Пока не видит солнце. Глава 12


Долгожданное воссоединение

Закончив генеральную уборку, Клара встала у окна кухни и беглым взглядом осмотрела улицу. Шумная детвора с криками носилась по детской площадке. На скамейке у подъезда консьержка с подругой что-то оживленно обсуждали. Одинокие прохожие спешили по своим делам. Город жил и будет жить своей жизнью, даже после того, как ее существование прекратится. Время неудержимо приближало момент завершения ее миссии.
Муж с дочерью вышли из припаркованной машины. Аркадий извлек из багажника несколько пакетов с продуктами и вместе с Полиной направился к подъезду. Клара сняла фартук и бросила его в стиральную машину. Налила себе кофе и расположилась за кухонным столом. В последние месяцы ее самочувствие резко ухудшилось; пик недомогания, как и предвещал Уваров, пришелся на лунное затмение. В тот день она была дома одна: Аркадий уезжал в командировку, а Полина гостила у бабушки.
Сегодня она закончила все приготовления к отъезду. Вещи в дорогу и чемоданы были заранее куплены и оставлены в гостиничном номере. Билеты на самолет заказаны. Завтра она должна вылететь в Москву, а оттуда – в австралийский Брисбен с пересадкой в Сингапуре. Перелет обещал быть многочасовым и утомительным. Она не знала, где и когда к ней присоединится Уваров, но надеялась, что это случится как можно скорее. Какая была обстановка на островах после землетрясений и многочисленных цунами, которые произошли в начале февраля, можно было только догадываться: нехватка медикаментов и продуктов питания, спад в туристическом потоке и, как следствие, в экономике.
Сегодня ей предстоял финальный разговор с мужем. Когда он постучал в номер сочинской гостиницы, она мгновенно придумала причину, по которой он ее отпустит, не чиня препятствий отъезду и дальнейшему общению с дочерью. Она готовила почву к этому разговору все эти месяцы. С Полиной все сложнее. Ей Клара не могла врать, поэтому оттягивала прощание до последнего момента.
Входная дверь открылась, и в прихожей послышались голоса мужа и дочери. У Клары сжалось сердце – вот он, момент расставания с ее малышкой.
– Ржаного хлеба, какой ты любишь, не было, – сказал Аркадий, заходя в кухню.
– Ничего страшного, – Клара допила последний глоток кофе.
Аркадий знал, что жена каждый день съедала на завтрак два кусочка ржаного хлеба с джемом и, услышав ее ответ, обернулся и потрогал ее лоб.
– Ты плохо выглядишь. У тебя температура подскочила. Говорил тебе – рано еще мыть окна! Видимо, ты простыла.
– Я не простыла. Температура не из-за этого, – многозначительно произнесла Клара и убрала его руку.
– А из-за чего? – настойчиво осведомился муж.
– Вечером поговорим, когда Полина ляжет спать.
Аркадий нахмурился. Он давно привык к тому, что поведение жены менялось с каждым днем – она становилась скрытной, порой агрессивной и несдержанной, – но сейчас в ее глазах он заметил не отстраненность, как прежде, а тоску и безысходность. В памяти сразу всплыл их разговор в сочинской гостинице, когда жена призналась в неизлечимой болезни и взяла с него обещание никогда не вмешиваться в процесс лечения. Она не говорила, кто был ее врачом – скорее всего, но срок, который ей отведен, она знала точно – три месяца. Аркадий не раз пытался переломить ситуацию, но Клара, словно тигрица, бросалась на него и напоминала о данном им обещании. В конце концов, он знал, что его жена не из тех, кто будет бездействовать, глядя на прогрессирующую болезнь. Раз она так уверена – значит, так оно и есть.
Забежала Полина и обняла мать.
– Мамочка, мы купили все, кроме ржаного хлебушка.
Клара так сильно прижала к себе дочь, что Полина застонала и шутливо изобразила удушение. Затем завела дочь в детскую и села рядом с ней за письменный стол. Девочка разложила учебники и вопросительно взглянула на мать.
– Что? – удивленно спросила Клара и погладила Полину по спине.
