Раса. Артефакт.


Раса. Артефакт.
Том второй.
Артефакт.

Аннотация.
Запертый в Разломе враг не сдался. Химеры роют норы и уходят под землю. Для их уничтожения приходится спускаться в пещеры, где живут странные и опасные существа незнающие солнца.

Гл. 1.Очередная инспекция к Разлому вносит в наши души смятение. Он полностью затоплен, и смотрится как свежий рубец, уродливый и плохо заживающий. Вроде и лес, что был выжжен аммиаком, начал оживать и кое-где пустил слабые ростки, впору радоваться, но на душе гадко. После того, как в эту зловещую трещину, спустили всю воду с ущелья, прошли почти три года, но, ни одна химера не всплыла на поверхность, значит, они смогли укрыться в подземных ответвлениях, запечатав их от проникновения воды. Химеры в ловушке, выбраться не могут, но и не издыхают, а тут и вода начинает неумолимо уходить с Разлома, вероятно, пришельцы нашли способы её откачки и настанет день, когда оголится ложе и из пещер выползут инопланетные твари, теперь более опытные и злые.
Мы, волей судьбы, попавшие в доисторический мир, как-то освоились. Человек существо странное и непредсказуемое, массово заболевает от сквозняков, но пышет здоровьем после ныряния в прорубь, чем больше нас прессуют, тем крепче становимся, от диванного существования болят суставы и жизнь в тягость, а от хождения в горы забываем о болезнях и счастье переполняет душу, когда смотрим свысока. Мы любим, смотреть сверху вниз: на долины, покрытые белёсой дымкой; на далёкие города, на гладь моря … на других людей. Может я сейчас шучу, но как же иначе, вокруг первобытное зверьё, которое ещё не приобрело страх перед человеком и не упустит момента, при случае, напасть. Проблема, из-за которой нас, некие силы, сдёрнули из настоящего и швырнули вместе с куском берега в прошлое, прямо перед нами – Разлом. Эти существа прибыли к нам из задворок Вселенной и обосновались в страшной трещине, они не нашей природы и дышат ядовитой аммиачной смесью, поэтому мы, никогда не уживёмся. Для того чтобы уничтожить людей, химеры собирают биологический материал и выводят жутких мутантов, но с ними как-то справляемся, но придёт тот день, когда они научатся выводить существ, и обликом и физиологией не отличающихся от человека и подчинят они властные структуры и начнётся всеобщее уничтожение нас как вида. Все войны, генномодифицированные продукты, однополые браки, повсеместная вакцинация и прочие «прелести» – звенья одной цепи, это война против человечества. Поэтому мы здесь, в момент, когда пришельцы только набирают силу. Мы смогли на некоторое время нейтрализовать химер, залив водой их убежище, но видно это не совсем то, что нам нужно. Я знаю, где-то в лабиринте пещер, есть противоядие от пришельцев, но страшно спускаться в подземный мир, там течёт своя жизнь. В своё время, с князем Аскольдом, я едва не погиб, только переступив его порог, поэтому сознательно отодвигаю тот миг, когда нам придётся идти под землю, но он придёт … вода из Разлома уходит … кто бы нас толкнул на героический поступок, а пока я сурово сдвигаю брови. Рядом вздыхает Семён – настоящий терминатор, но добрый и искренний друг. Князь Аскольд, как обычно, невозмутимо поглаживает тощую бородёнку, я часто намекал ему, чтобы её сбрил, а он лишь ухмыляется, старательно пряча в ней свой змеиный взгляд, враги прозвали его Аспидом, но для меня он верный товарищ и друг.
Князь Аскольд бросает камень в воду, он звучно булькнул, в разные стороны пошли круги: - Сколько воды испортили, - задумчиво изрекает он, - ничего здесь не живёт, даже комары дохнут, а на вид простая вода. Я так понимаю, напрасно мы замуровали подземные ходы у водопада, скоро нам придётся посетить сказочный мир пещер, будь они не ладны, - с сарказмом произносит Аскольд.
- В прошлый раз мы только потоптались на пороге и едва ноги унесли, - хмыкаю я, - но ты прав, меня прямо тянет туда, мочи нет, даже на голове волосы дыбом встают от грядущего развлечения.
- А может ещё с какого-нибудь озера воду сюда спустить, ещё годик отсрочка, - вздыхает Семён. Он опирается о рукоятку чудовищных размеров топора, это единственное оружие, которым он виртуозно владеет, а стрелять из лука и метать копья так и не научился, нормальный человек поднимает его топор с трудом, а он выписывает им такие зигзаги и круги, что лезвие исчезает, лишь гудит как рассерженный шмель.
- По близости озёр уже не осталось, конечно, можно попробовать вновь наполнить ущелье, поставив плотину, но время уйдёт, а с ним и вся вода из Разлома, - сокрушаюсь я.
- За четыре дня вода опустилась на три метра, это серьёзно, - Аскольд вновь швыряет камень.
- Хватит бросать! – возмутился Семён.
- Думаешь, кто-то выплывет и покажет нам лысую голову? – удивляется Аскольд.
- Ничего я не думаю, - смутился Семён.
- Действительно, не буди Лихо, - укоризненно говорю я.
- И без нас проснётся, через месяц оголится дно, - ухмыляется князь, нервнодёрнув бородкой.
- Так скоро? – меня ужаснули его слова.
- А может, ещё быстрее. Они отводят воду в одну из подземных полостей. Расширят отверстие, процесс пойдёт быстрее. Выжидать и сокрушаться, преступно, необходимо принимать срочные меры, - в голосе князя Аскольда звякнул металл.
- Что ж, другого пути нет, надо отправляться на поиски … - я осекся, этот кувшин, с неким противоядием от химер, нечто зыбкое и неопределённое, он приснился мне во сне. В своё время я отнёсся к этому серьёзно, а сейчас меня до глубины души потрясли сомнения, ведь то был просто сон. А вот это, я смотрю на Разлом с уходящей из него водой - действительность. Боже мой, я совсем рехнулся, поверить снам! Надо искать другие способы уничтожения этой заразы! Может сжечь их? Вода не помогает, но огонь сожжёт всё! Порох есть, но он не поможет, лишь обрушит склоны, химерам это не помеха, если был бы термит, он плавит даже землю …
- Ты лицом изменился. Что-то не так? – обеспокоился Аскольд.
- Всё не так! Как я поверил в свои сны, это просто какое-то недоразумение.
Мои друзья отступают на шаг. В глазах у Семёна возникает какое-то детское выражение, словно у него похитили любимую игрушку, а князь Аскольд с угрозой требует: - Повтори.
- Я повёл вас по неверному пути, заставил поверить в свой сон, это просто смешно … если не было так ужасно. Надо смотреть правде в глаза, никакого артефакта со смесью против химер не существует. Способы уничтожения лежат, в реальном времени … я думаю, надо готовить термитный состав.
- Что? – Аскольд нервно дёргает свою бороду. – Какой термит? Это совсем другая песня, нам не потянуть, для этого нужен целый промышленный комбинат, мы не успеем. А этот … кувшин с … - взгляд моего друга гаснет. -А ты прав, снам верить нельзя. Надо же, а я поверил, как глупо! – он бесшумно смеётся, но его глаза излучают смертельный холод.
- Как же так, все надежды в пропасть? – разводит руками Семён.
- Лучше поздно, чем никогда, - сокрушаюсь я. – Надо признавать свои ошибки, я ввел вас в заблуждение.
- Хорошее заблуждение! - Аскольд с силой вонзает меч в землю. – Да, Никита, ты зверь, так умело заставил поверить в свою сказку!
- Хватит читать нотации, - едва не рявкнул я, - самому тошно, меня внезапно осенило, что я не прав … нужна горючая смесь.
Князь Аскольд выдыхает воздух, выдёргивает из земли меч, размашистым движением вкладывает в ножны: - Боюсь, скоро нас ждут смертельные схватки с химерами … а термит … напрягу учёных, кожу буду сдирать с их черепов, но они его изготовят, - зловеще произносит он и я понимаю, будут репрессии.
Въезжаем в Град Растиславль в подавленном состоянии, то, что мы видели в лесу, стремительно уходящая из Разлома вода, ставит нас на грань уничтожения. Необходимо поднимать природные и людские ресурсы, не жалеть ни сил, ни людей. Нехорошее наступает время, а мы думали, что вздохнуть можно: отстроились, по озеру Лады уже ходит небольшая флотилия из парусных судов, на древнем вулкане нашли залежи железа и сейчас изготавливаем токарные и фрезерные станки, скоро наладим производство огнестрельного оружия, а мечи, топоры, клинки разных форм и назначений - в каждом доме. А недавно приходили послы от Вилена Ждановича, хотят с нами торговать. У нас непростые с ними отношения, были мысли ударить по его поселению, пока они крепко не встали на ноги, но борьба с химерами отодвинули военные столкновения и я даже решил заключить с ними временный союз против пришельцев. В городе Господин Великий Ждан так же помнят о больших проблемах с химерами, до затопления Разлома, они утаскивали целые группы охотников за рабами, Вилена Ждановича это весьма беспокоило, поэтому, я надеюсь, союз против пришельцев мы заключим без особых проволочек.
У озера Лады я прощаюсь с Аскольдом и Семёном, замечаю в камышах сына, приветливо окликнул: - Как рыбалка?
Ярик поспешно нанизал на крючок червяка, забрасывает в воду, виновато улыбается: - Мы только пришли … папа, знакомься, это Лиза, - из спутанных зарослей показывается смазливое личико большеглазой девушки. Она застенчиво улыбнулась: - Здрасте … а мы тут рыбку решили половить.
- Смотрите, сильно не увлекайтесь, - я сурово свёл брови. – А не рано … э-э-э … рыбалкой заниматься?
- Что ты имеешь в виду? – лицо сына вспыхнуло от негодования.
- Ничего я не имею в виду, - я понял, что допустил бестактность. – А почему не в школе? – я лихо ухожу от неудобной ситуации.
- Папа, ты меня удивляешь, уже неделя как каникулы!
- Ах, да … запамятовал, - я смутился, но продолжаю с интересом смотреть на очаровательную девушку.
Она поёрзала, поднимается, отряхивает свой костюмчик из шкуры косули, перекидывает через плечо изящный лук: - Ярик, пожалуй, я пойду, - она несмело глянула на меня из прикрытых ресниц.
- Лиза, подожди! - Ярик насупившись, так посмотрел на меня, что я понял, идти надо мне.
- Вы тут осторожнее, здесь омуты, рыбаки говорят, сома четырёхметрового видели, такой и человека утащить может.
- Мы не собираемся купаться, - Ярик улыбнулся, поняв, что я ищу пути отступления. – Маме скажи, мы к ужину придём … с рыбой. Пусть зелени нарвёт, я сам её приготовлю.
- Взрослеешь, - неопределённо произношу я.
- Я давно умею готовить, - не понял моих мыслей сын, а Лиза скромно опустила взгляд.
- Хорошо, я маме скажу, а ты не застуди девушку, раз до вечера решили остаться.
- Я костёр разожгу, - счастливо улыбнулся Ярик.
- До свидания, дядя Никита, - радостно прощебетало большеглазое чудо, и я понял, и она меня выпроваживает, но весьма тактично. М-да, сын взрослеет, скоро семнадцать, быстро летит время, не успеешь оглянуться,и я стану ворчливым дедом. От этой перспективы даже закашлялся, поправил на ремне широкий меч, почувствовал, как привычно сжались мышцы и пробежались под кожей, с облегчением понял, до деда мне ещё далеко.
Легко взбежал на пригорок, с ходу заскакиваю в седло. Мой жеребец, по кличке Шпора, оскалился, возмущённо заржал, но кусать меня не стал, знает, могу дать по его лошадиной морде, впрочем – мы с ним друзья. С удовольствием глянул на город, он прекрасен: дома утопают в зелени, крыши почти все из красной черепицы, дороги вымощены плоскими булыжниками, сбоку проходит городской водопровод – трубы из гончарной глины, множество повозок, часто вижу запряжённых лошадей, но больше – прирученные быки. У центральной площади расположился рынок, тут же разные магазинчики, кафешки и столовые, кабаков нет, спиртное под запретом, лишь воинам и охотникам иногда даю испить немного медовицы - она не крепче лёгкого пива – но и то, после изнурительных тренировок и смертельных вылазок в первобытный лес.
Трезвый образ жизни внедрять было невероятно сложно, так как виноград растёт и в диком состоянии и в каждом приусадебном хозяйстве. Поначалу массово делали вино, готовили из жмыхов бражку, кто-то даже изготовил самогонный аппарат. Развелось немереное количество пьяниц, возникли проблемы в семьях, на работе, на службе. Ни уговоры, ни телесные наказания и тюремные заключения не смогли решить этой стремительно развивающейся напасти. Лишь после того, как князь Аскольд, прилюдно, влил по несколько литров кипящего самогона в глотки особо ярым сторонникам спиртного, от чего они скончались в немыслимо жутких муках, с алкоголем почти справились. Не все оценили такие жестокие меры, меня и Аскольда даже хотели убить, с десяток человек подкараулили в роще гинго и пытались зарубить топорами. Но мы хорошо владеем мечами, порубали их в кровавые ошмётки, а их головы, князь Аскольд, приказал нанизать на колья, и выставить на центральной площади в назидание всем. Конечно, дико … но и мир, в котором мы сейчас живём, тоже дикий, у нас не прижились такие демократические ценности, как свободно и безбоязненно клеветать на других, однополые браки, изъятие детей из семей - если кто-то из родителей шлёпнет по попе своё изрядно зашалившее чадо. Может кто-то скажет, что я тиран и история меня осудит, не отрицаю, но разжижение в умах крайне опасно, поэтому я не вмешиваюсь в деятельность своего друга князя Аскольда, даже если он где-то перегибает палку, все мы учимся и он тоже.
Отпускаю поводья, Шпора фыркнул, повёл по сторонам острыми ушами, и мгновенно припал к сочной траве, его толстые губы и крепкие зубы синхронно заработали как мощная газонокосилка, словно, мой коник, неделю не ел.
- Хватит жрать, скоро бока будут отвисать как у борова! – я слегка ударил его по бокам пятками, Шпора с укором покосился розовыми глазами, встряхнул короткой, торчащей гривой, не спеша побрёл по грунтовой дороге, периодично хлопая по бёдрам своим как веник хвостом.
А вот и мой дом, сколько я потратил на его постройку труда. Помню то время, когда крыша была из соломы, а сейчас красная черепица, труба из кирпича и струится из неё лёгкий дым, Лада что-то готовит, в животе призывно заурчало. Въезжаю в ворота, спешиваюсь, стягиваю седло, ласково хлопаю Шпору по бедру, он моментально побрёл к своей кормушке – его любимое место. Бесцеремонно оттолкнул Соколика, лошадку моей жены, и уже чавкает словно матёрый кабан.
Лада выходит во двор, подтянутая, высокая, глаза как озёра, на её плечах накидка из шкуры смилодона, как всегда залюбовался женой. Она лукаво улыбнулась, обвила руками мою шею: - Как съездили? – её голос мягкий, но с тревожными нотками.
- Да так, без особых проблем, с хищниками не встречались, там сейчас пасутся степные мамонты, всех саблезубых кошек разогнали, - я целую Ладу в тёплые губы.
- А с Разломом что?
Я не стал юлить, говорю прямо: - Вода уходит, Аскольд уверен, через месяц оголится дно.
- Какой ужас, - Лада крепче прижимается к моей груди. – Что же делать? – она заглядывает в глаза, и я невольно вздыхаю, но тут же пытаюсь её ободрить: - Мы их сожжём, будем готовить термитную смесь.
- Здорово, - тихо произносит жена, но затем спрашивает: - А её сложно делать?
- Аскольд будет лично контролировать процесс. А он, если за что-то берётся, доводит до конца, ты же знаешь.
- Это так, но жёсткий он очень, - грустно произносит Лада, - а ведь какой он, в той жизни, был мягкий человек.
- Никогда он мягким не был, - усмехаюсь я, - просто мы его тогда ещё не знали.
- Всё-таки, как это плохо.
- Сейчас мне будет плохо, - я демонстративно повёл носом. – Что у нас на обед?
- Пироги с зайчатиной, Ярик настрелял, и морс из лесных ягод.
- Вот так, бате некогда охотиться, так родной сын нас едой снабжает, - улыбаюсь я, - а к вечеру рыбу принесёт, сказал, сам её приготовит.
- Ты его видел?
- На озере.
- С Лизой? – догадывается Лада.
- Хорошая девочка, - киваю я, - они вместе придут.
- Надо мёд в сотах из подвала достать, - засуетилась жена.
- Подожди, до вечера ещё далеко. А чья она дочка?
- Это из новых переселенцев, они года три жили в излучине реки Альма. Там было несколько небольших поселений, да на них наткнулись охотники за рабами, полгода отбивались от их набегов, большую часть хозяйств разорили, многих людей пленили, а родители Лизы успели податься к нам.
- Всё верно, в одиночку не выжить, - нахмурился я и с горечью думаю, а ведь с Виленом Ждановичем придётся заключать, хоть и временный, но союз, и это, вместо того, чтобы идти на него войной. Как это претит моей душе, но когда речь идёт вообще о существовании людей, приходится расставаться со своими принципами … на некоторое время. В любом случае, когда придёт час, огнём сожгу его город, никого не пощажу!
На улице зацокали подковы, Шпора отпал от своей кормушки, оголив крепкие зубы, призывно заржал, он учуял своего друга … не соплеменника, а человека. В этом мире он любит только меня и Семёна. Моего друга все животные обожают и мой жеребец не исключение, с остальными он или откровенно враждует или терпит, вот такой у меня доисторический коник.
- Семён зачем-то пожаловал, - не поворачивая головы, произношу я, - вроде расстались недавно.
Лада выглянула из-за моего плеча: - Семён, привет! – радуется она.
Я обернулся, вижу, как он спешивается,затем ласково погладил лоснящийся бок Мишки, так он прозвал своего жеребца, шепнул что-то в ухо и тот, сразу побрёл к сену. Шпора недружелюбно фыркнул, но к кормушке подпустил, а Соколик радостно заржал, приветствуя своего соплеменника.
- Что-то случилось? – я иду навстречу к Семёну.
- Сорванца своего ищу, говорят с утра со Светочкой ушли, думал к вам пошли, сазанов хлебом покормить, - он посмотрел в сторону моего искусственного водоёма.
В своё время его вырыл по просьбе Ярика, он очень хотел завести в нём рыбу и подзывать её колокольчиком. Наверное, это было глупо изводить себя рытьём водоёма, но что не сделаешь ради любимого сына … да и Лада горячо поддержала. А вот теперь, это моя гордость, детвора часто приходит в наш дом покормить тучных сазанов, подзывая их колокольчиком.
Светочка, дочка Аскольда, ей уже девятый год идёт, та ещё оторва. Игорь, приёмный сын Семёна, он местный, из племени лесных людей, так мы называем неандертальцев. Этого мальчика мы обнаружили в стае волков, его как Маугли, воспитывала волчица. На удивление он оказался смышленым и весьма способным к математике. Общаясь с ним, я понял, какая к чёрту эволюция, раз в доисторическое время рождаются такие умные дети. Игорь на несколько лет старше Светочки, но так получилось, она с самого начала взяла нал ним шефство, и оберегала от нападок мальчишек, но Игорёк и сам не промах, может за себя постоять, а ещё, у него имеются два коротких клыка, которые, при случае, не задумываясь, пускает в ход.
Я посмотрел на жену, она кивает: - Приходили, но это было утром, затем ушли, - Лада задумалась. – У Игоря что-то за плечами висело, тщательно завёрнутое в шкуры, так делают, чтобы вещь не промокла, но дождя с утра не было, да и сейчас не ожидается.
Семён задумался, затем сокрушённо качает головой: - То-то я заметил, пара факелов исчезла. Но зачем он их взял и завернул в шкуры? Как бы беды не было, - мой друг поднимает на меня испытующий взгляд.
- Всё ясно, загуляли дети, собирайся, есть у меня предположение, полезли они в пещеру у водопада.
- Там подземная река, вглубь не пройдут, - неуверенно произносит Семён.
- Я того же мнения, наверное, купаются в озере, больше ходов нет, те, которые на подъёме, замурованы. А знаешь, что я подумал, а не прихватить ли нам бухту верёвки и четыре факела, - неожиданно даже для самого себя говорю я.
- Зачем? - посуровев лицом, спрашивает друг.
- Честно? Сам не знаю. Почти сто процентов, они у водопада.
- Почти сто процентов?
- Не придирайся к словам, всё будет нормально. Одно непонятно, зачем они факела в шкуры завернули, плавать с ними, что ли будут?
- То-то и оно, нелогично всё это, - совсем поник Семён.
- Да что вы выдумываете, сами себя накручиваете, - встрепенулась Лада, а сама уже поглядывает на Соколика.
- Сами съездим, - я понял её мысли.
- Тогда к Яне, может они у неё, - Лада решительно снимает со стены седло.
Выехали, молча, нехорошее предчувствие зачем-то грызёт душу. Гоню от себя плохие мысли, но они гнездятся в голове как навозные мухи. Постепенно с шага мы переходим в галоп и к месту подскакали, заставив вспотеть, наших жеребцов.
Из пещеры входит и выходит народ, это весьма оживлённая дорога, ведь она связывает Град Растиславль с морем и первобытным лесом. Здесь проходят маршруты купцов, ею пользуются охотники и военные. В своё время извели членистоногое, что доставляло нам столько хлопот, поэтому дороги почти безопасны, разве, что лихие люди иногда нападают на обозы, да люди Вилена Ждановича иной раз щупают нашу оборону.
У пещеры пост, он не основной, больше нужен для сохранения порядка на местном уровне, главный пост - укомплектованный кадровыми военными - у ворот Титанов. Далее располагаются казармы нижнего уровня, и производится охрана всей прилегающей территории по всем правилам военной стратегии.
Молоденький офицер, не показывая вида, что удивлен, отдаёт честь. Конечно, я редко выезжаю без сопровождения, но часто нарушаю это правило, не раз князь Аскольд высказывал моему легкомыслию свой негатив, но я неисправим, очень уж люблю свободу, хотя он прав, могу за это поплатиться, народ разный, есть субъекты, мечтающие расправиться со мной. Самое главное из-за чего меня иные не любят, запрещаю воровать и употреблять спиртное. Мне не нужно доказательств о честности заработанных материальных благах, если они не в состоянии обосновать их приобретение: забыл как, не помню где, но работал в поте лица - не катит, кто им запрещает заниматься простейшей бухгалтерией. Несомненно, кто и попадает под горячую руку незаслуженно, несправедливо, как всякая революция, а это революция идейного образа жизни, ломки выработанного веками сознания, предусматривает жертвы. Ведь и я в своё время давал пакетики благодарности различным чиновникам, где-то пытался взять больше, чем положено, система заставляла. Сейчас, главное, уметь подавить в себе жалость и беспощадно изводить «правозащитное» движение. Во-первых, они больше преследуют свои интересы, а во-вторых - законностью пусть занимаются профессионалы.
В нашем государстве нещадно наказывают: за воровство, хулиганство, брак на работе, прогулы, нецензурную брань, пьянство, клевету и т.п. Ловлю себя на мысли, может у нас диктатура? Вдруг, когда-нибудь, некийклассик напишет, как тяжело было жить при Великом князе Никите Васильевиче. Никакой свободы! Ни ругнёшься, ни напьёшься, женщине не нахамишь.
Прыгаю с коня, жму руку офицеру: - Как обстановка, эксцессов нет?
- Сегодня тихо, а вот недавно, через нижний пост Вася Христос, сидя на ишаке, пытался прорваться в город, не пустили, ни его, ни его апостолов.
- Давно о нём не слышал, - в ответ на улыбку офицера я мрачнею. Вася Христос резко поменял свои заповеди, они стали вроде такими правильными, доступные простому люду. Но всё равно, что-то в них не договаривалось, чувствуется, за ним стоят умные люди, а их цели, очень «правозащитные». Очевидно, у них есть план, с помощью Васи Христа, внести у нас смуту, поднять недовольных и, незаметно отобрать власть. Нет, такие гости для Града Растиславля, всегда персоны нон грата.
- А, юродивый, - отмахивается офицер.
- Не скажи, - качаю головой я, - запомни, он опаснее лазутчиков императора Вилена Ждановича.
- Что, к стенке сразу? – шутит офицер.
- Упаси боже! - не трогай. Нельзя из него делать страдальца, народ любит мучеников. Как бы, не расцвела после них, их гнилостная идея, а его место кто-то да всегда займёт. Ты лучше выполняй, что предписано уставом и никакой самодеятельности.
- Это понятно, так, к слову сказал, - смущается молодой офицер. Я с удивлением замечаю, как краснеют у него щёки.
- Ты мне лучше скажи, - перевожу разговор в интересующую меня тему, - дети мимо не проходили?
- Волчонышь и молодая барышня?
- Он не волчонышь, - вспыхивает Семён.
- Извините, но у него такие клыки. Он из лесных людей, верно? - совсем смущается офицер и жухнет под свинцовым взглядом.
- Мальчика Игорем звать, - вмешиваюсь я, - так, значит, они пошли вниз? Давно?
- Три часа назад.
- Зачем пропустил?
- Так, барышня, дочка князя Аскольда. Она сказала, отец разрешил, - белеет от страха офицер.
- И ты поверил? - я еле скрываю раздражение.
- Так, она сказала, - выпучивает он глаза, - а что, нельзя было?
- Не имел права! Они дети и не дай бог, что с ними случиться, будешь отвечать и перед князем Аскольдом и перед нами.
- Сейчас пошлю за ними охрану, - лепечет бедняга.
- Выполняй обязанности и изучай Устав, там насчёт детей так же пункт есть.
Вскакиваю на коня, и мы въезжаем в туннель. Сколько раз по нему проезжал, но никогда не покидает чувство, откроют нам пещеры много сюрпризов.
В студенческое время я был спелеологом, немало штурмовал пещер, были среди них и легкодоступные, чудесные своей подземной красотой, но и страшные пропасти и неизвестно, что таится на дне. Спускались в глубины мрачных лабиринтов, где переплетения ходов то стыковались друг с другом, то уводили в тупик или выводили на новые уровни. Я видел хрустально чистые озёра, водопады, оплывшие в разноцветных отложениях скалы, россыпи пещерного жемчуга на дне мелких заливов, гелектиты, свившие узоры из сосулек и каменных цветов – всё это прекрасно и здорово. Но я также знаю, в пещерах царит не только красота, но подстерегает и опасность, множество природных ловушек, то провалишься в гуровую ванночку, чуть не ломая ноги, то сползёт натёчность и понесётся в пропасть, хорошо, если нет на ней человека, а иногда внезапно поднимается вода и затапливает всю поверхность.
Тоннель широкий, спускаясь на лошадях, мы не мешаем идущим людям. Даже разминулись с погонщиком, ведущего в город трёх прирученных мамонтов. Шпора как всегда зло фыркнул на степных великанов, ещё чуть-чуть и вцепится крепкими зубами в толстые зады, а Мишка испуганно прижался к стене, пережидая, когда те пройдут. Величественные звери протопали по ступеням, распространяя в воздухе насыщенные звериными флюидами запахи, и в довершении ко всему, один из них, задрав тонкий хвост, шлёпнул у наших ног своей лепёшкой, чем ввёл Шпору, едва ли не в бешенство, а меня в весёлое расположение духа.
Вскоре спустились вниз, у водопада много людей, здесь наполняют кувшины и различные ёмкости водой - вода целебная, заживляет раны и подстёгивает иммунную систему организма к отлаженной работе. Отдав поводья лошадей стражникам, мы подходим к бассейну окружающий водопад.
В воде плещется детвора, там же чинно сидят взрослые тёти и попиваютгорячий чаёк, его разносят предприимчивые молодые ребята, в их карманах уже звенят, полученные от них, деньги. Морщусь, парням бы поле лучше пахать, да на полигоне копья метать, на палках биться, из луков стрелять, а не мадам обслуживать, князю Аскольду сделаю внушение, чтоб отслеживал занятия молодёжи, негоже растрачивать, свою энергию, кому-то прислуживая, так гордость можно растерять, а вслед за ней совесть. Сплёвываю, появилось желание разогнать эту толпу, но даже в такой ситуации необходим определённый такт … надо Аскольда сюда привлечь, он мастер по такту и тактической подготовке, побегают с копьями по склонам, глядишь, на прислуживание толстым тётям, сил и времени не останется.
Обходим весь бассейн, но своих детей не обнаруживаем. Семён от беспокойства чернеет лицом, моё сердце сдавливает нехорошее предчувствие. Торопливо подходим к нижнему посту. У выхода стоят тяжеловооружённые воины, в доспехах, с короткими, но толстыми копьями, с топорами и мощными луками, щиты овальные, способные закрыть всё тело, предосторожность не пустая, не раз их оборону пытались прорвать лазутчики Вилена Ждановича. К сожалению их шпионов хватает в нашем городе, но князь Аскольд успешно отлавливает их и засылает в их стан своих. Так и соседствуем мирно друг с другом, но каждый думает о войне, я - чтоб не было постоянных угроз с их стороны, они - расширить свои владения, пополнить и без того большой запас рабов.
Мне приходится усиленно готовить армию, призыв на военную службу обязательный. Пытаемся в массовых количествах наладить производство пороха и тяжёлых орудий, строю металлургический завод. Железо с каждым разом получается лучше, надеюсь, в ближайшее время получится легированная сталь, это моя сокровенная мечта - вот тогда развернёмся! Жаль пока не хватает сырья. Знания, к счастью, есть, недаром я окружил неземной заботой учёных. Кстати, зарплату они получают больше других в несколько раз, князь Аскольд настоял. А ещё, у нас прекрасно поставлено обучение, много школ, даже есть институт, так что, проблемы в кадрах у нас нет.
Офицер в чине майора моментально узнаёт меня, гаркнул посту смирно и подходит с докладом. Терпеливо выслушиваю, задаю вопрос о пропавших детях.
- Видел их, - обнадёживает он, но тут, же добавляет, - погнал обратно наверх. Девочке чуть по попе не дал, начала стращать своим папой, очень самостоятельная … мальчик более покладистый.
- Когда это было?
- Два с половиной часа назад.
- Значит они здесь, наверх не поднимались, верхний пост заметил бы. Не могли же они сквозь землю провалиться, будем искать.
- Вам солдат дать? - предлагает майор.
- Сами справимся, в пещере нет неизвестных ходов, все замурованы. Определённо, дети у подземной реки, вы лучше приглядите за лошадьми. Только с моим жеребцом осторожнее, руку откусит.
Майор с восхищением посмотрел на коня, на удивление Шпора благосклонно принял этого человека, он прекрасно понял, им любуются и это польстило его лошадиной душе, он даже позволил, чтобы его отвели к кормушке.
Солдаты приволокли душистого сена и налили в корыто чистой воды, а мы двинулись вглубь зала. Как только слышим ребячьи голоса, сразу туда кидаемся, прочесали всё, что можно: были у реки, прошли по двум сторонам её берегов, заглянули под все камни, ползали по природному органу, замазали руки пещерным молоком, после чего, спасаясь от зуда, долго смывали тускло светящуюся плесень. Я уже решил воспользоваться услугами майора и привлечь к поискам солдат. В недоумении смотрю на Семёна: - Всё осмотрели, детей негде нет, что скажешь?
Семён сидит у бассейна, в глазах плещется ртуть, лицо потемнело от тревоги. Я вижу, он силится, что-то вспомнить. Внезапно он резко оборачивается ко мне: - Когда мы впервые попали сюда, Игорь плавал к водопаду и нырял под струи воды, может там есть площадка?
- А ты знаешь, такое бывает! Как я сам не додумался, им больше негде прятаться, сорванцы там!
Тщательно заворачиваем в шкуры факелы, одежду закручиваем в узел, тесним отдыхающих и спускаемся в ледяную воду.Холодные струи мигом взбадривают тело, смывают липкий пот и вселяют надежду.
Народ косится с удивлением, мы резко отличаемся от толпы. Семён, настоящий атлет, тугие мышцы опоясывают тело, руки как у медведя, за плечами виднеется огромный боевой топор. Я тоже не слабый, за поясом меч, за плечами лук и колчан с толстыми как дротики стрелами. Мой шрам на плече в виде короны, прикрыт бухтой верёвки, меня не узнают, это на руку, не хочу привлекать лишнего внимания. Иной раз думаю, как хорошо, что нет телевидения, всё же приятно ощущать себя неким образом свободным.
Держась ближе к поручням, огибаем водопад со стороны. Напрямую подойти сложно, струи, низвергающиеся с высоты, способны утопить и не такого пловца как я. По мере приближения к бушующей завесе из воды и пены, стал просматриваться низкий и поэтому смирный перекат воды с нависающего козырька, логичнее всего, именно там есть свободная от воды площадка.
На удивление идти легко, изготовленные поручни спасают от потоков воды, но все же удивляет, как дети решились на столь рискованное мероприятие, определённо, это гены, Светочка - папина дочка, но и её мать Яна - крепкий орешек, что касаемоИгорёши - в нём вообще нет страха, или умело скрывает - с высоким потенциалом ребятишки, но эта детская безрассудная смелость пугает, легко могут попасть в беду.
Семён спешит, промахивается мимо поручней и резко уходит под воду, но непостижимым образом выплывает и, невзирая на тяжесть топора, гребёт к козырьку, ныряет под непрерывный поток воды, я ринулся следом. Плыть с вещами и мечём невероятно трудно, а ещё сложнее заставить себя нырнуть в неизвестность. Неужели маленькие дети способны на это? Глотаю воздух и погружаюсь в темноту, не успел испугаться, как выплываю в спокойной заводи, а позади с шипением падает вода, тусклый свет едва пробивает её толщу. Семён выбирается на ровную площадку, озирается по сторонам, скоро я присоединяюсь к нему и тут замечаю Светочкину сумочку, каккоршун подлетаю - они здесь! Стали звать - крики тонут в монотонном гуле водопада, детей нет, странно, пещерка маленькая. Принялись лихорадочно её обследовать, внезапно в потрясении останавливаемся, в гроте явственно виднеется пробитый круглый лаз - это неизвестный вход в пещерную страну.
Гл.2.
- Они полезли в этот лаз, - скрипит зубами мой друг. Не отжимая от воды, он лихорадочно надевает промокшую одежду, затем вытаскивает из кожаного чехла, густо пропитанный смолой факел.
- Да, и любая секунда промедления ... - я не договорил, щадя чувства убитого горем сильного мужчины. Быстро высекаю огонь, поджигаю трут, затем факел, пламя, рассыпая искры, с треском вспыхивает, осветив набухшие от влаги своды, затем в размышлении произношу: - У нас четыре факела, каждый горит около часа, в нашем распоряжении меньше четырёх часов.
- Чего же мы ждём? – видя мою нерешительность, Семён с недоумением смотрит на меня.
- Сейчас, правильнее всего, сообщить Аскольду и лишь после этого лезть в пещеру.
- Ты ли это говоришь? – удивляется Семён. – Только что сам говорил: «любая секунда промедления».
- Никто не знает, что мы здесь, если с нами что-то случится, детям уже никто не поможет.
- Потеряем много времени, вероятно, уже сейчас они в смертельной опасности, надо рискнуть, - убеждённо говорит мой друг и взглядом натыкается на бухту верёвки, которая висит у меня на плече. – Ты и сам такого же мнения, - утверждает он, - всё предвидел.
- Ты прав, пещеры столь опасны, что надо идти немедленно … мы не успеем сообщить наверх, - я отчётливо вспомнил свой первый визит в подземную страну, встречу с пещерными монстрами, ужаснулся, если дети с ними столкнутся, их мгновенно растерзают.
Семён с шумом втискивается в подземный ход, я едва поспеваю за ним. Откуда у такого большого человека столько прыти? Его топор бьётся о стены, высекая снопы искр, а он всё увеличивал темп. Меч путается между ног, верёвка цепляется за выступы, это так невыносимо нестись в узком пространстве. Постепенно тело согревается, одежда подсыхает благодаря энергии тела.
Стремительно мелькающие стены, резко расходятся в стороны, Семён вылетает в пещёрный зал, не держит равновесие, ноги скользят, руки взмахиваются в поисках опоры и он с глухим хлопком сваливается в подземное озерцо. Брызги в разные стороны, факел с истошным шипением входит в воду, на мгновенье вспыхивают призрачным огнём сталагмиты, и нас сдавливает темнота.
- Чтоб её! – в потрясении ругается Семён.
- Большой темп задал, пещеры это не любят.
- Чего раньше не сказал? - огрызается друг.
- Не успел.
- И что сейчас мне делать? Промок как мышь, факел испортил.
- Одежду как можно тщательней выкрутить, не дай бог переохлаждение получишь. Дальше я поведу, пропускать тебя первым, рискованное занятие
Семён стягивает одежду, я помогаю её отжать, он недовольно сопит, злится на себя. Я смотрю по сторонам, полное отсутствие света, но, будто сполохи красных вспышек, может это от усталости в глазах, но тревожно.
- Позовём ребятишек? - шёпотом произносит Семён.
- Не вздумай, это на наш мир, вести надо с чувством такта.
- Давай факел зажжём.
- Подожди, успеем. Ты случайно красный свет не видишь?
- Где? - тревожится напарник.
- Смотри прямо.
- Кроме темноты, ничего нет.
- А мне кажется там багровые отблески. Может светиться лунное молоко, но оно обычно гаснет через несколько секунд после направления на него света, а здесь он постоянный. Я пройду вперёд, а ты подготовь факел, как только скомандую, быстро зажигай.
Семён отчаянно сопит, но более этого других эмоций не выражает, я медленно двигаюсь, на ощупь огибаю озерцо, чувства обостряю до придела, всматриваюсь так, кажется, глаза вышли из орбит и зависли на стебельках. Но странное дело, кое-что различаю: тёмные стены, сталагмиты, торчащие на пути и красный свет - его вижу столь отчётливо, даже отражающиеся отблески на окружающих предметах и запах, ни с чем несравнимый, в комплексе пахнет извёсткой и яблоками, подхожу ближе и ближе и понимаю - меня изучают. Некто пристально смотрит на меня, но пока не разобрался я пища или охотник. Между камней таится существо, наросты над глазами и излучают красный свет, уже различаю контуры, оно бочкообразное, голова больше туловища, вроде вижу блеск острых зубов. Страх как предатель вторгается кровь, сердце учащённо бьётся, ладони потеют. Существо чует моё состояние, свечение усиливается, я догадываюсь, замеряет расстояние для броска. Ах ты тварь! Злость вышвыривает страх, внезапно мне захотелось впиться зубами в безобразную плоть, рвать её и пить белёсую кровь. Забываю о своём мече, растопырил руки, увеличивая шаг, и иду на тварь. Животное сжимается, красный свет гаснет, ужас всколыхнул моё сознание, но не мой - хищника, кровь вскипела, я бросаюсь в атаку. С немыслимым проворством пещерная тварь метнулась назад, когти скрипнули по камню, и она позорно бежала, я останавливаюсь, тяжело дышу: - Ну, что же ты, зажигай факел, сколько можно ждать!
Вспыхивают искры, факел с довольным урчанием воспламеняется, на миг слепну, затем вижу спешащего ко мне друга: - Кто-то бежал, тяжёлый. Неужели пещерное животное?
- Да, и я хотел его съесть.
- Хорошая шутка.
- Я не шучу, - серьёзно отвечаю я.
- Это ... хищник? - Семён сильно волнуется, факел в его руке дрожит, но он пересиливает себя, даже губу прикусил.
- Зверь плотоядный, опасный, - подтверждаю его догадку.
- Что с детьми?
Я вырываю факел, вожу впереди себя, взгляд натыкается на кровавые пятна, Семён вскрикивает, крови так много, словно мы оказались в забойном цеху. Медленно делаю шаг вперёд, натыкаюсь на изувеченную тушу пещерной амфибии, она разорвана и изгрызена, словно её кто-то в исступлении и безумстве рвал, затем я вижу целые груды погибших животных.
- Тот зверь, которого я отогнал, падальщик, пришёл полакомиться трупами, - догадываюсь я.
- Что это? – Семён держит свой топор, словно хочет за него спрятаться.
Наклоняюсь над лужей крови, замечаю отпечаток босой ноги взрослого человека, потом вижу ещё несколько: - Однако, - в замешательстве произношу я, - здесь были люди!
- Человеческие следы? Я не понимаю, это кто-то из наших? – обомлел мой друг.
- Не думаю, сам посмотри, животных рвали руками и грызли зубами.
- Монстры какие-то, - ужаснулся Семён. – Но наши дети?!
- Их здесь нет, они не наткнулись на это место, вероятно, направились к тем пещерным органам - они такие прекрасные, вряд ли дети прошли мимо них, - уверенно говорю я. - К тому же, это побоище произошло несколько дней назад, кровь загустела и подванивает разложением.
- Что же здесь произошло? – сам у себя спрашивает Семён.
- В любом случае, кто-то непроизвольно, оказал услугу, очистил этот зал от пещерных зверей.
- Но кто это?
- Что ты ко мне прицепился, откуда я знаю. Ты лучше соберись, боюсь, скоро понадобится твой топор, - я принюхался и ощутил слабый запах аммиака, в ужасе захлопнулось сердце, через силу произношу: - Я знаю, кто это, здесь побывали мутанты выведенные химерами.
Семён интуитивно взмахивает топором, лезвие басовито пропело, звук отразился эхом от сводов, перешёптыванием понеслось в пространстве, натыкаясь на сталагмиты, и исчезло в угольной тьме пещеры. Стайка летучих созданий в испуге взвилась ввысь, в темноте блеснули их огненные глазки, и зверьки как бабочки запорхали над нами.
- Они питаются кровью, я с Аскольдом с ними уже встречался, они надоедливые как гнус, бежим! - я потянул за собой Семёна.
В опасной близости от наших лиц, щёлкнули челюсти, один из маленьких монстров вцепился в ухо моего друга, Семён озверело отмахнулся топором, злобные твари отпрянули, пропел мой меч, на лицо брызнули мелкие капли крови, мы бросились к отдалённо стоящим органам. Бежим по абсолютно ровной поверхности пола, его словно специально укатывали строительным катком, всюду натёчности всех оттенков, от красного, разового, до рыжих цветов. Как сосульки из чистейшего хрусталя, со сводов свисают сталактиты, словно гномы застыли сталагмиты, капель, как звон серебряных колокольчиков, смешивается с нашими тяжёлыми шагами и злобными выкриками. Вокруг идеальная чистота, алмазными искрами разлетаются брызги, а мы несёмся к грандиозным пещерным органам, кажется, сейчас зазвучит величественная музыка Баха, но нас оглушает яростный писк, туча летучих вампиров настегает, они как комары, но в сотни раз больше по величине, какой кошмар! С ходу влетаем в тесный лаз, ползём как червяки, толкая перед собой оружие, вползаем в другой огромный зал, и останавливаемся у маленького озерца. Тишина, летучие вампиры не решились последовать за нами, мы одни, славу богу!
