертельно. В конце иду, вижу машину, осталось метров семьдесят, чувствую: не дойду. Остановился, постоял, даже присел на косогоре. Отдышался, добрался до машины. Съел варёное яйцо, термос открывать не стал. И - поехал.
    Приехавши, крайне уставшим свалился в постель. Уснуть не смог. Начались судороги в ногах, да такие длительные: ни лежать, ни ходить. Еле раскачался. Такое со мной впервые. И - такое пришло.

  25.8.
     До сих пор не знаю, что значит "приватно". Но всё равно хочется сказать, что мы сегодня с Женей приватно провели четыре часа в бору. Грибов набрали не ахти, литров семь не больше, но озону и усталости набрались, особенно я, больше некуда.
    Люба весь день на кухне: жратва и заготовка на зиму. Погреб забит банками, как аптека пузырьками. Как сожрать всё это - уму непостижимо.
    Приехали из грибалки и почти сразу в баню. Баня после лесной усталости да под жигулёвское с малосольной форелью получилась классной, как любит выражаться Женя. Он так и сказал.

  26.8.
     Урезал картофельную ботву. Работа тяжкая и почти противная. Из четырнадцати рядков урезал шесть. Остальные - на завтра.
Женя с Любой собирают скромный дорожный баул. Люба предлагает то одно, то другое, Женя сходу отвергает, парируя, что в Москве всего этого навалом. А всей ручной клади должно быть не более семи килограммов. Вот и надавай сыну гостинцев?
    Всего два года назад на чемпионате мира по лёгкой атлетике Россия заняла первое место. Сегодня на подобном же чемпионате за три дня до его окончания у нас одна серебряная медаль и шестнадцатое место. Уж не санкции ли виной тому?
    Евгению Васильеву, ворюгу в особо крупном размере, любовницу бывшего министра обороны Сердюкова, родственницу премьер-министра Медведева, после 32-дневной отсидки в колонии выпустили на свободу. Как ей ещё благодарность не объявили за образцовое поведение? И это называется борьбой с коррупцией? Криминал продолжает рулить.
    Доллар на пару с евро окончательно загнали отечественный наш рубль в помойную яму. Обещают продолжить в том же духе.
На очередном совещании правительства с президентом обсуждали антикризисные меры. Пришли к жёсткому и кардинальному решению: будет падать нефть - будет падать и рубль. Нефть будет расти - будет расти и рубль. Следовательно, надо ждать и надеяться. Разве можно не возгордиться такими умниками?
    А Любины пироги с грибами - просто прелесть. Такая вкуснятина, но как бы кого не прослабило. Кроме меня, разумеется.

  27.8.
    Проводили на самолёт Женю. Уже долетел.
    Закончил урезать картофельную ботву. При любом урожае прикупить пару мешков не повредит.
    После небольшого ночного дождика осень ещё на шажок приблизилась. Всё зелено, но зелено прощально. Охра - на пороге.
    Сломался принтер. И вновь сельская проблема: где ремонтировать? И что стоит? Не пора ли совсем от него отказаться.

  29.8.
    С вечера напланировал на сегодня: навести полный порядок в бане, сколотить крышку на коробку для труб, пропылесосить в доме, пособирать пазлы, посмотреть чм по лёгкой атлетике. Всё выполнил и собой доволен.
    Получил письмецо от Саши. Короткое и невесёлое, с претензией на образность:
"Спасибо за сообщение. Держусь за линию горизонта. Попробую еще дрейфовать в этом океане жизни. Саша"

   Ответил мгновенно и противоположно:

   "Отчего такой замедленный дрейф: получил и прочитал моё сообщение второго августа, а ответил лишь через месяц. А мы живём да и не тужим: мясо жрём и с салом дружим. Пьём бокалами вино с пенным пивом заодно. Пишем эти вот стихи. И - плюём на все грехи.
    Вчера проводили в Москву Женю. Получили турецкие фотографии Борзовых.
    Начал выставлять в интернете свои гениальные дневники. Сильно хвалят, прочат бессмертие.
    Как стройка? Как отдыхающие? Как все? И - всем привет."

    Поди опять будет с ответом месяц тянуть. То ли крупно нездоров, то ли крепко обижен.

  29.8.
    Поменяли кабели на гараже и на доме за полторы тысячи. В то же время продал соседке старую мебель за тысячу. Перетащил кресло из дома во времянку. Отремонтировал старую лестницу. На том и остановился. Остальное - экраны, жратва да пазлы.
    А денёк - прямо из бабьего лета. Только картошку копать да грибы собирать. Картошку через неделю, опята - через десять дней.
    А Гале Топорковой не удержался и шпильку вставил:

    "Вновь увидел вашу фотографию и подумал: а землячка-то побрезговала ответить хотя бы парой слов. Да оно и понятно: безбашенная семейка Романовских вряд ли оставила позитивный след в вашей памяти. Всё по жизни"

    И ответ получил немедля:

    "Извините, но я ни с кем коров не пасла".

   
"На нет и спросу нет. Коротка память девичья."

    Именно так и поставил последнюю точку.

  30.8.
    А Галя Топоркова пошла на отступную:

    "Напомните,может и я вспомню..."

   
Стоит ли отвечать? - не решил ещё. Такая мелочь, а на фоне жуткого одиночества и это событие.
    Ах, какие хорошие дни пропадают даром. Сидим безвылазно дома. Слегка копаемся по мелочи. А дни драгоценные уходят. Как потом пожалеем? Это когда - потом?
    Начинается огородная приборка. Ушли лук с чесноком. Сегодня убрал огурцы. Следом пойдёт картошка, затем помидоры. И прочие остатки.
    Завершился чм по лёгкой атлетике. Общие результаты несколько неожиданны, но и закономерны. Привожу итоговую таблицу.

