Свинцовое правосудие. Глава 2.4


Патрикеев и Кравченко пересекли стоянку и вошли в подъезд элитного дома. В холле их встретила улыбчивая консьержка средних лет, Герман представился и показал ей удостоверение.
– Нас интересует однокомнатная квартира, в которой сделан лаз для кошек. Кто в ней проживает?
– У нас нет однокомнатных квартир, а лаз для кошек оборудован только в трехкомнатной квартире Михайловны. Два окна выходят на внутреннюю сторону двора, а два других на Садовое кольцо, – взволновано отрапортовала консьержка.
– Она сейчас дома? – Батяня улыбнулся и зачем-то ей подмигнул.
Женщина смутилась и тут же поправила прическу.
– Нет. Она в больнице.
Герман вспомнил дату убийства.
– А пятого сентября она тоже была в больнице?
– Ее госпитализировали третьего, – начала размышлять вслух консьержка и закивала, – выходит, да, пятого она была в больнице.
– А кто-нибудь наведывался в квартиру после того как хозяйку положили в больницу?
– За квартирой присматривает ее племянница, Ольга, она появляется здесь через день-два, кормит кошек, убирает в квартире, ходит в магазин, поливает цветы…
– А сегодня она была? – прервал ее Герман.
– Нет. Она приезжает после пяти часов, когда заканчивает работу.
Консьержка расплылась в улыбке перед мужчиной, выходящим из лифта.
– Здравствуйте, Павел Захарович, как здоровьице?
– Спасибо, живем помаленьку, Анна Ивановна, – степенно ответил мужчина. Посмотрел на Германа и Батяню, нахмурился и с вызовом спросил: – А кто это к нам пожаловал?
– Люди из органов интересуются квартирой Михайловны, – быстро доложилась консьержка и, повернувшись к Герману, сказала: – А это наш домком, Павел Захарович.
– А что с квартирой Михайловны? – домком повернулся к Герману, безошибочно определив в нем старшего по званию.
В подъезд заходили и выходили жильцы дома, все с почтением здоровались с домкомом. Тот снисходительно кивал и вкратце осведомлялся о новостях, из чего Герман сделал вывод, что пенсионер в курсе всех событий и может помочь делу.
– У нас есть сведения, что в ее квартиру, предположительно с третьего по пятое сентября наведывались посторонние.
– Ничего такого мы не заметили. А кто пожаловался-то? Сама Михайловна или ее племянница? – обеспокоился домком.
– Соседи из другого дома, заметили подозрительного мужчину в окне ее кухни, – на ходу придумал Батяня.
– Это не в день ли убийства? – прищурившись, поинтересовался домком.
– Какого убийства? – ответил вопросом на вопрос Батяня.
– Как? Вы не знаете?! – воскликнула консьержка. – У нас же во дворе несколько недель назад убили сына какого-то чиновника!
– Да что вы говорите! – подражая ее манере речи, воскликнул Батяня.
Герман хотел дать другу знак, чтобы не переигрывал, но заметил, что его сверлит взглядом домком. Пришлось нырнуть в телефон и сделать вид, что ему срочно нужно послать сообщение.
– Да! Нас неделю мучили допросами, кто мол, когда и с кем входил и выходил из подъезда. Осматривали все квартиры, беседовали почти с каждым жильцом. Это был кошмар! – скороговоркой выдала консьержка.
– Думаю, господа из органов хорошо об этом осведомлены, Анна Ивановна, и не нужно драматизировать, убийство как убийство, – выдал домком, будто для него обсуждаемое событие было обычным делом и, пристально посмотрев на Германа, спросил: – Если у вас есть ко мне вопросы, я готов их выслушать, давайте пройдемся.
Герман жестом показал Батяне остаться, а сам последовал за домкомом, который повел его в сторону Цветного бульвара. Пройдя несколько метров, Павел Захарович резко обернулся и спросил:
– Так что конкретно вас интересует?
– Мы хотим проверить квартиру, в которой лаз для кошек, – напомнил о своем намерении Герман.
– Это я уже понял. Но зачем? Ее тщательно проверяли следователи ведущие дело Кириллова младшего.
– Для простого домкома вы хорошо осведомлены об этом деле, – съязвил Герман и пристально посмотрел в глаза собеседнику. Что-то в его облике командиру не давало покоя.
