КОМАНДИРОВКА В РАЙ


Waldemar Knat 

КОМАНДИРОВКА В РАЙ


ГЛАВА ПЕРВАЯ


В западной части Берлина, на первом этаже небольшого, не вполне опрятного дома помещалось такого же вида маленькое бюро. Давно не ремонтированное здание со скрипящими половицами уже требовало основательного обновления. Впрочем, как и рядом стоящие дома, вероятно, видавшие еще марширующих юношей и девушек со вскинутой вверх ладонью. Вывеска на фоне потертого и поблекшего золотого ключа над бюро гласила, что здесь располагается частное детективное агентство "Key" , каковое английское слово вкупе с изображением, очевидно, и символизировало название агентства.
В бюро сидела строгого вида дама, своим возрастом не только соответствующая самому дому, но, фигурально говоря, даже и одетая, подобно тому времени, в весьма старомодный деловой костюм. Сквозь большое, но чисто вымытое стекло было видно, как ловко она управляется с клавиатурой компьютера, хотя иногда долго выискивала какую-нибудь клавишу, на которую надо нажать, чтобы совершить необходимое компьютерное действо. Всё выдавало в ней машинистку еще до компьютерной эры: пальцы сначала быстро и уверенно летали по клавишам, потом вдруг останавливались и долго выискивали какую-то кнопку. Все эти новейшие опции, вместе с черт знает какими-то мудреными названиями на английском языке, имевшие черт знает какие функциональности, приводили ее в оторопь, она выходила из образа чопорной дамы и даже как-то по-детски закусывала нижнюю губу, становясь похожей на школьницу, решающую трудную задачку по арифметике.
Подъехал желтый почтовый автомобиль и дама за столом поспешила навстречу вышедшему из авто почтальону.
-- Привет, Роланд! -- произнесла она вошедшему.
Роланд улыбнулся в ответ, кладя на стол конверты разных размеров и цветов, а также стопку надоедливой, но так необходимой почтовому ведомству рекламы:
-- Добрый день, Ута! Как дела?
-- Все так же хорошо! Ты же видишь! - Ута с еле заметным оттенком печали улыбнулась в ответ.
Почтальон кивнув, быстро ушел, а Ута принялась разбирать почту, которая состояла главным образом из счетов и требований к оплате этих счетов. Но среди прочего было и нечто необычное: конверт нестандартного размера из плотной серой бумаги, а в углу красовался какой-то герб, по виду рыцарский, средневековый. Обратный адрес был британский, и сам адрес на конверте был написан на английский манер, без умляутов. Ута не стала вскрывать этот конверт, отложив в сторону.
Эти счета вызывали у нее ноющую, как заноза боль в висках. Рехнунги приходили и приходили, а возможности их оплатить были призрачны. Они не вырисовывались в ближайшем обозримом будущем.
Звякнул колокольчик на дверях и в бюро вошел мужчина лет тридцати пяти или сорока, ничем особо не выдающийся, но с пружинистой бесшумной походкой и цепким взглядом серых глаз. Бывают глаза никак и ничем не примечательные. Они могут быть красивыми или не очень, выразительными или не вполне, но есть глаза, которые "цепляют" как крючком, причем иногда цепляют больно. То есть, не совсем чтобы больно, а... неприятно чувствительно, - так точнее. Вот такой взгляд был у вошедшего, но на Уту он посмотрел с улыбкой и душевной теплотой.
--Привет, Фру! -- произнес вошедший.
-- Ты долго спишь, Кай, -- Ута с укоризненной, почти материнской улыбкой смотрела на него.
Кай называл Уту  "Фру" на скандинавский манер, хотя в том не было ничего скандинавского: простое сокращение двух слов - ФРау Ута, сохранившееся еще с тех детских пор, когда Ута была подругой его матери. Частенько Ута в те далекие уже времена ГДР сидела и укачивала Кая в детской коляске. У матери Кая иногда было много работы на своей фабрике, а сына было не с кем оставить. Своих же детей у Уты не было.
-- Ха! Если бы спал! -- ответил Кай. -- Сегодня с самого утра пытался найти клиента. Но... видать, не суждено.
Кай усмехнулся:
-- Один русский, наверное из этих нефтяных мультимиллионеров, пытался меня нанять телохранителем.
-- А ты? -- с надеждой спросила Ута.
--Фру... как ты представляешь меня телохранителем толстого, пузатого, наверное, вечно пьяного бочонка? На недельку-другую я бы еще согласился, но ему нужен постоянный бодигардер. Ты хочешь, чтобы я, глядя на него целыми днями, потихоньку сошел с ума, а потом, ненароком придушил клиента? -- Кай пытался шутить, но Ута не поддержала его юмора:
-- Опять эти счета. Опять угрозы выселить из офиса. Надо что-то делать. Но я не знаю - что.
Кай рассеяно смотрел в окно, не говоря ни слова.
Ута встала и надевая летнюю накидку сказала:
-- У меня сейчас врач. Я должна идти. Тут какое-то письмо на английском, я оставила его для тебя.
Ута пододвинула Каю серый конверт, тот взял письмо, покрутил в пальцах и небрежно бросил обратно, на стол.
Ута ушла, а Кай сидел за компьютером, безучастно просматривая какие-то объявления на сайтах услуг. Ничего интересного не попадалось.
Звякнул медный колокольчик на дверях, они отворились и в комнату вошел мужчина в черном летнем пальто, с тростью и в каком-то невообразимом для XXI века черном котелке. Кай подумал было, что появилась новая рекламная служба, которая облачала своих сотрудников уже не в дурацкие сосиски из поролона, заставляя неуклюже вытанцовывать на тротуарах, а обряжая в костюмы ушедших эпох. Но это была только первая мысль, поскольку вторая просигнализировала ему некое несоответствие: и сам костюм, и котелок, и трость были сделаны из весьма добротных материалов, и никак не могли быть карнавальными. Да и сам мужчина держался не клоунски, а вполне респектабельно и с достоинством.
-- Добрый день, -- сказал вошедший с английским акцентом, -- если не ошибаюсь, офис детективного агентства "Кей"? -- полувопросительно-полуутвердительно обратился визитер.
Кай не поднялся с места, удостоив вошедшего легким кивком, в ответ на его вопрос.
--Присаживайтесь. Чем могу быть полезен? -- спросил Кай, из-под чуть прикрытых век пытаясь изучать чопорного англичанина.
-- Позавчера вечером я отправил Вам письмо с просьбой меня принять, но я вижу, оно осталось нераспечатанным -- гость сдержанно улыбнулся, кивнув на письмо, лежащее на том же месте стола, куда было брошено.
-- Да, я только что прибыл с одного дельца и даже не успел рассмотреть корреспонденцию. Но поскольку вы уже все равно здесь, было бы логично, если вы пересказали мне все то же самое, что и в письме.
-- Охотно, -- улыбнулся в ответ англичанин, -- меня зовут Роберт Глендейл, я второй сын лорда Глендейла, пэра Англии. Предвижу вашу иронию и усмешки по поводу моей родословной, но для меня такое представление так же нормально, как для вас выпить кружку пива.
Кай едва заметно усмехнулся, услышав в голосе англичанина намек на известную всему миру любовь немцев к пиву, но все же выдавил на своем небритом лице вежливую улыбку:
-- Продолжайте...
-- Моя дочь Энни ученый, работает в королевском медицинском колледже и занимается исследованиями генома человека. Девять дней назад она отправилась в малоисследованный район планеты, а именно в Папуа Новую Гвинею. Там живет племя, члены которого никогда не страдают онкологическими заболеваниями. Для проекта, которым Энни занимается в своей лаборатории, она должна была взять образцы крови у членов этого племени, чтобы провести глубокое изучение на генетическом уровне и сравнить их с европейскими образцами. Непонятно что служит причиной такого феномена: климат или многовековая привычка поедать себе подобных... Впрочем, я не слишком хорошо ориентируюсь в вопросах современных исследований генома, поэтому ограничимся этим. Так вот, прилетев туда, и отправившись на вертолете в это племя, она пропала. Это было неделю назад. Перед поездкой я на свои деньги нанял ей телохранителя, но из-за перегруза маленького вертолета, он двухместный, телохранитель остался в Порт-Морсби, на частной авиабазе, ждать ее, а она одна полетела с оборудованием и пилотом вертолета к указанной цели, в племя. С тех пор никаких известий от нее не поступало. Вы наверняка слышали, что люди в тех краях водятся весьма дикие, некоторые племена до сих пор практикуют каннибализм. Разумеется, мне не хотелось бы думать, что Энни уже съели, но хочу точно знать: что случилось. И где она. Если с ней произошло несчастье, и она попала в беду, мне нужен человек, который ее спасет. Если ее нет в живых, я хочу получить доказательства.
Кай, вытянув ноги, задумчиво рассматривал трещину в потолке, слушая сэра Глендейла, и спросил:
-- А что подвигло вас обратиться ко мне? Неужели в Британии нет хороших детективов? Простите мне мое любопытство, но я никак не возьму в толк: зачем лететь из Лондона в Берлин и нанимать какого-то любителя пива? Не разумней ли было нанять в старой доброй Англии, где-нибудь на Бейкер-стрит?
Глендейл улыбнулся, услышав, как легко Кай возвратил ему колкость о пиве, прозвучавшей чуть раньше.
-- Отнюдь. Есть причины, по которым мне неудобно нанимать английских детективов. И главная из них та, что я состою на службе у ее королевского величества, в одном из ее ведомств, не буду уточнять в каком, это не имеет значения. Информация об этом деле не должна дойти до места моей службы, это все, что я могу вам сказать. Это объясняет, почему я нанимаю детектива не в Англии. Кроме того, мне отрекомендовали вас как человека, умеющего держать язык за зубами, я и решил обратиться к вам.
Кай заинтересованно посмотрел на посетителя:
-- То есть, вы приехали, предварительно получив обо мне информацию? От кого же?
Сэр Глендейл едва уловимо улыбнулся наивности вопроса Кая:
-- В некотором смысле, я знаю о вас больше, чем вы сами о себе... Я читал вашу историю болезни после той операции по уничтожению группы боевиков в Афганистане, когда вас ранил осколок миномета. Это было в 2007 году. В августе, если не ошибаюсь. Кроме того, я хорошо осведомлен о последовавшей за этим ссорой между вами и командиром вашей спецгруппы. Вы - Кибер.
Кай мгновенно подобрал под себя вытянутые ноги и слегка напружинился, но, стараясь держать голос равнодушным:
-- Кто вы такой?
На лице клиента не дрогнул ни один мускул, он смотрел на Кая ровно и твердо:
-- Я же представился, -- Глендейл усмехнулся.
-- Хм... усмехнулся Кай, - вы даже мою оперативную кликуху знаете... Занятный вы человек!
Кай во времена оные, был одним из лучших питомцев "специальной школы собаководства" бундесвера. Но это была только вывеска: собак там не было никаких, кроме, пожалуй, одной: начальника школы, пятидесятилетнего на тот момент полковника Визе, имевшего опыт службы в иностранном легионе. Оперативный позывной Кая Менке был "Кибер". Для того, чтобы узнать эти сведения, сэр Глендейл дожен был обладать очень серьезными связями в бундесвере, которые позволили бы получать секретную информацию высокого уровня доступа.
Каю был не по душе какой-то нагловатый английский мудак, припершийся в его офис и разговаривавший слишком уж по-хозяйски, кичившийся своим происхождением, да к тому же и знавший о нем многое. Слишком многое.
-- Вынужден отказать вам, сэр. У меня сейчас много работы, а полет куда-то очень далеко, на другую сторону планеты, не входит в мои планы.
-- Бросьте, Кай -- перебил его Глендейл. -- Никакой работы у вас нет, и даже не предвидится, вы на мели, и скоро лишитесь даже этого старого офиса.
Глендейл немного помолчал, давая Каю время проглотить пилюлю, потом продолжил:
-- Мой гонорар решит все ваши проблемы. Но при одном условии: об этом не должен знать никто. Ваше задание будет строго конфиденциальным.
Глендейл помолчал, а потом добавил с легкой ноткой просительности и едва уловимой тоски:
-- Энни моя единственная дочь. Если потребуется, я готов отдать за нее все. Всё , что имею. Я выбрал вас, но если вы там погибнете, я буду посылать за ней специалистов, подобных вам, до тех пор, пока у меня не кончатся деньги. Потом полечу туда сам.
И добавил вполголоса, но скорее, для самого себя:
-- Хотя совершенно не представляю, что я там могу сделать...
Глендейл отвернулся и Каю показалось, что англичанин пустил слезу, что было, наверное, естественным для родителя любимой и неповторимой дочери.
Как бы там ни было, а выбор у Кая действительно отсутствовал напрочь.
Гость выложил на стол Каю авиабилет и депозитную электронную карту.
-- Карта на ваше имя. Денег здесь более чем достаточно, но если понадобится, пополню счет. Не забудьте, что банкомат есть только в аэропорту и в нескольких банках, но банки эти работают крайне нерегулярно, к тому же эти банкоматы постоянно взламывают.
Глендейл улыбнулся. Надо отдать ему должное, держался он с достоинством и полностью овладел эмоциями, только что охватившими его, что даже попытался пошутить:
-- Впрочем, в тех краях, в глухих районах, как я слышал, до сих пор в ходу ракушки в качестве денег, что несколько облегчает задачу, если вы умеете нырять. А вы умеете, я знаю!
Глендейл улыбался, но глаза оставались печальными, он положил пакет перед Каем:
-- В этом пакете вся информация. Фотографии Энни. Кроме того, айфон, там все продублировано.
Когда визитер так же величественно удалился, сев в ожидающее такси, Кай набрал номер Уты:
-- Фру... кажется у нас есть шанс, я лечу на другой конец света, в Папуа Новая Гвинея.