Место Команда Золото Серебро Бронза Итого 1 Кения 7 6 3 16 2 Ямайка 7 2 3 12 3 США 6 6 6 18 4 Великобритания 4 1 2 7 5 Эфиопия 3 3 2 8 6 Польша 3 1 4 8 7-8 Германия 2 3 3 8 7-8 Канада 2 3 3 8 9 Россия 2 1 1 4
    Успокаивает лишь то, что и США с Германией, ниже африканских удальцов. В ближайшие годы России, на мой взгляд, вряд ли выше подняться.
    На читалке всё ещё Шукшин. Он же и на аудио у постели. Скоро с ним прощусь. Чувствую: читаю не то, не сегодняшнее. Но ведь я и сам не сегодняшний. И даже не вчерашний.

  31.8.
    Утеплил коробку канализации. Продолжил наводить порядок в гараже. Одним словом выполнил всё вчера запланированное. С чувством выполненного долга приступил к пазлам и там набрал около семидесяти единиц.
    А с принтером придётся временно распроститься. А может, и не временно. Дорог ремонт, ещё дороже катриджи.
    Тянет в бор, но надо хотя бы дня три подождать. Ехать на арапа - дорого. Бензин сегодня тридцать пять рублей литр. Наравне с молоком.
    И - главное. Лето календарное закончилось. Никаких примет тому пока не наблюдается. Солнце сегодня припекает так резко, зелень по кругу так уверенна, голубые небеса так безмятежны, что об осени и думать не пристало.
    Лето было, дай бог такого и в будущем году. Лето-то будет: смена времён года бесконечна. Здоровье не вечно.
    На Украине - буча в Киеве. Взрыв у Рады, десятки раненых, столкновения противоборствующих сил.
    Россию санкционно щиплют со всех сторон. Союз европейских футбольных ассоциаций лишил российский Первый канал и ВГТРК прав на показ матчей отборочного турнира Евро-2016. Что ещё придумают?
    Женя приступил к работе. Пока в небольших долгах. И - больших надеждах.

  1.9.
    Вновь первый день сентября. За окнами бесконечный поток автомобилей и шарахающихся от них пешеходов. Цветов почти не видно.
    А был ли я так тесно подвязан к этому делу? В далёком тумане мои школьные будни. И только во сне так часто вновь занимаюсь нелюбимым делом.
    Перечитывая свой дневник последних месяцев, невооружённым правым глазом вижу, как гаснет мой разум, тупеют чувства, блекнут порывы. Всё ближе к овощам.
    Пора закругляться в прямом и переносном. Не ныть. Отрубаюсь.

  2.9.
    Ах, какой денёк светлый, красный-распрекрасный. И в школу не надо с рання переться. Ни учеником, ни учителем.
    Дима вчера показывал по скайпу свои новые учебники. Какая красота! Крупноформатные, цветные, разумные, рациональные. И дневник показал расчудесный. Чего в нём только нет: и карта страны, и медицинская страничка, и всякие таблицы, памятки, даты, факты и прочее, прочее.
    Показал и первые страницы, где очень коряво и с ошибками заполнил сам владелец дневника ФИО учителей и ещё чего-то. Будут заклеивать и исправлять.
    А мы с Любой ни с того ни с сего сорвались в бор. Так быстро погнали, что и ножи на верстаке забыли. Они нам и не понадобились. Кроме старых засохших рыжиков ничего другого не наросло. И - назад, не задерживаясь.
    Мне всегда жаль впустую прожитых погожих сентябрьских дней, как и первых летних, июньских. День тёплый, добрый, такой растелешенный, сколько можно переделать, пережить, увидеть. А мы,: сидим в доме прохладном, замкнутые стенами, как суслики в норе, высунемся в ограду-огород на минуту-другую и опять в нору насиженную.
    Самое бы в такие дни полезное и радостное - строить что-либо на усадьбе. А чего строить? - всё давно построено. Крышу бы поменять, да сам дом обшить - крайне надо. Но какие деньжищи на это требуются! Сотней тысяч не обойдёшься.
    Прилёг после бора и обеда и Шукшина включил: рассказ "Светлые люди". И так он хорошо этот рассказ наложился на этот сентябрьский светлый день, на покойное настроение, что и другого ничего не надо.

  3.9.
    Копали картошку. Накопали и опустили в погреб двадцать ведер. И ещё докопаем не меньше пяти ведер. Так что подкупать в этот раз не придётся.
    Была, конечно, и послекартофельная баня. И пиво под форель и корюшку.
    На завтра ожидаем хмурую погоду с дождём и небольшим похолоданием. Засентябрит, однако.
    Слушаю ранние рассказы Шукшина. Не очень, далеко не очень. Затянуто и муторно. Недаром позже автор их больше не включал в свои сборники.
    Московский второклассник получил первую школьную отметку - пятёрку по изо. Дома весь в самолётах. Ох, не миновать России гениального авиаконструктора!