– Ты сегодня необычайно печальна.
– Необычайно? – Клара тоскливо усмехнулась.
– Да. Ты каждый день печалишься, но сегодня больше, чем обычно.
Клара поджала губы и отвела взгляд. На глаза навернулись слезы. Полина это сразу заметила и, схватив мать за руку, спросила:
– Мамочка, что с тобой? Ты чем-то расстроена?
Клара закивала.
– Я в чем-то провинилась?
– Нет, дорогая, – сквозь слезы еле слышно произнесла Клара, – ты мой ангелочек... Ты ни в чем не провинилась...
– Ты заболела?
Не в силах сказать дочери правду, Клара кивнула и несколько слезинок упали на руку дочери. Это был самый тягостный момент в ее жизни. Ей хотелось схватить дочурку, прижать к себе и никогда не отпускать. Она смотрела на ее округлое личико, и сердце разрывалось на части. Как сказать дочери, что они больше не увидятся?
– Ты снова ляжешь в больницу?
Клара подумала: «Похоже, мне ничего не придется сочинять, Поля сама все подсказала».
– Да. На этот раз мое пребывание в больнице может затянуться, а я не хочу надолго оставлять свою малышку.
– Мама, я уже давно не малышка, – совсем по-взрослому ответила Полина.
– Ты растешь очень быстро, только вчера ты была вот такой маленькой, – Клара показала, какого роста была Полина, когда родилась, – а сегодня ты почти уже догнала маму. Мне кажется, что в моем сердце ты навсегда останешься крошечной беззащитной девочкой.
– Я не беззащитная. Вчера на физкультуре я со всей силы врезала Костылю ракеткой так, что он от боли чуть не заплакал.
– Полина! – воскликнула мать. – Нельзя драться! Всегда и все можно решить мирными переговорами.
– Поверь мне, мамочка, с этим типом нельзя вести никаких переговоров. Он всех моих одноклассников доводит до слез. Вчера побил Пашку Сорокина.
– Так вот в чем дело! – догадалась Клара. – Это тот мальчик, который тебе нравится? Ты решила заступиться за него?
– Он заступается за меня, я за него, – Полина, смущаясь, улыбнулась.
– Понятно, а ты не думала, что Костылю ты тоже нравишься, поэтому он и побил Пашку – так сказать, устранил соперника?
Глаза Полины вспыхнули от недоумения.
– А разве так проявляют свою симпатию?
– Мальчики могут и так, – усмехнулась Клара.
Улыбка стала медленно сползать с ее побледневшего лица. Ей все еще нужно сказать дочери о разлуке. Клара старательно подбирала слова, но комок подкатил к горлу, блокируя все ее усилия.
– Когда ты ложишься в больницу?
Клара нежно погладила залитые розовым румянцем щечки дочери, поцеловала в лоб и тихо произнесла:
– Завтра утром.
– Мы будем с папой тебя навещать.
Клара покачала головой. Полина взглянула на мать с грустью и вполголоса спросила:
– А звонить ты мне будешь?
– Не думаю, что смогу тебе звонить, детка. Там, где я буду, связи нет.
Следующие два часа ушли на подготовку домашнего задания. В перерывах Полина рассказывала матери о своих друзьях и подругах. Позже, когда Полина уснула, Клара поцеловала ее в лоб, еле слышно прикрыла дверь детской и прошла на кухню.
Аркадий сидел за столом с бутылкой пива в руках. Вид у него был потерянный. Клара поняла, что он подслушал часть разговора с дочерью. Она ожидала продолжительного эмоционального разговора, но муж задал только один вопрос:
– Значит, время пришло?

☼☼☼
Самолет авиакомпании «Solomon Airlines» шел на посадку в аэропорту столицы Соломоновых островов – Хониаре. Пассажиры, большинство из которых летели на отдых, со счастливыми лицами прилипли к иллюминаторам, рассматривая местный ландшафт. Когда колеса коснулись земли, аплодисменты заполнили салон самолета. После приземления Клара поняла, что цивилизация осталась на ближайшем материке. Багаж пассажиры выносили сами, а хлипкая конструкция трапа позволяла спускаться лишь поодиночке. Со всех сторон взлетно-посадочную полосу продувал мягкий островной ветер. Температура воздуха была около двадцати пяти градусов. Погода стояла пасмурная, тучи с востока быстро заволакивали небо – на Соломоновых островах в эти дни начиналась зима.
