Свинцовое правосудие. Глава 2.1


Жертвы или палачи?

Бой кремлевских курантов заставил Германа открыть глаза. Часы на прикроватном столике показывали шесть часов двадцать пять минут.
– Патрикеев, – ответил он сонным голосом на звонок и протер глаза.
– Герман Всеволодович, мы доставляем вам груз от Коновалова Николая Ивановича в двенадцать часов дня в офис. Вы подтверждаете время?
– Да-да, – быстро отозвался он и вскочил с кровати.
– При вас должны быть документы, подтверждающие личность, водительское удостоверение или паспорт.
– Понял.
Герман зашел в ванную комнату, скинул пижамные брюки и шагнул в душевую кабину. Чтобы быстрее проснуться, установил температурный регулятор воды на восемнадцать градусов и встал под круглую лейку «Тропического душа». Тело обволокло мягким потоком прохладной воды, Герман встряхнул головой и скинул обрывчатые воспоминания очередного кошмара. После душа он обмотал бедра полотенцем и вышел из ванной. На пороге спальни стояла Алина и с потрясенным видом смотрела на его кровать.
– Что ты делал ночью?
– Спал, – грубо отрезал Герман и скрылся в гардеробной.
Алина подошла к кровати, ощупала простынь и воскликнула:
– Простынь вся мокрая! Что с тобой творится?
Как же его достало ее любопытство. Мисс Марпл везде сунет свой нос. Герман закатил глаза и раздраженно выпалил:
– Со мной все в порядке!
Он даже не старался отогнать традиционно мрачное утреннее настроение.
– Ты не давал нам спать до трех часов ночи. Я стучала тебе в комнату, но ты не открыл. Где запасной ключ от твоей спальни?
– Зачем тебе?
– А что если тебе понадобится помощь? Ты так кричал во сне, что разбудил Женьку.
– Мне жаль, но тебе лучше не заходить в мою комнату ночью. Я серьезно.
– Тебе что сняться кошмары? – спросила Алина, выбрасывая окурки из переполненной пепельницы в пакет для мусора.
– Ты что психолог? Не лезь не в свое дело. И сколько раз тебе говорить, не убирайся в моей комнате, когда я в ней нахожусь!
Глаза Алины вспыхнули от обиды.
– Я убираюсь у тебя в комнате, когда у меня есть на это время! – она бросила мусорный пакет на пол и выбежала из спальни.
Он услышал звук хлопнувшей двери, выглянул из гардеробной, чертыхнулся и глубоко вздохнул. Застегивая на ходу пуговицы на рубашке, он вышел из спальни и быстро спустился на первый этаж. На кухне и в столовой кипела жизнь. Дети уже позавтракали и собирались кто в школу, а кто в детский сад. Послышалось вялое разноголосое приветствие:
– Доброе утро!
– Доброе, – пробубнил Герман и оглядел детей хмурым взглядом.
В воспитании девочек Герман практически не принимал участие, но вот Женьку муштровал каждый день и по полной программе.
– Зарядку сделал?
– Угу, – Женька никак не мог справиться со шнурками на ботинках.
Герман нахмурился и уже хотел съязвить, но потом вспомнил, что мальчуган не выспался по его вине. Сел на корточки пододвинул его ногу и сам зашнуровал ботинки.
– Сойдет?
– Угу, – Женька потер глаза.
– Что, я тебе сегодня совсем не дал спать?
– И вчера, – пожаловался мальчуган.
Герман отпрянул и бросил осторожный взгляд на Алину. Нужно что-то делать. Нельзя это оставлять без внимания. Иначе ситуация может выйти из-под контроля.
Алина сварила кофе в турке и поставила перед ним кружку с ароматным дымящимся напитком. Герман перехватил ее руку.
– Извини, что не дал вам спать. В следующий раз позвони на мобильный и скажи, что бы сделал звук потише.
– Отлично. В следующий раз я так и сделаю, – недовольно произнесла Алина и высвободила руку.
Герман не раз грубил Алине по утрам, и казалось, она должна была уже давно привыкнуть к его дурному настроению, но видимо сегодня его слова задели ее сильнее, чем обычнее.
– Что не так?
– В каком смысле? – не поняла она.
– Я почти каждую ночь вижу кошмары и кричу во сне, что произошло этой ночью, что ты прибежала ко мне рано утром в спальню, зная, что я этого не люблю.
Она обернулась и бросила на него пытливый взгляд.
