Лёлькин хлеб




Лёлькин хлеб

1.ИСПОРЧЕННОЕ ТЕСТО

     Весна 1939 года. В небольшой хлебопекарне на окраине Ленинграда стояла подсобная работница Лёлька. Лёлька держала в руках свежеиспе –
чённый хлеб. У неё кружилась голова от запаха свежего хлеба. Лёльке недавно исполнилось 16лет, и она была счастлива. Счастлива тем, что молода, жила в Ленинграде, и вся жизнь у неё была впереди. Ей нравился город, несмотря на влажный климат, частые дожди и пронизывающий ветер со стороны Балтийского моря. Лёлька любила гулять по Невскому, по улицам города, рассматривая здания, построенные известными архитекторами: Росси, Растрелли, Монферраном. Очень любила Исаакиевский и Казанский соборы. Гуляя, она подолгу останавливалась у скульптур львов. Ещё ей нравилось стоять на Аничковом мосту у лошадей Клодта, наблюдать за прохожими. Часто заходила в музеи. Особенно её тянуло в Русский музей, где народу было меньше, чем в Эрмитаже.
     Жила Лёлька на окраине города за Охтой, на Пороховых. Так назывался район из-за порохового завода. Завода давно не было, а название осталось. Здесь ютились небогатые дома. Иногда встречались добротные, указывающие на некоторый достаток их обитателей.
Леокадия или Лелька - как звали её все обитатели Пороховых: родные, соседи, подружки, знакомые - жила как раз в одном из немногих крепких, хороших, домов. Дом был на первый взгляд прочен, ухожен. Но уже каким-то неуловимым образом ощущалось, что началась стадия перехода дома в разряд обычных, то есть добротность дома увядала. Кое - где, в заборе отсутствовали доски, калитка скрипела, ставни на окнах расшатались и обвисли… Чувствовалось отсутствие мужской заботы, мужского пригляда за домовым хозяйством.
Кроме Лёльки, в доме жили одни женщины: Виктория – мама Лёльки, младшая сестра Анна, Анечка и племянница Тамара, Томочка – дочь старшей сестры Валентины. Валентина с мужем Иваном работали на острове Шпицберген, зарабатывали «длинные рубли». Томочку оставили бабушке.
Мужчины? Мужчины в семье были, но отец Иван к этому времени умер. Его, участника войны, бывшего деревенского пастуха и героя гражданской войны, сгубило «основное занятие» мужчин этой окраины города – пьянство. Хотя, имея заслуги в гражданской войне, мог сделать неплохую карьеру. В доме имелась фотография, где был запечатлён товарищ Сталин, отдыхающий на юге, в окружении отличившихся участников гражданской войны. Один из них, на фото со Сталиным, был Иван – Лёлькин отец. Был ещё старший брат, Иван Иванович, женатый и живший отдельно.
Он был всегда занят, работал на военном заводе и делал карьеру. К тому-же, у него были большие проблемы из-за гулящей жены.
Забегая вперёд, скажу, карьеру он сделал. На пенсию уходил с должности начальника цеха химического завода пластмасс. Итак, в семье было три Ивана, три мужика. Потом осталось два, а фактически ни одного. Вот дом и ветшал.
