Tolik und Metaphysik


Tolik und Metaphysik
Аннотация к повести:

В повести излагается история деревенского парня Толика, которого не устраивает обыденное существование.Он упорно ищет метафизический смысл жизни и находит его в индийской мистике и философии.Его учителем становится студент-философ- Хома Брут.

Он проходит путь от быта к подлинному бытию и убеждается в том, что и в деревне:"тоже есть боги".

Яркие,индивидуальные диалоги, сочетание юмора и серьезных философских проблем не оставят читателей равнодушными.

Рассказывают, что некие странники желали встретиться с Гераклитом, но, когда подошли [к его дому] и увидели, что он греется у печки, остановились [в смущении]. Тогда он пригласил их смело входить, "ибо и здесь тоже есть боги".
АРИСТОТЕЛЬ. О частях животных, I, 5. 645 а 17:

А.

Это была самая обычная деревня, но жил в ней необычный человек. Звали его Толиком. Невысокого роста, кареглазый и рыжеволосый, Толик очень походил на поэта Иосифа Бродского в северной ссылке.
Отец Толика, исчез из семьи, сразу же после рождения сына. Его мать вышла замуж за колхозного бухгалтера и уехала жить в Хабаровск, когда Толику исполнилось шестнадцать лет. От матери, Толику остался крепкий деревянный дом и пятьсот рублей на сберегательной книжке.
Толик быстро взрослел и научился делать любую сельскую работу. Он пас колхозный скот, убирал урожай и плотничал. Особенно любил Толик вырезать из дерева фигурки людей и животных.
Физический труд приучил Толика к терпению, невозмутимости и умению доводить любое дело до конца. Его дом и сарай для инструментов, сияли казарменной чистотой. Каждая вещь, лежала у него на нужном месте и была в исправном состоянии.
Игры и развлечения не привлекали его.
Однажды, в семилетнем возрасте, мать повела Толика в городской цирк. Стержнем программы, было клоунское представление, в котором нелепо размалеванные клоуны, бегали по арене и поливали друг друга водой.
Этот несложный процесс, сопровождался идиотским и громким смехом, размалеванных персонажей и всего зала.
Одному Толику было не смешно. Серьезный ребенок не понимал, что смешного в этой водяной беготне пожилых людей и сидел на представлении с каменным лицом. После такой реакции на гарантированное веселье, в цирк его больше не водили.
Поведение Толика было странным. Так, он мог бросить работу и начать внимательно смотреть в одну точку. Затем Толик внезапно прекращал свою медитацию и продолжал работу.
В свободное от учебы и сельских работ время, Толик созерцал окружающий его мир и терзал взрослых необычными вопросами. Так, угрюмо насупившись, он подходил к односельчанам и спрашивал их: для чего они копят вещи, если все равно умрут и зачем они живут на белом свете. Взрослые старались побыстрее избавиться от серьезного ребенка и отвечали на его вопросы шутками.
В школе Толик учился хорошо за счет трудолюбия, повышенной внимательности и отличной памяти. Особенно нравились ему уроки химии, физкультуры и труда. Однако и в школе, Толик не прекратил задавать свои каверзные вопросы.
Однажды на уроке, когда учительница истории рассказывала сказки о коммунизме, где все будет бесплатно и в любом количестве, Толик задал ей вопрос:” А если каких-то вещей будет меньше чем людей, их же все равно всем не хватит. Тогда надо будет их по талонам давать и не каждому”. Этот простой вопрос взбесил учительницу, и она выгнала Толика со словами: "Никаких талонов при коммунизме не будет. Нельзя распространять сплетни внушаемые нашими врагами”.
За ссору с учительницей, мать сурово наказала Толика и с тех пор слова коммунизм и порка, стали для него одинаковыми.
Друзей у него не было. Но он не любил, когда у него на глазах, творилась явная несправедливость.
Однажды в школе, когда старшеклассник издевался над учеником младшего класса, Толик заступился него, хотя был младше зачинщика на два года. Старшеклассник с удовольствием переключился на новую жертву, но Толик отделал его с такой расчетливой жестокостью, что тот попал в реанимацию. После этого, Толика стали побаиваться и уважать.
Деревенские девушки его не привлекали. Они казались ему слишком глупыми и он не заводил с ними отношений. К матери Толик относился ровно и холодно, а отца ему не хватало.
За тридцать прожитых лет, Толик успел окончить школу, отслужить в армии, поработать в городе и вернуться в родную деревню.
В деревне, Толик жил уединенно. Село окружал большой лес, рядом находилось глубокое озеро. Толик любил бывать на берегу озера, где он неспешно созерцал неподвижную воду и думал о загадках мира и жизни.
Односельчане, за излишнюю задумчивость, называли Толика “сказочным человеком”. Однако Толик не был оторванным от жизни мечтателем. Задумчивость, уживалась в нем с практической смекалкой и твердым характером. Он легко и основательно справлялся с любой работой, был прекрасным охотником и травником.
Толик работал сторожем на зерноскладе и относился к своей работе очень серьезно.
Начальство и рабочие колхоза, относились к нему с уважением, ибо Толик обладал сильной харизмой. При его появлении, затихали разговоры и смех, а взгляды людей независимо от их желания были направлены в его сторону. Ходили слухи о некой колдовской силе Толика, которую ему передала по наследству его бабка-травница
Он часто думал о той силе, что держит в едином порядке все многообразие мира. Ему не хватало слов и философской подготовки, чтобы правильно выразить свои мысли. Поэтому Толику очень хотелось найти человека, который научил его правильно думать.
Неспособность понять загадки жизни, приводили его к еще большему уединению.
Однако, если чего-то сильно хочешь, то оно обязательно сбывается. Так вскоре и произошло.

Б.

Ранней осенью, в деревню где жил Толик, должны были приехать студенты из университета, для уборки колхозной картошки. Жилых помещений для их размещения, в колхозе не было, и студентов решили поселить в домах местных жителей.
В СССР в это время шла перестройка и по стране пронесся ветер неведомой свободы.
Студенты и преподаватели, приехали днем на большом автобусе и весело выпорхнули к зданию правления колхоза, где их с галдящим любопытством ожидали сельчане. Они подходили к приезжим и забирали их к себе домой на постой.
Вскоре, никого возле здания не осталось, кроме нелепого студента в ярко-желтой, короткой клоунской куртке, черном трико, тонком свитере и легких ботинках. В правой руке он держал небольшую сумку. В левой руке у него был аккуратно связанный бечевкой, четырехтомник Лейбница.
К нему и подошел Толик, которого попросил взять к себе на постой студента, лично директор зерносклада.
Студент был рыжеволосый и среднего роста. Серые глаза спрятанные под очками, острый птичий нос и небольшая бородка, придавали ему благообразный и интеллигентный вид.
-Ну здравствуй студент. Так это значит Ты один остался и я один тоже. Всех Вас разобрали как кроликов по клетям. Меня зовут Толик - деловито сказал Толик и протянул студенту руку.
-Здравствуйте товарищ абориген! густым, дьяконским басом протяжно ответил студент и суетливо пожал руку Толика. А меня однокурсники кличут Хома. Хома Брут-философ.
-Ну что философ Хома, давай двинем ко мне. Чай в городе не окороками свиными питаетесь, небось потребляете кефирчик, батончик как Шурик из фильма.
-Понимаешь Толик, этот Шурик есть некий типизированный мифологический студенческий персонаж, но в целом твой вывод о студенческой еде логически верен.
Необычно умные слова произвели на Толика такое впечатление, какое производят на охотничью собаку, незнакомые звуки. Он изобразил на лице удивление и на мгновение застыл в полной неподвижности. Однако, вскоре Толик взял себя в руки и тяжелой, но уверенной походкой направился домой. Рядом с ним, неуверенным и сбивчивым шагом, шел студент.
Вскоре они были дома. Хата Толика состояла из небольшой теплой пристройки с русской печкой, кухонным столом, шкафом для посуды, деревянными табуретками и самого дома.
В доме была небольшая печь, две железные кровати, диван, одежный шкаф, письменный стол, пять стульев и книжная полка. На полке стояло 10 книг, самая большая из которых называлась: “Лекарства и настойки. Сила природы”, а самая умная:” Пословицы и поговорки русского народа”.
В углу непонятно зачем висел картонный портрет Чернышевского. Николай Гаврилович смотрел на окружающих из-под очков, своими умными и печальными глазами.
-Ну студент, для знакомства и положения начала, по русскому обычаю перекусим немного. Ты сиди, отдыхай, чай замотался с дороги, она дорога как злая баба все силы забирает - сказал Толик и пошел на кухню.
Студент помыл руки во дворе, снял куртку и начал листать книгу о тайных силах природы. Толик в это время, сноровисто управлялся на кухне. Через двадцать минут все было готово и Толик пригласил студента в пристройку. На столе, покрытом белой и чистой скатертью, стояли: графин с крепким хлебным самогоном и двумя гранеными стаканами, тарелки с розоватым салом, сковорода с жаренными, ярко-желтыми, домашними куриными яйцами, деревенской колбасой и солеными огурцами.
Студент не привыкший к такому изобилию натуральных продуктов с восхищением и неподдельным обожанием, посмотрел на Толика.