-- Но это же... рядом с Австралией, -- удивленно отозвалась по мобильнику Ута.
--Да. Сколько это продлится - не знаю, но не думаю, что долго.
-- Боже, Кай, я уже начинаю за тебя бояться!


ГЛАВА ВТОРАЯ


Против ожидания, Порт-Морсби Каю понравился. Маленький, но вполне современный аэропорт: современный по меркам Папуа Новой Гвинеи, конечно. Воздух был насыщен запахами, и, к сожалению, самым основным из них был запах керосина. Пока Кай шел в толпе туристов от трапа самолета к недалеко расположенному входу в аэропорт, он отметил буйную растительность, которая овладела даже каменно-бетонными сооружениями аэропорта, вгрызаясь в щели между плитами. Взяв свой мешок, Кай пристроился в длинную очередь, на выход.
Пограничник строгого вида вертел немецкий паспорт в руках, заглядывая на разные страницы, потом обратился по-английски:
-- Цель визита в нашу страну?
Кай улыбнулся в ответ, произнеся шутливое:
-- Что говорите? А! Я приехал грибы собирать!
-- Что собирать?! - не понял пограничник.
-- Турист я, - ответил Кай. - Люблю смотреть на разные места планеты.
-- А причем тут грибы? - настороженно поинтересовался пограничник.
-- Ну... я прочитал в интернете, что у вас тут растут особенные грибы, которые вызывают дух умершего родственника. А поскольку для меня это сейчас особенно актуально, -- Кай сделал паузу, -- я бы с моим папой сейчас с удовольствем пообщался. Хочу найти на острове пару грибков, засушить и увезти к себе домой, в Мюнхен.
Кай смотрел на пограничника и глупо улыбался, обеспокоенно думая: "не слишком ли я переигрываю в роли идиота-туриста?"
Пограничник внимательно посмотрел на Кая:
-- Вывоз флоры и фауны с острова запрещен. Вы об этом знали?
-- Какая жалость! Я не знал об этом! Но тогда ни о каких грибах не может быть и речи!
-- Вы употребляете наркотики?
-- Боже упаси! Даже не курю и не пью пиво, не говоря о водке, текиле и прочих гадостях! -- осклабился Кай и тонко захихикал.
-- Только грибы употребляете?
Кай опять улыбнулся, стараясь быть как можно более добродушным:
-- Главным образом шампиньоны и только те, которые готовит моя бабушка Грета!
Пограничник увлеченно рассматривал паспорт, а Кай продолжал, никем не останавливаемый:
-- От моей бабушки трудно уйти, когда я попадаю к ней в гости! А какой потрясающий пирог с грибами она печет! Будете в Мюнхене, непременно заходите ко мне в гости, по приятельски, без цермоний, я вас угощу бабушкой! А-ха-ха! Что я говорю!! Я хотел сказать пирогом бабушки!
Кай смеялся как можно добродушней, каковой смех, впрочем, не убедил пограничника и он продолжал смотреть на него долгим взглядом оценщика ломбарда, раздумывающего как бы половчей развести клиента на бабки, но не нашел оснований и спросил строго:
-- Оружие при себе имеете?
-- Нет, что вы, я мирный человек! Но вы же знаете, - продолжал Кай,- у меня в мешке нет ничего металлического, иначе ваша контрольная рама меня не пропустила бы.
Пограничник вытащил из кармана мобильный телефон, нажал одну кнопку. В это время, в другом конце зала зазвонил мобильный телефон у молодого парня в черной кожаной бандане и черной кожаной же куртке. Пограничник сказал пару слов на своем языке. Человек в бандане кивнул в телефон. Все это Кай успел проследить своим боковым зрением.
Турист продолжал смотреть на строгого пограничника с видом дебиловатого бюргера, потом вытащил из кармана заранее приготовленную, вдвое сложенную купюру в десять евро, бережно сунул ее под стопку бумаг на маленьком высоком столике, рядом с пограничником, виновато пожал плечами, мол: "я знаю ваши порядки и буду им следовать". Пограничник быстро и деловито вклеил в паспорт немца какую-то особенно громадную желтую визу, на всю страницу, протянул документ:
-- Добро пожаловать в Новую Гвинею, господин Томас Клайн!
Кай Менке вышел из зоны контроля и заулыбался, оглядываясь по сторонам, он выглядел презабавно в широких длинных шортах и дурацкой панамке, разрисованной попугаями. Разглядывая папуасских девушек, одетых, впрочем, вполне по-европейски, которые улыбались ему и что-то показывали пальцами, он делал вид, что не понимает значения жеста, и недоуменно пожимал плечами, отмечая краем глаза человека в бандане.
Около него тут же нарисовалось с десяток частников - водителей такси, но как только к Каю подошел человек в черной, кожаной бандане, разговаривший ранее по телефону с пограничником, все таксисты мгновенно рассыпались по залу. Вероятно, он был у них заправилой, и они его боялись. Скорее всего, это был местный гангстер.
Кай, конечно, знал о том, как грабят доверчивых туристов. Это одинаково в том мире, где из всех законов, выработанных человечеством за последние несколько тысяч лет, действует только один: наглая сила и оружие. Схема таких грабителей везде примитивна: бандит под видом водителя такси отвозил клиента в укромное место, там его раздевали уже ждавшие разбойники, отбирали вещи, а потом отпускали в таком виде. Или убивали. Он тотчас же понял, что этот, так легко разогнавший таксистов-конкурентов "бычок", как сразу окрестил его Кай, собрался употребить немецкого гостя в качестве жертвенного агнца.
-- Куда отвезти мистера? - с подчеркнутой любезностью обратился бычок.
Кай осклабился, опять заулыбался своей широкой чуть дурацкой улыбкой, которую часами отрабатывал перед зеркалом в "собачьей школе". У них там был даже педагог по актерскому мастерству, он специально изучал курсанта, а потом давал рекомендации: как усыплять бдительность противника. Из всего скудного актерского арсенала осталась лишь пара приемов, которые, впрочем, никогда не подводили.
Кай коротко хохотнул:
- Я?! А, ну да! Мне нужен хороший отель. У вас тут есть хорошие отели?
Турист крутил головой, всем своим видом предвкушая отдых, расслабуху и общество красивых девушек.
Бычок радостно сверкнул глазами, но тут же погасил взгляд:
- Конечно! Я могу отвезти в превосходный, спокойный отель, где вас никто не потревожит и вы прекрасно проведете время!
- Хорошо!
Кай прижал локти в туловищу и радостно взмахнул одними кистями рук, слегка изображая гея. Бычок, увидев этот жест, едва заметно осклабился.
Бандит этот подвернулся весьма кстати. Каю так или иначе надо было где-то добыть оружие и средство передвижения, а этот местный бычок-дурачок так удачно возник на горизонте...
На стоянке подле аэропорта стояли разнообразные, но в большинстве своем очень старые автомобили. Там было даже несколько военных виллисов, полувековой давности, некоторые, судя по потрепанному виду, участвовали еще в войне с японцами. Они издавали громкие звуки и соответствующие выхлопные запахи. Автомобиль же бычка в бандане был еще весьма свеж, не старше десяти лет, выгодно отличаясь от тех колымаг, которые стояли в отдалении. К банданоносцу подошел какой-то человек и заговорил с ним на своем наречии.
Бычок перевел:
- Это мой брат, можно я его подброшу? Нам по пути! Я сделаю вам скидку!
- О ja, ja! конечно! - радостно согласился Кай. Ситуация становилась чуть хуже, хотя и не столь уж критической. Скорее всего "братец-кролик" сядет рядом с Каем, потом ткнет в бок нож или ствол , когда его завезут в укромное местечко, где и произойдет эта трагическая комедия.
Бычок кинул в багажник мешок Кая, открыл заднюю дверь и пригласил сесть. "Брат", как и ожидалось, сел рядом, справа. Дорога шла по берегу моря и "братья" четверть часа оживленно беседовали на пиджене - гремучей смеси английского и местных наречий , иногда весело всхохатывая. Кай глядел по сторонам на природу, радостно вскрикивая маленьким гвинейским кенгуру, перебегавшим дорогу. Буйная растительность создавала ощущение райского местечка.
А в голове вдруг возникла веселая мысль: "а что если они и вправду собрались мной поужинать? Здесь же Папуа, Новая, черт возьми, Гвинея! Съедят меня как капитана Кука! Порежут на кусочки мои филейные части, а кости кинут в море, на корм рыбам! А вот , интересно: каков я на вкус? Не слишком ли жесткое у меня мясо? Нет, скорее всего, жаркое из меня будет невкусным и горьким! Нет, нет, нет! Я протестую! Я бы не посоветовал этим ребятам меня кушать!"
Кай представил картинку, где его, привязанного к вертелу поворачивают над пламенем костра раскрашенные аборигены с проткнутыми носами и суровыми взглядами. За свои тридцать шесть лет, Кая не раз хотели убить, причем многими способами, а вот съесть его еще никто не пытался! "- Кай даже заулыбался своей мысли, а сидящий справа спутник, посмотревший на улыбающегося Кая, счел, что клиенту нравится природа Новой Гвинеи.
Потом "братья" вдруг умолкли, как бы сосредоточиваясь, и бычок неожиданно свернул с асфальтовой дороги на грунтовую, в сторону моря.
Кай усмехнулся внутренним смешком: "Похоже и вправду решили меня в море бросить...", но вернулся к роли:
- Простите, а куда мы едем? - добавив в голос изрядную порцию дрожи.
Все произошло ровно по тому сценарию, как и предполагалось. Братец-кролик, вытащил нож, сверкнувшее острие которого собралось было приблизиться к боку немецкого путешественника, но так и не дошло до точки назначения: правой рукой Кай мгновенно прижал руку с ножом, одновременно с этим, резко заехал согнутыми пальцами левой руки в область гортани братца-кролика, отчего тот захрипел и начал валиться набок, затем потом, резко дернув и вывернув, сломал кисть соседа каким-то неуловимым движением. Хруст костей и хрип несчастного нового гвинейца был настолько неожиданен и волнителен для бычка, что тот резко затормозил и дрожащей рукой стал вытаскивать из-за пояса ствол, но Каю и нужна была эта остановка автомобиля, он легко выхватил из руки бычка пистолет и им же незадачливый грабитель получил удар в висок.
Все действо длилось три секунды, не больше, движения Кая были отточены и легки, а результаты впечатляющи. Братец-кролик хрипел, хватая воздух и уставив бессмысленный взор в потолок автомобиля, бычок был уже недвижим. Вытащив обоих молодцов на свежий воздух, он связал руки им за спиной их же брючными ремнями, да так ловко, что они могли только сидеть спиной друг к другу, не вставая.
Только сейчас Кай рассмотрел пистолет в своих руках: это была "беретта 92", очень недурное оружие в руках умельца. А он как раз и был таковым умельцем, хотя на его притязательный вкус, родной бундесверовский Р8 был и привычней, и функциональней.
Местечко для грабежа было выбрано братьями весьма удачно: дабы бандитов никто не увидел, оно со всех сторон было отделено от дороги камнями. А между тем, в эту идиллическую картинку, которую сторонний наблюдатель издали счел бы за дружеский пикник коллег перед летним отпуском, просился войти еще один персонаж. Осторожно выглянув из-за камня, детектив увидел моторную лодку в трехстах метрах от этого места, она была пришвартована к берегу, и человека в лодке, который напряженно всматривался в сторону машины. Героический немецкий турист быстро надел на голову бандану бычка, его кожаную куртку - он был примерно одного роста и размера с начинавшим подавать признаки жизни грабителем, и требовательно помахал рукой человеку в лодке, тут же скрывшись за камни. Тот, приняв Кая за своего предводителя, также в ответ помахал и стал быстро подниматься к лагерю, где располагалась компания. Пришедшему открылась столь неприятная картина, что он вскрикнул: двое его дружков сидели на земле связанные, спиной друг к другу, что-то мычали с кляпами и мотали головами. Он обернулся и увидел Кая, внезапно возникшего у него за спиной, держащего в правой руке пистолет, левый же указательный палец приложил к губам. Бандит дернул было руку к кобуре с револьвером на боку, но тотчас же послышался щелчок предохранителя, отчего рука его замерла в воздухе, так и не добравшись до желаемой кобуры. Кай, укоризненно, как непослушному ребенку, отрицательно покачал головой, затем жестом, пистолетом же, приказал парню присоединиться к компании двух его друзей, резким движением вырубил его и обыскал карманы. Там был бумажник, ключ от зажигания моторной лодки, а в кобуре старенький револьвер. Револьвер Кай разрядил и отбросил в сторону, а вот ключ от моторки был весьма кстати: частная авиакомпания, предоставившая Энни Глендейл вертолет, располагалась на берегу Кораллового моря, а удобней всего было бы добраться туда по воде. Кай снял с себя кожаную куртку бычка, и бросил в сторону сидящих. Потом снял кожаную бандану, хотел было также добавить к куче, но передумал. Секунду он постоял, вертя в руках бандану:
-- Крошка, я у тебя покупаю эту шляпку... Ты не возражаешь?
Бычок с кляпом во рту что-то промычал, яростно вращая глазами.
-- Ну вот и славненько! Спасибо!
Покупатель банданы отделил от стопки своих наличных в бумажнике одну купюру и бросил ее в кучу трех несчастных мужчин, сидящих на земле и силящихся осмыслить это философическое: "что же так внезапно изменилось в мире? Отчего им так нестерпимо больно на душе и на теле?"
Потом сказал им уже своим нормальным тоном:
-- Так... девочки, я вас отставляю, лодку на время беру в аренду, пришлю по почте, бандеролью.
Кай поднял вверх указательный палец:
-- Но без уведомления о вручении! -- сделав ударение на слове "без".
Потом отделил еще пару купюр и спросил бычка:
--Ты согласен? - вытащив кляп из его рта.
