Маленькая повесть о большой, неразделенной любви.





"Нам всегда кажется, что нас любят за то, что мы хороши. А не догадываемся, что любят нас от того, что хороши те, кто нас любят."
Л. Толстой




Макс шёл хмуро уткнувшись взглядом в землю, не замечая, не помня куда и зачем и все время мысленно повторял: - Такого не может быть!
Он вспоминал все встречи и разговоры с Иркой и постепенно начал понимать, что упустил ещё одну верную и безответную любовь…
«Ну а сейчас что»? - тяжело думал Макс. - Моя жена, которая уверяла меня в своё время, что без меня или застрелится или сопьется, изменила мне с мужем своей подружки и даже не особенно скрывала это…
- А я, жалея детей и конечно себя, не находил решимости порвать со всем этим мерзким бедламом и уйти из семьи!
Мало того, я готов был извинять жену за её поведение, потому что помнил свое любвеобильное прошлое и уверял себя, что за все приходится платить…»

…Это случилось, когда он в очередной раз приехал в свой город, чтобы проведать родных. Он уже давно жил в большом столичном городе, но его по-прежнему тянуло в места где он родился, вырос, окончил институт и работал несколько лет в местном университете.
Работа его не очень занимала – в какой-то момент, он понял, что идет по жизни не в ту сторону, и только ждал момента, чтобы свернуть в нужную… И дождался!
Отсутствие увлеченности работой, доставляло ему достаточно свободного времени, чтобы ходить по лесам, но и не забывать о развлечениях…
В свое время он сходил в армию и возвратившись, на полную катушку радовался свободной жизни.
Университет он заканчивал на вечернем отделении, а работал в это время там же, учебным мастером, качая жидкий азот на немудрёной машине…
Жизнь, сразу после армии, показалась Максу чем то волшебным и удивительным!
После трех лет испытаний несвободой, он научился ценить возможность жить без постоянной опеки устава и командиров.
Иначе говоря – Макс радовался жизни и это, до времени, получалось очень хорошо!
Тогда, он у хорошего портного сшил себе вельветовый пиджак без воротника – мода такая была - пару брюк и накупил галстуков. На работу и на учебу приходил беззаботным щеголем и его фигура и улыбающееся лицо привлекало внимание не только сослуживцев, но и девушек, даже на улице!
Постепенно, у Макса завелось немыслимое количество подружек и приятелей.
И чем больше их становилось тем больше, волнами расходилась его известность как сердцееда и вообще интересного человека.
И особенно привлекало в нем не только девушек, но и особ мужского пола, начитанность, интеллектуальная уравновешенность и умение со всеми говорить на их языке.
Это умение, увидев человека с первого раза разгадать его характер, привычки и увлечения, обнаружилось у него очень скоро.
Такие способности, обычно присуще большим политикам. Но так как времена были темные и в политику шли откровенные карьеристы с комсомольскими и партийными билетами, то и карьеры общественного деятеля у Макса не получилось.
Да он об этом просто не думал. Ему казалось, что он долго на этом свете не проживет, потому что даже такая веселая беззаботная жизнь ему не очень нравилась.
И потому, не ожидая от жизни ничего хорошего, он спокойно воспринимал и удачи, и разочарования. О карьере или о деньгах он совсем не заботился - ему хватало того, что он имел!
О каких-то жизненных свершениях он совсем не думал, да к этому и не стремился. Главной его страстью в это время был лес и чтение книжек. Он читал много, в том числе даосов и буддистские источники, и исповедовал принцип: «Живи незаметно!»
Часто, Макс посмеиваясь говорил, что его подпольной, но главной профессией было чтение. А лес дополнял его жизнь приключениями, порой опасными!
Ещё в шестнадцать лет он увлекся буддизмом и вообще восточной философией и потому, часто цитировал Лао Цзы: «Знающий молчит, говорящий не знает»! Или буддистский принцип жизни: «Не привязываться, ни к кому и ни к чему»!