     Лёлька была русоволосой, статной. Красивая, той неброской красотой молодой, здоровой русской женщины, присущей обычно деревенским скромным, неиспорченным девушкам, на которых, чем больше смотришь, тем больше очаровываешься. Нисколько не портил её крупноватый широкий нос. Сама Лёлька шутила: «Мой нос для семерых рос, а мне одной достался».
     Вот уже несколько месяцев Лёлька работала в хлебопекарне помощницей, подсобной рабочей. Работать она любила, а так как была комсомолкой, свято верила в светлое будущее, которое непременно настанет. Надо только всем хорошо работать. Ведь рядом такие прекрасные, честные люди.
Лёлька хоть комсомолка, но была крещёная. Мама Лёльки, литовка, сбежавшая от худой, голодной жизни в Ленинград, была набожной католичкой и всех родившихся детей крестила в церкви. Безбожник – муж, Иван, только рукой на это махнул. Единственно, потребовал крестить в православной церкви. Лёлька, любимица отца, очень маму любила, поэтому против Бога не протестовала. Хотела в будущем своих детей также крестить, несмотря на запреты. Виктория любила детей ровно, никого не выделяя. Летом женщины собирали грибы, ягоды и заготавливали соленья, варенья. Благодаря маме, Лёлька хорошо знала лес, все ягодные и грибные места.
     Был тёплый весенний день. Лёлька торопилась на работу. Она должна была ночью помогать выпекать хлеб. Хлеб, который она так любила. Хлеб, без которого не мыслила жизни. Хлеб, которым будут накормлены дети, их родители и все остальные люди: здоровые и больные; молодые и старые; красивые и некрасивые… Короче, все, все, все!
     Что может быть вкуснее свежеиспечённого хлеба? Лёлька любила, закрыв глаза, вдыхать его неповторимый приятный запах. Этот запах навевал в ней видения просторных полей с качающимися на ветру колосьями пшеницы. Она ощущала в запахе хлеба свет ласкового Солнца и видела само Солнце в цвете золотистых колосьев. Представляла, как растения клонились к Земле, впитывая её соки и набираясь сил, тяжелели колосья.
Лёлька переоделась в чистый халат. Спрятала волосы под косынкой и пошла проверить готово тесто или нет? Можно ли приступать к «колдовству» - выпечке хлеба?
     О, ужас! В одном из огромных чанов лежала мёртвая мышь, которая увязла в липком тесте!
     С отвращением, Лёлька, опрокинула чан. Тесто с мёртвой мышью растекалось по полу. Прибежавшие на крик работники пекарни от увиденного, просто обалдели.Когда разобрались, старшая отвела Лёльку в сторону и сделала ей выговор за испорченное тесто. Непонимающая Лёлька оправдывалась, что это мышь испортила тесто, а не она. На что получила ошеломляющий ответ: «Вытащила бы мышь и выбросила. Только и всего». Изумлённая Лёлька крикнула: «Это же Хлеб! Его будут есть люди!»