– Приходилось встречаться когда-то со старшим Кирилловым по роду деятельности. Сейчас-то я на пенсии. Был на похоронах у его сына и всячески содействовал частному расследованию, – домком медленно двинулся по тротуару.
– Егор Савельевич проводил частное расследование?
– Конечно, – домком шел размеренным шагом, заложив руки за спину, будто не переходил улицу, а расхаживал по кабинету. – Было бы странно, что человек с его возможностями не стал бы расследовать гибель единственного сына.
– И куда привело его это расследование? Нашел он убийцу?
– Если бы убийцу нашли, я бы узнал об этом, – домком прищурился и спросил: – Вы не из следственной группы? Иначе я бы видел вас здесь раньше.
– Так точно.
– Вы работаете отдельно от официального следствия? Что-то типа внутреннего расследования?
– Да, моей группе поручили разобраться в этом деле.
Они перешли дорогу по пешеходному переходу и вышли на Цветной бульвар. Дойдя до ближайшей скамейки, домком сел, вынул из плаща пачку сигарет и закурил.
– Прячусь здесь от жены, она запрещает мне курить. Поэтому после того как выкуриваю сигаретку долго гуляю, чтобы проветриться.
– Каким был сын Кириллова? – Герман без прелюдий решил взять быка за рога.
Домком посмотрел на него с удивлением.
– А разве вас не уведомили, когда поручали это дело?
– Мне нужен взгляд со стороны.
– Он был бездарем. Отец его еще в детстве разбаловал, – Павел Захарович выпустил струйку дыма. – Сашка не хотел учиться, тем более работать. Ходил по ночным клубам, катался по заграничным курортам с дружками. Вокруг него крутились такие же сынки богатеньких родителей. Егор Савельевич отправил его учиться в Лондон, но его через пару месяцев отчислили за систематическую непосещаемость и он вернулся в Москву. За последний год его никто не видел трезвым, он либо пил, либо употреблял наркотики. Конечно, Егор Савельевич всегда его оправдывал, говорил, что он не справился со смертью матери…
– Его мать умерла?
– Да, попала в аварию. Была какая-то темная история, связанная с ее смертью. Поговаривали, что именно Егор Савельевич был косвенно виноват в смерти жены. Что она куда-то помчалась в состоянии аффекта после их ссоры. Но повторюсь, это были просто слухи. Сашке было тогда не больше десяти лет. Сразу после этого Егор Савельевич отправил его на воспитание к своей сестре, но и там пацану пришлось несладко. В Москву он вернулся совсем другим, был ходячей катастрофой, постоянно влипал в какие-то истории. Например, за полгода до смерти он был виновником аварии, в которой погибла женщина... – домком покачал головой, – теперь-то об этом уже можно говорить. Покойника-то никто не посадит.
– Егор Савельевич отрицает это, – Герман пристально изучал лицо собеседника и понял, что о деталях аварии домком тоже хорошо осведомлен.
– Конечно, он будет отрицать до последнего, ведь он еще у власти и вся эта шумиха вокруг его сына ему ни к чему. Когда ты ворочаешь такими делами, враги не дремлют.
– Одна из версий которую отрабатывает моя группа, это связь между аварией, при которой погибла женщина и убийством Кириллова.
– Чушь! Какая связь? Это следствие его разгульного образа жизни.
– Родственники жертвы могли взять правосудие в свои руки.
– Да чушь все это! – повторил домком. – Никто не пойдет на такое. Он был сыном Кириллова, кто бы его тронул?
– Но кто-то его все-таки убил, – напомнил собеседнику Герман.
– Ну, да... убил... – растеряно произнес домком, затем сделал несколько затяжек и спросил: – Хотите знать мое мнение?
Герман кивнул.
– Я думаю искать надо среди тех, кто был ровней Кириллову. Среди его богатеньких дружков. Среди тех, у кого кишка, так сказать, была не тонка, – многозначительно произнес домком.
– А с кем он дружил?
– Всех не знаю, но с ним постоянно крутился один паренек.
– Кто такой?
– Женя Мазенов, его отец сделал свой капитал на удобрениях, – домком засмеялся, – не думал, что на этом можно такие деньги поднять.
Настроение Павла Захаровича резко переменилось. По непонятным для Германа причинам он занервничал и затушил недокуренную сигарету.