По этим философским законам он и старался жить - друзей и подружек у него было несколько десятков, но никому он не отдавал предпочтения, никем и ничем особо не дорожил…
В отношениях с подружками Макс был ровен, всегда весел, что бы не происходило у него в душе и поэтому, пользовался у них успехом. Ведь ещё Пушкин сказал: «Чем меньше девушек мы любим, тем больше нравимся мы им!»
С друзьями он тоже был ровен и общителен, но иногда исчезал на какое-то время: то уходя на долгое время в лес, то садился дома и читал книжки никуда не выходя и не испытывая от этого дискомфорта…
В какой-то момент, Макс научился довольствоваться самим собой и потому, мог совершенно спокойно и даже с радостью уходить на неделю в глухую тайгу, или затворившись дома, читал все свободное от рутины обыденной жизни время, выходя из своей «берлоги» только на работу.
…Работал он в одиночку и совершенно отдельно от коллектива аспирантов, кандидатов и даже докторов наук, составляющих его кафедру. А так как свою работу Макс делал на отлично и никогда к нему не было претензий, то зная его характер никто, даже номинальное начальство не могли и не хотели ему мешать.
Правда несколько раз, профессор Воронцевич возглавлявший кафедру, на общих собраниях упрекал его в неучастии в демонстрациях во время советских праздников. Но Максим всегда отбивал его атаки, ссылаясь на свою ненормированную работу…
У него было много просто приятелей, с которыми он иногда пересекался по тому или иному поводу. Одним из таких приятелей был Валера Олейников, который играл с ним за одну футбольную команду и учился в педагогическом институте.
В одном из праздничных застолий, куда Макс попал совершенно случайно, Валера познакомил его с однокурсницей Ириной Светлановой.
Когда вечер начался, слушая разговоры и напряженное молчание соседей, Макс заскучал и стал ругать себя за неразборчивость. У него была такая способность попадать в компании, совершенно неподходящие ни по возрасту, ни по интересам.
Так случилось и в этот раз…
Макс маялся и до того тоскливо ему стало в этой неподходящей обстановке, что решил напиться, чтобы отключиться от неловкой суеты и сбивчивых глупых разговоров за столом.
Рядом с ним, сидела его новая знакомая, и он, будто зная её много лет, послал Иру на соседний стол за бутылкой коньяка, которую и стал допивать, больше не обращая внимания на происходящее.
А когда он основательно набрался, то по приятельски обращаясь к заинтригованной Ире, наслышанной о его похождения и романах, стал спрашивать у неё: - Ты не думаешь, что нам пора что-нибудь отчудить в этой скучной компании?!
К тому времени Макс, один выпил почти бутылку коньяка, но не пьянел и только лицо с каждой рюмкой бледнело все больше. В свое время, воспитывая характер, он научился много пить и не пьянеть…
Уже в конце вечеринки принесли чай, и он нечаянно пролил несколько капель на себя.
Когда Ира всполошилась, он посмеиваясь поднял стакан и вылил его на грудь, на белую рубашку с галстуком!
С ним, иногда, бывали такие приступы безрассудства, когда ему что-либо сильно не нравилось, прежде всего в себе. Вот и в этот раз, он проклинал себя за то, что так нелепо проводит праздники в совершенно неинтересном для него окружении!
А в подобных случаях, он начинал беситься от раздражения на себя.
Часто, в такие моменты, он, при малейшем поводе, начинал вести себя неподобающим образом, задирать присутствующих, а проще говоря, лез в драку из которой не всегда выходил победителем…
Для таких случаев в рабочем столе у него лежали темные очки и он надевал их , когда скрывал синяки, полученные в очередной драке…
В этот раз все обошлось и Ира с Валерой увели его домой. Родителей в квартире не было и Ира, из любопытства осталась у него, когда Валера ушёл…
Макс вскипятил чай, заварил себе крепкий, а Ире пожиже и стал рассказывать ей эпизод из повести Альбера Камю, «Одинокий»:
- Ну вот, он так и жил, один одинешинек, заводил от скуки подружек, но никого не любил, даже родную мать, хотя и себя любил не очень. А потом взял и убил незнакомого человека, который ему не понравился. И тут его приговорили к смерти, которой он тоже не боялся…
Макс посмотрел на Иру, а она, слушая мрачную историю в пол-уха, немного волнуясь, ждала когда он проявит свои донжуанские способности!