  4.9.
    Ух, как сыпанула в ночь берёза жёлтолистьем! С ночи захмурело, к утру и дождь собрался. Но тепло: видимо, циклон лишь на подходе.
    Поехал платить в ЖКХ, за связь всех сортов - шесть тысяч развёз. Уже прикидываем, как до пенсии дотянуть с оставшимися купюрами.
    Что-то совсем низко над нашей крышей мощный вертолёт туда-сюда мотается. Поди, опять начальство пожаловало. В вечерних новостях прояснилось: Путин прилетал с обещанной ревизией в Краснополье. А мы с Любой там позавчера проезжали.   Дома новые стоят, а улица вся захламлена. На показ президенту за два дня асфальт уложили. Представляю, каково его качество.
    Замечаю: бросил курить, завязал с алкоголем и перестал понимать людей. А бывалоча при дурных наклонностях был явно ближе к ним.Не взяться ли вновь за вонючую соску на пару с водярной бутылкой?
    Нашёл в стенке и собираю пазлы "Запорожцы пишут письмо турецкому султану." Не надо бы мне это с моими глазами, но ввязался и отстать не могу. Сегодня подобрал штук сто. Глаза аж навыкате. Вот азарт какой!

  5.9.
    Продолжаю слушать ранние рассказы Шукшина. Сегодня:"Правда", "Стёпкина любовь", "Демагоги", "Племянник главбуха".
Слабоваты рассказики. Всё на месте: и пейзажное начало, и быстрая завязка, и конфликт в развитии, и полуоборванная концовка. И в истине, казалось, автор не погрешил. А тянут рассказики не более чем на эскизы к будущим полновесным картинам.
Начинать всегда трудно. Тем более без необходимой базы. И всего в тридцать лет. А как же Лермонтов? А Астафьев тот же?
Получается, ушёл Василий Макарович в самом творческом разгаре, когда рука уже была набита, ходы литературные изучены, жизненный опыт - хоть отбавляй. А вот не пожилось.
    День не столько дождливый, как мокрый от кратковременных моросей.
    А в Москве дожди обильные, несмотря на праздник. Городу - ровно 868 лет. В сравнении с Багдадом, Римом, Лондоном - пацан ещё. Тучевой фронт над городом оказался настолько мощный, что и разгонять, несмотря на обещание, не стали.
    А у нас к вечеру и без разгонов небеса местами заголубели. Вот-вот и солнышко, дождями омытое, явится
    Убирал помидоры, выдёргивал колья, бросал дартс - лишь бы не лезть к экранам и пазлам.
    Из интернета:

    – Однажды я сел и подсчитал: средняя продолжительность жизни человека – 75 лет. Да, кому-то отведено больше, кому-то меньше, возьмём среднестатистический показатель – 75 лет. Умножим 75 на 52 (количество недель в году). Выходит 3900 – столько у нас недель и столько воскресных дней в нашей жизни. К тому моменту мне было уже 55 лет. То есть, я прожил уже 2900 из них. У меня оставалась только тысяча.
    После этого я зашел в магазин игрушек и приобрёл 1000 маленьких пластиковых шариков. Взяв банку, я ссыпал их все туда. И каждое воскресенье доставал и выбрасывал по одному из них. Замечая, как количество шариков уменьшается, я стал обращать больше внимания на истинные ценности в жизни и то, что действительно важно.
Знаете, нет более сильного средства, чем смотреть, как уменьшается количество отпущенных тебе дней! Именно тогда понимаешь, сколько времени мы тратим абсолютно бесполезно и даже во вред себе.

    Не подкупить ли и мне этих шариков? Только не знаю, сколько.

  6.9.
    Ещё где-то в мае купил в городе рулон самоклейки. Спустя пару месяцев решил её использовать. Помню хорошо, что положил на буфет в столовой. Но её там не оказалось. Обыскал весь дом на несколько рядов - как сквозь землю провалилась. Украсть - некому, значит - дома. Несколько раз принимался искать с большей тщательностью - не нашёл.
    А сегодня сидим за ужином, говорю:
    - Как я не люблю терять. Где уж только не искал. За всеми шкафами.
    И при этих словах подымаюсь из-за стола, заглядываю за шкаф и вижу искомый рулон. Я его смотрел раньше на полу, а он застрял на метровой высоте. Настроение резко подскочило.
    Убирал помидоры. Устал. Кидает по сторонам. Поехал в магазин за хлебом, едва там не свалился. Ох, слаб становлюсь.
    На Украине потишЕло. Не стреляют. Грызутся политики, угрожают друг другу. Эта тягомотина - бесконечна.
    Нефть и рубль падают. Бензин дорожает - уже тридцать пять рубликов за литр. А жизнь ежемесячно дешевеет - три копейки не дают.
    Люба без устали варит варенья и маринует разносолы. В такой азарт вошла: готова пустить на варенье весь урожай груш за соседским забором.

  7.9.
     Помидоры и перцы все убраны, колья все выдернуты. Баня к новой акции подготовлена. Уха из семужьей головы в два приёма съедена. Послеобеденный сон не пропущен. Десяток пазлов поставлены на место. Рассказы Шукшина "Лёля Селезнёва с факультета журналистики" и"Гринька Малюгин" прослушаны. Второй тайм футбольного матча "Томь" - "Волгарь" просмотрен. Вечерние новости частично также.
    А теперь об этом же да чуть подробнее.
    Работа на огороде принесла удовольствие и усталость. Баню, как обычно, бодро готовил под лихие блатноватые мелодии шансона. Уха оказалась лучшим блюдом сегодняшнего дня. Послеобеденный сон превратился в получасовую полудрёму. Неподатливые пазлы вызвали раздражение. Рассказы Шукшина показались на сегодняшний день примитивными. Футболисты "Томи" в этот раз оказались вялыми и беззубыми. Вечерние новости последнее время, видимо, по указанию свыше, резкокритические по Европе и сплошь позитивные по Отечеству.
    В доме благодаря электроотоплению тепло и уютно. Представляю, как начали подмерзать жители пятиэтажек.
    Околокрылечная берёза неожиданно покрасила в яркую охру несколько длинных веток и с каждым днём добавляет пестроты на бетоне.
    Черёмуха всё ещё подсыпает недоубранный мною урожай. Такой образовался густой слой чёрных бусинок в палисаднике и на плите отопительного колодца.
    Европу осаждают беженцы Ближнего Востока и Северной Африки. Пока сотни тысяч. Будут и миллионы.
    Не про них ли у Блока в "Скифах"?

