Урфин, глава 10


Детство Виктора Сергеевича проходило обычно: летом отец брал на рыбалку, зимой катались с горки. Мать следила, чтобы сын опрятно одевался, вовремя обедал и учил уроки.
Единственный ребенок всегда окружен заботой.
Маленький шустрый Виктор, отличался веселым характером. Его светлая головка постоянно оказывалась в самой гуще событий, будь то школьный утренник или дворовая драка. Даже повзрослев, Ляпцев Виктор Сергеевич оставался таким же резвым миниатюрным мужчиной с озорными глазами.
Нельзя сказать, что в детстве Виктор был хулиганом, но и «ботаном» не считался, хотя среди любителей физики подавал надежды. Он бегал на переменах, шалил во дворе, научился курить…
Словно широкая река, жизнь текла плавно, воды здравого смысла неизбежно несли Виктора к сытому благополучию. Школа, техникум, институт, завод.
Только со смертью матери мир перевернулся. Отец Виктора Сергеевича умер давно, когда Виктор оканчивал техникум, то был первый удар судьбы. Мама сразу сдала, постарела, а семья обеднела и поскучнела.
Смерть матери окончательно подкосила Виктора.
Тревожная мысль, что никто не спасется, засела в голове, Виктор остро почувствовал конечность жизни. Чем ни занимайся, куда ни прячься, костлявая старуха унесет из сытого мира.
Все умирают, везде одна большая могила!..
Однажды Виктор увидел, как выносят труп: четверо высоких парней удерживают длинный гроб, словно призраки, они плывут вдоль улицы, страшно белеет лицо покойника.
Воспоминание преследовало, и Виктор думал, думал, думал…
Мысли изматывали, мешали спать, работа не ладилась, лишь алкоголь помогал. Глотнешь капельку спирта, и внутри просыпается герой, одиночество отступает, жизнь становится легкой. С каждым днем, Виктор все чаще прикладывался к бутылке.
Поначалу выпивал редко, затем строго по выходным, постепенно докатился до будней.
Коллеги делали вид, что не замечают похмельного запаха. Позднее начались намеки, дошло до откровенного требования – возьми себя в руки.
Начальник, несмотря на свои сорок пять лет, седой мужчина, со вздохом сказал: «Ты парень неплохой, но сам понимаешь, приходить нужно трезвым».
Виктор Сергеевич понимал, даже обещал исправиться, но не мог ничего поделать. Стоит оказаться одному, как выползают страшные мысли, живот противно ноет, сердце тревожно бьется, рука тянется к заветному лекарству. Губы жаждут коснуться волшебной жидкости, пригубить один разочек, потом еще, и еще… незаметно Виктор напивался. Зато во хмелю, он становился дерзок, весел и… счастлив.
Спиртное возвращало Виктору Сергеевичу детство, чудесное время, когда мама следила, чтобы учил уроки, отец вел в интересное место, а жизнь представлялась огромной бесконечной игрой и никаких тебе смертей.
Через два года Ляпцева уволили. Виктор Сергеевич уходил молча, коллеги стыдливо опускали глаза, да и сам он унижено горбился. Что сказать? Разве не понимает?!
Ничего не попишешь, сам виноват!
Работы появлялись и исчезали, каждое новое увольнение делало Виктора неказистее.
Настал момент, когда его перестали принимать на работу.
Деньги кончились, и Виктор принялся выпрашивать деньги возле «наливаек».
Как известно худо без добра не бывает, исчезла работа, пропали гроши, зато появилась женщина. Не молодая, но интересная дама, к неухоженному Виктору, она воспылала материнской любовью.
Ухаживала, подкармливала, давала денег.
Валентина, так звали добрую женщину, терпеливо слушала пьяный бред, подливала горемыке водки, вела задушевные беседы, правда сама выпивала мало. С круглым, как сырная голова, лицом, рыжими крашеными волосами, чуть припухшая возрастной полнотой, добрая женщина сочувственно вздыхала.
Виктор пыжился: грудь выпячивалась колесом, плечи расправлялись, выбритой чистотой блестело лицо.
За пару месяцев знакомства, он словно помолодел и сильно привязался к Валентине. Толкаемый пьяной отвагой, Виктор несколько раз предлагал даме руку и сердце. Женщина смеялась шутила, однако не соглашалась.