Тот с ненавистью смотрел на человека из Германии, вначале казавшегося такой легкой добычей:
--Я тебя убью!
--Да, да...убьешь и съешь, я знаю ! -- добавил уже со смехом.
--А пока возьми свою таксу, девушка! - Кай засунул денежную купюру за верхнюю часть футболки связанного бандита, за воображаемый лифчик.
Потом залез в бардачок автомобиля, выгреб оттуда все патроны к "беретте":
-- А вот это, -- Кай указывал на пистолет, -- я реквизирую. Детям нельзя баловаться такими вещами.
На дне лодки, прямо посредине красовался большой камень, крепко обвязанный веревкой. Камешек сей явно предназначался для Кая. В качестве грузила на морском дне.
--Это нам уже не понадобится, -- произнес Кай, выбрасывая за борт тяжелый булыжник.
Путешественник в дурацкой одежде и кожаной бандане обыскал вытащенным из рюкзака малюсеньким прибором моторку на предмет установленных радиомаячков, нашел один такой, и вырвав с корнем, бросил за борт, сопроводив действие вопросом неизвестно к кому: "Разве нам нужны сюрпризы?" Зажигание было мягким, мотор заводился без проблем. Посмотрев на карте своего iPhone местонахождение той самой частной авиабазы, он направился туда. Моторка была на удивление хороша: мощный японский мотор и современный ее дизайн создавали у Кая приятное чувство полета.
Мобильную связь на острове Новая Гвинея осуществляет всего лишь один провайдер, монополизировавший эту сферу и по-хозяйски устанавливаюший прайсы на свои услуги, которые чертовски кусачи даже для европейца, привыкшего к высоким тарифам на современную связь. Сегодня мобильные телефоны прослушивают все кому не лень, не только спецслужбы. Сознание того, что острове, где только один провайдер, подвластный скорее всего - местным "тонтон-макутам", то есть, местной спецслужбе, не оставляло никаких сомнений: его будут слушать... Вопросы конспирации были очень актуальны в свете требований клиента, прибывшего с берегов Альбиона, по этим соображениям бывший спецназовец взял в аренду у приятеля, работавшего в закрытом секретном учреждении бундесвера, портативный спутниковый телефон предпоследней разработки, с выходом на "аварийную линию связи".Телефончик этот был ну...как бы списан за негодностью! Скажем так. Приятель же его восстановил и аппарат валялся у него в рабочем столе "на всякий случай", будучи вполне фунциональным. И вот теперь этот "всякий случай" наступил, дружбан был рад снова опробовать его в деле, отдав на время Каю, на "ходовые испытания", как он выразился. Само собой, Кай никогда не оставался у приятеля в долгу. Разумеется, номер спутникого телефона был перепрограммирован, идентифицировать его было невозможно, Кай мог без оглядки пользоваться им какое-то короткое время, пока в бундесвере не спохватятся и не заблокируют канал связи. Но это внедрение в секретные игрушки спец.службы ФРГ всегда можно было списать на китайских хакеров, мол, безобразие! Это они, эти бессовестные люди, китайские сволочи-хакеры, нам тут всю картину портят, наш немецкий орднунг! Приятель даже добавил в программу, для вящей убедительности, несколько китайских иероглифов, чтобы начальство, которое, как всем известно, никогда не бывает умным, а хватается за первое попавшееся спасительное объяснение, заглотило наживку и не задавало более вопросов. А если даже и заблокируют, на этот случай у путешественника была еще одна, специальная, условно говоря, - симкарта! Так что, со связью все было не так уж и беспросветно. Но с клиентом связываться было пока рано: он еще даже не добрался до Энни, ничего о ней не зная и не имея понятия - где она. Поэтому связываться по спутнику надо было только в самом необходимом случае, чтобы не заблокировали преждевременно.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


База, назовем ее так условно, была больше похожа на кладбище старых железных птиц, назвать это конторой по прокату летающих устройств не поворачивался язык. В интернете, в описании этой якобы базы, всё было сильно иначе: фотографии прекрасных вертолетов и самолетов, правда, общим планом, без деталей и надписей на фюзеляжах. Интересные, смуглые девушки в национальных одеждах зазывно смотрели на тебя, а ласковое солнце, пальмы и море, зазывно манили! Действительность же огорчала, она больше походила на стоянку одного имевшегося там самолета "Сессна" и двух стареньких вертолетов, один из которых, к тому же, был неисправен, судя по вскрытому его брюху и копошащемуся в нем механику. Остальные летательные аппараты были металлоломом, с которого, вероятно, и снимались нужные причиндалы. Небольшой ангар не улучшал общей картины, а лишь говорил, что там хранятся эти запчасти от старых вертолетов и самолетов. Картину дополняла серая, в разных оттенках от постоянных латаний, узкая взлетно-посадочная полоса для "Сессны".
Где?! Где девушки с зазывными улыбками, я вас спрашиваю? Не было девушек. Никто не улыбался, никто не танцевал и не пел. Никто не вешал на грудь гирлянды из цветов.
Никакой другой авиационной конторы, предоставляющей услуги по воздушным перемещениям путешественников, судя по информации в интернете, в радиусе 100 километров не существовало. Кай по опыту знал: можно было и с военными летчиками иногда договориться, если они почувствуют в тебе "своего парня". Но армии у Новой Гвинеи тоже нет, ибо защиту сей суверенной страны по договору осуществляют вооруженные силы королевского британского содружества, а именно государство Австралия. А значит и альтернативы этому старому летающему барахлу не было ни малейшей.
"Ну вот и финиш, - подумал Кай, - дальше только пешком, по джунглям. Навстречу утренней заре".
Мореход привязал лодку к загнутому железному колу, торчавшему из береговой полосы, и служившему, очевидно, причальным кнехтом. От лодки вообще-то надо было избавляться, ее же будут искать и обязательно найдут. Кай отошел от берега, потом резко остановился, постоял пару секунд, повернулся назад, отвязал лодку и оттолкнул ее ногой. Та покружилась немного в водовороте и отбойное береговое течение быстро понесло ее в сторону моря.
Механик, ковырявшийся в чреве вертолета, не слышал, как к нему сзади подошел человек, он даже вздрогнул, обернувшись от похлопывания по плечу. Это был крепкий еще мужчина примерно пятидесяти лет, европейского вида.
-- Как вы здесь оказались? - удивился он.
-- А что здесь странного? - отозвался с улыбкой гость, - пешком пришел!
-- Это невозможно, меня предупредили бы. Если только со стороны моря, но тут редко кто по морю приходит. Ну... неважно! Итак, я вас слушаю! - механик улыбнулся дежурно.
Работник авиабазы внезапно повернулся в сторону моря, там чернел какой-то предмет:
-- Ваша лодка отвязалась!
-- Нет! Это не моя лодка -- удивленно отозвался Кай, потому как говорил чистую правду: это была не его лодка, а тех самых неудачливых грабителей, потом добавил с улыбкой, -- говорю же: я сюда пешком пришел! Возможно, там, на дне посудины двое влюбленных и они увлечены чувствами, отдав себя на волю волн и в прямом, и переносном смысле!
Механик улыбнулся:
--Вы романтичны! Поэт?
Кай улыбнулся, отшутившись в ответ:
-- Вряд ли, скорее литературный критик.
-- Ну ладно. Так...э-э...чем могу служить?
-- Мне нужен вертолет.
-- Для каких целей?
-- Я Томас Клайн, научный сотрудник королевского медицинского колледжа, меня послали на поиски нашей пропавшей коллеги: Энни Глендейл, она полетела с вашей базы брать анализы крови у папуасов. С тех пор о ней ничего неизвестно.
-- Слава богу, что вы прилетели! - отозвался механик, - я владелец этой базы, Джим Логан, -- механик снял рукавицу и протянул Каю слегка испачканную руку, которую тот, тем не менее, пожал.
-- Вашей компании, или что она там... школа? В общем, ей придется заплатить за мой вертолет, который пропал вместе с пилотом, моим племянником и вашей сотрудницей!
-- Разве ваш вертолет не был застрахован? - поинтересовался вежливый гость.
-- Был... но на небольшую сумму. А в договоре стоит пункт, где ваша компания обязуется покрывать непредвиденные расходы на вертолет, в случае форс-мажора!
-- Сожалею, - вежливо ответил Кай, - это не в моей компетенции...я доложу своему начальству. Но меня интересует сейчас другое: где мисс Глендейл. Что могло случиться с ней и вашим племянником?
Нахмурившись, Джим почесал лоб:
-- Понятия не имею... Они не выходят на связь. В тех районах живут первобытные племена, они дикие, отвергают любые технические средства... поэтому с ними нет никакой связи. У меня не было свободного вертолета, и я не мог вылететь им на помощь, да и бесполезно это - радиус поиска двести километров. Где искать? И как? Единственный способ : ждать. Вот я и жду...
-- Чего?
-- Радиосигнала.
-- Думаете, их съели уже?
-- Да перестаньте вы! -- с досадой воскликнул Логан. -- на Папуа давно уже не едят людей! Даже наши дикари. Иногда им сбрасывают с австралийских вертолетов мясные консервы, когда им становится совсем туго: ну там... зверья мало или неурожай сагового дерева...
--Хм... я бы не отказался сейчас от банки тушенки! С утра ничего не ел...
-- Без проблем! у меня тут небольшой мотель, -- потом подумал, и добавил через паузу, довольно энергически, впрочем:
-- Но как быть с вашим телохранителем?! Он уже здесь живет больше недели, ест за мой счет, целыми днями смотрит телевизор, и ни за что не платит!
Кай изобразил удивление:
-- С моим телохранителем?!
--Ну... не с вашим, конечно, но его мисс Глендейл тут оставила. Он был слишком большой и не влезал в вертолет.
--Разберемся, Джим! Так у вас есть свободная машина?
--Есть одна... но старенькая. Вам придется заплатить вперед !
--Посмотрим...
-- Никаких посмотрим! я не хочу лишиться последней вертушки!
Кай отозвался с неизменной улыбкой:
--Ну, хорошо! посмотрим вертушку!
Мотель только назывался таким словом, на самом деле же представлял из себя одноэтажную хижину, разделенную на две части, построенную, и с крышей на папуасский манер. В одной из этих половинок слышался звук телевизора и кто-то низким мужским голосом кричал: "Я убью тебя, Майк!", а ему отвечал женский, писклявый "Стреляй в него, стреляй!" Вероятно, обитателем номера и был тот самый телохранитель, который не поместился в вертолет.
Номер был не прибран, валялись какие-то вещи, на столе стояло пару непочатых бытылок пива, а на полу несколько пустых. В кресле сидел громадного размера накаченный мужчина лет около тридцати, он чем-то напоминал громилу из голливудских боевиков, с квадратно постриженной головой, в туго обтягивающей майке, с накаченными как у бодибилдера мышцами и смотрел телевизор. Сидевший даже не поднялся навстречу Каю, только буркнул со своего места:
-- Тебе чего?
Кай помолчал с секунду :
-- Да ничего особенного. Прилетел с тобой пообщаться.
-- Откуда.
-- Неважно.
-- Чо ты финтишь?
Громила напрягся и зарычал:
-- Говори кто и откуда!
Кай попытался его успокоить, произнеся шутливое:
-- Спокойно Рекс! Мы все собаки!
-- Что-о? - угрожающе протянул громила, оторвав спину от кресла. -- Ты кого тут собакой назвал?!
--Себя, назвал, себя, -- спокойно улыбаясь, Кай попытался урезонить собеседника. -- Я прилетел из Европы, по поручению мистера Глендейла, твоего работодателя. На поиски Энни, его дочери.
У громилы обрадованно заблестели глаза :
-- У меня деньги кончились. Папаша что-нибудь передавал для меня?
-- Да... -- Кай протянул ему тонкую пачку денег, -- А это билет на самолет. Он вылетает завтра. В твоих услугах больше не нуждаются.
"Рексу" это явно не понравилось, он не ожидал такого развития. Вообще то это была недурная работенка: сидеть в кресле, смотреть боевики по телевизору и при этом нихера не делать, получая нехилое дневное жалование за охрану мисс Энни, которая сейчас черт знает где и, возможно, уже мертва. Зато охранник жив, здоров, упитан и жизнелюбив, судя по брызжущей через край агрессивности.
-- Здесь деньги, чтобы заплатить за мотель, -- Кай протянул ему еще одну тонкую пачку, -- Мистер Логан ждет от тебя плату за приют.
-- Перебьется... -- буркнул недовольный громила, но деньги быстро спрятал.
-- Нет, ты не понял, малыш, -- начал спокойно и с улыбкой Кай, -- надо заплатить хозяину... Ты же не дикарь! -- Кай улыбнулся как можно дружелюбней, -- Или тут такой воздух, что становятся дикарями?
Кай говорил миролюбиво и как можно более дружески, но громила от этого вдруг разъярился и заорал:
-- Мазафака! Ты что, крутой?! Или захотел по кумполу?! Я тебе это оформлю!
Кай так же спокойно улыбался и сделал миролюбивый жест руками, мол, он не хочет никаких проблем:
--Нет, нет! Не хочу!
Громила же наоборот, счел этот жест за проявление трусости, отчего в движениях его появилась отвага и бесшабашность, а на лице заиграла улыбка как в боевике. Он встал, явно любуясь своим телом, покрутил шеей, как боксер перед поединком, попытался схватить Кая за одежду, но промахнулся, Кай легко ушел в сторону. Детектив вовсе не производил впечатление силача, но в драке сила не главное, вот только мордоворот об этом не знал, глядя на какого-то, посмевшего его учить хлюпика в дурацкой одежде и в черной, кожаной бандане, совсем не соответствующей облику.
