Волк на псарне



Алчущие взгляды европейских государств на евро-азиатские просторы России имеют многовековую историю. Первым объединителем Европы против Руси была католическая церковь, организовавшая крестовый поход. (Католическая в переводе с греческого – главная). Впоследствии, как главный «просветитель-историограф» скрыла все свои деяния мнимыми нашествиями монголами.

Следующий Наполеон пытался «организовать» Европу в интересах французской буржуазии, капитализм был еще молод и в борьбе против феодализма буржуазия выступала как революционный класс. Конечно, взоры новой Европы опять обратились на восток. Благо для России, что достойный «выпускник» эры просвещения оказался во главе ее, чьи заслуги еще не оценены грядущими поколениями.

Историческая действительность опровергает измышле­ния непрошенных «объединителей» Европы, порождаю­щих сомнения в возможности мирного сосуществования государств. Как известно, первая мировая война, причи­нившая человечеству тяжкие страдания и повлекшая не­исчислимые жертвы, была войной «одинаково мыслящих государств». Тогда еще не существовало советского госу­дарства, в войне участвовали исключительно капитали­стические державы. Итог войны привел к распаду четырех империй, на обломках одной из них выросло новое социалистическое государство - СССР с коммунистами во главе.
Известно, что и вторая мировая война началась также между державами, в общественном строе которых не бы­ло различия: все они были «одинаково мыслящими госу­дарствами».

Один из основателей движения «Пан-Европы» австрийский граф Куденхове-Калерги в свое время писал, что «Европа - это не естественный континент, это произвольное образование... На Востоке границей Европы является граница европейского сообщества», исключая Россию.
Куденхове-Калерги исключал из своей «Пан-Европы» Россию, но допускал участие в ней Турции и даже... Египта! Прежние разновидности пан-европейского движения либо пришли в упадок, либо их руководители изменяли им и стушевывались перед новым лидером «европейского единства» - Гитлером.
В январе 1933 года Шахт сказал Куденхове-Калерги: - «Гитлер - единственный человек, способный прими­рить Германию с западными державами. Вот увидите! Гитлер построит пан-Европу». (Coudenhove-Kalergi, J’aichoisil’Europe.).
Приход Гитлера к власти был первым шагом на пути создания «германской Европы». Он свидетельствовал о значительном усилении агрессивности германского импе­риализма. Действительно, гитлеровцы восприняли, причем в наи­более неприкрытой и грубой форме, основу «европей­ской» идеологии - лозунг «защиты цивилизации» от ком­мунизма.

В декабре 1931 года Гитлер выступил с большой речью по радио, в которой сказал, что шесть миллио­нов коммунистов в Германии - это «коммунистическая опасность» для всей Европы и что решающий бой против коммунизма будет дан в Германии, которая станет изба­вительницей человечества от большевизма.
По мере того как укрепляется власть Гитлера, он все настойчивее выставляет себя борцом против больше­визма.
Каковы цели гитлеровского антибольшевизма? Он слу­жит замыслам германского империализма, который при­вел Гитлера к власти: помогает разгромить германское рабочее движение, оправдывает лозунг «дранг нах Остен». Пропагандируя идею «крестового похода против больше­визма» при содействии германской заграничной печати, как того требовали секретные инструкции Геббельса, гитлеровцы побуждают враждующих между собой импе­риалистов других стран согласиться на восстановление военной мощи Германии и на ее экспансию и даже спо­собствовать им. (Эти инструкции опубликованы газетой «Манчестер Гардиан» 11 июня 1935 года. См. «История дипломатии», т. III, стр. 544).