А вот следы пребывания наших ребятишек, озеро чуть зашло на площадку между органами и в нём сияют, потревожены россыпи пещерного жемчуга, видно, как маленькие ладошки выгребали его из воды - глупые дети, он высохнет, и ни чем не будет отличаться от обыкновенных камушков.
Минуем органы и оказываемся в следующем зале. Сводов не видно, они теряются во тьме, а прямо из пола растут кальцитовые кристаллы, образуя причудливые формы, ровные столбики, будто гранённые искусным ювелиром, сияют волшебным блеском. На сверкающих стенах застыли каменные цветы, а под ногами течёт чистая, как горный хрусталь, речка, вода настолько прозрачная, что даже не видно поверхности и лишь угадывается по негромкому журчанию.
- Здесь они тоже были, - я указываю на горочку из кристаллов, - решили захватить на обратном пути.
- Лишь бы они были не далеко, - вздыхает Семён.
- Главное, чтоб не заблудились, но ответвлений, вроде, нет.
- Есть, вон одно и ещё два, - стонет друг.
- Плохо. В какой же они ход пошли?
- Или спустились, - совсем падает духом Семён.
В трещине между стенами зияет широкий чёрныё провал, спуститься в него можно, природные каменные ступени ведут глубоко вниз.
- Дети не пойдут туда,- уверенно заявляет друг.
- Наоборот, - ухмыляюсь я, - словно не знаешь Игоря и Светлану Аскольдовну, именно и полезут туда, где опасно.
- Действительно, они такие, просто беда с ними! Помню, Игорь нырнул в омут и напоролся на двухметрового сома, хорошо рыбаки были рядом. Увидели вспенившуюся воду, бросились его спасать. Рассказывали, помощь требовалась не ему, а рыбе. Игорь так изодрал его клыками, с трудом оторвали от неё, а ведь тогда ему было шесть лет.
- А Светочка, в озеро с ветки спрыгнула, а высота, больше пяти метров! Старшим мальчикам доказывала свою храбрость.
- Паршивцы, - вновь вздыхает Семён, - следовательно, иного пути у них нет, как лезть в эту чёртовую дыру.
- Иного пути у них нет, - соглашаюсь я.
Аккуратно спускаемся на пару ступенек вниз, оглядываемся, на потолке следы копоти от факела, эти признаки и обрадовали меня и огорчили одновременно, я в тайне надеялся, у них хватит здравого смысла не лезть в этот ход.
На удивление ступени ровные, закрадывается мысль, может они искусственные и туннель очень ровный. Тщательно осматриваю стены, привлекает внимание металлический блеск.
- Что там? - Семён останавливается рядом и с интересом заглядывает через плечо.
- Металл. Видишь, в стене как будто рельса идёт, а с другой стороны, ещё одна.
-Может вагонетку пускали?
- Не удивлюсь, а металл титан напоминает.
- Расточительно.
- Зато вечно. Смотри, каменная стена, словно обросла вокруг них и это не натёчности, монолит. Очень похоже на то, им не тысячи, даже не десятки тысяч лет – миллионыи влаги нет.
- Снизу идёт сухой воздух.
- В карстовых пещерах такого не бывает, они пронизаны влагой, возможно ход идёт в такие глубины, где жарко от тепла Земли.
- Может там кто-то живёт ... из разумных? - ёжится Семён.
- Исключено, -заявляю я, но внезапно уверенность покидает меня. Кто его знает, мы окунулись в такие миры, голова идёт кругом. Мне кажется, те пещеры, где на нас напали летучие вампиры, безопасный аттракцион, относительно тому, что может ждать здесь, внизу.
- Поторапливаться надо, - ёрзает Семён.
- Донизу они в любом случае не дойдут, это десятки километров. Месяцы можно потратить, вероятнее всего они, как и мы, в начале пути. Если не увидят ничего красивого, будут возвращаться.
- Но их, до сих пор, нет, - вздрагивает друг.
- Вот это и странно. Ладно, давай действительно поторопимся.
Придерживаясь стены, резво скачу по ступеням, а сзади грохочет топоромСемён. Зная о различных опасностях, подстерегающих в пещерах, придерживаю темп, даю чувствам время сориентироваться в пространстве. Семён недовольно пыхтит сзади, верно, забыл, как плюхнулся в озеро и погубил один из факелов.
Чутьё не обманывает, туннель впереди смыкается в тупик, едва успеваю затормозить перед провалом в полу, рельсы круто идут вниз. Склоняемся над пропастью, неужели дети упали. Из стены торчат титановые скобы, лестница ведёт во мрак. Сухой ветер давно высушил одежду, пот сохнет на лбу, хочется пить.
- Я не верю, что они полезли по скобам, - на Семёна жалко смотреть, он совсем истерзался.
- Они не чувствуют всей опасности, их захватил дух исследователей, пока не найдут, что-то существенное, не успокоятся.
- Но здесь реально смертельно опасно!
- Они этого не понимаюти ... не видят высоты, свет факела освещает небольшой пяточёк пространства, вот тебе и мнимая безопасность. Странно, не видно огонька от их факела, - настораживаюсь я, - обычно он заметен на огромных расстояниях.
- Они сорвались! - стонет Семён.
- Не скреби мне душу, там есть боковые ответвления.
На этот раз я обвязываю себя и Семёна, пристёгиваю самохваты, на конце верёвки сооружаю узел, привязываю к скобе и скидываю в пропасть, её конец со свистом ухнул вниз. Через некоторое время все её двести метров полностью размотались, и она натягивается как струна. Опускаю факел в чёрную дыру, пытаюсь хоть что-то разглядеть, но всё бессмысленно, освещается лишь небольшой участок вертикального тоннеля. Металлические скобы торчат из тускло отсвечивающей стены и словно сбегают вниз, теряясь во мраке. В голове не укладывается, что существует некая технология, позволяющая пробивать такие шахты, на лицо высочайший технологический прогресс, не неандертальцы же, его рыли, кто-то иной и в развитии не уступающий современным людям, а быть может, и превосходящий нас. Живы ли они сейчас, или это следы их разумной деятельности, а они сами давно рассыпались в прах, оставив за собой лишь это напоминание об их великой цивилизации. Кто его знает, где правда, а где ложь, в голове сплошная муть и неприятно гложущее нутро беспокойство. Я вспоминаю скульптурные композиции у ворот Титанов, вероятно, их создали жители подземной страны, этих хорошо узнаваемых зверей, давно ушедших в прошлое динозавров. Боже мой, неужели те древние люди, жили в эпоху жутких ящеров?! Внезапно на ум приходит мысль, что кто-то из их представителей остался и быть может, одичал и скрывается в глубинах пещеры. А вдруг и некоторые динозавры уцелели и процветают в огромных пещерных залах? Бред! Я отталкиваю эти мысли, но вспоминаю ящеров, что когда-то на нас напали. Неужели это потомки динозавров, все эти хищные амфибии и летучие вампиры? А что, вполне, чему удивляться, мы ничего не знаем об этом мире.
Стены тоннеля светятся холодным металлическим отблеском, манит вглубь, просто засасывает, это словно гипноз, человек, существо особое, его всегда завёт неизведанное. И правы создатели фильмов-ужастиков, если кто-то услышит ночью непонятные звуки на чердаке старого дома, или в подвале, а лучше в семейном склепе, обязательно попрётся туда глянуть, кто там тревожит, истлевшие гробы и после будет орать, встретившись лицом к лицу с нечто ужасным и неизбежным. Так и мы, смотрим в темноту тоннеля и, если б там даже не было наших детей, в любом случае, определённо полезли туда.
Скобы шершавые и не скользкие, кое-где на них копоть. Проходим первые пятьдесят метров, удивляюсь силе детских ручонок. Конечно, Светочка настоящая акробатка, с деревьев не стащишь и Игорь не по годам вынослив, но они дети. Здесь темно и страшно, психологический фактор должен действовать отрицательно. Мышцы чрезмерно напрягаются, а следствие - быстрая усталость.
Опускаемся ещё на сорок метров. Я понимаю, это точка не возврата, обратно подняться малыши уже не смогут. Значит, пока есть силы будут двигаться вниз, а дальше ...я молчу, о своих мыслях не говорю, но Семён догадывается, дыхание тяжёлое, от безысходности скрипят зубы.
Когда вижу боковой ход и ведущие к нему горизонтально расположенные скобы, даже в жар бросает, появляется шанс, дети живы.
- Вот, как говорил, ход, они там.
Семён с трудом выдохнул, его сотрясает как от озноба. Мы отстегиваемся от верёвки и перебираемся на горизонтальные скобы. Что это? Ладонь вляпалась во что-то липкое. Освещаю факелом. Кровь. Неужели сорвались? Спешу забраться в боковой ход. На полу капельки крови и кусочки окровавленных тряпочек.
- Семён, они выбрались, - поспешно кричу я, что бы тот не ударился в панику, увидев красные пятна.
- Там кровь, - сдавленно шепчет он.
- Знаю, но они выбрались, никто не сорвался.
Семён вваливается ко мне: - Они ранены? – прерывисто спрашивает он. Весь его вид выражает страдание, он шумно вдыхает и с трудом подавляет рвущийся с губ стон.
- Кто-то из ребят на ладонях содрал кожу, она у них нежная. Столько по скобам спускались, - я делаю предположение для Семёна, но картина рисуется иная. Вероятно, Света сорвалась и повисла на скобе, тогда и лопнула кожа на ладошках. Игорь смог втащить её на площадку. Именно так и было, у девочки не хватило бы сил затащить мальчика.
Новый тоннель совсем узкий, но в рост человека, можно идти не нагибаясь. Стены отсвечивают металлом, но это не металл, нечто среднее, неведомая технология соединила его с камнем не путём армирования железными прутьями, а распылила металл, в кристаллическую решётку гранита, получилось сверхпрочное соединение не сплавляемых веществ. Для какой цели так укреплён туннель, не понятно, очевидно древние придавали огромное значение для защиты его от обрушений.
Идти удобно, пол идеально ровный, ни камней, ни пыли - стерильная чистота.
Факел закоптил, выбрасывает тучу копоти, с вонью и треском гаснет. Семён разочаровано охнул. Осталось два факела, я не тороплюсь зажигать ещё один, вслушиваюсь в звуки, но нас окружает нереальная тишина.
- Может, позовём? - нерешительно спросил друг.
- Погоди, не время.
- Огонь зажги.
- В темноте пойдём.
- Если в провал угодим?
- На, вот, верёвку. Обвяжись. Я первый пойду, если, что, подстрахуешь.
Касаюсь стены. Она на ощупь ровная, слегка шероховатая, не удивлюсь, что в своё время, она была гладкой как зеркало, но за период прошедших миллионов, ничтожные потоки мельчайшей пыли, истёрли их. Дух захватывает от того, что прикоснулись к великой тайне. Не покидает уверенность, не просто дети выбрали этот путь, что-то направляет их, а мы, как следствие, идём за ними для того, что бы их спасти и увидеть нечто скрытое под толщей земли.
Очень похоже на то, Света и Игорь, не рискнули выбираться по скобам, ищут выход с другой стороны, но я догадываюсь, здесь только один вход и выход. Жаль, не научил их в своё время, если заблудились, оставаться на месте, давно бы нашли их, но они, считают, что их никто не разыскивает, и будут идти вперёд, пока есть силы. Факелы у них давно погасли, бедные, бредут в темноте, какое для них потрясение. Невольно рванул вперёд, верёвка натянулась, я чуть не падаю, масса у Семёна значительно больше чем у меня. Семён, чувствует себя виноватым, извиняется и спешит за мной.
Тоннель идёт без изгибов, словно полёт стрелы. Забыв, про безопасность, почти бежим. Шаги громыхают и отдаются многократным эхом от стен. Теперь уже постоянно зовём детей. Чего уже осторожничать, итак столько шуму наделали. Кажется, вот-вот встретим ребят, но бежим почти час - их нет. Почему? По идее должны давно догнать. Вряд ли они бегут, тем более в кромешной тьме. Я обескуражен, Семён подавлен.
- Стоп! - командую я.
Семён стоит рядом, дыхание хриплое, не может отдышаться, но готов вновь бежать.
- Привал, - беспощадно заявляю я, мне ясно, такой темп нам не выдержать, хотя бы десять минут отдохнуть, затем ещё один рывок. Семён слабо возражает, я непреклонен. Прислоняюсь к стене, голова упирается в металлический выступ. Принялся ощупывать рукой. Рельса. Но она не вмурована в стену, а отстоит от неё на некотором расстоянии. Провожу рукой, упёрся в балку её поддерживающую.
- Зажигай факел, - заинтригованный говорю я.
Вспыхивает яркий свет. Вновь на некоторое время слепну. Когда глаза привыкают,осматриваю рельсы. Они идут параллельно друг другу на левой и правой стене. Смутное подозрение вновь бросает в жар, на них чётко блестят свежие царапины. Вагонетка! По ним прошла вагонетка. Боже мой! Неужели на неё взобрались дети? Тогда понятно, почему мы до сих пор их не встретили.
- У нас проблемы, - мрачно заявляю я.
- Что случилось? - не на шутку пугается Семён, взглядом впивается, в тускло отсвечивающий огонь факела, рельсы.
Огненные блики бегают по металлу и видны характерные следы от колёс, определённо, царапины свежие и чётко выделяются на потемневшей от времени поверхности.
- Детки, воспользовались научно техническим прогрессом. Здесь прошла вагонетка, они привели её в действие. Чтоб вас! - ругаюсь я.
- Какая вагонетка?
- Самая обычная, стояла себе, миллион лет, её увидели наши ребята и решили воспользоваться и где они сейчас, одному богу известно. За это время могут проехать двести километров, рельсы гладкие и ровные, наклон есть. Вагонетка может разогнаться до скорости двести километров в час, если её не тормозить.
- Может там педаль с тормозом есть? - у Семёна голос дрожит от переживания.
- Безусловно, есть, но поймут ли они как ею воспользоваться, вот в чём вопрос.
- Поймут! - неожиданно горячо заявляет друг.
Я искоса взглянул на него и неожиданно верю ему. Должны понять, смогли привести её в движение, догадаются как остановить, но не сразу. Вначале паника, затем успокоятся, после начнут действовать. В любом случае заедут очень далеко, придётся вновь тушить факел и вперёд.
- В любом случае другого пути нет. Отдыхаем и снова в путь. Жаль опять в темноте бежать.
- А вдруг здесь есть свет?
- Что? Какой свет? Этому туннелю миллионы лет! – вскричал я.
- Ну, рельсы, вагонетка. Всё работает. Может включатель стоит поискать?
- Да ну, тебя, - отмахиваюсь я, но в мозгу щёлкает как тот мифический включатель. Мозг приходит в движение, такая технология, всё фундаментально, вечно, вряд ли древние ничего не продумали с источником света. Но все, же попытаюсь отмахнуться от возникшей назойливой мысли, выплыли примеры из прошлой жизни: вываливающиеся из стен розетки, постоянно замыкающий провод, чуть, где отсырело, моментально бьёт током. А какая цивилизация была! Вряд ли, думаю я, у них было так всё деградировано как у нас.
- И как ты будешь искать включатель? - почти без иронии спрашиваю я.
- По стенам пощупать?
- Так просто?
- Ну не будут же они их прятать! Они должны быть на видных местах.
- Мы поищем, - внезапно соглашаюсь я, - но не здесь. Надо было бы поискать, где начинаются рельсы, или ... может станции есть ... как в метро, там точно есть. Ты отдохнул? - загораюсь я.
- Давно, - вытирает струившийся пот, бодренько говорит Семён и тяжело вздыхает.
Тушу факел и вновь - гонка. На это раз бежим с трудом, меч доканывает тяжестью, лук и наплечная сумка бьют по спине, на ней образовались синяки с волдырями. Семён хрипит рядом, представляю как ему с топором. Рукоятка сползла с пояса и теперь с невероятной жестокостью лупит его по ягодицам, но мой друг, словно не ощущает неудобств, прёт как танк.
Бежим уже больше двух часов, затем плавно переходим на шаг, ещё через два часа уже с трудом передвигаем ноги. Дико хочется пить, начинается обезвоживание организма, даже пот давно высох и больше не выделяется, гортань пересохла, язык скрипит во рту … потихоньку надвигается жуть. Если тоннель без станций и идёт неизвестно куда, мы обречены. Я выпихнул паническую мысль из сознания. Нельзя! Это первый шаг до безумия. Рядом скрипит зубами друг, он молчит, но я представляю, каково ему, хотя и состоит из сплошных мышц, он больше ста килограммов, такой вес в себе носить и топор тяжелее пудовой гири. Обычно такие люди невероятно сильны в бою, но вот, чтоб побегать так, километров пятьдесят, обычно выносливости не хватает. Я восхищён его силой, сам же, идти уже не могу … но иду, а когда упаду – буду ползти.
Бредём, словно,лунатики. Постепенно реальность заканчивается, не раз вижу всполохи света, на пути возникают силуэты страшных чудищ, с трудом гоню от себя галлюцинации, Семён размахивает топором, я с трудом его успокаиваю. Понимаю, так долго продолжаться не может. Пить не просто дико хочется, одна мысль о воде сводит с ума. В туннеле сухой воздух и стремительно высушивает и без того обезвоженный организм. Обоим стал мерещиться шум журчащей воды. Семён, вскрикивает как простуженный ворон, ринулся на шум воды, пытаюсь его удержать, но он легонько даёт мне локтем по зубам … случайно … ногуба трескается, а кровь не идёт, похоже совсем загустела. Слышу, а он уже плещется в воде, довольно хохочет, булькает горлом, шумно глотает и вновь хохочет. Бедный, он сошёл с ума! А я сажусь на корточки, с апатией смотрю на его безумства - не дам себя обмануть галлюцинациям!
Внезапно он подскакивает ко мне, почему-то холодный и мокрый, как щенка хватает за шиворот, я пытаюсь отбиваться, но он сильнее меня. Волочёт и швыряет ... я погружаюсь в ледяную воду, губы плотно сжимаю, это не реально, такого быть не может, не дам себе сойти с ума.
- Пей! - рявкает друг и чувствительно бьёт меня по уху. От неожиданности глотаю. Боже! Вода! Судорожно пью умопомрачительно вкусную жидкость. Сознание просветляется, сила возвращается в тело и душу.
- Не увлекайся! - грозно рычит Семён.
- Знаю, - словно отрезвев, соглашаюсь я. Затем просто сижу в воде, кожа впитывает влагу, мозг очищается. С благодарностью смотрю на друга, а он стоит рядом, в руке пылает факел, в глазах тревога: - Ещё немного и нам кранты. Просто здорово, что на станции вода.
- Станция? - оглядываюсь по сторонам.
Мы в большом зале, он до боли напоминает московский метрополитен. Колоны, каменные скамейки, а вон и заброшенные строения, на стенах виднеются массивные железные двери, а вдали угадывается переход на другую линию ивиднеется силуэт широкого туннеля. Тускло блестят вагоны и локомотив - настоящий поезд, почти совсем не отличается от наших электричек. На станции стены обычные, не металлизированные, кое-гдевиднеются обвалы. Вот из одного такого течёт струя воды, наполнившая впадину в бетоне. По счастливой случайности она спасла нам жизнь.
Судя по всему, тоннель, по которому мы бежали, технический и служил для неких важных задач. А вдруг до сих пор служит?
Очень тихо, только слышится едва уловимое журчание воды, всё вокруг запущенно, никто и ничто не нарушает покоя заброшенной страны подземелий.
Конечно, станция пустынна, но мысли рисуют образы монстров, прячущихся в развалинах. Смешно, кто тут может быть? Детские страхи.
- Она обитаема и это не животные, - неожиданно огорошивает меня друг.
- С чего ты взял? – я вылез из лужи, отряхиваюсь как собака, полностью прихожу в сознание, поэтому становится холодно, даже зубы начинают выдавать предательскую дробь. Костёр нужен, хороший, чтобы одежду высушить и немного отдохнуть, совсем из сил выбился, мышцы гудят и противно пульсируют, икры ног сводят судороги. А Семён, вроде, чувствует себя полегче. Хотя нет, он с усилием присаживается рядом и с губ срывается стон, морщась, начинает растирать себе мышцы на ногах.
- Около той разбитой будки куча различного хлама: доски, какие-то тряпки, шкуры, кости, детали от механизмов. Неужели не видишь?
- Факел выше подними, - требую я. Семён, постанывая, встаёт, вытягивает его над головой, и я замечаю какую-то груду мусора. Действительно, в ней прослеживается нечто рукотворное, животные б так не поработали. Да и откуда тут звери? Мы давно покинули их места обитания. Видно придётся подниматься и ковылять к той будке, лезть в мусор, а сил почти нет, отдохнуть бы с полчасика … но встаю, шатаясь, бреду за Семёном. Даже если ничего не найдём существенного, всегда можно подобрать, что-нибудь для костра. Мысль о тепле даёт мне силы, я убыстряю шаг, попутно озираюсь, вглядываюсь в разбитые окна покорёженного состава, удивляюсь, что он так похож на до боли знакомые электрички, только подвес для колёс иной и рельсы не с низу, а по бокам … но в остальном … даже жутко становится, как всё похоже. Неужели разные цивилизации не хотят выдумывать нечто запредельное для понимания, чтоб отличаться, друг от друга, даже как-то несправедливо – та же механика, те же формы … интересно, а люди какие тогда были? Стоп! Я реально спотыкаюсь от своих мыслей. А вдруг их предки и сейчас скрываются в искорёженных вагонах, кто-то ж собрал весь этот хлам? Мне становится жутко, выхватываю меч.
- Ты чего? – едва не опалив меня огнём факела, натыкается на меня Семён
- До меня начинает доходить смысл происходящего. Тебе не кажется, что мы вломились в чужой дом, как бульдозеры на клумбу с цветами, по зубам могут дать.
- Мне давно это понятно, - кивает Семён, с усилием сдёргивает с плеча свой знаменитый топор, - но я не позволю, чтобы мне били в морду.
- Однозначно, - хмыкаю я. – Узнаю тебя, мой друг.
Мы стоим у кучи хлама, как два бомжа перед помойкой, даже смешно стало. Я не спеша ковыряю её лезвием меча, откидываю истлевшие тряпки, изгрызенные рёбра каких-то животных, ржавые гайки и болты, оплывшие от времени и превратившиеся в сияющие лепёшки - некие сосуды. Я немного разочарован, обычный хлам и ничего более. Хотя, в нашем случае, это всё сокровища, особенно железо, вот только поднять его на поверхность, большая проблема, тут бы детей найти и быстрее ноги унести. Жутко здесь, мне кажется, нам невероятно везёт, что мы ещё живы. С упорством заядлого бомжа, я ворошу мусор, внезапно натыкаюсь на металлическую колбу, она затаилась как снаряд и отсвечивает холодным блеском. Осторожно выдёргиваю, очищаю от пыли. Она состоит из двух частей и привинчивается друг к другу с помощью резьбы, по материалу, очень напоминает титан, ни следа ржавчины, словно недавно со склада.
- Интересная вещь, - я даже отложил в сторону меч.
-Это контейнер, - Семён берёт колбу из моих рук, пытается отвинтить.
- Подожди, не так быстро, вдруг взорвётся, - беспокоюсь я.
- Не думаю, - Семён потряс её. – Внутри какой-то порошок.
- Тем более, может там ядовитая смесь.
Семён некоторое время вертит колбу перед собой, а в глазах жадное любопытство: - Никита Васильевич, ты отойди … всё же я её отвинчу.
- Как знаешь, - я не шелохнулся. Будь что будет – авось пронесёт! В этом, все мы русские такие, кто его знает, эта наша беда или счастье. Но авось, вещь хорошая!
Некоторое время ничего не получается, Семён старается из всех сил, вздулись мышцы, глаза покраснели, но слышится противный скрип, резьба освобождается от микроскопической пыли и колпачок начинает вывинчиваться.
- Только не резко, - предупреждаю я друга, а сам от любопытства вытянул шею, наблюдаю, как он разъединяет цилиндрическую колбу, заглядывает внутрь.
- Что там?
- Непонятно, - Семён высыпает немного порошка на пол, мы склоняемся над неведомым веществом.
- Интересно, - я слюнявлю палец и тыкаю в него, затем с удивлением рассматриваю фиолетовое пятно. – Это марганец! Обычный перманганат калия!
- Тю, - скривился Семён. – Я то, думал, что-то существенное.
- Если есть одна колба, должны быть другие, - задумчиво произношу я и поднимаю с пола круглую деталь от какого-то механизма. – А ты знаешь, что это?
Семён берёт её из моих рук, удивлённо говорит: - Алюминий?
- Не угадал. Окислы зелёные, это магний!
- И что? – он пожимает плечами.
- Порошок магния с перманганат калием, пудра из алюминия – из этого можно приготовить термитную смесь!
- Не хрена себе! – вскакивает Семён.
- Вот тебе и оружие против химер! – смеюсь я. – Осталось найти склад с этими колбами, а магния и алюминия здесь немереное количество!
На душе потеплело, но в сердце держится тревога. На боку лежит сошедший с рельс поезд, темнеют тоннели, отсвечивают пламя факела многочисленные металлоконструкции, в темноте угадываются очертания мостов, которые нависают над путями как нечто призрачное и нереальное, виднеется разбитый эскалатор, и всюду запустение и холод.
С трудом находим подходящий материал для костра, оттаскиваем подальше от железнодорожного состава, скидываем на платформе, рядом с намертво заклинавшей металлической дверью. Сколько не пытались отвинтить маховик, чтобы отпереть засовы, она не сдвинулась ни на миллиметр, затем я понял причину, резьба сознательно сбита, вероятно, кто-то опасался того, что дверь могут открыть.
Разжигаем костёр – теперь погреться можно, а заодно просушить одежду. Благодать, как тепло и даже уютно! Сырость отходит, а с ней страхи и появляется надежда на счастливый исход.
- Вагонетка с детьми прошла по соседним путям, иначе б столкнулась с этим составом, - размышляю я.
- Была бы какая-нибудь дрезина, - вздыхает Семён.
Мой друг старательно ёрзает на месте, подставляет то один бок к огню, то другой, одежду снимать не решается, уж очень место, в плане безопасности, зыбкое. Я тоже оголяться не спешу, повернулся к огню спиной и млею от удовольствия, ощущая, как тепло распространяется между позвонками, бежит к рёбрам, согревает живот, вытесняет холод вместе с паром.
Чтоб как-то себя занять, лезвием меча, состругиваю с магниевого колеса мелкие опилки, заготавливаю целую горсть, затем, смешиваю с марганцем, заворачиваю в кусочек шкуры, предварительно положив в смесь мелкие камушки, это для создания микроскопической искры, её хватит, чтобы произошёл взрыв.
Семён внимательно наблюдает за мной, глубокомысленно приподнимает брови, удивляясь моим ценным знаниям. А тут ничего особенного, просто, в далёком детстве, мы часто лазали по свалке кораблей – это в Инкермане, выламывали детали из магния, а в аптеках покупали перманганат калия, и делали взрывпакеты – этим тогда мы ох как увлекались! Вот так, безобидные мальчишеские шалости, дали мне идею, от которой, может, будет зависеть наша победа над пришельцами.
-И что это такое? – прерывает своё молчание Семён.
- Взрывпакет, не убьёт, как пить дать, напугает.
- А запал где?
- Внутри. Видел, как я положил в эту смесь мелкие камушки?
- И это всё?
- Вполне. Для этой смеси, достаточно мельчайшей искры, чтобы она взорвалась.
- Поразительно! Откуда ты всё знаешь, Никита Васильевич?
- У нас большая разница в возрасте. Когда я был пацаном, о фейерверках мы не знали, это при тебе Китай наводнил ими нашу страну, и делать взрывпакеты, для вас, было не актуально, а у нас было безвыходное положение, уж очень хотелось пошалить, вот и нашли способ приготовления взрывчатых смесей. Я помню, у меня был стол, так вот, столешница была полностью прожжённая и закопченная от моих опытов. Когда я познакомился с Ладой, и она как-то сняла скатерть с моего многострадального стола и увидела это дикое безобразие, едва в обморок не грохнулась, ведь мой стол был из настоящего красного дерева – такое кощунство! – смеюсь я и Семён, для приличия, тоже хмыкнул, хотя, я почувствовал, меня он не совсем понимает. Вероятно, в его интеллигентной семье, такие бесчинства не допускались. Ну, каждому своё, по крайней мере, мне и моим друзьям, было весело, а моя мать смирилась, терпеливо ждала, когда все эти шалости сами собой рассосутся. Так и получилось, теперь я важный и достойный Великий князь! Вконец развеселившись, я фыркаю от своих мыслей, и внезапно слышу напряжённый голос Семёна: - Они здесь.
Гл.3.
Я рывком ставлю себя на ноги, лихорадочно шарю взглядом по пустой платформе, замечаю неясное движение у покорёженного состава и несколько теней, промелькнувших в разбитых окнах. Высвобождаю меч, рефлексы работают как смазанные шестерёнки, вновь чувствую в себе нечто странное, силой накачиваются мышцы, зрение обостряется, я уже знаю, со мной это происходит в момент настоящей опасности. Думаю, адреналин выделяется в больших количествах и скрытые резервы в теле и душе просыпаются. Вполне вероятно этим обладают все люди, но не умеют подчинять его своему разуму. Поэтому получается спонтанно, в минуту опасности, обычные граждане, перескакивают через четырёхметровые заборы, дряхлые старушки, во время пожара, вытаскивают из дома двухсоткилограммовые сундуки, матери, защищая своих детей, ломают хребты насильникам и пр. пр.
Боже! Из поезда выпрыгивают тощие как скелеты люди, кости обтянуты сухими мышцами, руки длинные, ногти обломанные, головы без волос, глаза глубоко в черепной коробке и мерцают красными огоньками. Челюсти у всех двигаются, словно жуют жвачку. Некоторые держат в руках куски металлических труб, иные привязали к ним осколки камней -несомненно, остатками разума они обладают.
На платформу взбираются ещё такие же существа, и они окружают нас, а часть скелетообразных людей, умело закрывают нам доступ к техническому туннелю. Они двигаются стремительно, лихо прыгают с крыш вагонов, движения ловкие, без суетливости, очевидно, они стоят вверху пищевой пирамиды пещерного мира, но не торопятся нападать, видно ещё не встречались с такими индивидуумами как мы. Любой хищник, на незнакомую жертву, не станет сразу нападать, сначала изучит, и если поймёт, что она слаба, пощады не жди.
Не делая резких движений, встаю, факел втыкаю в одну из скоб на стене, меч держу остриём вниз, не хочу провоцировать страшных людей, в оружие они разбираются. Семён так же не поднимает топор, плечом прижимается ко мне.
Свет факела не тревожит хозяев подземки, следовательно, они с ним знакомы. Кое-где раздаются отрывистые, скрипучие голоса, многое я сейчас дал, что бы понять их.
- Может, сумеем с ними договориться?- шепчет Семён.
- Вряд ли, мы для них пища.
- Что делать будем?
- Напасть необходимо первыми, это будет нашим козырем. Определённое смятение в их рядах произойдёт.
- А дальше, что?
- Дальше видно будет. Как только взмахну, мечом, открывай дверь, делай, что хочешь, но проворачивай сквозь сорванную резьбу, это единственный шанс. Мы можем уйти лишь через эту дверь, прорваться сквозь их заслоны немыслимо – как тараканов набежало.
- Людей напоминают. Может всё же попробовать договориться?
- Каким образом? – скептически спрашиваю я.
- Дать что-нибудь.
- Что именно? У нас бусы какие-то есть или станцевать им? Для них главный подарок – наше мясо.
- Я понял, - голос у Семёна предательски дрожит.
- Прорвёмся, - говорю я, успокаивая больше себя, чем друга. Вся надежда на то, что Семён сможет провернуть заклинивший маховик. А если не получится? Я внезапно представил, как вся эта свора ринется на нас, вгрызаться в наши внутренности, разбрасывая по перрону окровавленные кишки. Меня это так впечатлило, что дико кричу, бросаюсь вперёд и с ходу наношу удар по толпе. Невероятно, но я не зацепил, ни одного. Жители подземелий резво отскакивают и вновь выстраиваются дугой, но чуть дальше. Они покачиваются на ногах, руки поднялись, угрожающе выставляют обломки железных труб и арматуры. Мне это крайне не нравится, меч вкладываю в ножны, поднимаю лук, толпа колыхнулась, но я успеваю выстрелить. Тяжёлая стрела попадает в цель, один из жутких людей истошно взвизгивает, попытается выдернуть её из груди. Не давая им прийти в себя, я осыпаю их стрелами. Поднимается страшный вой, они отхлынули, но не уходят. На платформе корчатся в агонии раненые, их оттаскивают за ноги и тут же начинают пожирать ещё живыми. Меня тошнит от омерзительной картины, а Семёнсо всей мощью навалился на маховик. Используя топор как рычаг, пытается провернуть его. Колесо мерзко скрипит от сумасшедшего натиска, пахнет калёной стружкой, засовы медленно ползут из гнёзд. Подземные люди вновь окружают, на этот раз закрываются обломками листового железа. Вот умные твари!
Они видят, мы почти открыли дверь, выдвигаться стали быстрее. Стрелять по ним бессмысленно, железо, которым они защищаются, тускло блестит при свете факела, это титан, оно слишком прочное, стрела не пробьёт. Что же делать, Семён не успевает отворить дверь. Он взмок словно крыса, свалившаяся в канализацию, мышцы вздыбили одежду, кажется, ткань сейчас лопнет, такие неимоверные усилия производит мой друг. Нам бы ещё минуту, я едва не застонал. Внезапно замечаю свой взрывпакет, как-то вылетел он из моих мыслей,теперь сиротливо лежит под ногами, как я на него ещё не наступил. А ведь он и даст нам необходимую минуту! Резко наклоняюсь, хватаю дрожащей рукой – только бы он сработал! Выбираю самое большое скопление людей, злобно ухмыляюсь и со словами: - Семён, поднажми, - швыряю его в толпу.
Оглушительный взрыв и ярчайшая вспышка, произвела колоссальное воздействие на аборигенов, с шипением и воем их словно сдувает с платформы, я потрясён произведённым эффектом, но и сам ошалел от взрыва, уши заложило словно ватой. К счастью быстро ориентируюсь, сбрасываю куртку и помогаю Семёну провернуть маховик – осталось совсем немного, засовы почти вышли, но вновь слышу шлёпанье по бетону босых ног, быстро, однако, они пришли в себя, какая хорошая нервная система, мать их!
С угрозой поворачиваюсь, странно, но без куртки я чувствую себя более уверенно, холодный воздух подземелья бодрит, мой шрам в виде короны покраснел и словно светится в полумраке. А вот хрен, просто так вам не свалить Великого князя! Что-то нечеловеческое входит в меня. Ох, как я зол!
Демонстративно перекидываю через плечо лук и снимаю меч. На этот раз будто сливаюсь с ним, вновь нечто колыхается в груди, зрение обостряется, время замедляется. Странно, но подземные люди дрогнули, расходятся в стороны, а в центре остался стоять юноша, если так можно сказать. Этот подземный человек, резко отличается от своих собратьев, он более опрятный, но что поразило, на шее висит золотая пластина, а на груди, как и у меня – корона, но не комбинация из случайных шрамов, а чистая татуировка! Вот те на, а ведь это вождь и, судя по всему, меня высоко оценили … и сам вождь попытается меня сожрать … как лестно … сейчас заору от радости! Вероятно у них, как и у наших людоедов из Новой Гвинеи, лучший противник, должен достаться самому достойному, чтобы вся сила перешла ему. Обнадёживает. Я усмехнулся, делаю отмашку мечом, лезвие зло пропело.Вождь с непостижимой резвостью прыгает на меня, в руках зажат кусок полированной толстой трубы, морда светится торжеством. Не давая ему опомниться, с дикой скоростью наношу удар мечом. Невероятно, но противник успевает заслониться титановой пластиной. Вспыхивают искры, зависают в пространстве как на кадре фотоаппарата. Не давая ему опомниться, отвожу меч для очередного удара, но приходится отбивать ответный удар. Не могу поверить, но по скорости мы не уступаем друг другу. Неужели они все такие? Скосил глаза. Скелетообразные люди застыли на перроне и лишь челюсти флегматично двигаются, словно жуют жвачку.
Ныряю под очередной удар и сбоку рубанул по тугим ссохшимся мышцам. Меч едва касается его плоти, но тот уходит в сторону. Его труба едва не раскраивает мне голову, чудом избегаю смерти. Так мы крутимся друг возле друга. Силы наши равны, в глубоко запавших глазах правителя подземелий вижу изумление, но не растерянность. Я начинаю уставать, но не он. Необходимо немедленно переломить ход поединка. Вспоминаю приёмы самбо, и они входят в рефлексы. Очередной удар трубы не стал парировать мечом. Бросаюсь под его руку, хватаю на излом, резко дёргаю на себя. Кость хрустнула, и я произвожу бросок через плечо. Правитель подземелий с размаху упечатался в бетон. Не даю ему опомниться, бью ногой в горло, он уходит от удара, цепляет меня ногтями за пятку, теряю равновесие, падаю, он тут же наваливается на меня сверху. Зубы неприятно щёлкают у лица, запах зверя сбивает дыхание, но у меня преимущество, его правая рука безвольно болтается. Не раздумывая, бью в сломанную кость. Правитель открывает рот в страшном оскале, глаза горят бешеной злобой. И тут я не понимаю, что со мной произошло, тоже оскаливаюсь и вцепляюсь в его горло зубами. Он бьётся, пытаясь вырваться, мой рот наполняется солёной кровью, я глотаю её и ещё больше сатанею.
Внезапно кто-то хватает меня за шиворот и, как нашкодившего щенка, с неимоверной силой отбрасывает в сторону. Несколько раз, перевернувшись через голову, вскакиваю на ноги, чужая кровь течёт по лицу, а передо мной стоит высокая старуха, иссохшие груди прикрыты золотым обручем. Она без оружия, но я чувствую, как она невероятно сильна. Ищу глазами меч, он валяется у отворённой двери, а рядом стоит потерявший дар речи Семён.
Не сводя взгляда с царицы, а это именно царица, я не сомневаюсь, боком отхожу к двери. Замечаю усмешку на лице страшной женщины. Она уверена в своих силах, но не бросается на меня, даёт уйти. Резво цепляю свою куртку, вытягиваю из скобы факел, подскакиваю к двери, хватаю Семёна, толкаю внутрь и захлопываю за собой. Система рычагов за дверью работает исправно, мир вновь становится привычен. Семён склоняется надо мной, в глазах страх и недоумение.
С противоположной стороны бьются в дверь, но она надёжная. Судя по толщине, выдержит прямое попадание бронебойным снарядом. Сейчас мы в безопасности. Хотя ...вспоминаю промелькнувшую усмешку царицы подземелья. А вдруг это западня? Сами себя туда загнали. Оглядываюсь. Мы у металлической лестницы, она идёт вниз и теряется в темноте - нехорошее предчувствие сжимает сердце.
Туннель грязный, стены покрыты плесенью, вонючие лужицы под ногами, белеют осколки раздробленных костей. Что-то здесь не так. Вспоминаю сбитую резьбу на маховике. Ох, не зря это было сделано. Смотрю на дверь, ужас подкатывается к горлу, на бронированной поверхности явные борозды от когтей. Я начинаю смеяться. Семён трясёт за плечи, решил, что схожу с ума.
- Нет, я не того, всё в порядке, просто оценил мудрость царицы.
- Какой царицы?
- Женщина, которая дала нам загнать самих себя в ловушку.
- Это западня? - стонет друг.
- Она! Настоящая! Стопроцентная!
- Что делать?
- Идти вперёд. Другого пути у нас нет.
- Рубильник! Смотри, настоящий рубильник! Будет свет!
- Не факт, - скептически хмыкаю я. Но с нетерпением поднимаю стержень вверх. Тьма сменяется полутьмой. Некоторые участки потолка тускло освещаются, будто гигантские светляки зажигают свои огни.
Я тушу факел - почти полная темнота, но вот глаза привыкают к скудному освещению и видно вполне сносно, особенно в местах светящихся пятен.
- Как ты думаешь, освещение везде включилось? - Семён с надеждой смотрит мне в глаза.
- Нет. Только в этом тоннеле, - с сожалением качаю головой. - Это не то место где можно централизованно всё включить, необходимо поискать общую щитовую. Вероятно, на станции она есть, к несчастью, путь нам пока туда заказан.
Сыро, пахнет грибами, железная лестница тускло освещается, но видно, она переходит в некое пространство, огромный зал. Спускаемся, стараемся идти тихо, металл под ногами отдаётся глухим звуком. Недолго думая, с рубашки отрываю рукава, обматываю ботинки. Семён понимающе качнул головой и делает то же самое. Получились прекрасные мокасины, теперь звук от шагов практически не слышим.
Выходим в зал, кругом стены из металла, мы будто в цистерне. По периметру множество дверей, некоторые открыты. Дно зала взломано словно взрывом, торчат куски бетонных глыб, а между ними провал и утоптанная дорога идущая вглубь.
Осторожно идём по металлическим мостикам, заглядываем за первую дверь - длинная, уставленная стеллажами и ящиками, комната. На видном месте тускло светится рубильник, поднимаю рукоятку вверх, и на потолке расплывается тусклое жёлтое пятно. Не очень светло, но окружающие предметы угадываются.
Ныряем внутрь и запираем за собой дверь. Чувствуем относительную безопасность. Слегка расслабляемся. Семён утирает пот, садится на закрытый ящик.
- Перекусим? – он с невозмутимым видом расшнуровывает сумку.
- Ты взял поесть? - я приятно удивился.
- Никогда не ухожу из дома, не взяв, что ни будь пожевать.
Он выуживает на свет божий кольцо копчёной колбасы и пару лепёшек.
- Из муки? - глотнув слюну, интересуюсь я.
- Угу. Уйму денег отдал за мешок. И вот, ещё … только не ругайся, я тогда совсем забыл … у меня есть фляга с водой, а ведь, чуть не загнулись от жажды.
- Ты невероятная сволочь, мы едва не погибли от обезвоживания!!!
- Сам страдал.
- Да, чтоб ты! -с размаху луплю рукой по широченным плечам. Ладонь словно натыкается на чугунную балку, а Семён даже не качнулся, но пунцовеет от стыда как красная девица.
- На, хоть всё выпей, - он в смущении протягивает флягу.
- Ну ты и … - я не могу подобрать подходящие слова. - Это НЗ, - распоряжаюсь я, - будем экономить … колбаску дай, - остываю я.
Сидим в тесном помещении и молча, жуём.
- А хорошо бы найти какое-нибудь стреляющее оружие, - с набитым ртом говорит Семён,- и не мечтай, - остужаю я его.
- Но включатели нашли.
- Включатели не стреляют, - говорю уверенно, но взгляд скользит по продолговатому ящику, на котором мы сидим. - Ну-ка, встань, - грубо спихиваю друга.