Тот лишь попытался еще раз урезонить буйного качка:
-- Рекс, пожалуйста, на надо! Прошу тебя... -- но любитель телевизионных боевых искусств уже обрадовался возможности показать свою удаль и выкинул правую руку в челюсть гостю. Кай легко ушел от этого удара, и резко дернул за эту самую руку, пока она двигалась в сторону его лица, отчего громила вылетел наружу через выломанную собственной головой дверь номера.
Гора бесполезных мышц лежала на земле, потом начала медленно шевелиться, плохо соображая, видимо оттого, что ударилась о косяк двери той самой, головной "мышцей". Приподнявшись, он потряс головой.
Кай думал о том, как неудачно складывался этот день: сегодня с разных сторон его пытаются то убить, то избить... Подойдя к неугомонному громиле, Кай скучным голосом, словно ничего не произошло, поинтересовался:
- Ты цел? Какой ты неловкий! Ты чего так кулаками машешь? А вот если б ты попал в меня? -- Кай разговаривал с ним как с ребенком, -- Чего ты глазками лупаешь?
Кай, улыбаясь, отчитывал его как учитель ученика, совершившего не очень серьезный проступок. Мордоворот поднял туловище и сел на пятую точку, потирая голову, а Кай стоял над ним:
--Чо, правда больно? а по моему, ты прикидываешься!
Кай показал на голову собеседника:
--Чему тут болеть? Это же кость!
Потом добавил равнодушно и серьезно:
-- Мужик...я устал, долго не спал, ей богу я не хочу с тобой биться и меряться перцами... Давай просто сядем и выпьем пива, а? У меня к тебе есть пара вопросов. И... это...
Кай вздохнул и скривился, как от надоедливой проблемы:
-- Если ты будешь опять махать клешнями, то не исключено, что я тебя пристрелю. -- Кай оттянул рубашку в сторону, чтобы Рекс увидел торчащую за поясом рукоятку ствола.
Надо сказать, что оружие произвело на беспокойного телохранителя окончательно отрезвляющее впечатление, он как-то сдулся и даже стал смирным, захлопав ресничками.
В мотеле Кай вытащил карту из пакета, развернул ее на столе, смахнув оттуда какие то вещи:
-- Покажи: куда они полетели?
В это время в проеме двери появился хозяин мотеля:
- У-у-у! Да у вас тут весело, я гляжу! --неожиданно для такой ситуации он улыбался.
-- Мистер Клайн, дверь я включу в счет! - Джим уже радовался возможности произвести ремонт старенького мотеля за счет клиента.
--Само собой, шеф! -- как можно веселей отозвался Кай.-- Не исключено, что в счет придется включить и сам мотель! Мой друг хотел разнести его в пух и прах, но вовремя вспомнил, что ему надо где-то переночевать! Кстати, он завтра улетает и хочет вам заплатить за гостеприимство, мистер Логан!
Громила подошел к столу и с недовольной миной отсчитал деньги - кинул их на стол, хозяину мотеля.
Джим пересчитал деньги, потом укоризенно обратился к Каю:
- А за дверь?
Тот коротко хмыкнул, разведя руками в сторону накаченного бодибилдера:
-- Ну, дружок, это уже из твоего гонорара! Я к этой двери пальцем не прикоснулся!
Недовольный "дружок", отсчитал еще пару купюр.
Пока Рекс занимался деньгами, Кай дружелюбно и со смехом поведал Джиму:
--Не понимаю, что за дурацкий день сегодня! С утра меня, мирного человека, все хотят побить! Мистер Логан! Жестокие нравы вашего острова уже пугают!
Кай, конечно, шутил.
Собеседники переглянулись и заулыбались, как старые знакомые, понимающие друг друга с полуслова.
Логан спросил после небольшой паузы:
--Томас, а почему у тебя такой акцент? Он ведь не британский, нет?
--А-а... Это легко объяснимо: я долгое время работал в Германии, в лаборатории.
Логан не понял:
-- В лаборатории?
-- Ну да! Мы там... белых мышей препарировали...
Но Джим не дослушал, сделав серьезное лицо, подошел к столу, ткнув в карту:
-- Мы тут. Судя по времени, связь с ними пропала примерно в этом районе.
Джим указательным пальцем показывал на карте Папуа-Новой Гвинеи.
-- Они не долетели около сотни километров вот до этой деревни, где мисс Глендейл хотела брать пробы крови у меков.
--У кого? - несколько удивленно споросил Кай.
Логан недоуменно замер на полсекунды, будто это был совершенно глупый вопрос, потом смекнул, что вопрос и вправду был непонятен для гостя:
-- А-а... ну да! Племя так называется. Но до него надо добраться еще. Это непросто.
Джим серьезно посмотрел на гостя:
-- Полетишь со мной. Только приземляться я не буду. Спущу лестницу и зависну над точкой, а дальше ты сам. Да... и еще: как только тебе понадобится выбраться оттуда, нажми вот эту кнопочку...
С этими словами Логан передал Каю похожий на зажигалку предмет с тонким кожаным ремешком:
--... и я вылечу со своим вертолетом. Это аварийный вызов. Но должен тебе сказать, что аварийные вызовы - двойной тариф! - добавил он так же с улыбкой.
-- Джим! Ты решил сделать на мне годовой план? -- Кай так же весело посмотрел на Логана, потом внезапно и неожиданно для собеседника серьезно добавил:
-- И это правильно! --Кай усилил свои слова указательным пальцем, устремленным в небо, -- Из любой ситуации надо выжимать максимум!
И тут гость засмеялся.
Логан заулыбался тоже:
-- Ты хороший парень, на, возьми. -- Джим протянул ему какой-то шприц. -- это вакцина от лихорадки.
-- Да я делал все прививки, - ответил Кай.
-- Чушь. Прививки от лихорадки не существует. Кроме того, здесь, на Папуа, свои виды лихорадки, и тебе поможет только местная поливакцина. Хотя, и она может лишь ослабить приступ, но не вылечить.
Кай протянул руку Джиму:
-- Я твой должник! Мне как-то не улыбается окончить свои дни в лихорадочных корчах у черта на куличках! Рад, что в здешних дебрях есть добрый Джим Логан! - это была легкая, дружеская ирония
Мужчины пожали друг другу руки.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Приземление было жестким: ветер так яростно терзал вертолет и болтавшуюся веревочную лестницу, с него спущенную, что пришлось прыгнуть с порядочной высоты, дабы бравого путешественника вместе с лестницей не хряпнуло о ветви дерева, которое оказалось еще и колючим - все же задело слегка. Черт возьми, как давно это было: развлекухи с прыжками из вертолета, спуск по лестнице и прочие удовольствия молодого, тренированного тела. А поскольку файл "молодое и тренированное", как не актуальный, кнопкой мыши был передвинут уже в папку с надписью "Былые Подвиги", стоило только пожалеть о том, что не тренируется в полную силу в свои сорок почти лет. Нет, конечно, не сорок, до сорока надо еще совершить пару подвигов, "хе-хе", - саркастически скривился на самого себя Кай, но если бы не специальная, хорошо подогнанная обувь, голеностопу пришлось бы очень несладко. И хотя занятия рукопашным боем в берлинском тренировочном зале "для своих" были почти регулярными, когда не было срочной работы, тело уже давало знать: не было той мгновенной реакции как раньше, не было волшебного, упоительного чувства полета, когда ты с совершенно чистым сознанием не думаешь ни о чем, а руки-ноги самостоятельно, на автопилоте делают всё необходимое: бегают, прыгают, стреляют. Бьют кому-то в морду. Обнимают девушку. В самоощущении каждого, вероятно, мужчины наступает момент, когда он начинает задумываться над тем, что делает. Пытается взглянуть на себя со стороны и проанализировать прошедшее. Иногда эта "задумчивость" не приводит ни чему хорошему, многие добровольно уходят в те глухие закоулки своего сознания, откуда нет выхода, или выход труден.
Вот какой смысл в телодвижениях тридцативосьмилетнего мужчины, загнанного волею судеб куда-то на край земли, болтающегося в воздухе между летающим железным сараем и незнакомой растительностью Новой Гвинеи, населенной, как утверждает интернет, половиной всех опасных насекомых и прочих летающих, ползающих и кусающихся гадов, присутствующих на планете Земля? Какой смысл в этой природе, где и остановиться то нельзя, ибо как только ты присядешь на пенек, чтобы задумчиво и расслабленно почесать затылок, зевнув произнести: "как хороша жизнь!", на тебя тотчас же садятся разнообразные мелкие твари, которые не сходя с места начинают употреблять тебя в пищу, откладывать в твоем теле личинки и вообще относиться к тебе, как к добыче, к еде, к дому, к туалету? И если вы разумный человек, то непременно ответите: никакого смысла в этих джунглях не было и нет! Но эта глупая жизнь устроена самым подлым образом: в большинстве случаев, мы только потом, постфактум начинаем осознавать нужность или ненужность своих поступков и последовавших за ними событий.
А они уже совершены. И поздняк метаться. И язык твой уже высунут, чтобы зализать рану.
Когда германский турист, слегка раздосадованный своими мыслями о тщетности сущего, встал на ноги и помахал пилоту рукой, тот выбросил из зависшей машины мешок Кая, а затем и мешок с подарками для деревни: тут было принято приходить в гости со своей едой, - так рекомендовал Джим Логан. Вследствие чего, Каю пришлось основательно подчистить запасы провианта у хозяина базы. Вместе с тем, Джим настоятельно рекомендовал не только не показывать свои личные запасы алкоголя туземцам, но и, делая ясные, ангельские глаза, клястся всеми богами Гвинеи и близлежащих островов, что, мол, нету! Нету при себе никакого алкоголя! Ибо туземцы всенепременно его украдут, поскольку дюже охочи до этого удовольствия. Говоря вообще, для местных жителей законодательные акты в Папуа и в Индонезии строжайшим образом запретили всё, что содержит алкоголь: аборигены не просто быстро, а очень быстро спиваются. Джим за ужином упомянул об одном из папуасских вождей, который поначалу даже убивал белых за небольшую бутылку пива, привезенную в подведомственное ему племя, понимая, насколько это губительно может быть для сородичей. Правда, спустя совсем непродолжительное время, вождь и сам помер от чрезмерной алкогольной интоксикации, что и было убедительнейшим доказательством главного тезиса покойного: "Пить - здоровью вредить".
Вертолет улетел, а Кай быстро выкопал яму у одного из приметных камней и опустил в нее плотно упакованный пакет: там был спутниковый телефон, бутылка австралийского джина, настоенного на коре хинного дерева, документы, деньги и кнопка аварийного вызова Джима Логана.
Через четверть часа Кая окружила толпа сердитых мужчин, на которых из одежды были только наконечники на пенисах, (sic!), причем, наконечники были разной длины. Они что-то гортанно ему кричали: наверное укоряли тем, что пришелец нарушил государственную границу.
Кай заулыбался, прижав ладонь ко лбу, и сказал на пиджене:
--Подарки!
Услышав знакомое слово, мешок Кая взвалил себе на плечо воин с самым длинным наконечником, надетым на свое мужское достоинство и привязанным к туловищу в районе подмышки. Он указал направление, подталкивая тупым концом своего копья в спину, заставляя туда двигаться. Впрочем, движение это было недолгим: пройдя сквозь деревню, они оказались у самой заметной хижины: там сидел крупный мужчина, с большими сердитыми глазами. Это был главный папуас племени.
Все произошло так, как учил Джим: надо подойти к вождю, сорвать и понюхать любой цветок или стебелек, растущий рядом с ним, прижать левую ладонь ко лбу и положить цветок к его ногам. И только потом, на этот цветок, положить к ногам вождя мешок с подарками.
Вождь сидел на металлическом остове, очевидно, когда-то служившим стулом, брошенным американскими военными моряками, поскольку на спинке стула сохранился керамический медальон с флагом военного-морского флота США. Как этот стул от моряков попал в высокогорный регион Новой Гвинеи было известно одному лишь богу. Предводитель меков был мужчиной неизвестного возраста, ибо был сильно разукрашен и лицо его было обвешано амулетами и мешочками. "Наверное, с пряностями, чтобы отпугивать насекомых, что-то вроде фумигатора", - догадался Кай. Губы и подбородок вождя был испачкан чем-то красным, похожим на кровь. "Наверное, для устрашения гостей", - опять предположил он. На голове вождя было сооружение из рыжего хвоста какого-то животного, возможно, это символизировало власть, так как ни у кого из других соплеменников не было этого рыжего меха, только у вождя. И заканчивалась картина уже знакомым читателю наконечником. Этот наконечник, называемый в тех краях котекой, был самым длинным и толстым из всех увиденых сегодня, доходя его владельцу до левого уха, был привязан к плечу почерневшей цепочкой, по виду серебряной. На наконечнике виднелись много полосок и зарубок, что-то для племени символизирующих.
Мужчина на стуле кивнул мальчику и тот стал выкладывать из мешка подарки: банки с тушеной свининой, упаковки галет и два топора.
Вождь однотонным, но низким голосом произнес что-то и женщины, его окружавшие, быстро разобрали банки и галеты, так же быстро и бесшумно удалившись. Топоры забрали мужчины. Они остались одни, если не считать двух его телохранителей, стоявших за стулом с копьями.
Вождь спросил по-английски, медленно подбирая слова:
-- Ты прилетел на большой зеленой стрекозе?
Кай кивнул.
-- Куда ты спрятал веселящую воду?
-- Великий вождь... -- отозвался Кай, -- я не употребляю эту воду.
-- Плохо, -- отозвался человек на стуле.
-- Что плохо?
-- Веселящая вода нужна. Ты спрятал ее в одежде?
Кай снял куртку.
-- Я говорю правду. Прикажи своим людям обыскать меня.
Вождь сделал жест, вероятно означающий, что обыск не нужен. И так всё ясно.