– Ты выкрикивал во сне мое имя.
Дети замерли, внимательно прислушиваясь к разговору на кухне. Герман прочистил горло и отпил кофе из кружки.
– Как выкрикивал? – он скривился в усмешке. – Звал на помощь что ли?
Алина покраснела и сложила руки на груди.
– Я бы изобразила, но здесь дети.
– Даже так?! – удивился Герман. Ее сконфуженный вид заставил его остыть. – Наверное, это из-за того, что вчера весь день мне задавали вопросы о наших отношениях.
– Кто конкретно?
– Да все, даже психолог управления. Всем любопытно, что происходит внутри этого дома.
Вся эта ситуация была Алине неприятна. В спальню к Герману она стучалась в первую очередь для того чтобы он перестал стонать и выкрикивать ее имя, смущая детей и ее саму. Стоны были такими красноречивыми, что не надо было спрашивать, что ему снилось, и дураку было понятно. Дети и так наседали на нее с вопросами, когда они с Германом поженятся, и она уже устала объяснять им, что никогда. Но после такой «горячей» ночьки Женька и Варя уже не сомневались, что между их сестрой и Германом тайный роман.
– И что ты им ответил?
– Что ты мне как сестра, – Герман сделал еще несколько глотков кофе и критически покрутил в руках кружку.
Женька одарил Варю многозначительным взглядом и потянулся в карман за десятью рублями. Проигрыш лучше признать сразу. Но как же ему не хотелось отдавать деньги!
Алина фыркнула и направилась к детям, которые уже ждали ее в холле. Только у Антона, самого младшего было бодрое настроение, он с воинственным визгом задирался, отбирал игрушки у Маши и бросал их на пол, тем самым пытаясь вывести ее из состояния сомнамбулы.
– Да, все-таки кофе моя секретарша готовит превосходно. Надо узнать у нее рецепт, – сказал Герман, отставляя в сторону недопитую чашку.
Это было последней каплей. Боль пронзила сердце, Алина на мгновение прикрыла глаза, потом ее охватил гнев и разочарование.
– Вот и поезжай скорее к своей секретарше! – воскликнула она с обидой и, взяв со стола сумку, добавила: – Я развезу детей и поеду по магазинам. Не звони мне, я этого не люблю!
– Да не звоню я тебе никогда, – пробурчал Герман.
Девушка так громко хлопнула входной дверью, что со стены упали часы. Герман окинул взглядом разлетевшиеся по полу детали часового механизма и усмехнулся.
– Какие мы нервные...
Через два часа, он приехал в офис. После выпитого накануне спиртного от яркого света резало глаза и Герман, не снимая солнцезащитных очков, вошел в приемную.
– Привет, – буркнул он Сильве и направился в свой кабинет.
– И вам привет, – отозвалась Сильва и, одарив шефа изучающим взглядом, добавила: – Вас ожидают в переговорной.
Герман остановился в дверях, повернул голову и увидел Батяню. Он приподнял с глаз очки-Авиаторы и с минуту с удивлением рассматривал боевого товарища.
– Батяня! Ты что тут делаешь? – Герман шагнул в переговорную и протянул руку другу. – Случилось что?
– Да вот... – вид у Батяни был немного сконфуженный, он оглядывался по сторонам, оценивая офис, – решил принять предложение Николая Ивановича и подсобить тебе малэнько в этом деле, пока ты себе ягоды не наберешь.
– А почему ты мне вчера ничего не сказал? – удивленно спросил Герман и, положив очки на стол, сел в кресло и вопросительно воззрился на товарища.
– Вчера я еще не знал, а приехав домой хорошенько все обдумал, решил встряхнуть стариковскими костями и подсобить сынку.
Сынками он называл всю их бывшую команду и ребята знали, что это знак особой расположенности. Вид у Батяни был загадочный, Герман понял, что друг что-то недоговаривает, но решил не спрашивать, путь сам скажет, когда созреет.
– Ну, просвети меня, – Батяня подошел к доске с фотографиями.
Герман рассказал основные факты по делу, а когда закончил, в комнату заскочил Ефим, но увидев Батяню, замер.
– О! Извините, я не знал, что вы заняты.
– Заходи Фима, знакомься, это мой товарищ, Юрий Владимирович Кравченко. Он будет помогать нам в этом деле.
Ефим подал руку Батяне и сказал:
– Большая честь с вами познакомиться, много наслышан о вашей команде.