2.БЛОКАДНЫЙ ХЛЕБ

     После этого случая Лёлька вскоре перешла работать на завод имени товарища Калинина и проработала на нём до лета 1941 года. Причём начинала с работы вахтёра, потом табельщиком и старшим табельщиком. Быструю карьеру помог сделать исключительно Лёлькин характер: её общительность, хорошая память – она знала всех рабочих лично. И, главное, её принципиальность, трудолюбие. Каким-то особым чутьём, заложенным с рождения она сразу видела какой перед ней человек: настоящий; слабый; «с гнильцой» или совсем плохой, подлый человек.
Она очень ждала лето, чтобы поехать с подружками в Петергоф, погулять в парке, искупаться в Финском заливе. А 22 июня Лёлька планировала пойти позагорать и искупаться в речке Охте. Она договорилась с подружками, если будет плохая погода, они поедут в город побродить по музеям, поесть мороженого.
     Район Пороховых был окраиной Ленинграда и раньше жизнь там ничем не отличалась от деревенской, так как добираться до центра было проблематично. Но всё изменилось, когда Лёльке было четыре года. Пустили трамвай, 26 номер, который довозил до Московского вокзала.
Итак, Лёлька предвкушала интересно провести выходной…
     Все планы перечеркнула начавшаяся война.
     Надеялись, что она ненадолго, и враг будет вскоре повержен. И уж никак не думали, что немцы подойдут вплотную к Ленинграду и возьмут город в осаду.
     Всё чаще война напоминала о себе. В сентябре в Петергофе хозяйничали враги. В том же сентябре от бомбардировок фашистских самолётов загорелись Бадаевские склады. На них был сосредоточен весь стратегический запас продовольствия большого города. Огромные клубы черного, густого дыма ветер долго, не один день, разносил по городу.
Больше продовольствие ждать было неоткуда, началась блокада. Удивляло то, что всё продовольствие было сосредоточено в одном месте, хотя в Ленинграде было много небольших складов. Ещё говорили, что не зря немцы с таким упорством бомбили склады. Намекали об измене. Но некоторые умные головы утверждали, что в противном случае на маленьких складах продовольствие всё равно разворовали бы.
     Чтобы приблизить день победы, Лёлька перешла работать с июля месяца в номерной, 122-ой цех контролёром ОТК. Там же работал брат Иван.
Противник всё ближе подступал к городу. Пока была возможность, шла эвакуация. В первую очередь вывозили оборонные военные заводы с персоналом. Дошла очередь и до завода, на котором работали Лёлька с братом Иваном. Часть завода эвакуировали. Иван просился на фронт, но его, специалиста, не отпускали. Лёлька должна была уехать вместе с заводом, но она не могла оставить родных: маму, сестру и племянницу. Лёлька продолжала работать и записалась в отряд ополчения. Здесь были в основном девчата, такие как Лёлька и ещё молодые мальчишки, которые хорохорились, просились на фронт, приписывая себе годы.
     Их по-быстрому обучили перевязывать раненных, тушить в песке зажигательные бомбы, которые в изобилии сбрасывали на крыши домов вражеские самолёты. Если на крыше не было песка, тогда надо было специальными щипцами с длинными ручками сбрасывать «зажигалки» вниз с крыши. Ещё обучили помогать людям при извлечении попавших в завалы.
Как страшно было находиться на крыше дома, слышать вой сирен и видеть, пролетающие над головой самолеты. Казалось, что летящая со свистом бомба нацелена именно на тебя.
     Хлеб стали давать по карточкам: 250 граммов работающим и 125 иждивенцам на сутки. Лёлька в свободное время ходила в ближайший лес, пока враг не подошёл совсем близко. Собирала понемногу ягоды и грибы. Очень часто находила немецкие листовки со словами: «Русские матрёшки, сдавайтесь! Приходите к нам, мы вас накормим. Листовка – это пропуск». В городе листовки собирали и уничтожали. Лёлька подобрала показать брату Ивану. Иван, когда увидел, закричал на неё: «Ты что, Лёлька, дура?! По законам военного времени за это можно лишиться жизни! И никому не докажешь, что взяла без умысла, просто показать родным».
     Вскоре враг был совсем близко и текст листовки кричали через рупоры.
Всё больше ощущалось близкое присутствие врага, шрамы войны. В городе появились таблички на домах: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна».