                                   Приходит час, когда свирепый гунн
                                   В карманах трупов будет шарить,
                                   Жечь города, и в церковь гнать табун,
                                   И мясо белых братьев жарить!..

    Я лишь чуть подправил первую строку.

  8.9.
     С незапамятных времён расхожим местом стала фраза о том, что в критические минуты в сознании литературных героев стремительно пробегает вся прожитая жизнь. Может, оно так и есть.
    А у меня прожитая жизнь проплывает ежедневно. Особенно в утренней полудрёме и вечернем предзасыпании. И так зримо, в мельчайших деталях. Вообще-то и не вся. Почти не вспоминаются институтские годы. Не странно ли? Педучилище во всех деталях, а институт, как яма провальная. Но всегда в этом пробегании особо ярким пятном стоят годы отрочества в той старенькой замызганной хибаре, в многодетном содоме, голоде и холоде.
    А ещё страннее: почти целиком отсутствуют учительские десятилетия. Тридцать восемь лет - и какне было их. Да и не то, что не было, а сознание их выталкивает из себя как время утраченное, пропащее.
    Докопал картошку. В погреб опустили ещё семь ведер. Общий итог рекордный: двадцать семь ведер. Будем всю зиму драть драники и поедать их с густой сметаною и наваристым кофеем
    Устал сильно, прилёг и раздумался: отчего ж я так впал в одиночество: Стал пересчитывать своих компаньонов по работе, рыбалке, городкам, шахматам, винопитию, с кем встречался, переписывался, к кому в гости ездил, и ко мне кто наведывался. И довольно легко выяснил: да они же буквально все до единого - вымерли. Вот они наперечёт: отец и мама, все мои братья, Санников, Тормозаков, Безъязыков, Гольцов, Чмых, Тимченко, Кречетов, Матейко, Неделин, Субботин, Шерашенко, Тараканов, Коновальчик. Может, и забыл про кого, но не осталось ни единого, с кем слово молвить можно.

  9.9.
    Спортивное боление едва ли не весь день. Наши футболисты, сменив иноязычного дорогого тренера на недорогого отечественного парня, резко поправили своё место в отборочном турнире ЕВРО-16.
    А волейболисты в лучшем своём составе на Кубке Мира уступили полякам. Досадно: полякам даже в историческом смысле уступать нельзя.
    А - и все новости. Разве небольшая, местного пошиба: за огородом местный сапожник меняет старую крышу своего дома на нечто высокое и помпезное, что в утренние часы добавит тени на наш огород. А кому пожалуешься?
    Планую завтра истопить баню, а послезавтра проверить опята в бору. ЕБЖ.

  10.9.
    БЖ-то БЖ, а баню не топил. Вымылись под нейтральным душем. Это уже после грибов. Решили с утра и поехали. И - по нулям. Так, всякой хрени наскребли - на жарёху. И всё равно: с картошечкой жареные сыроежки на пару с маслятами- такая вкуснятина!
Вспоминали в бору после безуспешных поисков, какие были грибы раньше. Рыжики и опята - ведер по пять враз. Привезу бывало - ещё в двухэтажке жили - вывалю в кухне на полу, и всей семьёй перебираем, моем, жарим, солим, маринуем.
    А последние три года в Смирновском бору - чистый голяк. Только дорогой бензин переводишь да старые ноги бьёшь по буеракам.
    Осень идёт своим чередом. Скоро и активный листопад, и первые заморозки. А пока тепло-светло. Мух мало, а комары вообще перевелись. На последующие два дня обещают под тридцать, причём тепла. Не смотри, что сентябрь. Поднаберём загара на зиму.

11.9.
Ну тридцать не тридцать, а двадцать семь нагрело. Меняю потолок на теплице. В перерывах бросаю дартсовские дротики и подыскиваю пазлы. Смотрю новости и спортивные передачи.
Так и трачу бездумно дни свои золотые и серебряные.

12.9.
И сегодня теплынь благодатная. Что хошь - на выбор: строй, в земле ковыряйся, спортом занимайся, к зиме готовься.
Тем и занимался. Закрыл к зиме теплицу шифером. Засыпал очередной слой земли в компост, убрал к чертям заросшую напрочь емельяновскую клубнику.
Люба убрала морковь. Опустили в погреб почти три ведра ядрёной нанковской культуры.
Сосед возводит на старый ветхий дом шикарную просторную крышу. По сути - второй этаж.
Ожидаем за ночь крутые перемены в погоде: дожди и временное похолодание.
Дима заполняет пятёрками свой школьный дневник. И попутно на дому строит один за другим самолёты - один чуднее другого.
В Мекке на главную мечеть упал громадный кран. Более сотни паломников отправились на свидание к Магомету.
Кобзон отправился на избавление от рака аденомы в Италию. Хворостовский в Германии от рака избавился.
Простые смертные от этой болезни помирают дома.
На том обзор новостей завершаю.

