Тиерия


Глава 1. Незваный гость.
Арина была обычным шестнадцатилетним подростком, которая жила с матерью на окраине Москвы. И, казалось, она ничем не отличалась от других своих сверстниц. Худощавое телосложение, невысокий рост, узенькое личико с заострённым носиком, маленькие губки бантиком и огромные карие глаза. Добрая половина девушек выглядит примерно так. Но Арину трудно было не заметить в толпе. Дело в том, что у неё были длинные шелковистые прямые волосы. И что в этом особенного? А особенным было то, что цвет этих волос не смог бы определить ни один художник в мире. Сначала может показаться, что они просто белого цвета, но если смотреть внимательно, то можно заметить, что в каждом волоске виднеются блики, которые на солнце переливаются разными цветами, поэтому волосы кажутся то белыми, то голубыми, то золотистыми, а иногда и ярко красными. Этот цвет не был результатом современной косметологии, его Арина унаследовала от своей матери, Марии Олеговны.
Отец Арины погиб, когда девочке не было ещё года, и Марии Олеговне пришлось одной воспитывать ребёнка. Мать и дочь жили в тесной однокомнатной квартире, где кроме двух кроватей, старого серванта и стола с четырьмя стульями, ничего не было. Мария Олеговна не могла обеспечить лучшее существование своей дочери, так как она уже больше трёх лет была прикована к кровати после страшной аварии, в которой ей чудом удалось выжить. Это случилось, когда Мария Олеговна на машине возвращалась с работы домой. На одном из перекрёстков чёрный внедорожник, не справившись с управлением, на большой скорости врезался в машину Марии Олеговны. С тяжёлыми травмами её доставили в больницу.Женщина выжила, но о полноценной жизни пришлось забыть, потому что в результате аварии был повреждён позвоночник, и прогноз был не утешительный: она никогда больше не сможет ходить. В одночасье Арине пришлось из беспечного подростка превратиться во взрослую девушку с кучей проблем. Заботы о матери, учёба, работа по дому не оставляли Арине и толику времени, которую та могла бы посвятить себе.
***
– Ариша, ты куда собралась в такую рань? – спросила Мария Олеговна дочь, которая собиралась незаметно ускользнуть из квартиры, прихватив с собой кроме школьной сумки половое ведро и швабру.
– Мамуль, мне нужно успеть перед школой помыть 3 подъезд в 58 доме, а то я вчера вечером не успела, к контрольной по химии готовилась, если я её не напишу, боюсь, мне ещё годок придётся в 9 классе поучиться. Ну ладно, мам, я побежала!
– Арина, хватит себя мучать! Ты и так уже похожа на скелет ходячий! Бросай эту работу, а то ты совсем себя угробишь! – сказала Мария Олеговна.
– Мам, ты же знаешь, что я не могу. Мы просто не сможем прожить на одну твою пенсию, – сказала Арина.
– Прости! – В тихом голосе Марины Олеговны прозвучала безысходность, в глазах застыли слёзы.
Арина подошла к матери, обняла её и тихо прошептала:
– Всё будет хорошо, вот увидишь!
Невольно взгляд девушки упал на кольцо, надетое на средний палец правой руки матери. Сколько себя помнила Арина, кольцо всегда было там и никогда не снималось. Оно всегда притягивало девочку какой-то непонятной силой. Однажды, когда Арине было лет одиннадцать, она попыталась снять кольцо с пальца матери, когда та спала. Никогда в жизни Арина не видела такого ужаса на лице Марии Олеговны, а в голосе всегда доброй, отзывчивой и спокойной женщины прозвучали такие властные, стальные нотки, что девочка впервые в жизни испугалась свою мать.
– Никогда, слышишь, никогда не смей даже прикасаться к этому кольцу! Что бы не случилось со мной, кольцо всегда должно оставаться на своём месте! Ты меня поняла?!
Арина с ужасом смотрела на изменившееся до неузнаваемости лицо своей матери. Мария Олеговна поняла, что напугала дочь, и уже спокойным голосом продолжила:
– Ариша, когда-нибудь я обязательно расскажу тебе тайну этого кольца, но, к сожалению, сейчас я не могу этого сделать. Пойми, есть вещи, о которых не следует знать, потому что они могут навсегда изменить твою жизнь, и поверь, эти изменения могут быть совсем не в лучшую сторону.
Больше Арина и Мария Олеговна никогда не возвращались к теме загадочного кольца.
Когда Арина вернулась домой, день уже подходил к концу. Контрольная по химии была зачтена, все подъезды помыты, осталось только покормить мать и можно было немного отдохнуть перед сном.
– Мам, ты макароны будешь с сыром или сосиски отварить? – спросила Арина.
– Ариша, кушай сама, я сегодня что-то не хочу! – ответила Мария Олеговна.
– Мама, без тебя я есть не буду, поэтому придётся мне несчастной ложиться спать голодной, – ответила Арина.
– Ну хорошо, отрежь мне немного сыра, – ответила Мария Олеговна.
Арина уже собиралась взять две тарелки с ужином и идти к матери, как в комнате, совсем рядом с кроватью, где лежала Мария Олеговна, появилось странное тёмное свечение, которое медленно разрасталось всё больше и больше.
– Арина, быстро подойди ко мне! – крикнула Мария Олеговна.
Арина, не раздумывая, бросилась к кровати и крепко прижалась к матери. Мария Олеговна подняла руку, на которой было надето кольцо, и из её пальцев медленно стало литься нежное еле видное свечение, в котором перемешивались белые, жёлтые, голубые и красные блики. Постепенно Арина и Мария Олеговна оказались внутри цветного купола, который окружил их плотным кольцом.В это же время рядом с кроватью из тёмного пятна появился мужчина. Густые черные волосы спускались по длинной тонкой шее до плеч, на узком бледном лице как угольки горели два глаза, в которых можно было увидеть все оттенки чёрного и красного, острый маленький нос напоминал небольшой воробьиный клюв, губы были вытянуты в длинную ухмыляющуюся полоску. Голос звучал немного хрипло:
– Здравствуй, Мелания! Вот уж не думал, что твои драгоценные Хранители засунут тебя в такую дыру. Когда ты исчезла, я обыскал всю Тиерию, не найдя тебя там стало понятно, что ты решила скрыться на Земле. Я долго не мог поверить, что могущественная, гордая волшебница отказалась от своего великого дара! И ради кого? – мужчина с презрением посмотрел на Арину. – Ради этого выродка?! Хотя теперь уже не имеет значения, почему ты это сделала, тебе придётся вернуться домой, а эту дрянь я уничтожу.
Мария Олеговна с ненавистью смотрела на незнакомца, в глазах пылало пламя. Но голос прозвучал ровно и спокойно:
– Ты кое-что забыл, Херокс, да, я добровольно лишилась своей силы, но сделала я это ради собственного ребёнка и своих друзей, и если ты внимательно читал правила использования дара, то должен знать, что такая жертва всегда вознаграждается. Поэтому я никуда с тобой не вернусь, а вот тебе придётся немного задержаться на Земле.
Мария Олеговна сняла с пальца кольцо, положила его к себе на ладонь и тихо что-то прошептала на непонятном языке. Как только прозвучало последнее слово, из кольца полился ярко-белый свет, который быстро окутал незнакомого мужчину с головы до ног. Незнакомец не мог пошевелиться, он оказался в коконе белого сияния, которое не давало возможности сделать даже лёгкое движение рукой.
Мужчина засмеялся. Это был жуткий смех.
– О, Мэл, ты же знаешь, что твой свет сможет блокировать мою силу не больше двух дней! И если сейчас я бы быстро убил твою дочь, то потом я буду убивать её медленно, наслаждаясь её криками и твоими мучениями. Если ты не хочешь видеть, как твоя дочь бьётся в предсмертной агонии, ты снимешь с меня свой сковывающий щит и немедленно вернёшься на Тиерию!
Арина была в ужасе, она не понимала, что происходит, она не узнавала свою собственную мать, в лице которой появилось что-то величественное, незнакомое.
– Мама, что происходит? Кто это? Ты его знаешь? О чём вы говорите?
Мария Олеговна посмотрела на дочь, лицо её стало прежним, в глазах стояла грусть, но голос прозвучал на удивление ласково и нежно.
– Ариша, пойдём на кухню, нам предстоит долгий и нелёгкий разговор.
– Мама, что значит, пойдём? Ты не можешь ходить уже три года, забыла?
Мария Олеговна махнула рукой, на которой было надето кольцо, и сияние, окружавшее её и Арину, исчезло. Женщина легко встала с кровати, взяла дочь за руку и повела на кухню. Незнакомец оставался на том же месте, откуда и появился, он был похож на статую, глаза окаменели, тело словно было отлито из бронзы, его окружало белое свечение.
Мария Олеговна и Арина пришли на кухню. Арина не могла поверить своим глазам. Её мать, которая ещё с утра не могла даже самостоятельно сесть на кровати, порхала по кухне как бабочка, поставила на плиту кипятиться чайник, достала кружки из шкафа, и, наконец, села за стол.
– Мама, ты что же меня обманывала столько времени, а на самом деле не было никакой травмы? – спросила Арина.
– К сожалению, нет. И авария, и травма – всё правда, – ответила Мария Олеговна. – Способность ходить ко мне вернулась только до тех пор, пока существует блокирующий барьер, как только он исчезнет, я опять буду прикована к постели.А исчезнет он через два дня. Поэтому у нас совсем немного времени.
Арина не дала договорить матери.
– Какой барьер, какой дар? Мама, что происходит?! Мне кажется, я сошла с ума, или у меня просто начались галлюцинации.
Мария Олеговна обняла дочь, прижала к себе и сказала:
– Ариша, успокойся, я сейчас всё тебе объясню. У нас очень мало времени, поэтому слушай меня внимательно и не перебивай, каким бы странным не показался тебе этот рассказ.
Арина послушно села на стул рядом с матерью и стала слушать.

Глава 2. Тиерия
Помимо Земли есть ещё одна планета Солнечной системы, где есть жизнь. Эта планета – сестра близнец Земли, Тиерия. Она скрыта специальным невидимым барьером, который создали её жители – волшебники и волшебницы Тиерии. Поэтому никто и никогда не видел этой планеты, кроме самих тиерцев. Тиерия очень похожа на Землю, там тоже есть моря, леса, луга, горы, вот только выглядят они немного по-другому. И если на Земле нет места волшебству, то на Тиерии волшебство – это главное составляющее планеты. Населяют Тиерию волшебники и волшебницы. Волшебным даром они наделяются ещё до рождения.Мужчины и женщины обладают разными видами волшебства.
Когда в семье тиерцев рождается мальчик, то уже во время родов понятно каким магом в дальнейшем станет будущий волшебник. Если к дому роженицы приходят дикие звери и садятся у порога, то, значит, в этом доме родится будущий усар – волшебник, умеющий принимать вид любого животного. Ни один зверь не нападёт на усара и до последней капли крови будет защищать его от опасности. Если во время родов в доме начинают подниматься к потолку разные предметы: стулья, посуда, одежда, оружие и т.д., это означает, что родится будущий заур – волшебник, повелевающий любыми предметами, не связанными с явлениями природы. Если в районе дома роженицы выздоравливают больные, значит, мальчик родится целителем. Перед целителем отступает любой недуг, кроме смерти. Но если во время родов рядом кто-нибудь умирает, значит, рождается некромант – волшебник, который может призывать мёртвых и владеет оборонительной магией, т.е. умеет создавать оборонительные щиты и блокирующие заклинания. Усары и зауры – боевые маги, они стоят на страже Тиерии и всегда готовы вступить в бой с любым противником, угрожающим спокойствию мирной и процветающей планеты. Этих магов легко узнать по одежде. Они носят серые длинные балахоны с капюшоном.
У усаров на балахоне изображён нивер – это животное, немного напоминающее лошадь, только гораздо выше, с длинной белоснежной шерстью, покрывающей нивера с головы до ног. Уши широкие и длинные, спускающиеся до конца шеи, а тонкий и длинный хвост прячется в густой шерсти нивера и показывается только в минуту опасности, так как является грозным оружием. Во время сражения нивер использует его как хлыст. Если ниверу угрожает опасность, а справиться с врагом нет возможности, то длинная белоснежная шерсть преображается в крылья, и нивер легко скрывается от противника. Догнать нивера трудно, он может развивать очень большую скорость, не каждый земной самолёт может посоревноваться в скорости с этим животным. Ниверы – очень гордые и никому, кроме усаров не позволяют себя оседлать.
На балахоне зауров изображается зурус – грозное оружие в виде тончайшей металлической звезды, которая при броске разделяется на множество звёзд, точно знающих свою цель. Целители и некроманты наиболее почитаемы в Тиерии, именно ими был создан барьер, окружающий Тиерию, который не только не давал возможности обнаружить планету из космоса, но и защищал Тиерию от любых вторжений. Именно из целителей и некромантов состоит Совет старейшин, управляющий всеми сферами жизни тиерцев. Целители носят длинные белые балахоны без капюшона. На балахоне изображён единорог, как символ вечной жизни и исцеления. Некроманта можно узнать по чёрному длинному балахону без каких-либо гравировок и рисунков.
Помимо мужской есть и женская магия, имеющая совсем другую природу. Это магия четырех стихий: воздуха, воды, земли и огня. И если при рождении мальчика сразу понятно, какой магической силой он будет наделён, то при рождении девочки не всё так просто. Каждую новорождённую окружает магическое сияние, либо бело-голубое, либо желто-красное. Если рождается девочка с бело-голубым сиянием, то в будущем она станет либо волшебницей воздуха, либо волшебницей воды. А новорождённая девочка с желто-красным сиянием в дальнейшем станет волшебницей земли или волшебницей огня. Только в семнадцать лет после сдачи экзаменов в школе волшебства Кародосе, каждая юная волшебница будет обладать определённым даром и сможет управлять одной из четырёх стихий.
Тиерия – это планета красивейших цветов и растений, поэтому дома тиерцы строят в виде прекрасных цветков. Повсюду можно увидеть двух и трёхэтажные строения в виде колокольчиков, роз, лилий, тюльпанов и других не менее прекрасных цветов. По цвету и форме домов легко определить, волшебница какой стихии в нём живёт. Волшебницы воды живут в домах в виде колокольчиков, васильков, незабудок; воздуха – лилий, хризантем; земли – тюльпанов, подсолнухов; огня – роз и маков. У дома обязательно есть красивый сад со множеством плодовых деревьев и кустарников, и, конечно, клумбы с цветами. На воротах возле дома можно увидеть гравировки (изображения ниверов, зурусов, единорогов), по которым можно узнать, какой волшебник живёт в доме. Если гравировка на воротах отсутствует, значит, жилище принадлежит некроманту.
Тиерию населяютразличные животные, которых не встретишь на Земле. Помимо уже известных ниверов, в Тиерии обитают кисары – маленькие, не больше воробья, разноцветные котята с крыльями как у стрекозы и длинным носом, напоминающим комариный, на конце которого есть небольшой шип со смертельным ядом. Этот яд может убить не только животное, но и волшебника. Поэтому с раннего детства тиерцам объясняют, что ни при каких обстоятельствах нельзя трогать, а тем более пытаться поймать кисара. Только Усары могут похвастаться таким милым домашним животным как кисар. Кисары очень миролюбивы и игривы, поэтому сами они никогда ни на кого не нападают, если только им не угрожает опасность.В доме любого волшебника можно встретить азура – зверя, похожего на быка, с рогами такими длинными, что они закручиваются в несколько колец, шкура азура покрыта жёсткой металлической чешуёй. Азуров используют для перевозки грузов и для сельскохозяйственных нужд. Помимо ниверов, кисар и азуров Тиерию населяют животные, привычные для земных людей: волки, лисы, медведи и т.д. Только размеры их отличаются от земных. Например, медведи в Тиерии такого маленького размера, что больше напоминают мышей, а бабочки, наоборот, больше напоминают орлов, чем маленькое насекомое. Особым местом в Тиерии является Руворский лес, неизвестно, какие неведомые животные населяют этот лес, так как проход в него для любого волшебника запрещён. Тиерия, в основном, равнинная планета, где множество полей и лугов, а вот лес только один, находится он в самой восточной части Тиерии. Размеры его огромны. Ещё в древние времена волшебники и волшебницы пытались исследовать неведомый лес, но ни один не вернулся. Поэтому любому тиерцу запрещено даже близко подходить к лесу. Есть ли что-то за лесом никому неизвестно. Но время от времени оттуда приходят различные животные, которые в прошлом были одомашнены тиерцами.
В хозяйстве тиерцам помогают букаги – небольшие человечки, не больше гномов, имеющие четыре руки, две, как у обычных тиерцев, только пальцы очень длинные и тонкие, которыми очень удобно работать на земле, и две руки сзади, длинные и гибкие, как плётки, которыми очень удобно работать на больших расстояниях. Когда задние руки не при деле, они обвиваются вокруг талии. Букаги отличаются добродушным характером, поэтому им часто доверяют воспитание детей волшебников, пока те не пойдут в школу.
До шести лет дети волшебников живут со своими родителями. А в шесть лет детей тиерцев забирают из родительского дома и отдают на воспитание в специальные школы волшебства. В Тиерии существует шесть начальных школ магического мастерства: школа Урада – где обучаются будущие усары, школа Зарада – где обучают зауров, школа Церада – выпускающая целителей, школа Нерада – школа некромантов, школа Вохара – где обучают будущих волшебниц воды и воздуха, школа Зеонь – где обучают будущих волшебниц земли и огня. В этих школах юные волшебники живут и обучаются с шести до семнадцати лет. По достижении семнадцати лет все волшебники и волшебницы сдают экзамен в высшей школе волшебства – Кародосе. В Кародосе преподают самые талантливые волшебники, которые пользуются особым уважением среди тиерцев. Если юные волшебники в 17 лет сдают экзамен в Кародосе, то они получают личного наставника, который будет обучать их на протяжении 20 лет. И это не так уж и много, потому что у тиерцев более долгий жизненный путь, чем у людей. Волшебники Тиерии живут до 300-400 лет, и это не предел, среди тиерцев встречаются долгожители, доживающие и до тысячи лет. Правда, сразу нужно отметить, что таких очень мало. Так как живут тиерцы очень долго, то в их семьях редко бывает больше одного ребёнка. Двое детей – это большая редкость и большое счастье для семьи волшебника.
В Кародосе есть восемь отделений, где обучают волшебников более высокого ранга, чем в начальных школах.У каждого наставника в Кародосе от трёх до пяти учеников, а наставников в школе не так уж много.Поэтому совсем немногим улыбается удача сдать экзамен и попасть в высшую школу волшебства.Но зато этим счастливчикам, попавшим в Кародос, выпадает шанс стать великими волшебниками.После 20 лет учёбы каждый волшебник должен пройти испытание, и если волшебник справляется с испытанием, то ему присваивают титул магистра волшебства. Магистры могут преподавать во всех школах волшебства и пользуются особым почётом и уважением среди тиерцев. И только магистры могут попробовать пройти главное магическое испытание в священной пещере Гелере. Тех, кто когда-то смог пройти испытание в Гелере, запомнили как великих правителей Тиерии. Но таких правителей за всю историю Тиерии было всего три. После смерти последнего правителя прошло более миллиона лет. За это время никто так и не смог пройти испытание в священной пещере, те кто осмеливался войти в Гелеру, навсегда теряли свои магические способности, ибо именно такое наказание ждёт каждого, кто посмел войти в пещеру, но не справился с испытанием. Волшебник без дара ­– это как земной человек без рук и ног. Поэтому на протяжении уже многих лет никто из волшебников не рискует пройти испытание в пещере. Пока в Тиерии не появится новый правитель, планетой управляет Совет старейшин, в который входят самые могущественные волшебники, успешно прошедшие испытание после обучения в школе Кародос. Войти в совет могут только целители, некроманты и волшебницы огня.
Много лет Тиерия жила спокойной и размеренной жизнью, пока в одну загадочную ночь не произошли события, которым было суждено изменить всю историю Тиерии.
Глава 3. Загадочная ночь.
Стояла поздняя ночь, свет в окнах домов давно погас, фонари в виде разноцветных радуг освещали просторные пустые улицы. И только в доме в виде жёлтого тюльпана на улице Солнечной во всех окнах ещё горел свет.Все жители красивого элегантного дома суетились вокруг белокурой красавицы, которая готовилась стать матерью.
– Реона, милая, мне только что сказали, что в доме напротив выздоровел мальчик, который целый месяц страдал от сильнейшего бронхита! Ты понимаешь, что это значит? У нас родится будущий целитель! Даже не верится, все мужчины в моём роду были усарами, а в твоём заурами, а у нас с тобой будет целитель! Представляешь, наш мальчик будет целителем! – лицо невысокого полноватого мужчины с короткими чёрными волосами и небольшими близко посаженными серыми глазами светилось счастьем. Мужчина был одет в серый балахон, на котором изображался нивер. На плече волшебника, свернувшись клубочком, дремал хорошенький серо-зелёный кисар. Мужчина стоял рядом с кроватью, на которой лежала молодая красивая женщина с тёмно-карими глазами, правильными чертами лица и белокурыми волосами. На лице Реоны, так звали красавицу, читалась усталость и боль, которую женщина терпела из последних сил. Схватки продолжались уже сутки, но упрямый малыш никак не хотел появиться на свет. Голос женщины звучал тихо, еле слышно.
– Герон, я больше не могу, когда же он родится? – в глазах Реоны было отчаянье.
Герон, так звали мужа волшебницы земли Реоны, с нежностью посмотрел на свою жену.
– Потерпи милая, способности малыша уже проявились, значит совсем скоро ты сможешь взять на руки нашего сына!
Но прошло ещё четыре часа, а ребёнок всё никак не хотел появляться на свет. В комнате слабо горел светильник в виде лепестка тюльпана. Вдруг раздался стук в дверь. Герон вздрогнул.
– Риза, это ты? – дверь в комнату немного приоткрылась, и из-за двери показалось лицо уже немолодой букаги.
– Хозяин, у порога дома сидят два волка, лиса и целая стая кисар летают по саду. Ваш будущий сын будет как и вы, усаром.
Герон был в замешательстве.
– Как усаром, мне несколько часов назад сообщили о выздоровлении мальчика из соседнего дома. Мой сын должен стать целителем!
Но не успел он досказать фразу, как под потолок начали подниматься вещи, которые находились в комнате: кружка, стоящая на столе рядом с роженицей, светильник, даже стул с резной спинкой в виде лианы поднялись к самому потолку. Герон не мог поверить, что всё это происходит в его собственном доме.
– Риза, срочно беги на центральную улицу и позови магистра Ластра!
Риза пулей вылетела из комнаты, так быстро она ещё никогда не бегала.
Герон посмотрел на Реону, сердце его разрывалось: его жена, всегда такая весёлая, с улыбкой на губах, которую любили буквально все в округе, лежала вся мокрая от пота, со скатавшимися волосами, в глазах читалась жуткая боль, терпеть которую невозможно, но сил кричать уже не было. Время словно остановилось.
Через полчаса в комнату вбежал высокий красивый мужчина со светлыми волосами и добрыми голубыми глазами, на его лице читалось беспокойство.
– Герон, что случилось? Риза мне ничего толком не объяснила. Я только понял, что Реона рожает!
Герон посмотрел на своего лучшего друга, с которым они с детства были не разлей вода. Даже когда Ластр смог пройти испытание после обучения в Кародосе, получил титул магистра и почти всегда пропадал на собраниях старейшин, а Герон даже не смог сдать выпускные экзамены, друзья всё равно находили время для общения друг с другом. Казалось, что Ластр мог решить любую проблему, неприятности перед ним отступали, словно их отгоняла какая-то неведомая сила. С самого детства ему везло. Его все любили за открытый, добродушный характер. Ему легко давалась учёба. Все самые привлекательные волшебницы одаривали Ластра своим вниманием. Он даже женился на одной из таких красавиц, которая происходила из самой благородной и почитаемой семьи, члены которой входили в Совет старейшин. Одним словом, у друга Герона было то, о чём мог мечтать любой мужчина. Все считали, что у Ластра нет проблем, он просто не имел на них право, ведь для окружающих он должен оставаться идеалом, мечтой. Ластр всегда был поддержкой и опорой для Герона.
Герон посмотрел на друга с надеждой, что тот, как и всегда, решит все проблемы.
– Ластр, я сам не понимаю, что происходит! У Реоны уже более суток идут схватки, до последнего момента магические способности ребёнка не проявлялись, часа четыре назад мне сообщили, что в соседнем доме выздоровел мальчик, который долго болел бронхитом. Я подумал, что у нас с Реоной родится целитель, но потом начали происходить странные вещи: сначала к порогу пришли дикие звери, а потом начали к потолку подниматься вещи, да ты и сам всё видишь! Я не понимаю, почему у моего сына чётко не проявляются магические способности, я не помню, чтобы хоть когда-то в Тиерии такое происходило. Плюс, я переживаю за Реону, ведь всегда, как только проявляются магические способности новорождённого, ребёнок появляется на свет, а после выздоровления соседского мальчика прошло уже более пяти часов. Ластр, ты когда-нибудь сталкивался с чем-то подобным?
– Нет, Герон, с таким я ещё не сталкивался. Я сам в замешательстве. В Тиерии ещё не было такого, чтобы волшебник родился с проявлением трёх магических способностей, – Ластр посмотрел на роженицу. – Меня беспокоит состояние Реоны, слишком долго продолжаются схватки. Попробую немного облегчить её страдания.