     Однажды Лёлька пошла получать хлеб, который всё менее и менее походил на хлеб. Это был не хлеб, а какая-то чёрная липкая масса. В этом, и так маленьком кусочке, муки было только половина. Остальное несъедобные добавки: хорошо если мучная пыль, жмых, а то чаще, целлюлоза и неизвестные добавки. Но даже и этого хлеба было катастрофически мало. Лёлька стояла в очереди, когда завыли сирены боевой тревоги, предупреждающие о авианалёте. Люди спустились в подвал ближайшего дома. Так как очередь была большая, вскоре стало нечем дышать. Лёльку неумолимая сила потянула на свежий воздух. Она вышла из бомбоубежищаи подошла к берегу реки под вой сирен и падающих бомб. Дышать стало легче. Вдруг она услышала сильный взрыв. Лёлька обернулась и в ужасе увидела, что дом с бомбоубежищем где она только что скрывалась, исчез.
На его месте была куча кирпичей, досок и обильная, медленно оседающая пыль. Прямое попадание авиабомбы. Она до самого вечера помогала разбирать завал и с каждым извлечённым мёртвым или калекой у неё щемило сердце. Она даже не думала, что среди этой груды тел могло быть и её молодое тело. Осознание этого пришло позже, когда она была уже дома и подумала, что стало бы с её родными без неё. Мама, сестра и племянница и так слабели с каждым днём.Лёлька понимала, что и сама выглядит не лучше, но о себе она не думала. Она, комсомолка, молилась Богу, чтобы у родных прибавилось сил.
     Пришла ещё одна беда – зима, морозы. Зима 1941-1942 года выдалась весьма суровой. Она, конечно, была «союзником» нашей армии и стране, так как противник рассчитывал победить СССР до наступления зимы, к которой не был готов. Но эта же «союзница» была жесточайшим врагом, наряду с голодом, жителям блокадного Ленинграда.
    Всё труднее и труднее переносили люди голод и морозы. Люди стали умирать массово. Не прошла беда и мимо Лёлькиного дома. Сначала умерла племянница Томочка, потом сестра Анна. Дольше всех продержалась мама. Перед смертью она сказала Лёльке: «Теперь тебя никто и ничего не держит. Уезжай при первой возможности». Хоронила Лёлька маму просто. Она отвезла её на санках к большой яме, с одной стороны которой были вырублены ступеньки. Кое как спустилась вниз, положила маму среди мёрзлых тел. И… и не смогла выбраться по ступенькам вверх. Сил не хватало. Лёлька стала замерзать… Спасли её люди, привёзшие своих умерших родственников. На крики о помощи они вначале отреагировали своеобразно.  Просто убежали от испуга, решив, что мертвец ожил и заговорил. Потом подумали, что мертвец звать на помощь не будет, вернулись и вытащили Лёльку.
     В один из этих тяжёлых зимних дней, Лёлька, мельком взглянув в зеркало, увидела, что волосы… её красивые русые волосы стали седыми. Но даже расстроиться по этому скорбному, неприятному поводу не было сил.
     Враг подступал к дому. Жителей Пороховых переселили ближе к центру города. Лёльки достались хоромы – огромная трёхкомнатная квартира эвакуированного старенького профессора. Почти вся квартира было забита до самого потолка стеллажами с книгами. Чтобы не замерзнуть, она топила «буржуйку» мебелью. Когда мебель кончилась, Лёлька мёрзла, но рука не поднялась топить печку книгами.
     Стало потеплее, весна. Лёлька умирала… Накануне она полдня простояла в очереди за пайкой хлеба. Получив пайку, Лёлька стала спускаться по лесенке. В это время неизвестно откуда появившийся паренёк схватил, вырвал хлеб и побежал. На ходу он жадно глотал Лёлькин хлеб. Размазывая по лицу слёзы, Лёлька, кричащая: «Гад, фашист, сволочь», подбежала – подошла к вору, который уже остановился. У того в руках был крохотный кусочек Лёлькиного хлеба. Из воспоминаний детства у Лёльки осталась в памяти картина, как вора, укравшего нехитрые пожитки: одежду, бельё, забили насмерть камнями и палками. Никто, ни один человек не пожалел его. Глядя на этого вора, Лёлька почему – то ощущала жалость и неловкость. Словно она отобрала у него хлеб, а не наоборот.
     Итак, Лёлька лежала и не вставала. Сил не было. Двумя днями раньше она обратилась к врачу. Та ей поставила диагноз – дистрофия. Она образно объяснила Лёльке, что её слабое тело атаковали микробы и вирусы. Вот они изнутри «грызут, съедают тело». Чтобы убить паразитов, посоветовала достать бутылку водки и принимать по одной ложке три раза в день. Лёлька рассказала об этом брату Ивану. Тот сказал: «Что-нибудь придумаем», и ушёл. К вечеру Иван пришёл с другом. Принесли две бутылки водки. Одну выпили сами, вторую оставили Лёльке, пожелав выздоровления. То ли врач была права, то ли по какой-то другой причине, Лёлька стала выздоравливать. После этого она на праздниках, днях рождения не говорила: «Давайте выпьем». У неё всегда был один тост: «Давайте убьём микробов».