-Давай Хома теперь по русскому обычаю выпьем-сказал Толик и твердой рукой налил самогон в стаканы. Ты человек ученый, учишься тому, что на свете знать надо, может и нам дуракам деревенским, чего перепадет. Так не брезгуйте простыми людьми, учите и нас. За ученых людей. И за тебя как ученого человека-сказал Толик и громко чокнулся своим стаканом о стакан Хомы.
-Истинно так, Толик...Знаешь, рыбак рыбака видит издалека. Есть у нас что-то общее. А учение. Этот процесс носит бесконечно-абсолютный характер- ответил студент и начал жадно пить самогон
-Это...это просто божественно! Коньяк, водка, вино, отбросы в сравнении с этой амброзией для павших духом! Пахнет хлебом, чиста как поцелуй ребенка.
-Какой Амбросий, сам гнал- отозвался Толик.
-Не скромничай хозяин. Да Ты просто кудесник, властелин воды и ароматов- восторженно сказал студент и положил себе в тарелку яичницу.
-Вот это яйца! Желтые, натуральные и как говорили на Руси, безо всякой охулки. Не менее восторженные комплименты были отданы салу, колбасе и огурцам.
-Тебе Хома завтра в поле, а одежонка то у тебя того. Это все равно что на охоту с рогаткой ходить. Завтра выдам тебе теплые штаны, свитер, портянки, сапоги и телогрейку с шапкой-заботливо произнес Толик
-Спасибо ...Воистину, только в глубинке живут душевные люди. А скажи мне Толик в чем Ты видишь смысл своего бытия? И как преодолеваешь высказанный Энгельсом идиотизм деревенской жизни?
-И жизнь есть и идиотизма хватает. Год назад, мой сменщик Кузьма дежурил ночью на складе и дрых себе в будке. Сколько раз я ему говорил, не спи на работе, а ему одно- трын-трава. Два наших бухарика, Федька и Васька, подъехали к складу на телеге и украли десять мешков зерна. Да ладно...списали бы зерно. Так эти…как Ты говоришь, идиоты... привезли зерно домой, догнались самогоном и вернулись к складу. Зачем?
-Для продолжения процесса хищения -отчеканил как на суде Хома.
- Не угадал. Они выволокли Кузьму из будки и отделали его с небывалой злостью. А избивая, приговаривали: «Ты тут поставлен охранять народное добро, а не давать его разворовывать. Это тебе добавка за хреновую работу». Бросили они его побитого лежать на траве и укатили домой. Утром их и повязали. За воровство и побои дали каждому по 7 лет. А Кузьма два месяца в больничке отлежал. За какой такой хрен им двоим дали 14 лет тюряги, а Кузьма два месяца лечился. Идиотизм. Тот самый идиотизм и есть.
Или еще тебе случай. Поехали мы в клуб соседней деревни на грузовой машине с будкой. Я не любитель этих игрищ, но в этот раз для любопытства поехал. Наши хлопцы отплясали в клубе и сели в машину. Тут влетают трое местных байбаков и с криками “за свадьбу!”, давай нас месить. Мы такой подляны не ждали и они нас хорошо отметелили. Долго мы их потом по одному вылавливали. Выловили и отдали каждому свой должок сполна. Одному переломали ноги, второму руки, а зачинщику и руки и ноги. Одно мне не понятно. За какую такую свадьбу они нас отметелили, а мы их покалечили. Вот тебе и этот самый идиотизм.
-Толик-это же просто гениальная эмпирическая констатация тезиса Энгельса! За подтверждение теории практикой. Так выпьем же за это!
Толик мгновенно налил себе и Хоме самогона. Бодрящая влага без всякой теории, исключительно практически, была перемещена в их организмы.
-А этот Энгельс, он что, в деревне жил, что так деревню не любил?
-Нет. В городе он жил как настоящий буржуй. Вино, скачки, сигары.
-Так чего он тогда так на деревню ополчился? А про городской идиотизм чего он писал?
-Об этом был написан целый том: “Положение рабочего класса в Англии.”
-Во дает твой Энгельс. Строчка про деревню и том про город. Давай лучше за деревню выпьем, тут так легко и привольно- произнес Толик и опять налил самогона. Они вполне себе искренне выпили за деревню.
Самогон начинал свою веселую работу и собеседники стали чувствовать себя легко и раскованно. Хома активно жестикулировал при разговоре, а Толик степенно и неторопливо рассуждал, без резких телодвижений.
- А про жизнь Хома, завтра в бане поговорим. Сурьезные разговоры они только в бане и ведутся, чтобы с души замок был снят. Баня у меня знатная, сам строил. Ты это... студент, про себя расскажи.
-Предлагаешь мне произнести звуковую исповедь в стиле Жан Жака Руссо? Не люблю я его, да ладно, чего там, давай!
-Я сын полковника и это определило мое детство. Гарнизоны, переезды, новые люди, словом кочевая жизнь. Отец хотел, чтобы я стал военным, но быть офицером я не хотел и решил поступать в университет.
В знак протеста против военщины, я отрастил длинные волосы и стал хиппарем.
-Это кто такие?
-Понимаешь-это люди которые ищут новые формы жизни. Короче дети цветов.
-Чего они семена какие, что дети цветов, с явной издевкой спросил Толик.
-Ладно пусть будут семена. Мое хиппование отец ненавидел и приказал мне остричь волосы. Я дерзко ответил ему, Ты не в казарме и не имеешь право нарушать права моей свободной личности. Однажды, когда я мирно спал после двух стаканов портвейна, он обкорнал голову свободной личности ножницами. Вот так и жили. Моя маман взирала на наши разборки со спокойствием индейского шамана. Есть такая категория женщин-офицерские жены. Вскоре отцу надоели наши разборки и он сказал мне, отслужишь в одном уютном месте и шагай в свой университет. Пошел он к своему приятелю военкому. Тот встретил его душевно и спросил: «Сына оставить поближе? Нет, ответил мой добрый папа, захерачь-ка Ты его куда подальше, скажем на Дальний Восток».
Так я оказался в армии. Я не привык к хамству, а в казарме его хватало. Сначала я все терпел, а потом не выдержал и разбил одному придурку башку табуреткой. После этого сразу же бежал из части к китайской границе, то есть стал дезертиром на базе неуставных взаимоотношений. Вышел я на дорогу и увидел добрых людей ехавших к границе. Я спросил их как лучше добраться до границы. Не беспокойся солдатик, задушевно ответили они, мы тебя туда довезем. Довезли… Сдали меня погранцам. Потом был допрос у особиста и ехидный вопрос: «Чего это Вы молодой человек бежали в Китай, люди там живут бедненько. Бежали бы лучше в Японию, там побогаче. Я ему ответил: невежественный Ты скот, читай литературу, Китай-это страна с древнейшей культурой».
После этих слов, меня сразу же отправили на психиатрическое освидетельствование. Никто не хотел скандала и меня комиссовали. Потом психушка и выписка оттуда домой.
Каким-то чудом, я поступил в университет на философский. А вообще, я последователь Диогена, киник и нигилист. Я твердо убежден, что Бытие есть вторичная форма Ничто. Поэтому я и есть новый человек, человек Ничто.
Толик ничего не понял из напичканной философскими терминами речи Хомы и решил спросить о том, чего понял.
-Диохен? Это кто, авторитет какой?
-Авторитет. Точно. Древний авторитет. Главное его правило: “Не мешай человеку быть скотиной и презирай все, ибо ничего не имеет никакой ценности.”
-Скажи Хома, а как этот самый Диохен все это делал?
-Например, Диоген публично мастурбировал на площади и приговаривал, вот кабы и голод можно было унять потерев живот. Перешел так сказать от интеллектуального созерцания к мастурбации. Да и жил он в бочке.
Толик не знал слово мастурбировать, но переспросить постеснялся.
-А Я Хома, все слова жизнью проверяю, чего подтверждается, то и оставляю. А придумать себе можно чего хочешь.
-Скажи Толик а вот Ты кто по жизни, дауншифтер? задал ему вопрос Хома.
Даун...шифер ...Это кто?... еврей? неуверенно спросил Толик. А чего евреи толковые, культурные, не пьют и матом не ругаются.
-Евреи тут не причем. Наши преподы были на Западе, там так называют людей отказавшихся от погони за вещами. Они похожи на хиппарей.
- Тогда я и есть этот самый шифер, ответил Толик. Мне погоня за вещами ни к чему. Я это на спецкомбинате, в земляной бригаде понял. Вещи туда с собой не затащишь, ни на машине, ни на самолете.
-Гениально! Вещи-это игрушки смерти, которые она нам заботливо подбрасывает, чтобы мы забыли о ней. Вещи -это способ забвения ничто-разразился афоризмом Хома.
Атмосфера беззаботного пьянства тепло и ласково стала обволакивать собеседников. Наступала алкогольная эйфория. На улице уже начинало смеркаться.
Вскоре, в дверь громко постучали. В кухню-пристройку грузно ввалился седой, бородатый мужчина, 45 лет в дырявом свитере, с хитрыми как у дворовой собаки глазами. Он жадно уставился на стол, полный еды и самогона.
-О, прибыл новый персонаж! Как звать тебя абориген? веско спросил студент.
-Петька Я, Пеккой меня кличут. Два братана у меня есть в городе: Мишка и Васька. Миккой и Ваккой их кличут, сказал гость слегка шепелявя.
Он понимал, что от правильного ответа, зависит его выпивка.