"Наверное, все вожди говорят по-английски. Поэтому их и выбирают в вожди" -- подумалось гостю о забавных демократических извивах даже в первобытных племенах.
Глава племени помолчал, пожевал губами, потом произнес низким голосом:
-- Зачем ты здесь?
-- Я ищу женщину.
-- Ты хочешь нашу женщину? --вождь заинтересованно посмотрел на гостя. Ты должен дать выкуп! Одну свинью и веселящую воду.
-- Нет. Я ищу нашу женщину. Она должна была прилететь сюда на большой зеленой стрекозе. Если я найду ее, то выпрошу у своего бога для тебя немного веселящей воды.
-- Какая она? Ваша женщина?
-- У нее рыжие волосы... такой же цвет, как у тебя шапка.
Кай показал на рыжий мех вождя на голове, потом вытащил небольшую фотографию Энни и дал посмотреть.
Вождь, отдалив изображение на расстояние вытянутой руки, рассматривал фото, потом опять пожевав что-то, величественно изрек:
--Нет... женщины, похожей на рыжую собаку у нас не было.
Потом добавил с надеждой:
--Проси веселящей воды у своего бога!
-- Вождь... мой бог даст веселящую воду только, если я найду женщину.
Помолчали.Вождь заговорил, снова пожевав.
"Что он все жует?" - подумалось Каю. Потом спросил:
--Могу я задать вопрос вождю?
Вождь сделал жест рукой, вероятно, означающий согласие.
-- Откуда ты знаешь английский язык?
--У нас жил белый человек.Он научил меня своему языку, я тогда был маленький, вот такой...
Вождь жестом показал на своей пенисный наконечник, отмерив пальцами примерно пять сантиметров, потом продолжил:
--Он научил меня давать таблетки.
--Какие таблетки? - спросил несколько удивленный Кай
--Таблетки от живота. Таблетки от головы. Таблетки от жара. Он называл это Малая Рия.
--Малярия?
--Да. Маля Рия. Потом таблетки кончились. Меня хотели изгнать из племени, но прилетела большая зеленая стрекоза и опять кинула нам таблетки.
-- И куда делся белый человек?
-- В тот год боги послали нам мало еды. Это было еще до Дракона.
--Так куда же он делся?
--Он говорил, что ему нет возврата к своему племени...
--И что с ним было потом?
-- Его нет с нами. Его больше нет с нами, - произнес вождь, качая головой и погрузившись в воспоминания.
-- Потом прилетели суанги. Они живут в "Горе смерти" и едят всех, кто там появляется.
Это было уже интересным! Маленькая ниточка!
-- А кто они, эти суанги?
-- Они злые. Они не приносят подарков. Только смерть. Ночью они вылетают из горы и летают... подобно большой зеленой стрекозе... у тебя есть веселящая вода? - внезапно спросил вождь.
-- Нет... -- машинально ответил Кай, погруженный в размышления.
-- А кто они, суанги?
-- Ведьмы. Злые ведьмы.
Вождь уже почти вошел в транс, он сидел, раскачивался и что-то хрипло напевал, вероятно что-то отпугивающее суанг.
"Кто же это может быть? Вождь, ясный перец, фантазирует про летающих ведьм, иначе детективу из Берлина, атеисту и цинику, придется поверить еще и в летающего макаронного монстра..."
-- Суанги похитили твою рыжую женщину-собаку...
-- Вождь, ты можешь описать суанги?
-- Они похожи на обезьян... Они прилетают, когда ты спишь, и если ты их не слышишь, они тебя убьют и съедят. Двух моих братьев съели суанги, летающие ведьмы.
Было что-то забавное в том, что именно женщины ассоциировались у папуасов с черными силами ада. Но штука в том, что у папуасов вообще нет добрых духов, только злые. Дуализм, к которому привыкла цивилизация северного полушария планеты отсутствует совсем: добрый бог - злой бог. Хорошее-плохое. У них есть только зло, которые исходит от темных сил природы. Добро - это само собой разумеющееся, сама жизнь. Семья и дети, выращивание маниока и ямса, сбор саго. Они задабривают только злых духов, поют им песни, танцуют для них, приносят им жертвоприношения.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Кай даже не услышал, он почувствовал кожей какой-то взгляд справа.
Любезный читатель, ответь себе на вопрос: почему человек, идя по улице, иногда оглядывается, когда кто-то в упор смотрит ему в спину? Какое место является радаром такого чужого взгляда? Чем люди это улавливают? То есть, где находится этот самый "прибор", заставляющий человека вздрогнуть и оглянуться?
Кай с раннего возраста обнаружил в себе эту поначалу непонятную, но потом ставшую привычной способность. Иногда он удивлял своих друзей тем, пересказывая им то, что собеседник только-только собирался высказать или спросить! А Кай ему уже отвечал на этот вопрос. Не высказанный. Он сам не понимал - почему это происходит. Хотя, надо быть честным: это бывало нечасто, а даже редко. Но бывало! Интуиция это, или нечто иное - было неважно: оно работало и иногда приносило результаты. Большинство людей этой способностью обладают, но не пользуются. У нашего героя эта хрень возникала всегда в минуту смертельной опасности, словно какой-то сторонний юзер, сидящий за компьютером, включал тревожную красную кнопку.
Вот и сейчас кто-то ему обжег кожу , обжег взглядом. Инстинктивно отработанным движением "вкрутился" в воздухе землю, падая он успел заметить папуаса с белыми клыками какого то животного в носу, руки его держали лук, который он натягивал, чтобы выпустить стрелу.
Папуас осторожно направлялся в его сторону, держа лук наготове, но потеряв из виду своего противника. Кай же с земли наблюдал за темнокожим воином, за его босыми ногами, ступающими по земле.
Кажется, у папуаса были по отношению к белому мужчине весьма серьезные намерения. Кай лежал на спине и легко прыгнул на ноги из положения с подобранными под живот ногами, чем сильно удивил туземца, у которого пред глазами внезапно возник этот огромный (теземцы все маленького роста) белый. Мгновенный удар кожаным ботинком в печень был настолько быстр, что темнокожий воин его даже не увидел, беззвучно рухнув. Кай быстро оттянул его веки и убедился, что "клиент" без сознания. Но это было только начало.
Еще два воина с луками двигались в его направлении.
"Черт вас подери! Из какой жопы вас вынесло?!" - мысленно выругался любитель экзотических папуасских грибков.
Ну не хотел он стрелять в них из беретты, поскольку сразу же себя обнаружит, а значит прибежит еще сотня этих молодцов! Он осторожно схватил дрын, который показался ему не гнилым, и быстро вырубил эту папуасскую парочку.
Только... это было уже бесполезно.
Откуда ни возьмись появилось не менее двух десятков голых мужчин, которые держали натянутые луки со вставленными в них стрелами. Они его окружили, безмолвствовали, но молчали они как-то очень напряженно, посему напрягать их дальше было опасно: это означало начинить себя стрелами "по самое не могу".
Войнушка была закончена даже толком не начавшись, они проткнут белого героя, стреляй - не стреляй...
Инструкция в таких случаях предписывала не стрелять, а "дружелюбно", медленно положить на землю оружие и попытаться добиться от врага спокойствия и уважения. Причем, эти кабинетные идиоты так и написали в инструкции: "уважения". Ни больше, ни меньше. "Ага. Щас я поправлю бабочку на смокинге, и светским тоном начну добиваться от папуасов уважения". Как можно медленней, Кай положил дрын на землю и поднял руки. Все было кончено, они его убьют в любом случае. Стреляй... не стреляй.
--Я друг! Я друг! -- Кай улыбался и повторял на пиджене это слово, каковой выкрик папуасов ничуть не смутил, будто они его и не слышали. Наверное, они не владели пидженом.
"По возвращении в Германию срочно засяду за изучение наречий папуасских джунглей" мелькнуло в его голове, но это было последнее, что там мелькнуло. Потом наступила тишина и чернота.
Когда путешественник по первобытным джунглям очнулся, он обнаружил свои руки сковаными наручниками за спиной, а сами наручники были пристегнуты к толстым металлическим прутьям. Чертова башка болела и адски хотелось пить.
Темнота продолжалась довольно долго, пока вдруг не загорелся электрический свет. Новая келья и вправду оказалась металлической клеткой, к которой и был прикован Кай Менке. Как бы ни был измучен сиделец, но все же заметил краем глаза едва заметную камеру видеонаблюдения.
Плотный, загорелый, европейского вида мужчина в черной шелковой рубахе, черных шортах вошел в клетку в сопровождении темнокожего телохранителя и огромной, гладкошерстной собаки неизвестной породы, вероятно, помесью дога и еще кого-то, сел в кресло, поставленное для него охранником. Голова пришельца была гладко выбрита, спокойные, размеренные манеры и властный взгляд выдавал в нем хозяина здешних мест. На вид ему было к шестидесяти годам, но в породе таких мужчин иногда бывает затруднительно определить возраст.
Его собака внимательно, не отрываясь смотрела на Кая, иногда ведя ухом в сторону хозяина, как бы ожидая приказа. Это была сука, с очень серьезными клыками и, судя по напряженному телу, с очень серьезными намерениями. Собаки с такими взглядами не думают, они исполняют приказы. После команды "фас" в любой подобной истории можно ставить точку. Каю стало как-то особенно ясно, что если таковой приказ последует, то от пленника, прикованного к металлической клетке, останется только окровавленный кусок мяса.
Сидящий держал в руках заграничный паспорт, с которым гость прилетел на Папуа, потом протяжно, несколько длиннее, чем требовалось, на чистом немецком языке произнес:
-- Прекра-асно! Томас Клайн! Из Мюнхена! Добро пожаловать в мое племя, херр Клайн!
Мужчина с любопытством и доброжелательстью разглядывал пленника, пожевал что-то губами, потом продолжил:
--Избранные меня зовут Отто, для персонала я хозяин, а для остальных --Отто сделал паузу и засмеялся коротко -- бог! В какую из этих категорий попадает мой гость - зависит только от него! -- добавил он с улыбкой.
--... Правда, папуасы еще называют меня суанге, нечистой силой, то есть. Но им простительно, они как дети! Представляете, как примитивно устроено человеческое сознание: сколько сказок про нечистую силу сложено, сколько изображений! А ведь ничего нового: Черт! Дракон! И это в двадцать первом веке. Когда уже в космосе летают, все кому не лень.
Кай слушал болтовню этого фанфарона, а сам только думал о жажде, которая высушила его внутренности. Гортань и язык были как наждачная бумага, было ощущение, что даже сам желудок засох.
Разлепив губы связанный гость хрипло выдавил из себя:
-- Оттик... Дай попить.
Отто рассмеялся, весело и даже дружелюбно, посмотрев на своего охранника и сопроводив взгляд жестом в сторону Кая:
-- Нагле-е-ец!
Но все же кивнул телохранителю и тот достал из шкафчика пластиковую бутылку с водой, подошел к связанному и сказал по-английски:
-- Пасть разуй...
и начал вливать в Кая. Остатки воды охранник вылил на голову арестанта.
Кай отметил какую-то особенную быстроту, с которой двигался охранник, и вообще совершал все свои действия: как будто он был не человеком, а роботом.
Отто рассматривал приободрившегося от воды Кая:
-- Как мало надо для человека, правда? Немного водички, и у вас уже другие глаза! И уже жить хочется, да?
Отто улыбался добродушно.
-- Но я в замешательстве, Томас! Для кондуктора германских железных дорог вы слишком -- Отто неопределенно покрутил в воздухе ладонью, -- смелы. Я знаю их! Собственно, все служащие на свете таковы: они рассчитывают свою жизнь до мелочей: когда надо жениться, когда надо обзавестись ребенком, и даже куда будут ездить на отдых, будучи на пенсии. Они слишком предсказуемы. И конечно, Томас Клайн, сотрудник "Дойче Бан", сильно выбивается из общей картины. Чтобы кондуктор поперся в дикие джунгли Папуа, к людоедам?! Чушь какая-то! Да, кстати, для кондуктора вы слишком проворны, зачем вы покалечили трех моих папуасов? Я почему то уверен, что никакой вы не Томас, и не Клайн! Впрочем, мне совершенно все равно, для удобства я буду звать вас Томас. Тем более, что это неважно, скорее всего, ваша жизнь не продлится долго. Так... где вы так научились драться?
-- На курсы ходил, нам китаец преподавал кунг-фу.
Отто усмехнулся:
-- Я немного знаком с кунг-фу, в свое время тоже... --в паузе Отто сделал неопределенный жест рукой и усмехнулся --увлекался. Но ваш метод рукопашного боя выдает в вас европейскую школу.
-А что, убивать черных вас тоже китаец научил? Один из них помер, вы отбили ему внутренности, Томас. И я теперь должен заплатить племени две свиньи!
Сидящий в кресле хихикал добродушно.
Кай молчал, и Отто махнул рукой:
-- Ладно, это мелочи. Ну, а теперь переходим к серьезным вопросам...
Отто сделал эффектную паузу:
-- Зачем вы здесь?
Отто в упор смотрел на Кая и ждал ответа. Кай усмехнулся:
-- Грибы собирал.
-- Дурака валяешь... -- как-то задумчиво, с легкой улыбкой сожаления протянул Отто. Потом чуть повернул голову и кивнул охраннику, каковой оказался весьма проворным малым: быстрым движением выхватил из-за спины резиновую дубинку и так врезал Каю по животу, что тот моментально согнулся дугой.
Отто чуть улыбаясь смотрел на покрасневшего от боли Кая:
-- Джига затейливый парень!
Отто помолчал, потом внезапно рассмеялся, будто вспомнил милую шутку:
--Однажды он сделал на животе связанного папуаса небольшой надрез и стал потихоньку вытягивать из отверстия тонкий кишечник!