– Я у вас вымачивать якорь долго не буду. Подсоблю малэнько и опять до дому, до хаты, – Батяня прожег технаря пытливым взглядом.
Еле заметный жест руки дал понять, что Ефим прошел рентген-проверку. Батяня сразу давал оценку новым знакомым, и если кто-то с первого взгляда ему не нравился, его было невозможно переубедить в обратном. Герману трудно иногда было признавать, но Батяня оказывался прав в оценке окружающих его людей почти на сто процентов.
– Новости по делу Кириллова есть? – Герман кивком показал на свернутые трубочкой фотографии в руках Ефима.
– Есть, – Ефим прошел к столу, но показывать фото не спешил. – Из восемнадцати человек воевавших в Афганистане я выделил двоих, они подходят под параметры нашего поиска. У одного дочь умерла от рака крови, он винил в этом врача который не смог установить диагноз на ранней стадии и когда родители обратились в другую клинику, было уже поздно. Второй потерял брата. Тот пошел на стадион с друзьями на футбольный матч и после игры между болельщиками за пределами стадиона завязалась драка, его пырнули ножом и он истек кровью еще до того как приехала «Скорая помощь». В данном случае парень стал вылавливать всех по одному из группы нападавших и калечить.
– Есть какая-нибудь связь с нашими жертвами?
– Нет.
Ефим повесил на доску две фотографии и Герман с Батяней сразу переглянулись. Заметив их реакцию, Ефим спросил:
– Вы их знаете?
– Да, – подтвердил Герман и, показав на первое фото, сказал: – Это Андрюха Чесноков, позывной Чеснок, мы были с ним на двух заданиях в Афгане.
– Ты тогда еще совсем зеленым был, – усмехнулся Батяня, по-отечески глядя на Германа.
– Какой это был год? – спросил Герман и сам ответил: – 1989. Мне тогда только-только двадцать один год исполнился.
– Да. Битва за Джелалабад. Чеснок был тогда с нами.
– А второй раз мы встретились в Йемене в 1994 году, – вспомнил Герман и подмигнул Батяне.
– Да! – усмехнулся Батяня. – Было дело! – он показал на второе фото. – Это Лева Шекель, смышленый малый, был связистом в отряде Зурбагана. Батя у него был золото, а не мужик.
Батяня отошел на шаг назад и посмотрел на обе фотографии.
– Отметайте их сразу, – махнул он рукой. – Снайперы из них никакие.
– Ладно, – Ефим снял фотографии с доски. – А вот по второму списку ситуация не такая лаконичная. По нашим параметрам подходят шесть человек, – сказал Ефим и повесил на доску шесть новых фотографий.
Крайнее фото заставило друзей напрячься. Герман помрачнел и бросил красноречивый взгляд на Батяню.
– Одного мы знаем. Мельников Гаврила, позывной Горилла, – Герман ткнул в фотографию.
– Сильный был мужик. В первую чеченскую попал в плен. После трехдневных пыток у него крыша съехала. Боевики повесили на него табличку и отпустили. Он брел двое суток, пока наш патруль его не подобрал, – сочувственно произнес Батяня.
– Какую табличку? – Ефим обернулся на Батяню.
Герман покачал ему головой, мол, не лезь с расспросами и технарь тут же отвернулся.
– Надо их всех проверить, – Герман кивком показал на остальные фотографии. – А что есть на руководство общества?
Ефим открыл айпад и стал зачитывать подобранный материал.
– Руководит фондом Грановский Юлий Карлович. Можно сказать, что он лицо фонда. Дает интервью в прессе. Участвует в ток-шоу на телевидении. Он фигура публичная. Имеет два высших образования – юридическое и экономическое. Женат, есть дочь от первого брака, которая проживает с матерью в Юрмале.
Ефим повесил фотографию Грановского в центр второй доски и, вынув из папки второе фото, продолжил:
– Заместитель Грановского, его правая рука, Цой Маргарита Павловна. Она занимается финансами и кадрами. Ведет учет пожертвований и через нее проходят все наемные консультанты общества – юристы, психоаналитики и т.д. Замужем, у нее трое детей школьного возраста, живет в районе станции метро Юго-западная. Расходы семьи не превышают доходов.
Ефим поместил фотографию Цой справа от Грановского и, сделав паузу, многозначительно произнес:
– А вот теперь самое главное, господа.
– Мы – господа, – ехидно произнес Батяня и, улыбнувшись, шутливо подмигнул Герману, – ой жизнь моя корабляцкая.