И вот, через три месяца, она пропала. Не появилась неделю, потом две. Виктор бродил потерянный, он сильно скучал, нуждался в ее сочувствии.
Валентина так и не объявилась, а через месяц пришли двое крепких парней и заявили, что квартира продана. Перед глазами хозяина замелькали бумаги, парни недвусмысленно предложили сваливать.
Новость ошеломила, Виктора, будто облили ледяной водой, волосы шевельнулись от ужаса. Без квартиры куда идти??
Два месяца Виктор прятался. Железная дверь держит крепко, надежная защита от не прошеных гостей, но каждый день, словно вор, хозяин выскальзывал на поиски выпивки.
Неизвестные покупатели все-таки выследили бедолагу, их кулаки прошлись вдоль лица Виктора, потом еще долго ныли его разбитые губы.
У Виктора не осталось ни жилья, ни работы, ни документов…
Бездомная жизнь как смерть, пугает лишь тех, кто смотрит со стороны. Человек ко всему привыкает.
Над бомжом нет власти, у него нет сбережений, его дом везде, где остановится, еду можно подбирать или выпрашивать, бомж свободен! Можно спать, сколько пожелаешь, идти куда хочешь, всем плевать.
Только алкоголь отравляет бездомную жизнь. Мучительная жажда, словно пожар, выжигает идеи, притупляет чувства, заслоняет желания, остается лишь одна мысль – глотнуть жгучего зелья.
Спирт требует денег, алкогольный дурман не раздают даром, добросердечные люди не угощают чаркой. И бомж-алкоголик, будто муравей, вынужден трудиться.
Воистину, нам всего дороже обходятся излишества!
Бездомные, как псы сбиваются в стаи вместе проще выжить, легче добыть денег.
Человеческая стая имеет иерархию, пусть примитивную, однако, может быть, самую верную. Среди бездомных уважаемыми людьми становятся не те, кто умеет красиво говорить или модно одеваться, а те, что умеют приносить пользу.
Бездомная жизнь обнажает человека, сдирает покровы, и личность предстает нагой.
Среди бездомного сообщества Лапа, так прозвали Ляпцева собратья по несчастью, полезный человек. Бывший инженер различает металлы, легко считает и вообще, всегда имеет возможность заработать. Нужный могущественный мужчина.
У него даже есть женщина!
Пусть таким странным образом, но жизнь все-таки устроилась. Бывший Виктор Сергеевич, а ныне просто Лапа, нашел свое место. И кто знает, действительно ли оно хуже, чем заместитель начальника или главный инженер?
Никто больше не приказывает, над Лапой нет командиров. Он не страдает от глупых законов, его не пугают страшные новости, не мучают проблемы экологии, единственная забота - выжить сегодня.
Настоящая первобытная свобода!
Лишь привычка к алкоголю ограничивает вольность, до размеров бутылки сжимается пространство.
Спиртное загнало Лапу в больничный городок, отделение гастроэнтерологии для него стало временным домом…
Поздно ночью скорая помощь привезла бездомного.
До рассвета, ожидая врача, Ляпцев катался по цементным плитам приемного отделения.
Его тело корчилось, горло хрипело и булькало, он умолял дать таблетку.
Дежурная сестра равнодушно отвечала, что давать ничего нельзя пока не осмотрит врач, а осмотр только утром.
Лоб Виктора изрезали глубокие морщины, борода спуталась, словно лохматый леший, он лежал на полу. Среди его волос тучей копошились вши, живот резало тупой опоясывающей болью, тошнота подкатывала к горлу, голова наполнялась беспощадным и бесконечным страданием. Однако ничего нельзя поделать…
Когда проходила мимо, медсестра зажимала пальцами нос и брезгливо морщилась.
Утром врач все-таки осмотрел бомжа, прозвучал диагноз: «острый панкреатит», доктор распорядился провести санобработку, и отправить бедолагу в общую палату.
Медсестры налетели толпой.
Никогда Лапа не знал столько женского внимания. Женщины брезгливо стянули лохмотья, санитарки двумя пальчиками унесли вонючие тряпки. Нашлась даже машинка для стрижки волос.
