СИМФОНИЯ РЕВОЛЮЦИИ часть 1


СИМФОНИЯ РЕВОЛЮЦИИ часть 1
                            ЧАСТЬ 1

Век девятнадцатый
                                        и Крепостное право – в мусорную корзину
выброшено в Отечестве нашем,
                                                                с чем в Лету кануло вековое засилие.
Народ,
               угнетаемый правящим классом, разогнул, наконец, свою спину,
в судах – присяжные с мнением частным,
                                                                                 не пройти беззаконию уж и насилию!
И монарху бы, на лаврах почивать, попивая игристое,
но, «народовольцы» тут,
                                                 из протоколов известно – бомбисты.
Кинули взрывпакет под карету –
и императора, Александра Второго,
                                                                      на свете уж нету…
Повесили потом, и Сашку, и Софку,
                                                                     в общем, ещё та компашка,
но дана уже историческая отмашка,
которая, породила собою движение «непокорных», готовых жизни отдать,
за веру в «светлое будущее человечества»,
                                                                                     что на знамёна красные и были вздеты идеей,
люто,
            с властью готовые воевать,
лишь бы жизни лишить «имперских злодеев»!
Монарха сменили на сына его… Династия! Право наследия…
Тут Империя, попав в колею, в себя приходить, как бы стала,
на площадях ярмарки, балаганы, пляшущие под балалайку медведи,
но народовольцы человечьих мозгов смутили не мало.
Их и вешала власть,
                                         и в ссылку ссылала каторжанами в кандалах,
но вирус заразный мутировал,
                                                             не возьмёшь уж не катаньем, ни мытьём,
и молодые заполняют прорехи в рядах,
под дерзким девизом:
                                            «Пойдём мы иным путём!»
А монарх, взял и помер…
                                                   Спросите – а что тут такого?
Да просто,
                      помер от крепкого переизбытка в организме спиртного.
Был Император могуч и казался вечен,
но дух царский выбил удар алкоголя в печень!
Вот тут История и вынула Николашку,
                                                                           ставшего вскоре царём «кровавым»,
чья слаборукость и бросила в мир Великую Революцию огненной лавой!
И как специально,
                                    вскоре, самураям война проиграна на Востоке, в сопках Маньчжурских,
бесславно омытых потом и кровью воинов русских,
где лишь один крейсер – «Варяг»,
                                                                   ставший духом неукротимости матросских гюйсов,
воспел славу воинскую России…
                                                                 Но пораженье в войне той – позорно, бездарно,
С ним – спад экономики,
                                                 спад самосознания у всей империи – элементарно!
А у прихлебателей от щедрот монарших – цареугодья холуйство.
Но простой народец, со сметливой хваткой,
частушкою забавной режет правду-матку:
Самурай с катаной лих,
А с шашкой – казак русский!
Вмиг, япошечка затих
Рубленый в капусту

Царский дядя водку пьёт,
А солдат на сопках мрёт!
Вот, кака злодейка,
Царская семейка!

У Цусимы флота силой,
Бить япошек собрались,
Самураи флот разбили,
Лишь слезами облились.

