ГРИХА НА ДАЧАХ


ГРИХА НА ДАЧАХ.

- Стой, стой, куда ты Гриху гонишь, он не гонимый, все знают.
- Ну, мало ли, всякое подобие в затишье не загонишь, знают многое, а нужное потеряно. Митрофаныч теперь за него в ответе. На нём просьба легла. Так и родичи сказали: - Возьми Митрофаныч Гришу к себе в посёлок, его умение тебе сгодится.
Помощником он ввёл Гриху в работу, - за малую плату, а кто большую даст заблудшему человеку. Одна большая беда сидит в удалённом отклонении Гришиного размаха, - в семье разгул бури собою носит, всем утряску костей делает, со скверными особенностями пьющий человек держится. Потом он вдруг передумал, поменял в своём дворе привычку образа, ни как прежде ходит.
Есть выпивка, он со всеми дома ласковый, укачивает прибаутками жену, не Гриха, а ангел с небес – пьяного закрыльника уронил.
Нет выпивки: он всем работу ищет, строгостью дышит, тени везде рисует, придирками время наполняет.
Даже дрога от трезвой тряски такой рассыплется!..
Теперь в холодильнике всегда – винчик и выгон фруктовой настойки. Спит Гриха, и расходы семейные прибавляет. Упросила домашняя челядь Митрофаныча, прибрать потребным занятием надоедливого человека.
Митрофаныч в дачном посёлке, – отставником живёт, - прапором хозвзвода заслуживал будущее содержание, от него все требуют наработку не забывать. И он же в посёлке - главный устранитель всех бед.
Привычка поведения живёт больше, чем потеря прошлого состояния. Митрофанович по-военному установился распределять Грихины увлечения. Сказал: в вечер, за дневную трезвость, бутылку вина выставлять будет. Понимающий командир удачу поймал, всякие течи тока и водопровода по-военному устраняет новый работник. А Митрофаныч, мужик хитрый, бутылку наполняет всего пол-литровую; из своей бочки точит, вино личное – густое и чёрное как бекмес. Гриху удерживает.
Как-то Гриха заделал выбоину дороги лучше, чем Митрофаныч указал, дополнительно ещё забор подправил, - хвалу тут же заслужил.
- Ну человек, - ты сила! Навечно сделал. Сегодня конец работе, пойду сумку готовить, бутылку буду наполнять.
И Митрофаныч пошёл, уже скрылся, невидно его. Гриха смотрел, смотрел, бочку ржавую перевернул вверх дном, забрался на бочку, сложил ладони рупором и силой заслужено поощрённого голоса, прокричал:
- Ноль семьсот пятьдесят…
В выходные на дачном посёлке народу много, Митрофаныч Гриху домой в Татарку отвозит, человек баню принять должен, а то находятся нечистые умники, хотят за бутылку водки, участок вскопанным увидеть. Пьяный заместитель прапорщику не нужен.
В вечер недели Гриха сам приезжает, первым делом к Митрофанычу за нарядом, и положенное сразу хочет получить. Нащупает бутылку в поданной сумке с продуктами содержания, скидывает пробку и выливает безостановочно в горло, бутылку моют завихрения, крутится жидкость ужатая стеклом, булькнула… - и пустота. Держит Гриха в вытянутой руке малюсенькую ёмкость:
- И что это такое?..
Митрофаныч подумал, и снова наполнил бутылку.
- То другое дело. Так пойдёт!
Гриха кладёт в сумку вино, и идёт в поселковый штаб, - он в деревянном домике охранника ночует. Вечерами тут гул постоянный носится, собираются: Белый, Джека, малый Радик, и Нуша - она тут за хозяйку установлена толпой, по очереди ложится спать, - всего два дивана в сторожке.
Ещё негр Майкл из Измерительного института приходит гостить, с собой журнал цветастый постоянно носит, из обложки на всех блондинка вызывающая смотрит, - Майкл говорит, что соскучился по своей невесте, это для него она зубы жемчужные вырядила. Он достаёт из кармана фотографию, и там такая же невеста ему улыбается. Целует фотографию и слезится, хочет к ней вылететь. Майкл пьёт мало, а пьянеет раньше всех, плачет над фотографией, пока не уснёт.
Неожиданно снова свет погас в сторожке, снаружи соединение искрит постоянно. Гриха в темноте разматывает пересохшую изоляцию, зубами грызёт соединение, - нет тока. Снимает обувь левой ноги, голой пяткой ищет сырость в земле: - О! о, щиплет, сейчас свет будет. Сильно сжимает челюстью проводку, и свет тускло загорелся.
- Тут никогда не бывает 220вольт, хотя мой тесть и 360 может выдержать.
- У моего дяди сопротивление круче, круче – сказал Джека, - его 1000вольт ударили, и он уцелел, резиновые сапоги истлели, а он жив остался.
Залаяли собаки, и Белый пошёл смотреть темноту вокруг мерцающих столбов.
- Собака моего тестя ростом с телёнка будет, не то, что дворняги тут бегают.
- У моего родича круче, круче, его Лунка, таз рыбы за раз съедает, он каждую субботу в открытое море рыбачить выходит, пол лодки камбалы и пелингаса из дна выносит.