3.ЛЁЛЬКИН ХЛЕБ

     Прошла весна, и наступило лето. Жить стало легче. Зная ягодные и грибные места, Лёлька вскоре стала жить лучше, не голодать. Часть того, что насобирала, меняла на хлеб. Вот только сделать запас на будущее не получалось. Она часто с благодарностью вспоминала маму: это она не давала им лениться и таскала за собой по грибным и ягодным местам.
     Избавление пришло в начале августа 1942 года. Ночью Лёльке приснился сон. Её душил домовой. Как её учила мама, Лёлька спросила: «К добру, или худу?» и услышала ответ домового: «К добру». Через несколько дней прошла волна эвакуации через Ладожское озеро. В числе уезжающих из блокадного Ленинграда была и Лёлька. Голодных ленинградцев, перед которыми забрезжила надежда на спасение, погрузили на баржи и повезли через озеро. На одной из барж плыла Лёлька. Вещей у неё не было. Была только одна сумочка с фотографиями и милыми сердцу безделушками.
Рядом плыли две баржи, которые, как и ту на которой плыла Лёлька, тянули катера.
     Неожиданно в небе появились самолёты - бомбардировщики. Им мешали наши истребители. Немцы не прицельно отбомбились. Одна из бомб упала рядом с соседней баржой. Она перевернулась, люди оказались в воде. Кто смог, подплывали к соседним баржам. Их поднимали на борт, но спасшихся было мало. Люди были истощены, им не хватало сил доплыть.
Вот как обидно, на пороге спасения гибли блокадники ленинградцы, которых пощадил голод и холод прошедшей зимы.
     Когда подплыли к другому берегу. Первое, что поразило Лёльку – стоящие на берегу мешки с продовольствием: мукой, крупами, сахаром.
Мешки стояли в несколько рядов. Враг ещё как – то пропускал катера из Ленинграда, но усиленно бомбил и расстреливал транспорт, пробивающийся с продовольствием через кольцо блокады.
     Едва баржи коснулись берега, как народ, на ходу вынимая кружки, чашки, тарелки и прочие ёмкости, кинулся к мешкам. Бежала и Лёлька. В руках у неё неизвестно откуда появился котелок. Когда она намешала муку с водой из Ладожского озера и приготовилась хлебать эту жижу, как подбежавший неизвестно откуда солдат выбил прикладом её добычу, котелок. Лёлька задохнулась от обиды и жалости к себе: «Гад, сволочь, хуже фашиста,» - кричала она и пыталась достать своими кулачками до обидчика. «Дура! Нельзя! Умрёшь!» - кричал ей в ответ солдат.
    Людей потихоньку оттеснили от мешков и отправили регистрироваться и получать направления. У столов была очередь. Лёлька стояла рядом с семейной парой. Пара резко выделялась на фоне голодных, измождённых людей. Оба они были не такие худые, как все остальные. Ещё обратила внимание Лёлька - у них было очень много чемоданов. «Одинадцать» насчитала она. Она без вещей просто не понимала, какие ценности спасали эти люди. Пара смотрела на Лёльку и шепталась. Потом подошли к ней и попросили сказать, что три чемодана её, пообещав кормить в дороге и оберегать. Лёлька не возражала. Когда дошла очередь до Лёльки, её спросили о родственниках. Лёлька знала, что её старшая сестра Валентина с мужем Иваном вернулись со Шпицбергена, и попросила отправить её к ним в Архангельск.
     Их погрузили в поезд и повезли. На каждой станции выносили трупы людей, которые умирали от того, что рядом с ними не было тогда солдата, который выбил бы у них ёмкости с наведённой тюрей. Неизвестно по какой причине, но неожиданно умерли её соседи, которые везли много чемоданов. Вероятно, тоже не выдержали и наелись дармовой похлёбки. Видя, как в муках умирали люди, Лёлька чувствовала вину, за то, что обругала солдата, спасшего её от ужасной смерти.