Ластр посмотрел на Реону, которая уже совсем ослабла и почти не могла говорить. Ластр был целителем, его руки обладали удивительной силой, он спас не одного волшебника от неминуемой смерти, получивших страшные раны в сражениях и заражённых неизвестными болезнями. Он положил одну руку на голову роженицы, а другую на живот, сразу же всё тело волшебницы покрыло нежное белое облако, которое медленно стало проникать в тело женщины, это облако обладало целительной силой и должно было помочь быстрей появиться малышу на свет. Но тело Реоны отказалось принимать живительную силу, и облако быстро взвилось ввысь и растаяло.
– Ластр, что ты делаешь?! Помоги моей жене! Почему твоя магия не действует на неё?
– Герон, прости, но я не могу ей помочь, ребёнок блокирует мои способности!
Герон посмотрел на жену. Реона лежала с широко раскрытыми от ужаса глазами, её тело словно разрывало на части. Женщина посмотрела на мужа, в глазах читалась жуткая боль. Из последних сил она еле слышно прошептала:
– Герон, я люблю тебя, позаботься о нашем мальчике…, – больше она ничего не смогла сказать, в комнате раздался пронзительный крик, от которого мурашки побежали по всему телу Герона, а потом настала тишина, которая, казалось, тянулась вечно.
Оцепенение спало только после того, как в комнате раздался негромкий писк только что родившегося ребёнка. Реона была уже мертва. Герон стоял у кровати и стеклянными глазами смотрел на безжизненное тело своей жены. Он молчал, не было ни слёз, ни истерик. У Герона в груди была пустота, смысл жизни ушёл навсегда с последним вдохом его жены. Он не мог поверить, что женщины, которую он любил больше жизни, теперь нет. Вспомнились дни, когда ещё совсем юным он увидел в саду Кародоса белокурую красавицу со смеющимися глазами. Её любили все, не было юноши, который бы не восхищался ей. Реону всегда окружали толпы поклонников, которые задаривали её цветами, поражали магическим мастерством, изобретали самые изысканные комплименты, лишь бы привлечь внимание красавицы. Герон никогда не отличался ни выдающейся внешностью, ни особым магическим талантом. Он не умел красиво ухаживать, но всегда был рядом с Реоной, когда ей действительно нужна была поддержка. Когда ураган обрушился на родительский дом Реоны, именно Герон, а не многочисленные поклонники, помогал восстановить разрушенное жильё. Целыми днями Герон занимался строительными работами, так что у него не было времени подготовиться к экзаменам в Кародосе, в итоге Герон так и не получил звание магистра. Когда ему дали второй шанс в Кародосе, то вместо подготовки к экзаменам Герон целыми днями ухаживал за больной матерью Реоны, чтобы дать возможность своей любимой подготовиться. А когда Реона сильно заболела какой-то неизвестной инфекцией, то Герон не отходил от кровати возлюбленной ни днём, ни ночью. Вскоре Реона так привыкла, что Герон находится рядом, что уже не представляла жизни без него. Как только волшебница сдала экзамены в Кародосе, они с Героном поженились.Герон построил для молодой жены прекрасный трёхэтажный дом в виде ярко-оранжевого тюльпана. Они были всё время вместе, могли часами гулять по саду и просто разговаривать обо всём на свете. Реона очень хотела ребёнка, но долгих 50 лет у них с Героном ничего не получалось.И как же они были счастливы, когда узнали, что у них, наконец, будет дитя.
Герон посмотрел на кровать, где лежал его только что родившийся сын. Ластр взял на руки ребёнка и подошёл к своему другу.
– Герон, мне очень жаль... Я тоже очень любил Реону, – Ластр протянул ребёнка Герону, – но у тебя теперь есть сын, и ты ему очень нужен.
Герон посмотрел на ребёнка, мальчик был очень похож на Реону, такие же выразительные карие глаза, аккуратный носик, правильные черты лица, вот только волосы были не светлые, а чёрные как смоль.
– Ластр, убери его от меня! Я не хочу его видеть! Это он виноват в её смерти! – голос Герона срывался на крик, невыплаканные слёзы ручьём побежали по его щекам. Герон ощущал ужасную ярость.
Ластр никогда не видел своего всегда спокойного, сдержанного друга в таком состоянии. Но, несмотря на то, что Ластр понимал, как тяжело сейчас Герону, он не мог позволить, чтобы пострадал невинный ребёнок. В голосе Ластра звучали железные нотки.
– Герон, это твой сын. И как бы тебе не было тяжело, уже ничего не изменить. Реону не вернёшь. Вспомни, как вы с ней ждали этого малыша, как она была счастлива. Принять и вырастить ребёнка – твой долг перед Реоной. Если ты на самом деле любил свою жену, ты посвятишь свою жизнь сыну и сделаешь его счастливым. Ради неё!
Герон посмотрел на Ластра, в глазах стояли слёзы, но в голосе звучала такая спокойная решимость, что Ластру стало не по себе.
– Я не смогу принять этого ребёнка, каждый день глядя в его лицо я буду вспоминать Реону. Я не могу смириться с мыслью, что теперь её нет. Без неё нет смысла в этой жизни. Ластр, я ухожу в Руворский лес, оставаться здесь, где всё напоминает о Реоне, я не могу. Позаботься о мальчике, я знаю, что ты больше сможешь ему дать чем я.
Ластр не мог поверить, что это говорит его лучший друг.
– Герон, это твой сын! Понимаешь, сын? Ты не можешь так просто его оставить! Это же твоя кровь, часть тебя! Реона никогда тебе этого не простит! Вспомни её последнюю просьбу! Ты должен остаться и воспитать своего ребёнка.
Но Герон уже ничего не слышал, взгляд его был таким отсутствующим, что Ластр понял: слова бесполезны. Ластр посмотрел на малыша, который лежал у него на руках. Ком подступил к горлу. Ластр не мог подобрать нужных слов. Единственное, что он смог спросить, это:
– Герон, как мне его назвать?
Герон поднял на друга глаза, которые уже ничего не выражали.
– Херокс – ответил Герон.
***
Ластр шёл по тёмным улицам Тиерии с новорождённым ребёнком на руках. Херокс мирно спал. Странная мысль не покидала Ластра: он должен был сочувствовать и жалеть Герона и Реону, но почему-то вместо жалости он почувствовал зависть. Зависть к той большой и всепоглощающей любви, которую нельзя вырвать из сердца ничем, даже смертью. Ластра всё не покидала мысль: а что бы он сделал, если на месте Реоны оказалась бы Марна, его жена? Смог бы он всё оставить: свой дом, работу, родных, друзей, и обречь себя на верную смерть? Ластр боялся честно ответить себе на этот вопрос, потому что заранее знал ответ. Нет, он не смог бы. Да и любил ли он когда-нибудь по-настоящему свою жену? Марна, дочь главного председателя Совета старейшин, самая успешная ученица Кародоса, гордая и неприступная красавица, всегда была самой завидной невестой в Тиерии. И он, Ластр, статный красавец с лёгким, весёлым характером, которого невозможно было не полюбить. Марна и Ластр так подходили друг другу, что, казалось, они не могут быть не вместе. Им так часто повторяли, что они идеальная пара, что в конце концов Ластр и Марна и сами поверили в это. После окончания учёбы в Кародосе они оба успешно прошли испытание и получили звание магистров. Марна и Ластр поженились, и почти сразу у них родился сын Кил, который стал зауром, из-за чего у него не складывались отношения со своей матерью. Марна всегда была честолюбивой и поэтому не могла смириться, что у её сына нет почётного дара, который бы позволил ему стать старейшиной. Кил даже не смог сдать экзамены в школе Зарада, поэтому сразу после обучения ушёл служить на границу Руворского леса, чтобы реже видеть мать, которая не желала общаться с сыном, по её мнению, опозорившим свою семью. У Ластра, наоборот, с сыном были очень тёплые, дружеские отношения. Кил взял от отца добродушный, весёлый характер, к которому добавлялась лёгкая непосредственность и удивительное чувство юмора, которое позволяло Килу везде находить новых друзей. Ластр очень переживал из-за напряжённых отношений Марны с Килом, поэтому, когда Марна забеременела второй раз, Ластр был просто счастлив. Он надеялся, что став во второй раз матерью, Марна смягчится, переключится на малыша и станет терпимее относиться к Килу.Второй ребёнок в семье волшебников – большая редкость и ценность, поэтому и Марна была очень счастлива и жила надеждами, что уж второй ребёнок обязательно будет наделён почётным даром.
Ластр подошёл к большому четырёхэтажному дому в виде красного мака, почти в каждом окне горел свет. Ластр удивился, когда он уходил из дома, почти все спали. Ластр осторожно открыл огромные ворота в виде единорога и зашёл во двор. Дом и двор больше напоминали произведение искусства, чем жилище. В самом центре двора находился прекрасный фонтан, сделанный из самоцветного камня в виде красной розы, лепестки которой то открывались, то закрывались, из них струились разноцветные потоки воды, переплетающиеся между собой. Рядом с фонтаном раскинулся чудесный сад. Каких только плодовых деревьев там не было: и яблони, и вишни, и персики, и абрикосы, и груши, и многие другие. Кроны всех деревьев были связаны между собой серебряным облаком, которое закрывало верхушки деревьев, и было ощущение, что там, где заканчивается дерево, начинается какая-то другая неведомая страна из серебряного шёлка.
Как только Ластр вошёл в дом, к нему тут же подбежала молоденькая букага Орла.
– Хозяин, бегите скорее наверх, у госпожи начались схватки, и она очень сильно ругается, что вас нет рядом, – вид у Орлы был растерянный и немного напуганный.
– Так ведь ей ещё два месяца до родов! – у Ластра был не столько взволнованный, сколько удивлённый вид. – Орла, возьми ребёнка и позаботься о нём. – Ластр передал в руки букаги малыша. Орла хотела расспросить хозяина о ребёнке, но не успела, Ластр перебил её на полуслове. – Я потом всё объясню, пока просто позаботься о нём.
Ластр вошёл в просторную светлую комнату, стены которой покрывал великолепный орнамент в виде красных роз и маков. Посередине комнаты стоял большой дубовый стол с резными белыми ножками в виде единорогов. Рядом с окном стояла кровать в виде огромного жёлтого круга, напоминающего солнце. На кровати лежала жена Ластра – Марна. Миниатюрная красавица с каштановыми волосами и зелёными кошачьими глазами. У Марны только что начались схватки, но весь её вид говорил о том, как она страдает. В её взгляде не было боли, а только укор и недовольство. Она была зла на своего мужа, который посмел оставить её одну в такой момент.
- Где ты ходишь? Между прочим, это твой ребёнок собрался раньше времени появиться на свет, а папаша, впрочем, как всегда, решил не участвовать в самых важных событиях семьи.
Ластр не обратил внимания на ворчание жены, он уже привык, что Марна всегда недовольна. Ластр, всегда весёлый и приветливый, уже давно создал барьер холодной вежливости и отчуждённости по отношению к ней. Марна чувствовала эту отчуждённость, но не могла понять, почему Ластр так себя ведёт с ней. А Ластр не хотел объясниться со своей женой, он боялся, что и так натянутые отношения могут совсем развалиться, хотя разваливаться было уже нечему. Так продолжалось уже много лет. Марна ворчала и пилила мужа, потому что ей не хватало прежней ласки и заботы со стороны Ластра, и она таким поведением просто пыталась привлечь его внимание к себе, хоть и негативное, но всё-таки внимание. А Ластр не решался откровенно поговорить с женой, потому что всё ещё боялся потерять её. И каждый из них из-за боязни разрушить семью не решался на откровенный разговор, не понимая, что именно молчание стало самым главным врагом их семейного счастья.
– Прости, дорогая. Я был у Герона и Реоны, – голос Ластра дрожал от волнения, – Реона сегодня умерла во время родов.
– Боже, какой ужас! Как это могло произойти?! – в возгласе Марны было больше любопытства чем сочувствия, она всегда ревновала Ластра к его друзьям, у которых он проводил гораздо больше времени, чем дома.
– У сына Реоны и Герона проявились все четыре вида магических способностей, я никогда такого не видел. Ребёнок не дал мне возможности исцелить его мать. Я до сих пор не понимаю, как смог ещё не рождённый малыш блокировать мои способности. Я не смог спасти Реону, – в глазах Ластра стояли слёзы, – а Герон не смог смириться со смертью Реоны и ушёл в Руворский лес. Он дал имя ребёнку и …, – Ластр сделал паузу, он понимал, что сейчас не самый подходящий момент говорить о том, что он принял решение выполнить волю друга и самому воспитать Херокса.
– Он назвал его Хероксом. – Ластр со страхом посмотрел на свою жену, потому что понимал, что как бы не хотел он отсрочить решение столь важного вопроса, как воспитание чужого ребёнка, всё равно этот вопрос придётся решать и причём быстро. Но Марна его удивила.
– Ластр, мы должны оставить мальчика у себя. Герон и Реона были нашими друзьями, и это наш долг позаботиться о Хероксе. Тем более, представь, каким могущественным волшебником он сможет стать, обладая всеми четырьмя магическими способностями. – У Марны горели глаза, в голосе слышалось возбуждение. Она понимала, что, воспитав будущего великого волшебника, она, наконец, сможет реализовать все свои честолюбивые планы.
А Ластр вздохнул с облегчением, хоть один вопрос они смогли решить с Марной вместе без скандала.
Время шло, и скоро у Марны начались сильные предродовые схватки и все разговоры в комнате стихли.
Марна родила быстро и легко. Ластр взял на руки свою новорождённую дочь. На него смотрели большие выразительные голубые глаза, так похожие на его собственные. Девочка была удивительно похожа на отца: личико в форме сердечка, крохотный аккуратный носик, голубые глаза и светлые, почти белые, волосы. Ластр уже давно не испытывал такого счастья, он словно тонул в глазах своей новорождённой дочурки. Он даже не заметил, что ребёнка не окружает никакое сияние, ни бело-голубое, ни жёлто-красное.

Глава 4. Распределяющий фонтан.
Не скажу, что у меня было уж совсем ужасное детство. Да, мать меня ненавидела за то, что я родилась без дара, сверстники презирали и не считали нужным со мной даже заговорить, а остальные просто не замечали. Но меня это мало интересовало, потому что рядом всегда был волшебник, который любил меня больше жизни, а я отвечала ему взаимностью, мой отец – Ластр.С самого моего рождения он был рядом, и я знала, что всегда могу рассчитывать на его помощь и поддержку.
Я росла изгоем и получала от этого удовольствие. Других детей в шесть лет отдавали учиться в магическую школу, и с этого момента их детство заканчивалось. Учебники и магический дар – вот лучшие друзья любого юного волшебника, потому что на остальное времени просто не оставалось. Мне же повезло, так как у меня не было дара, то и в магическую школу меня не отдали. Я осталась дома и была предоставлена сама себе. Особенно меня радовало то, что, наконец, из моей жизни исчез Херокс, ну или почти исчез. У нас с моим названным братом сложились странные отношения. Мы никогда не ругались и не дрались, как многие сёстры и браться, но и не дружили. Херокс был с детства скрытным и молчаливым, мы почти не общались. Мне всегда было неуютно рядом с ним. Но при этом, если я нашкодничаю, а делала я это часто, нужно же было как-то привлечь к себе внимание, Херокс всегда брал вину на себя. От этого мне становилось ещё хуже, я ужасно не хотела быть ему хоть чем-то обязанной. Когда его отдали в магическую школу, я вздохнула с облегчением, даже дышать стала как будто свободней, я перестала ощущать, что за мной постоянно следят. Особенно радовало то, что Херокс пошёл учиться сразу в Кародос, т.к. у него были проявлены все стороны мужского магического дара. Старейшины долго решали, в какую из волшебных школ отдать мальчика, обладающего всеми видами мужской магии, и после долгих споров решили, что лучше сразу отправить Херокса в главную школу Тиерии, несмотря на то, что в Кародос можно было поступить только в семнадцать лет. Но для такого необычного ребёнка решили сделать исключение. Ему сразу подобрали наставников, и учиться Хероксу пришлось без выходных, к моей великой радости. Встречались мы теперь исключительно по праздникам. Я же осталась дома и всё время хвостиком ходила за отцом, он даже на совещания старейшин брал меня с собой. Мать меня избегала, а когда мы всё-таки пересекались, всегда находила к чему придраться. Она так и не смогла мне простить отсутствие дара.
Я была сложным ребёнком, мне всё было интересно, и я никак не могла смириться с отсутствием дара, поэтому я всегда совала свой нос куда не нужно. Папе часто приходилось то доставать меня из реки, которая протекала рядом с домом, потому что сначала я думала, что рождена с даром воды, просто он вовремя не проявился, и поэтому я пыталась всем доказать, что не могу утонуть, так как моя стихия меня спасёт; то вытаскивать из костра, ведь я была волшебницей огня, да-да, просто этого никто не понял сначала; то снимать с высочайшей горы, потому что после неудачи с водой и огнём я считала, что уж воздух меня точно не подведёт. Одним словом, папочка со мной намучился, а волшебный дар так и не проявился.
Прошло шестнадцать лет, и так получилось, что в день моего семнадцатилетия все волшебницы моего возраста должны были сдавать экзамены в своих школах и пройти испытание в Кародосе, где окончательно определится, каким даром владеет каждая волшебница. Папа настоял, чтобы я тоже присутствовала и попробовала зайти в распределяющий фонтан, который находился посреди огромного двора главной школы Тиерии.
– Мэл, давай быстрей собирайся, а то опоздаешь на посвящение! – в голосе Ластра, как и всегда, когда тот разговаривал с дочерью, звучали тёплые нотки.
– Пап, мы же договаривались, что я не пойду, – я с мольбой посмотрела на отца. – Ну что я там забыла?
– Вообще-то, мы как раз договорились, что ты пойдёшь.
– Ну, пап! – но посмотрев на строгое лицо отца, я поняла, что проиграла. Придётся тащиться в Кародос и в очередной раз сгорать от стыда и позора.
Мы подошли к воротам Кародоса. Ворота были огромными. Создавалось впечатление, что они доставали до самых облаков. Ворота были чёрного цвета с выбитыми на них гравировками, внизу изображались горы и валуны, следом бушующие волны моря, дальше изображался вихрь, потом шли изображения ниверов и зурусов, и в самом верху можно было разглядеть огненного единорога чёрного цвета. Эти символы чётко показывали строгую иерархию волшебного мира Тиерии. Ворота были закрыты, и за ними ничего не было видно, потому что забор вокруг Кародоса не давал никакой возможности увидеть, что же находится за ними, т.к. там, где заканчивался забор, начинались густые облака, созданные целителями и некромантами.
Рядом с воротами уже собрались все волшебники и волшебницы Тиерии. Выпускницы школ Вохара и Зеонь, успешно сдавшие экзамены в своих школах, составляли отдельную группу юных волшебниц, которые должны были пройти посвящение в распределяющем фонтане Кародоса. Все девушки были в прекрасных вечерних платьях с красивыми высокими причёсками и огромным количеством различных украшений. В глазах юных волшебниц читалось нетерпение, особенно у тех, кто был одет в красные платья. Ведь именно сегодня решится, кто из них станет счастливыми обладательницами самого престижного стихийного дара – дара огня.
Рядом с пёстрой группой нарядных девушек расположилась группа волшебников, которые сегодня успешно сдали экзамены в своих магических школах, поэтому они были уже расслабленными, счастливыми и в своё удовольствие могли наблюдать за посвящением юных волшебниц. Среди выпускников был и Херокс, лицо которого всегда было серьёзным и невозмутимым.
Мы с папой успели прийти как раз к началу посвящения, когда ворота Кародоса вот-вот должны были открыться. На мне было простое струящееся белое платье до пят с широким светло-голубым поясом на талии, который сзади заканчивался большим бантом, рукава были длинные и широкие, ворот в виде глубокого треугольника был украшен голубыми сапфирами. Распущенные светлые, почти белые, волосы ниспадали лёгкой волной до самой талии. Одним словом, выглядела я неплохо, но среди ярких платьев остальных девушек сумела затеряться в толпе. Я была достаточно хорошенькой: большие голубые выразительные глаза, маленький аккуратный носик, небольшие, но пухлые губы естественного кораллового цвета. Ладно, вру, не просто хорошенькой, а действительно красивой, и прекрасно это понимала, да и трудно было считать себя некрасивой, когда тебя каждый день любимый папа называет красавицей. Но я не задавалась, да если бы и очень захотелось загордиться, всё равно было не перед кем, у меня не было ни одного друга, кроме папы и любимого брата Кила, но его я видела очень редко, т.к. он служил на границе Руворского леса. Папа выглядел тоже замечательно: нарядный белый балахон был вышит по краям золотой нитью в виде единорогов, капюшон был опущен, короткие светлые волосы были аккуратно уложены немного на бок лёгкой волной. На нас с папой никто не обращал внимание, все были слишком взволнованы и ожидали праздника, но я чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я не видела, кто на меня смотрит, но точно знала, что это Херокс. Мне стало не по себе. В этот момент медленно стали открываться ворота. Первый раз в жизни я вошла в эти ворота и увидела Кародос. У меня захватило дыхание, на всю жизнь я запомнила эту картину: прямо передо мной возвышался прекрасный белоснежный замок с пятью башнями. Каждая башня заканчивалась статуей: посередине – белый единорог, вставший на дыбы, слева от него – другая башня, которая заканчивалась изображением зуруса, справа от единорога находился белоснежный нивер, немного впереди единорога находилась статуя в виде факела, а сзади виднелся чёрный наконечник башни. В каждой башне рядом с резными окнами можно было увидеть балконы с белыми цветками, полностью обвитые чёрным плющом. К замку вела дорога, вымощенная белоснежными мраморными плитами. Когда волшебницы шли по этой дороге, то плиты меняли белый цвет на цвета четырёх стихий, когда шли зауры, на плитах появлялись изображения зурусов, если по дороге проходили усары, то на плитке появлялось изображение нивера, изображение единорога появлялось, когда шли целители, ну а когда проходили некроманты, плитка окрашивалась в чёрный цвет. От главной дороги в разные стороны расходились узкие дорожки различных цветов. Коричневая вела к тренировочной площадке зауров, серая к большому полю, где оттачивали своё мастерство усары, чёрная и золотая дороги вели к месту, где обучались некроманты и целители, а разноцветная дорожка вела к большой площадке, разделённой на четыре равные части, где тренировались волшебницы. Также от главной белоснежной дороги шла извилистая тропка, которая вела в прекрасный фруктовый сад с красивыми резными беседками в виде больших цветочных шатров.
Между воротами и школой Кародос прямо посередине мраморной дороги была небольшая площадка, в центре которой находился необычный фонтан – фонтан распределитель. Это был огромный круглый диск, который держали четыре статуи: нивер, заур, единорог и прямоугольная колонна чёрного цвета. Из диска постоянно вытекали четыре струи: белая, голубая, жёлтая и красная. Вода в струях протекала очень плавно и медленно. Струи постепенно поднимались всё выше и выше, пока не смешивались друг с другом и не образовывали одну толстую струю белого, голубого, жёлтого или красного цвета. Потом постепенно струя начинала опускаться и разъединяться опять на четыре разноцветные струи. К фонтану была пристроена лестница с перилами, сделанными из ярко-зелёного плюща с мелкими разноцветными цветочками. Каждая волшебница, достигшая семнадцати лет и сдавшая экзамены в своей школе (неважно, удачно или нет), должна была пройти испытание в распределительном фонтане, где окончательно определялось, какой из четырёх стихий обладает каждая юная волшебница. Исключений не было ни для кого.
Мы с папой плелись в самом конце толпы и вскоре вышли на площадку с фонтаном. У фонтана стояло две волшебницы в красных платьях и четыре волшебника в чёрных и белых балахонах. Это были представители Совета старейшин. Среди них была и Марна, моя мать. Каждый год посвящение в распределительном фонтане начиналось с речи старейшин, в которой они давали напутствие юным волшебницам.
После торжественной речи было объявлено о начале Посвящения. Первыми в распределяющий фонтан должны были зайти девушки, наиболее удачно сдавшие экзамены в своих школах.
Я посмотрела на девушку в ярко-красном платье, которая медленно поднялась по лестнице и встала в самом центре фонтана. Она раскинула руки в стороны и стала медленно поднимать их кверху. Вместе с руками стали подниматься разноцветные струи фонтана. Как только волшебница сомкнула над головой руки, струи фонтана соединились друг с другом и образовали разноцветный купол вокруг неё. Водяной купол начал менять цвет, постепенно стали преобладать красные тона. Вскоре весь купол приобрёл ярко-красный оттенок и после этого резко рассыпался на тысячи брызг. Волшебница осталась стоять в красном платье и была абсолютно сухой, на губах у неё играла радостная улыбка, ведь теперь она стала обладательницей самого почётного стихийного дара – дара огня. Следом настала очередь остальных волшебниц. Каждая девушка получала волшебный дар, и её платье окрашивалось в цвет своей стихии. Кто-то выходил из фонтана счастливый и с улыбкой на губах, а кто-то не скрывал своего разочарования. Прежде всего это касалось волшебниц, которые заходили в фонтан в красных платьях, а выходили в жёлтых. Это означало, что вместо долгожданного дара огня они приобретали дар земли, который не давал права в будущем стать старейшиной. Вскоре на площади у фонтана появилось четыре группы девушек: в белых платьях стояли волшебницы воздуха, в голубых – воды, в жёлтых – земли и в красных – волшебницы огня.