Ляпцев голым и лысым отправился мыться, а потом вместо дикого бомжа, из душевой появился помолодевший мужчина. Он обернулся старым халатом, и какая-то санитарка пообещала принести из дома мужскую одежду.
Палата бомжа приняла с интересом. Не каждый день можно услышать трагичную историю бездомного человека, расспросить: «Как оно там… на улице?».
Ляпцев охотно общался, его рассказ как-то сам собой приукрашивался, по всему выходило, что нет лучшей жизни, чем жизнь возле помойки.
Важно оседлав койку, словно просветленный гуру, Виктор поучал. Больные жадно слушали, некоторые специально приходили из соседних палат, и хотя многие посмеивались, в глазах читался священный трепет. Слушатели будто видели бездну и крепче цеплялись за свою комфортную жизнь.
- Вот если б еще не пить… - утомившись от рассказов, мечтательно вздыхал Виктор.
- Ну а как у вас с этим делом? – потянув на себя сжатые кулаки, оживился бойкий мужчина.
- С этим хорошо, - ответил Виктор, его глаза блеснули озорством. - Сколько хочешь, моей женщине 23 года… - он засмеялся и некрасиво обнажил беззубый рот.
Слушатели удивленно переглянулись.
- Да что вы его слушаете? Он вам расскажет! – с дальней койки прохрипел старичок. – Болезни, пьянство, а женщин бездомных видели? Да и давно уж ничего не может. При такой-то жизни…
Больные глянули разочарованно, Виктор исподлобья сверкнул глазами.
- Чего это я не могу? Еще как могу!! – процедил он.
Кроватные пружины скрипнули, Виктор лег и отвернулся к стене, палата притихла, мужчины угомонились…
Первая неделя принесла бомжу облегчение, беднягу подлечили, перестал болеть живот, проснулся аппетит. Многие пациенты, избалованные домашней стряпней, отказывались от больничной пищи, привередливые едоки долго копались, еда оставалась, Виктор ел все.
Поварихи смотрели довольно. Отмытый и приодетый бомж выглядел интересным мужчиной.
Женщины суетились вокруг Виктора, старались облагодетельствовать: стряпухи подкармливали, медсестры выправляли документы, кто-то обещал найти работу.
Виктор приветливо улыбался, его сытый довольный вид благодарил лучше слов, однако все чаще взгляд становился тоскливым. За больничной оградой кипит городская жизнь, там редко попробуешь вкусную горячую пищу, но зато целое море спиртного и нет назойливых сестер. По улице бродят, мерзнут, веселятся бездомные, на городских просторах пустует место Лапы. Годы уличной жизни отучили Виктора от запретов, свободному бомжу можно все.
Больница сродни клетке, там сытно кормят, там безопасно, но жить невозможно. Потому что это не жизнь, а медленная смерть.
Вслед за скукой, вновь повеяло смертью. Виктор осторожно расспрашивал: «Много ли умерло больных, куда увозят трупы?». Прогуливаясь, по территории, он держался ближе к моргу и, пока никто не видел, пару раз заглянул внутрь покойницкой.
Сознание Виктора наводнили странные желания.
Излюбленным занятием стало заглядывать в палаты реанимации.
Люди без сознания, почти мертвые, лежат неподвижно, вокруг них, как пластиковый бурелом, торчат трубки, аппараты ИВЛ ритмично качают воздух.
Словно спящий вампир, древний старичок белел седыми волосами, глубокие морщины прорезали кожу, безжизненной маской застыло лицо. Толстой ребристой змеей прозрачная трубка обхватила горло.
«Если отключить аппарат дед умрет…» - пришла странная мысль.
Пока его не прогнали, Виктор заворожено наблюдал.
Следом за мыслями о смерти, проснулись мужские потребности. Больница определенно действовала благотворно. Старый скептик был прав, Виктор давно нормально не мог любить женщин, однако в стенах больницы, словно помолодел, будто сделался подростком, и мучился от желания.
Улучив момент, на кухне, Виктор зажал толстую повариху. Рука скользнула по жирной ляжке, подол задрался, вторая ладонь сжала мясистую грудь. Стряпуха покраснела, лицо покрылось испариной, баба возбужденно пыхтела. Он чувствовал запах женского пота, сопение толстухи возбуждало, рука между ее ног поднималась выше, влажной ткани коснулись пальцы.