Герман, не обращая внимания на внезапно повеселевшего друга, размял шею и проворчал:
– Не томи Фима.
– Глава службы безопасности – Мурашов Глеб Вадимович. Нигде не светится, держится в тени. На сайте нет его фото, только контакты службы безопасности, где никто не дает о нем никакой информации, даже его телефона. Я нашел в интернете только одну запись с его изображением, это съемка у здания суда, Грановский приезжал поддержать родственников жертвы, а после суда давал интервью перед главным входом. После интервью, он сел в свою машину, к нему подошел Мурашов и передал записку. Камера захватила его лицо на несколько секунд.
Ефим вывесил на доску слева от Грановского фотографию Мурашова. Изображение было нечетким. Это был высокий мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения, с широкими скулами и ямочкой на подбородке.
– Знаю я его! – пренебрежительно скривился Батяня. – Это Куба.
– Кто такой? – нахмурился Герман.
– Были с ним когда-то дружбанами, лет двадцать назад.
– Ты мне о нем никогда не рассказывал, – удивился Герман. – Кто он?
Батяня бросил быстрый взгляд на Ефима и, показывая на фотографию Мурашова, пояснил:
– Он был замешан во многих грязных делишках. Не думал, что наши пути снова пересекутся.
Герман понял, что Батяня при Ефиме откровенничать не будет.
– Хорошо, давайте двигаться дальше, – сказал Герман и, поворачиваясь к Ефиму, спросил: – Что ты еще накопал?
– Об обществе больше ничего. Как вы и просили, я собрал досье на руководителей, но там тоже ничего особенного, – Ефим протянул шефу папку.
Герман бегло просмотрел документы, потер в задумчивости подбородок и сделал вывод:
– Не похожи они на организаторов убийств, скорее люди беззаветно преданные своему делу.
– Но убийства явно связаны с этим обществом, – сказал Ефим, – это не совпадение.
– Согласен.
– Значит это делишки Кубы, – уверенно заключил Батяня и ткнул пальцем в его фотографию.
– Ладно, давайте сделаем так: Батяня, ты займешься Мурашовым, понаблюдай за ним, с кем общается, куда ездит. Ты Ефим, просмотри все записи с камер наблюдения ночного клуба, где убили Кириллова. Если убийство совершил профи, значит, он к этому задолго готовился. Начни просмотр записей за неделю до происшествия.
– Это же почти сто семьдесят часов! Даже в ускоренном режиме я буду просматривать их три дня! – возмущенно воскликнул Ефим.
– Сделай для меня подборку самых захватывающих моментов и конечно само убийство, – дал указание Герман, не обращая внимания на его возгласы.
Через стеклянную стену Герман заметил двух мужчин в черных спецовках. Он вышел в коридор и поздоровался. Один из них протянул Герману бумаги и спросил:
– Вы Патрикеев Герман Всеволодович?
Вместо ответа Герман достал из кармана новенький паспорт и протянул его мужчине в спецовке. Проверив паспорт, он спросил:
– Куда выгружать груз?
Герман показал на конец коридора.
– Последняя дверь с правой стороны.
Разгрузка документов заняла не больше пятнадцати минут, а когда была закончена, Герман закрыл архив и прошел в свой кабинет. Один из рабочих, выходя из архива, споткнулся, растянулся в коридоре и подвернул ногу. Несколько минут у Германа ушли на то, чтобы помочь ему добраться до машины. Всю дорогу рабочий извинялся, что доставил неудобство и растеряно озирался по сторонам, будто падение его дезориентировало.
Когда командир вернулся в офис и проходил мимо приемной, Сильва постучала ноготками по стеклу. Он поднял голову и обдал ее испепеляющим взглядом.
– Не забудьте, что сегодня вы должны встретиться с Кудряшовой.
– Не забуду, – раздраженно буркнул он.
– Когда приедете в ресторан, позвоните мне, – напомнила она.
– Неприменно-с – съехидничал Герман.

&&&
Приехав на Малый Кисельный переулок, Герман зашел в следственное управление и поднялся на третий этаж в кабинет подполковника Терентьева. Увидев Германа на пороге своего нового кабинета, Михаил заулыбался, вскочил с кресла и воскликнул:
– Вот это сюрприз! Какие люди! Думал, что ты теперь зазнаешься и к нам не ногой.
– Пургу несешь, Миша, – Герман приобнял товарища и похлопал по спине.
– Как там твое многочисленное семейство?