Наш «Варяг», хоть в бухте был,
Принял бой с заразою!
И снарядами топил
Шоблу косоглазую!
Вскоре, ворвалось набатом в души людские – расстрел просителей, «Кровавое Воскресенье»!
А ведь у императора, Николая Второго, люди искали лишь успокоенья.
Народ возмутился,
                                      пошли баррикады, погромы,
открытое недовольство прямо власти в лицо, без утайки!
Знамёна красные,
                                    призыв агитаторов: «Берите в руки оружие, заряжайте патроны!»
Тут уж и налетели казаки с нагайками.
После же,
                    как народ копытами привели в чувство, остудили сердца возбужденные, подытожили сумму,
с царского плеча – Манифест,
                                                          всемилостево – можно, отныне, Российскую Думу!
С тех пор,
                     как трезво подумаешь, глядя на это,
где в законотворчестве народном депутаты должны быть неистовы,
с прискорбием
                             на ум приходят эсеры, кадеты,
и прочие большевички с октябристами…
Тем временем партии, союзы, организации на идеях Маркса, Плеханова,
инакомыслия в умы народные вбрасывают набатом речей,
мол, что теряет пролетарий, кроме своих цепей?
Избавимся, братья, от старого,
                                                             начнём строить заново!
Светлое будущее человечества –
                                                                  вот высшая цель всего!
Разрушим старый мир, свергнем власть капитала,
от каждого по способностям,
                                                         каждому – по труду его!
Равноправия и справедливости царство чтобы настало.
Одни в терроризм подались,
                                                         Великих убивая князей, губернаторов, элиту третируя,
где ужасом всей империи – Борька Савинков, революционер из эсеров;
другие
               по тайным явкам, в листовках с газетами агитируя,
строить жизнь новой, свободной,
                                                                  вырастая из пролетариев в инженеров.
Революционным штормом
Под карету бомба – хрясь!
Взрывом на клочки разорван,
В тот же миг, Великий князь.
И в ту грандиозность –
                                             постановочной театральщиной, в сотни умов,
не корысти ради,
                                  подключились жандармы с Охранкою,
                                                                                                              выдавая наймитам своим документы поддельные,
устроившие постановку в Киевской опере,
                                                                                  где осведомитель Богров,
навсегда заткнул рот премьеру Столыпину пулей смертельной!
Бурлящее общество бурлящих идей,
в митингующих криках, звоне кандальном, крови текущей и лютых смертей.
Тут уж и Ленин,
                               на почве марксистской, а не стихийной,
«Искру» подбрасывал в народ, соблюдая притом конспирацию,
хотя сам
                  жил в Швейцарии с Инессой Арманд и Крупской – ячейкой партийной,
а Коба с Камо его финансировали,
                                                                   через грабёж и экспроприацию.
И с газеткою той пролетариям – мысли смутьянные,
а в Думе – смутьянство большевистской фракции.
Вот так вот и выросло то, окаянное,
явившееся миру эксплуататоров
                                                                Марксистско-Ленинскою абстракцией!
Но пока социал-демократы и прочие меньшевички,
                                                                                                  игрались в бирюльки партийные, как в песочнице дети,
просто не понимая того,
что мир эксплуататоров доживает дни последние эти,
карту мира, по-своему
                                            собирались делить, сильные мира сего.
Сербия, лето, Гаврила Принцип, револьверный выстрел
                                                                                                            и отдача такая,
что следы его ног,
                                    второе столетие хранит Белградская мостовая.
Пуля, насмерть и герцога и жену его…
                                                                            Ввысь, голубей взлетевшая стая,
которая и разнесла звонкую весть – война!
                                                                                    Первая мировая!
Прогремели фанфары победные, объявлена мобилизация,
но уже
              перевернута страница в истории цивилизации!
И не сознавая события глубины,
под «Марш Славянки»,
                                             были брошены русские люди в мясорубку войны.
Как не дружили Вики и Ники,
                                                         как не были близостью личной довольны,
Вестминстерский лёва стравил их, как псов и бросил в окопы,
что, вмиг,
                    ощетинились в миллионы штыков, пушечным тысячествольем,
а кровь полилась рекой и огнём запылала Европа.
Мир
         на своё усмотренье решили делить тогдашние богатеи,
как же тут обойтись без банкирщины Ротшильдов, Морганов, да и прочих евреев?
Вот те масоны тогдашние,
                                                   тронутые умом от абстракции футуризма,
даже не поняли,
                                что сеют уже семена, которые взрастут через век ужасами глобализма.
Уж как не отговаривал царя Гришка Распутин –
                                                                                           конокрад, прощелыга, но ясновидец-то знатный, –
коль вступишь в войну,
                                               погибнешь сам и прервётся твоя династия;
объявлена императором мобилизация,
                                                                             церковь зазывает за веру на подвиг ратный,
а народ,
                 за царя-батюшку с песнопениями под знамёна встал,
                                                                                                                       не ведая про ожидающие напасти.
Ура-патриотам же,
                                    что может быть того, немцев поступка, гаже?
И уже Санкт-Петербург,
                                              на русский манер, в Петроград переименован даже!
Но немцы, штурмуют уж линию Мажино…
                                                                                Антанта же в панике дикой,
от безысходности гибельных обстоятельств,
с криком о помощи,
                                       о скорейшем вступленье в войну России Великой!
И вот оно,
                    предательство первое, в огромной череде прочих предательств.
Чтобы выручить французишек хилых,
                                                                          в спешке брошена армия Самсонова в пески и болота Прусские,
и в хаосе том,
                            полегло 150 тысяч русских солдат, страшная катастрофа,
а их генерал,
                           кавалер орденов и казак русский,
с пулей собственной в голове,
                                                             взошёл на свою Голгофу.
В ходе войны, уже на Кавказе,
                                                            где Османы собрались до Волги дойти, янычарствуя,
генерал Юденич, по пояс в снегу армией атакуя от Эрзурума, так двинул,
что шобла османская
драпанула в Константинополь,
                                                             где щит на вратах Олега Вещего со времён Византийского царствия!
Лишь взять его,
                                нам не дала опять, драная кошка Британская.
И вот уже, Брусиловский прорыв,
                                                                  с лета шестнадцатого вошедший в учебники,
когда Антанта задумала в клещи австрийско-немецкое воинство захватить,
                                                                                                                                                враз, ударив с запада и востока,
но на Сомме
                          пошвыряли с неделю снаряды англо-французы, вояки-нахлебники,
а наших служивых в Галиции,
                                                           более миллиона за лето унесло навсегда, смерти потоком.
Трауром всенародно Россия оделась,
                                                                         горе вошло в дом, почитай, что в каждый,
душ и сердец войной не тронутых не осталось,
пали предательства те грузом тяжким,
                                                                          а сверху – слабость правительства, веры упадок, а так же,
разочарованье монаршей властью и от безысходной войны усталость.
Простой народец же не унывает,
забавные частушки распевает:
Немцы на войну зовут,
Мы мобилизованы!
Глазом Гансы не моргнут,
Уж в клочки разорваны.