Звуком торопливых шагов ожил коридор.
- Да уйди ты! Оголтелый, - повариха легко оттолкнула ухажера.
Покрасневшая баба пыхтела, отдувалась, гремела посудой.
Вошла еще одна толстушка и выгнала постороннего.
Пропал аппетит, Витек сделался задумчивым.
- Что с ним? – гадали медсестры.
- Ностальгия, наверное.
- Ага, по свалке тоскует, - хихикали женщины.
Виктор тайком подглядывал за персоналом, его похотливый взгляд поедал молоденьких сестер. Когда желание становилось невыносимым, он ложился на койку и отворачивался к стене. Боясь шевельнуться, лежал, пока желание не отпустит, но стоило выйти, как все повторялось.
Вон Танечка, молоденькая медсестра, наклонилась, ее маленькая грудь мелькнула, материал отошел, показался длинный сосок. Ляпцев жадно подсматривал, кровь бурлила, кулаки сжались, девушка выпрямилась, бомж с трудом отвел взгляд.
Чтобы успокоиться спустился в подвал, уголок для курения – его любимое место, здесь можно найти окурки или выпросить сигарету. Ляпцев поджег чибис, глубоко затянулся.
Подвал успокаивает, однако здесь обостряются желания. Подземелье манит, будто внизу скрывается секрет счастья.
Который день, забираясь все дальше, Виктор тайком бродит по лабиринту.
Исследуя больничные катакомбы, он нашел потрескавшуюся старую дверь, за ней открылась тесная комнатка. Каморка завалена различным хламом: ломаные стулья, старые скамьи, разноцветные плакаты.
Никчемное грязное помещение внушило удивительное спокойствие.
Скрытый рассохшейся дверью, среди пыльного хлама, Виктор просиживал часами.
Он размышлял о жизни и смерти, прислушивался к звукам, когда мимо проходили медсестры, мысленно раздевал проходящих женщин.
Размышления принесли плоды, появилось знание, как можно победить смерть.
Все просто, нужно лишь стать ее носителем! Мысль простая и очевидная, почему он раньше не додумался?!
«Не убегать, а нести смерть!».
Виктор вообразил молоденькую Татьяну мертвой: девушка лежит неподвижно, ноги и руки раскинуты, тело абсолютно доступное…. Следом пришла мысль, что это он убил, Татьяна умоляла, плакала, обещала…
Воображение обожгло чувства, будто порох воспламенилось мужское желание, Виктор тихонечко взвыл.
- Слушайся меня Виктор! – громыхнуло в голове.
Невидимый голос подавлял, Виктору захотелось слушаться.
Глубоко под землей, среди темной каморки, он услышал божий глас! Голос обещал скорую щедрую награду, главное повиноваться.
Жизнь пронеслась перед глазами, бывший Виктор Сергеевич отчетливо увидел, что весь жизненный путь, каждый поворот судьбы, мельчайшие черточки событий, не более чем промежуточные станции по пути сюда. С самого рождения высшая сила вела его, освобождала от ненужных связей и теперь Виктор готов!
Разве можно противиться божественной воле?
Бомж охотно следовал указаниям: расчистил комнату, из сломанной мебели соорудил алтарь, на кухне подобрал длинный нож, хозчасть лишилась куска веревки, в палате нашелся пакет.
Добытые предметы Виктор разложил перед жертвенником.
Каждый день он пробирался к тайной комнате, его воробьиная фигурка усаживалась возле алтаря, мутный взгляд останавливался. Воображение бушевало, перед мысленным взором всплывали волшебные картины.
Чудилось, что Виктор победил смерть, сердце радостно трепещет, торжество струится по венам, послушные женщины танцуют голышом, с лезвия капает кровь…
Один такой момент нарушился цокотом каблучков, эхо гулко повторяло звуки шагов, очнувшись, бомж глазом прильнул к щели.
Вдоль коридора кралась блондинка. Бедра покачивались, на щеках румянец, девица часто оглядывалась. У Виктора перехватило дыхание, рядом никого, девушка одна, если…
Его ладони вспотели, рука легла на пах, бомж засопел.