Но, Ира была младше Макса на пять лет и потому, ему казалось, что он разговаривает с младшей сестрой, которой все надо было разъяснять и не обижаться, если она что-то не понимает…
А она, увидев, что Макс совсем протрезвел, призналась ему: - А я ведь знаю тебя давно.
Моя мама работала в той детской больнице, в которой ты лежал тогда, когда мне было пять лет и ты казался мне тогда, уже совсем взрослым мальчиком.
Она засмеялась и ласково глянув на Макса, продолжила: - А ты помнишь, как во время обеда за общим столом, ты предлагал малышне - таким как я, устроить соревнования - кто быстрее всех съест обеденную кашу.
И тут начинались соревнования, и даже больные дети, которые не любили каши и вообще плохо ели, съедали в тот раз её всю целиком и очень быстро!
- И ещё я помню, что весь медперсонал очень любили тебя, и когда тебе становилось плохо, то входя в палату где ты лежал, говорили полушепотом. Мама, вспоминая об этом случае, говорила мне что в те дни, ты мог умереть от какой-то нервной болезни, но выжил почти чудом!
Макс слушал рассказ Иры о себе с интересом. Ведь нам всем нравится, когда героем повествования выступает наша персона…
Хотя всего о чем она рассказывала, Макс совсем е помнил. Тем более приятно!
Вскоре Максим проводил Иру, а вернувшись лег спасть, стараясь забыть, что с ним происходило в тот неудачный день!
…Так завязалось их знакомство, которое с перерывами продлилось много лет…
Ира обладала общительным, ну очень общительным характером и вскоре, она уже бывала в гостях у родителей Макса даже тогда, когда его не было дома.
Мать рассказывала Максу, «что опять Ирка просидела весь вечер в ожидании тебя, а нам уже надо было спать ложиться…
- Я её едва выдворила. Ну до чего привязчивая и непосредственная девчонка!
А потом после долгой паузы, закончила вытирая мытые кружки: - Она наверное влюбилась в тебя, а ты даже не замечаешь этого!
Мать немного гордилась тем, что её сын пользовался таким успехом у девушек.
Макс на это замечание не стал отвечать, промолчал и вскоре ушел в свою комнату – там его ждал томик дневников Толстого. В какое –то время, Макс заинтересовало толстовство и он хотел стать адептом этого учения.
Для этого ему не надо было совершать каких-то подвигов. Он жил закрыто, много работал, ходил в трудные походы, общаясь без посредников с природой и как мог помогал людям. Об этом и говорил толстой своим почитателям.
Макс был добр добротой сильной личности и потому, старался помогать окружающим, и конечно своим друзьям и приятелям: он строил гаражи, ремонтировал квартиры и даже перевозил их вещи на новые места жительства. И каждый из друзей знал, что Макс всегда поможет: «Потому что он такой широкий человек!»




…Очередной праздник Макс и Ира встречали вместе и после, проводив её до дому, Макс остался там пить чай. Ира увивалась вокруг него и уговорила остаться ночевать - её мать была в отъезде.
Ира постелила ему на диване а сама ушла к себе в спальню. Но потом, когда гость ещё не спал и читал очередную книгу, Ирка в ночной рубашке пришла к нему, вначале села на край дивана, а потом, слушая рассказ Макса о прочитанной книге, призналась, что ей холодно. Макс распахнул одеяло и Ирка влезла к нему в постель.
Почувствовав близость молодого горячего тела, вздрагивающего от его нечаянного прикосновения, Макс тоже возбудился, но когда Ира не отвечая ему, повернулась спиной и задрожала всем телом, Максу вдруг стало неловко и противно!
Ему стало стыдно, вот так, случайно, овладеть покорной жертвой не чувствуя ничего, кроме дружеского расположения.
И он, рассердившись на себя, встал с постели, оделся и ушел домой ничего не объясняя Ирке…
После этого случая, Ирка готова была стать его рабой и выполнять все его требования. Хотя знала, что он ничего от неё не будет хотеть или просить…
Однажды, Ирка напросилась пойти с Максом в ресторан отмечать её день рождения.