-Бродяга Ты Пекка, бродяга. Живешь по правилу: носим чужое, едим краденое-сказал Толик
-Я не бродяга-отозвался Пекка. У меня в деревне дом есть.
-Ну и нюх на выпивку у тебя. Пекка помогает мне по хозяйству, когда одному несподручно, а я взамен подкармливаю его. Ладно в ногах правды нет. Сегодня гостем будешь, хоть на халяву я не наливаю.
-Голод не тетка, а похмелье не дядька, философски произнес Пекка и опасаясь что его выставят за дверь, шустро нырнул за стол. Толик плеснул ему стакан самогона.
-Слушай Пекка, Ты случаем не финн?
-Отродясь финнов не было в роду, начальник.
-Да не финн Ты Пекка... Ты… на Хемингуэя похож. Борода, свитер, седина. Отныне нарекаю тебя Хэмом! пробасил студент и положил Пекке руку на плечо.
Пекка в благодарность за новое имя, опустился на одно колено.
-Вы городские, ученые, вам виднее сказал Хэм и бросил быстрый взгляд на бутыль с самогоном.
-А кто был этот Хэм? -спросил Толик
-Это был великий писатель. Новатор в литературе. Писал кратко как диктуют текст телеграммы. И рыбу любил ловить. А Ты рыбу ловишь? -спросил Хэма студент.
-Какую рыбу. В городе он побирается, картон с ломом сдает. А в деревне ошивается, когда холодно. Дом его как страна при коммунистах шатается. Короче бродяга, резюмировал Толик.
-Зачем так унижать человека. Есть прекрасное французское слово-клошар. Клошар Хэм, звучит очень солидно.
-Клошар Хэм, а чего у тебя в хате грязно как на свалке? ядовито спросил Толик.
-От чистоты не воскреснешь от грязи не треснешь -ловко ответил Хэм.
-Ну а чем живешь Хэм? -спросил студент у Хэма.
-Ветер я полевой. Живу себе и Живу. Собрал, продал и выпил. Вот и вся жизнь моя.
-Давай выпьем за его прообраз-настоящего Хэмингуэя. Любил он это дело, хоть и допивался до белой горячки
Все дружно выпили.
-Чтоб дойти до горячки, можно писателем и не быть. У нас дядька Панас голый в горячке бегал. Всей деревней ловили, ответил силлогизмом Толик.
-А бой быков у Вас в деревне как у Хэма в книге «Фиеста», бывает? шутливо спросил студент.
-Фиеста не фиеста, а на нашего кузнеца Федьку, как-то напал бык. Он так шарахнул его кулаком, что бык сразу рога то и откинул. Постоял Федька над быком задумчиво и сказал “.....й с ним быком, зато …...е…….л так капитально!
Взрыв хохота потряс хату. Смеялся даже невозмутимый Толик.
-Ты студент сырыми яйцами закусывай. Тогда сэм меньше берет- заботливо посоветовал Толик.
-Вот скажи мне начальник, чево одни на волгах разъезжают, а другие как я картон собирают? остро поставил социальный вопрос Хэм.
-Понимаешь Хэм, на то существует ряд причин объективного и субъективного характера- как на лекции ответил студент.
-Да не надо никаких характеров, просто все. Наш Хэм шатун и бесцельник. Живет он без цели, вот картон и собирает -сказал Толик.
-Ладно проверим тебя Хэм на интеллект Вот скажи мне, чем клички отличаются от имен?
-Имя дает кто родил, а клицьки народ.
-Валаамова ослица разверзла свои уста! Ты же высказал древнеиндийскую мысль о дваждырожденных. Именем человек называется, а кличкой утверждается и дважды рождается. Кличку надо заслужить! Гениально!
-Во и Ты Хэм в науке сгодился-сказал Толик. Вообще он не дурак, хоть и шатун. Когда он идет в магазин за вином, то вешает на калитку картонку с надписью:” Я отсутствую. Ушел на вина». Да и вообще, перо сохи легче.
-Ты что Хэм, действительно литератор, что такие умные слова пишешь? спросил Хома.
-Так начальник, я же в школе учился и любил эту самую литературу.
-Тогда устроим тебе допрос по русской литературе Хэм!
-За каждого писателя по 100 грамм-ответил Хэм.
-Неправильно ответишь, отработаешь у меня 10 часов, - кулацкой прижимистостью произнес Толик.
-Банкуй, начальник- твердо произнес Хэм.
-Итак, изложи-ка мне Хэм, содержание романа Достоевского “Преступление и наказание”.
- Да студент двух бабок замочил с голодухи. А потом башкой тронулся и признанку написал.
-Мда...Оценочное суждение, но не подкопаешься, с твоего так сказать угла верно сказано. Ты же не Белинский в конце концов.
-”Война и мир”?
-Начальники ездили друг к другу, воевали, охотились, ругались. Вот тебе и война, вот тебе и мир.
-Тоже верно. Сколько не читал отзывов на роман, твой самый оригинальный. Сапоги действительно выше Пушкина.
- “Отцы и дети”?
-Баре от обилия жратвы и пойла, дурью маялись, один лягушек резал, другой болтал, а родители их кормили.
-Поздравляю тебя Хэм с честно заработанными тремястами граммами!
Толик с явной неохотой подтвердил выигрыш Хэма.
-Только уточню. Этот Базаров, который лягушек резал, резал их для того, чтобы узнать какой сорт лопуха после него вырастет. Невежественный скот! Природа мастерская, а человек в ней работник. Аркадий не говори красиво. Какая нахрен природа, какой нахрен Аркадий. Природа есть иллюзия. Он не понимал значение великого Ничто, на которое со скальпелем кидался. Ведь Бытие и есть Ничто. Никакой он не нигилист. Он мошенник и подлец, присвоивший себе великое звание нигилиста!
Вдохновенная речь Хомы была дружно поддержана Толиком и Хэмом. Этот самый Базаров был бы смыт волной ненависти, материализуйся он перед собутыльниками.
-За истинный нигилизм! провозгласил Хома. Выпили и за нигилизм.
-Теперь последний вопрос к тебе Хэм. Сколько надо пить?
-Пить надо начальник пока ноги не подкосятся и баску не замкнет. Сначала баску должно пробить, потом она должна поплыть и на завершаловку замкнуть.
-Ты прям какой- то электрик, а не картонщик! Пробить, поплыть, замкнуть. Сельская реинкарнация Юлия Цезаря: пришел, увидел, победил.
-А как Ты начальник к бабам относишься?
-Положительно. Только они ко мне никак не относятся. Я вызываю у них только интеллектуальный интерес. Была у меня такая Анечка. Милая брюнетка с сочной задницей и плотоядными как у гарпии, губами. Когда я ее видел, у меня сразу же в штанах начинал шевелиться старый друг. Люблю я красивых баб. Страшные вгоняют меня в испарину. Я перед ней лакействовал, рабом, тряпкой ее был, ничего не помогло. Хотелось высокой трагедии, а получилось как в дешевом водевиле. Вышвырнула она меня как дворнягу. И решил я тогда вызвать темные силы. В драбадан пьяный, читал заклинания и очертил вокруг себя мелом круг. Просил, умолял, верните мне мою Анечку! Вернули. Увидел я ее как живую. Шла она мне навстречу и нежно улыбалась. И я пошел к ней навстречу. Подумал, накажу тебя подлая и мерзкая тварь и только потом приласкаю. И вдруг бац! Бездонный провал, черный свет и обрыв. Очнулся. Лежу на скамейке городского парка без одежды и денег. Затем был запой, черти, белые кони, белки, бросание в них стаканом и наркологическое отделение психушки. Часто ночью, после лечения, терзал меня один и тот же кошмар: необъятных размеров бабища наваливается на меня и душит огромными сиськами.
Потом подходил я еще к еще одной девице, то ли Галеньке, то ли Юленьке, уже не помню. Обнюхала она меня как крыса и вынесла мне приговор: “Деньгами Ты не пахнешь”. На том наше знакомство и закончилось. Да и хрен с ней все равно она как русалка была, до пояса ничего, а снизу ножки кривоватые.
-Там где черт не успел, туда бабу послал. Им только одно надо, шею мужику в хомут загнать и живи потом по их расписанию -авторитетно изрек Толик.
-У нас в деревне бабы брешут на мужиков, громче брехливых собак. Так и я собрался жениться на бабе с двумя детьми. Уже договорились жить вместе, пока я не глянул на двух своих пасынков. Глянул я в глаза этим здоровенным дебилам и почуял, лет через пять они будут пинать меня как футбольный мяч. На том моя женитьба и кончилась.
-Так и я в городе с одной бабой сошелся. Жил у нее. Какая-то, заводная игрушка был. Туда, сюда, еда, салфетки, вилки, ремонт, шум и все одно и тоже. Вышел я как-то вечером ведро мусора выкинуть и подумал, а нафиг мне это все надо. Выкинул мусор с ведром вместе и ушел от нее восвояси- поведал историю своей семейной жизни Толик.
-Но все равно мы их любим, с чувством сказал Хома, и все выпили за прекрасный пол.
-А скажи-ка мне Хэм, так сказать о мотивации поступков некоторых личностей. Есть у нас в общаге вахтерша, Роза Борисовна. Ну казалось бы чего там, хорошая квартира, дети пристроены, а она донос за доносом на студентов в деканат строчит. Я ей говорю, ну угомонитесь, зачем писать, вы ведь даже не коммунистка. А она мне отвечает: ”Да я не коммунистка, зато я старая общественница!” Старая девственница!
