Снег в Венеции. Средневековый роман. Глава третья ( в сокращении).


Снег  в Венеции. Средневековый роман. Глава третья ( в сокращении).
На кухне остро пахло кофейной пылью и перцем чили, но все властно перебивал запах хлора, доносившийся из ванной. Тамара стояла, прислонившись к косяку, подняв локти в ядовито- желтых резиновых перчатках, с которых капала вода и, устало усмехаясь, смотрела на него в упор. Как птица хищная. Не финист, не сокол. Сова. Ястреб. Кречет. … Губы ее, с полустертой? дешевой помадой, казались сухими, потрескавшимися. Одну из скул нервно прорезала глубокая морщина.
- Будешь ей голову морочить, я тебя на порог не пущу. Знаю я Вас, богемных мальчиков. Что ты видел в жизни, кроме пены на кофейной чашке?! За кем дерьмо выносил, простыни сушил, блевотину подбирал? Ни за кем. – Тамара зачем-то шарканула перчаткой по косяку, потом - по щеке своей. – Твоя maman в шелке и коже по салонам скачет, любовников меняет, ее пудра стоит две Сашкиных инвалидных пенсии. Она, как про Сашку узнает, фыркнет, топнет и в порошок тебя сотрет, паршивца! Ей же здоровую сноху хочется, внуков – румяных.
- Одну. – Илья вдруг решился перебить гневный монолог и, в повисшей паузе подняв вверх указательный палец правой руки, чуть улыбнулся.
- Что? – Тамара непонимающе посмотрела на него, глотнув судорожно воздух.
- Одну пенсию пудра стоит. Знаю точно. Сам ей дарил на день рождения. И про сноху она вообще…. Совсем не думает… Ей и внуки - то пока – не нужны. У нее в голове только сцена и вечная молодость… Такой артефакт! – Илья развел руками и опять улыбнулся. Левый глаз его мигнул дружелюбно. Как бы сам по себе мигнул.