Макс был не против, но пригласил ещё одного общего знакомого, Валеру Олейникова.
Ирка готовясь к этому дню, сделала прическу, купила новые, дорогие сапоги и одела лучшее своё платье.
В ресторане было много народу, все много пили и танцевали. Ира была просто счастлива и в суете ухода, чуть не забыла переобуться в старые башмаки – на улице, после недавних дождей, было сыро и слякотно. Переобувшись, сапоги она спрятала в сумку с которой и пошла вслед за Максом и Валерой, которые, в тот вечер, успели изрядно набраться…
Потом, на остановке долго ждали автобус и почти задремали, устав разговаривать ни о чем. Сумка с сапогами лежала на краю скамейки. Когда подошёл переполненный автобус, друзья заторопились и Ирка забыла свои сапоги на лавке…
Когда приехали домой, то она с ужасом обнаружила, что забыла сапоги и даже заплакала с горя. Макс, как мог успокаивал её, и пообещал купить ей новые, лишь бы она перестала плакать – он не переносил женских слёз…
И действительно, со следующей получки он дал ей денег на новые сапоги. Хотя его зарплата в те давние годы была ниже чем у водителя троллейбуса…
…К тому времени, Макс завел постоянную подружку Ляльку, которая влюбившись в него почти сразу после знакомства, потеряла голову и вместо того, чтобы идти на занятия в университет, где училась на биофаке, она день за днём приходила к Максу в уютный кабинет, в полуподвале университетского здания, где они пили чай, потом шли в кино или в кафе, и таким образом проводили время довольно весело!
Через какое-то время, Ирка познакомилась с Лялькой, а так как Макс умел ладить со всеми своими почитательницами, то вскоре это знакомство двух влюбленных в него девушек переросло в дружбу!
Они стали приятельницами и Ира превратилась в наперсницу Ляльки в её непростых отношениях с Максом…
В начале лета, когда у Макса начался отпуск, они решили съездить с Лялькой на Байкал. С ними напросилась ехать и Ирка…
Плыли на теплоходе целый день, все пассажиры перезнакомились и только Макс держался чуть в стороне – он не любил и не хотел лишних необязательных знакомств.
Но Ирка познакомилась с группой ребят и полдня провела в их обществе, тактично оставляя Ляльку с Максимом одних.
После высадки на причале у турбазы, Макс повел своих подружек на знакомое место и после установки палатки, разжег костер и вскипятил чай. Лялька с Ирой, радуясь приятной поездке очень мило болтали, когда к костру подошли ребята плывшие вместе с ними на теплоходе и с которыми Ирка уже близко познакомилась зная всех по именам.
Они попросили у Макса разрешения пригласить Ирку к их костру, и глядя на Ляльку, Макс разрешил, но пригрозил Ирке, что если она не вернётся к двенадцати часам, то он придёт и заберёт её сам, а потом и накажет.
Ирка пришла в палатку только утром, Макс поворчал на неё, но видя её оживление и многозначительную улыбку на осунувшееся лицо, не стал докучать ей «отцовской» заботой.
После завтрака, объединивши с знакомыми ребятами, пошли в поход, по крутой, натоптанной туристами тропинке, поднялись на прибрежный хребет.
Там, наверху, где сделали привал, Макс, в молодом кедраче, под широкими листьями бадана, нашел кедровые шишки, сохранившиеся ещё с прошлой осени. В них сохранились вкусные кедровые орехи и все лакомились ими пока спускались к палаткам…
Назавтра, Ира и Лялька уплыли в город - им надо было успеть на работу, а Макс остался один…
Он жил в палатке ещё неделю, купался загорал, ходил в походы, а ближе к вечеру на песчаных береговых дюнах, под теплым ещё заходящим солнцем, отогревался от купания в ледяной байкальской воде…
Потом, когда он вернулся в город, он узнал, что Ира ездила встречаться с одним из этих байкальских ребят. При встречах с Максом она рассказывала ему подробности своих отношений с новым знакомым и даже спрашивала совета…
В это время, Макс заскучал: ему надоела жизнь только для себя, отношения с женщинами только для секса, без любви и даже привязанности. И от наступившей внезапно безысходности, он женился на общей знакомой, которая влюбилась в него и обещала, что если он её бросит, то она может с собой покончить…
…После армии, Максим несколько лет просто наслаждался свободой и возможностью делать, что сам захочешь. Было много друзей, много девушек, но главное, было время посидеть за книгой, или с любимой охотничьей лайкой сходить на несколько дней в тайгу.