– Нормально, все живы и здоровы. Алина работает бухгалтером в турфирме, готовится к поступлению в институт. У Вари неожиданно открылся талант к языкам, пришлось нанимать ей репетитора, хочу подготовить ее к языковой спецшколе. Женька попросился в секцию картинга. А остальные пока просто растут.
– Ты прости, что не приехал вчера на вечеринку, Алинка меня полчаса уговаривала, даже неудобно перед ней. Собрание по очередному делу закончилось уже за полночь, я уставший как черт поплелся домой.
– Да ладно, я все понимаю. Небось, разведал у Алины, что Батяня и Пашка придут и решил, что четвертый лишний будешь?
– Ну и это тоже имело место быть, – признался Терентьев и виновато улыбнулся. – Вам было о чем поговорить и что вспомнить. Ты не хочешь пройтись до кафешки и перекусить, с утра ничего не ел.
– Что, очередная головоломка? – спросил Герман и показал на вывешенные фотографии на доске.
– Да. Но теперь у меня помощников больше, дела закрываю быстрее, – сказал Терентьев и, взяв бумажник со стола, положил его в карман кожаной куртки, – ну что пойдем?
– Ага, – буркнул Герман и показал на фотографию женщины, – кто она?
– Предполагаемая убийца.
– Красивая, – заключил Герман.
– Красивая, то красивая, но от этого не менее опасная.
– Значит это убийственная красота! – воскликнул Герман и вышел вслед за Терентьевым в коридор. – Везет тебе на красоток! То Демидова, теперь эта...
– А то! Как говорится, на ловца и зверь бежит!
Терентьев бодро сбежал по лестнице вниз, преодолевая сразу по две-три ступени, и Герман подметил, что повышение пошло ему на пользу. Михаил воспрял, осанка прямая, на щеках румянец.
Когда они покинули управление, Терентьев спросил:
– Значит, ты позавчера первый день отработал в новой должности?
– Официально меня еще не утвердили. Шеф в командировке, как приедет, с ним согласуют последние организационные вопросы, но мне уже дали первое дело и я набираю команду.
– Сколько человек будет у тебя в подчинении?
– Пять. Заместитель, два опера, формально они называются аналитики. Один координатор и технарь. Технаря уже взяли, это Фима, помнишь его?
– Мальчик с мамиными печеньками? Как не помнить! Мы его часто с «Кинг-конгом» вспоминаем! – игриво воскликнул Терентьев и подмигнул.
– Как там Славик?
– Нормалек. Третий сын на подходе.
– О! Поздравляю!
– Жена уже в роддом легла. Так что вот-вот.
– Дети это хорошо.
– А как твоя дочурка? – поинтересовался Терентьев и открыл дверь кафе.
– Дочурке уже шестнадцать. Мы теперь часто видимся. Попов свое слово сдержал. Я свое тоже стараюсь сдерживать. С Лерой почти не говорим, только по крайней необходимости. Она кстати вчера вернулась в Москву.
Они сели за свой любимый столик у окна. Взглянув на друга, Михаил спросил:
– Волнуешься перед встречей?
– Да. После наших шуры-мур даже не знаю, как реагировать на ее беременность. Такое ощущение, что это мой ребенок, – Герман взглянул на часы. – Ты заказывай, а я просто кофе выпью, мне еще предстоит деловой ужин.
Сделав заказ, они закурили и Михаил спросил:
– А чем конкретно будет заниматься твоя группа?
– Дела отправляются шефу из аналитического отдела управления. В производстве всегда одно дело. Нас так же может привлечь для помощи любое другое управление.
– Даже наше? – уточнил Терентьев и прищурился.
– Конечно. Ваш шеф обращается к Коновалову, и мы можем немедленно приступить к работе. Главное это ваше согласие, никто не хочет войны между ведомствами.
– Но если мы вас привлекаем, типа вы – главные?
Взгляд Герман был красноречивее слов.
– Понял тебя.
После минутной паузы, Герман со слабой надеждой спросил:
– А ты не хочешь ко мне в отдел?
Терентьев сразу понял, что это и была основная причина, по которой его навестил бывший напарник.
– Я? – удивился Михаил. – Нет, мне и здесь неплохо, но за предложение спасибо. Уважил!
– Как там дело Паука?
– Скоро суд. Грозовой в СИЗО под усиленной охраной. Ты слышал, Валерия Сергеевича назначили на новую должность?
– Нет.