Работники аэропорта говорили на миксе английского и местного диалекта. Ей на помощь пришла полная шустрая англичанка, которая отдыхала здесь не первый год. Кларе предстоял еще один перелет на соседний остров. Она прошла таможню и предъявила на стойке регистрации в трансферной зоне билет на последний перелет. Через полчаса ее проводили на усеянную травой площадку, на которой стоял потрепанный временем крошечный самолет, рассчитанный на восемь пассажирских мест. На его борту пестрело название местной авиакомпании «Solomons». Клара протянула билет. Молодая кудрявая женщина лет тридцати пяти с отчетливым австралийским акцентом пригласила ее подняться на борт. Внутри самолет был еще страшнее, чем снаружи: потертые сиденья, стойкий запах водорослей и авиационного топлива производили удручающее и даже пугающее впечатление. Кларе так и хотелось спросить: «Эта скорлупка еще летает?».
Через десять минут австралийка зашла на борт, закрыла за собой откидной трап и села на место пилота. От изумления у Клары брови поползли вверх: она никогда бы не подумала, что эта женщина может быть пилотом. Самолет был полупустой. Двигатель загудел, набирая обороты, от чего в салоне повис такой гул, что Клара зажала ладонями уши. Летевшие с ней пассажиры в недоумении наблюдали за ее реакцией. Кларе стало понятно: среди них она – единственная, кто летит на этом самолете впервые. Когда зажглись таблички «Не курить» и «Пристегните ремни», Клара усмехнулась: кроме нее, никто из пассажиров даже не удосужился пристегнуться, пассажиры вели себя так, словно едут на трамвае до следующей остановки.
Самолет покатился по траве, набирая скорость, и оторвался от земли как раз там, где закончилось травяное поле. Клара облегченно вздохнула и позволила себе немного расслабиться. Примкнув лицом к окну, она увидела, как под брюхом самолета остался аэропорт и прилегающий к нему ландшафт: одноэтажные здания, буйная растительность, редкое движение автомобилей на дорогах. Если это столица, что ее ждет на острове Нью-Джорджия? Самолет облетел аэропорт и лег на курс. Судов у побережья острова было гораздо больше, чем машин на дорогах. Внизу виднелись маленькие рыбацкие суденышки, катера, разбегающиеся в разные стороны, и большие грузовые корабли, стоявшие на якоре. Темно-синее море становилось почти белым по мере приближения к береговой линии. Они пролетели еще несколько минут, когда Клара увидела под собой небольшой остров. Заметив ее любопытство, женщина на соседнем сиденье воскликнула:
– Алюкан!
Пока они летели до Нью-Джорджии, она не отводила взгляда от морского пейзажа за иллюминатором. Все выглядело загадочным и неправдоподобным. Тридцать шесть часов назад она была еще в Москве, а сейчас смотрит с высоты птичьего полета на скопление островов самых всевозможных форм в тринадцати тысячах километрах от дома!
Приземлившись на острове, самолет покатился по травяному полю и остановился перед небольшим зданием аэропорта. Австралийка заглушила двигатель, откинула трап и пригласила всех к выходу. Пассажиры с шумом покинули самолет, Клара же, не спеша, замыкала процессию.
Последний перелет оставил ее без сил: ноги казались ватными, Клара еле передвигалась, почти не отдавая себе отчета, куда идет. Сон урывками, плохое питание, нервное перенапряжение, перепады давления – все это сказывалось на ее восприятии окружающей атмосферы. Ей казалось, что она попала в инопланетный мир, где все говорят на непонятных ей языках, а вокруг агрессивная и недружелюбная фауна.