А после дикой лесной жизни, как-то по особому радостно начинаешь ценить комфорт городской жизни. Знакомые улицы становятся необычно широкими, а полы в комнате, первое время после возвращения, удивляют своей ровной поверхностью…
…Потом, после нескольких лет вольной жизни, незаметно, появилось чувство тоскливого нежелания жить только для себя. Наверное именно в эти годы, наступает очередная фаза жизненного взросления…
Макс, где-то прочитал, что вся жизнь делится на три периода, отличающийся один от другого. В детстве и особенно в молодости человек живет эстетическими категориями и этот период определяется эстетическими критериями, руководствуясь часто инстинктивным эгоизмом и желанием жить для себя.
Потом, годам к тридцати, человек переживает кризис и начинает жить, уже по этическим принципам. Слово должен, становится во главу жизненной философии. Именно в это время, люди, особенно мужчины заводят семью и стараются оборудовать свой дом.
А годам к пятидесяти, жизненные страсти постепенно остывают и начинается, хотя конечно не у всех, этап религиозный, когда появляется нужда в добрых словах и делах для «ближних», то есть для окружающих!
…Кажется у Максима, к двадцати семи годам и начался этот возрастной кризис. Все ему как-то надоело: и девушки, как бабочки на огонь летящие в его объятия, и механический секс, который без любви напоминает спортивные тренировки.
И потом, захотелось ему иметь человека, которого бы он мог защитить от рутины жизни и ощутить себя нужным и даже необходимым, хотя бы для одного нуждающегося в этом.
А тут и Аня появилась и влюбилась в него самозабвенно. Говорила, что готова ради него бросить все, даже свою маленькую дочку, лишь бы он оставался рядом…

Все как – то так сошлось, что он женился не раздумывая и надеясь, что жизнь семьей поможет ему бороться с хандрой…
Но прошло немного времени и жена стала его ревновать к Ирке и как-то даже выставила её за дверь.
Макс не стал устраивать сцену жене, но постарался объяснить ей, что между ним и Иркой ничего не было и не могло быть. На этом вопрос закрыли…
…После этого случая, Макс годами не видел Ирку и только от друзей узнал, что она вышла замуж и родила сына…
…Потом последовала эта эпопея с изменой жены, разводом Макса, его тоске по родившимся несколько лет назад погодкам. Он месяцами пропадал в тайге, а заработанный там деньги отдавал бывшей жене – дети росли и им нужны были средства на их нужды…
Потом, после очередной ссоры, когда бывшая жена запретила ему встречаться с детьми, он, от безысходности уехал в Питер и стал там работать в интерьерной бригаде, зарабатывая приличные деньги, половину из которых отправлял детям…
Иногда Ирка звонила ему в Москву, интересовалась как он живет и рассказывала о своей жизни.
Макс работал в бригаде шабашников – делавших интерьеры в кафе, ресторанах и домах культуры, зарабатывал приличные деньги а в перерыве между тяжёлыми работами отдыхал в Крыму или в Питере у друзей…
Потом, Макс, вспомнив свои молодые боевые годы, устроился тренером в атлетический клуб, и вскоре стал директором этого клуба. И здесь его организационные таланты проявились в полной мере и он стал заметной фигурой в спортивных кругах, благодаря своему многознанию и пониманию людей…
И вдруг, как гром среди ясного неба, пришло сообщение, что его дочь погибла, попав в автокатастрофу!
А Макс её очень любил и дочь отвечала ему тем же. Каждый приезд в родной город, они с дочерью проводили много времени, иногда ходили в ближние походы и очень привязались друг к другу.
Макс прилетел на похороны и ожидая дня погребения дочери, ходил как неприкаянный по округе и однажды забрёл к Ирке, которая к тому времени уже развелась и живя с матерью растила сына.