Так с помощью пугала «большевистской угрозы» уда­лось заставить державы примириться с ремилитаризацией Рейнской зоны. В дни проведения ремилитаризации (7 марта 1936 года) Гитлер заявил:
«Я трепещу при мысли о том, что будет с нашим пере­населенным старым континентом, если вторжение азиат­ской идеологии разрушения и ниспровержения всех нако­пленных ценностей обеспечило бы победу большевист­ской революции».
Легко объяснить полное совпадение политики Гитлера с интересами крупного германского капитала. Теперь уже достоверно известно, что с самого начала Гитлер полу­чал финансовую помощь от магнатов черной металлургии в лице Круппа, Тиссена, Кирдорфа, химической промыш­ленности (фон Шницлера из «И. Г. Фарбениндустри»), банкиров Шахта и Шредера. Нацистское государство бы­ло порождением германского финансового капитала. (Бюллетень германских предпринимателей «Дейче фюрербрифе» и показания на Нюрнбергском процессе, приведенные в книге Моурера «Германия переводит часы назад» (Mowrer, Germanyputstheclockback).

Гитлера в его борьбе против коммунизма поддерживали также наиболее могущественные международные капиталистические круги. В статье, посвященной памяти главы концерна «Ройял датч» Детердинга, одна нацист­ская газета писала:
«Детердинг часто и открыто выражал свои симпатии к новой Германии. Но он не ограничивался платонически­ми высказываниями: в 1937 году он предоставил в наше распоряжение 10 миллионов флоринов». («Гамбургер фремденблатт», 6 февраля 1939 года).
Американские монополии оказывали большую помощь гитлеризму. Начиная с 1923 – 1924 годов сращивание американских и германских монополий зашло чрезвычай­но далеко. Для наглядности: Группа Шредера была чем-то вроде исполнительного органа этих мощных финансовых групп. В Германии Курт фон Шре­дер, возглавлявший банк Штейна, банк стального треста, был прочной опорой Гитлера. Именно Шредер организо­вал 7 января 1933 года встречу Гитлера с фон Папеном, подготовившую официальный приход Гитлера к власти. Лондонский банк Шредера, связанный с концерном «Англо-ираниен» и с директором Английского банка Монтегю Норманом, поддерживал тесные связи с кёльнскими Шре­дерами. Нью-йоркский банк Шредера, основанный в 1923 году, вскоре приобрел крупное значение, так как он связан с фирмой братьев Даллес, поверенных в делах группы Рокфеллера.
Со своей стороны, «И. Г. Фаребниндустри» связан с Английским химическим трестом («Импириэл кемикл индастрис»); в Соединенных Штатах «И. Г. Фарбениндустри» имеет картельные соглашения и общие филиалы со «Стандард ойл», концернами Диллона, Меллона, Дюпо­на и Форда.
«Банк международных расчетов», основанный в Базе­ле в 1929 году в порядке осуществления плана Юнга, был создан международным финансовым капиталом. Хотя его деятельность не получила отражения в официальных доку­ментах, известно, что он был одним из основных орудий экономического и политического контроля над Европой.

«Гитлеровская Европа» была подготовлена усилиями не только германского империализма, но и значительной части магнатов международного финансового капитала, главным образом германо-американского.
Эти мощные финансовые группы заставляют прави­тельства западных держав вести политику капитуляции перед непрерывными актами агрессии, совершаемыми Гитлером. На следующий день после аншлюса один из сотрудников парижской «Тан» следующим образом объяснял «мюнхенскую политику»:
«Достаточно [Германии] потрясти пугалом больше­визма, чтобы дискредитировать и парализовать силы со­противления... Громко кричать о коммунистической угро­зе - это значит внушать буржуа Парижа или Лондона, что Германия - оплот Запада, и даже христианской цивилизации».
Лорд Галифакс, впоследствии английский министр иностранных дел, сказал Гитлеру при встрече с ним 19 ноября 1937 года:
«...Фюрер достиг многого не только в самой Герма­нии... В результате уничтожения коммунизма в своей стра­не он преградил путь последнему в Западную Европу, и поэтому Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма». (Документы и материалы кануна второй мировой войны. Из архива министерства иностранных дел Германии, т. I, стр. 16, Мо­сква, 1948 год).