- На нём замок.
- Сбивай топором.
Семён примерился и виртуозно бьёт лезвием по язычку замка. Засов хрустнул, пытаюсь поднять крышку, но не по моим силам, едва жилы не порвал. Семён скромно отодвигает меня, упирается об пол, крышка басовито ухает и неожиданно легко откидывается.
Мы заинтригованные склоняемся над содержимым. Моментально понимаю, друг как всегда прав, в ящике лежат предметы знакомые каждому мужчине. Если есть приклад и ствол, они могут стрелять, или могли стрелять. Беру в руки, лёгкое, словно из пластика, ствол толстый, на конце линза.
- А вдруг это просто фонарик? - с едва заметным разочарованием выдавливает из себя Семён.
- Ох, не думаю. Это боевой лазер!
- Неужели? - присвистнул друг.
- Посмотри, вот курок, а вот место крепления энергетической батареи. Так, давай искать элемент!
Лихорадочнообыскиваем комнату.
- Посмотри, а это не может быть батареей? - Семён снимает со стеллажа овальный предмет.
- Дай посмотрю. Ага, вот крепление. Оно подходит к месту на бластере, - не медля, защёлкиваю его на оружии.
- А теперь посмотрим. Всякое оружие должно быть легким в обращении, если есть курок, на него следует нажать, - я дрожу от возбуждения.
- А вдруг оно взорвётся?
- Думаю, будет простой пшик, если он вообще произойдёт, - я направляю ствол на стену, и, в предвкушении, что сейчас в разные стороны брызнет расплавленный металл, затаив дыхание, плавно нажимаю курок. Всякое мог ожидать,но не этого. Слышался звук «пшик» и стена освещается светом как от обычного фонаря.
- Говорил же, - разочарованно хихикает Семён.
Вожу лучом света по стене, ожидая, что она начнёт плавиться, но ничего не происходит.
- Что-то не так, - обдумывая ситуацию, мычу я. - Давай поразмыслим. Судя по всему, оружие применялось в условиях темноты, логично предположить, что место уничтожения необходимо осветить, что и произошло, свет яркий, ослепит любого подземного жителя. Затем необходимо прицелиться … так, здесь есть ещё одна кнопка.
Уверенно нажимаю, в центре освещённого круга появляется ярко красная точка.
- Гм. Обычное лазерное наведение. Что дальше?
- А вот эта выпуклость не является случайно тем, что мы ищем?
- Уже нашли. Будем пробовать? - мне немного не по себе.
- Нажимай, - шепчет друг.
- С богом,- палец мягко касается кнопки. Плавно нажимаю, выстрела неслышно, но стена в районе красной точки набухает и появляется аккуратная дырочка.
- Вот и всё, - нервно смеюсь я, - бери второй бластер, и запасаемся батареями. Узнать бы насколько заряда хватит?
Семён в азарте потрошит ящики. В основном в них непонятные нам предметы, может это гранаты или мины, но испытывать их не решаюсь. Батареи находим в стальном ящике, аккурат, десять штук. Они довольно массивные, тяжелее бластеров, но делать нечего, нагружаемся ими. Думается мне, это единственный шанс остаться в живых. Невероятно и удивительно, что наткнулись на такое грозное оружие. Есть ощущение, словно кто-то нас ведёт. В шраме в виде короны на плече вспыхивает боль, словно в него вцепились когти хищной птицы, но она быстро растворяется, а мне становится спокойно.
Покидаем временное убежище. Куда идти? Обладая таким оружием, вполне можно, попытаться вырваться из ловушки, но нечто внутри меня толкает вперёд. Идём по навесным мостикам. Изредка подсвечиваю дорогу лучом света. Невероятно удобно и в любой момент можно выстрелить.
У провала задерживаемся. Может не стоит соваться? Но, спрыгиваю на утоптанную тропу. Иду вниз. Рядом чувствую плечо друга. Семёну не нравиться эта
затея, но не ворчит, только фыркает, когда натыкается на осколки костей, в изобилии устилающие грязный пол.
Тропа идёт между нагромождений из металла и камня. Даже тряпки на ногах не спасают от шума хруста щебня и прочего каменного мусора.
Скоро выходим на открытое пространство. Ещё одна станция, целый железнодорожный узел, множество туннелей, но её словно бомбили. Перрон завален глыбами обрушившегося потолка, в стенах глубокие трещины. В ближайшем от нас тоннеле - искорёженный состав. Лестница, ведущая на верхний уровень, почти полностью обрушена. Выход наверх завален бетонными плитами.
На станции много разрушенных зданий. Все без окон, только двери, но они мощные, как в бомбоубежищах.
Внимание привлекает относительно целое здание, а главное - дверь нетронута и закрыта.
Прикрывая друг друга, идём к нему. Оно вырастает на глазах и нависает над головами как нечто несокрушимое. Сложено из металлизированных блоков, но и на них видны оспины от когда-то пролетевшей войны.
Утыкаемся в дверь. Замков не видно, открыть не можем.
- Здесь есть секрет, - внимательно осматриваю бронированную поверхность.
- Дай лазером попробую, - Семён бесцеремонно выхватывает у меня оружие, теснит меня - тонкий луч ползает по поверхности, но она даже не нагревается.
- Не трать заряд, - я отбираю у него бластер, - если её можно было бы прожечь лазерным лучом, сделали бы давно.
- Как же открыть?
- Может, приложить, куда-нибудь палец, она сосчитает ДНК и чудесным образом распахнётся? - пытаюсь острить я.
- На ней нет пластины, куда следует приставить палец, - изучив всю дверь, серьёзно замечает Семён.
- Тогда она не здесь открывается, - подытожил я.
- И где же?
- С какого ни будь бункера. Он должен находиться неподалёку.
- А вдруг волшебное слово, надо сказать, - шутит Семён.
- Именно: «Сезам откройся».
- Типа того.
- Хорошо, ты пока поговори с дверью, а я бункер поищу.
Осматриваюсь. Вокруг одни развалины. Крошево из камня и металла заполоняет всё пространство. Мёртво и жутко. Но и сюда пробралась жизнь, кое-где растёт полупрозрачный кустарник - бесцветные стебельки моментально съёживаются от направленного на них света, им не нравится, что их тревожат, а некоторые из них, выплёвывают в нашу сторону, капельки зеленоватой жидкости, не надо быть провидцем, чтобы понять – это яд.
- Интересная флора, - Семён увернулся от целого града смертоносных капелек. - А какая ж здесь фауна?
- Философский вопрос, - ухмыляюсь я, - как пить дать, не хуже этих растений. Всё здесь пронизано голодом, и не мудрено, жить в полной темноте, хрен что отыщешь.
- Не так уж здесь темно, - Семён поднимет взгляд к тёмным сводам, - свечение хоть и скудное, но есть.
Я пригляделся и замечаю сполохи призрачного огня, где-то на камнях гнездятся бесчисленные колонии фосфоресцирующих бактерий.
- Освещение есть, но не для наших глаз … хотя, привыкнуть можно, но свет бластера пока выключать не стоит, - я вздыхаю, скоро разрядится аккумуляторная батарея и … будем привыкать к темноте, а если не адаптируются глаза к почти полному мраку, нас ждёт смерть.
- Как же там Светочка и Игорёк, где они сейчас? – Семён с усилием подавил в себе всхлип, весь окаменел и стал походить на бронзовую статую.
- Тоннель, по которому они поехали на вагонетке, имеет хороший наклон вниз, они где-то там, - я ткнул пальцем в пол.
- Ужасно, - только и смог проговорить мой друг.
Я захожу за угол дома. Семён догоняет меня. Идём по мраморным плитам вдоль стены. В стороны разбегаются белые насекомые. Скорпион угрожающе поднял почти прозрачный хвост, блеснул красными глазами и боком вполз в щель между камнями. Счастливый, с горечью подумал я, он уже дома.
А дальше оказывается пустырь, если это можно так назвать. На нём растёт мох, кусты, похожие на глубоководные, мясистые водоросли, грибы на тонких ножках – все это растительное царство с жадностью вытягиваются вслед за нами. В раздражении полоснул по ним мечом. Со злорадством наблюдаю, как они съёживаются и прячутся в камни. С необъяснимой радостью давлю их ногами и получаю от этого несказанное удовлетворение.
- Не надо, они живые, - неожиданно произносит Семён.
Я опешил и нехотя отвожу ногу от смятых растений. Странно, но они мгновенно перестают плеваться ядом, словно поняли, с нами лучше не связываться.
Блестят как серебро лужицы воды. Вдали неясно виднеются контуры природной пещеры со своими неизменными атрибутами, сталагмитами и сталактитами.
- Нам там делать нечего, - замечаю я заинтересованный взгляд друга и иду в обход дома.
С другой стороны, здание стоит у большого тоннеля. Тускло поблёскивают рельсы, на боку лежит разбитая вагонетка, внутри тоннеля идёт перрон, а по бокам чернеют двери и входы в другие ответвления.
- Целая подземная страна, - шепчет на ухо Семён.
- Причём обитаемая, - я прислушался к тихим звукам, вкрадчиво доносящихся из темноты тоннеля, там, где виднеются завалы из металлолома и рухнувших стен.
- А не наши ли это знакомые? – Семён привычным движением скидывает с плеча топор.
- Кого имеешь в виду?
- Тех, которые на нас недавно напали. Вдруг они знают обходной путь и теперь преследуют нас.
С сомнением качаю головой и даже кривлю губы: - Исключено, они смертельно боятся этих мест, иначе не сбили бы резьбу на маховике и не дали нам уйти … о, как та старуха улыбалась, до сих пор кровь стынет в венах.
- Весело, - мрачнеет Семён.
- Обхохочешься, - охотно соглашаюсь я и продолжаю вслушиваться в непонятные звуки, а бластер держу у пояса, в любой миг готов послать в ту сторону смертоносный луч.
- Жуть как тянет посмотреть, что там, - от волнения Семён раздувает ноздри, костяшки пальцев побелели, так сильно сжимает он рукоятку топора.
- А мне нет, - усмехаюсь я. – Совсем не появляется желание лезть в те завалы.
- Гляди, ящики какие-то лежат.
- А вот это уже интересно, - соглашаюсь я, - но мне совсем не нравиться запах, который оттуда доносится.
- Обычный запах, рыбой пахнет.
Я вновь принюхиваюсь, начинаю различать, некий аромат свежей икры, меня почему-то это необычайно встревожило, с сомнением глянул на свой бластер, однако решаюсь: - Запечатанные ящики … заманчиво, давай сходим, они, вроде не вскрытые.
Осторожно идём. Дует тёплый ветерок, но не сухой, влажный, одежда пропитывается водой, тряпки на ботинках промокают и мешают идти. Снимаем, крадёмся дальше. Замечаем на стенах непонятные образования, похожие на большие сетки с картофелем.
- Инкубатор, - я неприятно удивляюсь, когда рассмотрел содержимое этих сеток. В ячеистых плёнках покоятся продолговатые яйца.
- Что это? - Семён аккуратно обходит их стороной. В голосе мелькают тревожные нотки.
- Икра. Ел икру, чёрную, красную? А это, видишь, зелёная и крупная, как дыньки. Может, полакомимся?
- Пошёл ты, - ругается друг, его добродушное лицо кривится в омерзении.
- Если есть икра, значит близко их мамка.
Мы подходим к завалу. Множество сваленных друг на друга ящиков, немало разбитых, их содержимое не вызывает сомнения – оружие, бластеры различных форм и размеров, груды энергетических батарей. Один из бластеров меня весьма заинтересовал, массивный как пусковая ракетная установка, тяжёлый, не менее двадцати килограммов. Думаю, применялся для атак на крупные цели, вроде танка. За завалом тоннель круто идёт вниз, рельсы обрываются, а дальше - сплошная вода.
Отвлекаюсь от находок, всматриваюсь в маслянистую поверхность. Гладь воды спокойная, но я знаю, под водой своя жизнь.
Внимание привлекает плавающий предмет, не могу понять, что это. Он медленно, под действием легкого ветра, дрейфует в нашу сторону.
- Ты его тоже видишь? - Голос друга вздрагивает от напряжения.
- Не могу понять. На большой щит похоже или лодка перевёрнутая. Знаешь, а давай-ка подыщем для этой пушки батарею.
Мы роемся среди ящиков, вызывая неоправданный шум, но находим, что искали, к сожалению, батарея одна. Не медля, пытаюсь вставить её в пазы, она с трудом защёлкивается, нажимаю на курок, луч, едва вырвавшись, гаснет.
- Пустая, ищи ещё!
- У воды ящик, а в нём такие же батареи, - Семён перелезает через завал испускается вниз.
- Стой! Назад!
- Ты чего? - пугается Семён.
- Эта штука совсем рядом.
- Ветром пригнало.
- Назад, говорю!
Семён, озираясь, спешит обратно: - Я почти дошёл до батарей, - возмущённо шепчет он.
- Подожди немного,- я включаю лазерный прицел и сосредоточился на уткнувшийся в берег предмет.
Внезапно он качнулся и медленно вздымается из воды. Мы как зачарованные смотрим. Существо встаёт на ноги, всю спину покрывает броня похожая на панцирь мокрицы, под нависшими над головой пластинами, алеют маленькие глазки, головка, как у ежа создаёт полное впечатление безобидности данного существа, но брюхо
перекрывают толстые лапы с непропорционально длинными когтями. Внезапно оно ринулось на нас со скоростью непонятной для такого тяжеловеса.
- Стреляй! - воплю я.
Лазерные лучи впиваются в тело животного. Оно немедленно прикрывается пластинами. Дымится роговая броня, но животное не падает, разбрызгивая воду, несётсяс потрясающей скоростью.
- Бежим!
Мы бросаемся прочь, но не перестаём жечь существо из лазера. Воняет палёной плотью, но живучесть поразительная. Животное разбросало на своём пути огромные ящики, правда несколько замешкалась при этом. Этим мы воспользовались сполна, почти в упор стреляем в панцирь над головой. Он медленно крошился, ещё немного и доберёмся до головы, но не успеваем, тварь вновь бросается на нас. Мы явно опаздываем, совсем рядом слышим злобное фырчанье.
- Разбегаемся! - в отчаянии кричу я.
Резко расходимся друг от друга. Животное сворачивает ко мне. Мчусь как заяц, петляю в разные стороны, ловко перепрыгиваю через каменные завалы. За спиной слышу яростное сопение и горелый запах. О том, что бы стрелять, речи нет. Любая заминка и меня раздерут чудовищные когти. Неужели всё? Но, счастье, замечаю между двумя сталагмитами бурелом из арматуры и толстых балок. С ходу влетаю в узкую щель. Вовремя. Животное бьётся сзади, меня обдаёт каменной крошкой. С трудом разворачиваюсь, выволакиваю из-за спины бластер. Тварь успешно вгрызается в камень. Чудовищные когти рвут арматуру как шёлковые нитки, сваи качаются, вот-вот рухнут.
- Получай! - луч лазера легко режет железо, бетон крошится, но не броня чудовища. С неё слетают, лишь, небольшие обугленные чешуйки. Но все, же слетают. Времени мало, давлю на кнопку. Наконец луч прогрызает броню и достигает плоти. Животное отпрянуло и тут сквозь щель вижу друга. Семёну конец, с содроганием думаю я. Но не тут-то было, как только чудовище повернулось в его сторону, Семён с размаху наносит удар топором в незащищённую голову. Животное не успевает сдвинуть броню, отсечённая голова скатывается вниз. Не верю глазам, монстр заваливается набок, судорожно гребёт лапами воздух. Семён без сил опускается на землю, а я с трудом выкарабкиваюсь, обнимаю друга за плечи.
- Спасибо, - с чувством говорю я.
- Тебе спасибо. Вовремя разбежались. А мамка злая была.
- Хорошо самца рядом не было. Повезло.
- Повезло. Но если здесь обитают такие животные, нужна лазерная пушка.
- Угу, только я обратно не пойду. Дёргать отсюда надо.
- Надо. А где мы? - Семён привстал, озирается по сторонам.
- Пустырь пробежали. Мы в пещере.
- Ящерки пираньи!- Семён скидывает с плеча бластер.
- Тьфу ты, - ругаюсь я. Поспешно целюсь в небольших существ, которые своим обликом, действительно напоминают знаменитых пираний, полосую по ним лучом. Маленькие тушки вспыхивают, остальные верещат и чуть отступили, но сзади на них напирают, и они вновь трусят к нам. Медленно отступаем, голодные ящерицы бегут к нам, даже несмотря на то, что многие вспыхивают от наших лучей.
- Настырные!
Мы пятимся. Внезапно кончается заряд в батарее, пока нахожу другой элемент и трясущимися руками вставляю в пазы, нас почти окружили. Но неожиданно голодные твари, как по команде, отхлынули и исчезают в каменных джунглях.
- Не нравится мне это, - Семён выдвигает челюсть, в свинцовых глазах нешуточная тревога.
- Кого это ещё несёт?
- Может, ещё одна мокрица?
Ёжусь, вспомнив живучую тварь. Но скорее всего, не она, кто-то другой. Вглядываюсь в чёрноту, свет бластера растворяется в пространстве.
- Муравьи! - кричит Семён.
Точно. Вижу между камней, с хорошую собаку, насекомых. Они чёрные в оранжевых пятнах. Головы крупные, челюсти как жуков оленей, но даже с такого расстояния видна их острота.
- Они пострашнее мокриц, и лазерная пушка нам не поможет. Бежим! - кричу я, пытаясь сжечь их лазером. Но насекомые даже не чувствуют направленных на них лучей, прут и прут, внезапно понимаю, палец вхолостую нажимает на кнопку, и в этой батарее закончился заряд.
Вновь бег с препятствиями. На наше счастье муравьи задержались у убитой мокрицы. Слышится лязг челюстей, с удивлением замечаем, они разодрали монстра по запчастям, и отдельные особи засеменили обратно, неся на себе куски изломанного панциря. На пути их отхода замечаю неприятно пахнувшие лужицы.
С облегчением понимаю, муравьи не охотятся на нас, зачищают местность, если успеем свернуть с их пути, преследовать не будут. Только бы убраться вовремя, а они, бегут как борзые лошади.
Громада здания приближается, наконец-то мы у станции, вот только чувствую, не успеваем. Сзади бьёт по ушам скрипмножества членистых ног, спрятаться негде, они достанут нас из любой щели. Единственное спасение, закрыться за бронированной дверью, но она заперта, мы не нашли способ как её открыть. В последней попытке вцепляемся в дверь, пытаемся сдвинуть с места. Глупая затея. Стоит как тысячетонная скала, а ещё заваленная тяжёлыми бетонными сваями.
Отпрянули, метнулись в сторону, краем глаза замечаю, что все хищные растения попрятались в щелях, они знакомы с пещерными муравьями и приспособились к их соседству. Надо найти любое укрытие, хотя, эти твари пролезут куда угодно. Неужели всё и так бездарно заканчивается наша жизнь! Вижу напирающее на меня насекомое, голова круглая как мяч, усики жёсткие – двигаются словно радары,глаза угольно-чёрные с бесчисленными выпуклостями - интересно, как они видят?
Муравей спешит к нам, в его движениях нет суеты, он знает что делает. Челюсти открываются, в тусклом свете фосфоресцирующих образований, они матово блестят, как лезвия правильной заточки. Бросаю в его пасть бластер, слышится хруст и на землю он падает, перекушенный пополам. Мимоходом удивляюсь, не ожидал такой мощи челюстей, на последнем издыхании, бросаюсь вперёд, толкая перед собой обратившегося в столбняк Семёна. От чувствительного толчка, мой друг быстро приходит в себя, начинает с бешенством вращает топором и даже перерубает шею у одного из муравьёв, но отряд не заметил потери бойца, в безумном темпе напирают на нас, обливая нас какой-то гадостью, от которой другие муравьи буквально сатанеют. Как и Семён, занимаю удобную позицию, взмахиваю мечом, лезвие словно резануло по стальной броне, муравей заваливается на бок, но он уже вновь на лапах, щёлкнули челюсти.
– Надо бить в сочленения! – выкрикивает Семён, и рубит топором по подвижной шее. Ещё одна чёрная голова, шевеля усиками, отлетает и крутится у наших ног – какая удача! А всё пространство заполнено блестящими телами – отряд вновь не заметил потери бойца.
- Бежим!!! – ору я и дикими скачками устремился к непонятному сооружению, которое словно проявилось в темноте. Под нависающей над ним бетонной балкой, я замечаю … открытую дверь. – Это бункер! Быстрее туда!
Вваливаемся в тёмное помещение, на удивление легко запираем за собой дверь. Очень вовремя, кольцо из муравьёв нас полностью окружило. Ржём как лошади, долго не можем успокоиться, внезапно разом замолкаем, несколько минут сидим в полной тишине, затем Семён глубокомысленно изрекает: - М-да …
- Согласен, - киваю я. После этого красноречивого разговора сидим ещё минут десять, наслаждаемся покоем и тишиной.
- Темно как у … - Семён не договорил, он всегда отличался интеллигентностью, но я и так понял, что он хотел сказать.
- Придётся на ощупь, мой друг. Бластер я потерял, да и батареи разрядились, факелов нет.
- Интересно, где мы?
- Здесь, - уверенно заявляю я.
- Это понятно … - удовлетворяется моим ответом Семён. – Ну, а всё же, как ты думаешь, что это за бункер?
- Будешь смеяться, но я не знаю.
- М-да …
- Вот именно, - поспешно соглашаюсь я.
- А тут неплохо, тихо и так спокойно. Пошарю как я здесь, может, чего нащупаю, - о камни лязгнул топор, Семён завозился и с кряхтением куда-то пополз. – Как здесь темно! – он едва не выругался, ударившись обо что-то головой.
- Так свет включи, - шучу я.
Возникает тишина, затем Семён забормотал и стал шарить ладонью по стенам.
- Что ты делаешь? -ироний спрашиваю я.
- Выключатель ищу.
- Нашёл? – меня разбирает смех.
- Угу, - слышится невозмутимый голос друга. Что-то щёлкнуло, и я жмурюсь от неожиданной вспышки света. – Оказывается, всё так просто, - слышится довольный голос друга.
Я осторожно открываю глаза, мы именно в бункере. Стены из металлизированного бетона, матово отсвечивают при свете дискообразных ламп. А вот и пульт управления – стол из того же бетона, а над ним панель, на первый взгляд, из пластика. На гладкой поверхности масса кнопок и тёмных экранов непонятных приборов, а также, из потолка выдвинута ребристая труба с окулярами на конце.
- Блин … перископ! – догадываюсь я.
- Сейчас посмотрим! – Семён с грохотом опускает топор, ломится к пульту управления, словно дикарь каменного века.
- Вряд ли там что-то видно, стёкла, вещь, аморфная, от времени должны давно оплыть, - я остужаю его порыв, шарю взглядом по панели с бесчисленными кнопками, знать бы их предназначение.
- А если не из стекла … а из алмаза? – выпалил друг и сам смутился от произнесённой глупости.
Я хмыкаю, а он поворачивает окуляры к себе, протирает кончиком куртки, удивлённо цокает языком: - Словно вчера полировали, даже розоватая плёночка есть.
- Значит из алмаза, - опешил я., но подумав, добавляю, - или здесь присутствуют несколько цивилизаций и одна сменяет другую и этот бункер, остатки более-менее современного мира.
Семён прильнул к окулярам, хмурится: - Полная темнота, - с досадой произносит он.
- Так её выдвинуть надо. Здесь простая механика. Колёсико видишь? Попробуй покрутить.
- Тоже дело, - Семён сконфуженно улыбается, уверенно крутит, не переставая смотреть в окуляры: - Здорово, всё как на ладони … и светло!
- Оптика ночного виденья, - уверенно говорю я. – Что наблюдаешь?
- В центре как круг с радиально отходящими кольцами …
- На пустыре круг? – я поднимаю на него удивлённый взгляд.
- Да нет же, это в самих линзах, а на развалинах всё так же хозяйничают наши муравьи.
- А не оптический ли это прицел? – я замечаю на ребристой трубе выемку и обычный курок. – Дай я погляжу, - бесцеремонно отталкиваю друга и впиваюсь в окуляры.
Картинка предстала воистину чудовищная, я вижу всё, темнота словно исчезла и мир, наблюдаемый мной, напоминает сюжет из фильмов катастроф. Всюду взорванные сооружения, виднеются скелеты разрушенных зданий и чудом уцелевшие одиночные стены. А на станции метро, груды покорёженного металла, свалка из вагонов и локомотивов. Мосты висят на гнутых швеллерах, вниз свешиваются мотки из арматуры и толстой проволоки. И по всему этому хаосу, шныряют огромные муравьи – зачищают местность от биологического мусора. Но вот они, как по команде, разворачиваются, и, нагруженные всякой всячиной, убегают в какой-то невидимый для меня лаз … пейзаж и вовсе мертвеет. Через некоторое время, из затопленного тоннеля выбирается на берег уже знакомая нам мокрица, затем ещё одна. Спустя время их скапливается не менее десятка, смешно ковыляя на задних лапах, они устремились в развалины.
- Одних монстров сменили другие, - едва не сплёвываю я. – Как теперь выбраться?
Непроизвольно ощупываю гладкий курок. Он удобный, явно предназначен для человеческого пальца. Появляется азарт охотника, я навожу центр перекрещивающихся линий на одну особенно наглую мокрицу, она совсем близко подбрела к нашему бункеру. Особо не веря в успех, плавно нажимаю на курок. Луч из неоткуда не вырывается, но с рёвом взлетает ракета и с ходу вонзается в мокрицу. Происходит взрыв, возникает белый слепящий свет, и лишь ошмётки летят в разные стороны.
- Что произошло? – вскричал Семён, покачнувшись от сильной вибрации и услышав приглушенный толстыми стенами бункера, мощный взрыв.
- Стрельба ракетами по живым мишеням, - я зло оскалился.
- Зачем? – с укором спрашивает друг. – Мы здесь гости, нельзя так нахально себя вести.
- Тю! – удивился я. – Какие гости, эти места уже общие для всех, а нам надо выживать.
- Зря вы так, - Семён облокачивается на пульт, под локтём щёлкает рубильник, мгновенно загораются многочисленные лампочки, оживают тёмные экраны. От неожиданности отскакиваем и замираем в восторге. На экранах появились картинки подземного мира во всех ракурсах и с различных мест.
- Ну, ты и медведь! – я нервно рассмеялся. – А вдруг здесь всё заминировано и рвануло б так?
- Обошлось ведь, - Семён смущённо пожимает плечами.
- Всё как на ладони, - я приблизился к ожившему пульту управления и, вспыхнувшей многочисленными экранами, панели. – Ты смотри, а мокрицы не разбежались, правда, ходят как в жо … раненые.
- Контузило, - с жадным вниманием взирает на экраны Семён. – А вдруг, отсюда, можно увидеть Светочку и Игоря?- он резко поднимает на меня вспыхнувший надеждой взгляд.
- Разобраться с управлением надо, - оживился я и уже без особой боязни начал эксперименты с различными кнопками и тумблерами.
Внезапно один из экранов приближает квадратное сооружение, в котором ранее мы хотели укрыться, но не смогли справиться с дверью, прямо на дисплее замигала синяя точка. Против воли тыкаю в неё пальцем, мгновенно бункер сотрясается, возникает гул, словно взлетает баллистическая ракета, здание дрожит, с ужасным грохотом дверь, легко раздвигая наваленные на неё бетонные балки, сдвигается в сторону.
- Это же лифт, но какой огромный – целое здание! – воскликнул я.
- Вы уверены? – недоверчиво спрашивает Семён.
- Да ты сам посмотри, - с помощью возникшего курсора, я умело подвигаю картинку лифта, и мы словно оказываемся внутри. На центральной стене мерцает огнями схема, с первого взгляда видно – это различные уровни подземного мира. С ужасом насчитываю более сотни, отшатываюсь, вытираю со лба холодный пот: - Действительно, целая страна, что там страна – огромный мир. Где сейчас детей искать?
- А это что? – Семён вцепился мне в рукав, тычет пальцем в один из экранов, там двигаются красные точки, они полностью совпадают с движениями мокриц на другом экране.
Меня озаряет: - Так это тепловизор, указывают живые объекты! Вон появилось красное пятно, а на обычном экране развалины … о, муравей … обратно залез в нору. Как интересно, впрочем, не высший пилотаж, у нас, в нашем мире, такие штучки были.
- Но мы давно здесь, - уныло произносит Семён, он понял, детей на этом уровне нет.
- Надо идти в лифт, - я с остервенением почесал подбородок, от возбуждения прямо таки зуд пошёл по коже.
- Не прорвёмся, мокриц наползло …
- С ними мы справимся, - я прильнул к окулярам. Палец привычно коснулся курка, испытывая прилив возбуждения, нажимаю. С рёвом взлетает ракета, вновь грохот и слепящая вспышка, в стороны разлетается прочный панцирь и конечности вооружённые огромными когтями. Без паузы, перевожу на другую мокрицу, вновь взрыв … и вот тут они засуетились, наконец, до их маленьких мозгов доходит, что их уничтожают. Мокрицы лихорадочно сучат передними лапами, водят по сторонам ёжиными мордами, пытаясь определить, откуда их настигает смерть, спешат в своё болото, плюхаются и скрываются под водой.
- Теперь наш выход! – я вскакиваю, в три прыжка достигаю двери, открываю. – Бегом!!!
Мы несёмся по развалинам, перепрыгивая балки, сметая с дороги щебень, безжалостно давя хищные растения, которые даже не успевают плюнуть ядом. Внезапно наперерез выскакивает огромный муравей, наверное, тот, которого я видел из бункера. Он лихорадочно водит усиками и стремительно бежит, его челюсти открыты до придела, а за ним появляется ещё с десяток хищников.
С дикими криками врываемся в лифт и тут остолбенели от ужаса, мы не знаем, как закрыть дверь, на стенах нет ни одной кнопки, лишь схема тускло подсвечивается огнями.
- А-а-а!!! – от безысходности ору я, размахиваю мечом, жду, когда в проёме покажется страшная голова чудовищного муравья.
Рядом рычит Семён, он уже отбивается топором от насевшего на него членистоногого монстра, я иду на помощь, вместе справляемся с ужасным насекомым, но показываются другие, их сотни. В мольбе, возвожу глаза к верху и мысленно прошу, чтобы дверь лифта закрылась. В первое мгновение я не понял, что происходит, дно лифта содрогнулось, массивная дверь начинает стремительно закрываться и давит незадачливого муравья, что хотел полакомиться нашим мясом. Его огромная голова падает у наших ног, челюсти всё ещё сжимаются, в глазах медленно затухает красный огонь - страшное существо, безусловно, история ещё не знала таких монстров.
- Всё же ты нашёл подходящую фразу, - нервно смеётся Семён.
- Нашли. Ты прав. Надо было подобрать правильные слова. Оказывается, механика, переплетается с ментальной волей – чудовищная технология различных цивилизаций, - произношу я, и уверенно добавляю: - Этот лифт, наследие протоцивилизации, а всё вокруг, наслоение из новых культур.
- Как всё сложно.
- Мы тоже, прейдя в этот мир, использовали развалины заброшенного города, ведь это удобно, не так ли?
- Сравнил, - поджал губы Семён.
- У каждого свой уровень, - развожу руками я. – Чем же так воняет? – я ощупываю свою куртку. – Муравьи забрызгали меня какой-то гадостью! – возмущаюсь я. – Где бы помыться?
Гл.4.
Долго не можем отдышаться, сидим, осматриваемся, сто процентная тишина и почти полная тьма, на стене тускло светится схема. Рассмотреть, что-либо сложно, едва высвечиваются ровные стены, этажей нет - это большой пустотелый куб. В центре здания темнеет квадратное сооружение, на нём, так же дверь, без замков и каких либо других аксессуаров.
Семён приходит в себя и ползает вдоль стен, ищет включатель, я улыбаюсь, знаю - их нет в принципе. Во мне зреет убеждение, что всё здесь работает на уровне ментальных образов, как говориться, надо подобрать правильные слова. Улыбаюсь про себя, мысленно произношу фразу, да будет свет. Естественно ничего
не щёлкнуло, свет не зажёгся. А может, попробуем несколько иначе? Представляю вспышку света.
- Ой! - взвизгивает Семён.
Открываю глаза, всё тонет в молочном сиянии.
- Ещё скажи, нас окружают, - рассмеялся я, реагируя на эмоции друга.
- Ты нашёл нужную фразу!
- Нашёл. Образ. Здесь не обязательно говорить, всё очень просто и очень сложно. Не удивлюсь, что народ, когда-то живший здесь, прекрасно владел телепатией.
С интересом осматриваемся. Зеркальная чистота. У стены, наполняя воздух свежестью, стоит круглая мраморная ванная, заполненная прозрачной водой, вода проточная. С плоского каменного лепестка, светлые струю бесшумно вливаются в чашу, а сквозь щель вверху, излишки уходят. Каменные скамейки рассчитаны на человека, удобные сидения и изогнутые спинки. Овальные столики, стойка пустующего буфета, а в центре помещения, расположена вертикальная труба диаметром 3-4 метра и в ней ещё одна дверь, совсем как в лифте. Бросаю взгляд на стену, на ней огромная карта.
- Вот это да! - слышу возглас Семёна. – Отсюда, карта подземного мира, смотрится просто грандиозно … станции, тоннели … а это что, города?
Теперь мы можем детально её изучить, в безмерном удивлении всматриваюсь в путаницу схем. Я догадывался, подземная страна огромна, но не настолько. Считаю ярусы, сбиваюсь, их бесчисленное множество. Причём, чем ниже, тем обширнее сеть ходов и огромных пустот. Грустнею, никогда не разобраться в этой паутине, даже служебный тоннель найти не могу, где-то он должен быть вверху, я представляю его, вспоминаю даже стены, сверкающие металлическим блеском, внезапно, длинная извилистая тонкая полоска вспыхивает изумрудным светом.
- Что это? - отшатывается Семён.
- Здесь всё на образах, - вздыхаю с облегчением, - это тоннель, по которому прокатились наши дети на вагонетке.
- Здорово. А давай найдём их вагонетку?
- Это идея. Сейчас попробую, - воодушевляюсь яи представляю катящийся по рельсам предмет, в ту же секунду на карте замигала красная точка.
- Вот они! - относительно нас, - я вызываю образ нашего помещения, он сразу наливается на карте рубиновым цветом, - на три уровня ниже. Их вагонетка стоит. Они смогли её остановить. Молодцы! А сейчас мы попробуем найти детей, - с замиранием в сердце представляю лукавое личико Светочки и серьёзное - Игоря.
Замигали две точки, они перемещаются внутри квадрата.
- Сейчас дети находятся в каком-то большом доме. Дай бог, чтобы там задержались, - я невероятно рад, они живы. Семён улыбается, торопит меня. Я и сам не хочу задерживаться, но хмурюсь мыслям, представляю пещерных существ, указываю на квадрат, где находятся дети. Внутри животных нет, но с наружи затаилось огромное красное пятно, проникнуть в дом не может, вероятно, дети заперлись.
- Теперь в лифт! - говорю я посуровевшему Семёну. Как бы мимоходом представляю открывающую дверь в сооружении стоящим в центре, она гостеприимно открывается. Влетаем внутрь. Мысленно вызываю образ третьего уровня и уже не удивляюсь, когда кабина рванула вниз.
Спускаемся не долго. Останавливаемся. Дверь скользит в сторону. Выходим в помещение зеркально похожее на то, где только что были. Я даже пугаюсь, что вернулись обратно, но у входной двери не валяется голова муравья убийцы.
Перед тем как выбраться из лифта, нахожу такой же бассейн с чистой водой, мне кажется просто необходимо смыть с себя вязкую гадость, которой нас забрызгали муравьи. Снимаем одежду, собираюсь пихнуть её в воду, но неожиданно достаю металлическую колбу, что подобрал в развалинах, отвинчиваю крышку. С усердием, близким к помешательству, я соскребаю всё, что было на моей, да и на одежде друга, в сосуд. Затем, плотно завинтив колбу, бросаю на дно своего рюкзака.
Семён с серьёзным видом наблюдал за моими манипуляциями, но не стал спрашивать, зачем я это сделал. После, мы тщательно выполоскали одежду, сильно отжали и, не дожидаясь, когда она высохнет, вздрагивая от мокроты и холода, одели,
На раскачку время не даю, вспоминаю предыдущее открытие двери - всё повторяется, но без грохота. Когдавыскользнули во внешний мир, я понимаю разницу. Во-первых, относительно светло, как ночью в неполную луну, следов боевых действий не видно, возле здания стерильная чистота, ничто не помешало открытию двери. Во-вторых, мы оказались в полностью целом городе. Ни одно здание не разрушено, но от этого ещё более жутко, чем в первом случае. Там, хоть всё понятно, была война, смело всё, людей нет, животные вселились в пустующие развалины - здесь всё целое. В темноте выделяются мрачные строения, ни в одном окне нет света, на улицах молчаливо покоятся автомобили, виднеются площади, на одной из них журчит в фонтане вода. Попытаюсь мысленно усилить свет, но законы в лифте не действуют в городе. Вероятно, это разные цивилизации и в них проходят другие процессы. Даже лифтовое сооружение резко отличается от этих строений. В городской архитектуре прослеживается нечто человеческое, есть балконы, лесенки, беседки, дворики, дороги для автомобилей и тротуары ... только зелени нет ... и людей - город мёртв давно.
- Кошмар, - ёжится друг.- Как же в нём отыскать Светочку и Игоря?
- Отыщем,- вздыхаю я. Мне очевидно, без них не уйдёмили ... останемся здесь.
- Где искать? - в голосе друга тоска и страх, мне не очень нравится его состояние.
- Мы найдём их. Вначале разыщем служебный тоннель, затем, по их следам, выйдем к нашим ребятам.
- Здесь почти нет пыли и следов, - совсем расклеивается Семён.
- Зато есть моя интуиция.
- Это что-то эфемерное, - с горечью усмехается друг.
- Как сказать, - я сжимаюсь, цепляюсь в сознание, дрожь бежит по телу, зрение привычно обостряется, вдыхаю полной грудью - в нос, едко ударило плесенью, сыростью камня. Странное впечатление, я ощущаю запахи как сторожевая собака, даже смешно стало. Кручу по сторонам головой, выискивая направление. Впереди и по бокам мёртвый город, обхожу лифт, замечаю просветы между домами. Каким-то необъяснимым чутьём догадываюсь, что где-то там свод пещеры опускается и на его стыке с землёй находятся железнодорожные развязки, станции и может, мы найдём брошенную детьми вагонетку. Так хочется, чтобы я был прав! Прислушавшись к внутренним ощущениям, уверенно говорю: - Нам надо идти в ту сторону.
Семён не спорит со мной, лишь поправляет топор, у него тоже развита интуиция … на врагов. Его лицо мрачное и решительное, с большим вниманием осматривает, словно притаившийся для броска, молчаливый город.
Я вспоминаю уровень, на котором мы были, встречу с монстрами подземного мира, с сомнением кошусь на свой меч. Он, конечно не плох, острый и разящий, но не для панцирей местной фауны, поэтому, размышляя, произношу: - Не мешало б оружие какое-нибудь подобрать, ведь что-то должно здесь остаться.
Семён кивает, но неуверенно, в глазах страх. Да и мне тоже не по себе, нас окружает нетронутый, но абсолютно пустой город, это для нашего сознания сильное потрясение. Странно, но я даже предпочёл, чтобы на лице валялись скелеты, а не эта пустота - вселяет она обоснованные страхи. Что же оружие применялось, если город просто вымер?
- А вдруг здесь радиация? – вздрагивает Семён
Я дёрнул на него взглядом, мне тоже пришли на ум те же мысли, но отрицательно повёл головой: - Тогда улицы и дороги были бы забиты скелетами … нет, это не радиация, что-то другое, но может даже более смертоносное.
- Порадовал, - набычился Семён. – А если всё это ещё присутствует?
- Что это?
- То, что выкосило людей?
- Этого исключать нельзя … хотя, за давностью лет, всё должно, как это точнее сформулировать, рассосаться, - мне кажется мысль верная, но, опять же, практически все механизмы работают. Есть свет, оружие не сгнило, даже аккумуляторные батареи для бластеров более-менее функционируют, лифт исправно носится между этажами-мирами. А может, не всё здесь столь древнее? Я смотрю на город и неожиданно понимаю, а ведь верно, он не сильноветхий, как я сразу не заметил, на окнах целые стёкла! Что-то стало холодать, я ёжусь, застёгиваю пуговицы на куртке, затем догадываюсь, это не снаружи - душа мёрзнет.
- Стёкла в домах целые, - Семён подтверждает мои мысли.
Я криво усмехаюсь: - Верно. Значит люди ушли отсюда относительно недавно. Но это нам только на руку, мы можем отыскать целые, не попорченные временим, вещи.
- Если б не желание отыскать оружие, без которого нам нет смысла лезть на пустыри, я бежал бы отсюда без оглядки, - искренне произносит друг.
Я покосился на него, страшась найти на лице следы трусости, но нет, не вижу и признаков боязни, лишь констатация факта и не более того.
- Когда уже закончится эта ночь, - в раздражении произносит Семён.
- Ты думаешь, это ночь, а может сейчас яркий день? – фыркнул я.
- Так … светлеет … вроде, - он смотрит поверх крыш.
Я невольно вскидываю взгляд, ожидая увидеть признаки приближающегося утра, но отдёргиваю сам себя. Какой рассвет, солнца нет?! Но ведь точно, вроде как светлеет, где-то на огромной высоте активизировались люминесцентные бактерии и пространство, словно полыхнуло призрачным огнём. Нет, вероятно, это всё же обман зрения, от длительного нахождения в темноте, в глазах возникли световые пятна. С этими мыслями подталкиваю Семёна: - Пора, - я освобождаю меч из ножен и двинулся вглубь города.
Испытываю дикое чувство, мы словно участвуем в неких съёмках фильма об апокалипсисе, а всё вокруг - умелые декорации и сейчас из подворотни донесётся голос режиссёра и всё закрутится, засуетятся люди. Но нет, под ногами хрустят осколки стекла и щебня. Может, это моё болезненное восприятие, но мне стало казаться, в некоторых домах капались мародёры. На первых этажах часто разбиты окна, двери снесены с петель явно чем-то тяжёлым.
Оглядываюсь, пытаюсь найти какое-нибудь служебное помещение, что-то вроде нашего полицейского участка, но натыкаемся на длинное здание, витрины которого указывают на то, что это магазин. Мощные фасадные стёкла целые, вероятно, их просто так не разбить, но металлическая дверь выгнута и есть небольшая щель, в которую, если постараться, можно протиснуться.
- Осмотрим здание? – предлагаю я.
Семён с сомнением глянул на узкий проём, повёл широченными плечами, кивнул. Он осторожно потрогал дверь, дёрнул за отогнутый угол, металл поддался его мощному натиску, под ржавый срежет, щель расширилась: - Теперь можно и осмотреть, - он просунул топор и не без труда протиснулся внутрь.