Через час она добралась до места, которое было указано в завещании. «Недвижимостью» оказался покосившийся от времени деревянный домишко, стоявший недалеко от лагуны Марово. Его прохудившаяся соломенная крыша была кем-то недавно заделана. Архаичная конструкция возвышалась на сваях над песком и была окружена со всех сторон террасой, на которой висели два совсем новеньких гамака ярко-оранжевого цвета. В островитянской лачуге явно кто-то жил, и Клара подумала, что Уваров наверняка приехал раньше нее – это объяснило бы тот факт, что он до сих пор не дал о себе знать.
Распахнув скрипучую обветшалую дверь, которая не спасала даже от ветра, Клара крикнула:
– Есть тут кто?
Никто не ответил. Клара нащупала рукой выключатель. Где-то под соломенным потолком зажглась единственная лампочка и тусклым светом осветила деревянное строение. Тишину в хижине нарушали крики местной детворы, доносившиеся с побережья, и громкий разговор группы дайверов, проходящих мимо и оживленно обсуждающих последнее погружение. Многие из них обернулись, с интересом разглядывая Клару.
– Добрый вечер, – Клара вымучила улыбку.
Дайверы, как по команде, дружно улыбнулись ей в ответ и поздоровались. Когда группа скрылась в соседнем домике, Клара занесла свой чемодан и начала осматриваться. В хижине имелись три крохотные комнатки: гостиная-кухня, спальня и ванная, в которой еле мог разместиться один человек. На окнах висели москитные сетки. Ни телевизора, ни магнитофона не было. В том, что Уваров приехал раньше нее, она уже не сомневалась: йеменская серая юбка с восточными узорами висела на подлокотнике дивана. Клара вышла на террасу и увидела внизу на песке гриль и прикрытую неглубокую яму, на дне которой виднелся уголь. Видимо, здесь Юрий готовил себе еду. Вернувшись в дом, она посмотрела на настенные часы: было семь часов вечера по местному времени. В Сочи сейчас была глубокая ночь. Несколько минут она просидела на диване в ожидании возлюбленного, но он так и не появился. Глаза слипались от усталости, она зевнула, опустила голову на подушку и решила немного вздремнуть.

☼☼☼
Сквозь сон Клара услышала английскую речь с сильным акцентом вперемешку с местным диалектом. Из обрывков фраз она поняла, что разговор идет о путешествии на какой-то остров. Среди мужских голосов выкристаллизовался голос Юрия, и она открыла глаза. Клара лежала на кровати в спальне в майке и шортах, которые использовала, как летнюю пижаму. Поднявшись, она, как можно тише вышла в гостиную, окна которой были распахнуты настежь. Клара увидела на террасе группу местных мужчин, с которыми разговаривал Уваров. Он стоял к ней спиной, на нем были длинные цветастые шорты и черные сланцы. Загорелое тело красноречиво говорило, что он прибыл на солнечный остров как минимум несколько недель назад.
Один из местных жителей заметил движение в доме и осторожно похлопал Уварова по плечу. Тот резко обернулся и увидел Клару.
– Привет, Сонька! – шутливо произнес он.
Она наигранно нахмурила брови и нарочито грубым голосом произнесла:
– Не прошло и трех месяцев, а ты уже позабыл мое имя.
Улыбаясь, Юрий попрощался с собеседниками и вернулся в дом.
– Ты проспала пятнадцать часов – как тебя после этого называть? Однозначно, Соня!
Клара взглянула на часы и ахнула: она действительно проспала пятнадцать часов! Оттянув лямки майки, она спросила:
– Ты меня переодел?
– Вот тебе здрасьте! Ты что, ничего не помнишь?
– Нет, – искренне удивилась Клара.
– Я пришел примерно в десять вечера. Ты спала без задних ног. Но когда я захотел убрать твой чемодан с прохода, ты проснулась и сказала, что там спрятаны сокровища всего мира, и что я, ничтожный раб, не достоин к ним даже прикасаться.
– И?
– И переоделась... мы поговорили, потом ты легла в спальне. Ты что, ничего не помнишь?
– Нет, – Клара судорожно пыталась вспомнить описываемые им события.