Поэтому правительства западных держав саботирова­ли выдвинутую Советским Союзом политику коллектив­ной безопасности, хотя только эта политика могла оста­новить гитлеровскую агрессию. Мюнхенская политика, представлявшая собой полную капитуляцию перед агрес­сией, привела к войне. Из всех партий одни лишь комму­нисты осуждали эту политику, противоречившую нацио­нальным интересам.
Через год после Мюнхена, 5 декабря 1939 года, газета «Методист рекордер», пытаясь оправдать его, невольно разоблачила цели и классовые корни мюнхенской поли­тики:
«В прошлом году западные демократии воздержались от оказания помощи Чехословакии; отчасти это объяс­няется тем, что они поняли, что мощная гитлеровская Германия является действенным противоядием против им­периализма Коминтерна».
В еще более циничной форме выразил ту же мысль в ноябре 1938 года на столбцах «Комба» Тьерри Молнье:
«У правых партий создалось впечатление, что пораже­ние Германии означало бы крушение авторитарных си­стем, которые представляют главную защиту от коммуни­стической революции... Жаль, что люди и партии, которые пришли к такой мысли, обычно не признавались в этом, хотя она и не содержит ничего постыдного. Я даже думаю, что эта мысль была самым веским доводом против всту­пления в войну в сентябре 1938 года».
В книге Бувье и Гакона «Правда о 1939 годе» прекрасно показана «антисоветская западная идиллия зимы 1938—1939 года» (основанная, в частности, на декларации Боннэ—Риббентропа от 6 декабря 1938 го­да) и двойная игра англо-французской дипломатии весной и летом 1939 года.
В книге убедительно показано тяжкое преступление господствующих классов западных держав; руководст­вуясь классовыми интересами и принося в жертву инте­ресы народов, они помогли Гитлеру завоевать Европу.

И все же блок против СССР не смог быть создан бла­годаря ярко выраженным антигитлеровским настроениям общественности в странах западной Европы. Слишком сильны были противоречия, в особенности англо-герман­ские. После саботажа западными державами переговоров 1939 года СССР использует эти противоречия, чтобы со­рвать попытки создания единого фронта капиталистиче­ских держав. Заключение в августе 1939 года пакта о ненападении дало Советскому Союзу возможность подго­товить силы для отражения ожидаемого нападения гит­леровской Германии.
Со своей стороны, Гитлер, готовясь к этому решающе­му бою, хотел обеспечить себе господство над остальной Европой. Завоевание Европы, оказалось сравнительно легким делом вследствие предательства господствующих классов.

Выступая в Бордо 13 февраля 1938 года, Фланден (тот самый, который послал Гитлеру приветственную телеграмму) следующим образом обосновывал лозунг «лучше Гитлер, чем народный фронт»: «Трудная, я согласен, и неблагодарная задача, быстрое разреше­ние которой, однако, необходимо для Европы и, я сказал бы, даже вообще для белой расы, заключается в том, чтобы согласовать стремления демократических стран и новых режимов, которые развиваются и укрепляются и в Берлине и в Риме, если мы ограни­чимся упоминанием только великих держав...
Сейчас необходимо, чтобы народ, если он не хочет допустить гибели Франции, объединился вокруг сильного и решительного пра­вительства, которое скажет: «Я обеспечиваю мир» - и которое су­меет, вернув французам возможность вершить свою судьбу, заста­вить замолчать всех поджигателей гражданской войны, всех пропо­ведников социальной войны, всех вдохновителей смертоносной ин­тернационалистской идеологии. Франция, проснись!»
А вот что говорится в книге А. де Шатобриана «Собирание сил», вышедшей в свет в 1937 году:
«Пусть Франция, Франция Людовика Святого, Франция Рише­лье... поймет, что перед лицом гигантских битв, которые готовит бу­дущее, в дни, когда уже началась борьба за нашу планету, Рейн не является больше границей, за которую сражаются, а стал стратеги­ческой линией, на которой сосредоточивают силы».