- Осторожнее там … и сильно не шуми, - предупреждаю я друга и лезу вслед за ним.
- Что так? – несколько встревожено спрашивает Семён. – Никого нет, пусто … это точно магазин, на супермаркет похож … куча полок и на них ничего нет.
Я огляделся - в полумраке едва просматриваются пустые прилавки, но впереди замечаю несколько консервных банок, словно их уронили в впопыхах, сердце с тревогой ухнуло по рёбрам, внимательно осматриваюсь. Вдруг я понялсвои опасения, на некоторых полках замечаю потревоженную пыль. Решительно не хорошо, кто-то здесь хозяйничал, и это было совсем недавно. Толкаю Семёна, прикладываю палец к губам, указываю на свежие отметины.
- Неужели здесь кто-то есть? – шёпотом спрашивает он.
- Молчи, ты гудишь, словно инфразвуковая труба, эхо по всему магазину разносится. Я не знаю, есть здесь кто-нибудь или нет, но что-то ноет у меня внутри, а это нехороший знак, предчувствие беды. Там служебные помещения, одна из дверей открыта, тихонько идём.
У консервных банок останавливаемся, осторожно поднимаю одну из них, удивляюсь её тяжести, пытаюсь рассмотреть этикетку, но при скудном освещении различить ничего не могу. Поколебавшись, поднимаю все банки и засовываю в свой рюкзак - будет возможность, рассмотрю поближе.
Останавливаемся у двери ведущую в подсобные помещения, мгновенно замечаю слабый свет, словно за изгибом длинного коридора включена лампочка.
- Неужели сохранилось электричество? – удивляется Семён.
- Очевидно, где-то находится одна из «вечных» электростанций. Не удивлюсь, что она до сих пор потребляет ядерное топливо … но суть не в этом, кто-то включил свет.
Мы прижались к стене, вслушиваемся, и вроде услышали приглушенные бормотания, затем раздаётся звук падающего ящика.
- Оп-паньки, а предчувствие меня не обмануло, - в ухо прошептал я Семёну.
- Что делать будем? – постарался как можно тише продудеть друг.
- Не ори, - одернул его я. – А сам, что предлагаешь?
Семён, впиваясь в моё ухо губами, старательно пророкотал: - Надо посмотреть … зря, что ли, мы сюда пришли.
- Логично, - усмехнулся я, - тогда вперёд … только теперь больше ничего не говори, если что, жестами покажешь.
Он кивает, как скала отрывается от стены, тяжёлой поступью двинулся за мной по коридору. По мере продвижения, шум усиливается, кто бы там не был, но они уверены, что одни, а это нам на руку. У поворота останавливаемся, осторожно выглядываю, впереди что-то типа холла и по периметру несколько дверей, пара из них отворённые. Сейчас мы чётко слышим голоса, и звуки взламываемых ящиков.
- Мародёры, - не удержавшись, шепнул я.
Семён кивает, хищно раздувает ноздри, выдвигается вперёд, замирает у раскрытой двери, осторожно заглядывает внутрь, отпрянул, поднимает чудовищный топор. Я отрицательно машу головой, быстро побегаю, заглядываю ему в глаза, он поднимает два пальца. Увидев, что я облегчённо перевожу дух, качает головой и показывает жест, что у них огнестрельное оружие. Совсем нехорошо, я оттеснил друга, сам заглядываю в помещение. Оно тускло освещено, заставлено многочисленными стеллажами, а на полу стоят взломанные ящики, и вдруг вижу их … я едва не присел от неожиданности. Если б они были похожи на каких-то разумных рептилий, я бы так не удивился, но они ничем не отличаются от обычных людей, разве что, сильно худые. Кожа у них белая, одеты в серые комбинезоны, за спинами болтаются, напоминающие карабины, ружья … и всё же они не как мы, я замечаю в их глазах красные точки зрачков. Движения, у этих людей, стремительные, но без лихорадочности, меня это не порадовало, судя по всему, противники достойные, они здесь дома, а мы в гостях. Будет правильно, тихонько ретироваться и поискать другой склад. С этим решением я показываю жест на отход. Внезапно из соседней двери появляется человек, и нос к носу сталкивается с нами и мгновенно вскидывает ружьё, но я успеваю вонзить меч в область сердца. Он в гримасе кривит рот, но, не издав звука, валится на меня. Подхватываю падающее ружьё и тихонько кладу человека на пол. Противоречивые чувства раздирают моё нутро, меня ужасает это непредвиденное убийство, но поступить иначе не мог, еще мгновение и он бы выстрелил. Семён чернее ночи, жестами показывает, что необходимо быстро ретироваться. На наше счастье, те, кто орудуют на складе, ничего не услышали, иначе мы словили их свинец.
Пятимся, стремимся быстрее зайти за изгиб коридора, внезапно звучит выкрик. Краем глаза вижу, как со склада, выскакивает один из людей и натыкается на убитого, мгновенно отпрянул и, над нашими головами, прожужжала пуля, чиркнула по стене, выбив искры, рикошетом отлетает в сторону, следом шлёпнула ещё одна, но мы успеваем спрятаться за изгиб. Коридор длинный, если побежим, мародёры успеют появиться на прямой дистанции и, перестреляют нас как в тире.
Прижимаюсь к стене, осматриваю свой трофей, ничего сложного, обычный курок и мушка, только предохранителя нет, магазин отстёгивается, не преминул посмотреть, сколько патронов, и тут меня ждало жёсткое разочарование – всего один. Семён тяжело вздыхает, готовит к бою топор. Ничего, одного подстрелю, другой, может, не полезет. Но что-то они не торопятся, вероятно, поняли, что я завладел оружием … а может, они сейчас зайдут с тыла? Меня бросает в дрожь, оглядываюсь назад, Семён понимает моё волнение, кивает, и спешит к выходу.
Томительно тянется время, никаких звуков, неожиданно выключается свет … хитрые бестии! Я вспоминаю красные зрачки у этих людей, определённо, это адаптация к полной темноте, они способны различать в инфракрасном диапазоне, в любой миг произойдёт нападение.
Затаил дыхание, вслушиваюсь в любой шорох, палец занемел на спусковом крючке. Каким-то звериным чувством понимаю, кто-то крадётся вдоль стены. Сердце болезненно наворачивает ударный ритм, мне кажется, от этих звуков сотрясается пространство, лихорадочно ищу выход из тупика. Свет! Нужен яркий свет! Они пещерные жители, он их ослепит в одно мгновение. Но та тусклая лампочка, что источала бледное сияние, не выведет из равновесия этих тварей, необходим слепящий огонь. Внезапно как обухом по голове, ведь я всегда таскал с собой пакетик с порохом, на случай быстро разжечь костёр в непогоду, так мне посоветовал князь Аскольд. Сунул руку за пазуху. Вот он, кожаный мешочек, от проникновения воды, пропитанный воском. Выдёргиваю, лихорадочно развязываю верёвку, а в голове стучит – не успеваешь! Руки трясутся как у зелёного юнца - неприятно и досадно, стискиваю зубы, усилием воли унимаю дрожь, хотя уже чувствую лбом направленное на меня оружие. Раскрываю мешочек, высекаю огонь – ярчайшая вспышка! Сам слепну, но успеваю его выбросить вперёд, от боли в глазах брызнули слёзы. Раздаётся вопль, грохнули выстрелы, но пули бестолково защёлкали совсем не там где нужно. Интуитивно замечаю тёмный силуэт и нажимаю курок. Вскрик и падение на пол, мой враг роняет ружьё и вновь темнота, лишь в глазах осталось яркое пятно. Не шевелюсь, а вдруг это хитрая уловка, слышу тяжёлые шаги, мгновенно выдёргиваю меч.
- Никита Васильевич!!! – проорал мне в ухо Семён.
- Уймись! – сердито гаркнул я. – На мой меч мог налететь!
- Что случилось, вы живы?
- Нет, помер, - хмыкнул я.
- Славу богу! – обрадовался Семён. – А я думал вас уже нет в живых. Что за взрыв был?
- Порох, я его ослепил и оказался в выигрышной ситуации … подбери ружьё, - я озираюсь по сторонам, но ничего не вижу, белое пятно в глазах слегка рассосалось и уже приобрело красноватый оттенок. Пугаюсь, что я ослеп. – Сейчас темно? – напряжённым голосом произношу я.
- Конечно, эти гады, свет вырубили … ещё один остался! – Семён, подбирая ружьё, звякнул топором о бетонный пол.
- Он или сдёрнул отсюда, или затаился. Давай-ка, тихонько в зал отползаем, там хоть от окон свет поступает.
Выбираемся из коридора, я вновь вижу и радуюсь словно ребёнок. Затем внимательно оглядываю зал, вроде никого нет, мародёр спрятался где-то там, на складе. Думаю, для себя сделал вывод, с такими беспредельщиками как мы, связываться не стоит.
- Проверь сколько патронов, - тихо произношу я.
Семён некоторое время вертит в руках ружьё, хмурит брови, что-то дёргает, в недоумении пожимает плечами: - А как магазин вытащить?
- Да, как и из обычного карабина, механика та же, ничего нового, - фыркаю я.
- Так я их никогда в жизни не брал в руки … я в армии не служил, - почему-то краснеет он.
- А в интернете не видел? – хотел возмутиться я, но вырываю ружьё из его рук. – Быстро отстёгиваю. – Понял?
- Ну да. А патроны где?
- Вот они … голубчики … блин, всего два. С таким боезапасом нам на пустыре делать нечего, - растеряно говорю я. Неужели вновь возвращаться на склад, а там затаился мародёр. Вступать с ним в поединок не хочется, он на своей территории и в темноте видит неизмеримо лучше нас, риск слишком велик, а нам детей надо спасать, а значит рисковать своими жизнями совершенно неуместно.
В огорчении скидываю рюкзак, что-то металлически звякнуло, достаю консервную банку, взвешиваю на ладони: - Словно железом забита, - в размышлении произношу я. Вдруг словно в голове включилась лампочка, лихорадочно щупаю крышку банки, натыкаюсь на кольцо, резко дёргаю вверх – в нос ударил запах оружейной смазки, банка плотно забита патронами.
- Что это? – склоняется Семён. – Неужели это … - он расплывается в улыбке.
- Они, - сияю я. – Но странные какие-то, отличаются от патронов, что в наших ружьях, пули с круглыми набалдашниками. Что бы это может значить?
- А вдруг там дополнительная взрывчатка? – легко кидает мысль друг.
Я с удивлением посмотрел на Семёна: - Логика в твоих словах есть, - быстро забиваю магазины, как зуд появляется желание немедленно испытать оружие.
- Надеюсь, где курок знаешь? – насмешливо спрашиваю я.
- С этим разобрался. А где предохранитель?
- Его нет, так что поаккуратней, - предупреждаю я. – Давай-ка сваливать отсюда, хватит испытывать судьбу.
Мы осторожно двинулись к выходу. По дороге нам подвернулась ещё одна металлическая банка, но в ней оказались патроны с обычными пулями, не преминули и её взять. Затем натыкаемся на раскуроченный ящик, вероятно в нём и хранились банки с патронами.
- Какой-то супермаркет оружия, - проговорил Семён. Замечает под прилавком длинный ящик, с усилием выдвигает. – А он полный!
- Не кричи, мы не одни, - осаживаю я его пыл.
- Здорово, - шепчет друг. – А как открыть?
- Кодовый замок, - я натыкаюсь на многочисленные кнопки.
- Его надо разбить, - уверенно говорит Семён.
- Это не тот ящик, в котором хранятся патроны, этот мощный – из титана, такой не разломаешь, - разочарованно произношу я, лихорадочно нажимая на кнопки … но чуда не произошло.
- Возьмём с собой, а там найдём способ его вскрыть, - с жаром предлагает Семён.
- Ну-ну, а ты его подними, - усмехаюсь я. – Он под сто килограммов.
- Не оставлять же? – запыхтел Семён.
- А куда мы денемся. Не по зубам он нам. Хватит на него любоваться, уходим.
- Ты представляешь, что там может быть? – застонал друг.
- Всякое разное … и не обязательно оружие.
Семён некоторое время размышляет, затем упрямо встряхивает головой: - Там точно оружие, и быть может, лазерные винтовки.
- Мне по барабану, - цинично изрекаю я.
Семён понуро плетётся за мной, всё не может расстаться с мыслью, что вот так просто пришлось бросить, с многообещающим содержимым, ящик.
Без проблем выбрались из магазина, озираемся на тёмные окна, где-то в глубине зала появляется тусклый свет.
- Очнулся мародёр … нас ищет, - прошептал Семён.
- Он не один, там ещё несколько фонарей. Наверное, он ждал напарников. Вовремя мы слиняли.
Пятясь, заходим за угол здания и в хорошем темпе идём по дороге, периодически оглядываясь назад. Нам действительно повезло, мародёры не стали нас преследовать. Следует благодарить судьбу, что всё обошлось – резко вломились на чужую территорию, и нам за это ничего не было, более того – получили призы, в виде ружей и патронов к ним. Мой палец на спусковом крючке, но я не решаюсь стрелять, так можно наделать много шума, а это совсем не к чему … выйдем на пустырь, там испытаю.
Мимо нас проплывают как призраки, брошенные людьми, дома, застывшие автомобили бередят воспоминания, снаружи как новые, внутри отделка сгнила и исчезла без следа. Так хочется обтянуть сидения, постелить коврики и как в старые добрые времена включить зажигание и в путь.
Идём спокойно, но я не забываю, об увиденной красной точке на интеллектуальной карте. Понятно, там, живое существо. Но насколько оно опасно? В данный момент ни запахов, ни шорохов не ощущаю, топаем по дороге, удобно и быстро. Проходим мимо разбитых витрин когда-то роскошных магазинов, хочется взглянуть внутрь, но боязнь за наших ребятишек торопит. Удивляюсь, что не видим останков людей. Успокаиваю себя тем, что все успели убраться из города до каких-то небывалых катаклизмов, а быть может - живут сейчас на других уровнях. Я не удивлюсь, если узнаю, что где-то на кошмарных глубинах - заселённые города.
Внезапно выходим к большому котловану. Семён светит туда, вскрикивает, пятится, по лицу струями течёт пот, свинцовые глаза белеют. Я осторожно подхожу к яме, дрожь пробегает по телу, как мне становится жутко, ни куда не ушли люди - все они здесь, ужасная могила, доверху наполнена человеческими костями.
Потрясение сильное, мы стоим долго, не в силах отвести взгляда от страшной находки.
- Что здесь произошло? - Семён заикается, на бледном лице проступают красные пятна.
- Боюсь, никогда не узнаем. Может, радиация была, или местный Пол Пот, кто его знает. Но это событие,- я окидываю взором чашу котлована,- вселенского масштаба.
Десятки, может, сотни тысяч скелетов поблёскивают белыми костями, черепа пугают мрачными оскалами челюстей, чёрные глазницы словно наблюдают за нами, со всех сторон, ехидно ухмыляясь.
- Уйдём отсюда, - зубы друга выколачивают дробь, пальцы обхватывают ружьё как клещи, костяшки фаланг побелели.
Мне самому не хочется здесь задерживаться, но иду вдоль котлована,заворожено смотрю на когда-то существовавших людей.
- Это произошло давно, кости спрессовались друг с другом и окаменели, - замечаю я.
Постепенно Семён справляется со стрессом и подходит ко мне: - Но хоть кто-то остался в живых? - спрашивает он и не ждёт ответа.
- Наверное, остался … вероятно, те мародёры, потомки этих людей.
- Или их бывшие враги, - добавляет друг, - в любом случае сейчас город пуст.
- Кто-то здесь живёт, вспомни красную точку на карте.
- То, наверное, животное, - Семён осторожно обходит любопытное растение, которое с жадностью качнулось вслед за ним. Но, словно прочитало доброжелательные мысли моего друга, плеваться ядом не стало, заинтересовалось моей персоной. В бледную цветочную чашечку выдавилась желтоватая жидкость, но плюнуть не успело, я бесцеремонно растоптал растение, за что получил уничтожающий взгляд от Семёна, словно не замечая его немой укор,невозмутимо говорю: - Может быть. А вот откуда мародёры пришли, сверху или снизу?
- Не обязательно, - Семён рассерженно посмотрел на меня. – Никита Васильевич, не лезьте в заросли, что вам мешает, их обойти … может, мародёры живут в другой пещере в этой горизонтали.
- Скорее всего, ты прав, - мне пришлось лезть на груду из камней, чтобы обойти полянку из мерзких растений. Помогая себе ружьём как костылём, спрыгиваю вниз, замахнулся прикладом на притаившийся в углублении хищный кустарник, но пришлось резво отпрыгивать, спасаясь от града из ядовитых капель, попутно удивился, почему в Семёна не плюют. Выравнивая дыхание, продолжаю говорить, - лифтом не пользуются, это определённо, иначе в нём были следы пребывания, а он первозданно чист … нам повезло, что получилось им воспользоваться. Хотя, по железнодорожным путям можно выйти из одного уровня в другой. А вообще, нам-то какая разница, откуда они вылезают?
- Да никакой … просто интересно, - пожимает широченными плечами Семён.
- А-а, тогда ясно … производишь анализ без всякого анализа.
- Мудрено говорите, Никита Васильевич … да не лезьте же в заросли! – в сердцах вскричал мой друг, когда я, отвлёкшись, ринулся в самую гущу длинноногих грибов.
- Ты смотри, растений становится всё больше и больше, не удивлюсь, что и настоящие леса здесь существуют.
- А вот в них, я бы не полез, - вздёрнулся как от озноба Семён.
- Странная здесь жизнь, все хотят тебя съесть, - брезгливо морщусь я.
- Белка мало, вот и приспособились, - невозмутимо говорит друг. – И всё же, они не лишены привлекательности, даже цветы имеются …
- Как распухшие пальцы утопленников, ещё и шевелятся, мерзость то, какая, - сплюнул я.
- Не все … посмотрите, какое чудо!
Я недоверчиво покосился в казанную сторону, действительно обомлел. В одиночестве растёт разлапистый куст, все его ветви облеплены цветами невиданной красоты. Они словно изготовлены из чистейшего хрусталя и мерцают мягким светом. Я поддаюсь вперёд, что-то в этих разноцветных переливах есть гипнотическое. Словно просыпаясь, мотнул головой и, не раздумывая, выстрелил.
Пуля чмокнула под мясистый корень, вгрызлась внутрь … и всё. Я ожидал взрыв, но его не произошло, в разочаровании выдыхаю воздух. Эти шарики на пулях ничего не значат, а жаль, сколько было на них надежд … но влияние цветов на меня исчезло.
- Зачем? – Семён поднимает на меня взгляд полный негодования.
- Они обладают гипнозом, ещё мгновение, и я, с ликующими криками, понёсся в самую гущу ветвей.
- А ведь точно, и у меня появилось такое желание, - задумался друг.
- Пули, дрянь … не взрываются, - вздыхаю я.
- Странно. А зачем тогда эти шарики?
- Для красоты …- я хлопаю себя по голове. – Там была старая пуля, я же её не вытащил из магазина! – я вновь вскидываю ружьё.
- Никита Васильевич, не стоит, оно уже не причинит нам зла, - Семён решительно отводит ствол моего ружья в сторону.
- Добрый ты … как бы это не вышло нам боком, - осуждающе говорю я, но злости на друга нет.
Подземная полость как линза, мы видим своды, они по всей длине плавно спускаются к земле. В месте стыка наблюдаем множество заброшенных станций. У пиронов навсегда замерли целые составы. Площадь перед ними заполнена легковыми автомобилями. Как это знакомо, безусловно, человеческая природа выбирает похожие пути развития и в технике и в обществе. Единственно, что меня удивляет, зачем человек забрался под землю, ведь на поверхности так много места. Неужели он от кого-то прятался? А может, подземная жизнь более комфортная? Нет радиации от солнца, таких смен климата, ни ураганов, ни падающих с космоса астероидов, комет. Для меня, родившегося под тёплыми лучами, в любом случае непонятна их жизнь.
Замер на станции, вдыхаю воздух полной грудью, пытаюсь вспомнить запахслужебного тоннеля. Он явственно доносится вместе с тёплым воздухом.
Прыгаем на пути, бежим мимо пахнувших железом поездов. Сразу за локомотивом, видим провал в стене. На горизонтальных рельсах застыл блестящий вагончик, а в воздухе до сих порвитает запах окалины от торможения. Взбираемся туда. В вагоне аккуратные металлические кресла, в передней части два рычага - всё очень просто - один снимает с тормоза, другой сталкивает с места.
На скамейках грудками лежат собранные детьми «сокровища», кристаллы кальцита, несколько уже высохших тонких сталагмитов и горсточка невзрачных камушков - потерявший блеск пещерный жемчуг.
Семён, с непонятным лицом, собирает весь этот хлам, бережно кладёт в рюкзак. Я сосредоточился, пытаюсь найти следы детей. Наверное, со стороны смешно, я, как примерный пёс, лазаю на четвереньках, и даже обнюхиваю пол. Боже, до чего докатился, даже князь Аскольд так не работает! Он как-то сходу всё распознаёт и понимает. Вот сейчас Семён скажет - ищи и я с тявканьем помчусь по следам, но друг суров, в глазах нетерпение. Внезапно я разобрался в следах. Фильтрую ненужные впечатления и в мозгу, чётко вырисовывается рисунок - это даже не связано со зрительными ощущениями, я вижу словно сквозь завесу тайных знаков - в тонкой пыли распознаю маленькие смазанные отпечатки.
- Нашёл! – я с удовлетворением поднимаюсь. – Они пошли к тому разбитому мосту! Семён с восторгом смотрит на меня, в глазах как всегда плещется свинец, но мне тепло от его взгляда.
След тянется вдоль составов, забирается ближе к сводам, дети побоялись идти в город. Бредём по окраине. Слева стена испещрена дырами тоннелей. Виднеются узловые станции и просто ровные, проходящие мимо пути.
Чем дальше продвигаемся, тем меньше попадаются строений. Вскоре и вовсе выходим за город. Перед нами степь, заросшая белёсой травой и мхом, даже есть корявые деревца. Вдали просматривается мост, пахнет водой, ноздри ловят неясные запахи животных - они далеко, там, где линза города стыкуется с природными пещерами.
Вероятно, мне мерещится, но вроде посветлело. Верчу головой по сторонам. Семён тоже суетится.
- Никита Васильевич, скоро наступит утро.
- Глупости, такого быть не может, здесь нет солнца.
- Ну, как же, Никита Васильевич, точно светает! – уверенно произносит друг.
Я и сам сейчас вижу, мрак рассевается, на огромной высоте вспыхнули неисчислимые колонии люминесцентных бактерий и создают иллюзию восхода солнца – потрясающее явление глубоко под землёй!
Пространство становится прозрачнее, громада моста приближается, а с ним и запахи живых существ, ёжусь, вспоминаю встречи с представителями подземной фауны.
Вскоре совсем посветлело. Интуитивно посматриваем вверх, кажется сейчас из-за марева клубящегося вверху тумана, блеснёт солнце. Сумасшедшее ощущение, словно мы на поверхности в пасмурное утро,А на самом деле, над нами ни один десяток километров земной тверди.
Уже слышится шум реки, но воды не видно, весь берег зарос густой травой, почти как наш камыш. И что приятно, ядом никто не прыскает.
- Эти растения, добывают себе необходимые питательные вещества, из ила, - не преминул заявить Семён.
В воздухе замелькали крылатые создания. Смотрю на них и едва не рассмеялся, вспомнив великий роман Конан Дойля «Затерянный мир», где герои встречаются с птеродактилями, величиной с аэроплан, здесь же они, как голуби, только зубастые клювы выдают в них первобытных ящериц, а издали легко спутать с летучими мышами.
Нападения с их стороны не произошло, увидев нас, с недовольным писком, умчались в сторону густых зарослей.
Останавливаемся у моста - он полуразрушенный, часть тяжёлых бетонных балок упало в воду, другая - висит на ржавой арматуре. Целые эстакады завалены в воду, но перила и сегменты пешеходного мостика почти уцелели. Вдоль них тянется след нашей ребятни. Сложно понять детскую логику, всё дальше и дальше загоняют себя вглубь подземной страны.
Идём по мосту, под нами бурлит река, вода прозрачная как хрусталь, пена срывается с острых камней, на дне шевелятся длинные водоросли, стайкиполупрозрачных рыбёшек стрелами проносятся против течения.
С опаской наблюдаем на копошащихся, на отмелях мокриц, они как люди ходят на задних ногах. В отличие от той, что убили, вместо длинных когтей - рачьи клешни, но не думаю, что нрав у них иной.
Мост длинный, опасный, на каждом шагу провалы, иной раз каменные плиты шевелятся под нашим весом, грозя сползти вместе с нами в бурлящую реку, на радость их обитателям.
Оглянулся назад, в серости раннего утра, нехотя выдвигается город с башнями, шпилями, высокими заборами и площадями. При свете наступающего дня, он становится величественным, но и более ужасным своей пустотой, дух смерти витает над нетронутыми зданиями. Я вспоминаю котлован, заполненный скелетами, и мне становится жутко, поспешно перевожу взгляд вперёд. Вдоль береговой линии тянется, выкрошенная временем, стена. В ней темнеют прорези лестниц, ведущих вверх и, зияют чёрными провалами зловещие окна, очень вероятно, там убежища многих обитателей города мёртвых. В подтверждении моих мыслей слабый ветерок доносит вонь падали, запах мускуса и ...дыма. Неужели дети разожгли костёр?
Минуем последний пролёт моста и оказываемся на его краю, осколки бетона, вперемешку с острой арматурой, валяются внизу, спуститься нереально - высота не менее пятнадцати метров, но ребята как-то спустились. Через некоторое время Семён выискал металлический трап на стойке моста, он свисает аккуратно к самой земле.
По насыпи, скользя и падая на подвижных мелких камнях, мы с трудом выбираемся к мощной, сложенной из крупных каменных блоков, стене. На этот раз и Семён чувствует запах костра, тревога мелькает в глазах.
- Думаешь, его Игорь со Светой разожгли?
- Ничего не думаю, но костёр на их пути, может и они, хотя … в последний раз они были в здании … в любом случае, нам туда, оно где-то на границе стыка сводов с землёй.
Соблюдая осторожность, идём вдоль стены. Впереди лестница, а ещё ближе, провалы окон. Зловоние бьёт по обонянию, даже Семён, менее ощущающий запахи, морщит нос.
- Издох кто-то?
- Только заметил?
- Воняет чем-то, вроде.
- С моста мучаюсь, - жалуюсь я.
- Не везёт тебе, - чешет он голову.
- Издержки моего появившегося дара.
Напряжение растёт с каждой секундой, всё внимание к чёрным окнам, запах зверя устойчив и насыщен мускусом, чувствуется, он большой и независимый - один из хозяев развалин.
А вот и его обед, на поляне истерзанная мокрица, даже броня и клешни изжеваны мощными челюстями, от неё несёт невыносимым смрадом, поэтому, когда обходили падаль стороной, не сразу заметили ещё одну жертву хищника - мы едва не наступили на почти полностью обглоданные останки ... человека.
Гл. 5.


В потрясении замираем над страшной находкой, мысли роятся как осы в гнезде, даже слышу их жужжание. Кто это? Кем он был? Но очевидно, уровень этого человека выше, чем тех, с кем встречались раньше. По всей округе разбросаны клочья одежды, ткань плотная, цвета хаки, рядом с изуродованным лицом - защитный шлем с толстым стеклом, металлический ранец измят когтями зверя, оружие, в чём-то похожее на автомат Калашникова, только с прямым магазином, беспомощно валяется в пыли.
Над местом трагедии – словно эмоциональное зарево ярости, и боли этого человека вперемешку с ужасом детей.
- Он их спас, - смахивает слезу Семён. Он стоит мрачный, мышцы бугрятся под одеждой, взгляд твёрдый как скала, ощущение, ещё чуть-чуть и польётся из глаз ртуть. - Надо похоронить.
С сомнением смотрю на друга, здесь опасно стоять каждую секунду, чего ещё говорить, если мы начнём возиться с телом.
- Нет, - через силу выдавливаю я.
Семён не спорит, но взгляд полон сострадания. Пятясь, отходим к зарослям у реки. Посматриваю на воду, нет ли с её стороны опасности, но похоже, ракообразные мокрицы избегают этих мест, лишь птеродактили порхают, словно странные бабочки, да призывно трещат, поглядывая сверху красными глазками. А где-то далеко замечаем, парящих под сводами, настоящих монстров с размахом крыльев не менее двадцати метров. От ужаса и восторга перехватывает дыхание, мне кажется, эти исполины просто не в состоянии развернуться в этом зале. Смутно догадываюсь, наша пещерная линза лишь один из малых сегментов грандиозного подземного мира, где есть и океаны, и даже горы, и глубокие ущелья …
Внезапно до ушей доносится характерный звук лодочного мотора. Мы опешили и заинтригованные, раздвигая заросли, двинулись к реке. Вода парит и стелется полупрозрачной дымкой над её поверхностью. Рокот моторки всё явственнее вырисовывается в пространстве, до боли в глазах всматриваемся вдаль - она выскакивает из пелены тумана как торпеда, чёрная, обтекаемая, броневые листы закрывают ходовую рубку. Над ней угадывается круглая башня со спаренным пулемётом и короткой пушкой.
Не зная, что там за люди, пячусь в заросли, Семён делает то же самое, но несколько неуклюже, стебли пали под его мощным телом, нас мгновенно замечают, вода у наших ног моментально вздыбливается от шквального огня.
- Ё, моё! - ругаюсь я и как лось вломился в гущу зарослей, рядом пыхтит друг, стебли рассыпаются, словно от голодного смерча, а пули визжат, скашивают листву как в тошнотворном американском боевике. Очень вовремя успеваем забиться под обломки разрушенного моста. На моторке не угомонились, буквально в трёх метрах так громыхнуло, что плиты сдвигаются с места, каменная крошка шрапнелью пронеслась по нам, сделав болезненный массаж, нечем дышать от поднявшейся удушливой пыли.
- Война, что ли?! - в недоумении кричит Семён. – Они что, совсем оборзели? – он дёрнулся за своим ружьём – вновь шквал из пуль и огня, перекатываясь, прячемся за поваленные бетонные балки. В том месте, где мы были, в то же мгновение зашлёпали крупные пули, с чавканьем вгрызаясь в илистую почву, обрызгивая нас выплеснувшейся грязной жижей.
Моторка приблизилась к берегу, слышится хлюпанье воды прыгающих с неё людей, трещат заросли, разносятся резкие голоса и короткие автоматные очереди.
- Приплыли, - сплёвываю на землю и готовлю ружьё к стрельбе.
- Они обознались, - делает предположение Семён.
- От этого не легче. Похоже, они сначала стреляют, а потом разбираются.
- Обычный спецназ, - глубокомысленно изрекает друг.
- А ты знаешь, как действует спецназ? – ядовито улыбнулся я.
- Аскольд рассказывал, - нахмурился Семён, поёрзав на одном месте, уверенно готовится к стрельбе. – Где снимается предохранитель? – слышится его недовольный голос.
- Я же тебе раньше говорил, здесь его нет … Семён, соберись! – обеспокоился я.
- Ну да, у них принято сразу стрелять. Действительно, зачем им нужен предохранитель? – с пренебрежением кривится друг. – Какие-то варвары! – у Семёна вырывается возглас полный негодования.
Тем временем группа уверенно приближается к нам, уже вижу пятнистые комбинезоны, блестят толстые стёкла на шлемах, я догадываюсь, тот человек, спасший наших детей, из их группы. От этих мыслей прихожу в ужас, что мне придётся по ним стрелять.
Спецназовцы как на ладони, нам легко атаковать, но не могу заставить себя нажать на курок, Семён так же, хоть и держит их на прицеле, но стрелять не торопится.
Чужаки знают, где мы находимся, но нас не боятся, не скрываясь, прут на нас как танки. Они уверенны в себе, прекрасно экипированы и вооружены, стараются взять нас в кольцо, и думаю, в плен брать у них нет оправданных причин … вздыхаю, мой палец начинает сжимать курок. Выстрелить не успеваю, нечто взревело, рёв, с преобладанием низких, почти инфразвуковых звуков, словно распластал всех по земле. Спецназовцы как по команде отступают к воде, слышится беспорядочная пальба, и тут я вижу это - зверь прыгает на заросли, и они ложатся под его тушей в разные стороны. По комплекциипоходит на быка, но на этом всё заканчивается: морда тяжёлая, широкая как у амфибии, глаза навыкате, огромные, с вертикальными зрачками, лапы толстые расставлены в разные стороны, бугрятся мышцами, а сзади безобразный короткий хвост.
Пули впиваются в жирное брюхо, но зверь, словно не чувствует боли. В два прыжка он настигает первого человека и просто давит его своим весом, в другого - плюёт языком и втаскивает в пасть, мощные челюсти смыкаются на голове, раздаётся противный хруст, и тело несчастного последний раз изгибается в конвульсиях. На это больше смотреть не могу, направляю ствол ружья в короткую шею зверя. Сухо хлопнул выстрел, пуля настигает амфибию и растекается на бугристой шкуре в виде краски жёлтого цвета.
- Что это было?! – Семён задыхается от удивления и разочарования.
Я и сам в диком недоумении, столько возлагали надежд на этот боезапас, а вышла какая-та нелепица. Зачем такие пули нужны, для маркировки зверей? Сложно в это поверить, но факт остаётся … внезапно краска начинает впитываться в кожу монстра и загорается ослепительно белым огнём, вгрызаясь в бронированную шкуру, оголяя плоть. Неприятно запахло горелым, рептилия быстро разворачивается, огненные горизонтальные зрачки раздвигаются и глаза запылали жутким и неестественным огнём, но к счастью животное нас не видит и с удвоенной яростью бросается на спецназовцев.
- Бей в шею! - кричу я. Семён и сам догадывается, его пуля впивается рядом с дымящейся раной, выплёскивается жёлтое вещество и с радостью воспламеняется, с жадностью выжигая огромную дыру. Но живучесть рептилии просто запредельная, кажется, шея практически сгорела, а животное скачет по зарослям, сминая людей, но рёв более не вырывался, лишь с хрипом и бульканьем выплёскиваются кровавые брызги.
Крики боли и ярости, вперемешку с автоматными очередями, постепенно стихают, мы покидаем укрытие и, не таясь, плюхаем пули в исполосованное жуткими ранами чудовище. Внезапно рептилия видит нас, оставляет в покое изувеченные тела и, западая на передние лапы, проворно ковыляет к нам. Такой жути никогда не видел, монстр вырастает на глазах, надвигаясь своей тушей, ещё мгновенье и нас постигнет страшная смерть, в нос нестерпимо бьёт мускусом, болотом и гарью обожженной плоти.
Пятимся к своему укрытию, но впопыхах боя теряем его из виду, всюду обломки каменной крошки, некуда забиться, поэтому в отчаянии стреляем в его горло. Монстр пылает как огромный страшный факел и совсем ослаб. Слышно, как воздух всасывается не через пасть, а сквозь прожжённую дыру в горле вместе с кровью, он захлёбывается, но упрямо прёт на нас. От безысходности пересыхает в горле, кровь болезненно пульсирует в висках, безумный страх в виде липкой слюны появляется во рту. Чудовище старается выплюнуть язык, чтобы кого-нибудь из нас схватить, но показывается лишь обгоревший кончик, как пиявка беспомощно дёрнулся и прячется в огромной пасти. Тогда животное поджимает лапы для прыжка, чтобы задавить нас своим телом. Неожиданно раздаётся сухой треск выстрелов, пули шлёпают по морде рептилии, один глаз лопается и растекается на бородавчатой коже, очередью пробивает главную артерию, идущую к голове, это и предрешило поединок, страшное существо замирает, заваливается на передние лапы, ухает мордой в землю. Некоторое время сердце глухо бьётся под серой кожей, толчками выгоняя последнюю кровь, но вот и оно затихает. Огонь с жадностью поджаривает уже мёртвую плоть, термитная краска вгрызается во внутренности, вспучивается живот и лопается, выплёскивая наружу слизкие внутренности, разнося по округе мерзкий запах сырой плоти и тины.
Стоим и молчим, не можем отойти от потрясения, потом опомнились и принимаемся шарить глазами по округе. Кто же нам помог? Картина предстаёт перед глазами страшная, изувеченные тела как спички разбросаны на вспаханной рептилией земле. Люди лежат в разных позах, суставы выворочены, комбинезоны порваны, залиты кровью, у многих шлемы слетели, и я понял - они не нашей расы, хотя их кожа белая, но глаза огромные, а сквозь закрытые веки пробивается полная чернота без намёка на белки. Неожиданно один из людей шевелится, закашлялся, из-за рта выплеснулась кровь, грудь незнакомца с хрипом вздымается, сквозь порванную ткань выглядывают сломанные кости рёбер. Он смотрит на нас, холодок бежит от его взгляда - глаза иссиня чёрного цвета, а в центре яркий, красный, вертикальный как у кошки, зрачок. Спецназовец, не отрываясь, смотрит на нас, интуитивно хочется заслониться от жуткого взгляда, затем силы его покидают, мужчина стонет, веки закрываются и он теряет сознание.
- Это не он стрелял последним, - замечает Семён, - кто-то другой.
- Догадался,- рассеяно бурчу я,- но тот другой помог нам, давай не отвлекаться, этому человеку необходимо сделать перевязку.
Стягиваем пропитанный кровью комбинезон. Как у всякого врача в моей сумке всегда найдётся перевязочный материал, антисептики, ранозаживляющие порошки, а так же - хирургические инструменты.
Первым делом диагностирую пациента. С облегчением вздыхаю, серьёзных внутренних повреждений нет. Благо человек без сознания, поэтому промываем раны, с помощью Семёна быстро накладываю швы и крепко стягиваю рёбра своей курткой, затем вливаю в рот, немного воды с антисептиком, человек глотает, стонет, вновь открывает страшные глаза, попытается подняться, но я мягко удерживаю его. Он скашивает глаза на перетянутую моей курткой грудь, хрипло произносит непонятную фразу, видимо благодарит.
Оставив с ним Семёна, я обследую других людей, к сожалению - все мертвы. Постоянно шарю глазами по окружающимзарослям, но наш помощник не торопится показаться, это беспокоит и нервирует, непонятно, что у того на душе, вдруг зарядит из-за кустов из автомата. Возвращаюсь к раненому и говорю Семёну: - Что будем делать?
- Подтащим к катеру, а там сами пусть им занимаются.
- Как всегда прав, - улыбаюсь я.
Семён стягивает с себя куртку, раскладывает на земле, привязываем пару толстых веток и получились достаточно сносные носилки. Затем осторожно перемещаем туда человека, тот скрипит зубами от боли, но не стонет, сразу видно, крепкий орешек, привык переносить боль.
Стараясь идти плавно, подходим к реке, ни кто нас не встречает. Катер уткнулся в отмель, слегка покачивается, чёрная броня тускло блестит, спаренный пулемёт задран вверх, внезапно он дёргается и качнулся в нашу сторону.
- Да, что б вас! - ругаюсь я, но носилки не бросаю. - Эй, вы, там! Примите раненого! - взревел я.
Может мой властный тон, подействовал, круглый люк бесшумно вывинчивается, появляется автомат, затем высовывается человек в защитном шлеме, он держится настороженно, но славу богу в нас не целится.
- Всё, наша миссия закончилась, кладём раненого и уходим, - шепчу Семёну.
Бережно опускаем носилки и собираемся уходить, но не тут-то было, раздаётся резкий выкрик и над нашими головами трещит автоматная очередь.
- Что за хамство?! - оборачиваюсь я, раздражение накатывается как волна.
Чужак стоит на берегу, автомат направлен в нашу сторону. Я жалею, что ружья висят за спинами, снять явно не успеем, замерли, стараемся не делать резких движений, хотя есть нестерпимое желание послать его, используя ёмкое короткое слово.
Незнакомец подходит к раненому, всё ещё целясь в нас, между ними завязывается разговор.
- Как собаки лают, - ехидно усмехаюсь я.
Что-то, обсудив, чужак направляется к нам, остановился в трёх метрах, визгливо выкрикивает, указывая на ружья.
- Хочет нас разоружить. Вот что, клади влево, а я -вправо, а как кашляну, прыгай в сторону. Мы этого молодчика стреножим, он ещё не знает, с кем связался, - уверенно говорю я.
Всё получилось как по нотам, только я подал сигнал, Семён отскакивает вбок, а я метнулся в ноги чужаку. Произошло всё быстро, приёмом самбо перехватываю руку на излом, но в последний момент жалею, не стал ломать, просто швыряю через плечо. Болевым приёмом перехватываю автомат и вот теперь стою с оружием в руках, а спецназовец уткнулся лицом в сырую землю и от неожиданности зло повизгивает как обычная дворняжка, но интонации жалобные и какие-то … не мужские.
Затем, пока тот не пришёл в себя от удара, заслонился его телом, в случае если на катере ещё кто-то есть, оттаскиваю к каменным балкам. Там Семён занимает оборону, а я усаживаю чужака рядом с собой и с бесцеремонностью сдёргиваю шлем - чёрные как ночь густые волосы, обрамляющие лицо чужака, искрясь,рассыпаются за плечами.
- Девица?! - ахает Семён. – А симпатичная какая!
Я отпрянул в удивлении и восхищении - безупречный овал лица, чуть вздёрнутый без изъянов носик, пухлые губы ждут любви, кожа, словно белый фарфор, глаза прикрыты пушистыми длинными ресницами. Внезапно из щёлочек глаз вырвался багровый огонь - мигом трезвею.
Женщина в упор смотрит, чуть не испепеляет взглядом. В огромных глазах бушует пламя, вытянутые зрачки принимают форму огненных шаров, губки упрямо сжимаются, она с вызовом рыкнула нечто невразумительное.
- Ты бы не рычала, а сказала, что ни будь, - примиряющее говорю я. Женщина слов моих не поняла, но интонации речи воспринимает правильно. Её зрачки сужаются в вертикальные линии, она внимательно рассматривает меня, губки чуть приоткрываются, блестят как жемчуг ровные зубки. Внезапно глаза вновь наливаются огнём, она вытягивает шею к моему плечу и с напряжённым вниманием рассматривает шрам в виде короны, затем поднимает взгляд, огня в них нет, едва заметные красные щёлки гармонично вливаются в пейзаж чёрных глаз.
Даже не ожидал, что спецназовец в юбке может так ворковать, как голубка перед своим голубком. Лающий голос сглажен мягкостью интонаций, вся фигура выражает покорность и немалое удивление.