– Ладно, молодой человек, мне пора, приятно было с вами познакомиться.
Пожав Патрикееву руку, он медленно двинулся в сторону Садового кольца.
Зазвонил мобильный телефон, Герман ответил на звонок и услышал недовольный голос Батяни:
– Где тебя черти носят?
– Иди к машине, я приду через пять минут, – командир поспешил к пешеходному переходу.
Батяня сидел на скамейке рядом с припаркованным на обочине «Лексусом».
– Ну и где ты был?
– Работал! – рявкнул Герман и зыркнул на друга.
Довольный вид Батяни красноречиво говорил, что у него есть новости.
– Я посмотрел квартиру. Выстрел был сделан из окна кухни.
– Как ты туда попал? – удивился Герман.
– Да проще пареной репы: консьержка впустила, у нее есть запасные ключи.
– Домком ее действия не одобрит, – усмехнулся Герман. Недовольство другом схлынуло как открытый шлюз.
– На кухне, на деревянном подоконнике вырезана такая же пентаграмма, что и на стоянке, – деловито поведал Батяня и показал фото на мобильном телефоне.
Герман взглянул на дисплей и присвистнул.
– Странно, зачем ему оставлять улику на месте преступления?
– Красуется, кидает вызов. Уверен, что не поймаем.
Командир ответил на звонок мобильника. В трубке послышался голос Сильвы:
– Шеф, полковник Азимов, тот, что ведет дело об убийстве Кириллова, ожидает вас у себя в кабинете через полчаса. Успеете? Вроде Садовое кольцо сейчас свободно. Скидываю вам адрес.
Герман прочитал сообщение:
«Улица Льва Толстого д.8».
– Успею, подтверждай встречу.
Из служебного входа ночного клуба вышел Стас в сопровождении трех девиц в откровенных нарядах. Они встали на стоянке и закурили. Девицы окружили следователя со всех сторон и явно были заинтересованы в дальнейшем общении. Они что-то оживленно обсуждали, не обращая внимания на прохожих.
– Вот пижон! – с пренебрежением воскликнул Батяня и сплюнул.
– Батяня, ты отрабатывай Мурашова и причастность фонда к убийству. А я поеду в следственное управление по центральному округу.
– А что этот пижон будет делать? – Батяня кивком показывал в сторону новичка.
– И для него работенка найдется.
Герман пожал руку Батяне и сел в машину. Набрав офисный номер, он спросил у Сильвы:
– У тебя есть номер телефона новенького?
– Разумеется, а разве он не с вами?
– Мы рядом, но он в недосягаемости, – съязвил Герман, – соедини меня с ним.
Через несколько секунд в трубке послышался голос Стаса.
– Подойди к машине.
– Вы что не могли посигналить? – удивился Стас.
– Не хотел распугивать твою свиту.
Через минуту Стас открыл дверь «Лексуса» и заглянул в салон.
– Я кое-что узнал.
– Говори, – отозвался Герман, жестом показывая на переднее сиденье.
Сев в машину, Стас показал на девушку с огненными волосами.
– Вон та девица сказала, что Кириллов был частым гостем клуба. В последний месяц он приходил с телохранителем и в день его гибели они с телохом сильно поругались.
– Выяснил почему?
– Кириллов не хотел придерживаться инструкций нанятого спеца.
– Не такой он уж и спец, раз при нем клиента замочили, – проворчал Герман и посмотрел вслед уходящему другу.
Батяня еще раз огляделся, нырнул в арку и скрылся из вида.
– Не суть, важно то, что в день убийства он выскочил на стоянку пытаясь скрыться от телохранителя. По словам этой девицы, в тот день телох явно достал клиента.
– Зачем нанимать телохранителя, а потом убегать от него?
– Кириллов хотел уединиться с танцовщицей в привате, а телох ему запретил, мотивируя тем, что находиться без охраны в клубе в отдельной комнате небезопасно. Кириллов распсиховался и побежал к машине, выкрикивая на ходу, что не нуждается больше в его услугах. Через месяц после убийства она увидела этого телохранителя в другом клубе. Говорит, что он был с другом Кириллова.
– С кем?
Стас достал блокнот и прочитал:
– С неким Джоном.