Отметим все же, что французская крупная буржуазия не была вполне единодушна. Часть ее боялась быть «проглоченной» герман­ским людоедом и ориентировалась на Англию. Изучение этого «рас­кола» в среде буржуазии и его причин было бы весьма интерес­ным: оно позволило бы, в частности, лучше понять деголлевское движение во время войны).
Начавшаяся в сентябре 1939 года война по праву бы­ла названа «странной войной». Журналистка Дороти Томпсон следующим образом определила в газете «Нью- Йорк геральд трибюн» от 12 октября 1939 года цели вой­ны западных держав:
«Эта война является гражданской войной, цель кото­рой - заставить Германию вернуться в лоно западной цивилизации, а затем общими усилиями, забыв о про­шлом, переустроить заново и укрепить эту цивилизацию».

Предпринимаются многочисленные «мирные наступле­ния» для исправления «ошибки», заключавшейся в объ­явлении войны. В «нейтральных странах» происходят встречи политических деятелей и дельцов, которые исполь­зуют свои космополитические связи и имеющиеся в их распоряжении средства политического давления. Соединенные Штаты принимают активное участие в этих переговорах: в феврале—марте 1940 года Самнер Уэллес совершает поездку в Рим, Цю­рих, Берлин, Лондон и Париж и зондирует возможности заключения компромиссного мира. В то же время фин­ляндская война явилась своего рода предвосхищением «европейского крестового похода» против большевиков.
Гитлер нанес сокрушительный удар разоружившимся перед ним западным демократиям. В 1940 году Европа - от Испании до Польши и от Норвегии до Италии — ста­новится вассалом или «союзницей» гитлеровской Гер­мании.
Вслед за тем тема «объединения Европы» была поста­влена германской пропагандой в порядок дня.
Вскоре после вступления немцев в Париж, в августе 1940 года, явился на свет первый «европейский» журнал— «Им аж де ла пе». («Ils ont déjà de la paix». Журнал окончил свое существование на втором номере).

В декабре 1940 года газета «Фигаро» опубликовала редакционную статью, озаглавленную «Размышления о Европе». Газета ратовала за «практическое и достойное сотрудничество с Германией с целью наилучшего опреде­ления роли Франции в будущей Европе».
Созданное 1 апреля 1941 года так называемое «На­циональное народное объединение» Марселя Деа включи­ло в свою программу «экономическое, политическое и ду­ховное строительство Европы».
Пока Гитлер не чувствует себя достаточно сильным для нападения на СССР, эта «Европа» скрывает свою подлинную антисоветскую сущность. Она сколачивается под антианглийским знаменем.
Но через две недели после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз Деа писал:
«Европейская война начала приобретать свой подлин­ный смысл - смысл совместной обороны против больше­визма, смысл великой революции, совершаемой совместно для объединения Европы и построения новой цивилизации. («Эвр», 7 июля 1941 года.)
После Сталинграда Деа снова заявил: «Именно теперь война получила свой подлинный смысл» («Эвр», 9 февраля 1943 года). Несколько позднее он писал: «Англо-амери­канская измена и соучастие имеют характер явления эпизодическо­го: война является теперь почти исключительно войной против боль­шевизма». («Эвр». 10 марта 1943 года.)
Накануне капитуляции германского фашизма, 1 мая 1945 года, преемник Гитлера адмирал Дениц говорил:
«Ведя борьбу, чтобы преградить путь волне больше­визма, Гитлер сражался за Европу и за всю цивилиза­цию».
Ненависть к Советскому Союзу приукрашивалась разной мишурой. Разумеется, видное место отводи­лось разглагольствованиям о «защите западной ци­вилизации». Речь Риббентропа в Берлине 26 ноября 1941 года озаглавлена: «Борьба за Европу, за ее свободу». Выступая в начале лета 1943 года на конгрессе Европейского союза, Розенберг призывал к «объедине­нию Европы под знаком культуры против степного вар­варства».