- Да, что та лодка, у тестя свой катер, он ничуть ли до Турции доплывает, ловит одни: катраны, осётры и калканы.
- Ну! – калканы?! Дядя как-то белугу в три центнера поймал, четыре ведра красной икры выпотрошил.
- Думаешь, тесть осётр не ловит, он со своей иномарки, в Киеве на Бессарабском рынке чёрной икрой торгует.
- Дядя круче колёсами крутит, куда круче, у него ЗАЗ; ему в обмен Форд предлагали, он отказался. ЗАЗ – это вещь! Я тебе отвечаю!
Нуша мигает длинными веками, и всему верит: - Я вот тоже мечтаю на яхте с французом, - кругосветку увидеть.
- Ты, французойка, не глупи, - пресекает Нушу Гриха, - лучше нам картошки пожарь, а то сегодня моя очередь...
Митрофаныч суровым бывает, когда работа не идёт. Заходит утром в «штаб» - все спят; в диванах по двое, на полу между диванами негр вместился, тоже спит.
- А ну, подьём! - кричит прапорщик.
Одна Нуша поднялась. Другие пошевелились и снова спят, зажатый меж диванами негр недвижим, - рулон рубероида напоминает.
- И что вы такой злой, может расслабления не хватает?..
Митрофаныч и впрямь злой, плюнул на Нушу, и ушёл. Поехал с автокраном договариваться, он подрядился художнику Харченко дом из старых деревянных панелей собирать.
Пять кранов со сложенными стрелами ждут подходящую работу. Крановщики поляну, где собираются, - тырлой называют: четверо в карты играют, пятый полулёжа смотрит и длинной палочкой спину чешет. Все, стоящего клиента хребтом скелета ждут. Даже и не поворачиваются.
На Митрофаныча картёжники не отвлекаются.
Лежащий сел, поломал пополам корявую, хрупкую чесалку и выкинул. Похоже, он один расслышал, что сказала седая густоволосая голова.
- Сейчас подъедет Жора, ему объяснишь, что тебе надо, - говорил он, заглядывая в веер карт ближнего игрока, непонятно кому сказал.
Монтаж домика с перекидкой старых щитов, в тесноте поворота стрелы - работа нескладная, тут только утомлённая часовая ставка может побороть состояние предстоящего напряжения, растягивать усталость придётся, надолго рычаги надо удерживать.
А вдруг подкатит не торгующийся клиент с перекрытием подвала, - не хочется уходить от выгоды в приученной сноровке тырлы.
Кивают друг на друга, каждый прокручивает надлежащий выезд, никому не охота по тарифу расчехляться.
- В другом месте ищи кран мужик, мы занятости ждём.
Прапорщик вспотел от непонимания. Очень тяжёлые допущения приобрели навыки крановщиков.
Нашёл он хозяина - другого, очень большого автокрана, - получил добро работы на весь завтрашний день. Нанятый хозяином крановщик: человек худой, заросший, курит беспрерывно, допуска на кран не имеет. По нему видно, что за непривычное дело взялся.
Приехал утром вовремя, и сразу спросил: далеко ли тут гастроном.
- Зачем тебе гастроном? сигареты я выдам, - прапорщик весь взволнован: - Грихи нет, Радика нет, ни Белого, ни Джеки никого нет, а предупреждены про монтаж с вечера.
Оплаченное время пошло, не определившийся водитель крана, оглядывается уныло; на небо посмотрел, словно дождя боится:
- Сказать тебе, не поймёшь…
Сходил, купил бутылку водки, и выпил с горла допустимую норму для своего исхудавшего тела. Стал устанавливать кран медленно и скучно. Митрофаныч помощником нашёл случайного инвалида без кисти руки. Работал инвалид расторопно, прикрикивал на крановщика, даже Митрофанычу команды давал. Панели складывались чётко по чертежу, под конец дня художник вышел из своей узкой рисовальни на изменения посмотреть, вид у него какой-то надутый, неряшливый, плывёт измазанным воображением.
И лощеный немец, что картины заказывает, приехал. Его монтаж не интересует; договор был: пять зелёных сотен за картины модного художника давать, он стал синими марками просроченные ожидания крыть. Жена авангардиста падать не хочет, - …и от новой оккупации ей уходить некуда.
Немец молчит, смотрит на непривычную тесноту будущей мастерской, и совершенно удивлён: пьяный крановщик, и безрукий монтажник невиданную живую картину рисуют.
Измотанный инвалидом Митрофаныч, труд дня устало закрыл, ослабевшим к себе идёт. По Береговой улице посёлка: Гриха, Радик, и дивчина незнакомая меж ними, - семечки лускают, идут медленно, словно по бульвару прогуливаются. Заблудшая юность плюёт прожаренную шелуху, и беспрерывно хохочет.
- В чём нестыковка Гриха, куда пропали!?
- Так у меня же пожар случился, весь пол древесно-стружечный истлел. Радик одноклассницу встретил.
- И что теперь, есть время новую кухработницу приручать.
- Дда, да, да… ты что!? Мне моя сказала: если двадцать я тебе разрешаю. А этой семнадцать!..