-Чево думать начальник. Тетка вредная, старая, а тут при деле, такая и будет, пока не крякнется.
-Или еще один персонаж есть у нас, вахтер Иван Иваныч Вертухайло, бывший майор НКВД. Люблю я с ним поболтать. Умен и циничен до самых краев. А как людей знает! Когда горбач свой антиалкогольный указ выпустил, мы в обшаге бухали как и раньше. А он нам и говорит:” Вы ребятки пьете, а деньги за пустые бутылки теряете, лучше занесите их мне. Я их сдам, а деньги вам же и верну. Только запишите, кто и сколько бутылок отдал, чтобы я мог правильно с вами рассчитаться. Бутылки он сдал, и деньги отдал честно. Потом накатал на нас всех, докладную в деканат на 15 листах. Нас чуть из универа не выперли. А он подошел ко мне, обнял и задушевно и говорит : “Понимаешь , я же не из для вредности тебя сдал, а для порядка .Если бы я Тебя не остановил, Ты бы и дальше катился по наклонной. Вот Ты из Рязанщины. Там был такой поэт Есенин. Пьянкой загубил себя. И все потому, что никто его вовремя не остановил. Так, что Ты не обижаться должен, а благодарить меня за науку. Я тебя не заложил, я тебя научил! Ведь говорил же один писатель: бойся равнодушных. А я к тебе неравнодушен. Можно даже сказать волнуюсь за твою судьбу. Да при Сталине тебя бы за такое дело того, расстреляли. Эх Сталин, Сталин жить бы тебе вечно! А теперь что, тебя даже из универа не выпрут.” И точно не выперли, выговором отделался. Все предвидел лицемерная скотина!
Или еще сообщает мне: «Ты думаешь я за зарплату работаю? Сбережения у меня есть и пенсия неплохая. Я раньше в лагере, в оперчасти служил.Вот это власть! Жизнь, свобода, смерть и все в твоих руках. Деньги такой власти не дают. Эх Иосиф Виссарионович и чего Ты нас так рано покинул. Потом лагерь закрыли и стал я обычным сотрудником органов. Хрущ скотина постарался, початок кукурузный. А тут я на вахте, при деле и власть какая-никакая есть.
-Я его спрашиваю, Иван Иваныч а меня бы Вы как в некотором роде своего “друга” могли бы расстрелять?
-А как же милый. Конечно бы смог. Если бы знал, что Ты враг народа конечно бы тебя шлепнул. Поплакал бы конечно над твоей горемычной судьбой, даже свечку бы поставил, но не расстрелять не мог. Извини брат, служба. Да и человек я идейный. А хорошая служба и есть моя главная идея.
И опять его пытаю. Иван Иваныч, а почему объявленный Хрущевым коммунизм не был построен?
И тут он выкрутился опер политруковский. Понимаешь милок при коммунизме как нас учили, есть две стадии: социализм и собственно сам коммунизм. Социализм мы уже построили, а раз он и есть первая стадия коммунизма, то мы уже при коммунизме и живем.
-А что начальник этот точно коммунист?
-Коммунисты, с ненавистью произнес Хома. Ради борьбы с коммунизмом я объединился бы даже с убийцей своего отца!
-Во как. Так и я их не жалую, спокойно ответил Толик. Работал я раньше в городе, на спецкомбинате, в земляной бригаде. Стою однажды у забора и жду своих. Подходит ко мне краснорожий, мордатый, мужик в галстуке и говорит: ”Чего пролетарий смотришь недовольно ? Запомни навсегда: «Вы навоз, а мы цветы!” Ничего я ему не ответил, только глянул на него нехорошим взглядом. Сел он в свою Волгу ,та аж затрещала от этого борова и укатил. Через месяц прибыл он как говорили у нас в армии на место постоянной дислокации. Какой -то партийный шишка он был. Зарыли мы его, заровняли и забыли. Ну какие из него теперь цветы, навозом был, навозом и остался.
-Они коммунисты и есть главные паразиты. Болтают, трещат как сороки, митингуют и главное жрут исподтишка. Магазины с лапшой и костями не для них, им с черного хода мясо везут. Коммунисты. У меня бабка с под Тамбова. Так она говорила, что в гражданскую этих камуняк, мужики и бабы вилами и топорами гладили, когда те хлеб последний у них отняли. А потом каммуняки в ответку их газом травили. Тухлячески, паляк какой- та, главный у них был.
-С коммунистами в Тамбове, боролся величайший борец с коммунизмом, гений партизанской борьбы, Антонов! Это был Пугачев 20 века и самурай! Он внедрился в ряды коммунистов, античный герой, спартанец по духу! произнес Хома и продолжил:
-Понимаете господа, коммунисты изначально порочны, начал Хома свою антикоммунистическую речь.Новоназванным господам такое обращение, очень понравилось.
- Однажды, во времена так называемого «застоя», когда: «к людям относились помякше, а на проблемы смотрели ширше», было какое-то партийное совещание на котором присутствовал лично Л.И. Брежнев. На совещании партийные аппаратчики дружно хвалили дорогого Леонида Ильича: «Выдающийся, неутомимый, пламенный, дорогой, родной» и прочая, прочая, прочая. Когда запас прилагательных был исчерпан и ораторы стали повторяться, Леонид Ильич мирно задремал.
Вдруг на трибуну со злым и напряженным выражением лица, вскочил какой-то провинциальный партсекретарь и четким, дикторским голосом, с южнорусским говором, произнес: «Вот Вас Леонид Ильич все хвалили. А теперь разрешите Вас покритиковать.»
После этих слов зал обмер от страха и напряжения. Леонид Ильич проснулся и недоуменно глянул на выступавшего, не понимая, что происходит.
Партсекретарь с оргазмическим наслаждением осмотрел зал.
После театральной паузы он вдруг сахарно, с лисьей улыбкой вымолвил : «Ну разве можно так много работать Леонид Ильич! Вы же совсем себя не бережете! Ваше здоровье -это достояние всей нашей партии и мы все как один должны его беречь! Ведь никто и никогда не сможет Вас заменить!”
Гром, нет шквал аплодисментов обрушился на зал. Все просто захлебнулись от зависти к безвестному ранее партаппаратчику.
Леонид Ильич бурно захлопал в ладони и что-то сказал своему помошнику. Карьера аппаратчика после этого, сразу же пошла в рост.
А сказал он следующее, степенно причмокивая: «Двигани-ка этого ловкого молодца повыше. Знает он как нам старикам радость доставить.”
Этим партийным аппаратчиком и был М.С. Горбачев. Когда Брежнев умер, он так же ловко обгадил своего благодетеля, как и его похвалил.
Все дружно подивились падкости Брежнева на лесть, крысиной ловкости и змеиной неблагодарности южнорусского партсекретаря.
-Да далеко пошел этот старческий угодник Горбач. Толик, а Ты что думаешь о Горбаче, спросил студент
-Да ничего. Суетливый он болтливый и вертлявый
-Гениально! Да Вы с Хэмом просто мастера фолькафоризма!
-Слушай студент а откуда этот самый коммунизм у нас завелся как вши на собаке? спросил Толик.
-Это Я сейчас скажу господа! А теперь как говорят наши преподы на военке: наступает время атаки или время ч, именуемое “Яйца зависли над пропастью”. Поэтому, мы сейчас учредим антикоммунистическую группу: “Сельская альтернатива,” имени Антонова.”
-Нет проблем начальник. Хоть группу, хоть банду
- Банды были у Ленина.
-Группу? Хрен с ним, пусть будет группа-увлеченный общим порывом, сказал невозмутимый Толик.
Под очередной стакан самогона, антикоммунистическая группа была учреждена в текущем питейном составе.
-Студент, так ты главным и будешь -сказал Толик
-Согласен. Я старый антикоммунист. И это органично. Есть у меня друг, филолог Глинскер, любитель русской души и автор работы “Роль детской слезинки в творчестве Достоевского”. Затесался он в ряды каких-то радикальных русских националистов. Я ему говорю: ну зачем тебе милому, худенькому интеллигентному еврейскому юноше в очках, возглавлять шеренги бородатых, мрачных мужиков в папахах.
А он мне отвечает: ”Ты не понимаешь .Если меня воспримут как лидера, я сделаю карьеру у националистов и одновременно стимулирую еврейскую эмиграцию, запугивая евреев. Если нет, то уеду как жертва гонений и соответственно увеличу эту самую эмиграцию. И вообще, мы евреи сейсмические рыбки любой страны и первые чувствуем опасность. Если нас в стране нет, значит она обречена”.
Сразу же, после слов Хомы в дверь постучали и в дом вошел невысокий, хорошо одетый, очень приятный , худощавый, кареглазый юноша, с ярко выраженным семитским носом и шапкой черных, кучерявых волос.
-Вот тебе и сюрприз! Легок на помине. Я всегда говорил, что мир един и представляет собой некую всеобщую синхронность мыслей слов и действий, независимую от времени и пространства. Хочу представить Вам господа прекрасного филолога, знатока Достоевского, Ницше и перманентной революции Троцкого, автора музыкальных рецензий в некотором роде композитора и наконец моего лучшего приятеля Аркашу Глинскера, торжественно как в цирке, представил Аркашу, Хома.