Парижский кардинал Бодрийяр в своих выступлениях делал упор на защиту христианства:
«Не забывайте, что добровольцы... сражаются за хри­стианскую цивилизацию Запада, которой уже давно угро­жает коммунистическое варварство.
...Эти легионеры являются крестоносцами XX века. Да будет благословенно их оружие! Гроб христов будет освобожден!»1

Широко использовалась обманная тема «социалисти­ческой Европы». Речь идет о некоем демагогическом со­циализме под нацистским соусом. 9 января 1941 года Деа заявил, выступая в парижском зале «Мютюалитэ», что социалистический характер новой Европы обеспе­чен, поскольку во главе ее будет стоять Гитлер, «сделав­ший в своей недавней речи заявление, которое я с охотой подхватываю: «Я был и остаюсь фанатическим со­циалистом».
И что еще неожиданнее - гитлеровская Европа изо­бражается как «необходимое условие обеспечения мира» (например, в статьях Деа).
Впрочем, Абец в своих мемуарах, написанных в тюрь­ме, утверждает, что, по его мнению, все эти положения недостаточно пропагандировались. Он задним числом упрекает Гитлера в том, что последний слишком рано от­крыл свои карты, выпятив военный аспект Европы вместо «мирного сотрудничества» Франции и Германии в «объ­единенной Европе».
(Из предисловия к брошюре, посвященной памяти «героя во­сточного фронта, члена «французской народной партии» Ф. Сабиани (1942).

Главным в гитлеровской Европе была ее военная орга­низация.
«Мы не должны забывать,- писал недавно генерал Гудериан, - что европейская идея была впервые вопло­щена в отрядах СС и что благодаря СС между нациями установились связи, которые было бы предпочтительнее не разрывать». (Цитируется генералом войск СС Паулем Хаусером в предисло­вии к его книге «Войска СС в войне» (PaulHausser, Leswaf- fenSSenguerre).
В феврале 1942 года председатель «Легиона француз­ских добровольцев» Константини писал:
«Германский солдат - это солдат Европы... Он спа­сает цивилизацию. Он спасает также и Францию. Он во­одушевлен тем же европейским идеалом, что и солдаты старой гвардии Наполеона... Спасибо германскому сол­дату». (Газета «Аппель», 5 февраля 1942 года (заключительные слова набраны крупным шрифтом).
«Легион французских добровольцев» был организован в начале июля 1941 года. Комитет в составе коллабора­ционистов Бюкара, Дорио, Константини и Деа опублико­вал следующее воззвание:
«С одобрения главы французского государства мар­шала Петэна и с согласия фюрера нижеподписавшиеся французские организации единогласно решили принять участие в крестовом походе против большевизма. Они создают «Легион французских добровольцев», который будет представлять на русском фронте Францию и от ее имени примет участие в деле защиты европейской цивили­зации».