- Ладно, проехали, - смягчаюсь я. Поднимаясь, её автомат перекидываю рядом со своим ружьём, протягиваю руку, помогаю встать. Она покорно обхватывает своей лапкой ладонь, резво встаёт, упругие груди тяжело качнулись под толстой тканью, пухлые губы трогает кокетливая улыбка … ну, совсем как земная женщина, даже в пот бросило, так вспыхнуло непреодолимое влечение. Но, внезапно, в моей памяти, словно из сна, появляются бездонные глаза моей ненаглядной Лады, и я виновато отвожу взгляд. Неожиданно вспоминаю фразу: «меня царицей соблазняли, но не поддался я!». Мне стало смешно, желание к прекрасной незнакомке, комкается и улетучивается, как роса под жгучими лучами солнца … так, лишь в подсознании засело в виде нескольких алмазных осколков, но это уже не страшно. Я глянул в её чёрные глаза, зрачки вспыхнули красным огнём – и последние осколки угасли. Всё же, наши земные женщины лучше в тысячу раз … особенно моя Лада!
Странно, но пещерная женщина словно прочитала мои мысли, фыркнула и вздёрнула вверх аккуратный носик, но я интуитивно ощутил, что она прониклась ко мне уважением. Почему-то, испытывая перед ней неловкость, и даже некоторую вину, я несколько грубо произношу: - Поможем погрузить твоего напарника на катер, затем, извини подруга, будем вынуждены откланяться. Дела. Надеюсь, нас не зарядишь очередью из пулемёта в спины?
Она с гневом дёрнулась, огненные зрачки полыхнули испепеляющим огнём. Неужели она читает мысли? Но незнакомка уже отвернулась, искусно пряча взгляд, и лишь прикусила губу, маскируя бушующие в ней страсти.
Вновь оказываемся на берегу. Раненый, видит нас, попытался приподняться, но падает, снова скрипит зубами от боли, пот крупными каплями блестит на потемневшем лице.
Женщина склоняется над ним, её речь, как лай хорошей дворняги, совсем развеселила меня, с трудом сдерживаю улыбку. Раненый внимательно слушает, затем глаза вспыхивают, он пристально смотрит на меня, я догадываюсь, хочет рассмотреть мой шрам, как бы невзначай, поворачиваюсь к нему плечом, возглас изумления вырывается у чужака. Он торопливо пытается, что-то говорить, но ему сложно, боль кривит лицо, пришлось вмешаться, подхожу, мягко прикрываю ладонью рот, он понял, улыбается, в глазах исчезает красный огонь.
Внутри, катер оказался не таким и маленьким, Он достаточно широкий, несколько кают, ходовой мостик, штурвал, рычаги, лесенка, ведущая в круглую башню, спаренный пулемёт на треноге и орудие, похожее на миномётную установку.
Женщина открывает одну из кают, мы вносим раненого, укладываем на плоскую жёсткую кровать. Она открывает аптечку, достаёт обычный шприц, ломает ампулу, набирает прозрачную жидкость и виртуозно делает инъекцию в руку раненому. Лицо мужчины расслабляется, он закрывает глаза, засыпает.
- Вот и всё, дорогая, нам пора, - говорю я. Она понимает, засуетилась, настойчиво хватает меня за руки, вновь обжигает пламенным взглядом, явно не хочет отпускать.
- Не знаю, что ты там обо мне надумала, но нам необходимо идти, - я уверенно высвобождаю её руки.
Женщина тяжело дышит, взгляд скачет по различным полкам, неожиданно срывается с места, лезет в шкаф и вытягивает толстую папку. Разворошив ей, что-то ищет, наконец, находит, что искала и, со странным выражением на лице, даёт мне лист бумаги. На нём изображена ваза в переплетении необычных цветов, сверху закрыта пломбой. Перевожу взгляд на другой рисунок - маска, очень странная. Внимательно всматриваюсь в неё, что-то кольнуло сознание, где-то её видел. Долго смотрю на рисунки, пытаюсь вспомнить. Рядом подвывает от нетерпения наша спутница. Затем она протягивает ещё один рисунок. На нём изображён морской пейзаж, море в дымке, на набережной стоят мужчина и женщина. Мужчина рассматривает маску, взятую с прилавка магазинчика.
- А ведь это вы! - ахает Семён.
- Как? - удивляюсь я, но неожиданно понимаю, действительно, человек, изображённый на рисунке, моя точная копия. Внезапно бросает в жар, сюжеты из далёкого сна всплывают в моей голове ясно и чётко. Да быть такого не может! Это был сон, простой сон. Какой Марс? Какой я? Что это за женщина рядом? Причём тут ваза, маска? Я потрясён, а она подсовывает ещё один рисунок. Моё лицо сразу покрывается испариной. На нём изображён настоящий ад, страшные чудовища рвут земную твердь, вгрызаясь в её глубины, горы трупов разбросаны по всей земле и в уютных пещерах, ядовитый туман стелется над страшным разломом. Ещё один рисунок несказанно удивляет, он не с моего сна, на нём изображён я, на плече сияет корона, а я рву на части ад с его кошмарными обитателями, а надо мной воздухе - ваза с маской. Понятно, он иносказателен, но явно указывает, что я должен сыграть не последнюю роль в очищении этого мира от инопланетной заразы. То, что это пришельцы, я уверен, вспоминаю встречу у Разлома с аммиачной нечистью.
За спиной вздыхает Семён, он не менее меня потрясён. Груз ответственности за судьбу мира наваливается плечи, вспыхивает болью шрам в виде короны, вспухает от прилива крови и неожиданно освещается золотым сиянием, но быстро меркнет, лишь дрожь появилась в мышцах. Чисто по-женски ойкает наша спутница, Семён отпрянул в удивлении.
- Как видно вы себе не принадлежите, - грустно, но уверено изрекает он.
- Что-то за собой чувствовал, - сникаю я. Очень непросто осознавать себя неким спасителем всего мира, почти как в пошлых американских боевиках, даже сплюнуть хочется.
Возбуждённо лает наша спутница, указывая на вазу с маской, затем на себя.
- Эти артефакты у неё, или у них, - понимаю я. - Вот те раз, сон становится явью, у этого подземного народа есть то, что нам подарила исчезнувшая цивилизация. Как говорится, сон в руку … надо же.
- Вы отправляйтесь с ними, а я сам найду детей, - убеждённо говорит друг.
- Да, конечно, - не соглашаюсь с ним, - сам он пойдёт! Сначала найдём Светочку с Игорем, потом будем спасать мир, - хмыкаю я. - Попробую объяснить девушке ситуацию.
Поднимаю один из рисунков, переворачиваю чистой стороной и делаю жест, словно хочу, что-то написать. Женщина моментально выуживает из ящика карандаш и почтительно, но с достоинством кладёт на лист бумаги. Конечно я не художник, но догадываюсь, наша спутница обладает абстрактным мышлением, поэтому схематично рисую нескольких человечков. На двух указал, что это я с Семёном, на человечка с длинными волосами - на неё, раненого изображаю лежащим на кровати. Женщина кивает. В то же время на её мордашке возникает непонимающее выражение, может у них как у северных народов, кивок означает отрицание? Продолжаю рисовать дальше. Изображаю берег реки, а за стеной двух маленьких детей.
- Вард! - вырывается у женщины восклицание. Она сплёскивает руками и тянется к автомату, что висит у меня за спиной.
- Она хочет идти с нами, - понимаю я.
- Я бы не давал ей оружие, - хмурится Семён.
- А, пусть берёт, - отмахиваюсь я. Мне, очевидно, она не станет стрелять в спину, каким-то образом, мы для них словно герои из древних легенд, сошедшие в их странный мир.
Выбираемся на палубу. Должно быть сейчас, ближе к двенадцати, но серость утра лишь слегка разбавилось светом, словно сквозь грозовые тучи пытается вырваться солнце, но без шансов на успех, а вдали виднеются стены купола, которые должны состыковываться со сводом, но на его месте клубится белый туман. Стайка птиц или птеродактилей весело шныряет у отмелей, не обращая внимания на ракообразных мокриц, которые деловито, как люди, ходят на передних конечностях и выхватывают клешнями всякую живность.
За каменным валом, у которого произошла схватка с амфибией - силуэты заброшенного города, где-то в развалинах, прячутся наши дети.
Наша спутница первая прыгает на берег, морщится, для неё скудное освещение слишком яркое. Красные зрачки растягиваются в едва заметные щели. Она без шлема, волосы искрятся на плечах как у хорошей лошади хвост. Она деловито лает, видно торопит, лицо серьёзное, озирается по сторонам, её автомат выписывает нервные кренделя.
Мы прыгаем следом. Я торможу рвущуюся вперёд женщину, взглядом указываю, чтобы шла между мной и Семёном, негоже ей подвергать себя первой опасности. Она без ропота пристраивается за спиной и мы, огибая место трагедии, двигаемся к каменной лестнице.
- Надо бы похоронить, - грустно изрекает Семён, глядя на изувеченные трупы.
- Это она пусть решает, может не в их традициях хоронить тела, - замечаю я.Рептилия лежит на том же месте, а вокруг уже шныряют шустрые ящерки-пираньи. С опаской смотрю на них, но они заняты своим делом, на нас не обращают внимание.
У лестницы пришлось идти мимо первой жертвы. От спецназовца почти ничего не осталось, кости разбросаны вдоль стены, из которой угрюмо смотрят тёмные проёмы окон. Женщина замедляет шаг у останков одного из людей, отрывистое рыдание вырывается из горла, но она сдерживается и идёт дальше. Я замечаю, у неё это первые эмоции, относительно своих товарищей. Представляю, как в душепереживает, но держится как истинный солдат.
Ступени сложены из грубо оттёсанных глыб, ведут вверх между потемневших от времени стен. Следы некогда металлических перил ржавчиной опоясывают весь сектор лестницы. Разноцветные ящерки носятся по плитам, борются с толстыми жуками, с бесстрашием кидаются на белых скорпионов, забавно верещат и нас не боятся.
Аккуратно ступаем на покрытые, многочисленными лишайниками, ступени. Я на пределе возможностей, впитываю в себя все запахи и звуки, кто его знает, что за напасть ожидает в развалинах, за стеной.
Так называемое небо, в клубах тумана, будто всасывается нам навстречу. Неожиданно пелена блекнет, разбросанная ветром и, на мгновенье проступают далёкие контуры пещерных сводов. Иллюзия нахождения на поверхности мигом исчезает - мы глубоко под землёй, тоска пронзает сердце, скорее б выбраться наружу.
Наконец выходим на верхний уровень. Перед нами серый город. Разбитые автомобильные дороги, всюду валяются проржавевшие металлоконструкции, на земле лежат бетонные опоры, может, служили для поддержки проводов или по тросам бегали вагонетки. Почти нет растений, но много мха в расселинах и трещинах, да грибы, они на длинных ножках, бледные, источают неприятный запах, яд капельками свисает с мшистого цвета шляпок.
Подходим к погасшему кострищу. В углях валяется кусок сгоревшего мяса, перевёрнутый котелок, подсумок с рожками для автомата и прибор похожий на рацию, здесь находился разведчик спецгруппы, погиб, спасая наших детей.
Мне даже кажется, что я ощущаю эмоциональную дорожку, напитанную ужасом и страданием нашей ребятни, которая колеблется немного в стороне от стоянки и её след тянется в молчаливые каменные джунгли мёртвого города. Я останавливаюсь, мне не хочется туда идти, страх, как паутина, опускается на сердце. В городе нет людей, но там кто-то живёт и чувствует себя хозяином - это его развалины, он ждёт нас. Я это понимаю, поэтому стою, не решаясь сделать шаг. На меня в недоумении поглядывает наша спутница, её глаза мерцают красным. Семён меня уже давно изучил, поэтому спрашивает: - Там опасность?
- Если б я знал, но мне почему-то не по себе. Нехорошее предчувствие, словно нас кто-то ждёт и сознательно поставил ловушку … давно.
- Значит надо готовиться к бою, - неунывающе резюмирует друг.
- Нам бы ту лазерную установку, что не смогли взять, - печально говорю я.
- Неужели всё так серьёзно?
- Я же сказал, если б знал, но мои ноги, словно гири, руки как ватные.
- А давай вернёмся на тот уровень, мокрицу убили, заберём лазер, - Семён не на шутку встревожен.
- Времени нет, там, в западне, наши ребята, - твёрдо говорю я и делаю шаг, страх загоняю в глубину сознания. Рефлексы заработали как хорошо смазанные шестерёнки, невиданная сила вливается в мою сущность, но только бы её хватило, впереди враг непростой и он знает о нас.
Наверное, во мне, что-то меняется, по крайней мере, наша спутница, поглядывая на меня, повизгивает от страха и даже Семён отводит взгляд. Моя одежда мешает идти, я сжимаю мышцы, и ткань лопается под прокатившейся волной стальных бугров.
Пру как танк, мелкий щебень выстреливает из-под ног, а громада города надвигается. Враг зашевелился в развалинах, тяжёлая волна странной радости прокатывается от него, почти осязаемо накрывает удушливой волной.
Он долго ждал, а дети, меня внезапно озаряет - приманка для меня. Он чужой под землёй, он чужой на Земле, он прислан невероятно давно. Моё появление было спрогнозировано неким чуждым человеку разумом. Меня посещает мысль: «Это игры богов, а я пешка в их партии. Но пешка, которая станет ферзём!». Грозно рычу, наша спутница, пискнув, отскакивает в сторону, поглядывает на меня с суеверным ужасом.
Впереди показывается неземной красоты ажурная конструкция. Словно из хрустальных нитей соткан тоннель и ведёт он к сияющему куполу, затаившемуся между стен.
Я останавливаюсь, с прищуром осматриваю хрустальные нити.
- Что это? - в голосе друга сквозит восхищение.
- Паучий ход, - обливаю его словно из ушата ледяной водой.
- Неужели такое бывает?
- На Земле не бывает. Этого хищника давно привезли сюда - он ждёт нас.
- Ты убьёшь его?
- Мне с ним не справиться.
- Тогда почему мы идём?
- Мы стоим, - усмехаюсь я.
- Не понимаю.
- Не мешай, - обрываю его и, словно погружаюсь в дрёму. Это словно сон наяву, я вновь на планете, где умирает океан, и красные пески засыпают города, а воздух замерзает и хлопьями осаждается на поверхность. Народ той планеты рассыпался в прах … хотя … может их сознание, горький опыт переселился в наши гены, замаскировался в секретных ячейках ДНК? А теперь высвобождают свою энергию и наделяют меня непостижимым даром. Вероятно, во мне тоже приготовлена ловушка, но для них - всякое действие, вызывает противодействие. На мгновение я ощутил взгляд неземных женских глаз, и дрожь пронзает тело и душу, мне стало предельно ясно – я инструмент в чудовищной игре богов. Но мне не стало обидно, напротив, возникает неистовое желание доказать, что во мне не ошиблись, это даёт мне небывалый импульс.
Перед глазами вспыхивает красная пелена, лопаются кровеносные сосуды, шрам на плече горит как термит. Я вхожу в контакт со всем живым пещерного мира. Зашевелились на отмелях мокрицы, лязгая клешнями, ползут в нашу сторону. Всевозможные рептилии нехотя выбираются на берег и, неуклюже прыгая, двинулись к нам. Ящерки пираньи собираются в стаи. Птеранодоны сорвались со скал и планируют к городу. Сзади трещат заросли, показываются страшные лобастые морды. Лавина живых существ заполняет всё пространство рядом с нами.
Семён понимает всё, смотрит на меня с восхищением и страхом. Нашей спутнице так же стал доходить смысл происходящего, она уже не повизгивает, прижалась ко мне, только изредка вздрагивает и кидает на меня испуганно-восхищённые взгляды.
Пахнет болотом, рыбой, мускусом - странная армия замерла цепью вдоль города. Я вижу их, я держу всех, незримые нити парят в пространстве, каждая закреплена за одним из существ, а весь пучок уходит в меня, словно вожжами удерживаю всех существ пещеры, но если дам слабину, зверьё набросятся на нас. Напряжение на пределе, даже пот перестал идти, а сочится из пор кровь.
Первыми в бой посылаю мокриц. Они смешно семенят на передних лапах, воинственно размахивают клешнями, броня блестит как металл. Дойдя до паутины, останавливаются, видно знакомы с этим хищником, но я безжалостно заставляю их идти вперёд. Они скрываются в паутинном тоннеле, и тут слышится раздражённый скрежет. Внутренним взором наблюдаю, как мокрицы двигаются внутри паутины, то одна то другая путается в ловчих сетях, зависает, пытается клешнями перекусить неимоверно прочную паутину. Но в большей массе всё, же бронированные чудовища продвигаются к логову. Сияющий купол приходит в движение, Хозяин двигается к не прошеным гостям.
Я вижу его, содрогаюсь и испытываю восторг одновременно. Он величиной с грузовик, великолепен своей расцветкой: брюхо усыпано сияющими как жемчуг пятнами, головогрудь в узоре кремовых, жёлтых, розовых и синих цветах, мрачным огнём светятся глаза, лохматые лапы полосатые как тигриная шкура, хелицеры - насыщенно чёрные и между ними набухает капля яда.
Он оторопел, увидев столько мяса. Мокрицы замечают своего смертельного врага, опускают броневые пластины на морды и ринулись в атаку. Паук от неожиданности отпрянул, но раздражение захлёстывает всю его сущность, он вздыбливается и прыгает. Десятки мокриц вцепились в его членистые лапы, но не могут перекусить, а паук без труда разрывает их броню. Финал завершается быстро, не прошло и десяти минут, а он, разбросав по сторонам изувеченные туши, выбирается из тоннеля, одна лапа волочится по земле - всё же небольшая, но победа.
Не даю ему опомниться, пускаю ящерок пираний, а сверху насылаю птеранодонов. Летающие ящеры пытаются вырвать глаза, он отвлекается на них, а вокруг целое море раздражённых существ. Они с писком окружили жуткого монстра, наскакивают с разных сторон, но их острые как бритва зубы ломаются об его броню.Всё же вижу, где-то на теле монстра блестит зелёная сукровица. От прыжков властелина мёртвого города, стоит гул, он невероятно раздражён, за всю историю жизни в развалинах, он ни разу не видел такого хамства - его атакует пища!
Море из ящерок пираний иссякает, маленькими трупиками усыпана вся земля, словно блохи попадали с собаки после обработки ядохимикатами. Но всё, же лепту свою внесли, паук несколько растерян, да и подустал маленько, не привык он к таким нагрузкам. Обычно перекачки крови в членистые лапы хватало для одного прыжка, чтобы убить жертву. Он весь ощетинивается, передние лапы торчат в разные стороны, от яда промокли хелицеры, неподвижные рубиновые глаза охватывают всю панораму в целом. Он видит меня, он получил сигнал на убийство, он жаждет этого, но кровь загустела, требуется отдых, но он не угадал, отдыха ему не дам, посылаю в бой тяжёлых рептилий. Паук попятился, он обладает странным, чуждым для этого мира разумом, но понял, не совладать ему с таким полчищем, незнающих боли животных. Кровь его ещё густа, он с трудом вползает в паутинный тоннель, лихорадочно плетёт липкие нити, в надежде задержать водяных монстров, но те, с кваканьем, с клокотанием, рычанием несутся, словно сорвавшаяся с гор каменная лавина. Многие путаются в паутине, зависают на ней навсегда, но их много и они настигают паука у сияющего купола, их мощные челюсти хоть и с трудом, но ломают членистые лапы. Особо настырные земноводные, подбираются к брюху и вцепляются когтями, зелёная сукровица заливает землю, паук сучит лапами, в бешеной злобе разрывает непрошеных гостей, но финал близок, он не в пользу хозяина развалин, кровь совсем загустела, ещё минута и он замрёт в смертельной усталости.
Так и произошло, паук падает на лапы, тяжёлые рептилии переворачивают его на бок и с наслаждением вгрызаются в брюхо. Толстая кожа с грохотом лопается, кишки хлынули на лобастые морды. Я дрожу в страшном напряжении, всё, не могу держать орду пещерных животных. Красная пелена пульсирует, прерывается, струны, связывающие животных, лопаются, то один зверь, то другой, трясёт головой и освобождается от наваждения.
- Теперь надо делать ноги, - шепчу я, но не могу и шевельнуться, судороги выворачивают тело, заваливаюсь на спину прямо в объятия друга, сознание меркнет, сильные руки куда-то тянут. Рядом суетится наша подруга, обжигает участливым взглядом. Слышу автоматные очереди, кто-то из хищников нами заинтересовался.
Семён тащит меня как заправский рысак, сзади отстреливается пещерная женщина. Перед глазами всё плывёт, сознание проваливается в пропасть. Тишина.


Гл.6.


Не знаю, сколько времени провалялся без сознания. Испытывая дурноту и жажду, с трудом выплываю из небытия. Открываю глаза. Темно. Неожиданно вижу рядом два горящих пятна, они приближаются ко мне. Перекосив от ужаса рот, заслоняюсь руками, у меня такое ощущение, что попал в ад и сейчас меня бросят в котёл с кипящей смолой, а это чудовище … я слышу пренебрежительный смешок и женское фырканье. Так это светятся глаза у нашей спутницы! Блин, чуть в штаны не наложил! В такт моим мыслям звучит мелодичный смех, словно эта женщина читает мысли. А вдруг может? Смех обрывается.
- Я тоже, когда это увидел, чуть не обделался, - слышу под ухом ласковый басок Семёна, - у нашей девушки глаза в темноте светятся как красные фонари в Амстердаме.
- Если бы, больше как у ведьмы из самого Пекла! - не соглашаюсь я, старательно отворачиваясь от ужасных пятен.
Незнакомка прошипела что-то нечленораздельное, глаза загораются ещё ярче, и я начинаю догадываться, почему они светятся. Вероятно, это простая адаптация к темноте, как у глубоководных рыб или прочих донных гадов, которые воспроизводят красное свечение, чтобы ориентироваться в полной мгле, а что естественно, то не безобразно. Эти мысли меня несколько успокаивают и, в ту же секунду, я словно слышу голос: «Ка-акой умный, уписаться можно! А с рыбами и гадами сравнивать не надо!»
- Что? – опешил я. Да нет, показалось! – я нервно хмыкаю.
- Дядя Никита! - неожиданно раздаётся такой долгожданный детский писк, Светочка кидается на шею. У меня перехватывает дыхание от радости.
- Нашлись? Сорванцы! Игорь где?
- Оторвать от себя не могу, - смеётся Семён. Вдруг, ещё одни детские ручонки обвивают мне шею.
- Дядя Никита, так хорошо, что нас нашли, нам было так страшно.
- Это тебе было страшно, - вмешивается Светочка, но поспешнопризнаётся: - Я тоже боялась, здесь всюду такие страшилки. А меня несколько раз Игорёша спас, я чуть в колодец не упала, он меня вытащил, а потом ящерицу зубастую отлупил, она убежала.
- Ах, вы, мои дети, - растроганно улыбаюсь я.
- А ещё, эта тётя ... с красными глазами, летающее чудовище убила, - лепечет маленькое сокровище.
- Она такая хорошая, - соглашается Игорёк.
- И такая смелая, - вторит ему Светочка.
Я смотрю на два светящихся пятна, благодарности нет границ. Женщина понимает мои эмоции, что-то мягко воркует.
- А мы, где? - встрепенулся я.
Женщина вкладывает в мою ладонь продолговатый предмет.
- Что это? – я ощупываю ребристую рукоятку и словно слышу внутри себя голос: «Это обычный фонарик, кнопку нажми … дурень».
- Чего? – встрепенулся я. Ах да, мне показалось, голоса уже мерещатся … я натыкаюсь на выпуклость, уверенно давлю, вспыхивает свет, он мгновенно высвечивает причудливую колоннаду, различные статуэтки, монстра, застывшего в металле, высоких людей оседлавших крылатых драконов.
- Да это же музей! – восклицает Семён.
Луч фонаря скользит по земле, останавливается на зубастом, с кожистыми крыльями, звере, изрешечённого пулями.
- Прорвался в двери, наша девушка его прикончила, - с нескрываемым уважением произносит мой друг.
- А, что снаружи делается?
- Зверья много, но потихоньку рассасывается по поверхности. Скоро нам выходить.
- Ребята, наверное, голодные, ты их накормил?
- Мы наелись, даже пуза болят, - верещит малышня.
- Скормил им все наши запасы и всю воду.
- Правильно, - успокаиваюсь я, облизывая пересохшие губы.
Женщина как тень приближается ко мне, пылающие глаза смотрят в упор, ёжусь, не привык ещё. Она суёт мне в руку холодную флягу.
- Вот спасибо, - встрепенулся я, с наслаждением пью освежающую жидкость. Это не вода, напиток из необычного вкуса растений. Жажда моментально исчезает, сила стремительно возвращается в тело.
- Здорово, - встаю на ноги, невзначай навожу луч в лицо пещерной женщине. Она раздражённо шипит, прикрывая ладонями пылающие угли-глаза.
- Ой, извини, - расстроился я из-за случайно проявленной бестактности.
Она понимает, что-то говорит, в её голосе, похожем на лай, слышатся снисходительные интонации.
Светочка вертится около неё, ей так нравится тётя. Ещё бы, она сразила летающего дракона!
Женщина млеет от внимания озорной девочки, ласково разговаривает с ней. Светочка хохочет, её забавляет её речь. Чуть позже, поборов гордость, подходит Игорь. Он сразу начинает щупать автомат, но та, смеясь, перекидывает через плечо, вытаскивает плоский кинжал и дарит мальчику. Он, с детской непосредственностью, утыкается ей в грудь. Светочка моментально надувает губки, но женщина снимает ожерелье из хрусталя, сверкнувшее восхитительным блеском, и одевает на тонкую шейку девочки.
- Сейчас ночь? - спрашиваю Семёна.
- Ближе к пяти. В городе светло. Здесь просто нет окон.
- Значит, я был без сознания пару часов.
- Около того.
- Как ты думаешь нам немедленно идти за артефактами или сначала отведём домой Игоря и Светочку? – в размышлении произношу я.
- Правильнее, конечно, домой, они вынесли столько трудностей, переживаний, сильно устали. В то же время, как представлю, что нам придётся вновь повторить весь этот путь, в дрожь бросает. У меня ощущение, эти предметы невероятно могущественны. Вдруг, действительно, от них зависит судьба нашего мира?
- Пещерный народ знает о какой-то тайне и придаёт им огромное значение, это очевидно. А ребята наши быстро освоились, - улыбаюсь я, - Игорь уже залез на крылатого ящера, а Светочка … где она? – кручу я головой.
- Повела нашу спутницу по музею, экскурсию проводит, - тихо смеётся Семён, - всё им интересно. Я вот что думаю, вероятно, прогулка в город пещерных людей будет для наших ребят увлекательной.
- Решено, идём за артефактами, - не слишком уверенно соглашаюсь я. Но вдруг, словно кошки, поскреблидушу - я насторожился, прислушался к своей интуиции - кошки вновь поскреблись, но гадить не стали, значит не всё так страшно, подумал я.
Глаза привыкают к темноте, я хорошо различаю зал, в котором находимся. По центру возвышается постамент, заваленный тяжёлыми костями, чуть поодаль, притаился череп монстра, огромный как валун - пустые глазницы когда-то видели своих жертв, кинжаловидные зубы с лёгкостьюрвали плоть травоядных титанов, тираннозавр по сравнению с ним - неоперившийся птенец.
Полукругом, вдоль стены, белеют колонны. Они ссужаются к верху и увенчаны круглыми шарами. В экспрессии полёта, застыли композиции из различных сцен - худощавые всадники командуют крылатыми драконами. А у большого шара, застыла группа людей, статуи искусно вылиты из металла, эмоции чётко прослеживаются на лицах. С удивлением понимаю, они смотрят на Землю. Континенты сдвинуты, океан один, но это все, же Земля. Колонисты, догадываюсь я, в далёком прошлом они прибыли на нашу планету и быть может она стала их новой родиной. А вдруг мы их потомки? Да нет же, Дарвин сказал, мы произошли от обезьян. По его мнению, всё эволюционирует от простого, к сложному. Правда, вот досада, ни одного достоверного промежуточного звена ни у микробов, ни у растений, ни у животных, включая человека, не обнаружено. Австралопитеки, синантропы, питекантропы и прочие из их семейства, были обычными, может не совсем заурядными, но обезьянами, и хотя их выпрямили сторонники дарвинизма, подгоняя приматов под эволюционное учение, к сожалению, они передвигались так же как наши макаки, мартышки, шимпанзе. Опираясь на передние конечности, они с восторгом прыгали по веткам деревьев, держа в лапах вкусные бананы и строили обезьяньи гнёзда на деревьях, хотя … некоторые освоили пещеры и питались мясом … ужас какой! М-да, всё появлялось сразу, в одночасье. Гм, мы тоже появились здесь мгновенно.Я усмехаюсь мыслям, целые цивилизации живых существ, стремительно появлялись на нашей многострадальной Земле и вымирали так же быстро, освобождая место другим. Очень жаль, но нам не дано понять сложную игру Бога и его ипостасей.
С грустью иду вдоль колонн, Семён рядом, что-то возбуждённо рассказывает, но я с трудом понимаю его, меня одолевают непростые мысли.
Игорёше надоел крылатый ящер, он спешит, к гуляющей по музею, Светочке и её новой подруге. Пещерная женщина ведёт себя настолько просто, будто обычная земная тётя, прекрасно ладит с малышнёй, увидев Игоря, воинственно размахивающим кинжалом, треплет по взъерошенным волосам. Девочку, теребящую бусы, прижимает к себе. Вот удивительно, на меня до сих пор гипнотически действуют её пылающие глаза, а детям всё нипочём, ходят за ней как цыплята за мамой наседкой.
Здание музея, трёх этажное, по центру - зал, по периметру колонны. Вычурные лестницы плавно переходят на мостки, они, словно ласточкины гнёзда, прилепленные к стенам и, в их глубине, виднеются контуры дверей, но только одна или две открыты.
Экспонатов было много, но от большинства осталась в лучшем случае труха. На стенах когда-то висели картины, но только некоторые рамы из железа уцелели. Радует, что часть экспонатов из мрамора и металла, поэтому есть, на что посмотреть и помечтать о прошлой жизни, ушедших в глубь веков цивилизаций. Величественные вазы в виде цветов, удивляют своими формами и безупречной резьбой. Статуи героев застыли в поединках с доисторическими монстрами, хрупкие женщины, как живые, и сейчас пленяют своей красотой.
Всматриваюсь в лица статуй. Незнакомые черты некогда жившего здесь народа, в них есть всё, и радость, и горе, отвага, страх, и гордость, и унижение - все эмоции присущие человеку, но это незнакомая мне раса. И вдруг я обмер, из темноты словно выплывает трон из драгоценных металлов, на нём непринуждённо сидит, блистая белым мрамором, женщина царица: насмешливый взгляд, глаза из самоцветных камней, у пухлых губ властные складочки. Но я узнал её, она из моего сна, мы с ней гуляли у мелкого моря, в день заката их цивилизации.
Стою как громом оглушённый, грёзы овладевают мной, тоска словно тянет жилы из тела.
- Красивая тётка, - разрушает грёзы Семён. Он остановился рядом, с интересом рассматривает царицу как обычный музейный экспонат.
- Ты знаешь благодаря кому мы здесь оказались? - глухо говорю я. - Это она. Не знаю, что она за существо, но обладала ... обладает невероятным могуществом. Она миллионы лет назад предвидела исторические события планетарных масштабов и вызвала нас сюда в момент некой опасности.
Вглядываюсь в её лицо, может мне показалось, но в её глазах затрепетал живой огонёк.
- Такое ощущение, что сейчас проснётся, - вздрагивает рядом Семён.
- Её душа до сих пор витает здесь, - я почему-то оглядываюсь по сторонам.
Странные тени бегают по стенам, словно заволновались бесчисленные статуи в зале. Мне становится не уютно, вдруг они оживут, захрустят суставами, расправят спины, откроют мёртвые глаза, посмотрят на меня с требованием отомстить за их смерть.
Рядом щебечет Светочка, они спустились вниз и подходят к нам. Пещерная женщина останавливается перед царицей, глаза пылают огнём, на молочно белой коже проступают капельки пота, она быстро говорит, оборачиваясь то ко мне, то к ней. Внезапно, я улавливаю смысл её речи. Он входит в сознание целыми кусками, в виде образов. В её глазах, мы пришельцы другого мира, не боги, она чётко это осознаёт, но приравнивает меня по могуществу с ними. Она понимает, мы смертны, озабочена этим обстоятельством. В её понимании за артефактами должно спуститься высшее существо, а не человек и народ её так же думает. Она всё ещё сомневается вправильности решения передачи их мне, но время не терпит, захватчики уже запустили щупальца в земные недра и разрастаются, словно раковая опухоль, пожирая всё на своём пути, отравляя воздух аммиачной смесью, но как она боится ошибиться и, отдать единственный шанс на спасение, не тем кому нужно. Вдруг это руки врага? Я хочу её успокоить, но, кажется, она ждёт некого знака, который развеет все сомнения не от меня.
Мраморная царица сидит неподвижно, от камня веет холодом, но самоцветные глаза словно подёргиваются вуалью. Внезапно в глазах возникают узкие прорези зрачков. В ужасе отшатываюсь, человеческая психика не способна воспринимать в неживом - живое. Золотой свет заструился из глаз, повисает в пространстве в виде сверкающего облачка, густеет, принимает форму женской фигуры. Зыбкая тень наливается светом и силой - женщина из неимоверно далёкого прошлого, повела очами, и переводит взгляд на меня, одаривая теплом и любовью.
«Ты?» - шевелятся губы. «Значит получилось. Какой красивый. Я могла бы тебя полюбить».
«Ты живая?» - спрашиваю я, зная, что задаю глупый вопрос и краснею от её слов.
«Живая? А, что такое жизнь? И где настоящая жизнь?» - её голос переливается как звуки серебряного колокольчика. Она смеётся, показывая белые, как снег, ровные зубы.
«Значит живая» - утверждаюсь в мысли.
«Живая» - соглашается она.
«Но как, же ты живёшь в этом камне?» - страдание и горечь заполняет душу.
Она вновь смеётся: «Вот глупый, я абсолютно свободная, а камень, он простой проводник между мирами, считай, это обычный скайп, но более совершенный - для меня открыта вся Вселенная, почти вся» - тень опускается на прекрасное лицо. «Ты здесь, чтоб спасти себя и нас»- внезапно она становится суровой. «А ты, Высшая жрица Огня, поможешь ему» - обращается к пещерной женщине.
«Но, что мне делать? Как извести их?» - вскричал я.
Дрожь пробегает по сияющей золотом фигуре, губы шевелятся, она лихорадочно, говорит, но я не слышу слов. Чёрная тень опускается на неё, она превращается в золотое облако, меркнет, и с великим трудом вливается в вертикальные зрачки статуи.
Стою в потрясении, пещерная женщина всхлипывает, размазывает слёзы по лицу, а дети повизгивают, вцепились в угрюмого Семёна.
«Теперь ты не сомневаешься?» - моя мысль вливается в трепещущее сознание нашей спутницы.
Она вскидывает в удивлении пылающие глаза, слёзы дрожат на щеках, губы открываются в немом вопросе, - а я продолжаю: «Нас сунули в одну лодку, и, хотя мы разные, нас объединяет одно - мы жители Земли, и проблема у нас общая, и её решать нам придётся сообща. Ты согласна?»
Она кивает, волевые складочки явственно обозначаются в уголках стиснутых губ: «В том далёком прошлом, царица была из плоти, химеры, высадились на Землю с армией наёмников по природе похожих на нас, но, с опустошёнными душами. Великая Подземная война продолжалась не одно тысячелетие. Мы их разбили, но и нас практически не осталось. Часть одичала, другая - вышла на поверхность и подверглась мутациям под действием радиации солнца. Я, так думаю, вы их потомки. Ну, а мы, немногие, кто сохранил знания. Царица предсказала, Химеры вновь вернутся, но в новом качестве, они начнут переделывать природу под себя. Атмосфера станет ядовитой, всё живое погибнет, лишь мутанты будут осквернять землю и то, до тех пор, пока не потянутся основные силы из Чёрных зон пространства чуждого нам разума. Они используют нашу планету как плацдарм для захвата Светлой части Вселенной. К великому сожалению, передовые отряды пришельцев уже здесь, не раз мы натыкались на зловонные ходы, выжигали огнём, но они, не собираются идти на прямой конфликт, похищают часть наших соплеменников и отступают, закупоривая свои лазы и открывая их в других местах. Царица предсказала, нас спасут люди, живущие под солнцем. Человеку со шрамом на плече в виде короны передать артефакты. Он знает, как их применить - это смерть для пришельцев».
«Я в некотором смущении, мне непонятно как можно использовать эти артефакты» - моя мысль повисает в пространстве как знак вопроса.
В огненных глазах жрицы мелькает удивление, затем возвращается прежняя решимость: «Придёт час, и ты поймёшь как с помощью их извести нечисть. Иначе и быть не может!»
- Никита, что это было? - прерывает наш диалог Семён.
В удивлении обращаю взор на друга. Ну да, конечно! Он же не слышит нашей речи! У нас общение на телепатическом уровне. Он в замешательстве, видит, происходит нечто странное, а душа томится от любопытства.
- Извини, я должен был подумать о тебе. Мы лицезрели чистую энергию души, а сейчас, с нашей прелестной жрицей, ведём мысленный разговор, о давно прошедших событиях, и о том, как нам, придётся спасти мир, - я ухмыляюсь этой банальной фразе, вспоминая доблестных американцев, не раз спасших мир в своих боевиках. Причём, там почти, всегда действовал герой одиночка, набирающий команду из сомнительных личностей. Относительно данной ситуации, хотелось верить, что я не являюсь суперменом - одиночкой, а числюсь неким инструментом, генератором идей, в руках очень многих, заинтересованных в положительном результате, высших существ. Без их влияния,и шагу б не сделал, не сломав шею. Прекрасно осознаю, истина приносится сверху, героям благоволят боги. Не было бы Одиссея, без заступницы Афины и не разрушена была бы Троя без вмешательства Посейдона, не упало бы «яблоко» на голову Ньютону, не приснилась бы Периодическая таблица великому Менделееву и пр. пр.
- Я так испугалась, когда каменная тётя ожила, - неожиданно пищит Светочка.
- А я совсем не боялся, - блестит клыками Игорёк.
- Врёшь, ты чуть не описался от страха! - возмущается девочка.
- Я некого не боюсь!
- Стоп. Не ругайтесь, мы все испугались, - урезониваю детей.
- Всё равно я не боялся, - хмурится мальчик и получает по уху от подружки.
- Придёшь ко мне, не дам волчонка погладить, - мстительно заявляет Игорь.
- Ладно, уж, храбрец, - неожиданно обнимает его Светочка. - Хорошо, пусть ты не боялся, зато как я испугалась, - звонко заверещала она, окончательно обезоружив этим откровением доброго мальчугана.
Вновь поворачиваюсь к пещерной женщине. Напряжённость на её лице сменяет благодушная улыбка. Она с удовольствием смотрит на ребят, но замечаю, её гложет тревога, внезапно догадываюсь, она боится за их жизнь.
«Ты чем-то обеспокоена?»
Она обжигает меня вспышкой огня своих глаз. Затем пылающий свет гаснет, затаившись в вертикальных зрачках.
«Обеспокоена? О, да! Нельзя сейчас идти за артефактами. Вы, люди с поверхности. У нас с вами, давняя вражда, вас растерзают, детей зажарят живьём».
«Что?» - я не верю своим ушам. «А как же предания? Общий враг?»
«Об этом знают лишь посвящённые жрецы, их не достаточно много. Тайна артефактов не доступна народу пещер, этообычная мера предосторожности, но она может сыграть злую шутку со всеми нами» - её мысль окрашивается в тоскливые тона. «В тоже время необходимо спешить».
«Сделаем проще, мы подождём здесь. Ты принесёшь их сюда. Часть проблем будет снята».
Жрица ухмыляется: «Да кто ж мне разрешит их вынести из сокровищницы. Твоё присутствие обязательно. Ты должен доказать, что Избран, а не сможешь, тебя убьют и съедят».
«Дела»,- я развожу руками. «Идти нельзя и не идти нельзя, нормально, а главное логично».
«Им нельзя»,- поправила меня жрица. «Тебе можно, но осторожно», - чисто по-человечески шутит она.
По-новому гляжу на жрицу. Очень непростая, многое недоговаривает, а когда поняла, что я читаю мысли, стала их умело сортировать. А вдруг она не та за кого себя выдаёт? Да нет, царица приказала ей помочь, а она жрица в её подчинении, злого умысла у неё нет, просто народ свой знает. Очевидно, избранные, весьма отличаются от общей массы. Не удивлюсь, техническим прогрессом владеет лишь горстка людей, для остальных всё это - табу. Будет смешно, если окажется, что их народ на первобытном уровне, вроде тех, с кем встретились на верхнем уровне.
«Мы не имеем ничего общего с тем племенем» - презрительно поджимает губы пещерная женщина.
«В мыслях копаешься?» - сурово сдвигаю брови.
«Ничего личного, обычная рутинная работа» - отмахивается жрица.
«Я запрещаю!» - вспыхиваю я.
«Не запрещай, а научись прятать мысли» - парирует она.
«Как?» - растеряно, спрашиваю я.
Она смеётся столь весело, что я мигом таю, Семён улыбается, Светочка с детской непосредственностью прижимается к необычной женщине. Жрица ласково треплет её за волосы.
Стоп. Я неожиданно прозреваю, не я читаю мысли, она генерирует ответную реакцию на своё вторжение в мой мозг.
«Ничего, научишься» - её озорная мысль впорхнула в моё сознание, как взъерошенный воробей.
«А я уже размечтался, думал, ещё одним подарком разжился»- капитулирую я.
«Тебе сделали много подарков и этот в тебе есть, просто ещё не освоился. В то же время я бы опасалась иметь столько ценностей, могут потребовать отдачи. А если не справишься? Кара богов сокрушительна, всякая искра божья должна раздуваться в яркое пламя. Негодяи те, кто гасит этот дар в самом зачатке, или используют его для низменных потребностей, но каждому воздадут по заслугам, хочу сказать по секрету» - жрица прикрывает, в чёрных как космос глазах, горящие искры. «Ад есть, но он не под землёй, как думаешь ты и тебе подобные, он наверху, он рядом с вами. Вы ходите по острию ножа, оступитесь, взлетите прямо в него».
«А, что такое ад?» - по-дурацки выпалил я и даже краснею от неловкости. Я такой умный и взрослый, спрашиваю юную женщину, хотя и Высшую жрицу Огня, о вещах спорных и большей части мифических.
Улыбка бежит по молочно белой коже, из прикрытых ресницами угольных глаз, вырывается свет.
«Хочу огорчить тебя, мой юный друг, конечно, я молодая женщина, но лишь относительно своих соплеменников, время у нас иное и возраст в тысячу лет не является зрелым, а мне, по вашим меркам, чуть более трёхсот. Для вас я, дремучая ведьм» - она вновь смеётся. «Но для своих мужчин, конечно девочка, а вот насчёт ада … он не похож на картины, что рисуют ваши попы - это нечто другое, и в тысячу раз страшнее».
«Славно ты покопалась в моих мозгах» - удивляюсь я и мне очень неприятно.