Стеснительный Аркаша покраснел и слегка картавя произнес:
-Вы извините что я без приглашения. Мне у Хомы книжку взять надо. Моя хозяйка сказала, что тебя Хома к Толику на постой отправили. А про меня -это Хома все преувеличивает, закончил Аркаша и смущенный пьяной ватагой, протянул руку Толику.
-Проходи не стесняйся, завсегда рады новым людям. Давай подкормись деревенскими харчами, радушно ответил ему хозяин и пожал ему руку.
Хэм смущенный обилием титулов и способностей Аркаши с большим почтением поздоровался с ним .
Любознательный Толик спросил Хому: а что за революция у этого Троцкого за пирмаментная?
-Это значит нет у революции начала, нет у революции конца и момент в ней длиться непрерывно. Ну что господа, позвольте я буду тамадой. Все дружно уселись за стол .
-Аркаша а кликуха у тебя есть какая - полюбопытствовал Хэм.
-Нет никакой, просто Аркаша Глинскер.
-Так не пойдет Аркаща. У нас тут каждого по новому кличют, чтобы второй раз родиться.
-Аркаша давай так, Ты чем то похоже на декабриста Кюхельбекера, его Пушкин Кюхлей звал, значит Ты Кюхлей и будешь-повелительно возгласил Хома.
Новоиспеченный декабрист обрадовался столь высокому сравнению и тихо сказал: ”я согласен”.
-За дважды рожденного человека и выпьем- торжественно промолвил Хома.
Между тем Хома разлил всем по 50 грамм сэма. Компания быстро расправилась с хлебной, огненной жидкостью.
-Вот скажи мне Кухля, органичен ты или неорганичен, прямо как с удобрениями сравнил тебя Хома.
-Не хватает мне органичности в делах-самокритично ответил Кюхля. Я кроме националистов, еще в еврейский центр к сионистам записался. Эта интеллектуальная амбивалентность мучает меня.
-А кто такие сионисты, это тоже коммунисты? полюбопытствовал Хэм.
-Это движение которое выступает за то, чтобы все евреи жили в государстве Израиль.
-Так чего они теперь всех евреев должны в одно государство согнать? Так прежде чем их туда согнать, их должны откуда-то выгнать. -с неуклюжим здравомыслием спросил Толик.
-Вот поэтому то антисемитизм лучший друг и родной брат сионизма- саркастически смеясь, ответил Хома.
-Скажи Кухля, а у Вас в сионисты еще записывают? со скрытой надеждой спросил Хэм.
-Извините Хэм, а с какой целью вы хотите записаться?
-Там жрачку, пойло и шмотки, бесплатно получать.
-Мы объединяемся для национально-культурного просветления, а не потребления. Скажите пожалуйста Хэм, а у вас евреи есть в роду или может мать еврейка?
-Мать моя Степанида, да и не картавлю я а шепелявлю. А просветляюсь я не словом, а винишком, грустно ответил Хэм и понял свою безнадежную отдаленность от еврейского народа.
Все посмеялись над неудачливым сионистом Хэмом.
-А Вы знаете, Вы знаете Хома, просто гений он иногда одной фразой решает все споры. Когда-то я доказывал ему, что наше советское государство феодально по сути, а он был против. Он убедил меня только одной фразой, что государство, при феодализме в отличии от социализма, монопольно не организовывало производство.
Толик и Хэм ничего не поняли, но признали гениальность Хомы как спорщика.
Взбодренный похвалой, Хома обратился к Хэму:
-А Ты Хэм стопудово обладаешь первобытным мышлением. Живешь охотой и собирательством. Я на твоем примере буду изучать первобытное мышление. Ты будешь у меня собачкой Павлова.
-Так и есть начальник. Для картонщиков что самое первое? Быт. Так мы и есть эти самые первобытные люди. Наливай и я буду хоть собакой, хоть котом.
-А что за музыку ты пишешь Кухля ? поинтересовался ,Толик.
-Я пишу в настоящее время электронную оперу. Называется шок и трепет, по мотивам Кьеркегора.
- Какова еще нахрен киркора?
- Философ такой был в Дании.
-Во как. А у нас Петька гармонист, вечером после стакана самогона так на гармонике врежет, что у всех деревенских баб этот трепет и появляется, поведал Хэм о музыкальной жизни в деревне.
-А у меня есть знакомая панк-группа, рассказал о своей музыкальной жизни Хома. У них есть хит: чугунный буратино. Помню первую строчку из их нетленки:
Чугунный буратино ты упал со шкафа
Чугунный буратино ты не знаешь страха.
Хотя я лично, буратинами называю женщин предназначенных только для телесного, а не душевного потребления.
-Во и буратины уже в ход пошли, удивился Толик.
Осмелевший Кюхля решил поднять национальный вопрос:
-А что Вы как представитель так сказать из самой толщи народа, думаете об антисемитизме, уважаемый Толик?
-Анти- митизм, тьфу ты слово то какое паскудное, это чего какой ядохимикат? Отродясь у нас такого зелья не водилось.
-Нет, это ненависть к евреям.
-Так а чего их ненавидеть?
-За длинноносость, картавость и кучерявость, сказал Кюхля
-Так это ворон надо ненавидеть за клюв, а кота за хвост и усы. Чушь это. Это городские умники придумали, чтобы добром чужим поживиться. У нас в глубинке отродясь никакого митизма не было.
- Гениально Толик! Это придумали сверху и внедрили черносотенцы и коммуняки, чтобы скрыть свое неумеренное потребление и вместо себя перевести стрелки на евреев. Как только прихлопнем коммуняк, покончим и с митизмом, резюмировал Хома.
Новое понимание антисемитизма было рождено прямо за питейным столом и поддержано всеми участниками, в том числе и национал-сионистом Кюхлей.
Он разразился целым монологом:
- Таланты Хомы неисчерпаемы. Он автор нефоомальной газеты” хроника половой жизни филфака”. Выпуски газеты посвящены любви самого неотесанного и страшного студента филфака Ваньки Мазина, к самой красивой и стильной девушке, Эльвире Снежиной.
Наша Эльвира похожа на римлянку времен упадка: худенькая, белокурая, анемичная.
Каждый выпуск, представляет собой интервью Мазина нашему корреспонденту, о любви к Эльвире, данные в самых экзотических местах: любовные трели в хлеву, сонеты из конюшни, разговор у дверцы сортира ,слова любви по шею в навозе.
Последний номер газеты - это интервью с Эльвирой и ее благодарность к редакции нашей газеты за пристальное внимание к ней и ее объяснения, почему она выбрала именно Мазина. Просто ей надоели женоподобные мальчики и она решила навсегда сойтись с этим навозным чудищем.
-Во Хэм. Мы тут плугом, топором, вилами пашем и машем, а эти как их , дикадеты, над навозом глумятся. Вы хлопцы науки учите, а не по сортирам, хлевам и конюшням шастайте, сурово под итожил свою речь Толик.
Напуганные суровостью критикой, Хома и Кюхля безоговорочно согласились с ним.
-Ты вот, что Кухля, бросай своих этих в папахах, заведи семью и живи спокойно. А это все папахи, трепет, ницша , баловство, пройдет и как бражка перебродит. Семью и детей тебе надо.
-Нет, Я пойду до конца и никогда не сдамся ! Гусь возродиться как птица феникс из пепла! Достоевский это предвидел, а мы пойдем в народ и в этой борьбе станем по ту сторону добра и зла-запальчиво сказал расхрабрившийся от самогона Кюхля и схватил Толика за пуговицы его рубашки.
Толик посмотрел на него и сказал:
-Ты не тревожься так...И без всякого пепла восстанет.
-За Гусь! провозгласил тост Кухля. Все выпили и Кюхля сразу же захмелел и заплетающимся языком произнес:
-Я люблю петь за столом самую русскую из всех песен и сразу же запел сладким голосом:
Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны
Песня про Стеньку Разина, была допета пьяным Кюхлей до конца.
Эх, добрая песня, сказал Хэм. Я бы вот не топил эту княжну, а продал бы ее цыганам. А наши бабы ничем этих княжон не хуже.
Исполнение песни отняло у Кюхли последние силы и он начал засыпать. Этот факт не остался без внимания Толика и он приказал:
-Ты Хэм заведи мальца к хозяйке, пусть поспит, завтра ему на работу.
Хэм довел Кюхлю до дома и быстро вернулся обратно.
-Во человек, сказал Хэму Толик культурный, мало пьет, не то что ты, только водку жрешь.
-У каждого пахаря своя борозна -философски ответил Хэм и пьяная ватага продолжила свое буйство.
После провала попытки стать сионистом, Хэм решил зафиксировать свое членство во вновь созданной организации и обратился к Хоме с просьбой:
-Нацальник дай мне справку, сто я член группы “Сельская альтернатива”.
-Справка? Будет тебе справка. Студент вырвал лист из тетради, лежавшей у него в сумке и начал писать аккуратным почерком:
Справка
Дана настоящая справка в том, что Петька именуемый ранее Пекка и нареченный ныне Хэмом, действительно является нигилистом и членом многочленнонной совокупности групп “Сельская альтернатива”, имени античного героя Антонова. Все члены данной организации и сочувствующие, должны оказывать упомянутому Хэму содействие и материальную помощь, как-то: поение спиртными напитками всех видов, кормление закусью и предоставление угла для ночлега.
Председатель общества: Хома Брут-философ.
Сие действо произведено 10 сентября 1988 года.