13.9.
Скушно мне, так скушно! Хоть бы взорвалось что, как говаривал
прошлым летом Дима. И его можно понять. После московских разносолов вдруг такая сибирская глухомань. Через неделю волком завоешь.
Но и он, тот же Дима, вскоре попривык к новому ритму и редким впечатлениям, успокоился и даже стал нахваливать нашу обломовку. Человек-подлец, не нами сказано, ко всему привыкает. Но восстаёт местами.
Мне давно скушно - именно через "Ш". Куда ни поверну голову, куда ни кину взгляд - всё было, всё знакомо, пройдено. Только что хотел себе скачать добрую аудиокнигу, добрый час шарился по интернету, ничего не нашёл. Хорошего много, но всё это читано-перечитано или просто стало мне неинтересным. Ещё пару лет тому как бы схватился за то или другое, а сегодня уже переоценка былых ценностей напрочь отвергает вчерашнее.
Перекопал клубнику, все коренья на мусор вынес. Такая клубника, как и тот хоккей, нам не нужна.
Смотрел кубок мира по волейболу: Россия - Иран. Как быстро мусульмане овладели европейской игрой! А мы хоть в этот раз и выиграли, смотримся на старом уровне.
Погода мерзкая, отсюда и настроение дрянное. С чего и начинал сегодняшнюю запись.

14.9.
Прослушал, проснувшись и не вставая с постели, очередной рассказ Шукшина "Нечаянный выстрел". Совсем другое дело в сравнении с его ранними, так сказать, пробными рассказиками конца 50-х - начала 60-х. Прошло с тех пор четыре года, и как возмужало его писательское ремесло. Тонкие пейзажные акварели, выточенные диалоги исам сюжет - совершенная калька с реальности.И глубокий, не выпирающий грубо наизнанку лиризм.
Вспомнил я в связи с этим своего сверстника по отрочеству - Стёпку Пунтуса. Странноватая для наших мест фамилия. Видимо,из ссыльных бандеровцев или цыган. Жили они на соседней улице, почти напротив нашего дома. Чуть вильнуть по переулку и направо второй по счёту их дом. В семье два пацана, старший одноногий Стёпка.
У местных мальчишек была рискованная забава: запрыгнуть на ходу на тормозную площадку товарняка, прокатиться слегка и на ходу спрыгнуть. Запрыгнул как-то и Стёпка да сорвался под вагонные колёса. Лишился ноги чуть ниже колена. Протез - простая деревяшка с ремнями.
Казалось ни он, ни мы не замечали его беды. Он, потрясающе азартный, играл с нами почти во все игры, разве что кроме "попа гоняла", где приходилось подчас бежать до километра, а то и более. Даже в футбол стоял на воротах.
И всегда спорил, особенно в при игре в пристенок или чику, где в ходу были мелкие деньги. Спорил безобразно: кричал, матерился, кидался в драку. Но из игры не уходил.
А мы не жалели его. Для нас он был равный, без всяких скидок. Без него и играть-то было как-то пресно. И всегда Стёпку звали и ждали.
Вспоминается, как однажды ночевали всей кодлой за озером. Жгли костёр, трепались, играли в карты. Стёпка уснул. Кто-то подвернул его деревяшку в тлеющий костёр, и она порядочно подгорела и укоротилась. Стёпка вскочил, бросался в драку и тут же падал. Пришлось нам его волочь домой на своих плечах.
Много позже кто-то из бывших сверстников сказал, что Стёпка вроде как умер в тюрьме. Вполне возможно.

15.9.
Обычная белиберда и мешанина. Но зато как бежал! Обычно в последнее время бегу медленно, из последних сил. Как напоказ: мол, смотрите, я хоть и стар, но формы не теряю.
А в этот раз бежал элегантно, размашисто, легко, без устали. Казалось, могу так бежать долго, хоть сколько. Причём в этом моём возрасте. На бегу заблудился и ничуть не растерялся. Спросил дорогу и так же легко побежал дальше. Куда, спрашивается? Конечно, в Иланск. В другие места во сне не едем, не идём и не бегаем.
Добил дрова из палисадника. Убрал частично шланги. Закрыл отдушины. Пожалуйте, осень золотая на пару с приморозцем.

16.9.
Неожиданно, как это бывало и раньше, сорвался и погнал на прощание с бором. В опасении близких заморозков решил напоследок проверить на всхожесть запоздавшие опята. А они нынче и не собирались всходить. Ни единого не увидел, только попались местами ложные. Что ж, будем ждать следующей осени.
Остальное не стоит внимания. Обычная рутина. Слушаю Шукшина, редко и помалу. Читаю про Евтушенко. Добиваю про Набокова. Смотрю спортивные передачи.

17.9.
Скачал и выставил на заставку мыс на Бульзоменте. Сижу, любуюсь, и такое благолепие испытываю от новой встречи с малой родиной. С какой, вроде, стороны ни посмотри, те иланские отроческие годы были худшими в жизни, ан нет, и сны об Иланске самые частые, и фотографии тех лет самые дорогие.
Не рано ли к зиме активно готовлюсь? И сегодня тоже: складировал старый шифер, аккуратно убрал все палки, убрал окончательно насос.
Где она ещё та зима? Листопад только пробует свои начальные силы. Ни одного заморозка. Да и бабье лето никуда не денется, хоть дня три да порадует.
Любе вырешили путёвку в черногорский профилакторий. Не ожидала и, конечно, всполошилась. Ни одежды необходимой, ни купальника, ни обуток. Сборы, думаю, будут бурные и противоречивые.

18.9.
Вторые сутки стоит на мониторе фото иланского мыса и не надоедает. Рассмотрел до последней крапинки. Неужели там появились нормальные караси?
Вспоминается...вспоминается...