- Иди ты! Шут гороховый. – В голосе Тамары зазвучала вдруг непобедимо усталая, но примирительная нота. – Я ему всерьез, а он… Почему вы, молодые, такие ерники? Хватит с Сашки того, что у нее мать - пьянчуга, брат - картежник, и с десяти лет она сирота… Бабке на руки свалилась после этого миелита или как его, вот она ее и тянула, Зоя Леонидовна, пока не померла. – Тамара стянула перчатки с рук, прошла на кухню, прибранную чисто, с широким окном, в темной панели, и эмалированной посудой в белый горох на синем фоне.
- А Вы сами, Вы - давно с ней?
- Я то? Три года. Как Зоя Леонидовна прибралась на небеса, так я с Саней. Ее поздно было в интернат, больно взрослая. Да и у Зои Леонидовны кое что от картин то ее осталось, от Марокко всяких там. Барокко. На то и живем вот… Квартиру я в порядке содержу. Хотя у меня таких, как Санечка, еще двое…
- Устаете?
- А  ты, что, в помощники мне набиваешься? – Тамара подбоченилась, широко сдвинув на столе рукой горку овощей для гарнира. – На вот, нож тогда, нашинкуй капусты. Борщ хочу сварить.
-Борщ - дело хорошее – Спокойно кивнул Илья, беря в руки нож. – Фартук дайте? И имейте в виду, у нас с Алекс все всерьез, а будете мешать, я ее просто выкраду у Вас. Увезу и все! - Тамара, искоса взглянув на него и скомкав висевший на крючке фартук, бросила его, как стяг вражеской державы, прямо в руки Илье.
- Ишь ты. Хват, боец – молодец. А жить то где будете? - Тамара смотрела на него и кусала губы, словно давила смех, сузив глаза и чуть пригнув подбородок к сильной шее.
-Я - архитектор. И просто построю для нее дом. Такой, в котором ей удобно будет. Вот и все.
- Ну – ну! – Тамара коротко выдохнула. – Дом, мальчик, хорошо это. Мечта! И с садом бы. Она же на улице бывает, как каторжник - смертник – раз в полгода. Когда Андрон пьяный за очередной картиной притащится… Или за деньгами…
- А Вы не давайте ему! – Илья крепко сжал запястье Тамары, внимательно глядя на нее. – Что, так много просит?
- На пару бутылок. Я бы и на «чекушку» не дала, так он отстанет разве! Всю душу вынет. Или Санечку покалечит. Она взялась его как-то гнать, уходи, мол, он ее по лицу, хрясь, носом кровь. – Тамара перешла на хриплый шепот. – Ирод, я заорала, да со шваброй на него кинулась, тут и сосед. Уволок его, с лестницы спустил, а у Сани - судороги, час, мы ее с коляски стащить не могли, так крючило! Ну его, лучше пусть нахлещется, авось, когда конец ему придет…
- Так не пускайте! - Илья, оторопев, смотрел на Тамару, машинально опустив нож в тугое, белое чрево вилка. – Вот кого на порог не надо!
- Моя бы воля! Так я не хозяйка тут. Мальчик, мальчик, что ты знаешь о жизни?! – Все же таки, он брат ей, родная душа! – Тамара вздохнула, подняв плечи, и снова проворно замелькали ее руки над змейкой картофельной кожуры. – Санюшке бы собаку, да нельзя. Я ухожу, она одна. А собаку нельзя, как с ее ногами то? Что плети их волочит… Запнется, беда, сразу плашмя. и палки - не помощь.
- Она разве ходит? Мне не говорила! – Илья растерянно смотрел на сиделку, окаменев разом - щеками и подбородком.
- Мальчик, а ты ей кто, чтобы тебе все на свете говорить? Ни муж, ни брат. Ты гость, побыл и ушел, тебе праздничный пирог, час веселья и - порог. А мы с ней все остальное делим, не обессудь уж. Так то…
- Делит полностью тот, кто любит… Меня примете в свой круг? ...
- Ишь ты… Как ему хочется, не терпится! – Тамара вдруг хрипло рассмеялась. – Посмотрю я на тебя, больно ты прыткий, Илюшенька! Она же, как баба – никакая… Ты лучше на меня взгляни, в соку, горю, прямо, пылаю вся, мужика уже полгода не было, постель, как колодец, холодная. А в очередь никто не стоит! Ты первым будешь! Давай? Смелее! -Тамара прижалась к нему бедром, горячим и вертким, стянула свитер с горла в ком на животе, но он сумел вывернуться, отвел ее руки за спину, заломил, шипя в кадык, сильную ее шею:
- Что это Вы, милейшая, за Алекс все уже решили: кому к ней ходить, кого ей любить, на что она годна, кто ей родная кровь, а кто - чужак? Или так меня проверяете? Не надо, я уже - проверенный, моя студенческая любовь ко мне остыла еще на втором курсе, выскочила замуж за итальянского рантье - туриста и укатила с ним в Андорру куда то…Двое детей, палаццо в Риме. Вилла в Феррано. Живет, меня не вспоминает, только коллекцию бабочек собирает летом. Это еще мы с ней начинали. В Италии и в Андорре круглый год – лето.
- И Слава Богу, мальчик! – Тамара, хрипло дыша и кашляя, резко вывернулась от него, и снова распрямилось, как пружина, ее легкое, сильное, плотное тело у стола. Она безмятежно и ловко крошила овощи, как ни в чем ни бывало, терла морковь и оранжевые палочки горкой оседали под башенкой – конусом, смутно напоминавшем туру…