«Ровно на столько, на сколько мне разрешили это сделать. Закрытых зон у тебя неизмеримо больше, чем открытых окон» - её мысль, несколько раздражённая, успокаивает меня.
Семён долго молчит, посматривает, как мы смотрим со жрицей друг на друга, порой улыбаемся, иногда хмуримся, он понимает, мы ведём беседу, но любопытство его просто раздирает, наконец, он не выдерживает: - Простите, что я вмешиваюсь в ваш разговор. Может, дадите немому вставить слово?
Жрица удивлённо косится на мощного мужчину, перехватывает его мысль, понимает смысл, ещё больше удивляется, затем проанализировав, догадывается об истинном значении слов, снисходительноулыбается, звонко лает нечто ободряющее, а я перевожу фразу пещерной женщины: - Она говорит, ты можешь принять участие в нашей беседе, только по существу темы и формулируй фразы короче.
- Спасибо мамзель, за снисхождение, - Семён фыркает в кулак. - Так мы идём к вам в гости?
На это раз жрица напрямую пускает мысль Семёну: «К сожалению, банкет отменяется, в смысле у людоедов низшей касты. Не будет у них банкета! Я вас не приглашаю. Великий князь пойдёт!» - резко выставила ладонь в моём направлении. «Пусть он убеждает их, что несъедобный».
«Хорошая шутка» - мысленно говорю я.
«Это не шутка» - жрица поджимает губы. Волосы, искрясь, колыхнулись за плечами. Ведьма, истинная ведьма, с невольным восхищением смотрю на женщину. Она быть может, не уловила мою мысль, или оставила без внимания, по крайней мере внезапно становится серьёзной.
«Я покажу выход на поверхность» - она обводит притихших ребят огненным взглядом.
«Свету с Игорем передам Яне и думаю присоединиться к вам» - с упрямством и вызовом говорит Семён.
«Мысль неверная» - морщится жрица. «Но твою храбрость, пусть и глупую, ценю, а вот на Великом князе знак Высших сил, ему помогут - тебе нет».
«Она права. Ты лучше пошли за Аскольдом, пусть даст группу охотников, и ждите у лифта. Кстати, подумай, как собрать паутину, из неё можно изготовить сверхпрочную одежду, щиты, верёвки ...»
«Паутина является собственностью моего народа» - жёстко замечает жрица.
«Это мой трофей» - мягко урезониваю её я. «Но, в принципе мы обсудим эту тему».
Жрица смолчала, но весь вид выражает недовольство. Она берёт за руки детей и смешно разговаривает, вызывая этим, бурный смех у малышни, ведётк выходу. Я догадываюсь, она сознательно подыгрывает им, уловив, что их так веселит. В сознание детей не лезет, осторожничает, боится нарушить какие-то скрытые механизмы детской психики.
Следуем за ними. У двери она прислушивается к внешним звукам, затем подзывает Семёна и требует, что бы он осторожно приоткрыл дверь.
Из образовавшейся щели потянуло свежестью и сыростью. Я весь напрягся, втягиваю воздух, запах зверья ощутил, но слабо, они разбрелись кто куда и находятся на большом расстоянии.
«Можно выходить» - решаюсь я.
«Пусть он идёт первым» - распоряжается жрица.
«А у нас принято первой пропускать женщину, а так же, предлагать ей сесть, и снимают с неё одежду» - шучу я.
«Я тебя не понимаю» - искренне говорит она и простодушно добавляет: «Если его не съедят, можно выходить и нам … А зачем с женщин снимают одежду?»
Семён хмыкает, глаза весело блестят. Он снимает с плеча ружьё и проворно выскальзывает наружу, в тот же час раздаётся рычание, это Семён решает пошутить.
«Дурак» - равнодушно заявляет жрица, закидывая автомат на плечо, но что-то мне подсказывает, приглянулся ей этот мужчина.
Мы выходим наружу. Почти стемнело. Над рекой раздаются резкие крики птеродактилей, из корней чахлых деревьев выползают жирные личинки и зажигают смертоносные огни, гигантские стрекозы нагло шныряют над головами, со стороны реки слышатся неясные крики рептилий.
«Весело у вас» - вздрагиваю я.
«Да уж лучше, чем на поверхности».
«А ты была у нас?»
«Ещё чего! Мне ещё жить хочется. Там от вашего солнца мясо с костей сходит, а твари такие, нечета нашим зверюшкам».
«Мне кажется ты, что-то путаешь, это у вас тут игра на выживание».
«Как скажешь, Великий князь» - язвит жрица.
«Не сердись, у каждого своя, правда».
«Делать мне нечего, на глупости обижаться».
«Поговорили».
«Не сердись, у каждого своя правда» - повторяет мою мысль жрица.
В недоумении смотрю на неё. Она глянула на меня и неожиданно весело хохочет. Семён косится на нас, его свинцовый взгляд больше, чем нужно цепляется за выпуклые формы подземной жительницы, я усмехаюсь, мой друг попал под влияние неземной красоты.
Жрица повела огненным взором, она чувствует внимание к своей особе, это её забавляет и ей приятно, но она хмурит лоб и поджимает пухлые губы, весь вид показывает неприступность и равнодушие, но разгоревшийся интерес к мужчине с поверхности, от меня не скрыть, её глаза пылают огнём, даже молочно белая кожа порозовела.
Светочка идёт рядом с ней, что-то воркует под нос, Игорь старается шагать так же крупно как его приёмный отец Семён, получается не очень, роста не хватает. Я, с ружьём наизготовку, иду первым. Жрица этим весьма недовольна, пытается вперёд послать Семёна, считает, мною рисковать нельзя, но я посылаю её ...не получится из меня полководца-стратега, который следует за своей армией, умело прячась за их спинами. По жизни я всегда стараюсь быть первым. В детстве, да и в зрелом возрасте, первым бросался в драку в прямом и переносном смысле, защищая товарищей, или свои интересы, первым получал по морде, но и первому, в случае победы, доставались лавры победителя.
Быстро темнеет, словно на небо накатывается грозовая туча. Невольно обращаю взор наверх, в вышине, загадочно мерцают сталагмиты, совсем как звёзды. Чудно!
Сырость реки заставляет съеживаться, вечерние звуки, доносящиеся из прибрежных зарослей, вызывают опасения, мысли рисуют кошмарных рептилий, копошащихся на отмелях, встречаться с ними, ох как не хочется. Невольно замедляю шаг, жрица упирается в мою спину, вопросительно смотрит, я стыжусь, трусости и поспешно двигаюсь дальше.
Чавканье и кваканье разносится со всех сторон, грузные тела плещутся в воде, кто-то выбрался на берег и галопом ломится в заросли. Туша, пропахшаятиной и прелыми водорослями, проносится в опасной близости. Мы затаились у мшистых кочек, пот струится по лицам. Страшно. Молю бога, что бы наши дети сидели как мышки. Они молодцы, нас слушаются и не суетятся.
«Пора» - мысль жрицы шёпотом вливается в моё сознание. «Катер чуть правее этих каменных блоков».
Поспешно покидаем укрытие, бегом направляемся к реке. Запах всевозможного зверья стегает по обонянию. У катера плавают исполинские животные, они фыркают, их рёв вгоняет сознание в ступор. Приехали, мелькает паническая мысль. Внезапно шевелится на башне катера пушка, с шипением вырвался снаряд, шваркнуло так, что челюсть едва не выпадает из суставов. Столб воды поднимается в скоплениях толстокожих монстров. С амплитудой в секунду звучит ещё один выстрел, затем ещё с десяток. Словно началась боевые действия. Водяные столбы смерчами вздымаются вверх, грохот разрывов смешивается с рёвом рептилий, кровавые ошмётки тел, разлетаются далеко в разные стороны. Мощно взревел двигатель, катер ползёт сквозь кровавую кашу, утыкается в отмель.
«Бегом!» - мысль жрицы словно кричит. Хватает под мышки Светочку, прыгает на борт, затем принимает от Семёна Игоря. Следом вваливаюсь на палубу, и я с Семёном. Катер резко отваливает от берега, от неожиданности едва не падаем за борт.
«Да чтоб вас!» - рычит жрица. «Держитесь за леера, свалитесь в воду, вас мгновенно съедят!»
Позади катера беснуются раненые рептилии, а мои зубы выстукивают кастаньету … наверное, от холода.
Открывается люк, поднимаемся на ходовой мостик. В кресле капитана сидит наш старый знакомый, бинты, опоясывающие тело, пропитаны кровью, бледное лицо, мокрое от нездорового пота, глаза полузакрыты, из век пробивается багровое пламя. Жрица быстро достаёт шприц. После инъекции мужчине становится легче, он откидывается на спинку кресла, не переставая удерживать штурвал.
- Вам очень больно? - без боязни подходит к нему Светочка. Мужчина хмуро глянул на ребёнка, видит ожерелье подаренное жрицей, вопросительно косится на женщину.
- Давайте я вам руль помогу держать, - блеснул клыками Игорь.
Мужчина неожиданно усаживает рядом мальчика и кладёт его ручонки на отполированные рукоятки штурвала, непонятная улыбка гримасой искажает лицо.
«Нам необходимо попасть в город, к лифту, он выведет нас на верхний уровень» - обрисовываю свою мысль, показывая запомнившуюся картинку.
Мужчина смотрит на напарницу, качает головой.
«Что-тоне так?» - насторожился я.
«Башня Богов блокирована, к ней не прорваться, нечисть оккупировала Мёртвый город, о тебе знают, пришелец. С этого уровня не выйти, придётся спускаться ниже» - мужчина тяжело дышит, сломанные рёбра причиняют ему боль, но он терпит.
«Давай я встану за штурвал» - предлагаю я, испытывая к нему сострадание.
«Благодарю. Грайя поведёт» - назвал он жрицу по имени. Надо же, сколько мы уже знакомы, а я всё ещё не удосужился спросить, как её звать. Я смотрю на женщину, она чуть улыбнулась.
«Я Никита» - слегка смутившись, представляюсь я.
Она склоняет голову, насмешливо морщит носик.
«А это мой друг ... »
«Семён» - перебивает она меня. «Малышей я тоже знаю, как звать. А это Гронд, начальник моей охраны» - женщина вздыхает, видно вспомнила погибших товарищей. «Я так понимаю, вы смогли проникнуть в Башню Богов». Грайя несколько недоверчиво смотрит в мои честные глаза.
«А, что, для вас это проблема?» - я понимаю, что они так обзывают обычный лифт.
«Для нас Башня Богов легенда. Никто, в памяти моих предков, не смог в неё войти».
«Неужели это так сложно?»
«Не смейся, Никита, мы ведь не боги».
«Мы тоже не боги» - хмыкаю я.
«Как знать» - она глянула на меня испепеляющим взором.
«Значит, нам необходимо спускаться … странно. А не проще нам выбираться с этого уровня?» - я в упор смотрю на Гронда.
«Не проще» - жуёт он губы. «Отсюда нет выхода на верхние уровни, только Башня Богов, но путь к ней, закрыт, вниз пойдём, через земли низшей касты».
«Похоже, банкет всё же будет?» - подкалываю я жрицу.
«У кого?» - невинно моргает она.
«У них».
«У людоедов, что ли? Мы не доставим им радости, пойдём тихо, может, пронесёт».
«Очень оптимистично».
«Тем и живём».
Гл. 7.

Жрица занимает место за штурвалом. Я помогаю Гронду перебраться в каюту и осматриваю раны. Хотя ему пришлось много двигаться, вследствие чего пошла кровь, всё же динамика заживления на лицо.
Меняю повязки, Гронд внимательно наблюдает за мной. Несколько неприятно, я все ещё не привык к горящим зрачкам, только в комиксах видел такие ужасы, людей источающих огонь из глаз, определённо, у народа подземного мира выработалась мутация глазного яблока, в результате чего, они могут свободно ориентироваться в полной темноте.
«Я так понимаю, низшая каста не слишком вам подчиняется» - стараясь не смотреть ему в глаза, я уверено посылаю мысль.
«Правильно понимаешь» - его ответ с хрипотцой царапнула мой мозг. «Более того, они сами себя считают высшей кастой, но это ничего не меняет, они отбросы общества, но необходимые нам. Людоеды обитают на окраине государства, весьма агрессивны к чужакам, никто не проскочит мимо и не выйдет за пределы страны без их согласия».
«А вы, как же?»
«Мы? Мы над всеми кастами. Можно сказать, вне конкурса» - Гронд закашлялся от пронзившей в груди боли. «Впрочем, нам они тоже доставляют некоторые неудобства. Поэтому маршруты огородили металлическими решётками ... от греха подальше. А ещё ... у нас оружие, а у них его нет, согласись, неплохой аргумент» - продолжает он после не длительной паузы
«Когда дипломаты не могут договориться говорят пушки» - иронизирую я.
«Тонко подмечено» - с явной симпатией соглашается Гронд.
Катер несётся по подземной реке как превосходный рысак по стриженой лужайке. Двигатели мощно и ровно гудят, вибрация небольшая, этоговорит о продвинутых технологиях, очевидно, существуют научные центры, современныезаводы, высококвалифицированные кадры, хотя, во мне мелькает мысль, может это наследие древних цивилизаций? Ладно, время покажет.
Оставив раненого отдыхать, поднимаюсь на ходовой мостик. Там, на уютных диванах спят наши ребятишки. Семен рядом с Грайей, лицо сосредоточенно суровое, видно делится с ней байками из своей жизни. Женщина приоткрыла рот в восхищении, её расплавленный взгляд вязнет в свинцовой радужке Семёна. Вот интересно, земной мужчина, вскормленный солнцем, с кожей цвета бронзы и пещёрная женщина с неземными глазами, как восковая статуэтка, разговаривающая так, как лают из подворотни наши дворовые собаки. А ведь чувствую, потянулись друг к другу, как луковка из подземного царства, навстречу бесстрашной пчеле, ну, может не пчеле, а большому мохнатому шмелю, это вернее. Мысли Семёна басовито гудят, я бы мог уловить их суть, но стесняюсь, уж очень интимными эмоциями от них веет.
Они видят меня, Семён изображает радость, Грайя скользнула по мне внимательным взглядом.
«Гронд спит. Долго нам ещё?» - по-деловому спрашиваю я.
«К утру подгребём. Поставим катер в ангар, далее пешком».
«А это не опасно?»
«Как повезёт. В любом случае дорога будет весёленькой».
«В смысле, обхохочемся».
«Не то слово. Если людоеды не сожрут, наши могут принять за демонов. Кожа у вас странная, не такая белая, как у нас, словно в грязи извозились, и глаза страшные … а демонам они вырезают печень» - смакуя последние слова, произносит прекрасная жрица.
«Нельзя так с исчезающим видом» - шучу я.
«Прямо, исчезающие. У нас их каждый день вылавливают. Развелось, как собак нерезаных. Лезут из нижних уровней, серой воняют, вместо кожи чешуя, сдаётся мне, химеры ими вплотную занялись.
«Действительно, весело у вас здесь».
«В любом случае, неизмеримо безопаснее, чем под солнцем» - отмахивается она.
«Спорный вопрос».
Она рассеяно поводит глазами, утыкается в ласковый свинец Семёна, неожиданно робко улыбается ему. Вновь молочно белая кожа освещается разовым румянцем. А ведь совсем её проняло, с беспокойством думаю - отношения без будущего, если, конечно, Семён не возжелает спуститься, на постоянное место жительства, в её подземное царство. А ведь от него можно ожидать чего угодно, с ещё большей тревогой думаю я.
Ночь в разгаре, глаза слипаются. С беспокойством смотрю на Грайю, она кивает носом, зевает, показывая хорошенькие, белые как жемчуг, зубы.
Подхожу поближе, рассматриваю незнакомые приборы, но картинки узнаваемые. Вот этот - эхолот, в другом приборе отсвечивается береговая линия, а вот здесь проявляются багровые пятна живых существ, со штурвалом понятно, скорость переключается обычным рычагом вперёд – назад, в принципе всё очень просто.
«Я поведу катер, поспи хотя бы часа два – три».
Она с удивлением смотрит на меня.
«Справлюсь, не переживай» - я утвердительно киваю.
Она бесцеремонно влезает в мои мысли, нехотя кивает, уступает место, а сама потягивается, хрустит суставами, покачиваясь от усталости, спускается в свою каюту. Я вцепился в штурвал, всё же страшно, катер реагирует на малейшее движение руля, как бы, не влететь в берег, от напряжения обливаюсь потом, но в этом есть свои плюсы, спать расхотелось. Мой друг, недолго думая, заваливаетсярядом с детьми и умиротворённо засопел. Я остаюсь один, наедине со своими мыслями.
На моё счастье, река течёт без сильных излучин, почти ровная. Корректировать движение легко. Глубина в центре достаточная, чтобы не вляпаться в мель. Земноводные, от звука двигателя, шарахаются в разные стороны, явно не хотят попасть под винт.
Медленно идёт время, в небольших иллюминаторах сплошная темень, Семён богатырски храпит, во сне повизгивает малыши, а я с тоской вспоминаю свою Ладушку, Ярика. Как они, наверное, там нешуточный переполох?
Проходит час, другой, третий, четвёртый. Я с беспокойством всматриваюсь в иллюминаторы. Забрезжила серость рассвета. Грайя всё ещё спит. Как бы ни проскочили место, а где-то впереди вижу непонятную завесу из тумана, пытаюсь рассмотреть, но пока не могу определить природу этого явления. Наконец слышатся лёгкие шаги, жрица проворно влетает на ходовой мостик, женственно поправляет свои искрящиеся чёрные космы, заглядывает в зеркало на стене, нахмурилась, увидев в нём слегка опухшее от сна лицо, делает лёгкий массаж ладонями, поправляя и без того гладкую кожу, прикусывает губы, чтобы они стали сочнее и оборачивается ко мне: «Проспала» - буркнула Грайя. Странно, оказывается, мысли тоже могут бурчать.
Она обегает взглядом экраны всех приборов, быстро анализирует обстановку, бесцеремонно спихивает меня с кресла и лихо разворачивает катер на сто восемьдесят градусов. Семён от толчка просыпается, детишки ещё громче засопели.
«Мимо проскочили?» - с участием спрашиваю я.
«Угу. Ещё пару минут и провалились бы в водопад».
«Опрометчиво».
«Да, потрясло бы немного и размазало об скалы как паштет по бутерброду».
«Что-то не так?» - тревожится Семён.
«Скоро причаливаем» - я не стал вдаваться в подробности, хотя волосы неприятно шевельнулись на голове, как представил, что было бы, если наша прелестная спутница занялась бы макияжем и лишь затем глянула в приборы.
Грайя сбавляет ход, катер тихо шелестит вдоль прибрежных зарослей, находит в густой листве узкий проток, ныряет в спутанные заросли. Впереди виднеется свод потолка плавно переходящий к земле. Ловко сворачивает в ещё один проток, направляет катер к металлическому сооружению. Он высится прямо из воды, и при движении к нему судёнышка, гостеприимно раздвигает створки, похожие на жалюзи, катер вплывает в очередную пещерную полость. Здесь значительно темнее, чем снаружи, но при желании привыкнуть к скудному освещению можно. Грайя виртуозно швартуется к причальной стенке.
«Мы на месте» - она глушит двигатель и мгновенно наступившая тишина, больно бьёт по мозгам.
Дети ёрзают на диванах. Светочка первая открывает ясные глазки, затем зевает Игорь, хищно клацнув клыками, потягивается.
«Когда мы будем завтракать?» - щебечет девочка.
«После того как умоетесь, славные мои бомбузята» - улыбается Грайя.
Завтракаем все вместе. Гронд восседает на широком кресле, лицо задумчивое, ест мало, пьёт больше, лечебную настойку. Не раз жрица поглядывала на него с тревогой.
«Ты права, я останусь здесь. В аптечке всё необходимое, съестных припасов достаточно» - с трудом говорит он.
После еды Грайя навьючила на себя тяжёлый ранец, на пояс подвешивает подсумок с патронами, надевает шлем и перекидывает через плечо автомат. На предложенную Семёном помощь, лишь усмехнулась, глазами попрощалась с Грондом, первая легко выскакивает наружу.
У причальной стенки, застыли в неподвижности, маломерные суда различных типов. У меня мелькает мысль, всё же это наследие другой цивилизации, иначе сейчас сновало по берегу масса народа.
Мы замерли, оглядываемся по сторонам, дети жмутся у ног. Тусклый свет с трудом разбавляет гущу тьмы, но зрение несколько адаптировалось и я с беспокойством вглядываюсь в притаившиеся массивные сооружения, тягостно вздыхает Семён, ему, также как и мне, всё здесь не нравится.
Жрица двигается вперёд. Неуютно, техники много, людей нет. На берегу застыли тяжёлые автомобили, погрузчики, на боку лежит упавший грузовой кран, а вдоль причальной стенки стоят металлические конструкции, я с опаской смотрю в провалы тёмных окон, пытаюсь заглянуть в переулки, ружьё давно в руках, палец щупает курок.
«Здесь никого нет» - улавливает мою тревогу жрица.
«Откуда всё это?»
«С прошлой войны. Как ты точно подумал, наследие древних».
«Вы этим только пользуетесь?»
«Не совсем. Для того, что бы реанимировать кое-что из этого, требуются «продвинутые» технологии» - она ехидно улыбается. Я понял, вновь копалась в моих мыслях, но не стал возмущаться. Сейчас я точно знаю, более того, что ей разрешено она не выудит из моего сознания.
Почти с километр топаем по бетонке. Шаги гулко разносятся эхом по мёртвому городу, шлёпают по пустынным улицам, вязнут среди тёмных стен и вновь наливаются силой. В этой тихой какофонии есть что-то страшное, мысли рисуют образы оживших мертвецов, которые ползут к окнам, провожают нас взглядами и что-то с угрозой шепчут вслед, взмахивая крючковатыми пальцами … жуть тихонько вползает в сердце.
«Фантазёр» - фыркает Грайя, но я замечаю её испуганный взгляд, брошенный вглубь притихшего города.
«Почему ты уверена, что там никого нет, а мародёры не могли сюда забраться?»
Она ощетинилась словно дикая кошка, чётко поймав посланный мною их яркий образ: «На них мы и охотились! Где вы их встретили?» - она хватает меня за грудки.
«Успокойся … бешенная» - отшатываюсь я. «Это за мостом, в городе, где проходит лифт».
«Башня Богов?» - переспрашивает она.
«Пусть будет так … башня» - киваю я.
«И туда добрались» - скривилась она. «А почему вы живы?» - уставилась он на нас честным взглядом. «Эти отморозки сначала стреляют и лишь, потом разговаривают».
«О, как!» - с иронией смотрю ей в лицо. « А вы действуете иначе?»
«Мы вас приняли за … как ты их удачно окрестил … за мародёров. Мы и думать тогда не могли, что кто-то свалится с поверхности, где испепеляет всё живое страшное солнце!»
«Значит, прав был Семён, вы нас спутали с другими».
«Именнотак» - Грайя не сводит с меня огненного взгляда. «И всё же, как вы с ними разошлись?»
«Потуши зрачки, слепят» - пытаюсь отшутиться я. Её нечеловеческий взгляд вносит в мою душу смятение.
Усмехнувшись, она прикрывает веки, женственно пожимает плечами и с лёгкостью парирует в ответ: «Думаешь у тебя красивые глазки? Они словно у холодной рыбы, всё моё нутро вымораживают … никакого тепла … один лёд … уж-жас!»
Я испытал некоторое смущение, ведь она права, мы жители различных миров и нужно терпимее относиться друг другу. А если отбросить все предрассудки, то её глаза, словно драгоценные камни, сияют волшебным огнём, завораживают и восхищают.
Грайя зарделась словно подросток, лукаво улыбнулась, она вновь прочитала мои мысли, но я решил не сердиться, старательно как школьник, вспомнил наш поединок с мародёрами, осторожно донёс до её сознания. Она вцепилась в мою картинку, потребовала подробностей и лицо проясняется: «Лихо вы с ними разобрались» - с удовлетворением заявляет она. «Вот только последнего надо было тоже оприходовать, теперь он туда других поведёт, а в этом городе много тайн и немало смертоносного оружия … и это, ваше, не самое крутое из них. Хотя, и оно для вас слишком большой подарок, я бы отобрала б его, не для чужаков иметь такие вещи, они являются собственностью нашей расы» - Грайя с некоторой завистью покосилась на наши ружья.
«А что это за люди, почему они вас так беспокоят? Ведь я понял, вы тоже не прочь завладеть военным арсеналом. Тогда в чём разница их с вами? И по внешнему виду вы ничем не отличаетесь друг от друга, глаза чёрные словно уголь и зрачки светятся красным, и гавкаете вместо того чтобы говорить по-человечески» - я сознательно провоцирую Грайю на жёсткий ответ. Она действительно взрывается и лает как хорошо обученная сторожевая овчарка, даже без визгливых ноток.
Я развожу руками, показывая, что ничего не понимаю. Она, по инерции, ещё лает с минуту, так напряглась, бедная, даже в пот выступил на гладком лице. Я вновь развожу руками, стучу пальцем по своему лбу, пытаюсь подсказать, чтобы она сильно не усердствовала и переходила на телепатию.
Грайя резко замолкает, окидывает меня свирепым взглядом, вроде как смягчается, увидев испуганные глаза детей и, обмякает, встретившись со свинцовыми глазами Семёна, в которых столько доброты и тепла, что возникший в её душе лёд, стремительно растаял.
«Ты бы хоть подумал, с кем сравниваешь, это же смертельная обида для нас, мы не … мародёры, а каста жрецов, а я Высшая жрица Огня» - высокомерно произносит она и её телепатическая речь окрашивается в торжественные тона и мне показалось, сейчас грянут величественные звуки органа.
«Ну, извини …» - я хотел добавить слово «малыш», но решил больше не заводить нашу прекрасную спутницу.
Она фыркает, всё же уловила моё последнее слово: «Удивляюсь, как с тобой могут общаться женщины. Ты просто несносный …» - она хотела меня обозвать хамом, но осеклась. Поправляя ружьё, я случайно оголил плечо и мой шрам, в виде короны, предстал во всей красе. Грайя уткнулась в него взглядом, губы затрепетали: «Прости меня избранный, я забыла, что ты тот, кто спасёт наш мир» - поспешно произносит она.
«Тьфу, как банально и пошло!» - сплёвываю я. «Не я спасаю мир, а спасают с помощью меня» - уверенно говорю я.
«Мудрёные слова, но смысл событий не меняют» - пускает рассеянную мысль Грайя.
За словесной перепалкой, я, лишь краем глаза, цепляю выползшую из строений тень, более плотную, чем окружающий нас сумрак. От неожиданности вздрагиваю, нажимаю на курок. Глухо щёлкнул выстрел, пуля шлёпается в серую стену, выплёскивая горючую смесь, мгновение, и вспыхивает слепящий огонь.
- Ложись! - кричу я и закрываю своим телом детей, толкаю их под защиту одиноко стоящего автопогрузчика.
В этот самый миг Грайя, делает стремительный перекат, оказывается рядом с нами. Слегка замешкавшись, вжав голову в плечи, шлёпается Семён и, вращая глазами, с недоумением спрашивает: - Ты чего стрелял?
- Лучше скажи в кого, - силясь, что-либо рассмотреть сквозь завесу огня, напряжённо говорю я.
- Ну, и …
- А хрен его знает в кого … я так и не понял, что там было … какая-та тень.
Грайя осторожно высовывается, щурит глаза, ей тяжело смотреть на открытое пламя, вытягивает вперёд автомат, стреляет короткой очередью.
«Попала?» - посылаю мысль я.
«Не знаю, я просто так выстрелила» - в замешательстве отвечает она и внезапно отпрянула, её аккуратный подбородок затрясся, а кожа ещё сильнее побелела, в угольно чёрных глазах вспыхивают огненные прорези зрачков. «И сюда добралась!» - Грайя словно выкрикивает, а её тело сотрясается, словно от озноба.
«Кто добрался?» - меня пугает реакция жрицы, и я рукой отвожу детей к центру автопогрузчика, осторожно выглядываю, вижу, как пламя пузырится как живое, дёргается в разные стороны, скукоживается, и тихонько начинает гаснуть.
«Мужчины, пока не поздно, стреляйте! Только огонь её может остановить!»
- Дядя Никита, у меня есть кинжал, я с вами буду сражаться! – Игорёк протискивается рядом, но Семён решительно оттаскивает его за шиворот назад: - Сынок, - с грубоватой лаской произносит он, - твоя задача охранять Светочку, не отходи от неё ни на шаг.
Игорь озадаченно шмыгнул носом, внимательно посмотрел на притихшую девочку, ободряюще говорит: - Не бойся, я с тобой.
- Я тоже с тобой, - фыркнула Светочка и выуживает из складок одежды перочинный ножик. – Отобьемся! – решительно заявляет она.
«Знать бы от кого» - подумал я.
Грайя перехватывает мою мысль: «Это хищная плесень, от неё убежать нельзя, только сжечь. Стреляйте, она почти потушила огонь. Эта дрянь разрастается быстрее бега человека, забросает спорами и высосет все наши соки».
Последние язычки пламени словно сдувает ветром и мы, как по команде, нажимаем на курки. Во мрак летят с десяток пуль, они выплёскивают горючую смесь, и пространство взрывается от ослепительного света. Хищная плесень, словно в ужасе, отпрянула и зашипела под воздействием сильнейшего жара.
«Бежим!» - дёргает нас Грайя.
С поспешностью покидаем укрытие и, как боевые кони, несёмся по бетонке. Я на плечах несу Светочку, а Игорь, подгоняемый Семёном и Грайей, уверенно поспевает за мной, периодически оглядываясь и скалясь как дикий зверёныш.
Вскоре подбегаем к концу огромного ангара, впереди,мегалитическое творение из металла, дверь десять на десять. Кажется, нет силы, способной ей сдвинуть, но Грайя только глянула на неё и скрытые механизмы приходят в движение. Дверь с тяжёлым гулом отодвигается в сторону. Сильнейший порыв ветра едва не сбрасывает нас на пол. Мы, обхватив хрупкие тельца детей, ждём, когда дверь закончит свой путь. Наконец она застывает в неподвижности.
«Бегом!» - жрица устремляется вперёд.
Прогибаясь под тугой струёй воздуха, с великим трудом вползаем за дверь, а она словно ждала когда мы, покинем ангар, вздрагивает, и с тяжёлым гулом закрывается. Мы оказались в невероятном мире. Находимся на верхней площадке, мягкий рассеянный свет заливает пространство, а внизу пламенеют остроконечные холмы, поросшие дивной пурпурной травой всех оттенков, от светлых тонов до ярко насыщенных красок и всё находится в постоянном движении и под порывами сильного ветра колышутся как лёгкие водоросли на морском дне.
На границе холмов покоится море, его воды, прозрачные как стекло, обволакивают прибрежные камни и гладкую гальку, а где-то сбоку, шумит водопад струящийся, из нагромождения остроконечных скал и питает небольшую речушку, которая змеится среди зарослей и теряется в пурпурной траве. У подножья холмов виднеются множество уютных опушек, они словно укрыты лебяжьим пухом.
- Вот бы здесь шашлыки пожарить, оттянуться на всю катушку, рыбу половить, просто расслабиться, - мечтает Семён.
«Всё это будет ... для тебя» - загадочно улыбается жрица.
Вниз ведёт тропа из искусно подогнанных плит. На крутых местах, предусмотрительно установлены деревянные перила. Игорь ринулся первым, но Светочка хватает его за воротник: - Куда бежишь? Там людоеды!
«Здесь их нет, эта территория нейтральная, но лететь впереди всех не следует, это место не вполне изучено, что скрывается под мягкой травой не известно. По крайней мере, химеры сюда, никогда не заглядывали, а это о многом говорит» - жрица взъерошила мальчику волосы.
«Животных много?» - меня заинтересовал именно такой вопрос.
«Рыба в море есть, звери сюда не заходят, насекомых вроде тоже нет. А ведь, почему?» - неожиданно жрице самой стал интересен, этот момент. «Но у нас никогда не было проблем при прохождении этого участка» - Грайя явно в замешательстве.
«По-крайней мере, для вас опасности нет» - делаю я вывод. «А для нас, не знаю».
Женщина насупилась, в глазах тревога.
«В любом случае обратной дороги нет, так что, вперёд» - командую я.
Мы спускаемся по крутым, потемневшим от времени, ступеням. Пурпурный мир приближается и становится всё великолепнее. Шелковистая трава колышетсяпод ветром, красные искорки срываются с кончиков стеблей и фантастическим роем разносятся по округе, волнующий аромат приятно щекочет ноздри и ... музыка, я её ощущаю телом. Смотрю, у Семёна глаза поголубели. Он улыбается, старается идти быстрее. Детвора - они пищат от восторга. Одна лишь Грайя сохраняет тревожное молчание, автомат сняла с предохранителя и держит впереди.
- Никита, ты слышишь, трава поёт? - Семён счастливо улыбается.
- Музыку слышу … она во мне.
- Да, да, и она во мне. Просто невероятно!
- Трава поёт? - жрица неожиданно говорит на хорошем русском языке, сама страшно удивляется, с недоверием смотрит на нас. Вертикальные огненные зрачки расширяются и вспыхивают.
- Ты знаешь наш язык и скрывала, - опешил я.
- Сама не пойму, - в удивлении произносит она. Некоторое время смотрит на мягко колыхающиеся пурпурные луга, затем уверенно произносит: - Это подарок Пурпурного мира. Однако, почему мне оказана такая честь? – жрица оборачивается, видит мой шрам на плече, понимающе улыбается: - Это всё ты, Великий …
- Звучит как-то пошло, - обрываю я её, - называй меня просто Никитой, это больше соответствует истине.
- Неужели не слышишь? – отстранённо произносит Семён, его почему-то совсем не удивило, что Грайя говорит на русском языке.
Женщина поджимает губы, весь вид выражает скепсис.
- Привыкли, наверное, к этой музыке, вот и не слышите, - предполагаю я.
- Глупости, - излишне резко выпалила она, но я знаю, ей обидно, - вы там не расслабляйтесь. Вдруг вам этот мир готовит ловушку? - чуть ли не с вызовом добавляет она.
- Нет, - я уверен и спокоен, - он принял нас.
Словно в подтверждении мыслей, вихрь искрящейся пурпурной пыльцы взметнулся с кончиков травинок, и осыпает меня с головы до ног.
- И я хочу! - вопит Светочка. Пурпурная пыльца окружает ребят и запорашивает им плечи и Семёну досталось, словно смеясь над ним, пурпурная смесь залепила ему нос.
- Надо же! - фыркает жрица. Она закидывает через плечо автомат и, помрачневшая от обиды сбегает с лестницы. Трава расступается перед ногами, обнажая тёмные плиты древней дороги.
- Впервые такое происходит, нам указывают путь! - Грайя с восхищением оборачивается ко мне. - Это всё ты, Великий … то есть … Никита.
- А, брось, - мне становится неловко от такого внимания. Внезапно я понимаю, это разумная форма жизни: холмы, трава, море - разум. Разум необычный, но и он ждёт помощи. Вновь груз ответственности, как исполинская гора, опускается на плечи. Как мы все, взаимосвязаны друг с другом, мы дети Земли, разные, но все вскормленные её «молоком».
Идём мимо остроконечных холмов, словно укрытых велюровым одеялом, нежная трава ласкает ноги, вездесущая, пурпурная пыльца, приятно щекочет ноздри - всё вокруг наполнено ароматом и звучит музыка. Неожиданно Грайя в удивлении крутит головой и заулыбалась: - Я тоже слышу музыку!
У водопада, нежно журчащего с мохнатых скал, останавливаемся на привал. Умываемся в прохладных струях, испили воды, при этом чувствуем, словно всплеск, прилив энергии. Шелестит трава, непонятно как, перед нами оказываются спелые плоды, аппетитные и ароматные. Отведав их, все потёртости, ранки, мигомзаживают, а у Семёна, на месте вырванного зуба, появляется набухающий бугорок. Он в восторге щупает его кончиком языка! Пурпурный мир принял нас как дорогих гостей и делится своей Силой.
Грайя сидит в траве, с удивлением смотрит, как отрастает, когда-то потерянный на правой руке мизинец, она счастливо что-то бормочет и улыбается, затем внезапно расстраивается: - Как плохо,Гронда с нами нет, - в ту же секунду к её ногам подкатывается мясистый плод. - Это ему? - удивляется она. - Спасибо, - бережно прячет его в свой ранец.
Я отдыхаю в густой траве, мне хорошо и легко, думаю об этом странном мире, какой он могущественный, добрый. Добрый? Добрый к нам! А ведь чувствую, он может и убивать, пурпурный мир рад не каждому. Искорки пыльцы проносятся у глаз, они подтверждают мои размышления.
Музыка звучит таинственно и торжественно, она затрагивает самые потаённые струны души, наполняет сознание восторгом и уверенностью. Я сижу в мягкой траве, прислонился к уютной кочке, глаза слипаются. Незаметно погружаюсь в сон, и словно душа воспаряет над телом. Я в окружении странных людей, они высокие, какие-то узкие, полупрозрачные, тела светятся благородным пурпуром, а лица приветливые, раскосые глаза смотрят с интересом.
- Мы эльфы, человек.
- Что за бред! Вы ещё скажите, что у вас за спинами есть крылышки!
- Причём тут они? Нет их у нас, и никогда не было, у тебя извращённые знания о нас. Мы жили на этой Земле ещё тогда, когда её не было в этом мире.
- Никак не соображу … ваши умозаключения – серьёзное испытание для моего мозга.
- Сначала появилась душа Земли, затем она обросла мышцами.
- Вы ровесники Земли?
- Мы? Мы жили всегда.
- Так вы боги? - осенило меня.
- Нет, конечно. Богом можешь стать ты – мы значительно проще.
- Это шутка?
- Очень может быть.
Лица пурпурных людей искрятся весельем, они развлекаются на всю катушку, а я чувствую себя глупой букашкой. Внезапно, словно проносится ледяной ветер: - Химеры, стремятся выдуть душу с Земли. Останутся лишь мышцы. Это будет зомби планетарного масштаба.
- Как страшно.
- Это так, представь себе, что чистые энергии всех существ на Земле, внезапно станут неприкаянными, без будущего - это реальная смерть. Бессмертная душа станет смертной.
- А как же Бог?
- Бог во всех нас, не будет душ, исчезнет Бог. Ты даже представить не сможешь, что есть мир без Него. По критериям непонятным даже нам, выбрали тебя. Почему-то считают именно ты, способен извести химер.
- Я, что, один такой, уникальный? - во мне разгорается скепсис.
- Как всякая букашка, - смех звучит, словно серебряные колокольчики. - Уникальность, вещь относительная. Представь некое событие: срывается с горы небольшой камушек-букашка, падает на притаившуюся лавину, зашевелились огромные камни и она двигается вниз, сметает всё на своём пути. Уникальное событие, малюсенький булыжник разбудил грандиозное событие, сдвинул с места миллионы тонн.
- Значит я обычный необработанный кирпич, - странно, но я ощущаю некое облегчение.
- Ну, зачем так, нужную форму слегка придали, с боков сдавили, сверху постучали! - смех звучит по всей округе, но мне не обидно, я тоже улыбаюсь. Мне легко в окружении полупрозрачных существ, которые называют себя эльфами.
- А скажите, -меня мучает вопрос, с надеждой смотрю на сказочный народ, - может, вы знаете, как нужно использовать артефакты? Мне заказали спасти мир, - от скромности меня буквально корчит.
- Скромняга, супергерой … хренов! - эльфы смеются. – Тобой будут спасать!
- Ну, пусть мной, - обижаюсь я, - но всё же, скажите?
Словно проносится ураган, настроение у эльфов меняется от игривого, до враждебного. Они окружают меня, пространство гудит, вспыхивают электрические разряды, пахнет грозой, не могу понять, что происходит, внезапно догадываюсь - они думают. Неожиданно всё заканчивается, я вижу усталые лица, в раскосых глазах растерянность.
- Нам блокируют вероятности событий, - голоса на удивление беспомощны, с таким они столкнулись впервые.
- Но кое, что зацепить успели, это в обход прямой мысли.
Тяжёлый голос звучит, словно из всего пространства: - Когда свинец станет золотом, химеры переродятся.
- Подождите, это полный абсурд! Нельзя из одного сделать другое и ... причём здесь артефакты?
- В том то и дело. Тебе заказано поменять природу вещей, чтоб «свинец стал золотом», это не конкретно этих элементов, они могут быть совсем не причём, мы же говорили тебе, это обходной путь, артефакты повлияют на ИЗМЕНЕНИЕ.
- Как сложно с вами, умными, - не удерживаюсь от язвительного замечания.
- Какие есть, - раздаётся без эмоций, сухой голос.
Дунул ветер, я открываю глаза: рядом играют ребятишки, Семён мечтает о возвышенном, Грайя бросает на него нежные взгляды, поминутно заливаясь краской. Неужели всё было сном? Эльфы? Булыжник? Свинец и золото? Глупости, эльфов не бывает! В прочем, какая разница, как называть этих непонятных существ!
Музыка во мне гаснет, словно огонёк свечи, пурпурная пыльца срывается с места и крутится как позёмка в зимнюю стужу.
Гл.8.

- Нам пора,- я нехотя поднимаюсь на ноги. Пурпурная трава колыхнулась, вновь обнажает каменные плиты древней дороги.
Ребятня ринулась вперёд, попутно сбегая с маршрута, врываясь в густой пурпур, со смехом сбивая багряную пыльцу с тяжёлых цветов. Озабоченно хмурюсь, расшалились не в меру, с тревогой поглядываю по сторонам – это какая-та фантасмагория, нереальные краски, мир словно пылает, но без слепящего огня и жара. Всё пронизано движением, колышется без ветра, в воздух взмывают призрачными смерчами пурпурная пыльца,где-то на огромной высоте мерцает розовое зарево, будто солнце застыло в точке соприкосновения с небом и с усердием плавит закат.
- Красиво, - я не могу сдержать эмоций.
Грайя задумчиво кивает, её белое как молоко лицо подсвечивается багряным огнём и тоже загадочно, как и весь этот мир.
- Неужели и мародёры тоже используют этот путь? – с недоумением спрашиваю я, мне трудно поверить, что сюда может забрести что-то непотребное.
Жрица сжалась как дикая кошка, чёрные глаза полыхнули огнём, она стремительно оборачивается, но столкнувшись с моим невинным и обалдевшим взглядом, старательно тушит гнев и даже вздыхает, словно учительница младших классов, которой часто приходится выслушивать невинные глупости маленьких мальчиков: - Ты хоть иногда думай, прежде чем говорить, с таким, не подвешенным языком, в нашем городе тебя быстро подвесят на крючья и вырежут печень. Мародёры в этом священном месте!!! – она театрально закатывает глаза и вздымает изящные руки.
- Я что-то не то сказал? – мне и смешно и неловко смотреть на Высшую жрицу Огня.
