День варенья.


Начальница сегодня как-то по-особому недобро усмехалась. Верка-кладовщица, которую она про себя называла «дубинушка», смотрела на нее преданными белесыми глазами, сквозь которые была видна ее дебелость.
«Вот оставь ей одни только глаза, а воображение тут же дорисует тело», подумала Ирина.
Верка и вправду была забавна: светло-рыжие натуральные волосы падали на лоб, отчего он становился еще уже. Шея, не задерживаясь особо, переходила в рвущуюся наружу грудь, ниже было только телесное буйство.
- Ну, чего ты? – холодно спросила ее Ирина Николаевна.
- Так… сегодня же день рождения у Гали… Ирина Николаевна, вы будете деньги сдавать? – с некоторой неловкостью,- начальница все же,- проговорила Верка.
- Вер, - Ирина Николаевна оторвалась от пасьянса «косынка», - я что, не член коллектива? Конечно, буду! Вы по сколько собираете?
- По двести рублей, - так же неловко отозвалась подчиненная.
- На четыреста,- Ирина взяла из лежащей на столе стопки четыре сотенные купюры.
- Ну, это же много! Ирина Николаевна, нам что, тоже по четыреста собирать? – с разочарованием в голосе Верка была похожа на девочку-школьницу, которой учительница только что издевательски сообщила, что дважды два – пять.
- Вера! – Ирина нарочито строго повысила голос, хотя ей хотелось расхохотаться при виде девочки-женщины, - ты что сегодня не выспалась? Я не могу дать больше чем ты? Ты мне запрещаешь?
Ирина Николаевна слегка злорадствовала, специально поддавая жару, чтобы Верке было неудобней стоять перед ней.
- Может, ты хочешь поруководить моим кошельком?
- Нет-нет, что вы, Ирина Николаевна!
Ира все же не выдержала и хохотнула, отчего Верка тут же облегченно выдохнула:
- Ой, ну, тогда я побежала!
- Ступай, родное сердце, - уже на смехе произнесла начальница.
Имениннице, продавцу отдела промтоваров исполнилось пятьдесят лет. Она давно овдовела, сын шесть лет назад женился и жил отдельно, а поскольку Галя была еще «бабец хоть куда», требовалось найти ей мужчину, что сын и сделал, познакомив с ней своего коллегу по работе Михаила. Мишке было пятьдесят три, было время - сильно пил, но теперь решил начать новую жизнь и «возродиться из пепла» - как он сам о себе говорил. Из пепла у него была пепельная - «перец с солью» грива, довольно густая, впрочем, хотя от перхоти, щедро усыпавшей его плечи, волосы казались постоянно грязными.
Мишка приходил к Галине в магазин и дарил ей полуувядшие розы. Галя прыскала на них водой изо рта, в надежде сделать цветы привлекательней.
Розы оставались равнодушны.
Мишка все настойчивей приглашал Галю к себе домой, чтобы, наконец-то, дружба обрела черты настоящего счастья «по- взрослому». Галя отказывалась, но и к себе не звала.
Для нее постель была серьезным шагом, она советовалась со своей начальницей, годившейся в дочери: Ирине Николаевне был тридцать один год. Ирина искренне не понимала этой проблемы, ей казалось, что Галя глупо кокетничает:
- Галь! Ну что ты, в самом деле, обращаешься ко мне с такими вопросами? Ты ж не девочка перед дефлорацией!
- Перед чем? – спросила несколько удивленная Галя.
- Неважно,- Ирина Николаевна обладала университетским дипломом и иногда выражалась слегка вычурно, - Ну, переспи ты с ним наконец! Вкус арбуза можно узнать только тогда, когда его попробуешь. Других способов нет.
- Нет… Так сразу… я не могу.
- Чего ты не можешь? Раздвинуть ноги ты не можешь? Ты нормальная баба, в самом соку! Забыла как это делается?
Ирина была полноправной хозяйкой в этом магазине, хотя владел им бывший бандит, а до этого, немного раньше - бывший чемпион СССР по гребле, а ныне респектабельный, уважаемый бизнесмен и депутат Игорь Лепихин. Не столь давно у него с Ирой случился непродолжительный и необременительный романчик, который закончился просьбой возглавить магазин. Для выпускницы философского факультета Московского университета предложение было несколько неожиданным, но, поскольку выбора не было, она приняла его. У Игоря было с десяток подобных заведений и он совершенно не желал вникать в жизнь своей собственности, предоставив Ирине широчайшие права казнить и миловать, выбирать политику и направление торговой деятельности. Надо сказать, это было умно: его интересовала только чистая прибыль. Если денег по каким-то причинам становилось меньше - он присылал специалиста, который давал соответствующие рекомендации.