Я так засмотрелась на посвящение, что и не заметила, как рядом со мной не осталось ни одной девушки. Все взгляды устремились на меня. Я знала, что вступить в распределяющий фонтан должна каждая семнадцатилетняя волшебница, но, как же мне было страшно! Это ужасно, понимать, что буквально через мгновение тебя ждёт самый страшный позор в твоей жизни. Я спиной ощущала насмешливые взгляды, и от этого становилось ещё хуже. Медленно я стала подниматься по лестнице. Там было всего восемь ступенек, но мне казалось, что их тысячи и я никогда не смогу их преодолеть. Наконец, я вступила на плоский диск фонтана и встала ровно в центр. Закрыв глаза, чтобы не видеть презрительных взглядов, которыми меня обязательно наделят, когда струи фонтана не приобретут ни одного из цветов четырёх стихий, я развела руки в стороны и медленно стала поднимать их вверх. Сомкнув руки над головой, я почувствовала лёгкое головокружение. Время как будто остановилось. Вскоре стал слышен удивлённый шёпот, любопытство взяло верх, и я открыла глаза. Вокруг меня с бешеной скоростью вращался разноцветный купол. Струи почему-то вместо того, чтобы разъединиться и опуститься обратно вниз, набирали скорость и всё больше смешивались между собой. У меня очень сильно кружилась голова, и тошнота подступила к горлу, казалось, ещё немного, и я упаду в обморок. Но вдруг купол резко остановился и взорвался тысячами цветных брызг.
Я стояла посреди фонтана абсолютно сухая, моё чисто белое платье превратилось в разноцветное, жёлтые, красные, белые и голубые оттенки перемешивались между собой. Меня окружало лёгкое свечение, похожее на разноцветную дымку. Я не понимала, что произошло, но чувствовала, что пустота внутри меня, которую ощущала с детства, исчезла. Я посмотрела вокруг. Все смотрели только на меня. Кто-то с удивлением, кто-то с восхищением, но во многих взглядах ощущалась зависть и злоба. Папа улыбался во весь рот и явно наслаждался моментом. Мама пребывала в лёгком шоке и смотрела куда-то мимо меня. Неожиданно мой взгляд столкнулся со взглядом Херокса. Никогда раньше я не видела его улыбающимся и, честно говоря, сомневалась, что он вообще умеет это делать. А тут на его губах играла широкая, причём, искренняя улыбка. Я стояла посреди фонтана и не знала, что мне дальше делать. Кто знает, сколько ещё я простояла бы как статуя, если бы ко мне не подошли старейшины. Мамы среди них не было. Пятеро старейшин встали рядом со мной. Один из них, толстенький маленький старичок в белой мантии, вышел немного вперёд и стал говорить, что сегодня знаменательный день, в который четыре стихии сделали всем тиерцам великий дар в виде меня. Говорил он так долго и пафосно, что под конец даже я чуть не уснула. После торжественной речи все отправились в парадный зал Кародоса, где всех уже ожидал прекрасный ужин со всевозможными вкусностями.

Глава 5. Испытание в Кародосе.
После проявления дара моя жизнь кардинально изменилась. Буквально на следующий день после посвящения меня отправили учиться в Кародос. Мне выделили сразу четыре наставницы, которые должны были меня обучить магическому искусству. В отличие от других девочек у меня была отдельная комната, но на этом мои преимущества перед другими заканчивались. Так как я обладала всеми видами женской магии, то и заниматься мне пришлось в четыре раза больше, чем всем остальным волшебницам. Я каждый день вставала в шесть утра, приводила себя в порядок, завтракала и шла на занятия. С семи утра до двенадцати дня я занималась с наставницами воды и воздуха, дальше перерыв на обед до часа, а с часа дня до шести вечера я занималась магией земли и огня. После ужина в семь вечера я шла в тренировочный зал, где меня обучали боевому искусству. Там я до девяти вечера сражалась не столько с тренером, сколько с самим оружием. Меч вываливался из рук, тетива лука отказывалась натягиваться, и стрела улетала куда хотела, если вообще улетала, а кинжалы разлетались в разные стороны, но никогда не попадали в цель. Но при этом меня не уставали нахваливать как тренер, так и наставницы. Со стихиями я справлялась куда лучше, чем с оружием, и буквально через 8-9 лет я в совершенстве овладела всеми четырьмя стихиями. Наставницы щебетали от восторга, говоря, что я непревзойдённая волшебница, которых больше нет во всей Тиерии. Но я почему-то не очень доверяла их словам, мне всё время казалось, что меня хвалят не потому, что у меня действительно всё отлично получалось, а потому что не хотят, чтобы я развивалась дальше. Эта навязчивая мысль постоянно преследовала меня. Я, конечно, была рада, что смогла покорить все стихии, но я так и не научилась объединять их друг с другом. Даже маленькая капелька, вызванная мною, не хотела перемещаться с помощью воздуха туда, куда я ей приказывала, она либо растворялась, либо оставалась на месте. Хотя отдельно я могла вызвать как огромной силы ураган, так и сильное огненное пламя, которого хватило бы, чтобы сжечь небольшую деревню. Но стихии категорически отказывались работать вместе, чтобы я не предпринимала. И у меня была навязчивая идея: любыми способами я должна была заставить стихии, живущие внутри меня, объединиться в одно целое.
***
Прошло 19 лет. Оставался последний год обучения. Я мечтала сдать все экзамены на отлично и получить степень магистра, чтобы остаться в школе уже в качестве преподавателя. Мама, конечно, рассчитывала, что я стану старейшиной, но мне это было неинтересно, а настаивать Марна не могла. Даже после проявления дара отношения у нас с мамой не наладились, скорее наоборот, мы ещё больше отдалились друг от друга. Я не могла ей простить своего детства, в котором отсутствовала материнская ласка и любовь, а она так и не смогла попросить за это прощения. Я была уже на том пороге, когда юность проходит и начинается молодость. Вокруг было много молодых волшебников, которые добивались моего внимания, но я была таким своеобразным психом-одиночкой, которого кроме магии ничего не интересовало.Таким же был и Херокс, он всё своё время посвящал волшебству, и когда в редкие выходные и праздники мы встречались, то у нас находилось, о чём поговорить. Так постепенно холодность и отчуждение, которые были между нами в детстве стали исчезать, и мы стали хорошими друзьями.
Последний год обучения в Кародосе подходил к концу, остался месяц до испытания в школе. Мы с Хероксом лежали на лужайке и смотрели на облака, которые принимали разнообразные формы. Мой взгляд был мечтательный, а Херокса, как обычно, внимательный и сосредоточенный.
– Мэл, после окончания Кародоса ты чем планируешь заниматься?
– Я хочу остаться в Кародосе, но уже в качестве преподавателя. Буду учить девочек и может быть когда-нибудь стану главной наставницей, – сказала я с мечтательной улыбкой. Я всегда хотела преподавать, это было моей детской мечтой.
На мои слова Херокс снисходительно улыбнулся:
– Ты и вправду хочешь стать всего лишь преподавателем в школе, и это твоя мечта?
– А что в ней плохого?
– Ты обладаешь всеми четырьмя стихиями, ты уникальная волшебница, каких больше нет в Тиерии, неужели тебе никогда не хотелось добиться чего-то большего?
– А чего, Херокс? Богатства и власти? – в шутку спросила я.
– А почему бы и нет? Тем более, когда есть такая возможность?
– Да неужели? Ты считаешь, что каждый должен хотеть получить власть и повелевать другими?
– Глупо хотеть что-то другое. Власть – это единственная ценность, с которой не смогут конкурировать ни богатство, ни любовь, ни что-то ещё. Ведь если есть власть, то будет и всё остальное! – глаза Херокса блестели нездоровым блеском, я впервые видела его таким. Затем выражение его лица изменилось, оно стало очень нежным, я очень редко наблюдала его на лице Херокса, и оно мне очень нравилось. Херокс приподнялся на одной руке и наклонился надо мной, и я поняла, что сейчас он меня поцелует. Я понимала, что если позволю себя поцеловать, то наши отношения перейдут уже на другой уровень, но не знала, хочу ли я этого или нет.
Мне было очень трудно разобраться в своих чувствах к Хероксу. Он был умным и интересным мужчиной, но ещё он был настоящей загадкой. Он никогда и не перед кем не раскрывал своих настоящих чувств, у него не было друзей, кроме меня он ни с кем не общался. Да и мне Херокс рассказывал далеко не всё. По своей натуре он был одиночкой. И мне казалось, что в этом мы похожи. С одной стороны, он был честолюбивой, категоричной и чёрствой личностью, но с другой, с ним было ужасно интересно, он был потрясающим рассказчиком. К тому же он был очень ответственным, никогда не пускал слов на ветер и отличался потрясающей работоспособностью, он мог сутками заниматься магией и тренировками, при этом никогда и никому не жаловался на усталость. Одним словом, он многого требовал от других, но и сам отдавал не меньше. Смущали ли меня его слова о власти? Да смущали, но я считала, что смогу повлиять на Херокса, надеялась, что ради меня он изменится. Одним словом, я совершила глупость, которую совершают сотни девушек: поверила в то, что человека можно изменить. А ведь люди не меняются. Либо принимай волшебника таким, каков он есть, либо беги от него сломя голову и не оглядывайся. Я же попыталась найти третий путь. Дура! Эта мысль очень быстро мелькнула и исчезла, я ответила на поцелуй.
***
Наступил день испытания в Кародосе. Те, кто его пройдёт, смогут стать преподавателями или даже старейшинами. Я ужасно волновалась. Херокс как мог меня поддерживал, правда, как всегда в своей манере.
– Ну что ты так переживаешь? Ты же волшебница четырёх стихий, ты просто не можешь не пройти испытание.
– Ну а если всё-таки не пройду?
– Значит, дура.
– Вот спасибо! Поддержал, так поддержал! – мне захотелось треснуть Херокса чем-нибудь тяжёлым. Но так как под рукой ничего не было, я ударила его локтем в бок. Херокс засмеялся. Он делал это крайне редко, а мне так нравился его смех. К сожалению, смеялся он чаще всего тогда, когда делал какую-нибудь гадость, как сейчас, например.
– Зато ты уже не волнуешься, а злишься, – уже более серьёзным тоном добавил Херокс, затем озорно улыбнулся и сказал. – Ну, берегитесь толстопузые старейшины, великая и ужасная Мел покажет вам, что такое настоящая магия!
Здесь уже я не выдержала и расхохоталась сама.
Мы с Хероксом стояли у ворот дома и ждали родителей. Вскоре Ластр и Марна вышли, держась за руки. Вид у них был очень счастливый. С тех пор, как мы с Хероксом стали парой, Марна была счастлива, она очень многого ждала от нашего союза, как минимум гениальных внуков, и не уставала нам об этом говорить, а ведь мы с Хероксом встречались всего месяц, и разговоров о свадьбе ещё даже не заходило. Папа тоже был очень рад, так как любил Херокса как сына. Радость за наши с Хероксом отношения сблизила Марну и Ластра, и я надеялась, что они снова смогут обрести семейное счастье.
Наше семейство подходило к Кародосу, где уже собрались волшебники и волшебницы со всей Тиерии. Испытание, которое должны пройти выпускники, было большим событием, ибо только те, кто его пройдёт, смогут стать преподавателями и старейшинами. Но старейшинами могли стать только лучшие ученики магии огня, целители и некроманты, наиболее достойно выдержавшие испытание. Проходили его очень и очень немногие, поэтому на площадке царило сильное напряжение. Испытание заключалось в том, что каждый выпускник Кародоса должен был сразиться со своими преподавателями, и если ученик побеждал учителя, то испытание признавалось пройденным. Поединок проходил на большой площадке недалеко от пещеры Гелеры на самой окраине огромной территории Кародоса. Все выпускники стояли по краю площадки небольшими группами, которые были распределены не по виду магии, а по успеваемости. Поэтому в одной группе могли находиться волшебники и волшебницы с разными магическими способностями. Мы с Хероксом оказались в одной группе. Самые успешные выпускники должны были проходить испытание последними, а так как таковыми были именно мы с Хероксом, то ждать и волноваться нам пришлось дольше всех.
Я стояла, держась за руку Херокса, который выглядел очень внушительно, чёрные волосы до плеч были забраны в хвост, тёмные глаза, казалось, заглядывали прямо в душу, губы были сжаты в тонкую полоску, выдавая сильное напряжение, а чёрный балахон полностью скрывал худощавую фигуру. Я была одета в длинное приталенное платье голубого цвета, рукава и подол, которого были украшены рисунком белого, красного и жёлтого цветов. Я очень волновалась и даже не заметила, как светловолосый юноша в балахоне с изображением зуруса вышел на середину площадки и поклонился окружающим. В этот же момент напротив молодого волшебника встал преподаватель зауров школы Кародос. Прозвучал гонг, что означало начало испытания. Юноша, как только услышал гонг, припал на колени, откатился в сторону и направил в учителя сразу несколько зурусов. Но учитель, видимо, предвидел данный манёвр, поэтому со звуками гонга резко отскочил в сторону, а затем стремительно побежал к ученику, петляя как заяц, чтобы уклониться от зурусов, летевших в его сторону. Буквально за пару секунд (зауры отличались от всех других волшебников удивительными физическими способностями, они не только были самыми искусными воинами с прекрасной реакцией, но и могли бежать настолько быстро, что даже заяц не всегда мог конкурировать с ними) он добежал до молодого волшебника, с молниеносной скоростью достал из балахона кинжал, и, встав позади незадачливого ученика, провёл кинжалом по шее юноши. Испытание было закончено. Площадка, на которой проходило испытание, была окутана магическим туманом, не дающим возможности нанести настоящий вред ни выпускникам, ни учителям, при этом боль они ощущали настоящую. Хотя и выглядело всё достаточно правдоподобно, т.к. проигравший юноша несколько секунд пролежал с перерезанным горлом посередине площадки, но затем на глазах у зрителей рана затянулась, ученик встал и с расстроенным видом ушёл к своей группе. Так продолжалось несколько часов. Молодые волшебники и волшебницы выходили на площадку, соревнуясь с лучшими преподавателями Кародоса в магическом искусстве.
К вечеру образовалась небольшая группа из шести волшебников, прошедших испытание, остальные с расстроенным видом рассредоточились вокруг площадки. Осталось всего два выпускника, которые должны были пройти испытание.
***
Херокс стоял на краю площадки. Напротив встали четыре мага-преподавателя. Впервые за всю историю Тиерии выпускник Кародоса должен был сразиться сразу с четырьмя волшебниками. Преподаватели рассредоточились на небольшом расстоянии друг от друга. Посередине площадки стояли усар и заур, высокие волшебники крепкого мускулистого телосложения, целитель, пожилой толстенький волшебник низкого роста, встал с краю площадки немного позади остальных магов, а некромант, высокий худощавый мужчина с распущенными длинными светлыми волосами, встал рядом с целителем. Таким образом, усар и заур стояли немного впереди, а целитель и некромант позади, у самого края площадки. Когда прозвучал гонг, Херокс мгновенно окружил себя защитным куполом. Защитная магия была доступна как целителям, так и некромантам, но у целителей защита была гораздо сильнее, чем у некромантов, зато некроманты могли накладывать негативные эффекты на чужие купола. Дальше Херокс напустил ослабляющие эффекты на своих преподавателей, которые тоже уже находились под защитой, поставленной волшебником-целителем.
Понимая, что сейчас мгновенно последует атака заура, Херокс быстро побежал к середине площадки. В это время прямо в центр арены спикировал непонятно откуда взявшийся белоснежный нивер с золотой шерстью на ушах. Это означало, что к Хероксу пришёл на помощь вожак стаи, самый сильный и быстрый представитель своего рода. Херокс, огибая зурусы, пущенные в него зауром, вскочил на нивера и поднялся высоко над атакующими его волшебниками. В это время усар-преподаватель тоже призвал нивера и стал стремительно приближаться к своему ученику. Херокс не теряя времени одной рукой выпустил несколько зурусов в сторону заура и целителя, именно их он считал самой большой опасностью для себя, а другой провёл по воздуху, чертя непонятный символ. И сразу на площадку для испытания явилась целая стая кисаров – маленьких летающих котят с ядовитым жалом. Кисаров было так много, что за ними было плохо видно участников испытания. Кисары были миролюбивыми животными и никогда не нападали первыми, но Херокса, их призвавшего, они не могли ослушаться и сразу набросились на волшебников, которые атаковали своего ученика. К этому времени защитные купола преподавателей ослабли, и волшебникам приходилось одновременно отбиваться и от зурусов и от кисаров. Херокс, видя, что основным противником теперь является усар, быстро подлетел к нему, и ниверы начали сражение. Они вытащили из-под густой шерсти смертоносные хвосты в виде длинной плётки с ядовитыми шипами. У нивера усара не было ни единого шанса против вожака стаи, и буквально через несколько минут сражения преподаватель вверх тормашками полетел вниз на арену. Херокса больше никто не атаковал, и у него появилось время совершить волшебство, на которое он делал самые большие ставки. Херокс спустился с нивера на площадку и начал быстро жестикулировать руками, рисуя в воздухе многочисленные символы. Когда последний символ мелькнул в воздухе, на арену прямо из-под земли начали вылезать скелеты ниверов, кисаров и других животных. Они заполонили всю площадку и атаковали преподавателей-волшебников. Зомби рвали зубами и когтями мягкую человеческую плоть, во все стороны летели брызги крови, а иногда и куски вырванного мяса. Мёртвых чудовищ было так много, что у преподавателей Херокса не было возможности даже сопротивляться. За считаные минуты всё было закончено. Впервые за всю историю Тиерии ученик Кародоса применил некромантию во время экзамена. Дело в том, что когда некромант сражался один на один со своим учителем, то, как правило, волшебники, прежде всего, старались сохранить свой магический щит и развеять чужой. У кого первого это получалось, тот и объявлялся победителем. Поднятие мёртвых во время испытания не применяли, во-первых, потому что, неоткуда было взять трупы для их оживления, а, во-вторых, мёртвые поднимались некромантами в самых крайних случаях, когда из Руворского леса выходило слишком много монстров, и стражи леса не могли уничтожить их всех, и те доходили слишком далеко. Херокс же смог поднять не только тех животных, которых сам призывал, и которые были убиты его учителями, но и тех животных, которые когда-то погибли на этом месте. Оживить труп, которому уже много лет, под силу было только сильнейшим некромантам, которых в Кародосе на момент прохождения испытания Хероксом не было.
На арене стоял Херокс, на губах его была самодовольная ухмылка, а у его ног лежали растерзанные волшебники. Вокруг была полная тишина. Кто-то смотрел на Херокса с ужасом, кто-то с восхищением. У кого-то на лице читалось отвращение, ведь картина перед зрителями была не самая приятная. Учителя Херокса были разорваны на мелкие кусочки острыми клыками и когтями оживших мерзких зомби.
Через некоторое время растерзанные тела окутал серебряный туман, и преподаватели целые и невредимые встали рядом с Хероксом. Вид у них был растерянный. С одной стороны, их ученик проявил себя как сильный и искусный волшебник, но, с другой, он с невероятной жестокостью расправился со своими наставниками. И было понятно, что их ученик всё заранее спланировал, его действия были чёткими, он точно знал, что будет делать в той или иной ситуации. И, конечно, Херокс понимал, что никто не ждёт от него поднятия мёртвых, поэтому он знал, что это беспроигрышный вариант. Наставники Херокса думали, как поступить: с одной стороны, нужно было поздравить своего ученика с победой, но, с другой стороны, были нарушены негласные правила прохождения испытания. Но ведь нигде не было записано, что поднимать мёртвых ученикам, сдающим выпускной экзамен в Кародосе, нельзя. Поэтому учителя сдержанно поздравили Херокса с победой и сразу же удалились с арены. Испытание было закончено. А толпа, наблюдающая за необычным зрелищем, вдруг разразилась бурными овациями.
Я смотрела на Херокса и почти не слышала шумных аплодисментов и поздравлений в его честь. У меня было странное чувство. Хоть я была очень рада и горда за своего любимого, но его вид во время испытания, такой величественный и … зловещий, вызывал отторжение, он был похож на какого-то злодея из книжки. И мне стало немного страшно, но тогда я ещё не понимала почему.
Херокс после испытания, проигнорировав вялые поздравления старейшин, подошёл ко мне и на виду у всех сжал меня в объятьях и поцеловал.
– Свою победу я посвящаю самой лучшей волшебнице Тиерии! Моей любимой Мэл! – его глаза горели. Мне было не по себе. Я никогда не любила выставлять свои чувства напоказ. Я растерялась и молча, как дура, просто стояла рядом с Хероксом, а он крепко держал меня за руку.
Наконец пришло время и мне пройти испытание. И если до выступления Херокса я просто волновалась, то сейчас у меня дрожали руки и подгибались колени. Ещё пару часов назад я мечтала победить преподавательниц, показав всю мощь своей магии, уничтожив волшебниц с помощью бушующих стихий, а сейчас перед моими глазами стояла картина умирающих, растерзанных волшебников, которых в буквальном смысле грызли и терзали призванные Хероксом трупы. И никому в голову не пришло остановить испытание. Именно в этот момент меня не покидало чувство, что я делаю что-то неправильное, и что не зря я избегала Херокса в детстве.
Мои размышления грубо прервали. Необходимо было выйти на площадку.
Я встала в центре арены для прохождения испытания, а наставницы расположились по четырём сторонам площадки. Фактически я была окружена со всех сторон. Посмотрев на Херокса, я увидела недовольный взгляд, который осуждал моё положение в центре арены, это было заведомо проигрышное место, ведь против меня сражались сразу четыре волшебницы. Но я почему-то не стала продумывать заранее варианты борьбы, хотя нужно было. Зачем я так поступила, сама не знаю, я растерялась, волнение взяло верх.
Прозвучал гонг. Я понимала, что кого бы я не атаковала первым, с других сторон в меня немедленно полетят магические атаки. Я не умела ставить защитные купола, это была исключительно мужская магия, но знала, если я что-то не придумаю, моё испытание закончится быстрее, чем началось. На долгие раздумья времени уже не оставалось, и я решила окружить себя плотными потоками воздуха. Конечно, так себе щит, но лучше, чем ничего. Сделала я это очень вовремя, так как в меня полетели огненные стрелы. Я взлетела вверх, потому что под ногами земля дрогнула и образовала огромную щель в том месте, где я стояла. Это была работа волшебницы земли. Все волшебницы воздуха умеют летать, поэтому, не раздумывая, я воспользовалась левитацией с помощью воздушной стихии. Зная, что волшебницам земли и огня необходима небольшая передышка после атаки, я сосредоточила своё внимание на представительницах воздуха и воды. Они в это время не мешкали, я увидела, как в меня с огромной скоростью летит ледяной столб, а волшебница воздуха придала ему ускорение. Я еле успела отлететь в сторону, резко приземлилась на мягкое место, но быстро вскочив на ноги направила в представительницу воздушной стихии столб огня таким образом, чтобы он окутал волшебницу целиком, сковав её движения, следом я воздела руки кверху, призывая стихию земли, и когда мои руки опустились резко вниз, под представительницами остальных стихий разверзлась земля, и они провалились в широкую расщелину, правда, волшебница земли тут же сомкнула землю у себя под ногами и уже собралась атаковать меня, но я успела швырнуть в свою наставницу ледяную стрелу, которая должна была на какое-то время обездвижить мою противницу. Моя атака попала точно в цель, волшебница земли застыла ледяной статуей, и у меня появился шанс окончательно вывести из строя одну из своих соперниц. Я сформировала большой воздушный поток, который имел форму большой кувалды и швырнула его в наставницу. Ледяная статуя, в которую ударился сильный поток воздуха, разлетелась в разные стороны.
Теперь у меня осталось три соперницы. Мне необходимо было продумать свои дальнейшие действия, а именно создать такую магическую атаку, которая бы затронула сразу трёх моих преподавательниц и полностью выбила бы их из строя. Но что же придумать?! Если бы я могла сочетать стихии вместе, то у моих противниц не было бы шанса. Но, к сожалению, я этого не умела. Я вспомнила, как однажды тренируясь с магией воздуха, мне удалось вызвать небольшой смерч, который пролетев через весь Кародос, разрушил прекрасные резные беседки и поломал кучу плодовых деревьев, хорошо хоть никто из волшебников не пострадал. Тогда я оставила в секрете, что смерч прилетел по моей воле, и все подумали, что погода опять сыграла свою злую шутку. Сейчас у меня было время для вызова такого смерча, но я боялась, что он затронет не только преподавательниц, но и зрителей, а они не подвержены заклинанию исцеления и воскрешения, оно действовало только на участвующих в испытании. Поэтому я сразу отказалась от этой идеи, хотя нужно признать, что риск был не таким уж и большим, наверняка старейшины не дадут смерчу навредить зрителям, но всё равно я отказалась от своей идеи.
Пока я пребывала в раздумьях, волшебница воздуха справилась с огнём и накинула на меня плотную воздушную сеть. Я оказалась прикована к тому месту, где находилась. Сеть не мешала мне колдовать, но не позволяла сдвинуться с места. В это время волшебницы, упавшие в вызванные мной расщелины, постепенно выбирались на поверхность. Чтобы опять опрокинуть их в пропасть, я направила в волшебниц плотные потоки воздуха, и наставницы кубарем полетели обратно вниз. Чтобы соперницы не смогли снова выбраться, я призвала стихии огня и воды и наполнила ими расщелины. Там, где была волшебница огня, оказалась вода, а там, где волшебница воды – огонь. Мне было понятно, что надолго своих преподавательниц я не задержу, зато у меня появился шанс окончательно разобраться с представительницей воздушной стихии. Волшебница решила, что прикованная к одному месту воздушной сетью я не представляю большой угрозы, поэтому она стала формировать в руках большой воздушный шар, внутри которого свирепствовал сильный вихрь, чтобы, запустив его в меня, окончательно разделаться с неудачливой воспитанницей. Как только атака достигнет меня, шар выпустит вихрь наружу, и я тут же окажусь внутри бушующей воздушной воронки, выбраться из которой будет почти невозможно, это определит окончательную победу моих педагогов. Я понимала, что ни за что нельзя давать волшебнице воздуха меня атаковать своим шаром, поэтому я быстро сформировала слабенькую ледяную стрелу и запустила её в соперницу. Такая слабая атака не могла причинить сильный вред опытной волшебнице, но зато на какое-то время могла её замедлить. В этот момент наставница уже готовилась направить в меня воздушный шар, но я оказалась быстрей. Моя стрела врезалась в волшебницу в тот момент, когда с её рук уже срывалась атака. Воздушный шар вместо того, чтобы полететь в мою сторону, упал под ноги своей хозяйке. Вихрь вырвался наружу и с ног до головы окутал волшебницу воздуха. Буквально через несколько секунд наставница окончательно выбыла из сражения.