- В последнее время ты часто говоришь непотребные вещи, - она сурово вздёргивает носик и словно в размышлении прикусывает пухлые губы, - очень странно, что ты тот, кто носит на своём плече золотую корону.
- Так получилось, - я старательно изображаю раскаянье и прячу рвущуюся наружу улыбку, но Грайю не провести, она мгновенно отследила моё игривое состояние души, фыркает, но без особой злости: - И вот с такими мне приходится общаться. Ладно, изувер, разъясняю, но в последний раз, мародёрам сюда путь заказан, лишь посвящённые в таинства Огня могут пройти через эти пурпурные луга, для любых других – неизбежная смерть.
Словно в подтверждении её слов, в гуще зарослей, я неожиданно замечаю белый скелет, а чуть дальше – целую россыпь из костей. Это меня мгновенно отрезвляет, сказочная пелена сползает с глаз, оказывается не всё здесь так радужно, как я представил для себя и эти … эльфы … не слишком и доброжелательны.
Некоторое время идем, молча, а в груди разрастается холодный комочек, как-то не по себе мне стало. Внезапно я словно спотыкаюсь, Семён налетает на мою спину, Грайя с неудовольствием оборачивается.
- Так это, - я заикаюсь, - мы, вроде, тоже не посвящены в таинства вашего огня.
Грайя возводит чёрные очи вверх: - Приплыли! А у тебя совсем нет логики! Вы же со мной! – обезоруживает она своей простотой.
- Ты хочешь сказать, в твоём обществе нам опасность не грозит? – я ляпаю очередную глупость.
- Удивительная прозорливость! – жрица откровенно усмехается, но неожиданно вновь видит мой шрам на плече, мгновенно сбрасывает с губ язвительную улыбку. – Сдаётся мне, вы и без посвящения в таинства Огня здесь желанные гости и, тихо добавляет: - Извини, Великий, я, некоторым образом, пошла в разнос … привыкла быть над всеми.
- Ладно, проехали, - махнул я рукой.
- Никита Васильевич, - Семён вытягивается в сторону плюшевых холмов, - если мне не изменяет зрение, то там какой-то храм.
- Храм? – Грайя неожиданно пугается, бледнеет ещё сильнее. – Даже я лишь слышала о нём, но никогда не видела, считала, что это легенда … а ведь он действительно существует! Это центр силы пурпурного мира, а быть может, и всей подземной цивилизации! – жрицу переполняет и восторг, и благоговение, и страх одновременно.
- Сейчас посмотрим, что это за постройка. Ждите меня здесь! – Семён зачем-то скидывает на каменные плиты дороги своё ружьё и чудовищных размеров топор, решительно сворачивает с тропы и, не раздумывая входит в заросли. Раздвигая могучим торсом, колыхающееся море из странных подвижных трав, побрёл к храму.
Я хочу задержать друга и уже делаю шаг вслед за ним, но из ближайших зарослей внезапно появляется странное растение, увешенное мясистыми мохнатыми плодами. Оно угрожающе, а может – предупреждающе, поднимается на коротких отростках и растопыривает ветви в разные стороны. Как зуд появляется желание выстрелить в сплетение из стеблей, листьев, цветов и плодов, но что-то меня удерживает, к тому же, появляется ощущение, что моему другу опасность не грозит. Растение словно читает мысли, расслабляется, ветви обвисают, из мохнатых плодов скатываются янтарного цвета капельки и земля вспучивается как от соляной кислоты.
- Игорь, Света, стойте на месте! – крикнул я, и пытаюсь разобраться в сложившейся ситуации.
- Ему ничего не грозит, - нервно передёрнувшись, но уверенно произносит Грайя, - посмотри, перед ним расступается трава, его пускают в святая святых!
- Чего он туда попёрся? – в некотором раздражении произношу я, глянул на странное растение, оно словно в недоумении разводит ветви в стороны. – И тебе непонятно? – дурачусь я. Растение съёживается и исчезает в пурпурных зарослях.
- Ты с кем разговариваешь? – с опаской спрашивает Грайя.
- С ним, - указываю я в траву.
- В такой ситуации ты ещё можешь шутить, - жрица отворачивается и взглядом пытается отыскать Семёна, но мой друг уже далеко и затерялся на просторах пурпурных лугов. Возможно, он на подходе к храму, по крайней мере, тот стал чётче и уже не похож на мираж, а приобрёл стационарную форму, словно приготовился к встрече с гостем.
- Дядя Никита, - Светочка обнимает меня ручонками, - зачем дядя Семён пошёл к этому дворцу?
- Да, действительно, почему мой папа пошёл туда и оружие с собой не взял? – требовательно спрашивает Игорёк.
Я хотел сказать, что у дяди Семёна мозги поплыли, но столкнувшись с ясным взглядом его приёмного сына, сконфуженно пожал плечами: - Наверное, его пригласили в гости, - высказал я догадку и увидел решительный кивок Грайи.
- Но зачем? – теперь я спрашиваю жрицу.
- А я почём знаю? И заметь, не тебя пригласили, а его, - подозрительно покосилась она на меня.
- Придётся его дожидаться, чтоб он, хоть что-то нам растолковал.
- Если ему это позволят сделать, - не меняясь в лице, спокойно говорит жрица. – Раз нас не пустили, значит то, что он узнает, будет для нас тайной.
- Чушь какая! – раздражаюсь я.
- Не завидуй, - усмехнулась Грайя, - иная тайна такое бремя, хоть на стену лезь или в омут бросайся!
- Как образно, - скривился я, несколько смутившись, что она поняла моё внутреннее состояние. Я, пришёл спасать мир, а меня … блин, что-то я высоко занеся!
- Именно так! Вероятно, в тебе появляется мудрость, а она, правда далеко не всегда, но иногда приходит с годами, - жрица вновь влезла в мои мысли и не преминула съязвить.– А ты ведьма!!! – в шутку вскричал я, хотя внутренне был сильно уязвлён.
- Мы, женщины, все в какой-то мере ведьмы. Спасибо за комплимент!
- Нема за что, - рассеянно бросил я, а сам впился взглядом в храм, зубчатые стены и круглые купола которого стали наливаться синим огнём, непривычным в этом мире цветом.
Игорёк со Светочкой не могут усидеть на месте, носятся у самой кромки, я уже устал посылать сердитые окрики, но в душе сильно не беспокоюсь, во мне гнездится уверенность, что невероятный мир, что колышется вокруг нас, не тронет детей. Но, увидев, как Игорь ступил в пурпурную траву, и тянет гибкую лиану, густо покрытую янтарными бугорками, ещё раз окрикиваю. Мальчик нехотя отпускает растение, и оно проворно прячется под защиту толстых листьев и, словно испуганный дикобраз, выставило наружу длинные иголки, а Игорёк, довольно смеясь, дарит Светочке целую горсть янтарных бусинок, содранных с лианы.
- Какая детская непосредственность, - с нежностью произносит Грайя.
- Всыпать бы им по мягкому месту, - буркнул я.
- А ты жесток, как я погляжу, - толи в шутку, то ли в серьёз говорит жрица.
- Расшалились не в меру, так и в беду попасть можно, - почему-то я стал оправдываться.
Томительно тянется время, от безделья рисую картины, как Семён бродит по храму, вертит по сторонам головой, в удивлении смотрит на резные своды, на огромные колонны, увенчанные голубыми шарами. И вот, прямо из пустоты, появляются узкотелые, жрецы, так похожие на эльфов из моего сна.
- Слушай, Грайя, а кто такие эльфы? – я отвлекаюсь от своих картин и пытаюсь вернуться в обычную реальность.
- Откуда ты о них знаешь? – жрица подскакивает с места.
- В смысле? – не понял я.
- Об эльфах знают лишь посвящённые жрецы моего народа, - дрожащим голосом говорит она.
- Странно, а у нас о них знает каждый ребёнок … вот, Светочку спроси, она тебе много чего о них расскажет.
Грайя, как бульдозер, пытается влезть в мои мысли, но я ставлю блок и она, с размаху ударяется об невидимую стенку, и, едва не зашипела от злости.
- Прости, но хватит ходить в мои мозги как себе домой, - улыбаюсь я.
- Так мне легче понять ваш мир, - несколько растерянно произносит Грайя.
- Ладно, пользуйся, - я снимаю защиту. Грайя мгновенно ныряет в мои мысли, выуживает всё об эльфах, что я знал из сказок и, заржала, как матёрая лошадь: - Вот умора … эльфы с крылышками и такие забавные и маленькие. Теперь я понимаю, для вас эльфы, нечто неправдоподобное, зыбкое и ненастоящее. Следовательно, вы с ними никогда не сталкивались и ничего он их не знаете, для вас они, просто пустой звук, - с невероятным облегчением произносит она.
- Может ты и права, - особо не напрягаясь, я вызываю образы эльфов из своего сна … Грайя с криком подскакивает, с ужасом смотрит на меня и, волнуясь, произносит: - Вот как, значит, ты с ними встречался! А зачем лапшу на уши мне вешал? С крылышками, с цветка на цветочек летают … зачем? – она в упор смотрит на меня.
- Так … детство вспомнил, - откровенно отвечаю я.
- Странное у вас, живущих под ужасным Солнцем, мировосприятие, видно мозги припекло. Надо же, из эльфов таких козявок сделать! Они ведь старше нашей Земли! Это древнейшие во всей Вселенной существа, они знают всё!
- К сожалению, не всё, - вздыхаю я.
- Так ты с ними даже разговаривал? – не верит Грайя.
- И даже подшучивали друг над другом, но главное они не смогли мне сказать, как пользоваться артефактами из вашего храма Огня.
- Этого быть не может, для них нет тайн, - жрица с сомнением смотрит на меня. – Я уверенна, что-то они всё же тебе сказали.
- Что-то несли … какую-ту белиберду, что-то типа этого, - я наморщил лоб, вспоминая то, о чём они мне с пафосом произносили, - «когда свинец станет золотом, химеры переродятся».
- Здесь должен быть огромный смысл! – горячо восклицает Грайя.
- А мне кажется, они просто прикалывались.
- Ты не прав, они никогда просто так не говорят. Тебе необходимо отгадать эту загадку. Я уверенна, истинна где-то рядом.
- Старые слова, - киваю я и невольно начинаю вдумываться в данный мне эльфами ребус. А вдруг действительно решение лежит совсем близко?
- Я уверенна! – Грайя старательно читает мои мысли, и мне пришлось вновь ставить заслон перед её чрезмерным любопытством.
Окидываю взглядом пурпурные луга и покатые холмы, останавливаю взгляд на храме, который стал пронзительно синим и неожиданно выбрасывает в разные стороны розовые лучи. Через некоторое время небо над ним взорвалось радужным огнём, затем поплыли искрящиеся волны, зубчатые стены потекли, как расплавленный воск, но быстро восстанавливаются, правда, в других формах, купола преобразовались в остроконечные шпили, а на них заполоскались на ветру узкие длинные флаги.
- Как красиво! – Светочка захлопала в ладоши, а Игорёк нахмурился: - Папка что-то задерживается, - и, неожиданно спрыгивает с дороги, отпихивает в сторону, мгновенно поднявшееся на дыбы, растение с мясистыми мохнатыми плодами. Я оцепенел от ужаса. Но ничего не произошло, странное существо отступает, и я внезапно вижу Семёна, он идёт в зарослях, как атомный ледокол среди айсбергов, пурпурные сучья и ветки в панике разлетаются в стороны, а на лице друга недоуменное выражение. Он обнимает за плечи, подбежавшего к нему приёмного сына, так и выходят из зарослей. Светочка не преминула повиснуть у него на шее, он чмокнул её в лоб и дарит чудесной красоты цветок, а Игорю резную палочку с дырочками, поразительно напоминающую обычную флейту. Затем спокойно подвешивает к левому плечу топор, на другое – закидывает ружьё: - Чего стоим? – с невозмутимым видом обращается он к нам.
- Ты ничего не хочешь нам рассказать! - возмутился я.
- А чего рассказывать? Ну, сходил, посмотрел изнутри храм … так, ничего особенного: колонны, залы, винтовые лестницы …
- И всё? – я решительно требую от него ответ.
- И всё, - опускает он взгляд.
- Не приставай ты к нему, я же тебе говорила, ничего он не скажет, - хмыкает Грайя.
- Так я ничего и не скрываю, - театрально разводит руками Семён и вновь отводит в сторону взгляд, он никогда не умел скрывать свою ложь.
- Ладно, проехали, - миролюбиво произношу я, - это твоя тайна, и настаивать на её разглашении не собираюсь.
- Так я ничего …
- Хватит, Семён, не делай из меня болвана, я наверняка знаю, что ты встречался с эльфами.
- С кем? – у Семёна так искренне отвисла челюсть, что у меня появилось нестерпимое желание дать ему подзатыльника.
Храм потускнел, радужные лучи поредели, узкие флаги последний раз трепыхнулись на ветру и, все башни, шпили, зубчатые стены, мгновенно стекли вниз, словно воск под раскалённым солнцем. Потемнело. Малиновое небо окрашивается в зловещие багровые тона, подул неприятный влажный ветер, где-то на горизонте возникли целые рои непонятных существ. Чувство безопасности улетучивается, я с вопросом глянул на Грайю.
- Нет, мы никогда не наблюдали таких перемен, - отвечает она на мой взгляд. – Я бы покинула бы эту страну как можно быстрее.
Семён с пониманием кивает, обхватывает Светочкину ладошку и быстро зашагал по дороге, излишне резко окрикнул Игоря, который увидев в зарослях шевеление каких-то длинных усов, тут же попытался их схватить.
Как во сне миновали Пурпурную страну, у мокрых скал её владения закончились. На пути, как злобные тролли, торчат причудливой формы сталагмиты, а под сводами, с резким писком, носятся крылатые создания, пахнет сыростью, птичьим помётом и ... будущими неприятностями.
Скользкая дорога с ходу упирается в стальные прутья и размазывается в виде ровной площадки. Металлическая решётка торчит из стены как китовый ус, на петлях свисает обычный замок на заклёпках, сквозь мелкие ячейки с трудом просматривается извилистый ход.
Грайя выуживает из ранца длинный ключ, замок ностальгически скрипит, дуги расходятся: - Добро пожаловать в страну людоедов, - её губы недобро раздвигаются, - в принципе для тревог нет причин, от их владений огородились решётками. Перепилить они не в состоянии, тысячи лет пребывают в каменном веке и этим довольны, не хотят развиваться, - с пренебрежением бросает жрица.
- За тысячи лет может много чего произойти, - я с опаской смотрю в темноту.
- Они слишком примитивны, - жрица фыркает, и смело входит в тоннель.
Гулко звучат шаги, липкая влага забирается за шиворот, наши ребята притихли, даже не шепчутся, боятся страшных дикарей, хотя всем видом стараются этого не показывать. Я наблюдаю за нашей проводницей, она напряжена, изящные пальцы цепко обхватывают автомат, огненные зрачки заполняют почти всё пространство глаз и даже виден красный свет, струящийся из них. Вот чудище, какое идёт с нами! Моя мысль только оформилась, а Грайя уже рассерженно фыркает: - На себя посмотри, рыбий потрох.
- Извини, - я дико смущаюсь, - это издержки нашего мироощущения.
- М-да, всё же мы очень разные, - в раздумье говорит она.
- Всё же ты чего-то не договариваешь по поводу складывающейся ситуации, - я стараюсь переключиться на другую тему.
- Какой проницательный, - некрасиво усмехается она. - Не людоедов боюсь, своих, они для вас пострашнее будут.
- Весело.
- А то!
Тоннель неожиданно быстро заканчивается, и мы оказываемся в тесном ущелье. Кажется, нависающие скалы стремятся сомкнуться между собой, но почему-то на секунду передумали и дают нам шанс быстрее убраться.
- Там владения дикарей? - указываю на поблёскивающие прутья решёток.
- Да.
- Мы увидим их?
- Вряд ли. Скоро дорога станет шире, если ничего не изменилось, за тем поворотом будет стоять машина.
- На ходу? - удивляюсь я.
- На колёсах, - язвительно замечает жрица.
И ведь точно, сразу за поворотом, у осколков обвалившихся глыб, в ожидании застыл обычный вездеход - приплюснутая кабина и широкие гусеницы по бокам.
- А ты говорила на колёсах, - подкалываю Грайю, но она даже не реагирует на мою глупую реплику.
Внутри, вездеход, достаточно уютный: сидения обтянуты кожей, подголовники с подушками, место водителя оборудовано системой рычагов, без руля.
Светочка с Игорем в восторге прыгают на мягких сидениях, я прикрикиваю на них, но Грайя разрешает им проказничать.
Семён с удовольствием снимает с плеча боевой топор, с интересом осматривается.
- Меня эти пещеры не перестают восхищать, не удивлюсь, если и самолёты есть, - он ёрзает на сидении, стараясь удобнее расположиться.
- Это вряд ли, - неуверенно высказываюсь я.
- Пару штук есть, - высокомерно, взметнув роскошной гривой, заявляет жрица.
- У вас своды низкие! - кричу я.
- В главных городах, в высоту до километра, - ехидно замечает она. Жрица вновь, словно к себе домой, залазает мне в мозги, от неожиданности я забываю их заблокировать, видит картинки роскошных лайнеров, грустнеет, - по крайней мере, они у нас тоже летают, - а я понял не самолёты у них - нечто планеров. Но, всё же, для подземного мира это даже слишком.
Грайя уверено отжимает один из рычагов, двигатель довольно урчит, как матёрый наглый кот, и вездеход резво срывается с места.
Томительно идёт время, вездеход скачет по камням, словно по лунной поверхности. Пытаюсь расслабиться, но часто подлетаю к потолку, дети визжат в восторге, им поездка чрезвычайно нравится. Семён вцепился в подлокотник, но и его тушу, так же, швыряет в разные стороны. С ностальгией вспоминаю прошлую жизнь, вот так же ездил по городским дорогам, маневрируя чтоб не влететь в очередную выбоину. Грустно улыбаюсь, странно, но меня иногда тянет в ту жизнь. Хотя прошлая ли она? А вдруг эти жизни идут параллельно? Может, они совсем рядом, споткнулся и выпал на Графскую пристань в Севастополе, подпрыгнул, и завис, дрыгая ногами, в древнем Риме. А вдруг будущее, прошлое и настоящее существуют в одном времени? Тогда есть объяснения предсказателям, провидцам, ясновидящим. Высунут свои головы в нужное «окно», посмотрят, оценят и на суд обывателю вякают, что увидели. Вот только путают иногда эти «окна», не всем дано быть профессионалами и, не каждому разрешают. Отвлекаюсь от своих мыслей, сложно даже фантазировать на эту тему. Но почему они лезут в голову? Может, СВЕРХУ сливают информацию? Неужели существует Единое поле - в нём бурлят прошлые и будущие знания. Нырнуть бы туда и хорошенько пошарить в поисках рационального зерна или выудить на свет философский камень, или просто под завязкунакачаться различными знаниями … но только так, чтоб не лопнуть. Абсурд!
Сильный удар по моей умной голове отрезвляет и заставляет «шарики» занять правильное место. Мысли принимают нужное направление и, с помощью «роликов», плавно поехали.
Вездеход резко тормозит. С беспокойством кручу шеей в разные стороны, вокруг реальный мир. Грайя напугана, в руках автомат, Семён протискивается к ней, зачем-то поднимает топор, Игорь и Светлана Аскольдовна присмирели, уже не смеются, смотрю вперёд - дорогу преграждает скрученная, изломанная, стальная решётка, а сбоку ход в черноту.
- Людоеды смогли её сломать, - я не спрашиваю, утверждаю.
- Ага. И проехать дальше не получится, всю дорогу перекрыла, - к жрице возвращается самообладание. - Ничего, мы поедем через их страну! И пусть попробует, кто сунуться, кишки на гусеницы намотаю, - её глаза как раскалённые угли, потревоженные кочергой, разбрасывают яркие искры. А ведь не шутит, точно давить будет, дитя своего мира.
Она долго не сидит, решения принимает быстро, вездеход резко разворачивается и, как в омут, ныряет во тьму. Ревёт двигатель, гусеницы скребут камень, напряжение страшное, пальцы до боли сжимают ружья. Пытаемся, что- либо разглядеть, но за окнами чёрная пустота, как космос без звёзд, но Грайя видит всё, виртуозно управляет машиной, ни разу не цепляется за стены. Ожидаю в каждое мгновение столкнуться с чем-то жутким и кошмарным в этом мрачном тоннеле, но бог милует, вездеход с победным скрежетом вырывается из темноты и застывает у поля, густо засаженного культурными злаками.
Даже очень светло, Грайя жмурится, злобно шипит, для неё свет слишком яркий.
С удивлением разглядываю открывшийся пейзаж. Весьма мило. Всё ухоженно, вдоль поля вьются аккуратные дорожки, на шестах торчат несуразные чучела, которые якобы отгоняют от урожая маленьких, злобных птеродактилей. Вдали, в сизой дымке, виднеется посёлок - избы каменные, крыши под черепицей, кое- где, из труб, вьётся дымок, на просёлочной дороге виднеется повозка, запряжённая смирными лошадками, а вон и крестьяне с добродушными лицами, закидывают сено под навес. Какая идиллия!
- Здесь, что, обитают людоеды? - не верю я.
- Они, родимые, они, - хмурится жрица.
- А давно вы с ними контактировали? - осторожно спрашиваю я.
- Может сто лет назад, может, двести, - ещё больше хмурится она.
- Мне кажется, - я делаю смелое предположение, - людоеды давно вымерли, сейчас здесь живут милые люди.
- Не верь глазам своим, - щурится жрица, - это вас можно сбить с толку, не меня.
- Здорово, какие корабли, паруса все надуты! А вон кит! - совсем не впопад выкрикивает Семён.
Я отпрянул от друга: - У тебя жар! Какие корабли? Крестьяне с сеном возятся! Вон, из под коровы лепёшка шлёпнулась, да прямо на одуванчики … какая прелесть!
- Дядя Никита, дядя Семён, - вопит несчастная девочка, - неужели не видите? Это же площадь, а на ней торгуют игрушками!
Холодом обдаёт с ног до головы, это совсем не смешно, все видят разные картинки.
- А ты, что наблюдаешь? - осторожно спрашиваю Игоря.
- Лес. Волки играют со щенятами.
- Понятно, это морок, - догадываюсь я. - Что делать будем? - спрашиваю жрицу.
- Наверное, я единственная, кто знает, что здесь в действительности.
- И, что тут на самом деле?
- Заброшенные каменоломни.
Как только она произносит эти слова, пронёсся ветер и сдувает иллюзии, и мы видим заброшенные выработки камня, их отвесные стены обрамляют огромный котлован, на дне которого темнеет вода. Множество дорог и дорожек пересекают крутые склоны, а в вырубленных в скальной породе нишах - пустующие клетки, словно их приготовили к заполнению. Не наблюдается ни одной живой души. Но кто-то напустил морок, или это не кто-то, я что-то? Я оглядываюсь по сторонам, замечаю струйку дыма, слабо сочащуюся из трещины в скале, ветром её сильно отклоняет в сторону, но вот направление вновь меняется, она тянется к нам, на миг я вновь вижу странные картины, но не растерялся, быстро заделываю щель тряпкой, а сверху засыпаю землёй и каменной крошкой.
- Умно, - непонятно кого хвалит Грайя, меня или тех, кто пустил сюда галлюциногенный газ и, с невозмутимым видом продолжает знакомить нас с этой местностью: - В своё время, здесь, мы добывали гранит. За каменоломнями есть дорога, она ведёт к другим воротам и от них у меня тоже есть ключи, взяла на всякий случай, - Грайя вновь заводит вездеход. Он медленно, мощно как танк, ползёт по крутой дороге, вдоль выработок. Ревёт мотор, звук тонет в мрачных скалах.
Всматриваюсь в окна. Пустынно. Но, кто-то должен быть. Внизу, в карьере, блестит озерцо. Видно механизмы обнажили водотоки подземных источников. Вода постепенно заполняет низины и вскоре будет озеро, заплывёт рыба, поселятся мокрицы, заквакают амфибии, забурлит жизнь.
Проезжаем мимо пустующих клеток. Кто в них содержался? Мысли рисуют ужасающие картины. Мне даже чудится запах тлена. Суровые места, скорее б их проехать. Как назло, машина едва карабкается, из-под гусениц срывается каменная крошка. Иной раз машина зависает над обрывом, ещё мгновенье и вездеход рухнет. Частота толчков сердца зашкаливает, дух захватывает, в ужасе смотрю на Грайю. Железная леди, ни один мускул не двигается на решительном лице! Умелой рукой ведёт машину над пропастью.
Она мне всё больше и больше нравится, даже, несмотря на необычные глаза, впрочем, я к ним уже начинаю привыкать. Что касается Семёна, у того от восхищения, в глазах появилось серебро, он смотрит на пещерную женщину как подросток на свою первую любовь. Грайя иногда ловит его взгляд, загадочно улыбается и ещё больше проказничает с машиной. Мне эти детские шалости надоедают, хочу вскочить и надавать прелестной женщине по попе, заодно Семёну дать по уху, чтобы не сильно пялился на соблазнительные прелести удивительной женщины.Ребятня не понимает об опасности, возится на заднем сидении, мутузят друг друга.
Долго едем, а каменоломни не кончаются. Хорошо, что дорога не засыпана. Ага, накаркал, впереди завал. Грайя напрягается, забывает о Семёне, лицо каменеет в тревоге, нехотя глушит машину, нервно озирается по сторонам, обхватывает изящными пальчиками холодный корпус автомата: - Дальше пешёчком, - заявляет жрица, а я понимаю, как ей это не нравиться.
Детишки притихли, они правильно оценивает ситуацию. Паршиво. Светочка неожиданно шмыгает носом, Игорь, обеспокоившись, прижимает её к себе, девочка мигом отпрянула, с вызовом заявляет: - Ты неправильно всё понял, я не испугалась, а так … слегка простыла, лёгкий насморк.
Выскакиваем из машины, ружья наизготовку, у жрицы плотно сжаты губы, зрачки расширились как у разъярённой кошки, глаза пылают красным огнём. Она первая лезет через завал, я быстренько стаскиваю её, не женское дело подвергать себя опасности, когда есть мужчины. Она от злости шипит, чуть ли не царапается, но я непреклонен, заставляю её занять место между ребятами и замыкающим Семёном.
Перебираюсь через завал, пока спокойно, но кто-то ж его устроил и не просто так. Всюду клетки, двери открыты, кое-где валяются человеческие кости и черепа в мерзких оскалах, воняет разложением, где-то валяются трупы.
Светочка не в силах сдерживается, от ужаса глаза стекленеют и наполняются слезами. Игорь вытаскивает нож, губы кривятся как у волка, блеснули острые клыки. Он берёт девочку за плечо, но она не возмущается, что мальчик заметил её страх и даже прижимается к нему, сильно шмыгает носом и несколько слезинок пробежались по щекам.
Идём по дороге, неизвестность давит на психику, лихорадочно шарю взглядом по сторонам, даже глазные яблоки запекло. Вновь завал, перелезть через него уже нет возможности, он заполнен до свода, но рядом ход ведущий вниз. Спускаемся по ржавой лестнице. Выходим на следующий уровень - довольно чистый тоннель, клетки пустые, но ухоженные, такое ощущение, будто их подготовили к заполнению. От этих мыслей становится жутко и запах, он преследует всюду. Боже, когда это всё закончится! Вспышка в голове. Вот и всё, мелькает запоздалая мысль, сознание меркнет, проваливаюсь, словно в гроб.
Словно просыпаюсь после сильной попойки, во всём теле ощущаю неприятное гудение, конечности дрожат, слабость, глотаю, что-то солёное, едва не выворачивает наизнанку, это моя кровь. Губы разбиты, голова пылает от боли. С трудом открываю заплывшие глаза - знакомые места - клетка, я внутри, она закрыта. Приподнимаюсь на локтях, рядом стонет Семён и лежит без движения Грайя, наших ребят нет. Меня бьёт, словно током, вскакиваю. Удивительно быстро боль отступает, ярость вскипает в крови, подхожу к двери, хватаюсь за решётку. Трясу. Толстые прутья изгибаются, стонут, даже нагреваются, но ... выдерживают мой нечеловеческий натиск. Семён подползает ко мне: - Никита, я их видел, страшные очень. Детей забрали, - друг скрипит зубами. Зашевелилась Грайя, со стоном перекатывается на живот, пытается встать. Семён забывает о боли, мгновенно оказывается рядом и помогает ей встать. Жрица держится за живот, губа рассечена, алая кровь льётся на подбородок и с него капает на выпирающую из материи комбинезона упругую грудь, задерживается у выпуклости сосков и срывается вниз, оживляя серую каменную крошку.
- Недооценила этот скот, - кривится она.
- Любого противника надо уважать, - не к месту заявляю я.
Жрица одаривает взглядом полным ненависти, передёргиваюсь, словно я во всём виноват, с раскаяньем повторяю про себя: «язык враг мой».
Грайя улавливает моё состояние, взгляд теплеет: - Прости, меня заносит, - она потупила взор.
А вот и они, из темноты выплывают долговязые фигуры. Ничего общего с каннибалами Новой Гвинеи не вижу. Осанки гордые, белая кожа блестит словно мрамор, излишеств в украшениях нет, одежда лёгкого покроя, прикрывает тела вплоть до голых пяток, на поясах сверкают острые клинки - безусловно, это не каменный век, Грайя предвзято к ним относится, но суть нашего положения это не меняет, мы для них мясные животные.
Людоеды приблизились к решётке, изучают нас, глаза холодные, лица бесстрастные. Я подхожу совсем близко, впиваюсь взглядом в глаза, они легко выносят взгляд, но нечто улыбок скользит по лицам.
«Вы, что, нас съедите?» - в упор гоню им мысль.
Они смеётся столь весело, что теплеет на душе, их мысли как бабочки порхают над нами. «Мы не будем вас есть, вы добыча химер» - бабочки обломали крылья и рухнули к нашим ногам.
- Сволочи! - лает жрица и плюёт в них кровью. Один из долговязых с удовольствием слизывает кровь.
- Ни какого прогресса, оболочка, простая оболочка, - делится мыслями Грайя.
- Права, - я разочарован, всё же надеялся на благополучный исход. «Где дети?» - я требую от них немедленного ответа.
«А они причём? Химерам их не отдадим, воспитаем, будут одни из нас. А за вами скоро придёт господин Бросс из нижних уровней, он передаст вас химерам».
В глазах темнеет, ярость вновь овладевает мной, болью вспыхивает корона на плече. Вновь хватаю стальные прутья, ко мне присоединяется Семён, на этот раз мы едва их не ломаем … но не ломаем. Людоеды отступают, испуг выплёскивается наружу, но поняв, что у нас ничего не получается, загоготали как гуси за оградой, этим раскрывается вся их сущность, приметив, оболочка. Ничего «смеётся хорошо тот, кто смеётся последним!»
Они уходят. Мы сгрудились друг возле друга: я, Семён и жительница глубоких пещер - мы как родные, трагедия у нас общая.
Семён целует Грайю, женщина дрожит как лист на сухой ветке, по молочно белому лицу, скатываются прозрачные словно хрусталь, слёзы. Семён утешает её, как может, я храню молчание. Мысли хаотично скачут в голове, а вокруг толстая черепная коробка - идей нет.
Гл.9.


Прихожу к выводу, ну и дилетанты мы. Ловушку поставили столь очевидно, ещё табличек не хватало: прямо, чуть левее, а вот за эти камнем, мы вам по голове дадим. Стыдно перед Аскольдом, сколько раз он демонстрировал нам, как необходимо управляться в незнакомой местности, а я только поддакивал, ведь это так понятно, да и Аскольд всегда был рядом, вот и вляпались. Как стыдно! Хочу покраснеть, но от злости скриплю зубами. Сильно беспокоит судьба ребят, не могу простить себя за такой промах. Что-то необходимо решать. Осматриваюсь. Клетка изготовлена со знанием дела, всё добротно, с любовью подогнаны прутья, строго выдержаны зазоры, допуска. Вверху вижу закреплённую сеть с острыми крючьями. На случай, если необходимо быстро обездвижить строптивых узников, можно её элементарно скинуть и любое существо будет тужиться в этих оковах как мышь на унитазе не в силах даже ругнуться матом, так как любое движение заставит крючья сильнее впиваться в плоть. Невероятный садизм!
Наблюдения совсем меня расстраивают, шансов выбраться нет. Придётся ждать. Вряд ли долго будем находиться в этой клетке, людоеды ушли за каким-то господином Броссом, который и передаст нас химерам. Кто они такие? Пришельцы? Или их слуги? Мутанты, выведенные для того, чтоб не умереть в нашей атмосфере? Я содрогаюсь от того, что нас сожрут, причём не наши земные хищники, это не так противно, а нечто чуждое. Боюсь, даже души будут искалечены, после смерти.
Семён трогательно ухаживает за Грайей, обтирает её лицо от крови, прикладывает примочку к рассечённой пухлой губе и, о чём-то беседуют на телепатическом уровне. У жрицы то разгораются в пламя глаза от гнева, то проступает на лиценежность, когда чувствует ласковое прикосновение пальцев.
Действительно, долго ждать не приходится, слышится звук подкованных в железо, сапог, шлёпанье босых ног и заискивающий лепет. Из темноты показываются наши долговязые знакомые, а рядом идёт коренастое человекоподобное существо: тяжёлая, словно оплывший воск, голова, покоится на плечах, без признаков шеи, прорези для глаз, едва виднеются из многочисленных складок, руки перекручены жгутами выпуклых мышц, на пальцах короткие, треугольные когти. На нём кольчуга как у рыцарей средних веков, на коротких, толстых ногах сапоги из грубой кожи, за поясом торчит моё ружьё. Гоблин! Я так его сразу окрестил. Неужели такие уроды могут существовать на нашей Земле? Он явно не относится к человеческой расе, ближе к рептилиям. Ну, точно, жаба переросток! Был бы булыжник, не раздумывая, впечатал бы в эту безобразную рожу! Но его глаза, просто ужас! В них светится не дюжий интеллект. Какая гадость! Почему не тупость и обычная злость? Это было бы более естественное для такого гада … но в его взгляде мудрость и нескрываемая насмешка. Мои мгновенные наблюдения, совсем выводят меня из себя, усилием воли сдерживаюсь и придаю своему выражению полное безразличие.
Он вплотную подходит к прутьям, мощно и тяжело дышит и всё заполняется звериным запахом. Существо внимательно нас разглядывает. Грайя напугана, отползает вглубь клетки, у Семёна, в глазах ненависть и бугрятся тугие мышцы, если б они сейчас сошлись один на один, шансов у гоблина, не было никаких, хотя и выше он нас на целую голову.
Но господина Бросса интересую, прежде всего, я. Он сверлит меня взглядом - ни каких эмоций не вижу на безобразной морде. Я демонстративно выдерживаю тягучий взгляд, чудовищу это не нравится, толстые губы расходятся, плоский, раздвоенный на конце, фиолетовый язык, мелькает в чёрной щели. Слышу его мысли: «Хм, мяса совсем нет. Что за герои пошли сейчас? Столько сил бросили ради этого недоношенного. Как необычно видеть на твоём плече Корону власти» - он не сводит взгляда с моего шрама.
Я с раздражением прикрываю плечо курткой: «А, ты глуп, жабья твоя голова, мозги твои в брюхе, вот-вот шлёпнутся на землю и расплывутся как коровья лепёшка. Как жить будешь дальше без них?» - я сознательно издеваюсь, хочу вывести его из себя, глядишь, и найду слабые места.
«Не обделён юмором, хотя он примитивный, очень забавно. Ещё придумаешь нечто похожее?» - сказано это с таким спокойствием и насмешкой, что, напротив, я едва не выхожу из себя. Вот сволочь такая, на место меня ставит, жаба жирная!
Господин Бросс откровенно ухмыляется, понимает, что посадил меня в лужу, но я сейчас спокоен, его сильные стороны мне понятны, это тоже плюс.
«Надеюсь» - звучит липкая мысль, - «ты осмотрелся, понимаешь, дёргаться бессмысленно. Мы вас свяжем, проводим в другие хоромы. Жаль не мне решать твою судьбу, хотел бы с тобой пообщаться, ты не похож на других героев … тщедушный какой-то. Странно, что из-за тебя возникла такая возня».
«А, ты что, многих видел?» - стараюсь окрасить мысль в пренебрежительные тона.
«Не поверишь, многих. Видишь, пузо отъел. А ты особенный, с царицей на короткой ноге, но ничего, и до неё доберёмся, с помощью тебя, вытащим её чистую душу и бросим на Помойку, в щель между Вселенными».
«А ты вообще кто?» - в упор спрашиваю гоблина и тот, неожиданно для меня вздрагивает.
«Я? Землянин» - мне кажется, чудовище, словно очнулось и сейчас пребывает в замешательстве.
«Ты весьма не глуп, хотя рожей не вышел и смердит от тебя. Ты говоришь, что землянин, дышишь нашим воздухом, а теперь, на досуге, подумай, чем дышат твои хозяева. Вывод, уверен, сделаешь правильный».
«Странный ты, герой, слюной не брызжешь, на стены не бросаешься, меня смущаешь, веришь, я даже готов покраснеть. Что делать с тобой?»
«Отпусти».
«Интересная мысль, но никак не можно. Вон верёвки, связывайте друг друга … иначе сеть скинем».
«Послушай» - не унимаюсь я,- «у тебя есть женщина, такая же красивая как ты, с такой же рожей? Вижу есть. Подумай на досуге, а ведь и она дышит, нашим с тобой, воздухом. Надеюсь для тебя не секрет, воздух на Земле скоро начнут менять. Как же твои, будущие жабята, смогут дышать? Давай союз заключим?»
У гоблина глаза наливаются непонятной синевой: «Не в тему говоришь» - пускаетон рассеянную мысль. «Лучше скажи, какой я мерзкий, противный и что мордой не вышел. Вяжите себя верёвками, и не пытайся меня больше вербовать».
А я не унимаюсь: «Конечно, ты не человек, нас не любишь».
«Почему не люблю?» - чудовище демонстративно облизывается раздвоенным языком. «Люблю».
«Вот об этом, я где-то и говорю. Ведь так приятно драться с нами, на свежем воздухе, глядишь, и царство себе отгрохаешь - жабье государство. Перспектив - целое море, герои на поклон станут ходить».
«Связывайте себя, иначе сеть сбросим!» - флегматично произносит господин Бросс. Но я понял, дрогнуло его безобразное сердце и в конвульсиях забилось. Программа запущена, теперь будем ждать результатов.
Больше давить на психику не стал, иногда это может привести к отрицательным результатам, подчинился, верёвками себя связали.
Дверь открылась, долговязые, бесцеремонно выволокли нас от туда. Грайя заартачилась, но сопротивление жёстко сломили ударом в рассечённую губу. Семён взревел, словно пещерный медведь, но и ему врезают под дых, но сероглазый богатырь лишь сплюнул и даже дыхание не сбилось. С трудом сдерживаюсь, бросаю взгляд на идущего рядом гоблина. Он улыбается, доброжелательно смотрит на меня и демонстративно облизывается раздвоенным языком.
«Скажи своим шестёркам, чтоб не зарывались» - я впиваюсь взглядом в тёмные глаза господина Бросса.
Гоблин анализирует мою мысль, понимает значение, безобразно усмехается: «Никак не могу, часть ритуала - это прелюдия, пытки будут впереди. И, вообще, зачем о них беспокоишься, судьба их предрешена, а если быстрее издохнут, меньше страдать будут».
«Как ты заметил, беспокоюсь и не только о них ... и о тебе тоже, хоть ты и безобразный, как раздавленная консервная банка, мы с тобой в одной лодке, мына Земле. Поэтому мы обречены, по крайней мере, в данной ситуации, стать союзниками … а как сообща расправимся с химерами, можно с удовольствием подраться друг с другом. Ты ведь воин, а не надзиратель, для тебя каждый бой интереснее, чем возня с заключёнными. Я прав?».
«Допустим, понятие о красоте, спорный вопрос. Для меня, вы как омерзительные, голые червяки. Мы же в теле, всё при нас» - вновь сажает меня в лужу гадкая тварь. С удивлением замечаю, он не обделён чувством такта, не оскорбляет, просто выполняет свою работу. Чудовище продолжает: «За меня не надо беспокоиться, лучше о своей душе подумай, она ведь у тебя одна» - но всё, же господин Бросс рявкает на своих слуг, когда они вновь пытаются бить по лицу Грайю. Я удовлетворённо замыкаюсь, программа начинает работать.
Спускаемся на дно карьера. Озерцо оказалось не таким маленьким, каким его видели сверху. В воде валяются брошенные монолитные блоки, у одного из них покачивается, вполне приличное парусное судно. На блоке выбиты ступени и навешаны перила.
На корабле суета. Полуголые матросы, как юркие ящерицы, шныряют по реям, готовят судно к отплытию. Старший состав явственно выделяется среди них гордыми осанками, своей одеждой - не пёстрой, но великолепного покроя.
Мы поднимаемся на борт, ощущаем множество любопытных глаз. Бледные как смерть матросы откровенно пялятся, офицеры, украдкой кидают взгляды, мы для них, необычные персоны.
Нас грубо толкают на палубу. В сопровождении конвоиров идём между бухт канатов, клеток с рептилиями, ящиков, бочек пахнувших бражкой и какой-то кислятиной. Открывают трюм и нас бесцеремонно спихивают вниз. Падаем, едва на ломаем конечности. Крышка с грохотом закрывается, и без того тусклый свет, сменяется кромешной тьмой.
- Никита Васильевич, что делать будем? - голос друга наполнен тревогой, но нет и следа паники.
- Мы уже всё сделали, нужно только ждать. Программа работает, ей необходимо лишь перезагрузиться, только бы сбой не произошёл.
- Что за программа? - недоумевает Семён.
- Даю руку на отсечение, наш гоблин ещё заявит о себе, в положительном аспекте для нас.
- Этот урод?
- Он очень не глуп. Правда это не вяжется с его внешностью. Ему нужно подумать над моими весьма заманчивыми перспективами.
- Что ты ему предложил?
- Очень многое – будущие бои с нами и власть.
- С ними нельзя договориться, - отрезвляет меня жрица, - он демон нижних уровней, у нас с ними идёт война.
- Но «низшая» каста как-то договорилась с ними.
- Предатели.
- Ваша беда, что вы сильно вознеслись, вместо того, чтобы наладить с ними отношения. Вас разобьют поодиночке, а вы единый народ, по крайней мере, с твоих слов.
Ожидаю, Грайя как обычно вспыхнет, но она неожиданно вздыхает: - Я давно понимаю это, но не мне решать. У нас нет действительно сильного лидера, - внезапно она вскидывает взгляд на Семёна, видимо посылает ему какую-то мысль, тот неопределённо пожимает плечами и говорит вслух: - Я ничего пока сказать не могу, а в храм эльфов я попал случайно.
- О чём это вы? – напрягся я.
- Я ему предлагаю остаться в нашей стране, он удивительно вписывается в наш мир и способен стать всеобщим лидером, - уверенно выдаёт жрица.