Поэтому Ира не утруждала себя дипломатией со своими подчиненными, хотя высшее образование и не позволяло ей перегибать палку. Интим со своим работодателем очень скоро сошел на нет, ибо жизнь не стоит на месте: ежегодно какие-то красивые девушки заканчивают школу и им исполняется по семнадцать лет. Игорь любил невинность, молодость и свежесть. Надо сказать, что молодость и свежесть отвечали взаимностью деньгам и депутатскому значку. В своей городской Думе он состоял в комиссии по народному образованию.
В кабинет зашел Костя.
- Подожди, - Ирина прикрыла телефонную трубку ладонью, - сейчас я договорю, потом компьютер в твоем распоряжении.
Вошедший кивнул и так же безмолвно вышел.
Костя, оператор на кассах и компьютерах – производил впечатление дебиловатого парня, но вообще-то был ухватист умом и совсем не глуп. Хотя, парнем его назвать было сложно: сорок два года как никак. Была в нем некая странность или щербина, если угодно - Костя никогда не был женат. То ли в силу этого, то ли по иной причине он обладал неприятной особенностью: от него постоянно пахло мочой. Нервничая, он поминутно бегал в туалет.
Однажды, в день его рождения женский коллектив подарил Косте шампунь, дезодорант и еще какие-то парфюмные прибамбасы с явным намеком на его запах:
- Костя! Вот тебе наш подарок, надеюсь, теперь ты станешь благоухать на радость нашего нежного дамского обоняния.
Эти слова произнесла Ирина Николаевна, намек был слишком прозрачен, но Костя не услышал иронию и запах мочи продолжал виться за ним шлейфом.
- Лучше б мы ему подарили дегтярное мыло и стиральный порошок «Аист», - ворчала Галя.
При этом Костя был хорошим специалистом, прекрасно знал компьютер и кассовый аппарат, умел с ними обращаться, что делало его незаменимым, на такую зарплату уж точно никто из компьютерщиков не пойдет. Собственно, его мочекислый запах терпели только поэтому.
Между тем, у Кости была еще одна странность: он чрезмерно трепетно относился к своей матери, называя ее не иначе как «мамочка». Дважды в месяц Костя дарил мамочке цветы, ежедневно ходил с ней гулять в парк и настоящие заботы в жизни его ограничивались исключительно тем, что было связано с мамой. Это давало богатую пищу для хихиканий в женском коллективе. В полушутку, а скорее даже в полусерьез, коллеги поговаривали об инцесте. Это был предмет разговоров, донельзя притягивающий женское любопытство, но в той же мере они спешили показать друг другу свое отвращение. Верка говорила:
- Ой, девки, я такая отсталая! Я вообще не понимаю этого! Я просто поверить не могу!
Галя лишь покачивала головой:
- Наивная ты Верка. В жизни еще не то бывает.
- Не, ну как же с мамой, а? Галь?! Так же нельзя! Вот как бы я, например, спала со своим отцом? Я мужчин вообще боюсь!
- Мужа тоже боишься?
- Ну, нет… - рдела Вера, - к мужу я уже привыкла. Мы с ним восемь лет женаты.
Кроме того, недавно им в магазин прислали Машу, молоденькую девушку-стажера, набираться опыта. Она кое-как поработала месяц в головном офисе, умела только томно улыбаться, носить мини-юбки и производила впечатление бесперспективняка.
Формально магазинами заведовал младший брат депутата Лепихина, Иван. В силу возраста он не успел побывать в бандитских рядах шумных девяностых годов, но это не мешало ему вести себя как «крутой пацан», по крайней мере – ему так казалось. Маша была, очевидно, отработанным паром его «кадровой политики», хотя непонятно: зачем он ее держал и не увольнял. Но… у начальства свои резоны, как известно. По крайней мере, попытка научить ее хоть чему-нибудь, окончилась неудачей и Ирина просто терпеливо ждала, когда ее заберут куда-нибудь. Лучше, если совсем. «Карболитовая кукла», как окрестила ее Галя, не желала набираться ничему, потому как всему для нее необходимому она уже набралась. Очевидно, она считала, что далее любой опыт становится бессмысленным. В этом логическом выводе что-то было, вероятно...