Кардинал Бодрийяр, входивший в состав руководяще­го комитета «легиона», благословил французских добро­вольцев. Петэн обратился к командованию «легиона» со следующим посланием: «Вы защищаете таким образом вашу страну, возрождая одновременно надежды на при­миренную Европу».
«Гитлеровская Европа», представлявшая собой воен­ную систему, направленную против большевизма, «орга­низовывалась» также и в экономическом плане.
Материальная «помощь» европейских стран Германии осуществлялась посредством систематического ограбления оккупированных стран. Один лишь приме­р: в результате аннексии северо-восточных провинций Франции был создан выгодный для германской металлур­гии блок Рур — Лотарингия.
Экономическое «объединение» осуществляется под ру­ководством германских монополий, которые повсюду учре­ждают свои филиалы, становятся «участниками» ино­странных компаний или увеличивают долю своего участия в этих компаниях. Впрочем, последние не выражают не­довольства: так, компания Лувройль – Монбар - Ольнуа, единственный крупный производитель труб во Франции, заключила в 1941 году соглашение с германским трубным картелем о поставках Германии значительной части своей продукции. В отчете, представленном общему собранию акционеров в 1941 году, не без цинизма говорится: «Мы имеем удовольствие отметить, что заключенные теперь соглашения весьма соответствуют нашим инте­ресам».
Акционерное общество «Франколор», изготовлявшее красители и химикаты, было создано в 1941 году и вклю­чало четыре завода французского треста Кюльмана. 51 процент его акций принадлежал концерну «И. Г. Фарбен- индустри», который таким образом стал хозяином об­щества и установил контроль над французской промыш­ленностью красителей. В списке членов административ­ного совета «Франколор» мы находим фамилию Дюшмена. Представители «И. Г. Фарбениндустри», представшие перед трибуналом в Нюрнберге, в своих показаниях на­помнили о том, что эти соглашения представляли «прак­тическую выгоду» для Кюльмана.

Одним из больших преимуществ «экономической орга­низации» Европы для предпринимателей было сохранение низкого уровня заработной платы вследствие запрещения профсоюзов и рабочих партий и господства фашистского террора.
Наряду с прямым присвоением товаров практиковал­ся также угон «европейских» рабочих в Германию для использования их в интересах гитлеровской военной ма­шины. Вот как руководитель гитлеровской «Службы тру­довой повинности» Заукель восхвалял свою организацию:
«Создан новый тип европейского рабочего. До самой победы он будет ковать мечи, которые защитят Европу от большевизма».

Гитлеровцы соблазняли надеждой на эксплуатацию СССР в «общих интересах» всей Европы.
«Сегодня, - восклицал один из сотрудников «Аппель» в октябре 1942 года, - территории Украины, этой житни­цы России, еще вчера находившиеся за пределами Евро­пы, вернулись в европейское содружество... Сегодня бла­годаря быстрой организации территорий на Западе в Германии может быть увеличен хлебный паек. Если ло­гично и справедливо, чтобы германский народ, кладущий столько трудов, первым воспользовался приобретенными выгодами, то завтра хлебный паек будет увеличен уже во всей Европе».
Характерно, что, как это выяснилось на Нюрнбергском процессе, «Гитлер возмутился «наглостью» одного жур­налиста, близкого к правительству Виши, который, при­няв гитлеровскую пропаганду за чистую монету, осме­лился написать в июле 1941 года, что война в России должна вестись в интересах всей Европы: Он, Гитлер, хотел, чтобы она велась в интересах одной только Гер­мании». (R. Cartiеr, «Les Secrets de la guerre devoirs par Nuremberg», p. 276.)
Грабительские цели германского империализма в от­ношении Советского Союза ничем не были прикрыты. Тут нацисты не надевали перчаток. Все, захваченное советское имущество было объявлено «специмуществом» (Wirtschaftssondervermogen) и находилось под непосредствен­ным управлением германских монополий.