– Он теперь в министерстве. Поговаривают, что как только дело Грозового поутихнет, его назначат замминистра.
Патрикеев присвистнул. Брови взметнулись вверх. Это была хорошая новость. Свой человек в министерстве Герману не помешает. Ему вспомнился последний разговор с Архангельским на стоянке управления. Тогда он недвусмысленно дал понять, что Герман в его лице обрел друга и напоследок вручил приказ о досрочном освобождении ППМ.
Официант принес Терентьеву бизнес-ланч и за столом на несколько минут воцарилась тишина, прерываемая лишь металлическим лязгом столовых приборов.
– Как у тебя на личном фронте? – перевел тему Герман.
– Ничего серьезного.
– А как дела у бывшей жены? Больше не виделся с ней? – он помнил, как специфически Михаил переживал последствия этих встреч.
– Нет, и не хочу. Она звонила, приглашала меня куда-нибудь, но я отказался. Последний раз вообще попросил, чтобы больше не звонила.
– А она что?
– Заплакала... – Терентьев сморщился, – но после этого как отрезала...
– Не жалеешь? – Герман поймал себя на мысли, что не сможет так сказать Лере.
– Я же тебе говорил, разбитую чашку не склеишь. Живи дальше. Любое мое свидание с новыми пассиями более волнительно, чем с бывшей. С ней после секса обязательно поругаемся. Сковырнем старые обиды и погнали.
Герман вспомнил скандал с Лерой в загородном клубе. Это был день знакомства с Алиной. Мысли тут же сменили вектор. Ох, зачем он был с ней так крут сегодня утром? В памяти всплыло разъяренное лицо девушки и ее последняя реплика. Герман тяжело вздохнул.
– Может ты прав. Надо двигаться дальше.
– Ты что с Алинкой до сих пор не того? – Терентьев показал неприличный жест и застыл в ожидании ответа.
Герман качнул головой, нахмурился и огляделся по сторонам. Разговор вступил на зыбкую почву, и ему хотелось сменить тему.
– Обалдеть! Как ты выдерживаешь? Я бы... – Терентьев запнулся, потом прищурился и спросил: – Раз ты не хочешь, может, я тогда к ней подкачу?
Патрикеев мгновенно вспыхнул и набычился.
– Ты совсем рехнулся?
– Зацени свою реакцию, Гера, – Михаил цокнул языком и понизил голос на октаву, – ты же за нее на части порвешь.
– Миша, ей девятнадцать, между нами разница в возрасте почти в четвертак! Пусть найдет себе ровесника и крутит любовь. Ни к чему ей такие прожженные дядьки как мы.
– Алина сама разберется, с кем ей быть. Ей слишком рано пришлось повзрослеть. К тому же, с ровесниками ей скучно. Именно поэтому она решила поступать на заочное отделение, там хоть не будет молодняка.
Герман впервые слышал об этом решении, но сделал вид, что в курсе всех событий. Заочное? Виски сдавило. Почему она ему этого не сказала? Терентьев знает, а он нет!
– Она любит тебя, – заключил Михаил и выдал свою заезженную шутку: – Это видно невооруженным глазом, а представляешь, что я увижу, если я его вооружу.
Патрикеев улыбнулся, отвел взгляд и стал рассматривать снующую толпу на Садовом кольце. Ему никак не удавалось остыть, внутри все еще шла борьба двух противоположных сторон. Даже самому себе не хотелось признаваться, что к Алине он испытывает смешанные чувства.
После позднего обеда, Герман и Михаил вышли на улицу и направились в сторону управления.
– Ты подумай на счет работы. Не отказывайся сразу, – сказал Герман и похлопал Михаила по плечу, – нам же хорошо работалось вместе.
– Нет, Герман, я не пойду. Это мое родное управление, Логинов мною доволен. После дела Паука, меня повысили в звании и в должности, а недавно шеф сказал, что через годик другой мне полковника дадут. Сейчас я как никогда доволен жизнью. Серьезно... не обижайся...
– Ну как знаешь.
Друзья попрощались на стоянке управления. Герман взглянул на часы и решил, что с учетом пробок, а навигатор показывал десять баллов, на встречу с Кудряшовой лучше выдвинуться пораньше.

http://idavydova.ru
/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470






Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 24
© 10.10.2017 Инесса Давыдова

Метки: детектив, снайпер, следствие, авария, правосудие, самосуд,
Рубрика произведения: Проза -> Детектив
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1