     И вот - Архангельск. Лёлька сошла на перрон. Сзади кричали, что она забыла чемоданы. Но Лёлька, прижимая к себе сумочку с документами, отмахнулась и крикнула, что это не её вещи.
    Через неделю Лёлька, проживающая на квартире вместе с сестрой и зятем, устроилась работать на хлебозаводе. По вечерам они с сестрой Валькой, как звала сестру Лёлька, гуляли по улицам Архангельска.На них заглядывались ребята. В отъевшейся и поправившейся статной блондинке-девушке никто не смог бы признать блокадницу Лёльку, чудом выжившую в невероятно тяжёлых условиях блокады. Блондинкой она стала, чтобы обесцвечиванием волос скрыть свою седину.
     Однажды вечером гуляя по городу, они услышали иностранную речь. Военные американцы или англичане, увидев красивых женщин попытались с ними «заигрывать». Мешало незнание языков с той и другой стороны. Восхищённые иностранцы угостили девушек плитками шоколада. Принеся домой три плитки, Лёлька с сестрой Валентиной смотрели и облизывались. Такого лакомства, напоминающего о довоенной жизни, они не ели очень давно. Обеих тревожила мысль: «А вдруг отрава, вредительство»? Решили проверить на хозяйке квартиры Людмиле, у которой проживали. Отломив понемногу от каждой плитки, они отнесли Людмиле. Сами сидели тихо и прислушивались к шорохам за стенкой. Через некоторое время хозяйка появилась сама: «Ой, девки, дайте ещё кусочек. В жизни не ела ничего вкуснее». «Ну, уж нет - ответили они. - Раз ты жива, теперь дошла наша очередь до лакомства». «Ах, вы паразитки». Людка в сердцах хлопнула дверью. Через некоторое время она опять появилась на пороге. «Я вот что решила», – сказала она, - если будет ещё шоколад, приносите на испытание».
     Прошло несколько месяцев, как Лёлька устроилась работать на хлебозавод. О её прошлой блокадной жизни знали все. В это время технологи как раз осваивали новый рецепт хлеба. Пока у него названия не было, он в документации так и значился: «Новый», «Новинка». И вот, настал торжественный момент выпечки первой пробной партии нового хлеба. Пышные, румяные булки хлеба появились из печи. По сложившейся традиции первую булку пробовали: начальник; технологи, а уж потом все желающие. Но неожиданно кто-то предложил: «А пусть первой попробует Лёлька»!
Растерявшейся Лёльке поднесли на чистом полотенце свежевыпеченный хлеб. Лёлька откусила от булки, но не чувствовала ни запаха, ни вкуса. Её душили слёзы. Она глотала и давилась хлебом и слезами. В голове билась одна мысль: «Это не хлеб – это Жизнь! Если бы там зимой, в блокадном Ленинграде, у неё было бы совсем немного такого хлеба?! Её мама, сестра и племянница были бы живы»!
     На Лёльку смотрели работники цеха. Женщины не удержались и плакали вместе с Лёлькой. Мужчины: слесаря, ремонтники, грузчики хмурились, каменели лицами. Равнодушным не остался никто! ...
     Проработала Лёлька год. Через год она уехала, устав от упрёков сестры и зятя в том, что она осталась жива, а их дочь Томочку не уберегла. Она уехала на Урал, в город Нижний Тагил по путёвке – направлению.
     А на хлебозаводе, на котором она проработала первый год своей после блокадной жизни, ещё очень долго выпекая этот новый хлеб, называли его Лёлькин Хлеб!
*****
     Лёлька, Леокадия Ивановна или, как её часто называли Ольга Ивановна – моя мама, очень часто приезжала к нам в Новотроицк. Она всегда говорила: «Какой вкусный, замечательный, настоящий хлеб печёт ваш хлебозавод». Порой я думаю, а если бы мама попробовала сейчас наш разнообразный, но одинаково пустой хлеб. И, понимаю, что мне стыдно было бы смотреть маме в глаза. Как будто я сам лично испёк этот нынешний, невыразительный хлеб…