Таким образом, «объединенная Европа Гитлера» - это Европа, находящаяся под господством Германии и эксплуатируемая в интересах германского империализма. Еще в 1932 году Гитлер говорил близким к нему людям (об этом в свое время писал Раушниг):
«Речь идет не о мелочном деле создания пацифистской пан-Европы... Наша миссия—покорить другие народы. Германский народ призван дать миру новый класс его господ».
Писаки из коллаборационистских газет подхватили эту тему. Деа даже утверждал, что 22 июня «дало Гер­мании известные права на руководство европейскими де­лами». Константини добавляет:
«Адольф Гитлер - это объединитель... Возможна евро­пейская федерация вокруг германского ядра.... Адольф Гитлер - катализатор Запада. Это герой, пришествие ко­торого предсказано Ницше. Это Европеец». (Газета «Аппель», 29 апреля 1943 года).
Эта Европа ницшеанских «сверхчеловеков» характе­ризуется полнейшим пренебрежением к человеку, к его достоинству и к человеческой жизни. Вот, например, что говорил Гиммлер в октябре 1943 года:
«У нас, эсэсовцев, есть непреложный закон: мы долж­ны быть лояльными, порядочными и дружественными по отношению к людям нашей крови, но только по отноше­нию к ним. Меня совершенно не трогает то, что может случиться с русским. Живут ли народы, процветают они или умирают от голода - меня это интересует только в той мере, в какой они являются рабами нашей культуры. Пусть 10 тысяч русских женщин умрут от истощения, ко­пая противотанковый ров, - меня это интересует только потому, что надо закончить этот ров, нужный Германии. Ясно, что мы не должны быть жестокими и бесчеловеч­ными без необходимости: мы, немцы, единственный на­род, который хорошо относится к животным, и мы должны распространять это отношение и на человеческих живот­ных. Но было бы преступлением против нашей крови дать им идеалы, так как мы тем самым создали бы труд­ности для наших детей и внуков. Я прошу эсэсовцев усвоить это отношение ко всем негерманским народам и в особенности к русским».
В заключение посмотрим, каково же было отношение западных держав к этой нацистской Европе. Их действия значительно замедлили крах гитлеров­ской Европы. Вспомним о вялости военных операций, о за­держке второго фронта...

На третий день после нападения гитлеровской Герма­нии на СССР Трумэн писал в «Нью-Йорк геральд трибюн»:
«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Рос­сия, то нам следует помогать Германии, и, таким обра­зом, пусть они убивают как можно больше».
Менее известен тот факт, что практически никогда не прекращались переговоры и личные встречи между пред­ставителями союзников и гитлеровцев. Этому способство­вало то обстоятельство, что связи между германскими и американскими монополиями не были порваны. По дан­ным министра юстиции США, в мае 1942 года существо­вало 162 картеля; хотя картельные соглашения были офи­циально расторгнуты, находились тысячи способов для их сохранения, в особенности при посредстве Южной Аме­рики и Швейцарии.
Некоторые картели продолжали существовать даже официально: так, «Стандард ойл» категорически отказа­лась порвать с «И. Г. Фарбениндустри». Видную роль в установлении контактов с гитлеровцами играли два че­ловека: фон Шницлер, юрисконсульт «И. Г. Фарбенинду­стри», и Аллен Даллес, брат Фостера Даллеса, руководи­тель американской разведки в Европе во время войны. Мы уже упоминали о его связях с группой Рокфеллера и со Шредерами.
Нетрудно догадаться, какие «цели мира» были предме­том этих переговоров. Помощник генерального прокурора США Арнольд так охарактеризовал их в речи, произне­сенной 3 июня 1942 года:
«Тайное влияние международных картелей, действую­щее в том же смысле, что и в Мюнхене, направлено к тому, чтобы при первой же возможности достигнуть мира без победы... Узкая группа американских дельцов, являю­щихся участниками этих международных соглашений... все еще полагает, что война—лишь временный перерыв в деловых отношениях с сильной Германией. Они ожи­дают, что, когда война кончится, начнется старая игра. Знаменательно, что все эти картельные лидеры действуют и думают, исходя из того, что война закончится «вничью и что поэтому они должны быть в состоянии продолжать свои дела с сильной Германией после войны». (Речь на заседании Ассоциации адвокатов штата Иллинойс 3 июня 1942 года.)
Тема переговоров всегда одна и та же: на каких усло­виях Англия и Соединенные Штаты согласятся создать с Германией единый фронт против большевизма?