И вот сидя за столом, Макс пил водку и под песни Высоцкого, вспоминая свою жизнь здесь, горько плакал, не скрывая своих слез от ставшей почти родной Ирки…
- Черт бы побрал эту жизнь! - прерывающимся голосом говорил он не глядя на свою подругу, вытирая тыльной стороной ладони мокрое лицо.
- Ну почему люди не могут жить, как люди, не предавая, не обманывая друг друга, заботясь не только о себе, но и о детях?! Я ведь помню, как бывшая жена, сегодня, ставшая похожей на ведьму, плакала и уверяла меня, что любит меня больше всего на свете, больше матери, и даже больше детей. Ведь я её за язык не тянул и сам никогда не говорил, что люблю её…
Он переставил пластинку с Высоцким, налил себе ещё рюмку водки, и выпил её как воду, не закусывая:
- В какое-то время - продолжил Макс свой рассказ – исповедь, - я понял, что мужчине вовсе не надо говорить о любви, потому что привычка жить в семье с одной женщиной и детьми, стоит намного больше чем фальшивые уверения в любви!
Совсем не пьянея, он выпил ещё водки и закончил свой грустный монолог: - Такая мужская привычка, приковывает его к жене и к детям намного крепче, чем любовь однодневка!
И я уверен, что не будь у дочки ссор с матерью, которая все время старалась решить свои проблемы в личной жизни, забывая о воспитании детей – она бы осталась жива, потому что с горя не рисковала бы своей жизнью…
- Черт бы побрал этих лживых и эгоистичных людей, которые стараются половчее устроиться в жизни, вовсе не ценя человеческого отношения к ним…
Когда Макс, выплакав свое горе собрался уходить, Ирка уговаривала его остаться: - Я постелю тебе в гостиной а сама уйду в спальню – говорила она сама чуть не плача – настолько она была тронута неожиданными слезами, всегда сдержанного, «железного» Макса, который не стесняясь плакал при ней, тем самым показывая, что она для него родной человек.
…Чувства любви и обожания вновь всколыхнули в её простой душе и она никуда не хотела его отпускать, жалея и гордясь им от всего сердца.
Но Макс ушел в бывший свой дом, где пролежал всю ночь без сна, слыша в соседней комнате всхлипы подруги дочери, которая не захотела уходить домой…
Следующую ночь, он провел у гроба дочери и иногда ему казалось, что она начинает тихо и незаметно дышать…
После похорон, Макс улетел в Питер и Ирка, позвонив ему в очередной раз узнала, что он женится на учительнице из соседней с его залом школы. Там он в качестве волонтёра-тренера иногда работал по вечерам со школьниками, где и познакомился с будущей женой.
Ирка поспешила сообщить это своей близкой подруге и приехала к в гости Ляльке, которая тоже, по-прежнему интересовалась жизнью Макса.
Просидев до вечера Ирка засобиралась домой, хотя Лялька оставляла её ночевать.
И тут случилась очередная трагедия, без которых жизнь не обходится – Ирка поздно вечером ехавшая на такси от Ляльки домой, попала в автокатастрофу и погибла на месте. Она сидела на переднем сиденье справа и именно туда ударила машина выехавшая из-за поворота…
Максу на следующий день позвонила одна из общих знакомых и рассказала все подробности гибели Иры…
…Прошло некоторое время и Макс снова развелся и в после тяжелого для себя времени поехал в родной город, отдохнуть и увидеться с матерью.
При встрече, посреди рассказа о новостях давних и недавних, мать вспомнила, прервалась и сказала: Тебя очень просила зайти к ней мать Ирки. Она сейчас больна и живет в доме одна с внуком…
И вот выбрав время, Макс пришёл в знакомый дом…
Все мы меняемся, но особенно быстро это происходит после пятидесяти лет и особенно тогда, когда умирают наши близкие.
Вот и с Анастасией Петровной – Тосей, как все её звали лет двадцать-тридцать назад, произошли разительные перемены. Она поседела, а худое лицо и большие полубезумные глаза смотрели на мир с обидой. Потеряв дочь, она сильно переживала и на нервной почве у неё отнялись ноги…
Поэтому, она встретила его в коляске, и очень обрадовалась и даже прослезилась!