К концу рабочего дня на длинном столе в подсобке стояли две большие потные бутылки с водкой, нарезанная ветчина, сыр и салаты, приготовленные Галей. А еще было и горячее, - курица, томившаяся в духовке. Именинница, сдувая падавшую на глаза накрученную прядь волос, суетилась вокруг стола.
Оставалось еще минут сорок рабочего времени, как Ирина скомандовала:
- Так… закрываем,- и Денис-студент, подрабатывавший у них в магазине грузчиком, радостно поскакал закрывать дверь.
Когда все уселись за стол, Ирина шепнула Денису и он внес большую коробку с чем-то тяжелым.
Ирина Николаевна встала, чуть торжественно начала:
- Галя! … Так! Все успокоились и внимательно посмотрели мне в левый глаз! Вера, левый глаз – со стороны сердца… Да, правильно! Галя! Мы поздравляем тебя с твоим замечательным днем рождения, с твоим золотым юбилеем! Но ты еще и золотой фонд нашего магазина, потому что работаешь здесь дольше всех, и начальство, - Ирина показала пальцем в потолок, - справедливо оценив твои заслуги, сделало тебе подарок – шикарный набор немецких кастрюль!
Ирина первой захлопала в ладоши, ее поддержали.
- Денис! Подарок в студию!
Коробка была внесена, Мишка радостно пропел туш, а Галя отставила в сторону коробку. Верка тут же достала конверт с деньгами, откашлялась:
- Галя! А мы со своей стороны тоже, ну… хоть и не так шикарно, но делаем свой подарок, - она протянула конверт с деньгами.
Дальше все пошло своим чередом, ели закуски, потом было горячее, Маша с Денисом о чем-то похохатывали в углу. Верка, жалобно скулившая до этого, что она не пьет водку и предпочла бы ей легкое вино, пила эту водку очень даже залихватски. Ирине в какой-то момент даже захотелось слегка остудить ее пыл, но, поскольку за Веркой должен был приехать муж Леонид, начальница махнула на нее рукой и решила не встревать в расслабление вверенного ей коллектива.
Верка выскребала миску с салатом и уже умиротворенная, а немного даже и сонная произнесла:
- Кто-нибудь будет еще салат? – и, не дожидаясь чьего-либо ответа, добавила:
- Ну если никто, тогда я доем!
Потом был чай с тортом, после которого пришла некоторая расслабуха, когда наступает настоящая демократия и нет условностей. Когда и начальство, и подчиненные, ублаготворенные спиртным, относятся друг другу как к семье. Когда забыта иерархия и подчиненным хочется зажмуриться, чтобы момент этот длился подольше.
Из угла слышались взрывы сдавленного смеха Дениса и Маши: они рассматривали какой-то журнал.
- Эй, молодежь, что вы там хохочете? – отозвалась на этот слуховой раздражитель Ирина.
Денис гыгыкнул и показал обложку глянцевого журнала с голой девицей, а потом разворот, где были крупно изображены несколько искусственных мужских членов. Мишка загоготал, чуть покраснев, впрочем:
- Ишь, ты! Порнуху смотрят!
Галя, улыбаясь, замахала руками:
- Тьфу на вас!
Верка сидела, подперев лицо рукой, и лениво ковырялась в остатках торта на ее тарелке. Она скосилась на разноцветные члены и на пьяном выдохе произнесла:
- А у нас три таких… большой, средний и маленький…
Верка продолжала ковырять розовый крем, не замечая уставленных на нее взглядов коллектива.
Повисла небольшая пауза. Начальница, вначале растерявшаяся , собралась и усилием воли попыталась выправить незапланированное атанде:
- Да? Хм… Вера… хорошо тебе живется! Вон сколько у тебя мужей!
Вера, не поднимая глаз, говоря уже как бы сама с собой, пьяно выговорила:
- Это не мои мужья… это Ленькины мужья, - чем окончательно ввергла в ступор слушателей.
Вначале хихикнувший Костя, быстро приобрел молчаливый вид под строгим взглядом Ирины.
Верка, не обращая внимания ни на кого, пользуясь возникшей тишиной, продолжала, медленно ворочая языком:
- Он у меня любит анальный секс…чтоб я его дрючила этими хуями…
- Вера! - вскричала Ирина Николаевна, - прекрати!
Вера подняла пьяное лицо. Глаза ее были мутны и уже обессмыслены.
Галя с Мишкой напряженно и с затаенным смехом смотрели на эту сцену, молодежь с округленными глазами тоже замерла в своем углу.