Вот что рассказывает Мольтке о состоявшихся в феврале 1943 года переговорах между испанским министром ино­странных дел графом Хордана и английским послом в Мадриде Сэмюэлем Хором:
«В заключение этих переговоров Испания настойчиво призывала Англию отойти от России в интересах сохра­нения европейской цивилизации, не упустить возможности создания единого фронта против большевизма, то есть возможности, открываемой сотрудничеством с Герма­нией...»
И далее:
«Испанский министр иностранных дел получил из Лон­дона информацию о том, что ответственные лица, в том числе даже один член кабинета министров, благоприятно относятся к идее посредничества в целях заключения мира и создания единого европейского фронта против больше­визма». (Documentsallemandssecretsrelatifsй 1’F.spagne. No 51).
Характерно, что после Сталинграда, в начале 1943 года, то есть в момент, когда стала очевидной невоз­можность победы фашистской Германии, мирный зондаж производится все чаще и встречает все более благосклон­ный прием.
Фон Шницлер обосновался в Мадриде для того, чтобы «возобновить отношения с иностранными промышленни­ками, организовать послевоенное экономическое сотруд­ничество и рассмотреть вопрос о статусе Европы после окончания военных действий». (Mourin, LesTcntativesdepaixseparee, p. 156.)

Западным союзникам не нравится форма «Европы», созданная Гитлером, но ее сущность - антибольшевизм и, быть может, даже решающая роль Германии - их вполне устраивает.
«Не приходится переоценивать опасности большевиз­ма, - заявил Салазар германскому послу Штореру... - В случае англо-саксонской победы Германия сохранит свою роль оборонительного бастиона». (Documentsallemandssecretsrelatifsa 1’Espagne, No 51).
Таким же языком говорил представитель военного ми­нистерства США полковник Уинлок на совещании персо­нала лагерей для немецких военнопленных 27 июля 1943 года:
«На нас возложена обязанность создать вместе с нем­цами кадры, которые можно будет использовать для укре­пления престижа Америки и для ведения нашей политики в самой Германии после оккупации ее союзниками... Не забывайте, что для нас, американцев, для будущей Ев­ропы национал-социалисты, столь непопулярные до сих пор, могут быть и будут более полезными и удобными, чем всякого рода антифашисты и демократы... Мы, американ­цы, установим порядок в Германии и в Европе; для этого нам нужны многочисленные кадры, родственные нам по духу и идеям». (AllanDulles, L’Allemagnesouterraine, p. 182).

Имея в виду эту задачу, Аллен Даллес внимательно следит в 1944 году из Цюриха за «заговором» против Гитлера. Суть его заключалась в том, что перед лицом неотразимой мощи наступления русских предполагалось заменить фюрера правительством, способным сговорить­ся с Западом. По словам Даллеса, основным мотивом за­говора было «горячее стремление не допустить того, что­бы Центральная Европа подпала под идеологическое и фактическое господство России, так как это господство привело бы к исчезновению в Европе христианской куль­туры, демократии и всего, что связано с ней». (AllanDulles, L’Allemagnesouterraine, p. 182).
Итак, для некоторых западных политических деятелей и дельцов главная задача заключалась не в том, чтобы бросить в бой все силы союзников, а в том, чтобы подго­товить будущую «организацию Европы», соответствую­щую их планам.
«Гитлеровская Европа» потерпела крушение. Это про­изошло главным образом благодаря победам и жертвам советского народа; она была разбита благодаря сопротивлению народов Европы, а также в результате военных действий западных союзников, которые были активизированы успехами Красной Армии и давлением обществен­ного мнения.

Сегодня «европейские» лозунги и люди, провозглашаю­щие их, уже не те, но антисоветская, антинародная сущность «европе­изма» сохранилась. Убраны из лозунгов участие советского народа в разгроме фашизма, подчищают историю вне русской цивилизации.
Идет восстановление «Латинской империи»: Югославия, Ирак, Ливия, война в Сирии, а в общественном сознании внедряется: противоборство американских империалистов и России.







Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 26
© 06.11.2017 Геннадий Ибраев

Рубрика произведения: Проза -> История
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1