Это именно там, метрах в десяти от мыска, где белеет круг всплеснувшей воды, я едва не утонул. Витя грёб, а я болтался в воде, придерживаясь за корму. Решив измерить глубину, оторвался от лодки и увяз по колено в густом липком иле. Одна макушка торчала снаружи, и Витя, причалив к ней, выдернул меня для дальнейшей жизни.
Это туда, на мыс, всё с большей скоростью несло нас на коньках по ветру, когда мы с Витей, распахнув фуфайки, отдавались на его волю. Разгоняло так, что метров за десять до мыса мы спешно падали на лёд, чтобы не разбиться о приближающуюся мёрзлую землю.
Это там, в суровую зиму сразу за мысом мы с тем же Витей, рубили мелкие берёзки и везли их на санках домой в печку.
Это там, за мысом, правее, ночью мы с батей ставили сети на карасей-пятачков. И попали в неожиданную бурю. Высокие волны перехлёстывали низкие борта путейской лодки. Я был на вёслах, и батя кричал мне: "Володя! Греби прямо! Не пускай лодку боком!" Было страшно. Я в свои лет пятнадцать грёб изовсех сил навстречу ветру и держал курс. Сильно боялся, что нас перевернёт на фиг.
Вспоминается про это место и многое другое, но уже достаточно. Перехожу в день сегодняшний.
Повесил микроволновку и шкафчик, съездил за хлебом, попутно купил громадную, на шесть кило, дыню.
Приходили по Любиной просьбе мужики, слазили на чердак, обмерили крышу, назвали цену. Если шифером - тысяч девяносто, если черепицей - сто двадцать. У нас на сегодня в глубоком кармане - вошь на аркане. О каких крышах речь?!

19.9.
Живу и радуюсь тому, что живу. Ну и что, что на левом боку лежатьне могу, особенно ночью. Днём-то иногда добрых полчаса лежу и - ничего.
Ну и что, что глаукома на пару с катарактой левый глаз добивают. Я же смотрю ещё обоими глазами. И на машине езжу, и у компьютера с телевизором часа три в день провожу, и не только заголовки в газетах прочитываю.
Ну и что, что память крепко ослабла. Я ещё многое помню, очень многое. А что забыл - туда ему и дорога: в голове стало просторнее.
Ну и что, что силы не те, и выносливость сократилась. Могу ещё и по бору пошляться, и за хлебом сходить, и в огороде покопаться, и по дому кое-что сробить.
Вот и сегодня. Разобрался полностью с баней, с компостом порядок навёл, в гараже и сараях помарафетил. И пр. и пр.
Это я всё к тому, что утром бреюсь, смотрю в зеркало на свою замятую сном рожу и спешу скорей закончить надоедливое бритьё.
Ещё и к тому, что лежу в парной на верхнем полке,задрав к потолку ноги, смотрю на бледные разноцветные морщинистые свои ступни и понимаю, что кроме себя никому ихпоказыватьне стоит.
Но синеет река и летят облака. Скоро листопад. За ним зима. Но ведь и весна - следом.

20.9.
Отчего так быстро летит время? Вопрос чисто риторический. Спрашивать некого.
Открыл в компьютере недавние свои фотографии. Вот Петрович в новой клетчатой рубахе, чистый, трезвый, "как раствор борный". И где он - тот Петрович? Нет ответа.
Вот я сижу у окна в коричневой рубахе. И где она - та рубаха? Только цвет в памяти остался.
Вот листья, плотно усеявшие ограду.И где они - те листья? Уже падают реденько новые.
Где прошлогодний снег?
Впрочем эти строки не более чем дежурная болтовня. Жду вечерний снукер, заняться нечем, открыл дневник, а записать нечего. День прошёл, как его и не было. Прибрался в бане, закончил собирать пазлы - репинских запорожцев. Послушал Шукшина и в сон провалился часа на два. Уже и вечер за окном.
Есть и позитив чуточный. Боль в боку чуть притупела. То ли после вчерашнего горячего полка в бане, то ли почка выздоравливает после дурацкого падения, то ли это временное действие вчерашнего фурасемида. Кажется, что это лишь кажется. Сегодняшняя ночь покажет.

21.9.
Специально встал пораньше, чтобы посмотреть волейбол на Кубке Мира. Только начал смотреть и отплёвываться от безобразной подачи и защиты наших, как раздался телефонный звонок. Знаю, что трубку снимать нельзя: интернет отрубится и подключить его снова долго не удастся. Сижу, не подхожу. Трезвонит не умолкая. Ладно, хрен с ним, с волейболом, мало ли какой звонок, может, крайне важный, может, помер кто, да вряд ли, все близкие уже давно умерли, разве кто из учителей? Поднимаю трубку.
- Владимир Тимофеевич, вы?
- Да, я.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Вы пойдёте на концерт, посвящённый ко Дню учителя.
- Нет, конечно.
- Почему?
- Я хожу только на концерты, посвящённые Дню учителя, а не ко Дню учителя.
- Ладно, Дню учителя. Придёте?
- Если буду жив - приду.
- Будете.
- Если вы так считаете, значит буду. Приду.
- Хорошо. Приходите обязательно.
- А кто со мной говорит?
- Ирина Сергеевна. До свиданья.
- До свиданья.
Поди учительница русского языка, и такой грамотей. А моя подковырка вряд ли у неё вызовет желание когда-нибудь иметь со мной дело. Да и каких делах речь?
Пропылесосил ковры, подтёр полы, перекусил слегка, прилёг на одёр, слушаю очередной рассказ Шукшина. На этот раз - "Думы"
Председателю колхоза которую ночь не спится. Ночная гармонь за окном не даёт ему покоя, вызывает самые сокровенные воспоминания. Он, сидя на постели, где рядом спит жена, курит нещадно, иногда будит её, задаёт вопросы. Она что-то отвечает и вновь засыпает в прокуренной председателем спальне.
И - нормально! Так и считалось тогда. В нашей хатёнке отец понятия не имел выходить курить на улицу. Мало того, придут друзья-охотники, насмалят самосадом - не продохнуть. У меня на нарах глаза слезятся от их дыма.А ничего! Ложимся спать, даже не проветрив убогую хатёнку. Так и спим в вони табачной.
Недаром и я много позже спокойно закуривал в снимаемой нами комнатке в Чите на Костюшко-Григоровича, где рядом в жестяной ванне лежала новорождённая дочь.Люба возмущалась, просила выйти курить на улицу, а я ещё топорщился, не сознавая своёй дурости.
А это - из интернета. Прочёл, и как открылось: именно так. А так ли мы поступаем, во всём экономя и многое, очень многое откладывая на после?