У меня теперь осталось две соперницы. К этому времени они освободились из созданных мной расщелин и решили одновременно атаковать меня ледяной и огненной стрелами. Я успела взлететь вверх и уклониться от атак. Началась игра в кошки-мышки. Кошками были мои наставницы, а мышкой я. В меня постоянно летели огненные и ледяные стрелы, а я уклонялась от них. Атаки были такими быстрыми, что мне не хватало времени атаковать в ответ, я могла только защищаться. Я чувствовала, что надолго меня не хватит, рано или поздно я пропущу удар, и на этом всё закончится. Поэтому, когда в меня полетела очередная огненная стрела, вместо того, чтобы уклоняться, я быстро создала вокруг своего тела водный кокон. Огонь, долетев до меня, не причинил мне никакого вреда, а ледяная стрела, пущенная следом за огненной, лишь убрала мою импровизированную защиту. У меня, наконец, появилась возможность атаковать. Сначала, призвав силу земли, я бросила в глаза своих соперниц множество песчинок, на какое-то время ослепив наставниц. В это время я смогла создать большую ледяную стрелу и запустить её в волшебницу огня, дальше я использовала уже испытанный мной воздушный молот. Преподавательница осела на землю и больше уже не вставала. Теперь у меня осталась всего одна соперница.
Волшебница воды уже успела избавить свои глаза от песка и сформировала огромную ледяную стрелу. Я думала, что преподавательница атакует меня этой стрелой, поэтому сразу же поднялась с помощью воздуха наверх, рассчитывая увернуться от атаки. Но у меня были хорошие педагоги, поэтому вместо того, чтобы просто швырнуть в меня большим куском льда, волшебница воды разделила стрелу на множество мелких острых как игла льдинок и запустила их в мою сторону. Хоть я и успела подняться наверх, несколько льдинок смогли меня задеть, так как после разделения большой ледяной стрелы радиус атаки сильно увеличился. Раненная в плечо и ногу я упала на землю. Моя соперница не теряя времени начала швырять в меня ледяные стрелы, чтобы добить окончательно. Я успевала только откатываться в разные стороны. Мне необходимо было встать, иначе я бы окончательно проиграла. Но сделать это было очень сложно. В меня с огромной скоростью летели десятки мелких льдинок. Я не знала, что делать. Мне нужно было срочно подняться, чтобы освободить руки и колдовать. Поэтому я решила пожертвовать одной своей рукой. Когда в меня полетела очередная стрела, вместо того, чтобы откатиться в сторону, я подставила руку, а сама быстро встала. Несколько льдинок впились в моё плечо. Меня тут же пронзила жуткая боль.
Времени на страдания не было. Как только я поднялась с земли, то тут же здоровой рукой швырнула воздушную кувалду в сторону волшебницы воды. Она уклонилась от атаки. Я тут же направила в сторону преподавательницы огненный шар. Волшебница увернулась и запустила в меня ледяной стрелой. Так мы и перекидывались атаками до тех пор, пока у нас не стали подкашиваться ноги от усталости. Было понятно, что сил ни у меня, ни у моей преподавательницы почти не осталось. Наши атаки становились всё медленней. Неожиданно я споткнулась на ровном месте и упала. На лице моей соперницы появилась победная улыбка. По толпе пронёсся громкий вздох. Все были уже готовы к моему поражению. Но именно в этот момент, когда я падала, мне удалось сформировать большой огненный шар. Буквально за несколько секунд до приземления мне удалось атаковать огненной стихией мою преподавательницу. Она не ждала этой атаки, у неё в руках уже виднелась ледяная стрела. Мой шар с грохотом врезался в волшебницу, и она медленно опустилась на землю. Я победила. Но радости не было. Были только усталость, боль и разочарование в себе. Почему я не продумала заранее тактику борьбы? Ведь было глупо выходить против четырёх сильнейших волшебниц Кародоса без подготовки. Я победила только чудом. Но корить себя сил уже не было. Испытание было закончено. Хоть и в очень нелёгкой борьбе, но всё же я победила.
Мы с Хероксом и ещё шестью волшебниками, прошедшими испытание, стояли рядом с ареной на небольшом возвышении и слушали поздравления старейшин, звучавшие в наш адрес. Как всегда, слова были очень пафосными. Я так вымоталась, что почти ничего не слышала. Мне хотелось только одного – спать.
– Сегодня очень знаменательный день! Лучшие выпускники Кародоса блестяще справились с испытанием! Они показали не только настоящее мастерство, но и то, что какая бы опасность не пришла на Тиерию, с ней без труда справятся наши молодые, талантливые волшебники! С такими защитниками Тиерия может спать спокойно! – вещал маленький толстенький и лысенький мужчина средних лет, тот самый, который когда-то открывал испытание распределяющим фонтаном. – А теперь я хотел бы объявить, кто из наших победителей удостоится чести стать преподавателями Кародоса, а кто станет частью нашего Совета старейшин, несущего бремя управления нашей великой планетой!
К старейшине подошла Марна, у неё в руках был небольшой мешочек, в котором лежали золотые и серебряные кольца. Кому достанется золотое украшение – станет старейшиной, а кому серебряное – преподавателем школы волшебства. Всё определял слепой случай. Волшебники по одному подходили к старейшине, опускали руку в мешочек и доставали кольца. Никто не знал, какое украшение ему достанется.
Когда пришла очередь Херокса определить судьбу, шесть волшебников, прошедших испытание, уже получили свои кольца. Пять новоиспечённых преподавателей и один старейшина-целитель стояли в центре площадки для испытания. Хероксу досталось золотое кольцо, но он никак не отреагировал на это, словно по-другому и быть не могло. В мешочке осталось всего одно украшение, и я очень надеялась, что оно будет серебряным. Но мне торжественно вручили золотое кольцо. Любой другой на моём месте обрадовался бы. Ведь старейшиной быть не просто престижно. Старейшины управляли главным городом Тиерии, Варнабиссом, где и находились все школы волшебства. Старейшинам всегда выдавалась лучшая земля для постройки дома, у них в услужении было больше всего букаг. У них были деньги, власть. Кажется, о чём ещё можно мечтать? Но я хотела быть преподавателем! Поэтому, сказать, что я расстроилась, когда получила золотое кольцо, это ничего не сказать. Я уже хотела попросить поменять для меня украшение, но тут слово взял Херокс. Он схватил меня за руку и вместе со мной вышел немного вперёд.
– Я думаю, ни для кого не секрет, что мы с Меланией обладаем такими магическими способностями, которых больше нет ни у кого в Тиерии. Я знаю, уже много лет никто не рискует зайти в пещеру Гелеру, но мы с Меланией считаем, что сама магия Тиерии выбрала нас для того, чтобы править нашим миром. Иначе, зачем было нас наделять такой мощной магической силой. Поэтому мы решили пройти испытание в пещере. И я уверен в нашей победе. Поверьте, мы будем лучшими правителями за всю историю Тиерии! – эти слова Херокс произнёс торжественно, он явно был возбуждён говоря свою речь, даже не посмотрел на меня, не говоря уж о том, чтобы посоветоваться со мной.
Я была в шоке! Мне не верилось, что это происходит на самом деле. Я знала о непростом характере Херокса, но не думала, что всё зайдёт так далеко. Да и вообще, как он смеет решать за меня моё будущее. Ведь мы даже не обсуждали такой безумный вариант, как прохождение испытания в Гелере. Мне хотелось выйти вперёд и сказать, что всё это просто такая неудачная шутка, но почему-то я ничего не сделала, а осталась стоять там, где стояла. Я до сих пор не могу понять, почему тогда ничего не предприняла. Я была ошеломлена происходящим.
***
– Ты с ума сошёл? Совсем спятил? – кричала я на Херокса, когда перед испытанием нам дали несколько минут подготовиться. Я была в бешенстве, столбняк, в котором я пребывала раньше, прошёл, и теперь мне хотелось растерзать Херокса на куски. При этом мне даже не приходило в голову отказаться от испытания.
– Успокойся, Мэл. Из тебя получится прекрасная правительница. И кстати, когда ты так кричишь, то очень меня заводишь, – Херокс с хищной улыбкой наклонился ко мне и попытался меня поцеловать. Но в этот момент к нам подошла Марна.
– Херокс, что ты делаешь!? Ты не подумал, что произойдёт, если вы не пройдёте испытание!? Вы потеряете магические способности, вы станете ничем! – набросилась мама на Херокса.
– Ты то что стоишь как статуя? Неужели ты не могла отговорить его от этой затеи? Вечно от тебя никакой пользы! – эти слова предназначались уже мне.
– А ты что, думала, я со своей силой буду довольствоваться ролью рядового старейшины? Буду сидеть в красивом доме, отращивать живот и позволю дальше Совету старейшин править Тиерией? Нет, не выйдет! Мы с Мэл будем править этой планетой, а вы будете подчиняться, – Херокс говорил спокойно, не повышая голос, даже наоборот, его слова были похожи на шипение.
Не знаю, чем закончился бы этот спор, но нас с Хероксом позвали пройти испытание.
Мы с Хероксом стояли перед пещерой. У меня подгибались ноги. Я испытывала такую слабость, что даже если бы захотела убежать, то не смогла бы. Вокруг собралась огромная толпа, которая пришла поглазеть на то, как с другого края пещеры выползут раздавленные, никчёмные недоволшебники, потерявшие свою силу. Ведь уже много тысячелетий никому не удавалось пройти испытание. Я посмотрела на папу и была удивлена его спокойному виду, словно мы с Хероксом пошли на прогулку, а не собираемся рискнуть самым дорогим, что есть у любого волшебника – магической силой.
Вход в пещеру был закрыт невидимой волшебной стеной. Чтобы пещера впустила волшебников внутрь, необходимо было дотронуться до стены и объявить о желании пройти испытание. Тогда пещера снимала защиту и пускала волшебников внутрь. Так было всегда. Так должно было быть и сейчас.
Мы с Хероксом одновременно коснулись стены.
- Я, Херокс, волшебник Тиерии, представитель всех видов мужской магии хочу пройти испытание!
- Я, Мелания, волшебница Тиерии, представительница всех четырёх стихий хочу пройти испытание!
Мы подождали несколько секунд и убрали руки. Все ждали затаив дыхание, когда откроется проход в пещеру. Прошло несколько минут, но ничего не происходило. Мы с Хероксом ещё раз коснулись стены и произнесли те же слова, но снова ничего не произошло. Мы сделали ещё несколько попыток, но пещера так и не захотела пустить нас внутрь.
Когда я поняла, что ничего не выйдет, у меня как будто камень с души свалился. И именно в этот момент я, наконец, стала осознавать реальность, впервые после прохождения испытания в Кародосе. Меня вдруг охватил ужас. Я просто не могла понять, почему я нахожусь здесь, а не сломя голову бегу подальше от чудовища, который стоит рядом. Я посмотрела на Херокса и впервые увидела то, что должна была рассмотреть ещё много лет назад. Злобное существо с перекошенным лицом стояло сейчас радом со мной. В его глазах читалась не просто злость, а ненависть, ненависть ко всему живому. Казалось, что этим взглядом можно убить. И вся гнилая сущность, так тщательно скрываемая под завесой загадочности, выплыла наружу. Я резко отшатнулась от стены и быстро сбежала вниз с пригорка, который вёл к пещере. Я нашла в толпе папу и направилась к нему. А в это время Херокс пришёл в себя и обратился к старейшинам.
– Господа старейшины! Вы не хотите объяснить, что происходит? И почему нас с Меланией пещера не пускает внутрь? – спокойно спросил Херокс, но в глазах бушевала настоящая буря.
– Мы не знаем, такого ещё не было в Тиерии. В Гелеру всегда могли войти все желающие. Правда уже много лет не находилось таких смельчаков. Возможно, магия пещеры за столько времени истощилась? У меня нет другого предположения, – сказал Бур, толстенький представитель Совета старейшин.
– Может, у кого-то другого, более осведомленного, чем главный представитель старейшин, есть какие-то предположения? – с сарказмом спросил Херокс.
Но на этот вопрос уже никто не ответил, так как вокруг все начали шептаться, переговариваться, строить какие-то предположения. Старейшины стояли в сторонке, тоже негромко перешёптываясь. Я в это время добралась до папы. Он схватил меня за руку и быстро повёл к выходу из огромных пространств Кародоса. И как раз в это время Херокс снова решил обратить на меня внимание и, поняв, что я далеко, быстро побежал в мою сторону. Мне меньше всего хотелось сейчас с ним говорить, но я не успела даже сделать нескольких шагов, как Херокс оказался рядом со мной.
– Куда же ты собралась, любимая? – с недобрым прищуром спросил Херокс и взяв меня за руку потащил в сторону, чтобы нас никто не слышал.
– Извини, но я не хочу сейчас ни с кем общаться. Я домой. Давай поговорим попозже, – ответила я.
– Нет, милая, мы поговорим именно сейчас. Ты понимаешь, что только что мы могли стать правителями Тиерии? Но эта долбаная пещера не захотела нас впустить. Значит, мы станем править нашей планетой без помощи Гелеры.
– Херокс, очнись, в Тиерии уже много тысяч лет не было правителей. И кто его знает, почему Гелера не давала возможности другим пройти испытание. Может, просто пещера решила, что Тиерия не нуждается в правителях. Стать членом совета старейшин большая честь. Что тебе ещё нужно?
Херокс смотрел на меня как на умалишённую.
– Что нужно? Нет, я знал, что женщины не отличаются большим умом, но не думал, что настолько, – его тон был раздражённо-снисходительным. – Мы будем правителями, Мэл, и это не обсуждается.
Я уже устала от этого глупого разговора, мне не хотелось выяснять отношения с Хероксом, но выбора не было.
–Херокс, мне не важно, могли мы стать правителями или нет. Сегодня я поняла, что с тобой не хочу ни править Тиерией, ни просто быть рядом. Наши отношения были ошибкой. Если ты хочешь добиться власти, пожалуйста, но без меня.
– Нет, Мэл, мы будем вместе, и меня не интересует, хочешь ты этого или нет. Мы – самые могущественные волшебники этой планеты, мы обязаны быть вместе, и никуда ты от меня не денешься. Только вместе мы сможем победить этих недоумков-волшебников, которые возомнили, что могут управлять планетой не имея на то права.
Вот теперь я окончательно поняла, что Херокс не просто злобное чудовище, он безумен.
– Ты предлагаешь убить почти всех волшебников Тиерии? Потому что именно это тебе придётся сделать, чтобы действительно получить власть.
Я хотела продолжить фразу, но мне не дали.
– Конечно. Мы убьём всех, кто не согласится нам подчиниться, и завоюем власть. Посмотри на нашу соседку Землю, там люди только и занимаются тем, что воюют друг с другом. И ни у кого не вызывает это удивления. Это нормально, когда сильный захватывает власть, а слабому ничего не остаётся, как подчиниться.
– Ага, и тем самым из века в век Земля всё ближе и ближе к своему закату. Посмотри на эту планету. Там люди решили, что все они индивидуальные, разные. Разделились на расы, народы и сделались врагами, не понимая, что созданы из одного материала. Они убивают друг друга и гордятся этим, опускаясь всё ниже и ниже в развитии. Такими темпами люди вскоре исчезнут с Земли и планета опустеет. Ты хочешь такой же участи и для Тиерии?
– Нет, Мэл, люди просто глупы, они до сих пор не поняли, что нет смысла в маленьких войнах, которые истощают Землю. Необходима большая война, которая выявит настоящего лидера, который сможет покорить всю планету, отменить их законы, провозглашающие какие-то дурацкие права, демократию, что все у них равны. Глупость. Слабые должны жить в страхе перед сильными и у них не должно возникать даже мысли, что можно сопротивляться.Поэтому, чтобы избежать ошибки людей, мы не просто убьём всех, кто откажется нам подчиниться, мы подвергнем их страшным мукам. А тех, кто покорится, возьмём под строгий контроль, не давая им не просто сплотиться, а даже общаться друг с другом. У нас будут чёткие правила, которым будут следовать все.
Я была в ужасе. И, не смотря на то, что никогда у меня не было мыслей об убийстве, я понимала, что если Херокса не остановить, то последствия могут быть самыми плачевными.
– Херокс, ты меня слышишь? Нет никаких мы! Я не собираюсь никого убивать, ни ради власти, ни ради чего-то ещё, – и немного помолчав, добавила, – ну разве что ради тебя готова сделать исключение, если ты посмеешь причинить вред хоть кому-то из тиерцев.
Наконец до Херокса дошло, что я действительно ни на каких условиях не собираюсь участвовать в кровавой бойне, которую он задумал.
– Мэл, пойми, без тебя мне не справиться! Во всяком случае, пока! Ты должна понимать, мы созданы друг для друга! Мы единое целое! Ты не можешь меня бросить. Мы рождены, чтобы править этим миром! – впервые в жизни я слышала отчаянье в голосе Херокса.
– Я уже бросила! Никогда больше не подходи ко мне!
Развернувшись я пошла домой.
Не знаю, сколько часов я сидела в своей комнате. Мне было плохо. Очень плохо. И не только из-за того, что любимый мужчина оказался чудовищем. Ведь все эти годы мы видели, насколько странно ведёт себя Херокс: он не просто избегал других волшебников, он отгородился от всех стеной недоверия и отчуждения. В его жестах, словах, действиях чувствовалось что-то неестественное, не такое как у всех. Все считали его немного странным и одновременно загадочным. Мне казалось, что Херокс просто боится раскрыться перед чужими людьми, боится быть не понятым ими. И это больше всего притягивало в нём, я хотела быть именно той волшебницей, перед которой Херокс раскроет свою душу.
Как же все мы ошибались. Если бы все мы были внимательнее, то давно бы поняли, что Херокс просто болен. Причём, уже давно. Страшно представить, что может натворить безумный волшебник, который по силе превосходит всех магов Тиерии.
Мои размышления нарушил стук в дверь. Это был папа.
Ластр вошёл в мою комнату, на его лице читалась усталость.
– Пап, как Херокс? Надеюсь, после моего ухода он ничего не натворил?
– Как сказать? Сначала он был вне себя от ярости. Начал направо и налево швыряться зурусами. Но его быстро угомонили. Против него вышли сразу все старейшины, я, кстати, тоже поддержал их щитом. Когда в Херокса полетели первые магические атаки и зурусы, он поставил щит, вызвал своего нивера и улетел в неизвестном направлении. На прощание бросил, передаю дословно: «Я ещё вернусь. Мэл всё равно будет моей!»
– Здорово, теперь мне ещё нужно бояться возвращения шизненького бывшего возлюбленного.
– Старейшины выставили дозорных вокруг города и Кародоса, так что, если Херокс и вернётся, тебя ему не достать.
Я обняла отца и разрыдалась.
Глава 6. Возвращение.
Прошёл год. Выходка Херокса стала забываться, а сам он так и не вернулся. Я уговорила старейшин разрешить мне преподавать в Кародосе. Они долго сопротивлялись, считая, что моё место в совете. Больше всего переживала Марна. Но тем не менее, после долгих уговоров старейшины сдались. И теперь я обучала девочек магическому искусству. У меня было сразу четыре ученицы, представительницы разных стихий. Замечательные волшебницы, с которыми было легко и приятно работать. Почти всё своё время я проводила в Кародосе. А по вечерам мы с папой прогуливались по аллеям школы и разговаривали обо всём на свете. После ухода Херокса мы с папой ещё больше сблизились, и даже с мамой немного наладились отношения, но с ней я общалась редко. В общем, я была достаточно счастлива. Про Херокса уже давно не думала и надеялась, что больше никогда его не увижу.
В один из дней я стояла в центре тренировочной площадки и занималась со своими ученицами.
– Дара, что у тебя с огнём? Почему твоя стрела в полёте дёргается так, как будто её ударило молнией? К моменту, когда она долетает до меня, у неё не только жар пропадает, но она не может разбить даже самый слабенький магический щит, – я с укором посмотрела на девушку в веснушках со светлыми рыжеватыми волосами. Это была моя самая сложная ученица. У неё ничего не получалось. Не знаю, как она сдала экзамены в Кародос.
Я хотела попросить Дару создать ещё несколько огненных стрел, но увидела, как по тропинке ко мне идёт папа. Странно, Ластр никогда не приходил на мои занятия.
– Дара, отдохни пока, мы попозже продолжим занятия, – сказала я ученице и пошла навстречу отцу.
Вид у папы был очень обеспокоенный, он шёл ко мне быстрым шагом, почти бежал.
– Мэл, нам нужно срочно идти на заседание старейшин! – без каких-либо приветствий сказал Ластр.
– Папа, что случилось?
– На границе с городом дозорные обнаружили каких-то странных существ. Таких никогда не видели в Тиерии.
– Ну и что? Из Руворского леса часто приходят какие-то твари, не всех удаётся уничтожить дозорным леса. Уже не раз было, что к городу подходили разные опасные животные, с ними всегда справлялись наши волшебники.
– Да, только на этот раз к городу подошла не пара безобразных тварей, а целое войско, причём хорошо организованное. Звери долгое время группами прятались за холмами и кустарниками, а теперь несколько тысяч этих существ находится на пороге города.
– А я-то зачем на совете? Чем я могу помочь?
– Дело в том, Мэл, что некоторые дозорные утверждают, что видели высоко в небе рядом с неизвестными животными стаю ниверов, и на одном из них сидел волшебник. Лица рассмотреть было невозможно, но думаю, ты и сама понимаешь, какие у нас предположения?
Ничего не ответив, я молча пошла с папой на совет.
Когда мы подходили к зданию совета старейшин, там уже никого не было. Мы с Ластром переглянулись и почти бегом направились к границе города.
***
Ни в одном городе Тиерии не было крепостных стен, защитных рвов или валов. На моей планете никогда не было войн, поэтому в защите просто не было необходимости. Варнабисс, в котором я родилась и выросла, стоял на большом холме, величественно возвышаясь над полями и небольшими рощицами, которые окружали город со всех сторон. Трудно было сказать, где был вход в город, а где выход. В Варнабисс можно было попасть с любой стороны. Однако негласные ворота всё же были. От прекрасной рощи с многочисленными кустарниками шла небольшая дорога, ведущая в город. Именно эту дорогу горожане привыкли считать входом в Варнабисс и прозвали её «Воротами Тиерии».
Когда мы с Ластром подошли к окраине города, то увидели, что дорога в Варнабисс перегорожена старейшинами, которые стояли окружённые магическим защитным куполом. Позади них стояли защитники Варнабисса, в основном усары, зауры и волшебницы огня. Среди всей этой толпы невозможно было рассмотреть, что творится перед городом.
Мы с папой стали медленно пробираться к старейшинам. Глава старейшин, Бур, заметил нас первым.
– Вы как раз вовремя. Взгляните туда, – он указал в сторону рощи.
Я посмотрела и не поверила своим глазам. У города стояла настоящая армия страшных чудовищ, которых я никогда не видела. Причём располагались они в определённом порядке. В центре расположились какие-то страшные огромные кошки с двумя головами, покрытые прочной бронёй, сзади у них торчали сразу три хвоста с ядовитыми заострёнными концами. Справа от кошек на небольшом расстоянии стояли огромные волки с длинными торчащими из пасти клыками и кожистыми крыльями за спиной. Слева от «милых» кисок находились большие толстые змеи с головами драконов, тела которых были настолько длинными, что чудища закручивали их в огромные кольца. Таким образом, перед городом было сразу три колонны странных животных, и стояли они в строгом порядке, создавая небольшие проходы между своими отрядами. Чудища ничего не делали, просто стояли и чего-то ждали.
Я оглянулась назад и увидела плохо сдерживаемый ужас в глазах защитников города, никогда им ещё не приходилось вступать в битву с таким многочисленным противником. Тиерия была мирной планетой, на которой никогда не было войн. Единственно, от чего нужно было охранять тиерцев, это от монстров, которые периодически выходили из Руворского леса. Но животные никогда не приходили большими группами, как правило, не больше двадцати-тридцати монстров добиралось до Варнабисса. У города всегда с ними с лёгкостью расправлялись защитники. Но сейчас чудовищ было слишком много, при этом таких монстров в Варнабиссе ещё не видели, поэтому никто не знал, какие способности есть у этих животных. И от этого было ещё страшнее. Старейшины выглядели не лучше защитников, растерянность на их лицах говорила о том, что они не знают, как лучше поступить, то ли сразу атаковать подошедших к городу животных, то ли ждать, когда те нападут первыми, а что они нападут, не было никаких сомнений.
– Чего вы ждёте? – спросил Ластр главного старейшину. – Приглашения на обед? Думаете, монстры постоят здесь немножко и разойдутся по домам?
– Я не понимаю, почему они не нападают! Если я отдам приказ атаковать этих тварей, то неизвестно, чем они ответят, мы не знаем их способностей, – ответил старейшина.
– Да, но мы точно знаем, что они не чай сюда пришли пить. Звери нападут, будьте уверены, только нападут, когда им это будет выгодно. Они явно чего-то ждут.