– Наверное, это Евгений Мазенов, про которого мне только что домком этого дома рассказал. Ты оставайся здесь, узнай всю информацию об этом Джоне и заодно о домкоме. Уж больно он загадочный и хорошо осведомленный. Пробей кто он, состав семьи и кем раньше работал. Потом как я и говорил, езжай в больницу к Грановскому. Поспрашивай медперсонал, узнай, кто к нему ходит. Были ли в больнице с посетителями конфликты?
– А как быть с телохом?
– Добудь адресок клуба, вечером наведаемся.

&&&
Патрикеев припарковал машину около следственного управления по центральному административному округу и вошел в трехэтажное здание. Мысленный поток сконцентрировался на нелогичном поведении домкома. Поначалу он буквально настаивал на разговоре, затем, будто узнав что-то или осмыслив, решил резко прервать беседу. Он явно сказал не все, что знал, и у Германа создалось впечатление, что тот намеренно подкинул фамилию Мазенова, чтобы увести следствие в другом направлении.
Поднявшись на второй этаж, Герман постучал и открыл дверь кабинета полковника Азимова. Полковник сидел за рабочим столом и говорил по телефону. Недовольно взглянув на бесцеремонного гостя, он показал ему на кресло для посетителей и продолжил разговор. Герман сел и стал откровенно разглядывать полковника. Это был коренастый мужчина восточного типа лет сорока, с одутловатым лицом. Испещренный морщинами лоб прикрывали очки квадратной формы в металлической оправе. При разговоре он оживленно жестикулировал и теребил галстук, словно он ему мешал говорить или думать. Пальцы Азимова были пухлыми и маленькими. На безымянном пальце правой руки красовался золотой перстень с черным овальным камнем, которым он во время разговора периодически постукивал по краю стола.
Закончив телефонный разговор, Азимов повесил трубку и с вызовом уставился на Германа.
– Меня зовут Герман Патрикеев, я хотел бы…
– Я знаю, кто вы, – раздраженно прервал его Азимов, повышая тон, – мне звонила Авдиянц. В следующий раз дождитесь приглашения войти в кабинет в коридоре.
Встав из-за стола, Азимов с надменным видом и сжимая кулаки, прошелся по кабинету, будто готовился к битве. Остановился за спиной Германа и продолжил, не сбавляя тона:
– Я вызвал вас, чтобы расставить все точки над «i».
Герман не пошевелился и даже не повернул в его сторону голову. Никто его не вызывал, это оба понимали. О встрече командир просил договориться координатора еще вчера.
– Я и моя команда ведем официально расследование, и прошу вас и ваших людей не мешаться под ногами. Я специально уточнил формулировку вашего задания, и оно гласит следующее, – Азимов подошел к столу, взял в руки листок, – цитирую: установить или опровергнуть наличие корреляционной связи между инцидентами.
Азимов впился глазами в Германа и буравил несколько секунд.
– Вам нужно установить в восьми случаях связь между смертью и ранними обвинениями, выдвинутыми в адрес жертв. Скажу откровенно, я вам не завидую. Мне кажется, вы сильно продешевили с новой должностью. Чтобы выполнить задание, вам придется разворотить осиный улей. Держу пари, что в скором времени вас будут ненавидеть во всех управлениях. Даже ваш вездесущий покровитель не сможет вам помочь.
Полковник хихикнул, оголяя маленькие желтые зубки и сел в рабочее кресло.
Я вам не Терентьев, – продолжил наступление Азимов, – я не собираюсь безмолвно наблюдать, как вы будете вмешиваться в мое расследование. Я вам не телок какой-нибудь. Я веду дело об убийстве сына члена комитета совета федерации по правовым и судебным вопросам и нахожусь с ним на постоянной связи, – полковник многозначительно постучал по телефону и впился в противника пронизывающим взглядом.
Патрикеев понял, что Азимов подтвердил встречу с единственной целью: показать, кто в расследовании главный и установить собственные правила. Голос полковника все нарастал, и Герман решил прервать разглагольствования оппонента, набрал рабочий номер Сильвы и, услышав ее голос, громко отчеканил:
– Сильва, свяжись с управлением и скажи, чтобы завтра днем на моем столе лежали все улики и собранные материалы по делу об убийстве Кириллова, а если их не будет, я лично позвоню Николаю Ивановичу и доложу о препятствии в расследовании. Ты меня поняла?