Загрузили в прицеп мешалку, инструменты и поехали в Татарку, оплошность Грихиной жены исправлять. Она прокопчённые стены и потолок выбелила, решили пол несгораемым шлакобетоном услать.
Гриха характер домашний не переиначивает, менять не хочет, сразу послал жену трёхлитровый бутыль винчика купить.
Принесла бежевую мутную жидкость. Гриха тут же по стакану всем разливает, - Митрофановичу тоже. Он набрал глоток, и нёбо полощет, вкусовое ощущение не может извлечь, - выброженная на отлежалых выстиранных выжимках сахарная вода. Отвратительное пойло, выплюнул сдержанно.
- Ну что Гриша, как тебе эта муть?..
- Знаете Митрофаныч, лучше вашего, не компот, - вставляет как кальвадос.
Митрофанович пол утягивал правилом, - гладко и сердито; расслаивал раствор ровно, молчал до вечера, и уехал тоже молча.
У себя в подвале все остатки спиртные, в кастрюли стал сливать: самогон, крепленое вино, прокисшее вино, забытую настойку от простуды, ром из фигурной бутылки, спиртовой сиреневый компресс, остаток выветренного шампанского, забродивший ежевичный сок. Опустошил, и выбросил всю посуду засорявшую подвальные полки. Кастрюля наполнилась исправным градусным составом.
Гриха приехал через неделю, и сразу потребовал у Митрофаныча оговоренную бутылку.
Тут же вливает напиток в горло, пыхтит, с перерывами допивает. Ждёт, когда Митрофаныч снова наполнит.
- Ну, что, – спрашивает отставной винодел, - как это вино?
Гриха смерил ощущения, и выразил чистое изумление.
- Вот это товварр! А что же вы до сих пор его прятали?!
Митрофанович наполнил «семьсот пятьдесят», определил удовольствие во вздёрнутой губе Грихи, включил фонарный свет на столбах, и пристально смотрел как пошатываясь, заместитель шёл в штаб к толпе. Шёл прижимая яркую бутылку из под шампанского, ударявшую упрямые мозги и ноги, в кол калитки воткнулся Гриха.
- Выстоянный кальвадос! - заключил Митрофанович, как то до чёрта озабоченным стоял в вечернем посёлке, высчитывал насколько дней полученная в кастрюле мешанина растянется.
Тут же близкий шум восторга прогремел из притихшей сторожки, - Гриха вернулся!
- Всех много, - а он на дачах один.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 33
© 13.10.2017 Дмитрий Шушунков

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 2 автора












1