Уваров рассмеялся и воскликнул:
– Видела бы ты сейчас свое лицо!
Клара поняла, что он пошутил и, стукнув его по плечу, воскликнула:
– Опять твои шуточки! Я думала, что от перелета, который запомню на всю жизнь, у меня наступила временная амнезия.
Уваров резко притянул ее к себе и страстно поцеловал. А когда отпустил, Клара воскликнула:
– Я еще не чистила зубы!
– Вечно ты портишь момент: то пеной для бриьтья испачкал, то теперь она зубы не почистила, – проворчал Уваров и прошел в маленькую кухню.
При свете дня дом выглядел еще более обшарпанным и неухоженным: ржавчина на сантехнике, кое-где сколота плитка, в полу виднелись щели, через которые можно было увидеть песок под сваями.
– Я в душ!
– Воду экономь! – крикнул ей вдогонку Уваров. – Я наполнил бак, но его на полноценный душ не хватет.
Клара нырнула в ванную и закрыла дверь на щеколду. Пока она намыливала тело, в памяти всплывали отрывки их встречи. Уваров перенес ее в спальню, как только пришел. Потом долго сидел напротив у стены и не сводил с нее взгляда. Она несколько раз просыпалась от того, что он ее целовал, гладил по волосам и что-то приговаривал. Но почему она помнит их встречу урывками?
Еле как помывшись, она вышла из ванной и недовольно поморщилась.
– А нет поблизости чего-нибудь поприличнее? Например, гостиницы хотя бы четыре звезды?
– Смеешься? По местным меркам мы богачи! Это единственная деревня в округе, где есть даже электричество. Гостиниц тут приличных нет, а те, что есть, нам не подходят. Лучше здесь, поверь мне! Ты скоро привыкнешь!
Уваров обжарил с двух сторон кусочки бекона и смерил ее оценивающим взглядом.
– Ты похудела, мешки под глазами.
Клара опустилась на барный стул, обитый красной потрескавшейся лаковой кожей, и тяжело вздохнула: видел бы он ее неделю назад…
– На четыре килограмма. Я себя в последнее время плохо чувствую, особенно после лунного затмения.
Она обратила внимание на полумесяц, который появился после инициации на руке Уварова: на этот раз он с трех сторон был окружен маленькими точками, похожими на звездочки.
– Когда они у тебя появились?
Уваров мельком посмотрел на руку.
– Первая точка проявилась два месяца назад. Вторая – неделю назад, а третью только что заметил.
– И что они значат?
– Что время приближается. Когда появится четвертая, мы начнем приготовления к затмению.
Три месяца Клара ничего не слышала от Юрия – никаких звонков и писем. Ей было любопытно, чем он занимался все это время.
– Когда ты сюда приехал?
– Месяца два назад, – расплывчато ответил Уваров и, поймав ее недоверчивый взгляд, добавил: – Правда, я уезжал на несколько дней на Сейшелы.
– Зачем?
– Решил, что на всякий случай нужно подготовиться ко второму затмению.
– Я бы с удовольствием поменялась с тобой местами, – сухо ответила Клара, вспоминая три последних месяца жизни в Элисте.
– Что? Все было так плохо? – спросил Уваров, но ответ на этот вопрос он уже знал. Каждый раз, когда она впадала в отчаяние, его сердце отзывалось болью и тоской.
– Терпимо. Могло быть хуже.
– Ты была рядом с дочерью, а это главное.
Клара соскользнула с барного стула и вышла на террасу, с которой открывался великолепный вид на лагуну. Поселение находилось в центре пальмовой рощицы, а со стороны побережья хижину от воды отделяли мангровые заросли. Рядом с их домом стояли еще несколько хижин, схожих по архитектуре и заселенных туристами. Между домами бегали местные пышноволосые ребятишки, выпрашивая сладости. Соседи-дайверы сидели на террасе своего дома и пили кофе. Заметив Клару, они дружно помахали ей. Она улыбнулась и помахала им в ответ.
Вернувшись в хижину, она увидела, что Юрий закончил с приготовлением завтрака и раскладывает яичницу с беконом по тарелкам.