Сильва начала издавать в трубке непонятные звуки.
– Завтра до двух часов дня, – уточнил командир.
– Хорошо, шеф, а разве вы не должны были встретиться с Азимовым?
– Да, и вот еще что... – Герман закинул ногу на ногу, – в следующий раз, когда я поручу тебе назначить встречу с работниками следственного управления центрального административного округа, ты назначишь ее в нашем офисе.
Подняв глаза на Азимова, который замер и казалось, даже не дышал, Герман подвел итог встречи:
– Телок вы или нет, сказать не могу, впервые вас вижу, но если в следующий раз вы будете препятствовать работе моей группы, то будете расследовать не дела об убийствах, а мелкие кражи на рынке в Бибирево.
Герман вышел из кабинета, приложил телефон к уху, где на связи все еще оставалась Сильва и спросил:
– Новости для меня есть?
– Да, звонил Стас, – еле слышно произнесла координатор, – просил вас подъехать к ночному клубу в десять вечера, адрес я скину вам смской. Шеф, что случилось?
– Все в порядке, – нарочито бодро ответил командир, – просто полковник Азимов напомнил мне крылатое выражение из поэмы Джорджа Оруэлла «Скотный двор»: «Все животные равны, но некоторые животные равнее других».
Сильва положила трубку и оторопело уставилась в одну точку. В приемную заглянул Ефим, хотел что-то сказать, но увидев координатора в оцепенении, спросил:
– Что случилось?
– Кажется, только что взорвалась бомба замедленного действия. Мы на грани межведомственной войны, – Сильва подняла глаза на Ефима. – Что тебе, холерик?
– Межведомственные разборки меня не интересуют. Я уехал, буду завтра. Командиру скажи, что я кое-что накопал, но прежде чем докладывать, мне нужно проверить информацию, – Ефим бросился к выходу.

&&&
Батяня надвинул кепку на глаза, вышел из больницы вслед за Мурашовым и пошел к остановке по пешеходной дорожке. Он продумал план до мелочей, и на этот раз все должно было пройти как по маслу. План был рискованным, но Батяню это нисколько не пугало, наоборот, его поглотили азарт и чувства новизны, он снова при деле, рядом с Германом. В крови запульсировал адреналин, он размял шею, руки и встал на позицию.
Когда мимо него проезжал внедорожник Мурашова, он резко шагнул на дорогу и оказался перед капотом машины. Водитель ударил по тормозам и высунулся из окна.
– Куда прешь, дедок?!
– Прости сынку, загляделся, – виновато произнес Батяня.
Мурашов поднял глаза от документов, их взгляды встретились. Батяня сделал вид, что не разглядел пассажира, еще раз извинился и пошел в обратную сторону. Все тело напряглось в ожидании, он подумал: «Узнает или нет?».
Внедорожник Мурашова снова тронулся и стал медленно набирать скорость. В тот момент, когда уже плечи Батяни опустились от безысходности, и промелькнула мысль, что следующая «неожиданная» встреча может показаться бывшему сослуживцу слишком очевидной, машина резко затормозила, и Мурашов выскочил на тротуар.
– Батяня! – громко крикнул бывший сослуживец и быстро пошел в его сторону.
Медленно повернувшись, Батяня посмотрел на Мурашова и стал наигранно вглядываться в его лицо.
– Куба? – вопросительно произнес он.
– А кто ж еще! Узнал чертяга! А ты хорошо выглядишь! – воскликнул Мурашов и приобнял однополчанина.
– Я уже три года как не при делах, – сдержано произнес Батяня и осторожно отстранился.
– Да ты что, еще в обиде на меня? Да брось, кто старое помянет, тому глаз вон, – Мурашов шутливо ударил Батяню по плечу. – Рад тебя видеть! Поехали ко мне, я баньку истоплю, у меня прекрасная банька. Потом мой водитель отвезет, куда скажешь. Вспомним молодость! А? Поехали!
Батяня сделал вид что раздумывает, но в итоге согласился.

http://idavydova.ru
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 29
© 07.11.2017 Инесса Давыдова

Метки: детектив, снайпер, следствие, авария, правосудие, самосуд,
Рубрика произведения: Проза -> Детектив
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1