Дочитал привезённую летом Галей книгу о Набоковых. Много мыслей вызвала, особенно в конце. Делиться ими сегодня не стану. И так много в этот раз напечатал. Тем более всего - двумя пальцами.


22.9.
Прихожу в магазин за хлебом. Беру с полки пару буханок по 18 рублей штука, подхожу к кассе, протягиваю сотню, привычно говорю:
- С меня тридцать шесть рублей.
- Нет. Этот хлеб уже не по восемнадцать, а по девятнадцать пятьдесят.
- Вот как! А позавчера был по восемнадцать.
- Вчера подорожал.
- А не скажете, когда подешевеет?
- Так не бывает.
- Да, так не бывает. Только в одну сторону. Как-то захожу в аптеку и прочитал свои стихи:
Лекарствас каждым днём дороже,
И нет конца дороговизне.
Ещё немного, и похоже
Они дороже станут жизни.
- Ой, а можно их записать?
Продиктовал и пошёл восвояси. Ну вот, пригодились и мои строки.
Приготовил всё к новой бане. Наносил семнадцать ведер дождевой воды в теплицу для зимнего полива комнатных цветов. На том моя деятельность, не считая из чашки ложкой, и закончилась.
Слушаю Шукшина "Как старик помирал" и на себя примеряю. Нет, не примеришь. Хоть и близок конец, а всё равно не страшно. Мол, когда это ещё будет? Может, и подзатянется.
Дима ведёт дневник чтения и дневник погоды. Очень хорошо. По моей дорожке идёт: я тоже азартно и аккуратно вёл в своё время.
Опять приболел и в школу не ходит. Часто это у него. Прямо как вольнослушатель.

23.9.
Обещают поменять трубы отопления в нашем школьном переулке, именуемом улицей. Долго ли ждать обещанного, о том не ведаем. Пока пользуемся электроотоплением. Сегодня платил за электроток. Получилось 862 рубля. Это вполне щадяще, благодаря подгоревшему счётчику.
Любе через день ехать в профилакторий. Торопится всё переделать. Выкапывала цветы, носила в сарай, шла по тротуару, упала, как она выразилась, желудком на дрова в теплице. Весь вечер стонет, легла пораньше.
Вновь перескочил на Астафьева. Вряд ли в этот раз надолго.
Дима никак не может соскочить с самолётов. Сегодня мне показывал параллельно по скайпу самые разные самолёты снаружи и внутри. Чего только он про них не знает!

24.9.
Передвигаюсь в "Одноклассниках", что делаю почти ежедневно в поисках старых знакомых, и неожиданно натыкаюсь на Лию, жену Тимофея Боева. Стоит красавица и держит за руки двух детей. Сразу понял: приёмные. Как и порешили они недавно.
Дети - похоже сестра с братиком. Ей года три-четыре, ему - на год меньше. Очень похожи друг на друга.
Я бы, уверен, на такое не пошёл. А Люба, услышав утром от меня об этом, сразу же сказала:
- Правильно.
И после малой паузы добавила:
- Правильно. Пусть растут деточки.
И попутно за завтраком рассказала пару историй, как приёмные дети, выросши, издевались над своими родителями.
А я позже, натапливая баню, кстати или некстати вспомнил частушку Твардовского:
Вскормил кукушку воробей,
Безродного птенца.
А он возьми да и убей
Приёмного отца.
Думаю, у адвентистов Боевых такое невозможно. Верующие люди большей частью добрее.
Читаю газетные статьи дурных перестроечных времён В.Астафьева. Оттуда и цитаты и посегодня безбородые:

"Мне иногда кажется, что человек занял чье-то место на земле. Сожрал на ходу того, кому была предназначена эта прекрасная планета, и даже не заметил этого. Не верю, не хочу верить, чтобы такие дивные и беззащитные цветы, деревья, животные предназначены были для того, чтоб тупое существо растаптывало их, сжигало, обхаркивало, заваливало дерьмом."

"Почему Сталин так сурово отнесся к народу, который спас ему шкуру? Ему и его товарищам спас шкуру именно народ, а никакие не полководческие гении. Не было никаких гениев. Все это глупости. Залили кровью, завалили немцев трупами. Победил народ, которому вытянули последние жилы. И вот этот обманутый народишко попал в Польшу, Германию, Австрию и собственными глазами увидел: все, что ему говорили комиссары, все, что писали советские газеты о капитализме, – неправда. И народ этот стал опасен"

25.9.
Сентябрь к концу, и - ни одного заморозка. Сегодня ночью почти до нуля, и черёмуха враз пожелтела. Она первой стремительно теряет свой летний наряд. Пройдёт ещё дней пять, и в кухне нашей порядком посветлеет: вся крупная черёмуховая листва упокоится у подножия её владелицы и кормилицы.
Редактировал дневниковые страницы за март 2009 года и сам себе удивлялся: сколько же я потерял за эти шесть лет. Я уже не достоин тех строк, ни стихотворных, ни прозаических. Всё за эти годы выветрилось. Осталась лишь оболочка.
Читаю-перечитываю Астафьева, слушаю-переслушиваю Шукшина и вновь обогащаюсь золотинками самородных талантов.