- Вот уж нет, он мне на поверхности пригодится! – фыркаю я, не придавая всерьёз её слова. С насмешкой глянул на своего друга и с удивлением замечаю, как потяжелел его взгляд, словно он действительно задумался над идеей жрицы Огня. – Семён, очнись! Мы тут в непонятном положении, жизнь болтается на волоске, а они глобальные проблемы решают! – возмутился я.
- Действительно, мы ведь в плену, я как-то совсем отвлеклась, - Грайя затравленно оглядывается и неожиданно лезет к Семёну, забирается под его мощную руку и вроде как успокаивается: - Сдаётся мне, мы ещё поживём на этом свете … да и твоя непонятная программа должна заработать.
- Будем надеяться, что наш рептилоид шевельнёт мозгами в правильном направлении, - помрачнев, киваю я. Но вспомнив жабью морду господина Бросса, ещё сильнее мрачнею. Ну, не могут такие рожи, решать, что-то адекватно! Или могут? Сомнения меня раздирают и выворачивают душу наизнанку. Сильно заболел мой шрам на плече, мне кажется, он плавится и ещё мгновение и куртка задымится, появилось желание её сбросить и приложить к плечу что-нибудь холодное, но боль внезапно отступает и на душе становится легче.
Томительно тянется время, небольшая качка говорит, мы движемся по озеру, а может - вошли в подземную реку.
Через несколько часов, спускают ведро с водой и бросают живую рептилию, с перебитыми ногами.
- Обед, - зло усмехается Семён, чтобы не мучилось животное, быстро ломает шею и, зашвыривает труп в дальний угол.
Грайя прижимается к Семёну, недовольно сопит: - Вообще-то, я голодная, неожиданно заявляет она.
- Ты, что, хочешь съесть сырое мясо? - удивляется сероглазый богатырь.
- Ну-у ... - протянула женщина и грустно умолкает.
Усмехаюсь, всё же, какие мы разные. Грайя недовольно сопит, Семён отвлекается тем, что затянул какую-то песенку, но долго не поёт, размеренная качка убаюкивает, он клюнул носом и уже что-то возбуждённо выкрикивает во сне, затем очень внятно произносит: - Мой род идёт от эльфов? Не смешите и идите к чёрту к вашим пурпурным бабушкам! Какая библиотека? Какой янтарный океан? Ах, этот, согласен, он прекрасен … мечтаю выкупаться в его водах и поласкать зубастых крогов … как это было в моём далёком детстве. Стоп! Это не мои воспоминания! – Семён раздосадовано выкрикивает и умиротворённо затихает, видно от него наконец-то отстали назойливые сны.
Я удивлённо смотрю на друга, такие сны просто так не появляются, Семён явно подхватил какую-то тайну. Ещё долго прислушиваюсь, но он, словно назло мне, начинает мощно похрапывать, Грайя усмехнулась, заметив моё явное любопытство и, разводит руками.
Некоторое время размышляю обо всём, что произошло, но накопившаяся усталость берёт своё, на меня наваливается дремота … отползаю в сновидения, но краем глаза замечаю, как Грайя тихонечко соскальзывает из объятий моего друга и вот уже с наслаждением урчит над дохлой ящерицей, тонкие косточки хрустят под крепкими зубами, мне смешно и очень жаль её. Сон, как спасение, словно накрывает тёплым одеялом, я засыпаю крепко, без сновидений.
Разбудили меня лающие крики, шум, суета, какое-то лязганье, что-то падает. Крики сменяются злыми воплями. С разных сторон доносится нечеловеческий рёв. Топанье тяжёлых ног сотрясает палубу, звякает металл, снова крики и предсмертные стоны, затем, нестройным хором проносится удовлетворённо рычание.
- Что это? - мгновенно просыпается Семён.
- Какое-то действие. Может программа заработала?
Грайя испуганно шипит, жмётся к Семёну. Битва на палубе сменяется вознёй, что-то волокут по доскам, раздаются гортанные команды. Затем крышка трюма с лязганьем откидывается, свешивается верёвочный трап. Я в некотором замешательстве, но будет, что будет, решаюсь, уверенно хватаюсь за лестницу и выбираюсь наверх и едва не падаю, поскользнувшись на мокрых досках, палуба залита ещё тёплой кровью и от неё парит как в весеннюю оттепель. От того что вижу, бросает в оторопь, машинально хватаюсь за пояс, но вспоминаю, что нас давно обезоружили, лихорадочно озираюсь, слышу добродушный смешок. У борта, облокотившись о леера, за моими телодвижениями, с жадным любопытством наблюдает господин Бросс. Его соплеменники, как две капли похожие на нашего избавителя бродят по скользким доскам, хватают истерзанные тела охапками, волокут к борту и скидывают вниз.
Корабль пришвартован к берегу, канаты надёжно удерживают его на небольшой волне. Открывшийся пейзаж удивляет и восхищает. Остроконечные скалы стоят вперемешку с необычными деревьями. Из корявых стволов, по всей длине растут цепкие корни, которые обхватывают скалы как лапы сороконожки. Пахнет свежей кровью и смолистой хвоей, это сочетание будоражит как колючая газировка.
«Спасибо» - говорю я гоблину.
«Пожалуйста» - ухмыляется господин Бросс.
«Что дальше будешь делать?»
«Не решил ещё».
«Знаешь, где наши дети?»
«Если их ещё не съели, в каюте» - взглядом указывает он.
Дёргаюсь в том направлении, чудовище удерживает меня: «С ними всё в порядке, не суетись ... пока».
Выбирается Семён, искренне улыбается монстру. Гоблин пристально изучает нас. Показывается Грайя, глаза полыхают в гневе.
«Ты первый герой, которому я помогаю. Знаешь, почему?»
«Знаю. Ты умный».
«Оказывается, можешь быть учтивым. Думал ты обычный хам, а в тебе, оказывается, есть зачатки цивилизованности. Хорошо, сядьте у борта. Охотники здесь приберут, а затем я решу, как дальше поступить с вами».
«А ты разве ещё не решил?»
«Этот сложный вопрос до сих пор меня мучает» - с непривычной искренностью заявляет монстр.
«А ты не насилуй мозги, подчинись своей интуиции. В данный момент она важнее даже самых серьёзных умозаключений» - советую я.
Господин Бросс в задумчивости провёл когтями по своей бородавчатой шее, глаза приобрели насыщенный фиолетовый цвет, в пасти мелькает раздвоенный язык, он слизывает прилипшую мошку и, не задумываясь, втягивает её в ротовую щель (я едва не прыснул со смеху, до чего господин Бросс в этот момент стал похож на обычную жабу, только белого цвета). Чудовище не оценило моё внутреннее веселье, нахмурился, злобно глянул на меня: «Запомни на будущее … если я его тебе подарю … вы мои враги … все люди для нас безобразные гады … мы изведём вас как эту мошку. Но ты, несомненно, прав, у нас имеется общий враг, я это понял достаточно остро, и произошло это совсем недавно. Мои разведчики доложили, что они обнаружили в одной из полостей океан из жидкого аммиака, это среда обитания химер и этот океан разрастается, словно злокачественная опухоль и наступит время, когда он хлынет в нашу страну. Химеры мне врали, когда утверждали, что их цель только люди. Но сейчас мне стало ясно, для них все жители Земли, обычный мясной бульон, а ты слишком крепкая кость, которую они могут переварить. С помощью нас они хотят решить эту проблему, а затем примутся жрать нас. Как это очевидно, просто непонятно как я раньше не понял, словно был под гипнотическим воздействием и ты его снял».
«Очень может быть» - скромно соглашаюсь я.
Господин Бросс в удивлении приподнимает массивную надбровную дугу, пробормотал что-то невнятное, затем решительно приказывает нам присесть у борта.
Безропотно подчиняемся. Грайя стонет в бессильной ярости, хоть и убитые «низшая» каста, но всё, же её соплеменники. Охотники бесцеремонно волокут людей то за ноги, иной раз цепляют крючьями и исчезают в странном лесу. Я взираю на дремучую чащу и ловлю себя на мысли - не хотел бы там оказаться ночью. Воображение рисует, как деревья оживают и начинают ползти между остроконечными скалами в поисках заплутавших путников.
Господин Бросс мощно дышит рядом, иной раз, из ротовой щели, мелькает фиолетовый раздвоенный язык, слизывает пот с безобразной морды и исчезает в пасти.
«Лес спит», - неожиданно он подтверждает мою догадку, - «в своё время астероид принёс семена, они зарылись в грунт и теперь они жители Земли. Странные очень. Днём истекают лечебной смолой, любой может взять её, ночью лучше не быть на их пути».
«Вы тоже из космоса?» - осторожно спрашиваю я.
«Мы? Как и все. Думаешь, ты сто процентный землянин? Мы первые люди на Земле, это было миллиарды лет назад, планета ещё не остыла. Мелкий океан покрывал всю поверхность. Мы были приспособлены к водной жизни, но океан отступил и мы заселили сушу, развились, вышли в космос, встретились с иным разумом, произошла война - из первых глобальных войн. Спасаясь, ушли под землю. Потом появилась ваша раса. Вы тоже были разными, существовали и карлики и гиганты, были даже в виде духов, такие полуаморфные, полупрозрачные существа, метров пятнадцать, тридцать. Нравилось вам тогда экспериментировать с живыми созданиями. Все страшные ящеры - ваших рук дело. Затем и вам пришлось воевать с космическими захватчиками, с переменным успехом. Часть, также как и мы, в своё время, ушли под землю, другая - осталась на поверхности, кто-то заселил другие планеты».
«Голова кругом идёт» - признаюсь я.
«Думаешь, мне легче» - облизывается гоблин.
Грайя с подозрением наблюдает за нами, она понимает, мы мысленно общаемся друг с другом, но на этот раз не может залезть к нам в мозги, это её сильно злит и нервирует, она ехидно улыбается: - Что, душу продаёшь?
- За дорого, - улыбаюсь я.
- Ты бы не откровенничал с демоном, - она едва сдерживается.
- Он такой же демон как ты для меня, а я для тебя, - пытаюсь урезонить её.
У неё от злости разгораются глаза и, даже Семёна отталкивает от себя.
- Что-то интересное узнал? - он пытается успокоить пещерную женщину, но она плюётся, шипит, словно разъярённая кошка, отпихивает его руки.
- Оказывается, мы динозавров вывели, и в космос уже летали.
- Для меня это не новость, я и раньше об этом знал, - невозмутимо говорит друг.
- А у меня голова кругом идёт, - признаюсь я, улыбаясь, смотрю на обиженную женщину. Та молчит, надула губы, высокомерно вздёрнула носик, вся такая неприступная.
Охотники уволокли последний труп, один из соплеменников нашего гоблина подходит к нам, тычет корявым пальцем. Господин Бросс делает жест, понятный всем, типа - отвали. Тот рычит, нехотя уходит. Вскоре рыкающие голоса теряются в зарослях леса-хищника, мы остаёмся один на один с нашим спасителем.
Грайя встрепенулась, показывает глазами - гоблин один, можно брать в плен.
«Не кусай руку, дающего» - с укоризной посылаю ей мысль. Она понимает эту фразу, сплёвывает, поднимается с корточек, трещит суставами, разминаясь, с вызовом смотрит на господина Бросса. Монстр добродушно ухмыляется. В глазах, спрятанных глубоко в складках кожи, понимание: «Пойдёте по тропе охотников, но, где свод смыкается с поверхностью, уйдёте вправо от следов. Найдёте металлический люк, попытайтесь его открыть - это ход к ним» - указывает он на Грайю. «Сейчас отдыхайте. До темноты, с детьми, вы не успеете дойти, лес вас поглотит. Выйдете когда, посветлеет и деревья успокоятся. А тебе, герой, удачи, ты первый, кого я не съел. С тобой я неожиданно понял истину, хотя ты преподнёс её, в столь хамской и грубой форме. Мы иногда выходим на поверхность, по ночам. Ещё встретимся. Мне импонирует твоя мысль о «жабьем» государстве» - в пасти мелькает раздвоенный язык, он легко спрыгивает и, под ненавидящим взглядом Грайи, скрывается в сплетении ветвей.
Ёжусь, мне не нравится скрытая угроза нашего избавителя. Не будет он ни другом, ни союзником, я понимаю это остро, ждут нас войны с монстрами подземного мира - но это в будущем.
Гл.10.

Рептилоид господин Бросс, словно растворяется в чаще странного леса. Мы ещё не до конца верим в своё избавление, как-то всё быстро решилось. Откровенно сказать, будь на его месте человек, не думаю, что так быстро смогли бы договориться. Вот тебе и жаба белого цвета, мыслит на сто шагов вперёд, я бы в шахматы с ним сыграл, уверен, было бы интересно. Внезапно словно получаю оплеуху. Наши ребята! Живы ли они? Бросаюсь к каюте, следом бегут Семён и Грайя, сбиваем засов … Светочка и Игорёк сидят у дальней стенке, мальчик выхватывает нож, но в следующее мгновение его лицо озаряется радостной улыбкой: - Папа Семён! – и он прыгает в его объятия.
С визгом на меня налетает Светочка, как сосиска виснет на моей шее: - Людоеды ушли? – отрывается от моей шеи девочка, в её глазах всё ещё стоят слёзы, но в их глубине виднеется что-то мне до боли знакомое: жёсткость и целеустремлённость. Я едва не рассмеялся, до чего же она мне напомнила Аскольда. А ведь она не просто страдала в запертой каюте, наверняка, с Игорем осуждала планы побега и нашего спасения. Светочка подтверждает мои мысли: - Дядя Никита, а мы, с помощью лезвия ножа, уже научились поднимать засов на двери … ждали удобного случая, чтобы вас спасти.
- Какие вы у нас чудесные ребята! – я целую её в макушку.
- А что с людоедами? – девочка с опаской косится в открытую дверь.
- Их съели, - с каменным выражением на лице, произносит Грайя.
- Людоедов съели? – округляет глаза Светочка.
- И такое бывает, - кивает жрица.
Перед моим внутренним взором встаёт палуба, дымящаяся, от свежей крови. Детям не стоит на такое смотреть, поэтому говорю: - Вы побудьте пока в каюте, а мы маленько приберёмся.
- Там мертвецы? – вздрагивая от ужаса, спрашивает девочка.
- Все доски залиты кровью, можете поскользнуться и удариться, - с непонятной жестокостью произносит Грайя.
Светочка нерешительно посмотрела на Игоря, тот зевнул, показывая своё равнодушие: - А я крови не боюсь, - заявляет он.
- Это хорошо, но мы сами справимся, посидите ещё немного, - мягко, но настойчиво говорит Семён.
- Как скажешь, папа Семён, - пожимает плечами Игорь, - но если будет нужна помощь, позови.
- Если есть желание, пускай палубу водой поливают, ребята не маленькие, им надо привыкать к жестокости мира, - нравоучительно произносит жрица, в глазах вспыхивают красные огоньки.
- Ещё успеют, в него окунутся, - осадил я её, - а с палубой мы сами справимся.
На корме Семён обнаружил насос, скинул шланг в озеро и с каким-то неистовством начал закачивать воду. Мощная струя с шипением помчалась по доскам, взбивая кровь и мелкий мусор в багряную пену.
Усердно работая швабрами, очищаем палубу. Я искоса наблюдаю за Грайей, вижу, с каким трудом она переступает через свои принципы. Эта работа не для неё, она жрица Огня и, как я догадываюсь, это звание высочайшего уровня в подземной стране. Мои размышления прерывает её голос: - Если б кто из моих приближённых увидел, что я со шваброй управляюсь так же виртуозно как с автоматом, был бы грандиозный скандал.
- Не думаю, что ты его боишься, - усмехнулся я.
- С десяток подвесила на крючьях, и всё б рассосалось само собой, - равнодушно кивнула Грайя. – Но сам факт, я с тряпкой, словно простая девка. А ты знаешь, меня это так забавляет, - смешно морщит она носик.
Наконец-то мы очистили палубу от страшных пятен, доски запахли чистым деревом, и на душе стало спокойнее, можно детей выпускать на свежий воздух.
Помня о целебности смолы, спускаемся к лесу. Стоим обалдевшие, с подобным не сталкивались, деревья, обхватив корнями скалы, шевелят корой - они дышат, у них есть лёгкие! Листья ярко зелёные, этот цвет не часто можно видеть в подземном мире. По морщинистым стволам течёт янтарная смола с насыщенным запахом кедровых орехов. Прикасаюсь к корням, они вздрагивают, чувствуют прикосновение, значит, обладают нервной высокоразвитой системой. Нам не по себе в мире странных гигантов, но он, завораживает, любопытство гонит в самую чащу.
Под ногами шуршит опавшая листва, мелкое зверьё беспардонно носится по деревьям, рвут шишки, слизывают смолу, свиристят как оглашенные, дразнят Игоря, который кидает в них тяжёлыми шишками. Светочка, неожиданно для всех, прижимается к стволам, о чём-то говорит, гладит ладошками корявые стволы и мне показалось, деревья с удивлением и радостью воспринимают ласку маленькой девочки. Семён, не торопясь, собирает смолу, накручивая её как мёд на гладкую палку и, счищая лопаткой в ведёрко.Грайя ходит за ним, как гусёнок за гусаком, старается помогать, но больше мешает, измазалась как порося. Пухлые губёшки зажили, но она всё ещё выпячивает их по привычки, а может, копирует Семёна, тот, когда забывается, выдвигает нижнюю челюсть, наверное, по молодости, считал это признаком мужественности.
Как-то неожиданно, сладкая парочка исчезает с поля видимости. Я беспокоюсь, хочу их позвать, но, резко закрываю рот, мне кажется, это будет некстати.
Около двух часов гуляем по лесу, ведёрки смолой набрали доверху, уже нешуточно тревожусь, Игорь несколько раз спрашивает, где папа. Наконец они появляются, Семён, как сытый кот, Грайя семенит следом, стараясь успевать заширокими шагами мужчины, а на её лице блуждает улыбка удовлетворённой женщины. Как некстати меня кольнула зависть, но, вспоминая бездонные глаза своей ненаглядной жены Лады, как поганой метлой быстро гоню её из своего сознания.
- Мы, тут, слегка заплутали, - потупился под моим понимающим взглядом друг, обтряхивая с одежды лесной мусор. Грайя, так же, вся в листьях и сучках, она счастлива, лицо светится как солнце, которое никогда не видела.
Незаметно день растворяется, ползёт мрак. Помня о предостережении господина Бросса, благоразумно запираемся в каюте, зажигаем масляный фонарь, сидим, перешёптываемся, дети играют с шишкой, за бортом хлюпает вечерняя волна. Корабль тяжело качается, натужно скрепят тросы. Частенько поглядываем в иллюминатор, любопытно посмотреть на оживание леса. Темно. Может они уже ползают? Пока, нет, но вот, зажигаются призрачные огни, вздох прокатывается в пространстве, это так ужасно, что волосы зашевелились на голове. Светочка вцепилась в мою ладонь, Игорь уже выудил из кармана нож, Семён успокаивающе погладил его по голове, но скользнул взглядом в поисках какого либо оружия.
В тусклых отблесках, едва угадываются корявые стволы. Вздрагивает земля, одно из деревьев отцепилась от скалы и словно встаёт на дыбы, корни семенят в воздухе, словно лапы насекомого, затем, движение захватывает всех. Дрожат вершины, гул стоит от падающих стволов. Лесные великаны расползаются по земле как гигантские сороконожки.
- Вот это да! - Семён восхищён, глаза светятся, словно полированное серебро. Я так же потрясён. Это что-то! Ребятня примкнула к стеклу, попискивают от страха и восторга, даже носы расплющили.
- Никогда подобного не видела,- у Грайи пылают глаза, ротик приоткрыт, жемчужные зубки, в пухлых губах, вызывающе блестят. - Это не наша страна, ни кто о ней не говорил … даже старцы.
- Наверное, это мир гоблинов, - вспоминаю охотников скрывшихся в лесу.
- Нет, они живут на других уровнях, очень глубоко, там жарко от подземного огня.
- В то же время они иногда посещают поверхность.
- Придурки, им же хуже, солнце изжарит, - пренебрежительно хмыкает она.
- Не знаю, не знаю, а я бы сейчас позагорал бы на пляже, - не соглашаюсь с ней и замечаю, как тускнеет взгляд друга, много бы он отдал за то, чтобы поплескаться с Грайей в Чёрном море.
Свет за иллюминатором насыщается оранжевым огнём, деревья светятся, словно увешены светодиодами и вся эта огненная оргия шевелится, извивается, расползается.
- Как красиво, - пищат дети.
- Ой! И шишечка наша загорелась! -в восторге верещит Светочка. Она хватает её в руки. Я вскакиваю, боясь, что происходит нечто плохое.
Шишка набухает светом, пытаюсь выхватить её из маленьких ручонок, но меня как током сбивает с ног, кости ломает от невыносимой боли, кричу: - Брось!
- Что ты, она такая ласковая, - смеётся Светлана Аскольдовна.
Рыжий огонь охватывает её тело, я жмурюсь. Размазывая слёзы по щекам, в страхе вопит Игорь, Грайя застывает в ужасе, Семён ищет, чем бы выбить сгусток огня, а Светочка хохочет.
Всё пылает, почти не видно в нём хрупкой фигурки девочки, кажется, воспламеняется каюта, но всё внезапно кончается, вихрь огня, смерчем крутится вокруг тела и ... исчезает. Светочка разочарованно смотрит на ладошки, которые всё ещё горят теплым огнём.
- С тобой всё нормально? – я подскакиваю к ней, осторожно касаюсь её ладоней, ощущаю сильный жар, который быстро растворяется и, к моему облегчению, огонь гаснет.
- Они со мной разговаривали, сказали, что я хорошая девочка и дарят мне подарок. Но где он? – в разочаровании оглядывается Светочка.
- Дела, - разводит руками Семён.
Грайя осторожно касается волнистых волос девочки. Оранжевые искорки пробегают от корней до самых кончиков и растворяются в воздухе.
- Светочка, ты теперь огненная принцесса, - обнимает её Игорёк.
Девочка чмокает мальчика в нос: - Ты у меня самый лучший братик на свете. Ни кому тебя не отдам!
Улыбаюсь, дай бог, что бы только этим закончилось, но в сознании гнездится уверенность, произошло нечто таинственное. Как оно отложится на судьбе девочки? Хочется верить в благополучный исход.
Грайя задумчиво смотрит на подаренное ею ожерелье: - Форма та же, содержание другое. Это алмазы, а я дарила с хрусталём.
- Неужели? - я смотрю на камни - они словно в искрящейся дымке.
Девочка подносит ожерелье к глазам: - Как красиво! Тётя Грайя, я так вам благодарна!
Жрица обнимает девочку: - Это теперь не только мой подарок и их тоже, - указывает за иллюминатор, где переливаются огнями существа, ставшие землянами.
- Значит, этот подарок они мне сделали? – неуверенно произносит Светочка.
- Кто его знает, - в угольно чёрных глазах жрицы горит красный огонь. – Чует моё сердце, это не основное, что тебе подарили.
- Но другого ничего нет, - поднимает на неё взгляд девочка.
- Их подарок в тебе, - уверенно говорит жрица Огня и мне становится жутко за свою племянницу, но девочка удовлетворённо улыбается, а я обеспокоенно замыкаюсь в себе.
Ночь в разгаре. Ребята возятся с шишкой, пытаются вызвать огонь, но она пустая, пахнет смолой и кедровыми орешками. Они разочарованно пыхтят, Игорь вообще, предложил её поджечь, но я решительно пресёк гениальную попытку реанимировать жизнь. Вскоре отбираю их игрушку и заставляю спать. Они возмущаются, но как только накрываю одеялом, засыпают как два молочных щеночка.
Под утро, огненная феерия закончилась. Огни гаснут, деревья заползают на скалы, обхватывают камни корнями, засыпают. Просыпается мелкое зверьё, наполняя округу весёлым верещанием.
Мы выходим на палубу. Утро всегда лучше ночи. Настроение бодрое, энергии хоть отбавляй. Сбрасываем ведро с верёвкой вводу, моемся, охаем, вода освежает. Заморосил дождик, в удивлении вскидываю взгляд. Ожидаю увидеть тучи, но нет, где-то на огромной высоте, едва угадываются сталактиты, с них стекает конденсат и проливается дождём.
Пока Семён хозяйничает на камбузе, Игорь плещется в реке, гоняется за стремительными рыбёшками. К моему удивлению поймал пару штук, смеясь, швыряет на палубу. Светочка гордая, её друг такой ловкий. Семён и охотничьи трофеи Игоря зажарил. Вскоре завтрак. Грайя лопает хорошо прожаренные куски рептилии, урчит от удовольствия, с нежностью поглядывает на сильного мужчину, на её мужчину.
- Лучше сырой?- Семён смотрит на неё с хитрецой. Я догадываюсь, Семён знает, что она ела сырую ящерицу.
- Безусловно! Кстати, для сведения, мы тоже готовим горячую пищу. Небось, думаешь, мы сыроеды?
- Думал, и сейчас так считаю, - подкалывает её Семён и получает острым локотком в живот.
Ем мясо, необычные овощи, запиваю вкусной водой, поглядываю на лес, скоро нам предстоит путешествие сквозь него, необходимо поторапливаться, за день его надо пройти, иначе останемся в нём навсегда.
Прежде чем идти, обшариваем корабль, ищем свои ружья, к сожалению их не находим, но лук, меч и боевой топор, к которому в счастливом порыве, бросился Семён, обнаружили. И на этом спасибо. Грайя долго шныряла по всему кораблю, надёясь найти свой автомат, но с каждой минутой её лицо становится всё мрачнее и мрачнее, наконец, присаживается около своего рюкзака, шипит от злости: - Хоть это не забрали, мозгов не хватило понять, что это тоже оружие, - она вытягивает разборной арбалет и сидит, хмурая, крепит стальные пластины, привинчивает тетиву, тонкие пальчики ловко работают, ни одного лишнего движения, профессионал.
Семён делает несколько финтов топором, лезвие со свистом распарывает воздух, тугие мышцы буграми ходят по атлетическому телу. Он доволен, перекидывает его через плечо, помогает ребятне выбраться на берег, затем, подаёт руку Грайе, та лишь фыркает. Не обращая внимания на его протянутую руку, ловко прыгает через борт, приземляется на носки, ноги пружинят, я любуюсь её ловкостью, как она грациозна в сей момент, но жрица не удерживается и, с размаху зарывается носом в сухую листву. Семён хохочет, Грайя злобно шипит. Он помогает ей встать, она в раздражении брыкается. Какая идиллия!Наконец отряд готов к дороге. Где же следы охотников? Вся земля перепахана ночным хождением деревьев. Стою в растерянности. Куда идти?
- Что стоим? - Семён смотрит с нетерпением, пояс туже затягивает, взбрыкивает плечами, чтобы понять, хорошо ли закреплён топор.
- Не знаешь куда идти? – Грайя сосредоточена, зрачки в гагатовых глазах, превратились в едва заметные пламенеющие полоски.
- Почему не знаю? - смутился я. – Туда! - произвольно махнул рукой.
Веду отряд в неизвестность, лихорадочно ищу следы охотников, но после прошедшей ночи, всюду хаос. Настойчиво посещает мысль, Сусанин, хренов! Это я про себя. В растерянности останавливаюсь между странными деревьями, они спокойны, дышат, но корни иной раз вздрагивают, когда по ним проскакивают крикливые зверьки. Сейчас лесные великаны мирные, но, что будет ночью? А я вот заплутал, безответственно себя веду. На что надеялся? Вот я дурак! Пока не поздно надо возвращаться и искать другой путь. Но я даже не знаю обратной дороги, деревья хоть и спят, но конфигурация их стволов меняется каждую секунду и ветви двигаются, а листья становятся, то дыбом, то опускаются к земле. Задумываюсь, морщу лоб, искоса поглядываю на спутников. Как же им объяснить, что я такой козёл?! От стыда наворачиваются слёзы …
- Следующая метка на той скале, - невозмутимо подсказывает друг.
- Что? - глупо моргаю я, и на соседней скале замечаю смачную зазубрину, а в данный момент мы стоим напротив такой же. Оказывается, господин Бросс ставил метки, а я почти час иду вдоль знаков, не зная об их существовании.
- Хорошо, что наш друг постарался обозначить дорогу, в противном случае, как пить дать, заблудились, - глубокомысленно высказывается Семён, вытирает слегка вспотевшую шею.
- Союзник на время, смертельный враг в будущем, - бурчу я. Мне неловко, что так глупо вёл, а ведь добром могло не кончиться. Чуть не стучу кулаком по голове, но одумался, гордо повожу очами, всё, же я Великий князь.
Идти сразу стало веселее, куда тяжесть в ногах делась. Игорь со Светой, вообще меня удивляют, носятся друг за другом, им хоть бы что, совсем не устали, и окрики на них не действуют, одного рыжего зверька, своим вниманием, чуть до истерики не довели.
Грайя хмурая, роскошные волосы гуляют по округлым плечам, взгляд недоверчив, арбалет держит во взведённом состоянии.
Нас окружает удивительный мир. Деревья дышат, кора двигается в такт дыханию, зелёная листва шумит, чудесный аромат смолы бодрит и даёт силы.
Иногданатыкаемся на небольшие поляны, на них дрожат маленькие побеги. Под каждым из них стоят вытянутые камни, за которые хватаются нежные корешки. Старательно обходим, боимся причинить вред невероятным созданиям, да и метки проложены за пределами опушек. Как детские садики, мелькает мысль, безусловно, в этом лесу нельзя рубить деревья и жечь костры.
Незаметно летит время, дети устали, Семён усаживает Светочку на плечи, Игорь крепится, даже пытается помочь приёмному отцу нести неподъёмную сумку. Я давно бы сделал привал, но боюсь не успеть до темноты. Смотрю вверх. Когда же свод будет опускаться? Сколько можно! Он всё ещё далёк, даже сталактиты с трудом различаем. Всё же, у журчащего родника, что подняв мох, пускает весёлый фонтанчик, делаю небольшой отдых. Жадно глотаем кристально чистую воду, валимся на запорошенную листьями мягкую землю. Светочка, как обычно, полезла обниматься с деревьями. Игорь умаялся, молча, грызёт веточку, не обращает внимания на нахальных зверьков, а тепроказничают и резко кричат в метре от нас.
Нежимся на подстилке из листьев, никуда не хочется идти, вот так бы лежать до вечера … такое ощущение, что даже вздремнул … вроде как прошла лишь секунда, но по сознанию бьёт как током, резко открываю глаза, вскакиваю. Явственно темнеет, оказывается, я действительно спал, а мои товарищи и теперь безмятежно спят.
- Подъём! - ору я. Тревога целиком захлёстывает меня, озноб будоражит лопатки, во рту пересохло, мы в самой гуще леса, а сумерки стремительно наступают, совсем скоро нас атакует ночь и ужасные деревья проснутся, шевеля толстыми корнями, ломая кости, наползут и будут высасывать кровь. Волосы поднимаются дыбом, вновь кричу: - Подъём!!!
Все мгновенно просыпаются, испуганно переглядываются, понимают ситуацию, на лицах появляется страх, даже Семён темнеет лицом.
- Опять проспала, - словно это она виновата, в смущении говорит Грайя.
- Бегом, ребятки, если не хотим увидеть светопреставление, - я ринулся вперёд, подхватив на руки девочку. На это раз Семён Игоря сажает на плечи.
Несёмся как хорошие марафонцы, ветви нещадно бьют по лицам, в голове гудит, с отчаяньем поглядываю вверх. Наконец-то! Свод словно дрогнул и начал загибаться к земле, каменные сосульки расти. Последнее усилие и выбегаем к стене. Множество пещерных органов громоздятся почти друг на друге и уходят и вправо и влево. От страха сжимается сердце. Где можно найти люк, в каменном хаосе? Ищем метки, их нет. Вероятно, гоблин, по имени господин Бросс, решил, что здесь всё очень просто. А вдруг он нас заманил в ловушку? Да нет же, смысла нет. Захотел бы, на корабле разделался. Сосредотачиваюсь. Нам направо, точно, туда. Веду людей вдоль бугристой стены, осматриваем все закутки, щели - пока нет ничего похожего на люк.
Краем глаза замечаю в лесу первое шевеление. Вновь раздаётся вздох, кто-то уже отцепился от скалы и разминает корни-лапы. Вспыхивают первые огни, боюсь смотреть на деревья, ползаем вдоль органов. Под тяжестью упавшего вниз ствола вздрагивает земля, затем ещё раз и ещё раз. Поверхность словно бьётся в конвульсиях, толчки едва не сбивают с ног, странный мир просыпается. Трещит земля, тяжёлые звуки, словно выстрелы пушек, наполняют пространство, семенят лапы, ломаются ветви, над лесом поднимается оранжевое зарево. Совсем рядом, слышим мощное движение. Корявые стволы, испуская пронзительную световую гамму, направляются конкретно к нам, ужас вытесняет остатки разума, лихорадочно ползём прочь, но и из других направлений, поворачивают к нам страшные существа.
Где же этот проклятый лаз?! В безысходности бью ногами по земле, металлический звук раздаётся как набат. Я стою на крышке люка!
Семён оттесняет меня, просовывает лезвие топора в узкую щель, мышцы напрягаются, рельефно обозначаются на спине, стонет от натуги, я помогаю мечом - очень нехотя крышка сдвигается с места, из образовавшейся щели пахнуло холодом и сыростью. Стиснув зубы, поднимаем её всё выше и выше, рядом пыхтит Грайя, так же вцепившись тоненькими, но цепкими пальцами в холодный металл, дети подвывают со страху, скачут рядом, а я ощущаю, как прогибается густая трава у ног, совсем рядом шевелятся корни. А ведь можем не успеть! Стискиваю зубы, жилы едва не рвутся, наконец, крышка откидывается и стопорится в вертикальном положении. Не мешкая, прыгаю на металлические скобы, принимаю ребят, пропускаю Грайю, тащу Семёна. Он кричит от боли, тонкий корень цепко обвивает стопу и тащит в сплетение ветвей. Не раздумывая, взмахиваю мечом, древесный обрубок съёживается, наливается, синим огнём, множество корешков взмывают вверх, зависают над люком, но мы уже внутри. Крышка с лязганьем падает, моментально наступает темнота и тишина. Тяжело дышим, еле переводим дух, пака ещё не верим, что спаслись.
- А говорили, что ничего плохого не сделают, - с обидой лепечет Светочка, - а они мне так нравились!
Тебе, может, ничего и не сделали, думаю я. Успокаиваю ребёнка, глажу по голове.
У Грайи, глаза разгораются как два красных фонаря, явственно освещают пространство и даже мы, в этом свете, различаем окружающее нас пространство.
Вертикальная шахта, метров десять. Без эксцессов спускаемся, оказываемся в тоннеле. Всё те же рельсы, стоит вагонетка, взбираемся на неё.
- Можно я поведу! - восторженно выкрикивает Игорь.
- Я тебе поведу, - даёт лёгкий подзатыльник Семён, - уже наездились.
Грайя, самая зоркая среди нас, уверенно занимает место водителя, недолго изучает систему рычагов, уверенно отжимает один из них. Скрипнули колёса, вагон легко трогается и быстро набирает ход.
Влажный, тёплый ветер обдувает разгорячённые лица, мы расслабляемся на сидениях, стараемся ни о чём не думать.
Перестук колёс, вызывает смутные воспоминания, о тех далёких днях, когда я, будучи ещё студентом Севастопольского приборостроительного института, ездил в Питер.Проезжал систему тоннелей за Севастополем, в купе доставал варёную курочку, колбаску, солёные огурчики, знакомился с соседями, погодя появлялся коньячок, разговоры затягивались, чуть ли не до утра.
- Хотел бы вернуться в Севастополь? - словно читая мысли, спрашивает Семён.
- Если честно, тянет иногда. Хочется погулять по Приморскому бульвару, постоять на Графской пристани.
- А вообще реально туда вернуться?
- Нет, конечно, - я оторопел от его слов. - У нас и здесь много дел …. а Приморский бульвар у нас будет … и летние фонтаны … и корабли на рейде - всё в наших силах.
- Вот интересно, всё плохое забылось, воспоминания только приятные.
- Свойство нашей психики, - улыбаюсь я, - хорошо там, где нас нет.
- Что такое Севастополь? - как ураган врывается бесцеремонная мысль Грайи.
- О, это ...
- Да, это ...
- Понятно, - соглашается она, - я хотела бы его увидеть, мальчики.
- Не получится, - вздыхаю я.
- Кто его знает, - загадочно улыбается она, - мир сложен как нервные импульсы. Тайные знания наших жрецов позволяют видеть дороги идущие рядом.
- Эти дороги ещё не появились, - с безнадёжностью говорю я.
- Странно рассуждаешь, если вы оттуда, значит, они уже есть, - не понимает она меня.
Я задумываюсь, нечто такое уже посещало мои мысли: прошлое, настоящее и будущее скользят рядом, но человеческой психике не дано понять эту философию, как и бесконечность Вселенной.
Вагонетка легко скользит по путям, кромешная тьма, лишь отблески горящих глаз нашей спутницы изредка выхватывают силуэты окружающих стен.
Торможение застаёт врасплох, валимся вперёд, затем назад. Топор неприятно бьёт меня рукояткой по пояснице, Семён смущённо извиняется, перекидывает грозное оружие на другой бок.
- Приехали? - тронул он за плечо женщину.
- Не знаю, но здесь разъезд и ... Лифт Богов.
- Значит можно выбраться на поверхность? - радуется Семён.
- Не советую, - с некой радостью отрезвляет его Грайя, Химеры, очевидно, поджидают у выхода. К тому же, ваша миссия не выполнена, артефакты ещё не у вас.
Я чувствую тоску пещерной женщины, она знает, что когда-то, придётся расстаться с любимым мужчиной. Семён понимает её чувства и притягивает к себе.
- Ведь ты не бросишь меня? –просит Грайя, в её голосе звучит страх.
- Нет, - неожиданно ласковым баском рокочет он.
Игорь встрепенулся, отцепил от себя Светочкину ладонь и в упор спрашивает: - Отец, ты уйдёшь к ней в пещеры, а как же я?
Семён тяжело вздыхает: - Я уверен, у нас всё будет хорошо … не переживай сынок, мы никогда не расстанемся.
- М-да, а я уже губы раскатала, - с беззащитной злостью произносит Грайя и с укором метнула взгляд на мальчика.
Семён ещё тяжелее вздыхает, но уверенно заявляет: - Я найду выход, обещаю …
- Я на поверхности жить не смогу, меня убьёт ваше страшное солнце, - в отчаянье выдыхает жрица.
- У нас не всегда светит солнце, бывают и ночи, - пророкотал Семён.
Спрыгиваем на рельсы, полная темнота, вся надежда на Грайю. Она ведёт нас, как слепых котят, беззлобно фыркает и ойкает, когда на неё налетает Семён и наступает ей на ноги. Мне немного легче, отблески её глаз я умудряюсь усиливать и вот, уже почти сносно ориентируюсь во мраке.
Обходим разъезд, тоннели перекрещиваются, и пахнет окалиной, я напрягаюсь, значит, пути действующие, недавно прошёл состав.
- Так дело не пойдёт, мы можем бесконечно плутать по подземным коридорам, - я останавливаюсь.
- У тебя есть план? - с недоверием спрашивает Семён.
- Ты, знаешь, наверное, есть.
- И, какой же? - в мыслях жрицы явный скепсис.
- Лифт!
- Лифт Богов? Нам нельзя его использовать! Враги рядом!
- Мы просто зайдём внутрь и выйдем, здесь же.
- Интеллектуальная карта! - с восторгом догадывается друг.
- Именно!
- Какая карта? - не понимает Грайя.
- Ещё одна загадка вашего мира, - снисходительно улыбаюсь я.
Уверенно веду к грандиозному сооружению, Грайя трепещет, губы дрожат, весь облик выражает почтение. Подходим к величественным дверям и в размышлении замираем.
- Я не пойду внутрь, - отшатывается пещерная женщина.
- Ничего страшного, Грайя, обычное техническое сооружение, - я пытаюсь её успокоить.
- Но оно великой мощи!
- Да, конечно. Но поверь, не съест тебя, зато ты будешь, первая из своего народа, побывавшая внутри, о тебе станут складывать легенды, - Семён нашёл искомую струнку. Грайя облизывает губы: - Пожалуй, надо попробовать.
Сосредоточился, вызываю образ движения двери, торжественно прокатывается тяжёлый рокот, дрогнул пол, створка сдвигается с места и, неожиданно быстро скользит в бок. Грайя пищит как раненая мышь, но мы, подхватываем её за локотки, успешно вносим внутрь. Чтобы не травмировать испуганную женщину, вызываю образ приглушенного освещения. Света с Игорем, вовсе не боятся, для них, это обычный дом, они сразу побежали к ванночке с водой и уже брызгаются, с восторгом кричат, наверное, здесь никогда не было такого шума со времён его постройки.
Стерильная чистота, следов пребывания людей нет, на стене всё так же мерцает карта подземного мира.
- Где мы? - задал я вопрос, и пульсация красного пятна указывает наше местоположение в путанице бесчисленных линий.
Некоторое время я обдумываю следующий вопрос, и он уже появляется в моих мыслях, но внезапно происходит нечто непонятное, карта дрогнула, ползёт вуаль, схема стремительно исчезает, ходит волнами, в испуге отступаю. Мои спутники не понимают, что происходит, стена очищается, становится как большое белое полотно и появляется красноватое пятно, оно разрастается, всматриваюсь в него - да это жеМарс!
У Грайи подкашиваются ноги, глаза заполняются слезами: - Мир моих предков, - всхлипывает она.
Внезапно нечто тёмное заслоняет экран, но за секунду проясняется, делится на множество ячеек, их сотни тысяч, может – миллионы. Неожиданно они раскрываются, и в каждом появляется, внимательный, холодный глаз.
- Закройся! - в панике кричу я.
Словно дунуло леденящим ветром, по стене ползёт извилистая трещина, из неё струится грязный туман с запахом аммиака.
!!!Спасибо за то, что прочитали отрывок романа: «Раса. Артефакт». Если возникнет желание ознакомиться с продолжением, перейдите по ссылке указанной ниже:
https://www.cibum.ru/books/9706790
Заставляю себя сосредоточиться, пространство перед глазами извивается, вижу оскаленные морды, чуждых человеческому разуму, существ, орды пришельцев пытаются втиснуться вместе с туманом, но во мне вздымается необыкновенная сила, кончики пальцев искрятся, затем срывается жгучее пламя и наносит удар по живому туману. Он съёживается, словно щупальца актинии, покидает зону трещины, но собирается с новыми силами атаковать. В это мгновенье я представляю, что веду операцию и сшиваю рану, щель на стене рубцуется как на теле больного и ... разглаживается. Вновь мерцает на стене схема подземного мира, потихоньку выветривается запах аммиака.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 39
© 05.10.2017 Андрей Стригин

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1