Ладью. Что Алекс говорила о ладье? Лифт, как срезанная ладья, да. Но как же туда встроить пневматику? - Он досадливо наморщил лоб и высыпал в кастрюлю с кипящей водой нашинкованную капусту.
- Ну, куда всю то, торопыга?! – Тамара схватила его запястье. – Балда ты, Илюша, это же - много. Спросить надо было. Я на салат хотела оставить. Спросил бы и жил не тужил.. Так бы ладно было. Мирно. Любовно. Нам с тобой. И Санечка под присмотром, и ты не обижен… А теперь, боец, хват, имей в виду, я тебе не единой картины, не единого лоскутика, листочка, рамочки, пылиночки из Саниной квартиры вынести не позволю, знай наперед, женишок гламурный! – Тамарины обломанные ногти, изъеденные хлорамином, больно впились в его запястье, проникнув точно и цепко под металл Картье.
- Дура бешеная. Успокойся. Устала – выдохни. – Илья, тотчас, сверкнув глазами, рванул руку, выдернул ее, щелкнул браслетом.- Это я тебе не дам Алекс превратить в плачущую мышь в пыли. Запомни. А картины с рамами и без рам мне не нужны. Я и сам рисую. И долгов у меня нет. Ни карточных, ни коммунальных. А твои вот еще проверять надо. Я этим и займусь. На днях, не откладывая, обещаю! – Илья запрокинув голову, коротко рассмеялся и подойдя к двери, озорно крикнул:
- Милая, быстро говори, с чем ты борщ ешь? В холодильнике ни сметаны, ни майонеза. Если что, я в магазин сгоняю. По ходу пьесы. Ты - со мной?
- Да. А можно? Заскрипели, тонко, шины кресла, и Алекс, затягивая волосы в хвост, появилась в дверном проеме. – Правда? Тебе не тяжело будет?
- Ты о чем, пушинка? – Илья подмигнул Алекс. – Давай, быстро, собирайся, одно колесо там, другое - здесь.
- Куда, сумасшедший… - Тамара, бросив со стуком и звоном ложку на плиту, всплеснула руками. - Ей нужно переодеться, холодно. –

Она вела себя, после горячей схватки, как ни в чем не бывало. Свободно, бесстрастно, плавно, уверенно двигаясь в пространстве. Пружинисто, хищно. Как рысь. Бесшумно. Таясь.
- Мы же на машине. Можно просто пончо, шарф, пиджак… - Илья тотчас принял молчаливый вызов Тамары, и мельком взглянул на хрупкую фигуру Алекс, широкую в плечах с маленькой грудью.
Кремово – красный шифон платья - туники легко и плавно облегал ее тело, плоские бусины ожерелья, обхватывали шею.
«Белый с красными крапинками палантин был бы здесь просто - в точку! «– Машинально подумал Илья. И тряхнул головой. Он представил Алекс ясно и четко, в палантине, с ожерельем на шее. Но больше на ней в этой его фантазии не было ничего. Абсолютно!





Рейтинг работы: 30
Количество отзывов: 6
Количество просмотров: 66
© 10.10.2017 Madame d~ Ash(Светлана Астрикова)

Рубрика произведения: Проза -> Психологический роман
Оценки: отлично 6, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 9 авторов


Евгения Аркушина       12.10.2017   18:53:01
Отзыв:   положительный
И я жду продолжения, дорогая Светлана!
Так близки душе Ваши герои...
Madame d~ Ash(Светлана Астрикова)       13.10.2017   08:23:09

очень сердечно вас благодарю..
Ди.Вано       11.10.2017   08:12:24
Отзыв:   положительный
ВАШЕ!!
Взволновано и многоцветное проявление вечных проблем...
Спасибо.
Madame d~ Ash(Светлана Астрикова)       11.10.2017   08:24:37

благодарю вас... очень...
Инна Филиппова       10.10.2017   16:28:40
Отзыв:   положительный
Замечательно написано! Огромное удовольствие от такой отличной тонкой прозы, характеров, диалогов... Читается на одном дыхании...
Спасибо! Сил тебе, моя хорошая, жду продолжения... очень...


Madame d~ Ash(Светлана Астрикова)       10.10.2017   17:15:35

с выдохом - спасибо... обнимаю...










1