Отто осклабился:
-- Кстати, вы знаете, Томас, какова длина тонкого кишечника у взрослого человека? Примерно четыре метра! Но это у живого! А у мервого восемь! Парадоксально, правда?! Впрочем, это легко объяснимо, мервый кишечник растягивается, Джига сам измерял. Да... он сантиметр за сантиметром вытаскивал, выдирал...
Отто явно наслаждался словом "выдирал", произнеся его даже с некоторым нажимом
-- ...четыре метра прекрасных, живых, человеческих кишок, с маленькими венками, в которых еще пульсировала кровь. А бедный юноша, он был еще жив, смотрел на собственные внутренности и плакал! Представьте, Томас, каково это: смотреть на свои кишки! Зная, что именно эти кишки скоро и будут причиной смерти. Мне его было очень жалко, а что делать? Жизнь суровая штука! А он хотел от меня убежать...
Отто играл в какой то дьявольский театр, где он был единственным зрителем, режиссером и автором пьесы.
--Томас... у меня говорят все... даже те, кто от рождения немые. Если же учесть великолепно выдрессированую собаку, которая только и ждет от меня команды разорвать тебя в клочья, то моего терпения может и не хватить. Я видел так много смертей, что уже стал равнодушным к таким картинкам.
Кай внутренне усмехнулся бездарности своей судьбинушки, приведшей на этот остров. Надо же, какие нелепые карты выкидывает иногда фортуна: путешествие, не предвещавшее особенных проблем, принесло их, да еще в самой жесткой форме, когда и сделать то ничего нельзя: ты как болван прикован железками в железкам... И только хлопаешь глазами, не в силах ответить даже самым малым образом этому разглагольствующему любителю театральных представлений. Но... Собственно, выбора и не было. Оказаться в пасти этого подрагивающего ушами зверя с высунутым языком было самой близкой и самой унылой перспективой.
-- Я детектив. Меня наняли найти одну девушку из Британии. Она пропала в этом районе.
-- Кто нанял?
-- Не знаю. Я получил депозитную карту и инструкции по почте. Адресат не был указан.
--Как зовут девушку?
-- Энни. Фамилия английская или американская. Забыл... как же ее... Она на фото.
--И что? Прям вот так сделали заказ?! Не поинтересовавшись даже - будете ли вы выполнять эту работу?
-- Ну почему же... предварительно мне позвонила женщина, представилась секретарем страховой компании, сказала, что навела обо мне справки и не хотел бы я взять крупный заказ. Она сказала, что страховая премия тут слишком большая, компания хочет всё тщательно проверить, поэтому предлагает мне работу. А поскольку я был в простое, то, конечно же согласился. Мне часто присылают заказы таким образом.
-- А что за страховая компания?
-- Я посмотрел в интернете - нет такой компании. Это всё чушь и блеф. То есть, она как бы есть, но никакой деятельности не ведет. Обычная пустышка. Но мне по барабану, лишние вопросы - лишние проблемы. У меня кредо: если клиент не хочет себя афишировать, значит у него есть причины.
Отто хмыкнул в задумчивости.
-- Хм... Вы будто бы наемного убийцу описываете!
Отто молчал раздумчиво.
-- Боже, как интересно! Вот она где собака-то зарыта! И ты конечно, подумал на меня! Мол, съел дракон девушку из Британии!
-- Ну ладно... мой юный друг... выбора то все равно никакого! Ты свидетель. А мне свидетели не нужны.
Отто помолчал, потом через паузу добавил:
--Я, как цивилизованный человек, должен тебя все же спросить на прощанье: ты какой смертью хочешь помереть: легкой или предпочитаешь помучаться?
-- Давай помучительней...
Отто заулыбался добродушно и легко ответил:
--Как скажешь! Тебя привяжут к дереву на ночь. Это что-то вроде распятия на кресте, только без зрителей... Знаешь за сколько времени москиты выпивают у человека всю кровь, в джунглях? За пару часов. Так делают иногда папуасы, перед тем, как зажарить человека на костре. Эти первобытные сволочи утверждают, что если кровь выпита, то человеческое мясо получается вкуснее! Правда, в этом мясе еще разные козявки ползают... Но эти приматы меня уверяли однажды, что с насекомыми человеческое мясо получается еще вкуснее! Но... чего не знаю, того не знаю!
Отто встал с кресла, походил несколько секунд, потом даже несказал, подумал вслух:
--Все никак не могу заставить себя попробовать человечину. Цивилизация сделала из нас, европейцев, изнеженных существ. А вот они... Естественные люди! Едят все, что съедобно!
Привязанный не просил. И кажется не собирался.
--Надеюсь, господин Кляйн, вы простите мне эти праздные словеса, я так давно не говорил по немецки! Так что, в каком-то смысле, вы для меня небольшой подарок судьбы! Но... надо уже заканчивать, мы же не в бундестаге, правда? Тебя оставят на всю ночь, привязанным, и кто-то быстро тебя съест, тут много разной гадости ползает и летает. Прощай, Томас!
Отто встал с кресла и вышел из клетки.
Прошло еще немного времени и в камеру зашли два здоровенных африканца с отмороженными взглядами. Что-то в их повадках говорило, что они оба плотно сидят на наркоте: слишком активны они были. В руках их были резиновые дубинки, а в кобурах стволы. Со скованными за спиной руками несколько неудобно сопротивляться, но выбираться из этой передряги все равно надо было. Оставалась неизвестной только одна махонькая деталь: "как". Выбираться. Разговаривать с веселыми наркошами бесполезно, эта пара отморозков просто не поймет, у них сейчас мысли по другому текут. Если они там и были...
На голову Каю быстро и грубо нахлобучили плотный черный мешок, дополнительно он получил пинка черным солдатским ботинком и был грубо вытолкан из клетки, окрашенной в черный цвет.
Очевидно, здешний царь любил черное.
Мысли Кая работали как всегда в минуту смертельной опасности: спокойно и предельно ясно.
Снова пришлось очнуться после некоторой черноты в сознании: эти твари опять его "выключили". Теперь он обнаружил себя привязнанным веревками к небольшому деревцу, руки были связаны за спиной. Не могло быть и речи освободиться, запястья были скручены столь профессионально, что пальцы начали неметь - к ним не было достаточного притока крови.
По телу что-то ползало. Причем, это было какое-то небольшое животное, скорее всего крыса. Говорят, что крыс на Гвинее видимо-невидимо. "Очевидно, это будет последнее живое существо, которое столь тесно со мной общается сейчас", подумалось Каю. Но и кроме крысы на ногах, руках, между ног, по спине ползали какие-то мелкие и крупные насекомые. Они кусали и пили его кровь. Для насекомых, грызунов, мелких ящериц, норовивших заползти в нос, был пир: еще живой кусок плоти, некогда считавший себя высшим существом на планете, вершиной пищевой цепочки, самым умным, самым быстрым, самым сильным, был столь доступен, что можно было делать с ним все что угодно.
"Свежие продукты всем нравятся, и я их понимаю..." - из сознания Кая даже в этой ситуации, которая неминуемо окончится смертью максимум через час, непостижимо и нелепо выплывал некий пофигизм. Во всей своей красе.
Это радовало. Хотя бы потому, что не надо было перед смертью думать о своей жизни, которую, как утверждают различные чересчур романтичные литераторы, вспоминает человек перед смертью.
Ничего не вспоминалось. Да и что толку? Что вспоминать? Хорошее, плохое... Какая разница? Наоборот, надо было максимально собраться и перед тем, как окончательно потерять сознание, перед этим самым, состоянием... как они называют его? "Прыжок в вечность"? ...сохранить способность к спокойствию и веселости.
"Короче... откидывать копыта надо с юмором. Иначе какой ты к чертям свинячим чело... "- мысль была не закончена. Голова его стала самопроизвольно падать на грудь, он на несколько секунд отключался, потом снова вскидывал голову, пытаясь гигантским усилием воли вырвать себя из забытья, держать сознание.
Тело уже не чувствовало ничего, и вдруг, внезапно для самого себя он почувствовал нечто неожиданное: кончики пальцев ног стали ощущать музыку: будто бы искры-иглы плясали по ступням и все это сопровождалось органной композицией. Кажется, это был Бах. Иглы повторяли причудливые фиоритуры баховских душевных извивов, словно какой-то затейник играл мессу иглами вместо клавиш. Эта боль была, тем не менее, приятна.
Сознание снова и снова отключалась, на секунды впадая в забытье, потом снова включалось, в голове крутился бешеный калейдоскоп событий жизни. Ничего понять нельзя было, реальность с ним происходившая, смешивалась с какими-то совершенно неизвестными ему происшествиями: он вдруг увидел себя пастухом в горах, вокруг него была сотня-другая овец, на голове мохнатая шапка, а на плечах длинный меховой плащ. И тут же он картинка сменилась: снова в Афганистане, в своей боевой экипировке, с пулеметом, прикрывающим отход группы. Внезапно пулемет оказался поручнем автобуса, на прозрачной крыше которого сидела маленькая девочка, хохотала заливисто, звала ручкой: "Залезай сюда! Здесь хорошо! Здесь удобно!". Голос у девочки был скрипучий, как у древней старухи, но глаза сияли детской радостью, тем светом, который бывает у детей-ангелочков. Потом живот Кая вдруг дико заболел, забурлил, показался жутко распухшим и точас же, через пару секунд боль прошла. В полубессознательном мозгу всплыла очищающая, благостная мысль, неизвестно откуда пришедшая: "Вышел! Вышел мой ребеночек!"


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Та же камера. Те же металлические прутья.
Кай лежал на деревянной кушетке, над его лицом склонился мужчина в синем халате с хмурым лицом. Лежащий напрягся, чтобы встать, но руки были привязаны к топчану.
В отдалении стоял Джига и насмешливо наблюдал за обоими.
-- Спокойно, я врач, - сказал мужчина в халате.
Он продолжал деловито обрабатывать раны, потом ввел шприц в вену.
-- Ранки не страшные, крысы покусали, а вот с инвазией хуже. На острове поганые насекомые, они вызывают множество болезней, но я сделал вам все необходимые процедуры. Надеюсь, будете жить. Впрочем, если и помрете, то только выиграете.
Последняя фраза обнадеживала. "Хорошенькая вчера была пьянка", - подумалось Каю сквозь дикую головную боль. "Вот не помню только: девочки были?»
Врач с вечно хмурым лицом собрал в саквояж свои инструменты:
--Будут проблемы, зовите.
Проблема была. Большая. И этой проблемой был он сам, вечно сующийся во всё непонятное. Так самые любопытные, самые креативные грибники ведут себя в лесу, им кажется , что именно в самом непроходимом месте они найдут самые большие и самые красивые боровики! А ради это стоило соваться в топкое или непролазное место, каковое благоразумный человек предпочтет обойти. Не ломать ноги. Не заморачиваться. Реальность же была такова, что в буреломе и непролазе чаще всего не было никаких грибов. То есть, совсем никаких.
Тело болело буквально везде: чесалось, ныло, саднило. И все это одновременно. Хотелось выпрыгнуть из него в какое-то новое тело, старое стало вдруг жутко неудобным.
"А как было бы хорошо: надоело свое тело, износилось и обрыдло - а вот! Пожалуйте в новое тело, господин Менке! Не ношенное, еще в упаковке! Вы какой пол предпочитаете, опять мужской? Поэкспериментировать с женским не желаете? Нет? Ну и славно! Опять станете стрелять, бегать по джунглям, спасать человечество, или пардон... хотите попробовать сотворить великое научное открытие? Пофилософствовать под сенью большого дуба? Изобрести лекарство от душевной боли? Нет? Тогда вам это завернуть или сразу наденете?"
Кай усмехнулся.
"А может... так всё и происходит? Впрочем, на этом построены некоторые из мировых религий, переселение душ, кажется...как же ее, эту религию зовут? черт, забыл..."
Но поскольку никаких других тел, которые можно было "обжить" на сегодня не было предложено, приходилось довольствоваться старым.
Врач перед уходом бросил:
--Я вколол снотворное, сейчас заснете. Постарайтесь не чесаться. Это важно.
Следующее пробуждение было чуть приятней. Он уже не был связан, а свободно лежал. Тело болело и чесалось гораздо меньше. Отворилась без единого звука дверь, в нее вошел Джига:
--Руки за спину, повернулся, ноги расставил шире...
Кай безмолвно выполнил приказы.
Джига защелкнул наручники за спиной.
--Шагай!
По бокам его были двое охранников, Джига шел позади всех. Потом вошли в лифт, но уже вдвоем, без охранников, Каю было приказано повернуться лицом к стене, а также было высказано предупреждение в форме угрозы, что буде он совершит резкое движение, то оно станут последним в его жизни. Этот парень и вправду мог, и Кай начал этом убеждаться. Наблюдая за Джигой, все никак не мог понять: как тому удается двигаться быстрее, чем все нормальные люди? Обычные движения обычного человека этот парень совершал заметно проворней. "Может, он робот?" подумалось герою с наручниками за спиной, но эта мысль была тотчас же отброшена как заведомо негодная: "Ну откуда тут роботы? Тоже мне, Силиконовая долина..."
Наконец то они вошли в помещение, нечто вроде кабинета. Или библиотеки. На полках стояли книги, их было много. На стенах висели разномастные картины: акварели и масло, какие-то старинные офорты в рамках, под стеклом. Одна из картин висела прямо в центре, на самом почетном месте. Когда-то Кай уже ее видел... Но чьей кисти она была, конечно, не помнил. А скорее всего, и не знал. Где-то высоко, на уровне поднятой руки был ряд древнеславянских икон. Они тоже были все разные, некоторые совсем потемневшие, некоторые вполне приличного качества.
Джига жестом указал на изящную банкетку, с изогнутыми ножками, за плечи усадив на нее пленника.
За спиной у связанного раздался знакомый голос, принадлежавший тутошнему хозяину.