– Да я и сам вижу, что ждут. Но чего? Это же животные, ими должен управлять инстинкт, а они ведут себя так, словно это хорошо обученные воины, умеющие понимать приказы, – старейшина что-то ещё хотел добавить, но не успел.
Резко потемнело, как будто в одно мгновенье наступила ночь. Я посмотрела в небо и увидела огромную стаю ниверов, которые смогли закрыть собой солнце. На ниверах сидели всадники, точнее всадницы. Издалека их было невозможно рассмотреть. Я не могла поверить, что такие животные, как ниверы позволили оседлать себя женщинам. Это просто не укладывалось в голове. Ниверы позволяли на себя сесть только усарам. Стая ниверов опускалась всё ниже и ниже, и вскоре удалось рассмотреть наездниц. Это были женщины с длинными косами, с жуткими красными глазами, одетые в одинаковые красные кожаные обтягивающие комбинезоны. Ниверы со своими наездницами опустились на землю ровно в тех проходах, которые образовали животные, стоящие у города. И только два нивера не успели приземлиться, они летели позади стаи, поэтому всадников до последнего невозможно было рассмотреть. Это были два наиболее крупных нивера, видимо, вожаки стаи. Когда они стали опускаться, я увидела на одном нивере женщину, похожую на остальных всадниц: красные глаза, длинная чёрная коса, стройная фигура, обтянутая кожей. Но было у неё одно отличие: на голове возвышались два огромных рога, загнутых немного назад. А на другом нивере сидел Херокс. И почему-то я не была удивлена.
Херокс вместе с рогатой женщиной опустились, встав немного впереди своего войска. Херокс сделал какие-то пассы руками и, когда он заговорил, голос его был слышен всему Варнабиссу.
– Да меня уже встречают! Соскучились? – с усмешкой спросил Херокс. – Рад всех видеть. Я думаю, не нужно объяснять, что я не в гости заехал, – и тут его голос изменился, Херокс стал очень серьёзным и продолжил уже совсем с другой интонацией, в которой чувствовались стальные нотки.
– Это моя армия, – Херокс сделал жест рукой в сторону чудищ, которые собрались у города. – Они выполнят любой мой приказ беспрекословно. Я думаю, вы и сами видите, что силы не равны. Если я прикажу своим зверюшкам уничтожить город, они сотрут его с лица Тиерии за считанные часы. Поэтому делаю вам выгодное предложение. Вы сдаёте город, признаёте меня своим правителем и надеваете замечательные браслетики, которые я специально смастерил для моих любимых сородичей. Кстати, Мэл, – Херокс посмотрел в мою сторону, – для тебя я сделал самый прекрасный браслет, будем считать это моим свадебным подарком. У этих браслетов есть небольшой секрет, они полностью блокируют магические способности. Поэтому с магией вам придётся попрощаться. Но вы не переживайте, моей хватит на всех. Ну как вам предложение?
Меня переполняла злость, впервые в жизни мне хотелось убивать, я не понимала, чего ждут старейшины. Нужно действовать немедленно, защитить свой город и уничтожить всех этих тварей и Херокса в первую очередь. Нельзя дать им навязать свою игру. Я уже была готова сразиться за свой любимый Варнабисс, но, посмотрев по сторонам, я не поверила своим глазам. На лицах старейшин и большинства защитников города была растерянность, в глазах читался страх и неуверенность. Они стояли молча, боясь произнести хотя бы слово. Я была в ярости. Но злилась я уже не только на Херокса.
– Чего вы ждёте?! – обратилась я к старейшинам. – Вы хотите стать рабами этого чудовища?! Если нет, то необходимо сражаться за свой город, за свою планету, за свою свободу, в конце концов. И сражаться нужно прямо сейчас! – я посмотрела на старейшин и увидела, как они опустили глаза вниз. Не смотря на меня, главный старейшина произнёс:
– Мелания, нам со старейшинами нужно посоветоваться, мы никогда не вели войн, каждый из здесь присутствующих – прекрасные волшебники, но мы не воины, мы не умеем вести настоящих сражений, мы ничего не понимаем в тактике и стратегии, мы не знаем, на что способны те звери, – он указал на войско Херокса, – поэтому, прежде чем вступать в бой, необходимо всё тщательно продумать.
– Конечно, подумайте, посоветуйтесь, созовите консилиум, желательно на завтра, когда вы все уже беспомощные будете сидеть в башнях Кародоса, украшенные замечательными браслетами Херокса! – я просто не понимала, о каких совещаниях может идти речь, когда на кону свобода твоего государства и твоя собственная.
Я с мольбой посмотрела на папу, он оставался моей последней надеждой. Ластр всегда умел убеждать, и сейчас как никогда мне необходима была эта его способность. Ластр посмотрел вокруг, подошёл к старейшинам и, повернувшись в сторону защитников города, обратился ко всем тиерцам с пламенной речью:
– Страшно ли мне сейчас? Да! Я думаю, как и всем вам. Приходила ли мне мысль сдаться? Да, это была первая моя мысль, потому что, как и вы, я люблю свой город и не хочу, чтобы он был разрушен. Но что будет, если мы сдадимся? Сможем ли жить как раньше? Вам всем известно, что нет. Магия – часть нас, она внутри каждого волшебника, это наша сущность. Сможете вы жить, не ощущая этих величественных потоков волшебных нитей, сможете отказаться от своего «Я» и стать безвольными рабами тирана, который, как только получит власть, уничтожит всех, кто хотя бы попытается сохранить капельку гордости. Он подвергнет нас унижениям и потребует беспрекословного подчинения. Вы хотите стать вечными рабами? Я – нет! Я лучше умру, но не увижу, как уничтожают мой город. Я предлагаю сразиться и либо победить, либо умереть, но умереть свободными!
Я слушала Ластра, и меня переполняла гордость. Всё-таки у меня самый лучший папа в мире! Посмотрев по сторонам, я увидела, что нет уже того всепоглощающего страха, который раньше окутывал старейшин и защитников города. Всё больше их лица выражали решимость, желание сражаться за свою свободу. Глава старейшин повернулся в сторону Херокса и хотел уже что-то сказать, но Ластр его прервал:
– Я бы не стал отвечать волшебнику, который предал саму сущность нашего мира. Я думаю, лучшим ответом будет наша атака.
Старейшина ничего не сказал, повернулся в сторону защитников города и кивнул. Те всё поняли без слов. Ластр мгновенно накинул на себя и меня защитный купол, так же поступили и остальные целители. В итоге все старейшины и волшебники Варнабисса оказались под защитой. Зауры и волшебницы огня выступили вперёд и одновременно выпустили в войско Херокса зурусы и огненные стрелы. Я целилась исключительно в Херокса, причём атаковала не только огнём, но и ледяными стрелами. Я была так возбуждена битвой, что, когда наша атака достигла своей цели, не поняла, почему ни одно из чудищ не упало и даже не шелохнулось. Я начала приходить в себя только когда услышала жуткий смех Херокса:
– Вы серьёзно решили, что я пойду войной на город с лучшими бойцами Тиерии без защиты? Встану перед вами на открытой площадке в виде замечательной мишени и при этом не позабочусь о безопасности? – Херокс замолчал, а мы все, наконец, разглядели почти прозрачный щит, окружавший войско Херокса, щит, который не смогла пробить ни одна из атак лучших волшебников Варнабисса. Злая улыбка играла на лице Херокса. – Я так понял, что вы отказались от моего предложения. Что ж, это будет хорошим уроком для вас.
Херокс подал знак своим чудищам, и те пошли в атаку. Сначала волки расправили свои кожистые крылья и очень быстро полетели в нашу сторону, они вклинились в наши и так не очень стройные ряды и попытались сразу разделаться с целителями, чтобы убрать магическую защиту. Но волков встретили волшебницы огня и зауры, которые от души наделяли животных огненными стрелами и зурусами. Защита, наложенная Хероксом на животных, стала потихоньку ослабевать, но и наши защитные купола тоже не могли долго выдержать атаку волков. В это время наши некроманты, отойдя подальше от эпицентра битвы, вызвали мёртвых ниверов, кисаров и других животных в место, где находились огромные змеюки с драконьими головами. Но как только мёртвые оживали и пытались напасть, змеи тут же выпускали из пасти целые столпы огня, и трупы оседали там же, где и были подняты волшебниками. К этому времени до нас добрались двухголовые кошки, и их хвосты с жалом атаковали сразу несколько противников. Наша защита трещала по всем швам. Некоторые уже остались без неё, и этим сразу воспользовался Херокс. Он поднял руки, и в нашу сторону полетели сотни зурусов. Я не понимала, как ему удалось сразу выпустить столько металлических звёзд. Обычно зауры могут одновременно атаковать двумя, тремя зурусами, которые в полёте разъединялись на несколько штук. У большинства волшебников окончательно слетела защита, и постепенно окраины города стали наполняться трупами тиерцев. Меня стало охватывать отчаянье. Хоть я и швырялась без остановок во врагов то огненными, то ледяными стрелами, мне удавалось только ранить животных, но не убить их. Особенно тяжело было сражаться против кошек, от их брони отлетали любые магические атаки, их ранили только зурусы и другое холодное оружие. Использовать более сильную магию я не могла, так как рядом с напавшими на нас чудищами находились наши воины, и я могла причинить им вред. Наконец, к нам на помощь прилетели вызванные усарами ниверы и кисары и только собрались напасть на кошек и волков, как путь им преградили ниверы и кисары Херокса. В небе разгорелась ещё одна битва. Невозможно было понять кто свой, кто чужой, поэтому помочь нашим животным мы не могли, нам оставалось сражаться только на земле. Странные женщины с красными глазами в бою не участвовали, а просто стояли и смотрели на битву, окружив Херокса, чтобы его невозможно было достать никаким оружием. Но вот до нас добрались змеи, которые сразу окатили всё вокруг большими струями огня. К этому времени защитники города остались совсем без защиты, и первыми, кто больше всех пострадал от огня, были зауры и усары, их охватывало пламя с головы до ног. Мне пришлось прекратить атаковать противников и направлять потоки воды на горевших воинов, чтобы сбить пламя.Волшебницы огня, напротив, чувствовали себя очень даже неплохо, они впитывали пламя в себя и, понимая, что перенаправлять огонь на змеев бесполезно, огонь на них не действовал, так как был их родной стихией, направляли пламя на волков, которые неплохо горели. Эта битва продолжалась уже несколько часов, защиты уже ни у кого не осталось, только нас с папой окружал защитный купол, недаром Ластр был лучшим целителем Тиерии. Но и наша защита постепенно ослабевала, и я не знала, насколько её хватит. Вокруг нас становилось всё больше и больше трупов. У некромантов появилось много работы: и Херокс и некроманты Варнабисса постоянно поднимали мёртвых, и те немедленно вступали в бой. Убивать их было не тяжело, у них не было никакой магической защиты, но их было так много, что тяжело было разобрать кто свой, а кто чужой, поэтому нам приходилось атаковать всех подряд. Постепенно перевес сил склонялся на сторону Херокса. Я на мгновение отвлеклась от битвы и посмотрела вокруг. Картина была ужасная. Наше, уже совсем небольшое, войско таяло с каждой минутой. Вот огромная двухголовая кошка набросилась на усара и вцепилась ему прямо в горло, из которого хлынули брызги крови, а смертоносные хвосты впились в стоявшую рядом волшебницу огня, девушка мгновенно осела на землю и стала биться в конвульсиях. Целители, у которых хватало сил накладывать защиту уже только на себя, не успевали переходить от раненого к раненому и залечивать страшные раны. Целителей старались вывести из строя в первую очередь, поэтому многие уже никому не могли помочь, у кого было меньше волшебной силы быстро теряли свою защиту и тут же становились жертвами страшных чудовищ. Повсюду лилась кровь, слышались душераздирающие крики умирающих от ран и яда, правда, и тварей становилось всё меньше и меньше. Самыми страшными и многочисленными врагами оставались двухголовые кошки. Единственно, чего я не понимала, почему красноглазые женщины не вступают в бой. Если они не сражаются, зачем они Хероксу? И какие у них способности, и есть ли они вообще? От раздумий меня отвлёк какой-то шум. Я посмотрела в сторону города и увидела, что к нам приближаются волшебники Варнабисса, обычные жители и преподаватели Кародоса. Как же вовремя. Волшебников набралось несколько тысяч, больше всего было волшебниц, но и мужчин хватало. Первыми к нам влетели волшебницы воздуха и сильными потоками ветра стали раскидывать противников подальше от тиерцев, этим сразу же воспользовались зауры и волшебницы огня и воды, они тут же атаковали чудовищ, уже не так боясь задеть своих. Волшебницы земли собрались вместе и смогли вызвать песчаную бурю, которая не давала змеям плеваться огнём. Зауры, поняв, что броню кошек лучше всего пробивать мечами, стали активнее пользоваться именно этим оружием. Перевес сил теперь был на нашей стороне. Посмотрев на небо, я поняла, что и там наши ниверы и кисары одерживают верх, ведь каким бы сильным магом не был Херокс, все вместе усары могли вызвать гораздо больше животных, чем он. И только я готова была вздохнуть с облегчением, как наткнулась взглядом на Херокса. На его губах играла жестокая усмешка. Он посмотрел мне прямо в глаза и что-то шепнул рогатой женщине. Тогда та вместе с остальными красноглазыми вышли немного вперёд, Херокс накинул на них защиту, так как уже успел восстановить магические силы, ведь он почти не участвовал в битве. Женщины сложили руки крест-накрест на груди и закрыли глаза. Я ждала какой-то атаки, но ничего не происходило. Правда, недолго. Вдруг, зауры, усары и волшебницы воздуха, воды и земли прекратили атаковать противника, их глаза налились красным цветом, и они начали убивать своих же. Я не могла поверить своим глазам. Оказывается, спутницы Херокса обладали магией гипноза. Видимо, некроманты, целители и волшебницы огня оказались им не по зубам, зато остальные беспрекословно выполняли их волю. Теперь понятно, как этим красноглазым удалось оседлать ниверов. Я не знала, что делать. Убивать своих я не могла, ведь гипноз вряд ли продержится долго, и я надеялась, что за это время мы сможем устоять. Но ошиблась. Целителей, некромантов и волшебниц огня было слишком мало, чтобы бороться и с чудовищами, и с другими волшебниками. Уже не было ни сил, ни желания, никто не хотел причинить вред своим же, все прекрасно поняли, что те просто загипнотизированы.
Тогда послышался голос Херокса:
– Довольно, поиграли немного в войнушку и хватит. Если вы сейчас сдадитесь и добровольно наденете браслеты, я не буду никого наказывать за сопротивление, тем более, что вы уже сами себя достаточно наказали. Выйдите вперёд и по одному подходите к этой прекрасной леди, – Херокс указал на рогатую женщину. – Кстати, я не представил вам мою спутницу. Познакомьтесь, это Катара, повелительница народа весков, уже много лет живущих за Руворским лесом. Да, за лесом тоже есть жизнь. Катара согласилась помочь мне вас облагоразумить, а я разрешил ей со своим народом поселиться на наших землях. Ладно, о том, как мы будем жить дальше поговорим потом, а пока подходите к Катаре и надевайте браслеты.
Я посмотрела на лица волшебников, раненые, уставшие, у них не осталось больше сил на сопротивление. В их глазах читалось безразличие. Опущенные плечи и головы говорили сами за себя. Они сдались. Я посмотрела на дорогу, ведущую к Хероксу, и у меня перехватило дыхание, в горле застрял ком. Первой, кто решил пойти за браслетом, оказалась Марна. Мне никогда ещё не было так больно, как тогда. У нас с Марной никогда не было тёплых отношений, но всё-таки она была моей матерью. Я никогда не забуду этот момент. Марна с гордой осанкой подошла к Хероксу, а когда он её обнял, она улыбнулась и поцеловала его в щёку. Катара протянула Марне браслет, и та, не задумываясь, одела его. В этот момент я искренне ненавидела собственную мать, никогда не забуду этого ощущения. Мне было плохо, очень плохо. Я не знала, что делать, но точно знала, что никогда не одену браслет. Решение пришло мгновенно, я посмотрела, как волшебники подходят за браслетами и поняла, что у меня есть не так уж мало времени. Я повернулась к Ластру.
– Пап, накинь на нас защиту, возьми меня за руку и ни за что не отпускай, – прошептала я.
– Дочка, что ты задумала? – с беспокойством спросил Ластр.
– Пап, я знаю, что не могу за тебя решать, но я не сдамся и никогда не приму от Херокса браслет, – не успела я договорить, как Ластр меня перебил.
– А кто собирается сдаваться? Делай, что считаешь нужным, – наигранно весело сказал папа.
Я закрыла глаза и сознанием потянулась к морю. Я долго искала, но, наконец, нашла прекрасный большой смерч. Я потянула его за собой. Не знаю, сколько прошло времени, наверное, минут пятнадцать, но скоро я почувствовала лёгкий холодок. Смерч обрушился внезапно, но вместо того, чтобы направлять его на Херокса, я покрепче сжала руку папы и потянула смерч на себя. Пока Херокс сообразил, что я собираюсь сделать, мы с папой шагнули в самый центр урагана. Моё сознание отключилось, последнее, что я услышала, это яростный крик Херокса.

Глава 7. Погоня.
Я чувствовала холод и сырость. Было ощущение, что тело разрывало на куски. Болело всё. Я убрала волосы с лица и открыла глаза. Повернув голову набок, увидела, что лежу на берегу моря. Я постаралась встать, но мне пришлось сделать несколько попыток, чтобы справиться с этой задачей. Встав на ноги, я огляделась вокруг и увидела, что недалеко от меня лежит Ластр. Он не шевелился и не проявлял никаких признаков жизни. Я думала, что страшнее, чем та битва, которую я пережила, ничего больше быть не может, но я ошибалась. Одна мысль, что папа мёртв, приводила меня в такой ужас, что ноги отказывались идти. Но, тем не менее, поборов себя, на полусогнутых, шатающихся ногах я подошла к Ластру. Присев рядом с ним на корточки, я перевернула папу на спину. Он застонал и медленно открыл глаза.
– Где мы? – спросил Ластр.
– Понятия не имею! – ответила я.
Мы медленно встали, отряхнули с себя грязь и стали думать, что нам делать дальше.
– И что теперь? – спросила я.
– Не знаю, Мэл, – ответил Ластр, – для начала нужно выяснить, где мы находимся.
– У моря, – серьёзно ответила я.
– Да ну? – ответил папа, и мы рассмеялись. Нам необходимо было расслабиться, и всё напряжение и боль, которые скопились за последний день, выходили со смехом. Мы смеялись долго, без повода, но, когда смех стал переходить в истерику, папа обнял меня, притянул к себе, и мы ещё долго просидели так в полной тишине.
– Не знаю точно, где мы находимся, но слишком далеко смерч нас перенести не мог, а рядом с Варнабиссом находятся два моря – Белое и Лазурное. Судя по цвету воды, нас принесло на Белое, – сказал Ластр.
– И как далеко оно от Варнабисса? – спросила я.
– Точно не знаю, смотря на какой берег нас принесло.
– Что будем делать?
– Пойдём к Руворскому лесу и найдём Кила с дозорными.
– Ага, их 70-80 волшебников, они придут в Варнабисс, Херокс испугается и от страха убежит куда глаза глядят, – с сарказмом сказала я.
– Нет, дочка, Кил с дозорными нам нужны не для того, чтобы напугать Херокса, а чтобы помочь провести тебя к Гелере, где ты пройдёшь испытание и получишь истинную силу.
– Пап, ты что, так сильно ударился головой, что забыл, я уже пробовала пройти испытание в Гелере?
– Мэл, сейчас я тебе кое-что расскажу, а ты послушай внимательно. Я никогда и никому об этом не говорил.
Я с интересом уставилась на папу, а Ластр начал рассказ.
– Я думаю, ты помнишь историю Реоны и Герона, они очень долго мечтали о ребёнке, но у них ничего не получалось. Они уже совсем отчаялись. У нас с Марной уже был сын, но мы хотели второго ребёнка. Однажды я зашёл по делам в Кародос к старому знакомому, наставнику школы. Со мной был и Герон. Я задержался до позднего вечера, наставник уже собирался домой, а соответственно ворота Кародоса должны были закрыться на ночь. Нам с Героном нужно было уходить, а так не хотелось. И я попросил наставника разрешить нам погулять по аллеям Кародоса. Мы с Героном долго бродили по тропинкам школы, разговаривали. Вскоре устав мы остановились у пещеры Гелеры и облокотились о её стены.
– Ластр, считается, что Гелера заключает в себе древнейшую магию. Никто не знает, на что она способна. Как думаешь, может мне попросить её о ребёнке? Я, конечно, понимаю, это всего лишь пещера, хоть и священная, но я просто не знаю, у кого ещё просить помощи. Мы с Реоной уже всё испробовали, – сказал Герон.
– Я думаю, хуже точно не будет, – ответил я.
– Глупо, да? Просить пещеру о ребёнке?
– Почему глупо? Хочешь, вместе попросим? Сходить с ума, так вдвоём.
– Давай.
Мы приложили ладони к пещере, и каждый попросил Гелеру о ребёнке. Я чувствовал себя в этом момент маленьким мальчишкой, который любую прогулку может превратить в настоящее приключение. Мы с Героном потом ещё немного посидели у пещеры, посмеялись, поговорили и собрались уже идти домой, но вдруг услышали:
– Гелера много даёт, но не меньше требует взамен, она как девушка капризна и непредсказуема.
Мы с Героном оглянулись и увидели старика с длинными седыми волосами и бородой, которая свисала почти до колен. Я никогда не видел его в Кародосе, хотя в лицо знал всех преподавателей школы. Странно было видеть в это время кого-то на территории Кародоса, и преподавателям и ученикам запрещено ночью выходить из школы. Но мы с Героном так растерялись, что даже не подумали поинтересоваться у старика, откуда он взялся. А тот в свою очередь продолжил:
– Нужно быть очень осторожными со своими желаниями, Гелера видит всё в другом цвете, поэтому результат может оказаться непредсказуемым.
– Вы говорите о пещере, словно о живом человеке, – сказал Герон.
– Гелера стояла здесь, когда Варнабисса не было ещё и в помине, она помнит такие времена, о которых даже не рассказывается в книгах. Она сама решает, кому дать силу, а у кого её отнять. Конечно, она – разумное существо. Возможно, даже умнее многих волшебников.
Намекал он явно на нас с Героном.
– Вот только силу она уже давно никому не даёт, – сказал Герон.
– И не даст, Гелера устала от глупости и тщеславия волшебников, которые толпами пытались пройти испытание ради своей выгоды и власти, а не ради благополучия Тиерии. Она запечатала вход, а ключ Хранители пещеры спрятали далеко на севере в Дарунских горах.
– Какие Хранители? И с чего вы решили, что вход запечатан? Просто никому не хочется потерять магию, поэтому и нет желающих пройти испытание, – сказал я. – И что за Дарунские горы, первый раз о таких слышу?
Старик улыбнулся и хотел уже ответить на мой вопрос, но в кустах недалеко от пещеры мы услышали шум. Я и Герон оглянулись, но ничего не обнаружили, а когда опять повернулись к старику, того уже не было. Он исчез так же неожиданно, как и появился. Мы с Героном часто вспоминали эту ночь и странный разговор, но никому и никогда о нём не рассказывали. А когда Реона и Марна забеременели, мы с Героном решили никогда не поднимать эту тему, мало ли что. Почему-то слова старика о расплате немного пугали, поэтому проще было сделать вид, что ничего не было: ни просьбы о ребёнке, ни разговора со стариком. Я уже стал забывать этот случай, но когда Херокс объявил о том, что вы хотите пройти испытание в пещере, мне сначала стало страшно, а потом, не знаю откуда, пришла уверенность, что Гелера вас не пустит. Хотя, когда-то я очень скептически отнёсся к словам старика. Но когда Гелера действительно вас не пустила, я понял, что всё, что сказал старик – правда. И теперь нам необходимо найти ключ от входа в пещеру.
Папин рассказ произвёл на меня сильное впечатление. Теперь я поняла, почему Ластр был так спокоен, когда мы с Хероксом попытались пройти испытание в пещере Гелере. Папа знал, что вход запечатан. Но что теперь делать с этой информацией? Идти искать ключ? А не глупо ли это? Насколько правдива история, рассказанная каким-то незнакомым стариком? С другой стороны, какой у нас выбор? Поэтому я спросила папу:
– А как мы найдём этот ключ? Я так понимаю, ты не знаешь, где находятся горы, упомянутые тем странным волшебником? – спросила я.
– Не знаю, но гор в Тиерии не так уж и много. К северу от Руворского леса есть горы, у которых нет названия. Туда никто никогда не ходил, потому что для того, чтобы попасть в эти горы, нужно обогнуть весь лес, а ты прекрасно знаешь, к лесу подходить опасно, да и кто же пустит, там постоянно патрулируют отряды волшебников. У остальных гор в Тиерии есть названия. Поэтому логично предположить, что старик говорил именно о горах рядом с Руворским лесом, – ответил Ластр.
– А ты не думаешь, что старик назвал Дарунские горы, а тиерцы эти горы называют как-то по-другому, и в итоге мы можем прийти совсем не туда?
– Думал, но нужно же с чего-то начать, а горы рядом с лесом всё равно ближе, чем все остальные.
– Даже если мы доберёмся до нужных гор, где искать этот ключ? Да и Херокс вряд ли забудет о моём существовании, наверняка, он послал своих красноглазых на ниверах прочесать все поля Тиерии до самого Руворского леса. Нам не добраться до Кила незамеченными.