«Мечта рядом… взять… сейчас!..» - хищная мысль взбудоражила.
Но божественный голос остановил.
- Не сейчас! Еще рано… – слова будто взорвались среди головы, отскакивая от стенок черепа, заметались звуки. – Скоро ты получишь ее, жди!..
Оглушенный Виктор опустился на пол, он долго сидел и раскачивался, казалось, обступившая темнота остановила время.
Вновь зацокали каблучки, блондинка возвращалась, глаза бомжа хищно подсматривали: точно пьяная девушка покачивалась, зад соблазнительно вилял, объемные выступы грудей вздрагивали.
Сжавшие дверной косяк, пальцы Виктора побелели, из уголка рта вытекла тоненькая струйка слюны...
Затосковавший, было в больнице, Виктор повеселел, приветливая улыбка вернулась, тоска по уличной жизни, сменилась желанием следовать божественным указаниям. Стремление спускаться в подвал и предаваться грезам перед алтарем, вытеснило тягу к спиртному.
Бомж улыбался, благодарил, выглядел милым, услужливо торопился помочь.
Сотрудники городка похлопотали и, до решения вопроса с документами, горемыка остался при больнице.
Бомжик Виктор - местная знаменитость, больные спешили взглянуть, поговорить. Естественно каждый новый знакомый угощал сигареткой.
Знаменитости труднее исчезать из поля зрения, медперсонал часто спохватывался, медсестры гадали, куда он исчезает, но проследить не хватало времени.
Может в туалете заседает, шутка ли столько есть?
На самом деле Виктор таился среди темной берлоги, его лихорадочный взгляд плотоядно провожал редко проходивших женщин, и каждую хотелось убить. Чтобы победить смерть, необходимо стать ее носителем. Божественный голос обещал, но желание переполняло, мучило, иссушало, ждать не хватало сил.
Как обычно скрываясь за рассохшейся дверью, Виктор услышал шаги. Осторожные шорохи подхватились эхом, звуки шагов многократно повторились. Идущие старались шуметь как можно меньше, однако, перебиваемые топотом мужских ботинок, отчетливо слышались звонкие женские каблучки.
Дрожащие руки ухватили косяк, на висках проступили капельки пота, Виктор прильнул к щели.
Мимо прошла пара: знакомая блондинка и темный худощавый парень. Они ступали осторожно, парень испуганно озирался. Шаги удалялись, силясь понять происходящее, бомж застыл.
Виктор встревожился, беспокойно забегали его глаза.
Дверь скрипнула, он выглянул и успел заметить, как парочку поглотила темнота бокового хода. Девушка и парень свернули в жуткий проход, куда Виктор не решался забираться, слишком страшно.
Преодолевая страх, он последовал за ними. По телу пробежали мурашки, спину покрыл холодный пот, будто ватные подгибались ноги.
Осторожно ступая, Виктор затаил дыхание, вдалеке приглушенно звучали голоса.
Будто окончание жизненного туннеля, приближалось светлое пятно, подсвеченная тусклой лампочкой открылась дикая картина, чтобы не вскрикнуть Виктор прикусил ладонь.
Голая блондинка, как собака, изогнулась на четвереньках, полные белые груди дергаются, качаются, подпрыгивают, беленькая голова запрокинулась, влажной буквой «О» распахнуты губы.
Возбужденно сопя, худощавый парень сжимает обнаженные бедра девицы, мужские чресла шлепаются о ягодицы блондинки.
Виктор застыл, его глаза округлились.
Опомнился, подкрался ближе, взгляд бомжа жадно шарил вдоль тела блондинки, запоминая интимные подробности. Рука скользнула в штаны, он запыхтел.
Когда парочка закончила, Виктор отступил и вернулся в засаду.
Мимо двери проехала каталка, за нею проследовала растрепанная блондинка. Влажные глаза Виктора блеснули, он пожирал девушку взглядом.
«Как же так?? Ты обещал ее мне?!!» - мысленно Виктор бросил злой вызов голосу.
Высшая сила обещала девицу ему, он считал ее своей, и давно мог взять, но повиновался, ждал…. А теперь наблюдал, как его собственность пользует другой мужик.