Ввек запомнит немчура,
Как их брали на ура,
Австрияков конница
Кровушкой умоеца.

Лучше русского бойца
Не найдёшь вояку,
Штык засунет на ура!
В пузо австрияку.

Душит газом немец фронт,
Наши их – ручищами!
Вонь с окопов ихних прёт,
Все штаны задрищены.

Николашечка-царёк,
На фронтах бывает,
Попивает коньячок,
Да ворон стреляет.

Нынче в Царское Село
Конокрада занесло
Гришка не теряеца,
С царицей забавляеца!

Плохи на фронтах дела,
С чего уж веселица.
Александра ж весела –
Со старцем спит царица.
Вскоре, «камни скверны» и полетели в царицу,
мол, со старцем Распутиным спит Александра, мол, шпионка немецкая!
Даже родня, Великокняжья Фронда,
                                                                      повесить была готова Царскосельскую ту срамницу,
а уж убийство Гришки, фаворита её, – богоугодное дело простецкое.
Заманили старца
                                  в подвал Юсуповского дворца, с коврами и шлюхами,
и давай его эклерами с отравой потчевать,
                                                                                   охочь был до сладкого конокрад;
а тот, 
           лишь «Мадерою» их запивая, громко отрыгивал,
                                                                                                         девок подмышки занюхав,
под патефонную музыку с них снимая наряд.
Время длилось, росло напряженье, но яд не брал ясновидца,
восвояси, устав от скучной компашки, собрался, вызвав авто
                                                                                                                    и выйдя во двор,
уж не видел он,
                               как Юсупову с Пуришкевичем перекосило лица,
когда их дары свинцовые с револьверов пронзали спину,
                                                                                                               воплощая в жизнь, либеральной элиты ему приговор.
Но судьба и тут с усмешкою к заговорщикам –
дышит старец, не желая с жизнью расставанья такого.
Тут,
        руки дрожащие в ковёр, да свёрток с телом – на мост и в прорубь,
                                                                                                                                     на корм подлёдным зимовщикам…
В Невской воде упокоился старец,
                                                                   а со дна людишки достали уже тело святого.
И чтоб не позвал за собой народ к смуте отчаянной,
                                                                                                   тот нимб, взывающе-светел,
утопшим, церковью признан Григорий,
                                                                           труп же сожжён и развеян тот пепел.
Но растекается недовольство шире и шире, имперские зашатались устои,
во всю уж и думцы за перемены ратовать стали,
дворянство,
                         ещё со времён Декабристов расколотое, считает царизм уж застоем,
Брожения в массах народных…
                                                              Тут семена революции в плодородную почву и пали!
Слабость власти, отсутствие внятного в ней содержания,
Фронда элиты, шатания, –
                                                    ослаблением в устои Самодержавия;
кризис, лавиной нависший, семейная оппозиция, власти анархия,
и вырыли яму Российской Монархии.
В Петрограде стачки и митинги, бастуют рабочие, с хлебом начались перебои,
отсутствие власти, порядка и мира
                                                                   людей беспокоит,
надо уж что-то менять, требуют люди!
                                                                          Люди взывают!
И вот уже,
                     элиты предательство змеиным заговором выползает.
«Император отрекся! Отрёкся Николка! –
                                                                              пестрят газеты, обыватель смакует новость,
Временное Правительство уже строчит резолюции!
С холодом зимним принесло перемен суровость,
кумачёвую лозунгов россыпь – «Долой войну!»,
                                                                                           «Да здравствует республика!»,
                                                                                                                                                         «Да здравствует революция!»
И вот так,
                    не смотря на полновесность золотого империала,
брошенная иерархами церкви, элитой дворянской, монархом уставшим,
но простому народу винтовки раздавши,
Империя пала!
В жизни же,
                       песни народные нотным явлением,
где боль их, страданья, мечты и стремленья:
Довольно ожидания,
За жизнь идём на бой!
Долой Самодержавие!
Долой, долой! Долой!!