май- июнь 2015года

АЛЕКСАНДР ГИММЕЛЬФЕРБ





Рейтинг работы: 62
Количество рецензий: 7
Количество сообщений: 7
Количество просмотров: 220
© 31.10.2017 Александр Гиммельферб
Свидетельство о публикации: izba-2017-2098703

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Валентин Сушков       09.06.2019   20:26:06
Отзыв:   положительный
Замечательный рассказ о блокадном Ленинграде!!!
Спасибо Вам Александр, мне очень понравилось! С уважением к Вам...
Александр Гиммельферб       10.06.2019   11:21:09

ОГРОМНОЕ СПАСИБО, ВАЛЕНТИН!
ВСЕГО ВАМ ДОБРОГО, ТВОРЧЕСКИХ УСПЕХОВ!
С БОЛЬШИМ УВАЖЕНИЕМ...
Наина       02.01.2019   15:18:12
Отзыв:   положительный
В Ленинграде не только высокая влажность и шум от трамваем и машин. В недавнем прошлом ТЭЦ отапливали углём. Так, малого того, что на лице оставалась сажа после прогулок, и в комнатах напротив окон, сажа оседала даже на стенах, во всяком случае в зданиях, расположенных недалеко от ТЭЦ. Люди, вынужденные проживать на первых этажах, обречены на заболевание - туберкулёз. Как правило, подвалы затоплены водой. Ленинград, а теперь Санкт-Петербург - самый неблагополучный город по этой инфекции.
Блокада - страшное время, в каждой семье, оставшейся в городе, не обошлось без жертв.
Вообще, правду о блокаде, мы ещё должны услышать, поскольку были каналы, по которым доставляли всё необходимое для работы заводов и вывоза продукции. Немцы стояли в километровой зоне, разбомбить город им ничего не стоило. Вероятно, задача стояла уморить жителей голодом. Как революция спонсировалась америкой, так и война. Борьба с русским миром продолжается.
Спасибо за рассказ. Об этом надо писать.
Есть сведения, что в 1917 году были ужасные погромы, жителей буквально вырезали, не жалея детей и стариков...
Александр Гиммельферб       02.01.2019   17:31:53

СПАСИБО, НАИНА!
МАМА МНОГО РАССКАЗЫВАЛА О БЛОКАДЕ. ОНА ВЕЛА ДНЕВНИК О СОБЫТИЯХ КАЖДОГО ДНЯ. КАК ТО ПРИНЕСЛА ЕГО В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ "ТАГИЛЬСКИЙ РАБОЧИЙ". ТАМ ЕЙ СКАЗАЛИ, ЧТО ОН НИКОМУ НЕ НУЖЕН И ЕГО НИКОГДА НЕ НАПЕЧАТАЮТ. Я ОЧЕНЬ ЖАЛЕЮ, ЧТО ОН НЕ СОХРАНИЛСЯ.
Наина       02.01.2019   18:07:16

Какая досада! Больше всего из литературы ценю мемуары и дневники.
Валерий Леви       29.12.2018   14:55:39
Отзыв:   положительный
Великолепная вещица!
Александр Гиммельферб       29.12.2018   18:20:21

СПАСИБО, ВАЛЕРИЙ!
Елена Леонова       27.01.2018   22:30:37
Отзыв:   положительный
Александр!

Спасибо за Память!!!

С огромным Уважением, Елена

Мои стихи "Хлеб":
https://www.chitalnya.ru/work/2178567/


Александр Гиммельферб       29.12.2018   18:22:05

СПАСИБО ВАМ, ЕЛЕНА,
ЗА ВАШ ОТЗЫВ!
Раиля Иксанова       27.01.2018   21:17:15
Отзыв:   положительный
Спасибо большое, за жизненный рассказ. У нас в школе как раз проводилось мероприятие, посвященное блокаде Ленинграда.
Очень жалко, что столько людей погибли от голода! Война не щадит никого! А память должна помнить об этом всегда!
Александр Гиммельферб       06.06.2018   09:19:46

Спасибо, Раиля!
Это только часть от того, что рассказывала мама. Жаль, не записывали. Вернее, записывали на магниторлиофоны, но дети и внуки стёрли.
Ада Асташенкова       02.11.2017   13:43:11
Отзыв:   положительный
Очень интересно и познавательно.Спасибо.Счастья и вдохновения. С уважением и теплом- Ада.

Николай Талызин       31.10.2017   10:04:03
Отзыв:   положительный
Спасибо...
За Память!
С огромным уважением Николай.
Александр Гиммельферб       31.10.2017   11:36:06

Благодарю Вас!
Взаимно с огромным уважением,
А.Г.











1