Виктор чувствовал себя глупцом, не кто-то, а сам бог обманул его!
Божественный глас молчал.
Рука потянулась к ножу, бомж угрожающе поднял хлеборез, пальцы стиснули рукоятку.
Оружие успокаивало, придавало решимости, Виктору нужно стать носителем смерти.
Ноздри раздулись, губы расплющились, резко обозначился кадык, Виктор дерзко взглянул вверх. Он больше не будет слушаться!
«Я заберу все, что мне нужно! Я стану носителем смерти! И ты не остановишь меня!!» - мысленный крик дрожал от обиды, переполнялся яростью, свергал богов.
Словно перышко, что-то коснулось живота, щекотка пробежала вдоль тела, Виктора передернуло. Что-то щекотало, двигалось, касалось кожи.
Задрав больничную рубаху, Виктор увидел насекомых: жуки размером со спичечный коробок ползали по животу, их лапки щекотали кожу.
Виктор похолодел, машинально чиркнул ножом вдоль живота.
Насекомые увернулись, а лезвие оцарапало кожу, показались капельки крови.
Жуки ринулись к проступившим каплям, боль пронзила голову, Виктор вскрикнул.
Ужас охватил его, но страх подавляла нестерпимая боль. Словно бритвами рассекая ткани, жуки стремительно погружались под кожу.
- А-а-а… - завопил бомж, повторяемый эхом, крик побежал по туннелям. – Нееет!!!..
Кожа вздулась буграми, гоняя кожаные холмы вокруг пупка, насекомые копошились, Виктор ногтями царапал тело.
Бесполезно, жуки ползали, их лапки вспарывали живые ткани, бомж безумно оскалился и взглянул на хлеборез.
Лезвие рассекло кожу. Длинная черта разделила светлый живот, темная жидкость потекла, падая на пол, крупные капли глухо застучали.
Словно испуганные тараканы, насекомые разбегались, стальное лезвие вонзилось глубже…
Девушка, немого за тридцать, белея халатом, дежурила на посту, ее пальцы сжимали шариковую ручку, рот приоткрылся, медсестра старательно заполняла журнал. Настольная лампа дышала жаром, уютное пятно света согревало стол, больничное отделение сковала ночная тишина.
Над фамилией «Ляпцев» острие ручки замерло. Врач велел, если к утру не объявится, выписать обязательно. Бомж приобрел известность, каждый хотел взглянуть, больные сочувствовали, сестры помогали. Но бедолага пропал, несмотря на заботу, сбежал из больницы, как говорится: «Сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит».
Девушка пропустила сомнительную строчку и перешла к другой фамилии, буквы шустро соединялись между собой.
Шаркающие звуки оживили коридор.
Постовая сестра нахмурилась, оторвалась от журнала, ее взгляд построжел.
Из темноты медленно надвигался ужас.
Мужская фигура имела два лица: сразу над ногами, густо залитыми кровью, там, где у людей живот, зияла огромная улыбка, между тонких губ выпал длинный темно-красный язык. Мясистый отросток спускался на пол и волочился за странным человеком, оставляя влажный кровавый след. Вверху белело лицо пропавшего бомжа.
Женское сердце екнуло, ручка выскользнула, лоб медсестры покрылся испариной. Ночная тишина позволяла слышать, как о стол ударялись капельки пота.
При свете девушка разглядела человека с распоротым животом, толстая кожа разошлась, наружу выпали внутренности.
Испуганное лицо Виктора белело, как у мертвеца, непонимающий взгляд бегал по сторонам, широко расставленные ноги шаркали, сухие губы шевелились.
- П-п… по-по-помогите... - хрипло простонал бомж.
Медсестра вскочила и отпрянула, стул со скрипом отодвинулся, спина девушки прижалась к стене, женский визг взорвал тишину.
Окна главного корпуса одно за другим вспыхивали, больница просыпалась, коридоры наполнялись людьми, бежали медсестры, протирали глаза врачи, обитатели городка надолго запомнят кровавую ночь…





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 35
© 11.10.2017 Владимир Машошин

Метки: бомж, демон, нож, кровь,
Рубрика произведения: Проза -> Мистика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1