– Я так проголодалась!
– Еще бы! Сколько ты не ела? Больше двадцати часов? Я специально для тебя ездил в столицу за продуктами. Купил то, что здесь, на острове, днем с огнем не сыщешь.
– Ты, наверное, за два месяца здесь все уже изучил?
– Вдоль и поперек. Думал, мы здесь останемся до следующего затмения. Но после поездки на Сейшелы решил, что лучше мы осядем там.
Пока Уваров с жадностью поглощал яичницу, Клара не сводила с него глаз и отметила, что за последние три месяца лицо Юрия осунулось, прорезались глубокие морщинки вокруг глаз и рта. Взгляд наполнен тоской. Она как никто другой понимала, через что он сейчас проходит. Ощущение потери реальности происходящего, бессмысленности всего, чем им приходится сейчас заниматься. Хочется все бросить и послать всю эту историю к чертям, но когда гнев проходит, понимаешь, что выхода у тебя нет, и делаешь то, что нужно.
Клара отогнала от себя мрачные мысли и спросила:
– Какие у нас планы на сегодня?
– Прогулка, рыбалка и дайвинг, – ответил Юрий и, собрав остатки еды, выкинул их в мусорное ведро.
В ведре что-то зашевелилось, Клара вскрикнула и отскочила в угол комнаты.
– Там кто-то есть! – испуганно воскликнула она.
Уваров склонился над ведром и улыбнулся.
– Так это же Жорик! Он тут до нас еще жил! – он выудил за хвост непрошеного гостя из ведра. – Я его иногда подкармливаю. Видимо, он учуял запах твоих недоеденных фруктов в ведре и решил подкрепиться!
Клара зажмурила глаза и замахала рукой в сторону двери, давая понять, чтобы он выкинул зеленого постояльца за порог, но Уваров осторожно положил ящерицу на деревянный пол террасы.
– Не хочу делить хижину с ящерицей! И не хочу рыбалку! И дайвинг не хочу, – надула она обиженно губы.
Уваров решил, что на ее настроение повлияла усталость после перелета и смена часовых поясов.
– Хорошо, значит, ограничимся просмотром окрестностей, а потом я один пойду на рыбалку, а то вечером мы останемся без ужина.
– Мы что, не можем купить еду или пойти в ресторан? – закапризничала Клара.
– Можем, но так интересней, – с удовольствием произнес он.
– Не хочу сидеть в этой лачуге одна! Здесь даже полы дырявые!
Он тяжело вздохнул и попытался объяснить:
– Эти острова ценны тем, что отдых проходит в естественных условиях. Островитяне не стремятся создать здесь рай для туристов, они считают, что это уже рай, и ничего менять не надо. Сюда приезжают путешественники, которые хотят хоть несколько дней пожить вдали от цивилизации. Новичку, не видевшему всех красот этих мест, Соломоны кажутся устрашающими и неуютными. Нужно прожить здесь минимум месяц, чтобы понять здешний народ, проникнуться его жизнью и системой ценностей. Клара, это одно из последних мест на земле, где можно увидеть нетронутую цивилизацией природу.
Клару удивило такое красноречие, но восторга от прелестей дикой природы она не разделяла. Ее раздражало, что им негде уединиться, что вокруг люди, и все, что они делают в своих хижинах, слышно соседям.
– Мне здесь не нравится! – резко выпалила Клара. – Мы сюда приехали не для отдыха. Какая разница, поем я сегодня рыбу на ужин или нет? Мне нужно знать, как будет проходить переход, и как мне нужно к нему подготовиться.
Уваров заглянул ей в глаза.
– Ты чувствуешь страх перед затмением, – затем тяжело вздохнул и уточнил: – В смысле, перед смертью. Это нормально, и ты вольна выбирать. Ты можешь отложить процедуру. Мы попробуем в другой раз – и даже в другой раз ты в любой момент сможешь от этого отказаться. Мы можем выбрать любой уголок мира, поселиться там на пять лет и просто жить вместе. Все будет так, как ты захочешь. Я не имею права на тебя давить.