- Ну, а чо? – пьяная Вера говорила медленней обычного, - у нас в семье два мужика, я и Ленька, – Вера зачерпнула ложкой остатки торта и отправила в рот.
Ситуация разрядилась взрывом сдавленного хохота: Денис тихонько ржал, Маша согнулась к полу, из нее вырывался смех, похожий на клекот птицы.
Тоненько хихикал Костя, смех которого был похож на икоту, откинувшись на спинку стула, тихо смеялась Галя, громко хохотал Мишка, закрывая ладонью недостающие во рту зубы.
Ирина пару секунд пыталась сдерживаться, но потом тоже не выдержала и, поддавшись общему настроению, заулыбалась.
Лишь Вера сидела, над тарелкой с тортом.
- Дураки вы все, - так же пьяно выговорила она. По ее лицу уже струились две черные дорожки от слез.
Она одна не смеялась.
В этом веселой атмосфере прозвенел звонок. Кто-то звонил с улицы, желая войти. Ирина кивнула Денису, тот вскочил и побежал открывать.
Вошедший Веркин муж Леня улыбался, видя такие же радостные и смеющиеся лица.
- О! Весело у вас тут как! Расскажите мне, я тоже посмеюсь!
Повисла довольно длинная пауза, после которой грохнули все. Одновременно. Этого уже никто не мог выдержать.
Хохотал даже ничего не понимающий Леня, зараженный общим весельем.
Лишь Верка не смеялась, отрешенно глядя на стену. Она не понимала этого смеха и не обращала на него никакого внимания, думая о чем-то своем.
Леня внимательно посмотрел на свою плачущую жену и смеяться перестал.
- Моя уже нарытая? - спросил Ленька Ирину, та кивнула.
Костя поднялся и стал прощаться:
- Галочка, спасибо, все было очень вкусно, можно я кусочек торта с собой возьму?
Галочка кивнула, а пришедший Леня не преминул довольно развязно спросить Костю:
- Небось для мамочки? Она у тебя что, заместо жены?
У Кости задрожали руки и кусок торта свалился на стол.
Повисла неловкая пауза, в которой один Леня попытался смеяться немного деланным смехом.
Мишка, доселе сидевший и тискавший под столом колено Гали, решил вдруг вступиться за Костю. То ли уже был «зело вдет», то ли рыцарственно приподнят:
- Лень! Чо ты все про Костю, ты про себя расскажи! Вот скажи: тебя сення каким фаллосом дрючить будут? Малым аль большим?
Леонид пару секунд тупо смотрел на Мишку и до него наконец-то стал доходить смысл вопроса. Он понял причину хохота веркиных сослуживцев. Из-под его футболки, из-под заросшей шерстью груди стала подниматься багровость.
Она так ровно заливала его: сначала шею, а потом так же линейно стала заливать лицо. Голова мелко задрожала, казалось, что его вот-вот хватит удар. Справившись с собой, Леня резко развернулся и направился к выходу, потом так же резко остановился и, подойдя к жене, за шкирку вытащил ее из-за стола.
- Домой!
Жена не сопротивляясь шла, еле перебирая ноги.
Ирина Николаевна посмотрела на Мишку и сделала «страшные глаза», покрутила пальцем у виска.
Некоторое время еще сидели молча, как бы рисуя картину того, что сейчас происходит с Верой.
- Дурак ты, - голос Гали был наполнен скорбью о своей товарке.
Миша пытался делать вид, что ничего не случилось:
- Да ладно! Пусть свое хайло не раскрывает! Костя ему ничего плохого не сделал!
Ирина Николаевна очень серьезно и тщательно выговаривая слова произнесла:
- Это последний раз, когда мы здесь, на работе пьем.
Выдержав паузу, она добавила:
- Все уяснили? Больше никаких застолий не будет. А ты идиот, - обратилась она к Мишке,
- Дебил, кретин и долбоеб! - в ее устах мат звучал особенно значимо, - ты понимаешь, что он сейчас сделает с Верой? Галя, собирай все и закрываемся.
Расходились без смеха.
На следующее утро сотрудники были слегка ошарашены картиной: опоздавшая на работу Верка выходила из машины своего мужа, громко, чтобы слышали все коллеги, сказала:
- И чтобы в семь часов был здесь! Ждать не буду.
Леня хмуро кивнул и быстренько уехал.
Из-под сильно замазанных синяков на веркином лице хитро лучились глаза.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 32
© 08.10.2017 Waldemar Knat

Метки: день варенья, рассказ,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 2 автора












1