--На самом деле, я рад тебя видеть, Томас...
Отто прошел через комнату и уселся в кресло напротив Кая.
--Место, Дора.
Неизменная его спутница собака села слева от него, внимательно следя за всеми пристутствующими, в том числе и за Джигой.
Было очевидно, что Дора не доверяет никому, кроме хозяина. Джига это тоже понимал, и вполне отчетливо, судя по косившемуся на Дору взгляду.
-- Позавчера я все думал: когда ж ты меня попросишь о пощаде? А ты не попросил! -- последние слова Отто произнес с добродушным смехом родного дядюшки, вспоминающего детство племянника.
--Но, конечно, ты жив не потому, что я так великодушен. У меня возникла маленькая проблема...
Отто налил себе коньяка из рядом стоящей бутылки.
-- Те два придурка, которых ты уже видел, вышли из-под контроля. Наркотики. Не думал, что у них так далеко зайдет, но сейчас это в прошлом. Их пришлось... отдать моим папуасам. Сейчас эти два идиота уже участвуют в пищеварительном процессе... Но у меня легкий кадровый дисбаланс. И хотя вопросы такого рода решаются довольно просто, но позже. А мне нужен сотрудник сейчас. Для охраны. Так что... если ты согласишься, то жизнь твоя, возможно, еще продлится какое-то... небольшое время. Причем, это именно предложение, Томас! Это не ультиматум, ты должен хорошо это уяснить. Но если ты согласишься, то... ответственность за это будет очень серьезная.
Кай хмыкнул и дернул головой:
-- Чушь какая то...
-- Что именно чушь? -- осторожно отозвался после некоторой паузы хозяин .
-- Чушь в том, это, якобы, не ультиматум. Это как раз и есть ультиматум, и ты прекрасно знаешь это, не оставляя мне выбора.
--Не-ет, мой юный друг! - Отто хмыкнув заулыбался. -- ты ведь можешь выбрать смерть! А шверпункт нашей композиции в том, что ты, именно ты будешь решать это, а не я! Улавливаешь мысль?!
Ты сам будешь принимать решение о своей смерти. И вовсе не потому, что мне тяжело убить тебя!
Отто смеялся и смотрел на Кая как взрослый воин на ребенка.
-- Мне это нетрудно. Но я хочу, чтобы ты сам это сделал! Усекаешь? Сам!
Отто очень членораздельно повторил:
-- Сделал! Свой! Выбор! Тем более, что смерть - не такая уж плохая штука... С чего ты взял, что умереть, это плохо?! Кто знает - что там! На другом берегу Стикса?! Я - не знаю. И ты не знаешь. Но в любом случае - это будет твой выбор. Так что... давай!
Кай осмысливал сказанное. Но черт возьми, каким бы подлецом ни была эта примитивно философствующая скотина, в ее словах все же был смысл. К сожалению. Вздохнув:
--Отто, ты, случайно, в Штази не работал?
Отто захохотал так, что Дора обеспокоенно задергалась и быстро переводила взгляд на всех присутствующих, кроме хозяина, готовая с приказом или без оного прыгнуть на любого. Отто погладил ее :
--Все в порядке Дора. Да... --так же смеясь еще, продолжал хозяин, -- я подозревал в тебе ум, но не думал, что ты настолько точно определишь мою профессию! Именно там я и работал, Томас! В те благословенные времена, когда ты был еще совсем сопливым...
Отто задумался на миг, потом быстро спросил, негромко, но отчетливо:
-- Ты родился на востоке Германии?
-- Да. Но сразу после объединения, родители увезли меня в Мюнхен. Отцу казалось, что там рай. А там было обычно. Как везде.
-- Ладно... у меня сейчас дела. Твой ответ?
-- А какой может быть ответ? Только "да"! - произнес его собеседник, весьма нахально, впрочем.
-- Тогда Джига тебя проводит и все объяснит. -- и глянул в сторону того - сними с него наручники.
-- Должен тебе сразу сказать, мой юный друг, отсюда сбежать невозможно. Мы находимся в кратере вулкана. Давно потухшего. Нас окружают стены, почти отвесные, так что выкинь из головы дурацкие фантазии. Есть только один выход. А ключи у меня лично. Как у Кащея.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Джига вывел подопечного на простор.
Простор представлял из себя громадный, в пару сотен гектаров яйцеобразный кусок земли, со всех сторон окруженный почти отвесными каменными стенами, которые по самым приблизительным оценкам высились в небо не менее, чем в двести метров. Земля была вытянута и, вероятно, представляла собой кальдеру, древний разлом, откуда миллионы лет назад вытекала лава. Сейчас это была идеальная тюрьма: сбежать отсюда было невозможно. Где был тот проход, о котором вскользь упоминал Отто, также не представлялось определить даже примерно: взгляд везде упирался в каменную твердь.
Но удивило другое.
По периметру острой части "яйца", на высоте около 100 метров, к стене с отрицательным наклоном была "прилеплена" рукотворная галерея из стеклянных или пластмассовых материалов, не отражавших света. Галерея была полукруглой формы, зеленого цвета, как и окружающая наверху стены растительность, идеально вписываясь в ландшафт. Вряд ли можно было издали, с вертолета увидеть эту замаскированную галерею. И, конечно же, это "ласточкино гнездо" было невозможно определить с большой высоты: оно было удачно закрыто растительностью наверху.
Судя по всему, обзор с этой чудесной галереи был идеален: Отто мог видеть всё. К тому же, на высоте около 20 метров летали небольшие дроны и для них даже была оборудована специальная площадка. Что делали эти дроны было непонятно. Мобильные камеры слежения? Но зачем?
В проеме внутренней стены стояли два великолепных современных вертолета Eurocopter и один тяжелый, грузовой. Машины отделялись двумя рядами металлической сетки, которая к тому же была под напряжением, об этом предупреждали таблички. Вся часть территории, под "ласточкиным гнездом" была вполне ухожена и оставляла впечатление цивилизованной. Остальная часть была отгорожена от нее такой же металлической сеткой, вероятно, с током.
Это был интересный вопрос: откуда тут электричество? Вот в этом, отдаленном от цивилизации, богом забытом местечке Земли? "Автономная станция? Что-то вроде дизеля?" Становилось все чудесатей и чудесатей.
Джига шел сзади и командовал куда пройти. Они подошли к изящной металлической калитке, из за-спины Джига буркнул:
-- Руками металл не трогать.
-- А я и не собирался, --Кай произнес это как можно добродушней
Джига мгновенно отозвался:
-- Пасть заткни...
Калитка зажужжала и отворилась сама, пройдя через нее, калитка так же самостоятельно закрылась. Вероятно, кто-то управлял всеми входами: Кай успел заметить две камеры, наблюдавшие за этим участком.
Потом они прошли в еще один отгороженный сеткой участок, он тоже был под напряжением. Все было как тюрьме, и даже пространство над головой в проходах между секторами было накрыто опасной электрической сеткой. Пред ними было сложенное из камня длинное строение, с несколькими входными дверьми: что-то вроде крошечного таунхауса. Джига указал на одно из них:
-- Заселяйся. Ли объяснит тебе, что дальше.
Тотчас же из крайней двери выскочил китаец и застыл в поклоне перед Джигой, но гордый начальник, уходя, даже не взглянул в его сторону.
Кай подал китайцу руку для рукопожатия, которую тот не пожал. Кай так секунду и стоял с нелепо вытянутой ладонью.
Ли было на вид лет около пятидесяти, по-английски говорил с сильным китайским акцентом, хотя и не коверкая слов:
-- Я здесь что-то вроде старшего. Делаю еду, слежу за порядком. Мы надсмотрщики, наблюдаем за рабочими. Следим за тем, чтобы они работали быстрее и сдавали камни.
-- Камни? Какие камни?
--Так ты не знаешь ничего?! -- засмеялся Ли. -- Здесь трубка. Кимберлитовая.
-- Что?! Ли... ты говоришь какими-то загадками! Я ничего не понял! Что такое кимберлитовая трубка?
Разумеется, Кай имел общее представление о кимберлитовых трубках. Но ему хотелось узнать как можно больше.
Ли улыбался:
--Алмазы, Томас, алмазы.
Кай вытаращил глаза:
-- Здесь? Вот блин!
Это объясняло многое: роскошь, с которой устроил свое гнездо Отто. Теперь было понятно почему это место так секретно: стоит только правительству Папуа узнать о добыче алмазов - и благоденствию кругломордого Отто мгновенно придет конец. Впрочем, на месте Папуа могло быть любое другое правительство и было бы абсолютно то же самое. Говоря же вообще, на алмазоносный участок мог позариться кто угодно, да хоть тот же Де Бирс. Или русские, у которых нюх на то, что "плохо лежит". А папуасское племя, живущее вокруг горы, вооруженное своими стрелами, не смогло бы сохранять дальше столь удобный статус кво.
Отто устроил крохотную копию социалистического лагеря в одном, отдельно взятом оазисе, в точности по заветам теоретиков-марксизма-ленинизма. Занавес в этом социализме был не железный, а гораздо серьезней, - каменный, выхода из лагеря не было в самом прямом смысле. Поэтому можно было поставить крест на своей свободе: из таких мест живыми не выпускают никого: алмазы - это вам не фунт изюма. Это слишком серьезно, чтобы оставлять в живых.
По рассказу Ли, в "оазисе" были самые разные люди из самых разных уголков планеты: много китайцев, русские, корейцы с севера страны, африканцы из диктаторских стран континента. Всего - около сотни человек. Такой подбор был легко объясним: люди, изначально привыкшие к авторитаризму, с молоком матери впитавшие покорность и подчинение, не могли принести много проблем хозяину. Ли рассказывал, что Отто под видом нанимателя для временной работы просто покупает нужных ему специалистов за взятки в этих диктаторских странах, привозит сюда - не объясняя - куда они едут, обещая прекрасную зарплату и чудесный отдых. Причем, Отто нанимает только тех, у кого нет родственников или они давно не живут среди родственников, то есть тех, кого не будут искать. Из местных туземцев получаются плохие работники, нет соответствующих квалификаций. Вновь прибывшим объясняют, что они попали в то место, которое будет их последним прибежищем в жизни, и оттого, как они будут себя вести, будет зависеть их дальнейшая жизнь.
Это было фактическое рабство - в самом кристальном его виде: можно было только работать, а вот убежать было невозможно. Каждый, кто проявлял недовольство, подвергался воздействию некоего дьявольского препарата, Ли назвал его "NP": человеку вкалывали какую-то дрянь, которая "взрывала" мозг, пациент впадал в сильный жар на несколько дней и по истечении этого времени, если не умирал, выздоравливал, становясь "овощем" с атрофированными эмоциями. Он мог исполнять профессиональные обязанности, и то не очень сложные. Был всегда доволен жизнью, всегда улыбался, беспрекословно подчиняясь всем установлениям. Хотя, NP" было дорогим удовольствием и его вкалывали не всем и только в крайней случае: вещество добывалось из мозга какой-то редкой глубоководной рыбы.
По вечерам рабочих, добывающих камни, как скот собирали вместе и показывали мульфильмы, комедии, несложные для восприятия. В самом низшем уровне этого "парадиза" были и женщины и мужчины: общество должно было находиться в некоей гармонии, по крайней мере, каковой она она виделась владельцу этого рая. А вот детей тут не было.
Ли продолжал:
-- Охранникам не вкалывают NP, мы от него теряем внимание, мозг не способен охватить всю картину, он может сосредоточиться только на чем-то одном. Если охранника хотят перевести в рабы, то ему вкалывают эту дурь. У нас трех парней перевели туда. Так что... малейший взбрык - и ты рабочий скот, не забывай об этом, Томас! Впрочем, бывают и обратные превращения: меня привезли как рабочего, а я стал твоим начальником! Самое главное: не спорь! Не задавай вопросов.
Чудно! Восхитительная перспектива в двадцать первом веке: окончить свои дни, размахивая кайлом на каменоломне!
Кай даже почувствовал нечто вроде позыва заплакать. Нет, не в прямом смысле, конечно, пустить слезу, но вдруг возникло давно забытое детское чувство обиды на взрослых, которые устроили жизнь таким нелепым образом: под страхом наказания ходить в школу. Не то, чтобы Каю не нравилась школа, не совсем так. Он туда ходил, и с удовольствием, получение знаний был процесс увлекательный и общение с друзьями было необходимым. Но в самой обязанности туда ходить было какое то унижение: "Я свободный человек в свободной стране!" - сказал однажды Кай своему классному руководителю и мать была мгновенно вызвана в школу. Кроме строгого, торжественного директора, наполовину лысого господина Эрентраута и матери Кая на беседе присутствовал еще какой-то молодой человек, представившийся Мюллером, к которому директор относился с большим почтением и вниманием. Молодой человек строгим, слегка презрительным тоном задал вопрос: "Кто научил тебя этой фразе?" Кай смутился. Что за дурацкие вопросы задают иногда эти взрослые! Кай видел посеревшее, напряженное лицо матери, она сидела с выпрямленной спиной, стараясь быть спокойной. Однажды мама упомянула отца Кая, это были его слова. Но десятилетнему Каю хватило сообразительности найти спасительное объяснение:
-- В русском фильме про американцев! Но я не помню фильма, это было давно, -- юноша растерялся от неожиданной торжественности взрослых.
Лицо матери стало слегка розовым.
--Это точно? Ты не ошибаешься? - снова зазвучал голос молодого человека.
--Да точно! Там еще пузатый американец держал в руках сигару и говорил: "Я свободный человек в свободной стране!" Смешной такой американец, отвратительный!
--Как называется фильм?
-- Не помню, я был еще маленький, - ответил десятилетний мальчик.
Кай до сих пор не мог понять: из каких глубин сознания пришла эта ложь, но он почувствовал, что она как бы сама возникла в голове, без его участия, что надо именно так ответить строгому начальнику.