– У нас нет другого выбора, Мэл. Мы должны не просто найти Кила, а найти его первыми.
– Мы даже не знаем, куда идти, и как далеко мы от леса, – сказала я.
– Не думаю, что рядом с морем никто не живёт, спросим у кого-нибудь по дороге, – произнёс Ластр.
Мы отправились в путь. Целый день мы шли по узкой тропинке, но ни одного поселения не обнаружили. Вскоре мы вышли на луг, покрытый красивыми цветами. Иногда встречались небольшие кустарники, вдоль луга тянулась широкая река с крутыми берегами. Очень хотелось есть, но ни я, ни папа охотниками не были, да и охотиться на открытом поле было не на кого, разве что на стрекоз, которые в Тиерии вырастали размером с небольшого сокола. Хорошо хоть в реке вода была чистой и прозрачной, поэтому от жажды мы не страдали. Приближалась ночь, нужно было искать место для ночёвки. На открытой местности оставаться было нельзя, поэтому мы с Ластром спустились к реке, нашли наиболее крутой берег, за которым нас не так легко было заметить, как на лугу, и устроились на ночлег. Я уснула мгновенно. Ночь прошла спокойно, костёр мы не разводили, потому что стояло лето, и было тепло. Нас никто не обнаружил. Я проснулась с рассветом и решила всё-таки добыть нам с папой какой-нибудь еды. Добравшись до луга, я увидела двух больших стрекоз. Они высматривали за кустами жуков, которые были размером с небольшое яблоко. Я решила попробовать убить хотя бы одну стрекозу огненной стрелой. Но как только я выпустила пламя в сторону насекомых, стрекозы тут же поднялись в небо и улетели. Стало понятно, что добыть пищу будет не так-то просто. Я совершила ещё несколько попыток, но прежде, чем с моей руки успевало слетать пламя, стрекозы улетали прочь. Я не отчаивалась и продолжала расстреливать бедных стрекоз, но они, словно насмехаясь надо мной, разлетались в разные стороны, а затем возвращались обратно на то место, где я их обнаружила. Да, охотницы из меня не получилось. Расстроенная я пошла посмотреть, не проснулся ли папа.
Ластр сидел на берегу реки, а рядом трепыхались четыре небольшие рыбки. Увидев меня, папа сказал:
– Ты где ходишь? Я уже успел нам завтрак наловить.
Мне даже обидно стало, я часа два гонялась за стрекозами и хоть бы одну поймала, а папа за это время умудрился проснуться, из капюшона сделать сачок и наловить рыбы.
– Что ты стоишь? – снова раздался папин голос. – Не хочешь почистить и пожарить нам рыбы?
– Не-а, я её в жизни никогда не чистила, давай ты почистишь, а я пожарю.
Я не умела готовить, этим всегда занимались букаги, они и за домом следили и кашеварили.
– Не завидую я твоему будущему мужу, – сказал Ластр.
– Знаешь, пап, я только что подумала то же самое, – ответила я.
Папа сморщился, но всё-таки сам разделал рыбу, мне осталось только её поджарить. Поев, мы пошли дальше, никаких поселений нам не встречалось, но вскоре мы вышли на большую дорогу, и она мне очень напомнила дорогу, ведущую в Варнабисс.
– Похоже, этот путь ведёт в город.
– Наверное так и есть. Теперь нам главное идти в правильном направлении, а то мы рискуем попасть обратно в Варнабисс.
– И как определить куда идти? – спросила я.
– Хороший вопрос, – ответил Ластр.
Я огляделась по сторонам, со всех сторон было одинаковое поле, поделённое пополам большой дорогой. Так как мы не знали, с какой стороны вышли, то и определиться с дальнейшим направлением было проблематично.
– Что будем делать, идти наугад? – спросила я.
– Нет, наугад нельзя, – ответил папа, – рискуем попасть прямо в руки Хероксу. Нужно как-то вычислить, в какой стороне находится лес.
– И как мы это сделаем? – спросила я.
Папа на какое-то время задумался. А потом сказал:
– Похоже никак. Но стоять и смотреть по сторонам тоже смысла нет. Херокс рано или поздно нас найдёт. Поэтому придётся рискнуть и пойти куда-нибудь.
– Замечательно, и какая тебе сторона больше нравиться? Лево или право? – спросила я.
– Не знаю, Мэл, но решать необходимо быстрее, – ответил папа.
–Тогда пойдём направо. Может нам повезёт, и мы выйдем к Руворскому лесу, – сказала я, и мы пошли по дороге.
Шли мы несколько часов, пейзаж не менялся, со всех сторон было одно и то же поле. Никаких деревень и поселений. Я надеялась, что мы выбрали верное направление. Всё было спокойно, пока вдалеке я не увидела какое-то чёрное пятно. Подойдя ближе, я поняла, что нам преградило путь целое войско чудовищ. Их было огромное количество. Чем больше мы к ним приближались, тем понятнее становилось, что Херокс на этот раз решил не ограничиваться только кошками, летающими волками и змеями. Рядом уже со знакомыми тварями были страшилища, которых мы с Ластером видели впервые. С одной стороны дороги выстроилась целая колонна странных существ: бесформенные, похожие на большой комок грязи, коричневые громадины, у которых не было никаких конечностей. Они медленно ползли, словно улитки.С другой стороны дороги стояли не менее странные существа, сначала мне показалось, что это всадники в чёрных балахонах на вороных лошадях. Головы всадников целиком скрывали капюшоны. Присмотревшись, я поняла, что в капюшонах отсутствуют лица, там зияла пустота, а чёрный балахон оказался продолжением лошади. Таких странных кентавров я не видела никогда.
– Всё, конец пути! – невесело сказала я.
– Мэл, встань рядом со мной и сразу начинай атаковать! – сказал Ластр, никак не комментируя моё высказывание, и тут же создал защитный купол вокруг нас.
Но только я собралась выпустить несколько огненных стрел в тварей, преградивших нам дорогу, как сквозь небольшой промежуток между рядами животных выплыла рогатая женщина с красными глазами.
– А вот и наша сбежавшая невеста, – с неприятной усмешкой сказала Катара. – Погуляла и хватит. Пора домой. Нехорошо заставлять ждать будущего мужа.
– Если ты такая заботливая, сама и выходи за Херокса. Вы будете прекрасной парой: одно чудище рогатое, другое безрогое, красота, – ответила я.
Почему-то мой ответ Катаре не понравился, и улыбка с её губ быстро улетучилась.
– Либо ты пойдёшь с нами добровольно, либо мы убьём твоего отца, а тебя в любом случае доставим в Варнабисс. Так стоит ли рисковать жизнью любимого папочки?
Я ничего не ответила, вместо этого быстро создала огненный шар и запустила его в Катару. Шар врезался в невидимую защиту и рассыпался мелкими искрами. Видимо, так как Катара обладала пассивной магией, гипнозом, то так же как целители и некроманты умела ставить магическую защиту, причём увидеть её невооружённым взглядом было нельзя.
– Что ж, ты сама сделала свой выбор, – сказала Катара и скрылась в рядах многочисленных тварей.
Близость чудовищ не давала нам с Ластром шанса выжить. Но побороться всё-таки стоило. Я взяла папу за руки и быстро полетела в сторону. Долго лететь я не могла, так как нести сразу двоих мне было не под силу, но отлететь на достаточно безопасное расстояние смогла. Чтобы твари сразу же не бросились в погоню, я вызвала огненную стену, преграждающую животным путь, и создала земляные трещины у них под ногами. Волки тут же взлетели на своих крыльях и помчались в нашу с папой сторону. Несколько кошек и змеев провалилось в пропасть. Земляные глыбы даже не заметили расщелин, они их просто переползли, постоянно меняя свою форму от грязной широкой лужи до высоких громадных земляных пирамид. Кентавры остались стоять на месте, они словно зависли над пропастью. Помня, как хорошо горели волки под Варнабиссом, я стала пускать в них огненные стрелы, периодически меняя их на сильные струи воздуха, которые позволяли отбрасывать в сторону слишком близко подобравшихся противников. Попробовать применить что-то более мощное у меня не хватало времени, противников было слишком много, и они были очень близко. Поэтому главной задачей было, как можно дольше не подпускать этих тварей к нам с папой. Пуская во все стороны то огненные, то ледяные стрелы, отшвыривая противников потоками воздуха, периодически создавая трещины в земле, я очень быстро вымоталась и понимала, что сил у меня больше не остаётся. Я повернулась к Ластру.
– Пап, я больше не могу. Сил осталось буквально на несколько атак.
Ластр посмотрел на меня, прикрыл глаза, обнял, и я увидела, как по его щекам потекли слёзы. Никогда я не видела отца плачущим. Я уже собралась предложить папе создать внутри нашей защиты огненный круг на случай, если купол не выдержит. Если уж умирать, то хотя бы не от зубов и когтей каких-то чудовищ. Но в этот момент я услышала какой-то свистящий шум. Посмотрев в сторону, я увидела, как кошки, волки, змеи и земляные громады начали оседать и падать один за другим. В воздухе мелькали какие-то металлические предметы, присмотревшись, я поняла, что это зурусы. Зурусов было такое количество, что создавалось впечатление, будто на поле прилетели сотни металлических мух.
Неожиданно среди всей этой неразберихи появился молодой волшебник в коричневых обтягивающих брюках и белоснежной рубахе с полурастёгнутым воротом. Это был очень красивый мужчина с высокими скулами, тёмно-синими глазами и чёрными, как смоль, волосами, торчащими в разные стороны в творческом беспорядке. Сначала мне показалось, что волшебник, стоя посреди грязевой жижи, словно дирижер, управляет оркестром, так быстро он жестикулировал своими руками. Но затем поняла, что при малейшем движении из рук мужчины вылетает сразу несколько зурусов, которые разлетались во все стороны. Больше всего меня удивило, что зурусы летят не по прямой линии, как у всех зауров, а петляют, огибают преграды, и, попадая в цель, не возвращаются к владельцу, а продолжают свой путь, ища новую жертву. Как и когда зурусы возвращались к своему хозяину, я так и не поняла. Не знаю, сколько прошло времени, мне показалось не больше десяти минут, но со всеми чудовищами, кроме кентавров, было покончено. Кентаврам же зурусы не причиняли никакого вреда, пролетая сквозь них, словно через пустоту.
Кентавры медленно приближались всё ближе и ближе к нам с папой. И когда осталось всего несколько десятков метров до защитного купола, необычные всадники одновременно подняли руки, и из них полились в нашу сторону чёрно-синие жгуты, похожие на молнии. Часть кентавров развернулась в сторону пришедшего к нам на помощь волшебника, и длинные жгуты полетели в него. Сначала мужчина отбивался от пущенных молний двумя изогнутыми саблями, он отшвыривал жгуты в стороны, но напор был настолько сильным, что было видно, силы волшебника на исходе. Я пустила в кентавров огненный шар, но он не причинил им никакого вреда. Тогда я попробовала воздух и землю, но с тем же успехом. Кентавры продолжали идти дальше, приближаясь к нам. Последней надеждой оставалась вода. Я создала ледяную стрелу и пустила её в противника, кентавр, в которого я попала, застыл на месте. Обрадовавшись, я начала пускать одну ледяную стрелу за другой. Движение кентавров замедлилось, но, к сожалению, лёд ненадолго останавливал этих непонятных существ. Я посмотрела на черноволосого волшебника и увидела, что жгуты вот-вот достанут его. Но в этот момент мужчина резко оторвался от земли и в буквальном смысле полетел в нашу с Ластром сторону, через несколько секунд он уже стоял перед нашим защитным куполом. Волшебник постучал по нему, словно по входной двери, и сказал:
– Может, пустите меня под защиту? А то я рискую через минуту превратиться в дуршлаг.
Я растерялась и стояла молча, как изваяние, а Ластр смог выдавить из себя только:
– В смысле?
– Чехол свой приоткрой! Убьют меня, следом примутся за вас! – как неразумным детям объяснил мужчина. А потом уже серьёзно добавил, – убери защиту, я прикрою.
– Если я сниму защиту, то нас тут же атакуют, и я не успею заново её поставить, – ответил папа.
Но тут уже вмешалась я:
– Папа, нужно попробовать, он прав, вдвоём нам не справиться!
Ластр никак не решался скинуть защиту, мы ещё перекинулись парой фраз, но нас прервали:
– И долго вы будете решать? Бутербродиков не принести? – эти слова были нам брошены в пол оборота, так как волшебнику приходилось отбиваться от магических жгутов.
Наконец Ластр решился. Защитный купол резко рассыпался, и в нас тут же полетели молнии. Мужчина быстро встал рядом с нами и сказал, одновременно отбивая жгуты саблями:
– Давай, накрывай, – слова были брошены Ластру.
– А ты что стоишь, как мумия? Прикрой нас ледяными стрелами! – эти слова предназначались уже мне.
Я действительно на какой-то момент опешила и прекратила атаковать врагов. Но после резких слов быстро пришла в себя и стала кидать стрелы во все стороны. В этот момент уже три фигуры окутал магический защитный купол.
– Всё, можно немного передохнуть. Разрешите представиться, Рокату, для друзей просто Рок, – и незнакомец склонил голову в лёгком поклоне.
– Мелания, – ответила я.
– Ластр, – не очень приветливо пробубнил папа.
Времени на более подробное знакомство уже не было. Кентавры окружали нас со всех сторон. Защитный купол ослабевал с каждой минутой. Наша магия не причиняла кентавром никакого вреда, мои стрелы их только замедляли. Что делать дальше, я не знала.
– Ты можешь быстро создать сначала ледяную стрелу, а потом огненный шар? – спросил меня Рокату.
– Могу, но это потребует больше сил, и надолго меня не хватит, – ответила я.
– Боюсь, если ты не попробуешь, нас ни насколько не хватит, – ответил Рок.
Я пустила ледяную стрелу и тут же создала огненный шар, сразу почувствовав такой расход магии, что поняла, ещё пару таких атак, и я уже ни на что не буду способна, а кентавров ещё было очень много. Переход от одной стихии к другой требовал гораздо больше сил, чем когда используешь одну стихию. Но, тем не менее, выбора не было. Когда следом за стрелой я пустила огненный шар, Рокату выпустил зурус, который влетел в огонь и завис там, а когда этот шар достиг своей цели, кентавр просто взорвался на мелкие кусочки.
– Ура, получилось! – воскликнула я.
– Что ж ты так кричишь! – сморщился Рок. – Атакуй, радоваться будем потом!
Да, действительно, времени на эмоции не было, но всё равно мне было немного обидно, слишком резко прозвучали слова Рокату. Однако я не стала выражать недовольство, а продолжила атаковать кентавров. Я сначала не понимала, как Року удавалось заставить зурусы зависать в центре моего огненного шара, а затем, вспомнив, как молодой красавец подлетел к нашему куполу, поняла, что Рокату не просто заур, а ещё и волшебник воздуха. Я не могла в это поверить, стихийная магия – исключительно женская. Но расспрашивать нового знакомого было некогда. Когда уже четвёртый кентавр разлетелся вдребезги, я увидела, как не понятно, откуда в очередного кентавра полетела огненная стрела, и я её не вызывала. Оглянувшись, я увидела, что к нам приближается нивер, спустившийся откуда-то сверху. На нивере сидела девушка в таких же кожаных брюках, как и Рокату, только рубашка у неё была зелёного цвета и застёгнута на все пуговицы. Девушка была очень хорошенькой, длинная рыжая коса спускалась до пояса, большие круглые зелёные глаза занимали почти пол лица, на пухленьких щёчках находилась россыпь мелких веснушек. Девушка была очень фигуристой, большая грудь и широкие бёдра делали очертания очень женственными, но полной при этом она не была. Рыжеволосая волшебница, не долетев до кентавров, стала атаковать их огненными стрелами.
– Пускай теперь только ледяные стрелы, огнём займётся Тэрла, у тебя останется больше сил, – сказал Рок.
– Кто? – опять растерялась я, хотя прекрасно поняла, о ком говорит Рокату.
– Ты предлагаешь прямо сейчас вас познакомить? – с сарказмом спросил Рок.
– Нет, – только и смогла промямлить я.
– Тогда не отвлекайся, эти чёртовы лошади сами никуда не денутся, – сказал Рокату и выжидательно посмотрел на меня.
Я сразу же стала выпускать ледяные стрелы в кентавров. Дело пошло гораздо быстрей, особенно, если учитывать, что волшебница на нивере выпускала огненные стрелы раз в пять быстрей, чем я свои ледяные. Кентавров становилось всё меньше и меньше, и, когда их осталось не больше десятка, я увидела, что к нам приближаются ещё две фигуры. Когда они подошли поближе, я увидела, что это мужчина и женщина. Мужчина выглядел очень странно: белое гладкое лицо, на котором не было ни морщинок, ни родинок, больше напоминало маску, на которой выделялись серые водянистые глаза навыкате, маленький носик пуговкой и узкие губы. Всё это совсем не сочеталось с высоким ростом и широкими плечами волшебника. Но самое странное было то, что невозможно было определить возраст мужчины, ему можно было дать с одинаковым успехом как двадцать, так и двести лет. Одет он был в чёрные брюки и синюю рубашку.
У женщины тоже была необычная внешность: очень худенькая с узкими плечиками и тонкой длинной шеей. Чёрные распущенные волосы спускались почти до колен, глаза были немного зауженными кошачьей формы необычного жёлтого цвета, острый прямой носик почти не было видно, хотя лицо было узким и вытянутым, зато красные большие губы трудно было не заметить.
Как только эта странная парочка подошла на достаточно близкое расстояние к кентаврам, женщина быстро создала защитные купола сразу вокруг всех новоприбывших волшебников. И это было удивительно, потому что даже целители, обладающие самой мощной защитной магией, могли создавать защитные купола только вокруг себя и тех, кто находился рядом. А черноволосая волшебница смогла создать сразу три купола, которые находились далеко друг от друга. В это время мужчина поднял руки, и со всех сторон стали подниматься воскресшие кошки, волки и змеи. Они тут же набросились на своих бывших союзников, кентавров. После того, как волшебник призвал мёртвых, из его ладоней в кентавров полетели ледяные стрелы, причём с такой скоростью, что я могла спокойно опустить руки и смотреть на битву со стороны, в моей помощи уже никто не нуждался.
Буквально за несколько минут не осталось ни одного противника. Мы с папой и Роком стояли среди кучи трупов кентавров, недалеко от нас рядом с черноволосой волшебницей и мужчиной с рыбьими глазами опустился нивер, с которого сошла женщина с рыжей косой. Рядом больше никого не было, только вдалеке мелькнула красная точка, хоть я и не могла рассмотреть, что это, но почему-то была уверена, что это – красноглазая подруга Херокса, Катара.
– Я тебя убью! – во всё горло вопила рыжеволосая волшебница, её слова были предназначены Року. – Тебе где было сказано нас ждать? Если бы мы вовремя не догадались, что ты попрёшься сюда один, сейчас бы мы обнаружили уже три очаровательных трупа!!!
Рокату, зайдя немного мне за спину, словно прячась, сказал:
– Но не обнаружили же. Всё хорошо закончилось. Все живы и здоровы.
– Живы и здоровы, говоришь?! Да я чуть с ума не сошла, когда увидела вас в окружении эти чудищ страшномордых! Нет, я тебя точно убью!
И волшебница с очень суровым видом направилась прямо к Рокату. Тот в свою очередь ухмыльнулся и пустился бежать в противоположную сторону, да так быстро, что через пару секунд я наблюдала лишь небольшую точку вдалеке. Рыжеволосая свистнула, и перед ней тут же появился нивер, волшебница вскочила на него и пустилась в погоню за Роком. Я только мысленно пожелала ему удачи. Почему-то этот наглый волшебник вызывал у меня симпатию. Я испытывала странные ощущения, никогда я не была неуверенной и замкнутой тихоней, но рядом с Рокату у меня пропадал весь словарный запас.
К нам с Ластром подошли черноволосая волшебница и её спутник.
– Я – Пит, а это – Сула, – сказал мужчина, – с Рокату вы уже познакомились, нашу невыдержанную рыжеволосую подругу зовут Тэрла.
– Я – Ластр, а это – моя дочь, Мелания, – сказал папа.
– Приятно познакомиться, – вежливо ответил Пит.
– А нам как приятно, – с улыбкой сказала я. – Спасибо за помощь, без вас мы бы не справились.
– Да, нелёгкие настали времена в Тиерии. Нам нужно найти более укромное место и поговорить, Мелания, невеста Херокса.
Я напряглась от слов Пита, но, тем не менее, мы с папой пошли следом за ним.
Мы сели у небольшого ручья, окружённого густыми кустами шиповника. Пит начал свой рассказ:
– Мы – стражи деревни, которая находится недалеко от Варнабисса. Наша задача – охранять древнейшие знания Тиерии, которые находятся в храме, расположенном на самой окраине нашего поселения. Уже много лет никто не вспоминал о нашем существовании. Только в одной книге, находящейся в тайном отделе библиотеки Кародоса, есть упоминание о нашей деревне. Всегда Варнабисс считался центром Тиерии и главной ценностью нашего мира. Все, кто обладал сильным магическим даром, старались поступить в школы волшебства Варнабисса и остаться там навсегда. Те, у кого не были достаточно хорошо развиты магические способности, оставались в своих деревнях и посёлках, живя тихой размеренной жизнью, занимаясь в основном сельским хозяйством. Наша деревня всегда отличалась от остальных поселений Тиерии, она создавалась специально для хранения истории нашего мира, начиная с самого его создания. Стражами храма, в котором хранится история Тиерии всегда были волшебники с нестандартными магическими способностями. Такие маги рождаются очень редко, поэтому все дети, рождённые с необычными способностями, с самого детства передаются в храм на воспитание и обязаны всю жизнь защищать знания храма, чтобы они не попали в чужие руки. Проход в деревню закрыт специальным магическим щитом. Никогда ни один волшебник Тиерии не попал туда без нашего позволения. Но вчера случилось то, чего не должно было произойти ни при каких обстоятельствах. Защитный щит деревни был снят, и к нам толпами потянулись чудовища из Руворского леса, приведённые Хероксом, который явился к нам как хозяин и потребовал признать его правителем Тиерии, а также одеть браслеты, блокирующие магию. Как он смог обнаружить наше поселение, до сих пор остаётся для нас загадкой. Сначала жители деревни попытались дать отпор, но, когда одна наша женщина, волшебница воздуха, глаза которой стали в одно мгновение красными, задушила собственного сына плотными потоками воздуха, не осталось ни одного желающего вступить в бой с пришедшим врагом. Все одели браслеты и лишились своей магии. Херокс объявил, что его любимую похитил её безумный отец, и каждый, кто обнаружит невесту нового повелителя, должен убить безумца, а несчастную, страдающую от тоски по своему суженому, девушку вернуть в Варнабисс к жениху.
Пит пристально посмотрел на меня. Я в свою очередь посмотрела на запястья новых знакомых и первое, что спросила:
– А почему у вас нет браслетов?
Пит грустно улыбнулся и ответил:
– А мы не любим украшения, – и добавил, – понимая, что вчетвером мы ничего не сможем сделать с тысячной армией, мы сбежали раньше, чем пришла наша очередь примерить браслеты. И неожиданно встретили вас.
– То есть вы не выполнили свой долг и просто сбежали? – спросила я.
– А ты думаешь, мёртвые стражи каким-то образом смогли бы помешать Хероксу изучить библиотеку нашего храма? Глупо жертвовать своей жизнью, если эта жертва напрасна, – спокойно ответил Пит, на его лице не дрогнул ни один мускул.
Я решила перевести тему разговора.
– Когда я училась в Кародосе у меня был доступ ко всем библиотекам школы, но я никогда не встречала никаких тайных залов с запрещённой литературой.
– На то они и тайные, чтобы их никто не встречал, – ответил Пит.
– Хорошо, но зачем Хероксу какие-то книги, описывающие историю нашего мира? Да, у нас не так много знаний о прошлом Тиерии, но зачем из-за каких-то книг нападать на деревню, о которой никто никогда не слышал? Зачем эти знания Хероксу?
– А затем, чтобы пройти испытание в пещере Гелере, вход в которую запечатан. А информация о том, где искать ключ, находится в библиотеке храма нашей деревни, – ответил Пит.
Я сразу вспомнила папин рассказ про просьбу о ребёнке у пещеры, и мне стало как-то не по себе. У меня было такое ощущение, что Пит и остальные новые знакомые знают гораздо больше, чем говорят, но делиться своими знаниями с нами совершенно не собираются. Поэтому я задала только один вопрос?
– А вы знаете где искать ключ?
– Знаем, – просто ответил Пит. – И времени у нас не так уж много, мы должны найти ключ раньше, чем это сделает Херокс.
Глава 8. Руворский лес
Скоро к нашему разговору присоединились Рок и Терла. Был уже вечер. Мы разожгли костёр и уселись вокруг него. Я сидела рядом с папой, напротив нас сел Рокату и Сула. Терла, явно обиженная на Рока, села подальше от него, рядом с Питом.
Пит как-то странно посмотрел на Ластра и начал рассказ, очень напомнивший мне историю папы о пещере Гелере. Он сказал, что Гелера действительно сама запечатала свой вход, а ключ отдала Хранителям, которые отнесли его в неведомые земли, находящиеся где-то далеко в горах.
– Кто такие Хранители, и откуда они взялись? – спросил папа. – В истории Кародоса нигде нет упоминаний ни о каких Хранителях.