Мозоли трудовые,
И беспросветный труд,
Мучения людские
Под богатеев кнут.

Церковное смиренье
Под приторный елей
Грабёж и угнетенье
Попов и богачей.

Работа за копейку,
Бездействие судей,
Не видит власть-злодейка.
Бесправие людей.

Долой несправедливость!
Нам рот уж не заткнёшь.
В сердцах горит решимость,
Республику даёшь!!

Довольно ожидания,
За жизнь идём на бой!
Долой Самодержавие!
Долой, долой! Долой!!
Этот февральский порыв,
                                                   терпение нации в клочья порвавший,
где сила явилась и мощь пролетариев массы, увидевшей новой жизни зарю,
первый вихрь революции, открывший шлюз переменам
                                                                                                            и ставший
призывом к Великому Октябрю!
Удавка с горла пала
Царского засилья,
Республикою стала
Свободная Россия!
Закипела работа адская,
                                                 строительством Республики озаботились бывшие думцы,
Созыв Учредительного собрания на повестке дня,
                                                                                                как спасенье, по сути;
но Петроградский Совет зовёт рабочих на улицы, –
уже тогда против власти Лев Троцкий,
                                                                         еврейчик одесский, воду трибун-агитатор мутит.
А на фронтах, тот разгул демократии, смутою застилает умы солдатские,
«Даёшь командиров выборы!»
                                                            В окопах – с немчурой братания,
при встречах с «Ваше благородие» затворами клацают,
«Навоевались!», « Хватит!», « Пора по домам!»…
                                                                                             Тут уж недалеко до восстания.
Советы в Питере агитируют за взятие власти в руки рабочие,
а правительство, приветствием демонстрантам в улицах, –
                                                                                                                 пулемётные очереди!
Хоть на штыках,
                                но в кризисе власть республики,
ищут козла отпущения, назначив премьером Керенского,
что сбежит от гнева народного в октябре под сукном платья женского,
но панический ужас,
                                        лишь нарастает у всей светской публики.
Ленин же,
                    в Разливе с Крупскою летом тем в шалаше, радуясь пене холодной Балтики,
строча тезисы, ждал временной власти смертельной агонии,
и хоть не на коне победителем,
                                                             в Питер въехать мечтал таки,
а хотя бы, в немцами опломбированном вагоне.
Эти же,
               развалившие Монархию, государства переустройство затеяв,
ни кадеты, ни эсеры, ни октябристы с аристократией бывшей,
не смогли дать народу
                                             ни власти, ни справедливости, ни защиты от богатеев,
и рабочие, с Балтийскими матросами вместе,
                                                                                        с оружием на восстание вышли!
Вечер осенний,
                              вяло идёт заседание депутатов временных,
страхом неизвестности лишь беременных;
и им, матрос Железняк,
                                              выправив бескозырку, гаркнул с трибуны лихо:
– Караул устал!
                               А ждущих учредительного собрания, па-пра-шу на выход!
Уж Ленин из Смольного почту требует взять, телеграф, телефон,
уж под знамёна красные собирает Троцкий боевые отряды дружные,
уж Зимний штурмует большевиков батальон,
чтобы власть забрать,
                                            никаким либералам-интеллигентам в той России не нужную.
Штаб хоть есть, но водки с перцем
Нету в Смольном ни хера,
И матросы, чтоб согреться,
Взяли Зимний, на ура!

Сильно спьяна, хмурые,
Матросы для веселья,
Аж, Зимний взяли штурмом,
В надежде опохмелья!
Матросами с крейсера один выстрел, строго,
и в новое завтра пробита дорога!
Только временные, из правительства,
                                                                           оставили злобу свою векам,
за то,
           что народ Российский власть отдал большевикам.
Так вписаны ноты февральские в звучанье истории,
свободы глас трубный и перемен
                                                                  мажорно влился в многозвучье её оратории!

Выжжено в пепел всё прошлое тёмное
Огнём перемены, с собою несущему,
Свободы и равенства дух – неимущему,
И справедливости свет угнетённому.

Бронзовогрудые, медью звучащие,
В горниле том молотом огненноковые,
На бой вышли люди за светлое, новое,
Сказочной стала, чтоб жизнь настоящая.






Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 29
© 06.11.2017 Гуляка Сергей

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэмы и циклы стихов
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1