Попросив внука сделать им чаю, она, сидя в коляске и вытирая слёзы нечистым платком, стала рассказывать об Ирке и её внезапной смерти…
И потом, остро глянув на Макса, спросила: А ты догадываешься, почему я так хотела с тобой увидеться?!
И когда он покачав головой отрицательно посмотрел на неё внимательно, продолжила: - Я скоро умру и тебе надо обязательно об этом знать!
Она помолчала, долго смотрела куда-то в угол отсутствующим взглядом, а потом, повернувшись к Максиму, продолжила:
- Ирка уже в последние наши разговоры о тебе – Анастасия Петровна снова вытерла набежавшую слезу, но справившись с собой, продолжила – говорила мне, что она всю жизнь любила только тебя, и все остальное, было в её жизни только от безысходности и оттого, что ты не замечал, а может и не хотел замечать этой любви…
Макса словно током ударило! Он мгновенно вспомнил все встречи с Иркой, от начала знакомства до той встречи, после смерти дочери!
А Анастасия Петровна, снова вытерев слёзы и закончила: - И она, часто говорила мне, вспоминая тебя, что жалеет только об одном – что не смогла родить от тебя ребенка…
После продолжительного молчания, Мать продолжила рассказ о дочери…
- Она рассказывала, что полюбила тебя с первой вашей встречи и всегда помнила о тебе, что бы не происходило в её жизни!
Голос Анастасии Петровны снова задрожал и она борясь со слезами, закончила: - Ира, всегда, зная, что вам не придется жить вместе, хотела родить от тебя ребенка, чтобы хотя бы таким образом часть тебя была рядом с ней…
Она всегда любила тебя и восхищалась!
Через длинную паузу Анастасия Петровна продолжила:
- Однажды, она рассказывала мне со смехом, как вы ходили в ресторан и у тебя был кровоподтек на глазном яблоке. Она рассказывала, что ты этого совсем не стеснялся и только посмеивался, когда люди глядя на твое бандитское раненное лицо, с испугом отводили глаза…
Она говорила тогда, что ещё больше тебя полюбила, когда узнала, что тебе чуть глаз ножичком не вырезали, в драке с хулиганами, которые матерились при женщинах. А она и из-за твоей драчливости и способности постоять не только за себя, влюбилась в тебя ещё больше. Она всегда говорила, что с тобой как за каменной стеной!
…В это время уже взрослый внук принёс чашки с чаем на подносе.
Грустно и молча попили чаю и Макс простившись, поцеловав Анастасию Петровну в седую неприбранную голову, вышел…
…И вот теперь он шёл не разбирая дороги, снова и снова вспоминал все свои встречи и разговоры с Иркой и ему казалось, что будь он внимательней в те далекие годы, может быть его переменчивая судьба была бы более счастливой!
…Только назавтра утром, после завтрака, когда Макс по давней домашней привычке мыл посуду у матери на кухне, он вспоминил вчерашний трагический разговор с Анастасией Петровной, вдруг проговорил, отражая мысль, которая все это время мелькала у него в голове: - Мы не можем изменить свою судьбу! Поэтому буддисты и говорят, лучше плохая но своя карма, чем хорошая, но чужая…
И показывая остатки своей былой начитанности, мрачно повторил ещё одну древнюю мудрость: «Тот кто судьбе покоряется – того она ведёт. А кто ей сопротивляется – того она тащит!»
Мать Макса, слыша его невнятное бормотание, насторожилась, подозрительно глянула на сына, и подумала: «Чудной он какой-то становится! А ведь раньше был парень как парень…»
Вскоре Макс уехал – ему здесь больше нечего было делать. Все его друзья или умерли или уехали в другие города. А вспоминать прошлое в одиночку ему не хотелось…
… Через какое-то время, мать в телефонном разговоре с Максом, сообщила мимолётом, что Анастасия Петровна умерла…

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion


Август 2017 год. Лондон. Владимир Кабаков





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 51
© 06.10.2017 Владимир Кабаков

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1