Молодой человек встал, вздохнул и на выходе с презрительной угрозой бросил матери:
--Фрау Менке, не испытывайте судьбу!
Убогая обстановка жилища для охранников алмазных копей внушала уныние.
Деревянный топчан был грубо сколочен, на полке стояла нехитрая деревянная посуда.
И всё.
Ли выдал Каю комплект одежды, положенной надзирателю и электрошокер: единственное оружие, которым он может владеть, и только в для исполнения своих обязанностей, после службы надсмотрщик должен сдавать оружие Ли, а тот запирал их в железный ящик.
--Пойдешь на службу с Мансуром, он тебе расскажет о твоих обязанностях.
На лице Мансура, высокого тридцатилетнего парня откуда то с Кавказа, казалось бы застыла гримаса презрения, по крайней мере, выражение лица не менялось ни разу, даже когда он улыбался. Мансур сразу же напялил на себя роль доминанта в отношении новоприбывшего. В кавказских социумах такое обращение к чужому - весьма распространенное явление: если не ты будешь доминировать, то будут доминировать над тобой. Третьего не дано. Это качество сознательно воспитывается в кавказских мальчиках с младых ногтей: важно с самого начала показать, что ты сильнее во всех смыслах: физическом и эмоциональном. Как обстоит дело на практике - вопрос второй. Главное - продекларировать. Что и демонстрировал Мансур:
-- Ли! Ты даешь мне в напарники эту кучу дерьма? Греби сюда...
Кай с некоторым недоумением посмотрел на Ли, но тот усмехнулся, пробормормотав:
-- Разбирайтесь сами...
Но Ли все же не уходил, наблюдая за ситуацией. Это была проверка новичка на вшивость. Сообщество мужчин, профессией которых является применение грубой физической силы, например, полицейские, часто проверяет новичков подобным образом.
-- Эй, ты! Плесень! Ползи сюда! Ты плохо слышишь?!
Кай, чуть опустив голову, но не теряя Мансура из поля зрения, покорно подошел к красавцу.
Мансур гарцевал вокруг Кая, осматривая его со всех сторон, предвкушая удовольствие от унижения какого-то немчика, вероятно, по ошибке назначеннного к нему напарником, а значит, - не могущего быть равным ему. "Вот этот олень с серыми глазами - его напарник?!"
-- Хорошая у тебя задница! -- Мансур становился все более весел оттого, что Кай не отвечал и стоял смирно, словно овца на заклании, пока тот ходил вокруг него и цокал языком.
В тот момент, когда Мансур решил коснуться Кая, произошло для него нечто непредвиденное: он получил два быстрых удара рукой и ногой и оказался лежащим на земле.
Ли аплодировал с чуть вытаращенными от удивления глазами.
Кай заботливо, за шкирку поднял Мансура:
--Вставай, напарник... Пора на службу идти.
Потом внимательно посмотрев глаза противнику:
--В следующий раз я тебя покалечу. Тебе вколят NP и спишут к тем спокойным людям. Камни собирать.
Кай слегка ядовито улыбнулся, и не теряя этой улыбки, протянул Мансуру руку для рукопожатия:
-- Томас. Мне тоже было приятно с тобой познакомиться.


ГЛАВА 8


Оказывается, в кальдере был маленький водопад, он скрывался в самом углу, в небольшой, углубленной, естественной нише, которая образовалась за миллионы лет падения воды. Все ближе подходя к нему, коллеги-охранники слышали шум, он усиливался по мере приближения. Вода попадала в каменную ловушку, оттуда упорядоченно подавалась на небольшую турбину, - вырабатывая электричество, поначалу так удивившее Кая. Далее вода уходила куда-то вниз, сквозь толстую решетку.
"Интересно, можно ли смыться отсюда вместе с водой?" мгновенно подумалось любознательному путешественнику и он внимательно осмотрел решетку. Но Мансур словно прочел его мысли и бросил лениво:
-- Бесполезно. Вода уходит сквозь извилистую расщелину в горной породе, она местами очень узкая. Я уже думал на эту тему.
Через секунду в его глазах мелькнул испуг, он явно предположил, что Кай "стукнет" местному "богу":
--А то тут некоторые рабочие пытались бежать! Мы должны все это предвидеть! Все варианты побега...
Было слегка забавно наблюдать как простодушный Мансур пытается выправить свой проговор, который мог бы стать для него фатальным. За такие слова его наверняка бы подвергли тщательному допросу с пристрастием. Но Кай предпочел не подавать вида.
Тутошнему раю сильно повезло, что был источник воды. Нет, не потому что воды было мало на острове. Воды на Новой Гвинее много, даже, пожалуй, слишком много. Но там. За пределами каменной тюрьмы. Кай пытался выяснить где пролегает кабель, по которому подается ток владетелю этой очаровательной крепости, в его скворечник. Но так ничего и не понял, вероятно, кабель был протянут под землей.
Алмазные копи представляли из себя весьма современную добычу, хотя всё было какое-то мелкое, рассчитанное на небольшой объем. Работал экскаватор и бульдозер. Полуобнаженные мужчины долбили пневматическими молотками большие камни, с десяток рабочих лопатами кидали руду на движущуюся ленту, она попадала в дробилку, между двумя массивными металлическими барабанами, а затем все это промывалось многочисленными струями воды. Чистая руда двигалась дальше, там стояло множество женщин, внимательно всматривающихся в камни. Они большими жесткими щетками ворошили их, переворачивая, стараясь осмотреть с разных сторон, что-то откладывали в сторону. Мужчины рычажными прессами раздавливали более мелкие булыжники, освобождая крохотные прозрачные вкрапления. все это обмывалось водой. Эти невзрачные мутные камешки, собственно, и были предметом вожделения десятков, а даже и сотен тысяч хищных женщин и мужчин по всему миру. А также и предприятий, для которых алмазы были технической необходимостью.
Судя по темпу, с которым перерабатывалась и осматривалась руда, работы тут было еще на пару тысяч лет.
"Ну, время еще есть!" - подумалось тотчас же.
Затем камешки разных размеров и цветов оказывались в низеньком металлическом ящике с прорезью в крышке.
-- Их можно посмотреть?
Мансур хмыкнул:
--Нет. Ли забирает в конце дня. Сам.
Ли делал предварительную выбраковку, разделяя все камни на восемь категорий по степени их ценности и отправлял шефу. Для окончательной сортировки и предварительной шлифовки.
Мансур был словоотхотлив.
--И что? Хорошие тут алмазы?
--Ли говорит, что лучшие из тех, которые когда-либо видел, а он работал огранщиком.
--А ты кем работал?
Мансур ответил не сразу, вздохнув:
--Бульдозеристом. Экскаваторщиком. Мы все здесь взаимозаменяемы, если не будет хватать кого-то. А ты кто по профессии?
--Кондуктор. На железной дороге. Мне тут вряд ли можно найти применение.
Вдалеке виднелся лагерь, где жили рабочие. Выглядел он чуть хуже, чем жилье охраны, но также был сложен из местного камня.
--Наша задача смотреть, чтобы рабочие были внимательны и не пропускали алмазы.
Мансур вдруг резко крикнул кому-то:
--Сто семнадцатый! Тебе опять плетей захотелось?! Встал! Работать!
Рабочий испуганно вскочил, схватив кайло и бросился усиленно махать им. Спина его уже была изрядно исполосована, очевидно, что его сильно "мотивировали" для этой несложной работы.
Кай узнал его: это был племянник Джима Логана. Перед полетом Джим подробно рассказывал о нем, показывал фотографии. Племянника звали Дейв Логан. Значит, Энни Глендейл здесь! Оставались только мелкие технические детали: вытащить ее отсюда вместе с собой. И Дейвом, если повезет. Бедняга Дейв был плох: он дрожал и плакал при виде Мансура, очевидно, тот был любителем издевательств над рабами.
--Хорошо его отделали, -- Кай улыбался, делая вид, что ему нравится исхлестанное тело рабочего.
--Хочешь сам порезвиться? - Мансур улыбался.
--Почему бы нет?! --поддержал игру Кай.
Новоприбывшему бравому надсмотрщику было нужно войти в доверие к начальству, живущему высоко в зеленой голубятне под гребнем оазиса, а то, что за ним сейчас наблюдают, он ни секунды не сомневался. Камеры были натыканы буквально везде в этом сердце добычи алмазов, вместе с летающими дронами. По первому выходу на службу его будут оценивать и дальше.
Он взял из рук Мансура плетку и, размахнувшись, стеганул ею Дейва. Парень рухнул.
--Слабак! -- осклабившись протянул Кай. -- сразу и мордой в говно!
Мансур насмешливо наблюдал за развлечениями Кая:
--Хе-хе! Неплохо работаешь плеткой! Но он тут недавно. Мы его пока что адаптируем...
--Новенький? Как и я?! Но тогда он должен еще получить от меня!
Он подошел к избитому:
--На колени встал!
Дейв оставался стоять на ногах. Из его глаз катились слезы, но на колени он не вставал.
Кай подошел к несчастному и взял его за нос, прижав к себе, быстро в ухо произнес:
--Дейв, притворись, что ты без сознания...
Сильно размахнувшись, ударил рабочего поддых, но совсем не сильно.
Зрачки Дейва сначала расширились, но послушно упал и притворился без сознания.
Мансур, стоявший метрах в десяти, запротестовал:
--Э-э-э! Ты же убьешь его! Потом сам на его место встанешь!
Кай самым похабным, примитивным образом прикрикнул на мужчин, остановивших свою работу и смотревших на нового охранника:
-- Работать всем! Вам что здесь, блять, цирк?
Впечатление от новенького было превосходное.
Дальше алмазных разработок тянулись поля. На них выращивали нужные для местной комунны продукты, были и посевы каких-то злаков, моркови, батата, а также росли бананы, манговые деревья и прочее. На полях так же усердно трудились, в основном женщины. Была определенная польза в этой природе: выращивать еду можно было круглый год, зим здесь не бывает, только сезон дождей.
Были вдалеке еще и постройки с видневшимися козами, свиньями, коровами. Механизмы и какие-то машины, установленные там, свидетельствовали, что животноводство на уровне. Была и небольшая башня, вероятно, водонапорная.
--Это наша ферма, --отозвался Мансур, следуя взгляду Кая. --Пойдем туда сходим.
Ферма, была точно так же, как и все остальное, отделена от другой территории сеткой под напряжением. Проход туда был такой же: автоматически, с жужжанием отворилась металлическая калитка, пропуская охранников, те прошли сквозь длинный проход, закрытый сверху такой же сеткой на территорию фермы. Отто устроил немецкий орднунг даже в мелочах: возможность общения рабов друг с другом была минимизирована и, вероятно, порядок поддерживался стукачами, получавшими сладкий кусочек за информацию. Иного и быть не могло, все, что мог Отто - перенести свой опыт. А система спецслужб была устроена в ГДР так же как и везде в диктаторских режимах: стукаческими ресурсами, которые стыдливо называют оперативными мероприятиями. Именно стукачи хоть две тысячи лет назад, хоть поныне, тот самый необходимый инструмент, позволяющий любому авторитарному режиму держать руку на пульсе своего общества и тут же реагировать на недовольных. Недовольные всегда были и всегда будут. А задача "мудрейшего" вовремя локализировать таких недовольных. И тут уже неважно сколько народу под твоим руководством: пять сотен или пять миллионов, принципиальной разницы нет никакой.
На ферме работало с десяток разных женщин. Общим у них было то, фигурки их лучились миловидностью и молодостью: тут не было никого, старше тридцати пяти лет.
-- А это наши бляди! - взгляд Мансура масляно заблестел, вероятно, в мыслях он уже раздевал одну из них. Или не одну.
-- Их сюда списывают из зеленого скворечника! Ими можно пользоваться, но с разрешения Ли.
Одна из девушек, высокая, стройная мулатка уже выносила на подносе две чашки кофе.
--Все в порядке? -- строго спросил Мансур
--Да, господин,-- ответила девушка с подносом, кокетливо глядя на вопрошающего, хотя и с любопытством косилась на Кая.
-- Как зовут нового господина?
--Томас,-- Кай нарочито рассеянно смотрел в сторону.
--Том? -- повторила девушка
-- Нет. Томас. -- последнее слово было произнесено с нажимом
-- Лиана!
-- Хорошо.
-- Что хорошо?
--А что лиана?
Том еле сдерживался, чтобы не рассмеяться этому диалогу.
-- Да нет! Это мое имя - Лиана!
-- А-а-а! -- протянув это удивленней чем необходимо, Кай все все же рассмеялся.


У дюжины прекрасных мониторов, навешанных на стену, в полутьме кабинета сидел Отто, чуть поодаль стоял Джига.
-- Не верю я ему... -- Джига усмехался.
Отто поднял голову отводя чуть назад, смотря на Джигу:
-- Ну... ты никому не веришь! -- Отто улыбнулся -- И это совершенно правильно. Не надо верить даже самому себе. Как только ты перестанешь сомневаться в своих решениях, - считай что ты ходячий труп...
-- А как же ваша божественная непогрешимость и уверенность, шеф? -- Джига улыбался.
-- Непогрешимость и уверенность - это для дураков. Для быдла. Для них важно, что вождь изначально гениален. И хорошо, если быдло вторит ему в этом. Умный же человек никогда и ни в чем не бывает уверен. Возможно, это свойство - одно из граней ума.
-- Это слишком сложно для меня. -- Джига засмеялся -- Может быть, я быдло?
Отто посмотрел на Джигу долгим взглядом, говорящим, очевидно: "не играй с огнем, дружок", Джига все моментально понял:
-- Извините, шеф!






Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 14
© 09.10.2017 Waldemar Knat

Рубрика произведения: Проза -> Приключения
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1