Клара понимала, что, если упустить первую возможность, вторая будет висеть над ними дамокловым мечом, напоминая о неминуемом.
– А что будет с тобой, когда я осуществлю переход?
– Я уйду с тобой.
Пока Клара спала, то и дело он слышал слетавшие с ее губ слова на разных языках, которых она не могла знать. Поэтому он предпологал, что сегодня и завтра будут сложные дни. По всем внешним признакам древняя душа Кочевницы рвалась наружу, а Клара безнадежно сдавала позиции. От этого Уварову было не по себе, но он, как запрограммированный зомби, ничего не мог с этим поделать. У него своя миссия – сопровождать подругу в загробный мир. И он тоже не хотел ее откладывать.
Плавно покачивая крыльями на окно села гигантских размеров бабочка. Клара замерла от неожиданности.
– Это бабочка-парусник. Осторожно, не спугни ее, – предостерег Уваров.
Настроение у Клары резко переменилось: она взяла его за руку и потянула из дома. Вела она себя при этом неестественно: Юрий заметил, что глаза ее стали пустыми, а вид отсуствующим. Она шла рядом, но будто была не с ним, а где-то далеко.

☼☼☼
Шум мотора заставил ее очнуться. Клара огляделась по сторонам и обнаружила себя сидящей в катере рядом с Юрием и островитянином, который стоял у штурвала. Как она сюда попала? Только что она стояла посреди хижины и говорила с Уваровым. Потом увидела огромную бабочку – и тут же оказалась здесь. Юрий осматривал в бинокль горизонт и выглядел вполне безмятежным и расслабленным. Комок подкатил к горлу, она обняла себя за плечи и застыла от страха. Толчок, откуда-то изнутри, и... кромешная тьма. Клара слышит только свое прерывистое дыхание и биение сердца. Где она? Что с ней происходит? Она озирается по сторонам, ничего не видно. Из груди вырывается крик отчаяния и раскатистым эхом разносится в пустоте. Еще толчок и снова она в лодке. Только на этот раз вокруг как будто вакуум: Клара все видит, но не слышит звуков, не чувствует своего тела…
Постепенно гулкий голос Уварова нарастал, пока она не поняла, что он рассказывает об архипелаге. Ее внезапную глухоту преодолевал лишь его голос. Она со страхом взглянула на Юрия, тот понимающе улыбнулся и сжал ее руку. Улыбка получилась печальной и вымученной.
Громкий щелчок ударил по барабанным перепонкам, и звуки прорвались сквозь пелену, словно взрыв. Шум мотора едва ее не оглушил, потребовалось несколько минут, чтобы осознать происходящее. Что-то, находящееся глубоко внутри нее, рвется наружу. Пришло ощущение, что она может существовать сразу в двух реальностях, но та, что окутана тьмой, до жути пугала, ей отчаянно не хотелось снова туда возвращаться.
Клара выпила воды из пластиковой бутылки и ополоснула лицо. Теперь она знала, из какого мира рвется наружу Кочевница.
– Во время Второй мировой войны острова были захвачены Японией, – продолжил свой рассказ Уваров. – Здесь проходили кровопролитные бои. На дне покоятся сотни затонувших кораблей. Остров Гуадалканал, куда ты прилетела из Австралии, называют островом смерти. Он стал знаменит на весь мир после сражений между американцами и японцами.
Катер начало подбрасывать на волнах, и Кларе пришлось крепко ухватиться за поручень, чтобы не выпасть за борт. Встречный легкий ветер и безоблачное небо ненадолго развеяли навалившийся страх.
– Если останется время, я покажу тебе водопады Матанико – это незабываемое зрелище! А на острове Реннелл есть озеро Тенгано, самое большое пресноводное озеро тихоокеанского побережья. Можно поплавать и осмотреть окрестности, тебе там понравится.
Кларе были не интересны описываемые им достопримечательности. Прелести мира, казалось, перестали для нее существовать. Она попеременно, то восхищалась океанским видом, то испытывала отвращение. Страх и раздражение все больше наполняли ее изнутри, и через несколько часов – к финалу их небольшой поездки по окрестностям – Кларой окончательно овладела паника.