-Теперь начальник я не сам по себе. За мной люди стоят, авторитетом буду.
-Вот так Хэм делается история. Новая звезда зажглась на горизонте-торжественно возгласил Хома .
-Да все зависит от того с какой стороны на жизнь смотреть. У нас возле общаги убирает дворник Валек, по кличке Валеген. Я спрашиваю его как жизнь Валеген, а он отвечает мне: херово…...их мать ленятся мусор выносить. Для него жизнь и есть процесс уборки мусора.
-Точно с какой стороны на жизнь глянешь, с такой она и видеться будет. А как Ты выживаешь в городе начальник? поинтересовался Хэм.
-Живу в общаге. Стипендию сняли за пьянку. Спасибо вахтеру Иван Иванычу. Отец выделяет 30 руб., из расчета 1 рубль в день. Говорит чем хуже ты живешь, тем лучше для тебя. Иду на лекции. Потом в библиотеку. Работаю. Где-то к 16.00, нестерпимо хочется жрать. Задаю себе контрольный вопрос: отчего поет соловей? Ответ: жрать хочет оттого и поет. Это сигнал к действию. Иду в курилку. В курилке безошибочно определяю первокурсников, ненавязчиво знакомлюсь. Стандартный набор вопросов. Далее первокурсник спрашивает у меня над чем я работаю. Следует перечисление ошеломительного набора предстоящих задач о разработке истории мышления от первобытного до коммунистического. Ошарашенный, подавленный грандиозностью замысла и масштабом моей личности, первокурсник смотрит на меня с восхищением. Все, птичка готова.Пока он не очухался, надо делать ему финансовое кровопускание. Далее, следует прием три корочки хлеба. Я говорю ему: что-то в горле пересохло давай выпьем по стаканчику минералки в буфете. А к этому стаканчику следует шницель, кусок курицы, картошка и салат. Питание естественно, исключительно за счет донора. После еды, интерес к жертве пропадает. Ненавязчиво отвязываюсь от него фразой: “ но чтобы достигнуть этих грандиозных целей, нужно много работать!”. Сижу в библиотеке до 20.00. Самая большая проблема, отвязаться от бывших жертв, которые меня преследуют как слепни корову в жару. Потом чай в общаге, иногда и кусок сала от однокурсников перепадет. Вот так и выживаю.
Ты чем- то похож на меня, начальник, неожиданно сказал Хэм
-Ты также похож на меня как собачка карандаша на Геббельса-несколько раздраженно ответил студент.
-Так на каждого Геббельса припасена своя собака- миролюбиво ответил Хэм.
-Хэм, сколько человек Ты можешь добавить в нашу антикоммунистическую группу?
-Дай начальник ящик вина и все наши картонщики твои. Нас много. Целый город соберу.
И создадим мы Гелиополис. Идет Хэм. А теперь внимание господа. Лекция о коммунизме, краткий курс- громко произнес студент. Был такой Руссо. Жил во Франции. Этот сентиментальный негодяй, бросил своих пятерых детей, хотя красноречивый демагог Гюго и сказал, что он взамен усыновил всю Францию. Он заразил хуже чумы своей слезливой писаниной Канта, паршивца Робьеспера и даже Наполеона. И пошло, поехало. Робьеспер и его банда, первые коммунисты, захватили власть начитавшись Руссо. Рубили головы французам как кочаны капусты. Но нашлись смелые люди и отрубили башку самому Робьесперу. Руссо к тому времени тихо прикончили в поместье какой -то графини, у которой он на халяву подъедался. Утихло. Только призрак бродил по Европе, но самого коммунизма не было. И вдруг появляется у нас такой же хрен Чернышевский. Хорошо, хоть сгноили его на каторге. Но он успел заразить своей книжкой “Что делать” Ленина и других коммунистов. Она их перепахала так что они тронулись башкой и взяли власть в 17 году.
Вот отсюда коммунизм и завелся. Хуже бешенства эта болезнь!
Итак господа резюмирую: Руссо породил Робьеспера, Робьеспер породил Чернышевского, Чернышевский породил Ленина, Ленин породил коммунизм.
-Молодец Хома, все по делу сказал -сказал Толик.
А ведь Чернышевский у тебя Толик на стенке висит. В качестве первого антикоммунистического шага нашей организации, предлагаю уничтожить его портрет.
-Это можно. Я думал учитель какой, а это коммунист, сказал Толик, снял картонный портрет, аккуратно порвал его и бросил в печку под восторженные вопли Хомы и Хэма.
-Два негодяя, два негодяя : Руссо и Чернышевский!-студент разбушевался и размахивал руками до тех пор, пока, с него не слетели очки. Затем он тихо опустился на стул и замолчал.
-Слушай Толик, что это за два хрена, Черныш и Русый, что Хома на них так окрысился?
-Ты ж книжки в школе читал. Чего не знаешь-ответил Толик.
- Этих не читал.
- Черныш и Русый. Не люди, а собаки какие-то, с недоумением произнес Толик.
-О царица Савская! непонятно к чему, произнес охмелевший Хома.
Пьяные разговоры пошли невпопад, Студент басил, Хэм шепелявил, а Толик слушал и помалкивал. Вскоре самогон был допит и Толик отправил Хэма домой. Студента развезло и он заснул прямо на стуле, бурлыкая что-то ртом. Толик стащил его со стула, доволок до кровати, снял с него ботинки и уложил спать. Затем он отправился на кухню, запер дверь, помыл посуду и быстро уснул.
Пробуждение было тяжелым. Несмотря на бочку выпитого, Толик чувствовал себя вполне сносно. Деревенская закалка помогла ему встать. Он начал энергично будить студента. Ответом на сотрясение тела Хомы, было нечленораздельное бормотание последнего и натягивание одеяла на голову. Тогда Толик просто сбросил студента с кровати и веско произнес:
-Ступай на работу. Ты как начальник должен нам пример являть. На работе тебя ждут твои товарищи. Если будешь лежать никогда не протрезвеешь. После работы-баня.
Студент ошалело начал тереть заплывшие от сна глаза и искать свои очки.
Толик сочувственно посмотрел на Хому, похлопал по плечу и изрек: “Ну что, вчера было веселей? Не всякому Савелью веселое похмелье.”
-Толик, Я нахожусь в состоянии полной анестезии, жалобно промычал студент.
-Ничего, выдам тебе 50 грамм на опохмел. Это надо. При перепое или похмелись или здохни, потом все равно выпьешь. Надо еще яичницу с салом съесть, тогда к обеду очухаешься. Давай ешь и на поле, там этот самый идиотизм жизни и узришь.
Студент обреченно побрел умываться. Толик покормил студента, дал ему рабочую одежду и отправил на полевые работы.
Работы закончились в четыре часа дня. Протрезвевший студент не совсем еще твердой походкой, доплелся до хаты Толика. Толик встретил его тепло и душевно.
-Во, уже к норме пришел. Теперь в баньку.
-С радостью и удовольствием.
Толик и Хома. вошли в жарко натопленную деревянную баню и разделись в предбаннике. Дров Толик не пожалел. Камни в печке были не просто нагреты, а накалены до алой красноты.
-Может по рюмочке? с тайной надеждой спросил студент.
-Хома. Сэм после баньки, сначала очистимся паром от похмелья.
-А чего бы вообще не пить, раздраженно пробурчал Хома
-Не пить такая же херня как и пить, невозмутимо ответил Толик
Он набрал в ковш горячей воды и ловко плеснул ее на камни. Баня наполнилась золотым сухим паром, когда кожа не горит, а температура в парной высокая. Студент как весенний кот, наслаждался баней.
-Эх, нам бы в город такую, а то пентафелимся в конурах, сказал он с сожалением.
- Как говорится лови момент, ответил Толик, положил Хому на полку и начал методично охаживать его веником.
Студент радостно завопил: Божественно!» Затем Толик методично отпарил самого себя.
Облившись холодной водой они пошли в небольшой, но теплый предбанник, где на столе стояло шесть бутылок холодного жигулевского пива с хорошо просоленной плотвой.
Это вызвало новый взрыв восторгов студента: “Элезиум, блаженство, нирвана!”
Пиво заходило легко и нежно. Сушеная рыба вместе с пивом, создавали неповторимое сочетание расслабленности и острого вкуса.
-Слушай Хома, вчера мы больше о житейских делах, коммунистах и этом бродяге Хэме толковали, давай о душе поговорим.
-Давай. Тем более Ты не удовлетворяешься обычным существованием. Ты ищешь нечто метафизическое, чтобы прислониться к нему.
-Мета-физика, осторожно выговорил Толик. Это что за зверь такой?
-Понимаешь. Человеку мало просто жратвы, баб и других удовольствий. Он ищет самое сильное и самое главное, что определяет нашу судьбу. Это и есть метафизика. Человек в детстве ведет жизнь физическую, затем социальную а под старость метафизическую. Так что Ты Толик досрочно состарился.
-Так Я и не молодился. Я на природу и на людей смотрю наблюдаю, а главное не вижу .Вот смотри есть дрова, уложил их в одно и уже поленница .Земля невспаханная , вспахал мужик ее и уже пашня. Вроде все меняется, а в главном все тоже остается.
-Есть у нас в философии понятие единого или абсолютного. Оно и есть главное. Но что оно есть, никто не знает. Я вот считаю, что, это Ничто, поэтому и есть нигилист-киник. Я отвергаю всякие физические, социальные, метафизические формообразования, которым поклоняется человечество. Только ничто есть подлинная и настоящая реальность.