Пит посмотрел на Рокату, и тот, явно нехотя, ответил:
– Когда-то, много лет назад, восемь волшебников, представителей всех видов мужской и женской магии, гуляли по просторам Тиерии. Они случайно набрели на незнакомую пещеру. Тогда ещё никто не знал о её волшебных свойствах, и волшебники, ничего не подозревая, решили исследовать свою находку. Что произошло в пещере никто не знает, но история утверждает, что обратно из пещеры так никто и не вышел. Много лет родственники пропавших волшебников искали своих родных, но так и не нашли. Зато с тех пор, как волшебники пропали, с пещерой стали происходить странные вещи. Те, кто осмеливался войти в Гелеру, либо обретали невероятную магическую силу, либо теряли свою магию навсегда. Те, кто терял свою волшебную силу, через какое-то время навсегда пропадали. Стали ходить слухи о том, что восемь когда-то пропавших волшебников на самом деле слились с магией Гелеры и теперь навсегда обречены хранить тайны её магии и уже никогда не смогут покинуть её своды. Главной их задачей стало доставлять потерявших магический дар волшебников на соседнюю планету Земля, так как волшебник без магии не сможет жить на Тиерии, сущность которой и есть магия. Когда желающих получить невероятную волшебную силу стало слишком много, и Хранителям постоянно приходилось доставлять потерявших силу волшебников на Землю, то Гелера решила больше никогда никого не пускать в свои своды, а Хранителей на короткое время освободила от неразрывной связи с собой, чтобы те доставили ключ от входа в пещеру в такое место, где никто и никогда не сможет его найти.
– А откуда эти знания попали в вашу библиотеку, и почему об этой легенде не известно в Кародосе?
– А вот этого никто не знает, – ответил Пит. – Да и почему вы решили, что в Кародосе должны быть сосредоточены все знания Тиерии? Магистры и наставники Кародоса слишком высокомерны и заносчивы. Вы слишком переоцениваете ваши знания и магические способности. Когда-то в Кародосе действительно учились и преподавали волшебники с невероятным магическим талантом. Но сейчас вы превратили свою школу в элитный кружок для избранных, где преподаватели не могут справиться с мальчишкой и девчонкой, которые ещё даже не научились в полной мере пользоваться своими способностями. А во время настоящей опасности все ваши хвалёные волшебники не смогли справиться с кучкой тварей. В Кародосе уже много лет слишком преувеличивают и свою силу, и свои знания.
Меня очень задели слова Пита. Я любила свою школу, своих бывших наставниц и своих учениц. Я вспомнила учёбу в Кародосе, когда целыми днями без отдыха, с небольшими перерывами на еду я со своими наставницами часами отрабатывала магические приёмы, атаки, защиту. Мы никогда не халтурили и работали в полную силу. Приходя в свою комнату после занятий, у меня хватало сил только на то, чтобы раздеться и лечь в постель. И сейчас мне говорят, что моя любимая школа ничего из себя не представляет. Меня настолько разозлили слова Пита, что я не смогла сдержаться:
– А что же вы, такие сильные и способные, не смогли дать отпор Хероксу, и как последние трусы, поджав хвосты, сбежали, оставив свою деревню на разграбление этому выродку?! Наши воины хотя бы попытались защитить свой город, а не сбежали, как вы!
Я уже была готова продолжить свою тираду, но меня неожиданно прервал папа:
– Действительно, раньше наша школа была гораздо сильнее и позволяла своим ученикам раскрыть все их таланты и способности. Была выстроена сложная система обучения, все преподаватели проходили строгий отбор, вступительные экзамены в школу были настолько сложными, что поступить учиться в Кародос могли единицы. В итоге такая система привела к тому, что учеников в Кародосе почти не осталось, преподавателей стали массово увольнять, и тогда было принято решение упростить и вступительные экзамены, и само обучение. Многие методики раскрытия магических способностей были утеряны, а упрощение системы привело к тому, что в школу стали принимать учеников, не обладающих магическим талантом. И магистры прекрасно понимают возникшую проблему, но ужесточение правил опять приведёт к тому, что в Кародосе просто не останется учеников.
– Как же раньше набирали учеников в школу? В прежние времена было кому учиться, – спросила я.
– В том-то и проблема, что раньше юных волшебников с сильным даром было достаточно, чтобы обеспечить и учителей школы работой и Тиерию сильными волшебниками. Но последние столетия почему-то почти прекратили рождаться дети с таким явным проявлением магического дара. И с каждым годом ситуация только ухудшается. С чем это связано, никто не знает, но набирать в школу талантливых учеников становится всё сложней.
– А как же я и Херокс? Впервые в истории Тиерии родились волшебники с проявлением полного дара. Хоть мне и неприятно об этом говорить, Херокс действительно хороший волшебник, да и я вроде тоже.
– Неужели? – с небольшой усмешкой спросил Пит. – Тебе подвластны все четыре стихии, но ты так и не научилась ими управлять, не смогла слиться с ними в единое целое. Любой из нас, – Пит указал в сторону Рока, Сулы и Тэрлы, – с лёгкостью обойдём тебя в магическом мастерстве.
Мне стало обидно от такого заявления, и я уже хотела возмутиться и продемонстрировать своё магическое мастерство, но вспомнив, с какой лёгкостью новые знакомые разделались с воинами Херокса, прикусила язык. Я видела, с какой скоростью посылали магические атаки наши новые друзья, и понимала, что пока я буду поднимать руку для атаки, эти волшебники уже раз двадцать успеют меня убить. Но как же тяжело было смириться с мыслью, что самая талантливая ученица Кародоса, которая много лет была гордостью школы, на самом деле ни на что не способна.
Все мои мысли читались у меня на лице, и поэтому Тэрла решила показать, на что способна. Видимо, для того, чтобы окончательно меня унизить в глазах остальных. Во всяком случае, так мне тогда казалось. Терла резко встала и без каких-либо лишних движений вся с головы до ног покрылась огненным коконом. Огонь медленно пробегал по всему телу рыжеволосой волшебницы, а она стояла и победно улыбалась, глядя на меня. Огонь не причинял ей никакого вреда, казалось, что девушка просто накинула на себя необычную накидку из рыжеватого пламени. Я хоть и могла управлять огненной стихией, но окутать себя пламенем и стоять в нём, как в обычной одежде не могла, мне было даже представить страшно, что со мной произойдёт, если я проделаю такой эксперимент. Но спутники Тэрлы почему-то не оценили этой демонстрации силы, и Сула, даже не глядя в сторону огненного факела, в который превратилась Тэрла, засыпала волшебницу огня с головы до ног мелким липким морским песком. Это было потрясающее зрелище. Тэрла с растерянным видом стояла в песчаной луже, сплёвывая песок с губ. Все волосы, лицо и одежда были в липкой жиже. Девушка пыталась стереть её с лица и волос. Она так отчаянно боролась с грязью, покрывшей всё её тело, что я не удержалась и тихонько захихикала. Папа был более сдержанным, он смеялся в воротник своего балахона, Сула мило улыбалась, Пит сосредоточенно молчал, а вот Рок совсем не собирался сдерживать своих эмоций, он хохотал так, что на его глаза навернулись слёзы.
– Пит, теперь тебе осталось заморозить это грязевое чучело и можно будет нашу скульптуру смело вести в Варнабисс к Хероксу. Увидев такую красотку, он точно убежит куда глаза глядят, оставив город в покое! – сквозь смех сказал Рокату.
Тэрла одарила Рока яростным взглядом.
– Смешно тебе, да? – прошипела волшебница и не дожидаясь ответа, быстро крутанувшись вокруг себя, превратилась в нивера со свалявшейся шерстью, покрытой грязью. Нивер, грозно рыча, медленно пошёл на Рока. Рокату закатил глаза и с притворным негодованием произнёс:
– Ну вот, опять придётся бегать, – и обращаясь к ниверу, добавил, – Тэрла, может всё-таки не надо, а? Ведь всё равно не догонишь.
Но разгневанная волшебница проигнорировала слова Рока. Она уже приготовилась совершить мощный прыжок в сторону Рокату, но тот резко вскочил на ноги и немного приподнявшись от земли полетел в противоположную сторону от нивера, при этом быстро перебирая ногами, словно решил бежать, не касаясь земли. Через мгновение ни Рока, ни Тэрлы видно уже не было.
***
Я сидела на небольшом холмике, окружённом со всех сторон густым кустарником. Хоть и стояли летние дни, было прохладно и пасмурно, солнце практически не выглядывало из-за облаков. Вечера были тёмные и холодные. На улице было неуютно. Дул сильный ветер. Такие капризы природы были частыми на Тиерии. Ещё вчера могло ярко светить солнце, а сегодня от тёплой летней погоды не остаться и следа. Но сейчас капризы природы меня мало волновали. Оставшись одна, я, наконец, смогла подумать обо всём случившемся за эти дни. Я не понимала, как один волшебник за такое короткое время смог разрушить весь уклад жизни тиерцев, который складывался веками. Как Херокс смог найти этих монстров и где взял красноглазых телепаток. Почему сильнейшие маги Варнабисса не смогли защитить свой город, и что делать дальше. Кто же такие на самом деле наши новые знакомые, и можно ли им верить. Вопросов было очень много, а вот ответов пока не было. Почему-то встреча с Питом, Сулой, Тэрлой и Роком мне не казалась случайной. Уж слишком странными они были. Их магические способности поражали, впервые я видела, чтобы волшебник мог сравниться по скорости с нивером, или полностью окутать себя огненным коконом и стоять так как ни в чём не бывало. Но дело было не только в необычном проявлении волшебной силы, в конце концов, я тоже не относилась к стандартным тиерцам. Наши знакомые были странными во всём: я впервые видела, чтобы волшебники носили не балахоны, определяющие их магическую принадлежность, а брюки и рубашки. В Варнабиссе такую одежду носили разве что букаги, да волшебники в магических школах во время физических тренировок. В Тиерии были строгие правила по поводу внешнего вида. Все девушки носили длинные платья до пят, в крайнем случае до щиколоток, а мужчины балахоны. Только маленьким детям позволялось расхаживать в штанах и кофтах. И хоть за нарушение этого правила не предусматривалось ни штрафов, ни какого-то другого наказания, ни одному тиерцу не пришло бы в голову одеться как-то по-другому. Уж очень сильны были традиции и обычаи в Тиерии. А тут Пит, Рокату и даже Тэрла были одеты в брюки и рубашки. Да и внешность у них была очень странная. Лицо Пита было похоже на маску: ни единой морщинки, гладкая и бледная однотонная кожа, глаза настолько огромные, что, иногда казалось, ещё чуть-чуть, и они выпадут из глазниц. Сула со своим узким вытянутым лицом, огромными ярко красными губами и жёлтыми глазами тоже не походила на обычную волшебницу. У Тэрлы и Рокату была более привычная для тиерцев внешность, но всё равно было в них что-то такое, что отличало их от остальных жителей Тиерии. Вспомнив о Рокату, я не могла не улыбнуться. Что скрывать, с первого взгляда меня поразил этот мужчина. Его непосредственность привлекала, она была настолько естественной, что на него было невозможно обижаться. Рокату явно привык говорить, что думает и при этом думать, что говорить. Странное и очень ценное сочетание.
Я полностью ушла в себя, размышляя о наших новых знакомых, и даже не заметила, как ко мне подошёл Ластр.
– О чём задумалась, Мэл? – спросил папа. – Пит тебя уже обыскался. Рокату с Тэрлой вернулись. Ждём только тебя.
Слова Ластра о новых спутниках были сказаны как-то очень резко.
– Пап, тебе не нравятся наши новые знакомые? – спросила я.
– Не знаю, – со вздохом ответил Ластр. – Они какие-то странные. Страшно им доверять. Но выбора у нас нет. Если они нам не помогут, то в одиночку мы не справимся.
***
На небольшой полянке, огороженной с одной стороны небольшой речушкой, а с другой густыми кустарниками, шесть грязных измученных волшебников спорили до хрипоты в горле о том, куда же им дальше идти.
– Поймите, если мы сейчас пойдём к Руворскому лесу искать вашего Кила и других зауров, охраняющих выход из леса, то потеряем время. Херокс – злодей, но не дурак. Он наверняка уже нашёл в нашей библиотеке сведения о ключе от пещеры Гелеры. И первым делом он отправится на поиски этого ключа. Поняв, что малыми силами с нами не справиться, Херокс не будет на нас сейчас нападать и рисковать всей своей армией монстров, ему проще сначала найти ключ, пройти испытание в пещере и потом спокойно с нами расправиться. Нам необходимо его опередить, и поэтому у нас нет времени искать небольшую кучку зауров у границ с Руворским лесом, – спокойно, но жёстко говорил Пит.
– Это ты не понимаешь! – почти кричал Ластр. – Да, Херокс действительно не будет тратить большие силы для того, чтобы нас поймать. Но ему ничего не стоит отправить небольшую группу своих красноглазых волшебниц на поиски Кила и его отряда. Их всех убьют или заставят одеть браслеты! А этого я допустить не могу!
– Да пойми же ты, если мы сейчас отправимся искать Кила, то погибнет не только он, но и мы! – Пит уже не сдерживал себя и тоже перешёл на крик. – Как ты думаешь, что сделает Херокс после обретения силы? Он тут же уничтожит нас всех, а твою дочь превратит в безропотную рабыню. Ты этого хочешь?!
– Я не смогу жить с мыслью о том, что мог спасти сына и не сделал этого! Пусть я потом погибну, но сначала спасу Кила, – уже спокойней ответил Ластр.
– А ты не думал, что Кил уже может быть мёртв? – жёстко спросил Пит. – Я думаю, Хероксу уже давно донесли о нашей битве. Скорее всего к Руворскому лесу уже послан отряд чудищ или красноглазых телепаток. Пока мы туда доберёмся, отряд зауров уже разобьют. И тогда мы потеряем и Кила, и драгоценное время.
– Я или найду своего сына и пойду дальше вместе с ним, или найду его труп, похороню и пойду дальше без него. Другого варианта не будет, – категорично заявил Ластр. Его глаза блестели от слёз, он понимал, что спасти Кила шансов почти нет.
Пит хотел ещё что-то сказать, но не успел.
– Вы можете ещё долго спорить о том, куда же нам теперь идти. Но как мне помнится, ключ от пещеры нам нужен для того, чтобы я прошла испытание и смогла победить Херокса. Я так понимаю, что без меня искать ключ смысла нет. А я никуда не пойду, пока не найду своего брата. Времени действительно мало, так что я пошла искать Кила, а вы, как хотите. Всего доброго! – я спокойно развернулась и пошла вдоль реки. Я не знала точного направления, для меня главное было показать серьёзность своих намерений. А в том, что меня не оставят одну, я была уверена.
***
Херокс стоял посреди просторного зала библиотеки. Храм, где находилась библиотека, выглядел очень внушительно. Высокие своды, вместо обычной крыши стеклянная сфера, состоящая из мельчайших цветных стеклянных камушков. Стены были покрыты тонким слоем серебра, который украшал золотой орнамент. Пол был сделан из чёрного дерева и покрыт изображениями различных животных, застывших в самых причудливых позах. Своды храма поддерживали четыре белоснежные мраморные колонны. Между этих колонн находился небольшой круглый мраморный столик, на котором лежала огромная раскрытая книга.
Херокс перелистывал страницы. Как только раскрывался новый лист, из стен храма-библиотеки выезжала полка с книгами. Как и где она помещалась в тонких стенах храма было не понятно. Когда же лист переворачивали, полка с книгами исчезала, а на её месте появлялась новая, но уже с другими книгами.
Херокс увлечённо листал свою находку. Немного в стороне стояла Марна, она молчала, взгляд её был задумчивым.
Резко распахнулась дверь, и в храм вошла Катара, красноглазая союзница Херокса.
– Мы уничтожили отряд зауров у Руворского леса. Никто не согласился одеть браслеты, и нам пришлось их убить.
– Хорошо, – равнодушно сказал Херокс и медленно повернулся к Катаре. – Ты уверена, что все мертвы?
– Да, – ответила Катара. – Не спасся никто.
На лице у Марны не дрогнул ни один мускул. Она была спокойна, словно только что ей сообщили не об убийстве её сына, а рассказали о прогнозе погоды.
– Как он умер? – спросила Марна. – Хоть перед смертью ему удалось не опозорить свою семью и принять свою судьбу достойно?
– Как сказать, – с презрительной усмешкой ответила Катара. –Когда я предложила заурам одеть браслеты, сказав, что тем, кто покорится, сохранят жизнь, то Кил первым ринулся в бой, крича что-то несуразное. Но сделав несколько шагов, он умудрился зацепиться ногами за корень Стража леса и древо мгновенно поглотило его.
Лицо Марны превратилось в камень, только глаза выдавали истинные чувства волшебницы, в её взгляде читалась ярость. Марна никак не могла понять, кто с ней сыграл такую злую шутку. С самого начала, когда родился сын, наделённый минимальными магическими способностями, всё пошло не так. Кил не смог сдать экзамены даже в обычной школе Зарада. Но ладно бы только это. Мальчик рос удивительно неуклюжим и вечно попадал в нелепые ситуации. Все зауры всегда отличались силой, ловкостью, невероятной реакцией. Но только не Кил. Когда он тренировался с оружием, все ученики школы отходили подальше, потому что в любой момент из рук неповоротливого ученика могло выскочить оружие и поранить окружающих. Когда Кил бежал, то мог споткнуться на ровном месте, причём упасть одному ему было мало, поэтому он обязательно увлекал за собой кого-нибудь из учеников. Он постоянно что-то терял, кого-то задевал, и просто был ходячим бедствием. При этом Кил был очень добрым и простодушным созданием с удивительным чувством юмора: он умел шутить и смеяться над собой. За это его все любили, хоть и часто подшучивали, ведь невозможно найти лучшего объекта для шуток, чем неуклюжий заур. Марна не могла смириться с тем, что её сын стал посмешищем для всей школы Зарада, а ещё сильнее её злило то, что Кил, вместо того, чтобы возненавидеть своих насмешников, больше всех смеялся над собственной нелепостью. Когда Кил провалил экзамены в обычной школе волшебства, то Марна тут-же отправила его подальше от себя на границу с Руворским лесом. Марна почти не видела сына, только по большим праздникам Кил приезжал домой, да и тогда с матерью почти не общался. И несмотря на то, что Марна прекрасно знала, что её сын никогда не сможет совершить какой-нибудь героический поступок, всё-таки в душе надеялась, что служба в суровых условиях сможет превратить ходячее недоразумение, которым являлся Кил, во что-то похожее на настоящего воина. Но мечтам не суждено было сбыться. Кил и перед смертью умудрился покрыть свою семью позором. Умудрился быть убитым Стражем леса! Такая нелепость могла произойти только с Килом.
В Руворском лесу росли огромные деревья-гиганты с широкими раскидистыми кронами. Из этого леса ещё никто из волшебников не вышел живым. Поэтому тиерцам запрещалось ходить туда. Вход вглубь леса охраняли не только зауры, но и Стражи леса: высокие деревья с корявыми голыми ветками, наделённые сознанием и огромной магической силой. Эти деревья окружали лес со всех сторон, только в нескольких местах были небольшие проходы, где можно было спокойно пройти. Если кто-то пытался пробраться мимо Стражей леса и задевал ветки или корни волшебного дерева, то Страж мгновенно проглатывал нарушителя: земля рядом с деревом разверзалась и человек падал в пропасть, затем щель затягивалась. Что происходило с провалившимся, никто не знал, но ещё не было случая, чтобы кто-то оттуда возвращался. Правда, и провалившихся было не так уж и много, за всю историю Тиерии можно было насчитать несколько человек. Ведь нужно было ещё умудриться задеть Стража леса, зная к чему это может привести. Но Кил смог.
***
Мы уже шесть дней шли к Руворскому лесу. По дороге Рокату ловил грызунов и птиц, я и Сула собирали ягоды дикой смородины. Тем и питались. Другой еды добыть было невозможно. На равнинных поверхностях не было крупных животных, а речушка была настолько мелкой и узкой, что в ней водились только мальки. Хорошо хоть в воде не было недостатка. Папа нашёл общий язык с Питом, и они могли часами обсуждать проблемы Тиерии. Сула говорила мало и находилась всегда возле Пита. Я поняла, что у них особые отношения. Хоть они и не проявляли на людях своих чувств, но по тому, как они разговаривали и смотрели друг на друга, было понятно, что Сула и Пит пара. Тэрла была одиночкой, она часто превращалась в нивера и улетала в неизвестном направлении. Налетавшись Тэрла иногда вступала в спор с Ластром и Питом, а если те не настроены были с пеной у рта доказывать свою правоту, то начинала приставать к Суле, с которой было очень трудно спорить, она или соглашалась с доводами собеседника или дипломатично молчала. А Тэрле это было не интересно. Поэтому ей было проще быть одной. Я заметила, что Тэрла по-особому относится к Рокату. Она постоянно бросала на него пристальные взгляды, часто пыталась вступить в диалог. Но это ничем хорошим не заканчивалось. Рок любил подтрунивать над Тэрлой и доводить её до белого каления. Он никогда не говорил с ней серьёзно, и это очень раздражало рыжеволосую волшебницу. А вот мы с Рокату смогли найти общий язык. Мы часто уходили вперёд, обгоняя наших спутников, и разговаривали обо всём на свете. Мне с Роком было удивительно легко общаться. Я привыкла к его шуткам, даже если объектом для насмешек оказывалась я. Меня шутки Рокату не обижали, вместо того, чтобы дуться или кричать, как Тэрла, я или смеялась над собой, или подшучивала над Роком в ответ. Когда нам с Роком надоедало хохмить или придуриваться, мы могли часами разговаривать на очень серьёзные темы, и, удивительное дело, оказалось, что у нас были очень похожие взгляды на мир. Конечно, и споры случались, но мы или пытались доказать свою правоту с помощью доводов, или оставались при своём мнении, не опускаясь до криков и истерик. Так как Рокату был стражем библиотеки, заключающей в себе знания о всей истории нашей планеты, то он был ещё и прекрасным рассказчиком, и я часами могла слушать мифы и легенды Тиерии, которыми делился со мной Рок.
Идя по широкой дороге, мы с Рокату как обычно оторвались от Пита, Сулы, Тэрлы и Ластра и шли по широкой тропинке разговаривая.
– А ты все книги читал, которые хранятся в вашей библиотеке? – спросила я.
– Конечно, я же её страж, – ответил Рок.
– И ты можешь рассказать обо всех книгах, которые прочитал?
– Не просто рассказать, я их знаю наизусть.
– А разве такое возможно? Ведь наша память не безгранична, – удивилась я.
– Когда в нашей деревне рождается ребёнок с необычным проявлением дара, то, как только ему исполняется пять лет, его учат читать. Причём до этого никто не имеет права показывать малышу буквы. И если ребёнок начинает читать через несколько часов, то это значит, что у него не обычная память, а уникальная, способная запечатлеть любую информацию на всю оставшуюся жизнь. Такой ребёнок становится стражем храма-библиотеки, – ответил Рок.
– А у Пита, Сулы и Тэрлы тоже такая память?
– Конечно, ведь стражи нужны не только для того, чтобы защищать библиотеку, но и как источник знаний. Даже если Хероксу придёт в голову сжечь все книги в храме, мы спокойно сможем за несколько лет восстановить библиотеку.
– А книги о Земле в библиотеке есть? – спросила я.
– Есть, и не мало, – ответил Рокату.
– А у нас в Варнабиссе почти нет книг о Земле. Всё, что мне известно о земных людях, это то, что они зачем-то постоянно воюют между собой, тем самым уничтожая целые города и даже государства. Хотя мне не понятно, зачем воевать с такими же существами, как и ты. Неужели на Земле не понимают, что жить в мире выгоднее всем. Это ж сколько нужно средств для того чтобы всё время воевать?!
– На Земле вообще люди не такие как у нас. Хотя, смотря на Херокса, мне иногда кажется, что он свалился на Тиерию именно оттуда, – ответил Рок.
– А какие они, земные люди? Неужели так сильно отличаются от тиерцев? – спросила я.
– Если брать внешний вид, то они совсем от нас не отличаются, те же две руки и ноги. Но вот их поступков я часто понять не могу: они специально шьют и покупают одежду, которую не удобно носить, и которая откровенно им не идёт; они делают еду, от которой медленно умирают или болеют, и при этом добровольно её покупают и едят. Причём покупают за очень немаленькие деньги. Они носят обувь, от которой болят ноги. Наносят на лицо краску, которая делает из привлекательных девушек настоящих страшилищ. Красят волосы в неестественные цвета и считают это красивым. Да много чего странного в земных людях, всего и не перечислишь, – ответил Рок.
– А зачем они это делают? – удивилась я.
– А ты у них спроси, – ответил Рок, – я сам уже сколько лет ломаю над этим вопросом голову, но никак не могу на него ответить.
– Да, удивительные эти земляне. С другой стороны, если бы они попали на Тиерию, то, скорее всего, нас они тоже посчитали бы странными. Ведь каждый привыкает к тому образу жизни, который ведёт сам, – сказала я.
– Может ты и права. Вот только зачем изначально привыкать к неправильному, неудобному образу жизни? Это что, у них такое развлечение: давайте посоревнуемся, кто быстрее себя угробит?! – с сарказмом спросил Рок.
– Но это ты считаешь образ жизни земных людей неправильным. Возможно, их самих всё устраивает. И они вполне счастливы.
– Ага, видимо поэтому они постоянно воюют и вечно всем недовольны. Наверное, от того, что счастья слишком много привалило, – ответил Рокату.
– Ты так подробно говоришь о землянах, словно не в книгах о них прочитал, а сам побывал на Земле.
После моих слов Рок заметно напрягся и тут же перевёл тему разговора.
– Смотри, Мэл, какое хорошее брёвнышко. Давай хоть немного посидим. А то мы с тобой так убежали вперёд, что остальных уже и не видно.