26.9.
Люба на две с половиной недели отправилась в черногорский профилакторий поправлять здоровье и вообще развеяться от однотонной пенсионерской жизни. Я остался на хозяйстве. А всего хозяйства: пустой огород и ни одной скотины. Зато сам дом в восемь помещений, цветы на подоконниках, требующие регулярного полива, электроплита и разносортица фабрикатов и полуфабрикатов. Предстоит самое неприятное: ежедневно кормить себя, пользуясь своим недюжинным поварским искусством.
В доме тепло. Сижу на электроотоплении. Котельная, как обычно, начинает сезон ни шатко ни валко. Буду ждать её порядочной регулярной работы и платить двойной тариф.

27.9.
Звонитс утра соседка хитрожопая. Ей постоянно хочется на чужом горбу в рай заехать. Со мной у неё это не проходит. Придётся самой раскошелиться на замену теплотрассы в палисаднике.
А я всё ищу себе работу. В такое межсезонье это не просто. С огородом рассчитались, грибы и рыбалка отпали. Остаётся в осадке постельный ленивый режим. Пошатался по огороду, приготовил будущую баню, подравнял берёзовую ширму, слегка подмёл в ограде. И с неохотой в дом поплёлся.
Вечером поскайповали с Женей. У него с новым форматом работы пока продвижение буксует. Как бы отбой не пришлось давать.
Очень угнетает полное отсутствие контактов. Как в пустыне Атакама. Все друзья и собеседники сошлись на телевизоре и компьютере.
Просматриваю В.Астафьева. задерживаюсь редко: почти всё знакомо, перечитано. Подвернулось вот это:

Что ты все ждешь, человек, что все путаешься, путаешься и никак не найдешь себя? Или без этой вечной тоски, без этой скорби ты и человеком не был бы? Может, и воистину были у тебя когда-то крылья, и ты каждую осень птицею улетал в неведомые нам, сказочные края, и память, передавшаяся нам и растворившаяся в крови, тревожит и зовет нас, зовет все в те же сроки, в те же нам недоступные земли и, не умея достичь их, мы ищем чудесную беззимнюю землю с кисельными берегами и молочными реками в наших лесах, в наших селах и полях?..

28.9.
Вот-вот начнут раскапывать теплотрассу и перегородят выезд на дорогу. Потому поторопился съездить в дальние магазины, прикупить кой-каких харчей холостяцких.
Заодно подрядился сам к себе за полторы сотни вымыть тщательно машину в надежде на следующее мытьё где-нибудь в будущем апреле.
Неторопливо носил подогретую воду, оттирал малейшие полоски и пятнышки, вытряс коврики, протёр всё в салоне, только под днище не заглядывал. Вымыл, посмотрел одобрительно со стороны на сделанное и загнал свою красавицу, стажем потрёпанную, в гараж.
Сосед заглядывает через забор, здоровается, что-то спрашивает и про себя мне завидует. У него уже года три нет своей машины: Паркинсон одолел.
Черёмуха активно осыпается, берёза стыдливо желтеет и догола раздеваться осторожничает.
А Луна сегодня в фазе затмения как-то зловеще насупилась покраснела на три четверти. Не поленился, встал по будильнику и лицезрел онлайн.

29.9.
Почитал-почитал вскачь знакомое астафьевское да заглянул на его видео. Сплавал с ним вниз по Енисею до Игарки, послушал его неторопливые мужицкие размышления и, не медля, перескочил на Жжёнова. И там и там - всё те же круги российского ада. Всё моё поколение за малым вычетом где касательно, а где и в тесную обнимку прошло их.
Это наше прожитое. И только теперь на последнем склоне, оглянувшись назад, не раз себя спросишь: " За что нам такая доля выпала?"
Спрашивать некого, а тем, кто по возрасту сегодня правит бал жизни, это глубоко по барабану. Послушают пару минут, плюнут и прочь отойдут.
Перейду к делу. Купил баночку быстро сохнущей коричневой краски, разбавил уайт-спиритом и взялся, наконец, за покраску безобразно заляпанных плинтусов. Быстро и легко выкрасил в спальне и зале, открыл для проветривания окна, к вечеру всё высохло, а запашок ещё крепкий стоит. Завтра продолжу красить и вынюхивать.

30.9.
Мерзкий запах вчерашней краски проходит очень медленно. Дальнейшее издевательство над собой решил дня на два отложить. Пройдёт завтрашний День пожилых людей, послезавтра - День учителя, там и продолжу.
Сегодня Россия вроде как по всейправовой безупречности ввязалась в сирийскую бойню. Наши самолёты уже нанесли ракетные удары по игиловцам. Во что это выльется - в доброе вряд ли. Как быпо-афгански не увязнуть и не получить ответные терракты в наших городах.
А Жжёнов рядом с Астафьевым проигрывает на моих глазах. Оно и понятно: артист и писатель - мало совместимы по духовности и общему интеллекту. Хотя бывают и приятные исключения. Замаститым актёром Жжёновым тянется криминальный душок. Аза беспризорником Астафьевым - глубокое благородство. Ну, это на мой взгляд. Он вполне может не совпадать с мнением уважаемого читателя этих строк.








Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 52
© 07.11.2017 Владимир Романовский
Свидетельство о публикации: izba-2017-2104773

Рубрика произведения: Проза -> Быль



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1