Поэтому на три знаменитых вопроса Канта Я отвечаю так:
-Что Я могу знать?
-Ничего.
-Что Я должен делать?
-Делай что хочешь. Не мешай человеку быть скотиной.
-На что я могу надеяться?
-Ни на что.
-Единое...Чудное слово. То есть все, это что одно?
-Молодец! Книжек не читал, а понимаешь не хуже Гераклита.
-Понимаешь Хома… Я давно понял, что вокруг обманка и главное спрятано от нас кем-то также умело как жена прячет водку от мужика-бухарика. Когда я зарыл двухсотого человека на своем спецкомбинате, стало мне как-то не по себе. Спать я не мог и пошел в городской парк. Сел ночью на скамейку под деревцем и стал думать, о чем думал с малолетства. Чего человеку надо, где главное и чего мне надо делать. Вот люди бегали, работали, чего-то думали и хлоп. Кусок мяса, яма и холмик. Чего тогда работать? Сидел я и думал, пока не пришел рассвет. Потом меня как тряхануло всего. И я почуял, нутром почуял, что самая главная сила- есть и только она и есть настоящая. Она пасет нас как пастух свое стадо. Я будто себя лишился. Вроде и был я и не было меня, будто тело в гости пошло. Потом все стало как было. И решил я твердо: баста, поеду в деревню. Хата у меня есть, денег подзаработали буду думать и искать самое главное, пока не околею. Я настырный. Но не хватает мне знаний из книжек.
-Толик, да Ты реальный волюнтарист, орудие мировой воли. Практика есть критерий истины, сказал этот бородатый комуняка Маркс. Был еще такой волюнтарист Будда. Однажды он сказал, сяду под деревом и не буду уходить оттуда, пока не пойму что есть главное для человека. И досидел и понял .
И нашел это главное в самом себе. Другое дело, что это могла быть субъективная иллюзия, но главное что для себя он все понял. Ты стихийный индуист и в чем -то буддист. Не зря Аристотель считал, созерцание высшей формой счастья.
-Правильно, воля в человеке- это главное. А этот Будда давно жил?
-Давно, раньше чем Диоген.
-Значит есть примеры правильные. Теперь мне проще стало, пример есть.Буду будить Будду, пока он не отзовется, непроизвольно в рифму произнес Толик.
-Точно как по Шопенгауэру, воля побеждает смерть. Дарю тебе две книги: Упанишады и Законы ману. Там мудрецы ищут главное и единое. Изучай и практикуй.
-Ты Хома поучи меня тоже. А книги я и так изучу до дырок.
- С меня каждый вечер, по три часа занятий.
-Хома. Так это спасибо тебе. Теперь у меня курс есть, куда плыть надо. Надо найти главное и остаться с ним- отчеканил Толик.
-Я думаю, чисто психологически, Ты главное ищешь как архетип отца. Это следует из учения Юнга. Юнг привел новое, седьмое, психологическое доказательство бытия Бога. Бог по Юнгу у каждого из нас в подсознании содержится как самость и главный архетип .
-Архи-тип...Да. А чего Ты Хома думаешь о жизни и человеке?
-Человек...Человек это звучит...подло…Понимаешь, жизнь-это трагикомедия. Трагедия, потому, что человек сдохнет. Комедия, потому, что все его усилия избегнуть этой судьбы нелепы и смешны.
-Хома, так а чего дальше, сложить лапки и затаиться как в подполе?
-Летай иль ползай…. Тут мы уже вступаем в сферу практического разума. Каждый выбирает сам. вот смотри, я нигилист и ни во что верить не должен. А вот иногда как ты говоришь чую я, что я не есть я. Кто-то, какие-то демонические силы управляют мной как куклой в балаганчике. И ничего поделать с собой не могу. Они крутят мной, пока им не надоест. Вот тебе случай. Один раз пили в общаге и после второй бутылки, все у меня перед глазами поплыло. Узрел я себя в лесу, окруженный чудищами. Страх, первобытный, животный пронзил меня и мне хотелось бежать от них, бежать! И я побежал. Очухался в больнице. Вышло так, что я разметал своих однокурсников и выпрыгнул с 4 этажа. Один из них успел поймать меня за одну ногу, а я в благодарность за это, второй ногой шарахнул ему по морде и птичкой улетел на травку. И ничего! Только морду разбил. А вот это уже судьба! Вот смотри. Ленин, который жил с Керенским почти в одно и тоже время в городе Симбирске, сменил его на посту правителя России.
По теории вероятности- мизерная вероятность, а по факту произошло! Значит судьба. И она есть у каждого! Вот тебе доказательство сверхъестественного от жизни. Все мы бесноватые. Терзают, терзают нас бесы, страстями терзают. Хоть я и нигилист, но страх, страх перед ничто, гложет меня. Ведь мы не знаем, что есть Ничто. А вдруг наше существование там, будет чередой разнообразных пыток и невиданных истязаний. А писания маркиза де Сада покажутся детской сказкой для утренников. Не зря Гоголь того же боялся. Завидую я вашим деревенским бабкам. Они помирают себе безо всякого страха как японские самураи. А лучше заглушить эти мысли водкой. Пьянство и есть микросамоубийство. Давай выпьем, сказал Хома и обреченно вздохнул.
- Теперь самое время выпить. Обмываемся после пара и в дом.
Толик и Хома облились водой и досуха обтерлись полотенцами.
Собеседники зашли в дом, где был накрыт богатый стол.Толик и Хома выпили за жизнь без страхов.
-Так Хома, у меня бабка была травницей, да и сила в ней была, заговорами лечила. И мне кое-что передалось. Иногда в лесу чую других существ, которых нельзя узрить глазами. Так что да, тут что-то есть. Но и существа эти не главные. Надо найти главную силу и прислониться к ней. Хома, ты это, смотри за собой, жизнь непростая у тебя будет, много чего ты хлебнешь. Не любят у нас белых ворон.
-Эх Толик, если и есть реинкарнация, то был я наверно раньше был каким-то друидом, жрецом лесным. В лесу страсти меня рвут на куски. Когда захожу я в лес, то начинаю беспричинно орать и бегать до полного изнеможения И наверно за это язычество и должен я в этой жизни страдать. Эх не захлебнуться бы в бездонной пучине своих страстей.
-Ты это Хома...Чтобы вверх попасть надо и по земле правильно ходить. Ты меньше этих самый страстей в себе допускай. Страсти нас от главного уводят и душу нашу чернят.
-Правильно говоришь Толик. Давай выпьем, за уменьшение страстей в организме, сказал Хома.
Студент и Толик выпили. Затем они долго сидели молча и думали о чем-то своем. Самогона этот раз Толик выставил немного и собеседники не перепили.
Вскоре они легли спать.
Утром, Хома пошел на работу свежий и бодрый.
Каждый раз после работы, студент рассказывал Толику о едином, мире идей и мире вещей, поисках смысла жизни у разных философов. Толик очень внимательно слушал Хому и задавал простые, но толковые вопросы. Хома удивлялся как деревенский парень так быстро и правильно понимает суть изложенных им философских учений. Учитель нашел себе достойного ученика. К ним часто заходил Хэм и тоже внимательно слушал Хому, записывая отдельные слова в блокнот.
Три недели прошли очень быстро. Пришло время отъезда. Толик проводил своего нового приятеля до здания правления. Он собрал студенту еды и самогона и сказал: ”Возьми, а то опять оголодаешь .Ты это приезжай...Поговорим, я баньку истоплю, рыбки половим”-грустно сказал Толик и где-то подсознательно понял, что они никогда больше не встретятся.
Студент ничего не ответил и крепко обнял Толика. На щеке студента появилась слеза. Оба они в этот момент почувствовали, что ближе их нет никого на свете. Автобус приехал быстро и студенты уехали. Толик задумчиво постоял у здания правления и тяжело, будто на него навесили камней, побрел домой.

В

Минуло три года. Толик дотошно изучал подаренные ему книги. Учеба давалась ему с невероятным трудом. Он убедился, что бывают случаи, когда перо намного тяжелее сохи. Однако благодаря урокам Хомы и невероятному трудолюбию, он значительно продвинулся вперед. Толик аккуратно записывал свои мысли в небольшие тетради, купленные в сельмаге. Исписанные тетради были аккуратно уложены в картонные папки, согласно изучаемым темам. Его страсть к порядку, помогала ему аккуратно раскладывать изучаемый материал, также тщательно как он раскладывал инструмент в своем сарае.
Он тщательно проштудировал текст Упанишад, Законов Ману и комментарии к ним. Эти книги буквально перепахали его. В них было не только учение, но и практика. Для Толика, любое знание без его практического применения, было пустым и бесполезным хламом.
Он потратил целый год на изучение книг. После завершения изучения индийских текстов он написал на плакатных листах четыре «великих изречения» Упанишад :
1.Прагьянам брахма — «сознание есть Брахман»
2.Аям атма брахма — «атман есть Брахман»
3.Тат твам аси — «то ты еси»
4.Ахам брахмасми — «Я есмь Брахман»
Затем он повесил эти листы на четырех внутренних стенах своего дома, чтобы никогда не забывать их.