Мы уселись на какую-то корягу. Погода была замечательная, ветер стих, светило яркое солнце, было жарко и душно. Рок со вздохом сказал:
– Жара жуткая. А у нас вода закончилась. Мы уже давно свернули в сторону от той реки, вдоль которой шли. Где теперь воду брать будем? – спросил Рок. Не дождавшись от меня ответа Рокату с сарказмом спросил:
– Госпожа волшебница, может сообразишь для меня стаканчик прохладной воды?
– Конечно, сию минуту, мой господин! – подобострастно воскликнула я. В моих глазах уже играли чертенята. Я взмахнула рукой, и Року на голову вылилось не меньше ведра ледяной воды.
Рокату выглядел потрясающе: вечно растрёпанные волосы были прилизаны, с них падали на землю крупные капли, рубашка прилипла к телу, и прекрасное мускулистое тело теперь можно было подробно рассмотреть, просматривался каждый бугорок мышц. Но долго любоваться Роком мне не пришлось. Взглянув в его глаза, мне почему-то стало очень страшно. Взгляд Рокату был серьёзным и очень колючим, в нём читалось желание убивать. Мне на мгновение показалось, что Рок меня прикончит прямо здесь на этом самом месте.
Ничего умнее я не придумала, как вскочить и побежать подальше от разъярённого волшебника. Не успев сделать и несколько шагов в сторону, я наткнулась прямо на Рока. Я не поняла, как, но он буквально за какие-то мгновения успел вскочить с коряги и обежать меня с другой стороны таким образом, что я уткнулась прямо в его грудь. Рок резко стиснул меня в мокрых объятьях и нагнулся прямо к моему лицу. И мне показалось, что ещё мгновение, и он меня поцелует. Но вместо этого Рок сильно меня прижал к своему мокрому телу и резко затряс головой из стороны в сторону. Брызги летели повсюду. Буквально через мгновение я стояла такая же мокрая, как и Рок.
Было очень мокро и холодно! Посмотрев в глаза Рокату, я поняла, что ему приходится прилагать немало усилий, чтобы не засмеяться. Я решила не упрощать Року задачу и расхохоталась ему прямо в лицо. Рок не выдержал и засмеялся вместе со мной. Мы смеялись несколько минут, при этом из объятий меня так и не выпустили.
Отсмеявшись Рок спросил:
– Ты серьёзно надеялась от меня убежать?
– Честно говоря, в тот момент я думала, что если останусь на месте, то мой труп очень неприглядно будет выглядеть среди лужи и рядом с непрезентабельного вида корягой. Пришлось выбирать более привлекательное место для смерти.
– И как, это место тебя устраивает? – спросил Рок и как-то странно на меня посмотрел. У меня подступил ком к горлу. Теперь я уже не сомневалась, целоваться сегодня мне точно придётся.
Долго целоваться нам не дали. Я услышала за спиной деликатное покашливание. Резко отстранившись от Рока, я посмотрела в серьёзное лицо папы. Ластр мягко говоря был недоволен. Я молча развернулась и пошла за ним. Скоро к нам присоединились Сула, Пит и Тэрла. Все сделали вид, что ничего не заметили. В этот вечер я к Року не подходила, он тоже не делал попыток со мной поговорить.
Когда было уже поздно, и все легли спать, я всё никак не могла заснуть. Тогда я решила встать и немного прогуляться. Выйдя из кустов, которые были моей своеобразной комнатой, я решила пройтись вдоль дороги. Но как только я вышла из своего убежища, то услышала, что недалеко кто-то разговаривает. Я подошла поближе и услышала голос Пита, который звучал очень резко.
– Рокату, ты прекрасно знаешь, что вы с Меланией не можете быть вместе. Не пудри девочке мозги. Ни к чему хорошему это не приведёт.
– А можно я как-нибудь сам разберусь со своей личной жизнью? – не менее резко ответил Рок.
– Нельзя, – ответил Пит. – И ты сам это прекрасно понимаешь. Тебе не позволят быть с ней вместе. Так зачем давать несбыточную надежду и ей, и себе?
– Ну да, я совсем забыл, мне же позволено строить отношения только с Тэрлой, обычные тиерские девушки мне не подходят! – уже почти кричал Рок.
– Да, и я совсем не понимаю, почему ты её игнорируешь. Ты же прекрасно знаешь, как она тебя любит.
– Знаешь, Пит, я не собираюсь дальше говорить с тобой на эту тему. Только запомни, никогда я не буду с Тэрлой. Если я не смогу быть с Мэл, значит я буду один.
– Ну и дурак, – ответил Пит. – Но помни, если ты переступишь черту дозволенного, прежде всего пострадает Мелания. А я думаю, ты этого не хочешь.
Я не стала дальше слушать, что ответит Рок. Мне и так всё было понятно. Нам никогда не позволят быть вместе. Осталось только понять, кто не позволит и почему.
На следующий день мы с Роком делали вид, что между нами ничего не произошло. Мы продолжали разговаривать, но уже не было той лёгкости в общении, как раньше. Пит и Сула тоже вели себя как обычно. Только Тэрла теперь бросала не только на Рока, но и на меня злобные взгляды. А папа, чтобы не оттягивать дело в долгий ящик, сразу решил со мной поговорить.
– Мэл, тебе не кажется, что у вас с Роком слишком быстро начали развиваться отношения? Ведь ты его совсем не знаешь. Сама недавно говорила, что наши новые знакомые очень странные. Может сначала получше узнаете друг друга, а уж потом начнёте целоваться на людях.
– Значит, не на людях целоваться можно? – спросила я.
– Мэл, ты прекрасно поняла, о чём я говорю, – строго ответил Ластр.
– Не переживай, между нами ничего нет и не будет, – грустно ответила я и пошла догонять Рока, который умудрился буквально за несколько минут довести Тэрлу почти до истерики.
На восьмой день на горизонте появился Руворский лес. Издалека он выглядел огромным чёрным пятном. Но чем ближе мы к нему подходили, тем отчётливей видели огромные ветвистые деревья с тёмными, почти чёрными листьями. Среди деревьев особенно выделялись наиболее высокие с толстыми стволами и голыми ветвями. Это были Стражи леса. Раньше я их видела только на картинках. Ореол таинственности окружал эти необычные создания. Стражи были живыми существами со своим характером и обладали удивительной волшебной силой. Никто точно не знал, на что способны эти гиганты. Но всем было известно, что если слишком близко к ним подойти, а уж тем более дотронуться, то дерево тебя мгновенно поглотит. Зачем Стражи леса так поступали, никто не знал. Ведь многие считали, что эти деревья способны не только убивать, но и общаться с людьми Тиерии. Так зачем сразу обрекать на гибель человека, если даже не знаешь его истинных намерений, неужели нельзя сначала поговорить? Для меня это было настоящей загадкой. Правда, нужно отметить, что в Варнабиссе уже мало кто верил в волшебную силу Стражей леса, ведь случаи о смертельном знакомстве с необычным деревом сохранились разве что в старинных книгах. Но на всякий случай все зауры, охранявшие вход в лес, никогда даже близко не подходили к Стражам леса.
Деревья приобретали всё более чёткие очертания, и вскоре мы дошли до самого леса. На его границе сплошной стеной стояли Стражи. Мы поняли, что немного промахнулись. Место, где обычно располагался отряд зауров, охранявший вход в лес, находилось дальше. Поэтому нам пришлось ещё почти целый день идти вдоль леса для того, чтобы найти место стоянки отряда.
Тэрла первой заметила тела растерзанных воинов, лежавших недалеко от входа в лес. На телах зауров были страшные раны, многие из воинов лишились основных частей тела. Оторванные руки и ноги встречались повсюду. Вся земля была пропитана кровью. В воздухе ощущался тяжёлый запах, исходивший от разлагающихся трупов. Было ясно, что несчастные были убиты уже давно, не меньше трёх-четырёх дней назад. От такого зрелища станет плохо даже опытному воину, не раз побывавшему в боях. Что уж говорить о хрупких изнеженных девушках.
Когда я увидела всю эту картину, мне стало дурно. Вся еда, которую я съела на ужин резко попросилась наружу. А вот Тэрла и Сула вели себя достаточно сдержанно, немного морщась они спокойно ходили среди трупов, словно не раз наблюдали такую кровавую картину.
Когда тошнота прошла, я начала осознавать, что в этом отряде зауров был Кил. И вот тут мне стало по-настоящему плохо. Время как будто остановилось. Перед глазами стояло вечно улыбающееся лицо брата. Я как сумасшедшая стала подбегать к каждому телу, лежавшему на земле и внимательно всматриваться в лица, выискивая там знакомые черты. Под конец я уже ничего не могла рассмотреть из-за слёз, которые ручьём катились у меня из глаз. Я ничего не понимала в этот момент. Я даже не заметила, как ко мне подбежал Рок и сжал в своих объятьях.
– Мэл, его здесь нет, – тихо сказал Рокату. – Может Килу удалось спастись?
– Нет, – ответила я. – Хоть он и не был самым лучшим воином, но Кил никогда бы не сдался врагу, я знаю своего брата.
После этих слов я уткнулась в плечо Рока и разрыдалась.
Я даже не заметила, как на полусогнутых ногах, вытирая рукавом слёзы, Ластр пошёл к самому проходу Руворского леса.
Очнулась я от громкого крика. Кричал папа. Все бросились к нему.
Ластр сидел на корточках недалеко от Стража леса и сжимал в руке меч Кила. Подойдя поближе, я увидела, что рядом с тем местом, где сидел папа, виднелась рыхлая земля, словно только что кто-то выкопал под деревом яму и сразу её неаккуратно закопал.
– Его поглотил Страж леса, – сказал Пит, опускаясь на корточки рядом с Ластром. – Следы совсем свежие, скорее всего, когда на отряд напали, Кил каким-то образом задел Стража, и тот его поглотил.
Пит положил руку на плечо Ластра:
– Мы постараемся договориться со Стражем. Но сделать это будет непросто.
– Что значит договориться?! – воскликнул Ластр. У него в сердце затеплилась слабая надежда. – Неужели бывали случаи, когда Страж освобождал своих пленников? Я считал, что никто не может вернуться после поглощения.
– Дело в том, Ластр, что Стражи изначально были созданы для того, чтобы защищать вход в лес. Если кто-то имеет намерение войти в лес без разрешения Стража, то того ждёт страшная участь. Если кто-то захочет нанести вред Стражу, того тоже ждёт смерть. Именно об этих случаях и рассказывается в книгах. Но если человек не хочет причинить Стражу вред или пройти в лес, то ему нечего бояться.
– Если это так, то зачем тогда Страж поглотил Кила? – этот вопрос уже задала я.
– А вот это и для меня загадка, – ответил Пит. – И чтобы её разгадать, нам необходимо поговорить со Стражем.
– Но как? – спросил Ластр. – Неужели с ним можно вот так просто вступить в диалог?
– Не так уж и просто, но поговорить с деревом можно, – сказал Рокату.
Сула подошла вплотную к огромному дереву, возле которого сидел Ластр. Она осторожно положила руку на ствол и, закрыв глаза, начала что-то тихо шептать на непонятном языке. Вдруг ветви Стража леса зашевелились и послышался тихий шорох. Сула заговорила с деревом, но ни я, ни Ластр не могли разобрать ни слова.
– Здравствуй, старый друг, давно мы с тобой не виделись, – проскрипело древо. – Вижу, Пит с Рокату и Тэрлой тоже здесь. Я очень рад снова вас видеть.
– И я очень рада видеть тебя, Зорхард, – ответила Сула. – Как поживают твои дети? Мы видели их на границе, они стали уже совсем взрослыми.
– Да, – медленно проговорило дерево. – Быстро летит время. Я уже совсем дряхлый старик, а мои дети уже входят в полную силу. Скоро мне пора будет уходить на покой и моё место займёт кто-то из моих сыновей, главный проход в лес будет перенесён в другое место. А вот вы совсем не изменились, – сказало дерево. – Время словно не властно над вами.
– Нет, Зорхард, время не щадит никого. Скоро придёт и наше время. Но это будет потом, а сейчас я хочу поговорить с тобой об отряде зауров, который долгое время находился подле входа в лес.
– А, ты о тех смешных человечках, которые считали, что помогают мне охранять вход в лес?
– Да, Зорхард. Ты знаешь, что с ними случилось?
– Да, они долго развлекали меня своими разговорами и тем, что охотились на исчадий ада, которые разрушают мой лес. Но недавно здесь появился народ Катары. Я не знаю, как им удалось вырваться из моей ловушки и пересечь границу леса, но они были здесь и уничтожили всех зауров.
– Им помог волшебник, обладающий великой магической силой, которой до сих пор не встречалось в Тиерии, – ответила Сула.
– Неужели, это тот самый волшебник, о приходе которого мы с Гелерой предупреждали Тиерию?
– Да, Зорхард, а вместе с волшебником появилась и волшебница, которой теперь необходимо восстановить магическое равновесие.
– Разве, она уже родилась? – удивился Страж.
– Да, они родились в один день, – ответила Сула.
– Ну, надо же, – ответил Зорхард. – Вот Гелера удивится.
– Она уже знает, – ответила Сула. – Зорхард, у нас очень мало времени, поэтому позволь мне сразу перейти к делу.
– Конечно, мой добрый друг, – ответило дерево. – Чего ты хочешь?
– В отряде зауров, который погубили воительницы Катары, был юноша с рыжими волосами и голубыми глазами. Ты поглотил его. Кстати, скажи мне, зачем ты это сделал, ведь он не нёс в себе опасности ни для леса, ни для тебя? – спросила Сула.
– А, ты про этого смешного человечка, – ответил Страж леса. – Я не собирался причинять ему зла. Он мне понравился, когда ещё только появился в отряде. Он такой смешной. Всегда всех веселил. Я не хотел, чтобы он погиб. Поэтому, когда понял, что его убьют чудища Катары, то решил спрятать его у себя.
– А почему же ты его не отпустил, когда враг ушёл?
– Мне с ним очень весело! – прохрипело дерево. – Он мне рассказывает смешные истории. Теперь я не одинок. Мне нравится этот смешной человечек.
– Ты научил Кила своему языку? – удивилась Сула.
– Конечно, а иначе как бы я мог с ним говорить? – ответил Страж.
Сула закатила глаза, она не могла понять, что одно из древнейших существ Тиерии, которое свято хранило в секрете язык своего народа, вот так запросто поделилось древнейшим языком с первым встречным смертным.
– Зорхард, отпусти, пожалуйста, Кила. Он брат той волшебницы, о которой я тебе говорила. Кстати, это она стоит рядом с Питом.
– Красивая, – сказало дерево, и, сделав паузу, добавило, – но я не отпущу её брата. Без него мне опять станет скучно. Я оставлю его себе. Я его не обижу. Ему здесь хорошо.
– Зорхард! – взмолилась Сула. – Без него волшебница отказывается выполнять своё предназначение. А если мы не найдём ключ, то она не сможет пройти испытание в Гелере. Очень тебя прошу, отпусти Кила!
– Странная волшебница, – задумчиво сказал Страж. – От неё зависит судьба всей планеты, а она как дитя малое капризничает. Может вы найдёте другую спасительницу?
– Зорхард, мы не можем. Она единственная наша надежда. Отпусти юношу, прошу тебя!
– Ну хорошо, – ответило дерево. – Отпущу, – и, вздохнув, добавило, – отойди, Сула. Мне нужно немного времени, чтобы попрощаться с ним.
– Спасибо, Зорхард! – Сказала Сула и отошла от Стража.
В это время я с трепетом слушала, как Сула разговаривала со Стражем леса. Хоть я и не понимала ни единого слова, но в этом неизвестном для меня языке было что-то величественное. Я не знала, что это за язык, и была очень удивлена. Ведь в Тиерии все говорили на одном языке, иногда, в некоторых деревнях встречался свой диалект, но это не мешало понимать основной смысл сказанного. Здесь же Сула говорила на языке, о котором я никогда не слышала. И это было очень странно.
Но вот Сула перестала говорить со Стражем и отошла в сторону. Ластр тут же подбежал к ней и обрушился на неё с градом вопросов.
– Что сказал Страж леса? Зачем он поглотил Кила? Он выпустит его?
– Страж не хотел причинить вред Килу, наоборот, он спас его. Чтобы чудища Катары не растерзали Кила, Стражу леса пришлось его поглотить. Сейчас Страж его отпустит, нужно только немного подождать, – ответила Сула.
Как только Сула произнесла эти слова, рядом с нами задрожала земля, появилась небольшая щель, которая становилась всё больше и больше. Вдруг из расщелины кубарем вылетел растрёпанный и ужасно грязный Кил. Одет он был в стандартную форму стражников Руворского леса: кожаные штаны и куртку, покрытые металлическими пластинами. Рыжие волосы торчали в разные стороны, а на лице играла радостная улыбка.
Мы с папой тут же подбежали к Килу и стали его обнимать. После долгих поцелуев и объятий Кил спросил:
– Что вы здесь делаете?
– Это долгая история, – ответила я. – Мы обязательно тебе всё расскажем, но сначала объясни, что здесь произошло? Как я понимаю, ты уже в курсе того, что Херокс захватил Варнабисс, и даже успел познакомиться с кем-то из его новых друзей?
– Да уж, знакомство было не из самых приятных, – ответил Кил и продолжил. – Мы с отрядом уже несколько недель сидели без работы. Из леса уже давно никто не выходил. Ни одной даже самой маленькой страшилинки не выползало за пределы Руворского леса. Мы немного расслабились и, потеряли бдительность, так как совершенно не заметили, как к нам приблизился целый отряд жутких чудищ, которых мы никогда раньше не видели. С ними были странные женщины с красными глазищами, а у одной прямо на башке росли огроменные рога. – Кил говорил очень эмоционально, при этом постоянно жестикулировал руками и показывал, насколько рога были огромными. – Эта рогатая подошла к нашему командиру и сообщила нам, что Варнабиссом теперь правит Херокс, и что он предлагает нам перейти на его сторону, тогда никого не тронут, правда, придётся одеть какие-то браслеты, которые не позволяют пользоваться магией. Наш командир не дурак и, конечно, отказался. Я же и вовсе дальше слушать не стал, а решил как следует вмазать этой красноглазой прямо по её рогатой голове. Но не успел. Как только я сделал шаг в сторону, то сразу же провалился куда-то под землю. Вот это был полёт! Мне казалось, что я вечность летел куда-то вниз. А потом резко приземлился на мягкий мох. Когда я огляделся, то увидел, что нахожусь в небольшой пещере, которая со всех сторон была покрыта переплетающимися корнями, а вместо пола был мягкий зелёный мох. Не успел я толком прийти в себя, как услышал скрипучий голос. Оказалось, сам Страж Леса решил меня проглотить! Представляете?
Я хотела ответить на вопрос, потому что понимала, что если Кила не остановить, то его рассказ может продлиться целую вечность, но мне не дали такую возможность. Кил, задав вопрос, тут же продолжил:
– Вот и я сначала не поверил. Мы немного поговорили. Я устроил Зорхарду целый допрос, мне же нужно было убедиться, что он и вправду Страж Леса.
Здесь я уже не выдержала, и перебив Кила, спросила:
– Ты понимал его язык?
– Естественно, раз я с ним разговаривал. Я сам не знаю, откуда узнал этот язык, но, когда я очнулся после падения, мне показалось, что какое-то необычное зелёное сияние опустилось прямо мне на голову, тогда-то я окончательно и очухался. Но это не важно. Важно то, что мы с Зорхардом сразу же познакомились, он представился и несколько часов доказывал мне, что он Страж леса.
Тут уже все смотрели на Кила, как на безумного. Требовать у Стража леса каких-либо доказательств могло прийти в голову только Килу. А самое странное то, что вместо того, чтобы оскорбиться и наказать наглого волшебника, Страж леса стал действительно доказывать, что он является тем, кем является. Но Кил не обратил никакого внимания на наши удивлённые лица и продолжил.
– Зорхард оказался просто классным. Я не знаю сколько мы болтали, потому что в этой пещере время течёт как-то по-другому. Но разговаривали мы очень долго. А потом он мне сказал, что за мной пришли, сказал, чтобы я никому не говорил о чём мы с ним беседовали и вообще поменьше упоминал его имя.
После этих слов Кил повернулся к Стражу леса и прокричал.
– Зорхард, не переживай, я никому не расскажу ту историю про твою ветвистую подружку!
После этих слов ветви Стража леса задрожали, и одна из веток наклонилась прямо к Килу и дала ему такого хорошего подзатыльника, что тот отлетел в сторону и упал прямо к ногам Тэрлы.
Поднимаясь с колен Кил посмотрел на рыжеволосую волшебницу и замер. На его лице появилась та самая дурацкая улыбка, которая всегда появляется, когда Кил в очередной раз находит свою единственную и настоящую любовь. А происходит это часто. Каждый раз, когда Килу удаётся увидеть красивую девушку, он объявляет, что влюбился всерьёз и надолго. Кил сразу же начинает активно ухаживать за объектом своих желаний, а точнее сказать преследовать. Он не отходит от любимой ни на шаг, постоянно делает глупые комплименты и достаёт девушку всеми возможными способами. В конечном итоге несчастная не выдерживает и объясняет Килу, что он не герой её романа. Но это не останавливает пылкого юношу, и он с ещё большим рвением пытается добиться расположения возлюбленной. Поэтому бедной девушке ничего не остаётся, как уже в грубой форме объяснить Килу, что тот её достал. После этого Кил очень сильно и долго страдает до тех пор, пока перед его очами не предстанет очередная любовь. И всё начинается по новой. На этот раз объектом вожделения Кила явно стала Тэрла. И мне её было искренне жаль.
– Красавица, а вам кто-нибудь говорил, что у вас потрясающие глаза, словно свежескошенная трава, блестящая росой на рассвете? – пылко воскликнул Кил, неловко поднимаясь с колен. – Никогда не видел такой красоты! Выходите за меня замуж!
Мы с папой захихикали, потому что прекрасно знали, чем всё закончится, а вот остальные смотрели на Кила, как на безумного. Тэрла одарила его презрительным взглядом и ничего не ответив развернулась и пошла в противоположную сторону, подальше от своего нового воздыхателя.
После того как мы нашли Кила нам не пришлось присесть до самой ночи. Необходимо было похоронить всех дозорных Руворского леса. Для того, чтобы сделать каждому отдельную могилу, не было ни времени, ни сил, поэтому пришлось вырыть большую яму, куда мы перенесли все тела. Меня уже не тошнило от одного только вида разлагающихся трупов, поэтому я наравне со всеми помогала переносить тела в яму. Почти наравне, я, как и Рок, с помощью воздуха переправляла трупы в положенное им место. Когда мы с Сулой как волшебницы земли завалили огромную яму с мёртвыми заурами песком, была уже ночь. Времени на разговоры уже не осталось, поэтому мы решили хорошенько выспаться, а все насущные проблемы решать утром.
Проснулась я от яростного крика Тэрлы.
– Ты что, дебил? Убери это от меня!!!
Меня разбирало любопытство, поэтому я быстро вскочила со своего ложа из листьев и протирая глаза вышла из-за кустов шиповника, которые на ночь были моей комнатой. Я увидела интересное зрелище. У ног Тэрлы лежало несколько огромных мёртвых стрекоз, с головы до ног украшенных цветами: вокруг крыльев красовались веночки из синих колокольчиков, на спинках каким-то образом были прилеплены жёлтые лютики, а на головах с жуткими глазищами были аккуратно приделаны венки из красных цветов в виде короны. Вся эта «красота» выглядела жутковато. Рядом с Тэрлой с гордым видом стоял Кил. Красотки-стрекозы явно были его рук делом. Лицо Тэрлы было перекошено от ярости и отвращения. Недалеко от них стоял Рок и хохотал от души. Папа, Пит и Сула стояли немного в стороне и тоже не сдерживали смеха, даже вечно серьёзный Пит смеялся как ребёнок. Подойдя к Рокату, я спросила.
– Это что?
Первое, что пришло мне в голову, это то, что Кил совсем рехнулся после долгого пребывания в гостях у Стража леса. Но Рок меня успокоил.
– Вчера, когда все уже легли спать, Кил где-то набрал букет не закрывшихся цветов и преподнёс Тэрле с огромным количеством хвалебных слов в её адрес. Но наша злюка не оценила знака внимания и наотрез отказалась брать подарок. Но Кил очень настаивал, и тогда Тэрла взяла букет и швырнув его на землю растоптала. Но Кил не отчаялся и через несколько минут появился с новым букетом. Бедные цветы ждала та же участь. Тогда Кил стал слёзно умолять Тэрлу сказать, что может её заставить передумать и ответить на знаки его внимания. Ну та и ляпнула, что пока Кил не принесёт ей из Руворского леса сражённое им жуткое чудовище и не положит к её ногам, пусть даже не подходит к ней, – сказал Рок, а потом сделав небольшую паузу добавил. – А сегодня, когда я проснулся, увидел, как Кил с кучей стрекоз подошёл к Тэрле и сказал: «Когда-то очень давно эти стрекозы прилетели из Руворского леса, дозорным не удалось отловить всех и они распространились по всей Тиерии. Так что я выполнил твою просьбу». И с этими словами Кил свалил всю свою добычу к ногам Тэрлы. – Закончил свой рассказ Рок, не сдерживая смеха.
– А цветы? Зачем нужно было ими украшать стрекоз? – смеясь уже вместе со всеми спросила я.
– Так это два в одном. Вот тебе и обещанное чудовище, и букет цветов. Попробуй, откажись от такого подарка, – уже сгибаясь пополам от смеха, прохрипел Рок.







Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 24
© 07.10.2017 Анастасия Морозова

Метки: Волшебство, магия, волшибники, волшебницы,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1