Вечером Толик пошел к озеру и на его берегу дал себе слово практиковать изученное, пока не достигнет цели. Утром он позвал к себе деревенского парикмахера и подражая брахманам, постригся под ноль с бритьем головы. Свою хату он назвал ашрамом, вырезал из дерева пять букв составляющих это слово и прикрепил их к фронтону дома.
Он понял, что Все есть единое, именуемое Брахманом. Но все есть и Атман, живущий в каждом человеке. Природа Атмана вечная и бессмертная. Чтобы его познать, нужно постоянно искать в себе именно Атмана. Прежде чем познавать мир, нужно познать самого себя, т.е. Атман и тогда остальные вопросы не будут иметь никакого значения. Познание Атмана есть высшее из деяний, ибо через него обретается бессмертие. В этом и есть смысл изречения «То ты еси». Когда Атман найден и пережит, человек достигает слияния с Брахманом и превращается из точки в саму поверхность. Толик полностью поверил этому. В знак своей веры в слияние он написал на плакате собственное изречение:” Атман обязательно отзовется”.
Для исполнения задуманного, Толик установил для себя ежедневные правила. Чтобы не расслаблять тело сном, он спал всего 5 часов. Он использовал ночь как самое спокойное и таинственное время для своих занятий и размышлений. Вставал Толик рано и встречал восход солнца медитацией. Затем он 1000 раз повторял изречение “Тат твам аси», чтобы не забывать о своей подлинной сути. После этого он уходил на берег озера и пристально смотрел на воду, пока его мысли не уподоблялись спокойной безмятежности озера.
Любимым цветом Толика стал фиолетовый цвет. Он смутно почуял нездешность, загадочность и потусторонность фиолетового цвета. Летом, когда сельские поля были усыпаны фиолетовыми цветами, он долго и задумчиво смотрел на них.
После медитации он приступал к чтению Упанишад стараясь найти в них новый смысл. Чистота в его доме была уже не казарменной, а стерильной как в больнице. Чтобы не причинять вреда живым существам, он перестал охотиться и стал вегетарианцем. Особое почтение он оказывал коровам, с которыми в деревне не церемонились, чем вызывал удивление односельчан.
Толик много работал физически, но не переставал и во время работы думать о своей подлинной сути. Кроме основной работы, Толик четыре часа в неделю бесплатно работал на строительстве сельской школы. Он стал терпимее относиться к своим односельчанам и помогал им в трудных ситуациях. Толик помнил заповедь индусских мудрецов о необходимости видеть в живых существах себя и в себе их. Но это не означало его снисхождения к их недостаткам. Бездельникам он говорил: ”Твой долг быть домохозяином, а не отшельником.” Местных пьянчужек он называл шудрами и душегубами, убийцами своей души (Атмана). Он пугал их тем, что они в следующей жизни будут растениями и призывал их не погрязнуть в темноте и страстях. Сельчанам это не всегда нравилось, но связываться с кряжистым Толиком они побаивались и ограничивались обсуждением его чудачеств. Чтобы не погрязнуть в проблемах сельчан, он один раз в неделю соблюдал обет молчания.
Он окончательно понял, что подлинная практичность состоит не в накоплении вещей, а в стремлении понять самое главное для человека. Отныне, все что происходило в его жизни он рассматривал как проявление высшей силы Брахмана. Этот фатализм помогал ему преодолевать испытания.
Изменилось и его поведение. Когда он смотрел в глаза собеседников, трудно было выдержать его взгляд: непреклонный, бездонный и непонятный. Говорил он неторопливо и уверенно.
Вечером Толик до глубокой ночи размышлял и медитировал. Ночью он любил смотреть на бездонные звездные дали и разговаривал с ними как с живыми существами.
Изучая способы достижения Атмана, Толик заметил, что многие из них он уже применял. Уединение, подавление чувств и желаний, отсутствие стяжательства, созерцание природы были и раньше свойственны ему.
Значит это понимание было дано мне с рождения с какой-то целью и это не случайно, подумал Толик.
Он перестал часто ходить в лес так как чувствовал, что там в нем появлялись неведомые силы и инстинкты. Он понимал, что эти силы мешают ему и отвлекают от главного в жизни. Его природная трезвость не позволяла ему скатиться в мир горячечных фантазий и губительной фантасмагорической мистики.
Несмотря на уверенность в себе, сомнения одолевали его и особенно перед сном. Когда Толик засыпал и его сознание начинало отключаться, некий тайный голос шептал ему :”Брось Ты все это и живи как раньше. Ничего у тебя не получиться. Это просто фантазии“. Усилием воли он подавлял свои сомнения и начинал читать Упанишады. Иногда ему хотелось очутиться в шумной компании и предаться безудержной болтовне и пьянству. В жаркие дни, ленивое безразличие вползало в него, пока он не подавлял его активной работой.
Он понимал исходя из индусского учения, что это борьба между его я и его Самостью-Атманом.
Сны его были полны самых разнообразных страхов и подавленных желаний. Он боролся с ними, чтобы не впускать в себя негативные эмоции. Самым сложным для него было достижение бесстрастия. Раздражение бестолковыми поступками людей на работе, бытовые трудности, неосознанные желания толкали его к вспышкам гнева и раздражения. Порой ему хотелось просто избить человека за его глупость и он с ужасом понимал, что такая экзекуция могла бы ему понравиться. Тогда он начинал повторять свое любимое изречение “Ты еси то” и успокаивался.
Он заметил как многократное повторение этого изречения, придавало ему большую силу. Это привело его к мысли, что в это время его сила сливается с высшей силой
Успешные примеры достижения Атмана индийскими мудрецами, поддерживали его решимость. Он поверил, что воля человека дана ему Высшей силой и способна не просто помогать человеку, а творить новую реальность. Он хотел достичь слияния с Высшей силой, даже если ему на это понадобится вся жизнь. Раз эта сила произвела меня на свет, значит она должна принять меня обратно, а я сделаю для этого все, окончательно решил для себя Толик.
Хэм стал большим авторитетом в своей среде. Он объявил себя нигилистом и членом могущественной организации “Сельская Альтернатива” и показывал справку выданную ему Хомой. Многие верили его словам и с большим почтением наливали ему первому, стакан вина. Хэм назвал этот обычай правом первого стакана, вспоминая рассказ Хомы о праве первой ночи при феодализме.
Он откликается только на кличку Хэм, объявив себя дальним родственником знаменитого писателя и даже начал писать книгу в блокноте из пяти листов, о нелегкой судьбе картонщиков.
Односельчан, кроме Толика, Хзм стал откровенно презирать и встречаясь с ними криво улыбался. Иногда он удостаивал их едких замечаний: “Ну что первобытные персонажи, все еще добываете необходимые для себя средства пропитания? О ничто лучше думайте, а не кидайтесь на него с вилами. Вы должны дважды родиться, а то думаете вылезли из утробы и все на этом. «Персонажи» отходя от него, крутили пальцем у виска и судачили между собой, что Пекка допился до разноцветных белочек. Они не знали что теперь его кличут Хэмом.
Даже милиция его уважала. Однажды, в пьяном виде он организовал демонстрацию протеста из самого себя у здания горкома КПСС. Когда его попытки привлечь к себе внимание не увенчались успехом, он попытался сбросить на землю бюст Ленина. Вскоре прибыли милиционеры. Милиционеры времен перестройки были ласковые и добрые как был ласков и добр их шеф, лысоватый дядя Миша Горбачев, похожий на вороватого, сельского завмага.
Когда Хэма на воронке везли в участок, милиционеры проникнулись к нему сочувствием и уважением, выслушав его рассуждения о ценности свободы личности в стиле Руссо. Вместо участка, его с триумфом завезли в самодельный поселок картонщиков, где обитал Хэм.
Единственный приятель Хомы - Аркаша Глинскер, он же Кюхля, которому Хома так и не смог сделать финансовое кровопускание, стал настоящим “оборотнем в кипе”. Своих бывших соратников он обвинил в измене идеалам и расстался с ними со словами:” А Вы Госсию пгодали, а моя година Изгаиль.” Он последовал совету Толика и выбросил на помойку свой троцкизм и псевдонационализм.
Аркаша стал правоверным израильским иудеем и отцом пятерых детей. Тем самым он в сотый раз подтвердил правило, что корова не должна гавкать, а кот не должен мычать. Сочетание националист Глинскер, было столь же нелепо как и сионист Иванов.
Хома был отчислен с третьего курса университета за публичное оскорбление преподавателя. Он назвал его ”Лакействующим скотом”, когда тот начал восхвалять философские познания Сталина. После своего исключения, Хома уехал жить к родителям. Он устроился работать учителем, где в своей неподражаемой манере обучает детей истории и литературе. Его нигилизм постепенно растворяется в череде повседневных забот, незаметной суете и частых попойках с пустыми людьми.
В пьяном бреду ему мерещатся пирамиды, вавилонские зиккураты и какие-то языческие обряды в лесу. Каждый раз, утром после попойки он порывается съездить к Толику, но всегда находится какая-то веская причина, мешающая ему сделать это.
Один только неведомый Верховный судья со всезнающей усмешкой наблюдает судорожные и нелепые движения своих непутевых детей, заранее зная судьбу каждого из них и понимая, что рано или поздно, какой бы дорогой люди не шли, они все равно неизбежно встретят его.






Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 34
© 05.10.2017 Бернар Диас

Метки: метафизика, смысл жизни, нигилизм,
Рубрика произведения: Проза -> Повесть
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1