Они высадились рядом с деревней, по реакции местных жителей Клара поняла, что Уваров был здесь частым и желанным гостем. Дети окружили Юрия, хватали его за руки, что-то радостно кричали. Его знание местного языка ограничивалось десятком слов, и он периодически переходил на английский.
На ужин Уваров в традиционной для этих мест земляной печи уму приготовил множество рыбин, имеющих самые разные формы и окрас. Аппетита у Клары не было, она смотрела на Юрия и понимала, что ее раздражает его отношение к островитянам: он чувствует единение с природой и образом жизни местных племен, ему здесь интересно... Это вызывало в Кларе гнев, порожденный ревностью. Вместо того чтобы наслаждаться встречей с любимой женщиной, которая в любой момент может исчезнуть навсегда, он показывает ей достопримечательности и хвастается новыми навыками, которые приобрел, живя среди этих, по мнению Клары, первобытных и тривиальных людей!
В честь ее приезда местные танцоры облачились в национальные костюмы и устроили настоящее представление: они били в барабаны разных габаритов, при этом отбивая ногами ритм, и пели на местном диалекте. Клара еле сдерживала гнев. Лицо ее раскраснелось, в висках в такт барабанной дроби пульсировала боль. Она так сильно сжала пальцы в кулаки, что ее руки побелели.
Мимолетного взгляда было достаточно, чтобы оценить ее состояние. Юрий сжал ее плечо и попытался ее подбодрить:
– Борись, Клара. Не давай ей тебя победить.
Подозрения Клары подтвердились: Кочевница пытается взять над ней вверх, поэтому она чувствует столь чуждое ей раздражение. Это не ее эмоции, а реакция на пробуждение.
Клара схватила руку Юрия и показала на катер.
– Когда мы поедем домой? Я совсем выбилась из сил.
– Нельзя сейчас уходить, это будет крайне невежливо.
Барабанная дробь стала еще громче. Танцоры наращивали ритм. Зазвучал новый инструмент, похожий на русские кувиклы – многоствольчатая флейта, сделанная из тростника разной толщины. Музыканты старались, искали в ее глазах одобрение и восхищение.
Ухудшение самочувствия началось внезапно, Клара даже не успела его осознать и тем более позвать на помощь. Просто подкосились ноги, и она рухнула на деревянный пол. Юрий бросился к ней, пытаясь привести в чувство. Музыка и танцы постепенно стихли, местные жители окружили пару, с любопытством наблюдая за происходящим. Юрий подхватил Клару на руки и понес к катеру; за ними мелкими шажками, почти вприпрыжку побежали островитяне и владелец катера.
Только одна немолодая женщина из племени осталась стоять у входа в свое скромное жилище на сваях. Она точно знала, что будет происходить в ближайшее время. Проходя мимо, Юрий встретился с ней взглядом и получил немое предостережение. Он кивнул, давая понять, что осознает все риски и ускорил шаг.
Клару погрузили на катер. Уваров устроился рядом и положил ее голову себе на колени. Мотор мягко заурчал, и катер начал набирать скорость. Юрий пытался привезти Клару в чувство, но тщетно, она не реагировала ни на его окрики, ни на похлопавание по щекам. Ветер усиливался, Уваров накинул куртку и с тревогой посмотрел вверх. Небо быстро заволакивало свинцовыми тучами. Послышался стон, и Юрий взглянул на возлюбленную.
– Клара, ты меня слышишь? Все будет хорошо. Скоро мы будем на месте.
Ее лицо было бледным, над губой поблескивала испарина. Внезапно она открыла глаза и устремила на Юрия пронзительный взгляд.
– Помогите, – четко выговорила она.
– Клара, это я, ты меня слышишь? Держись, скоро мы приедем.
Она продолжала смотреть на него отрешенным неморгающим взглядом, словно фарфоровая кукла, а не живое существо; губы ее задвигались, и он отчетливо услышал: «Время пришло».
Его тело непроизвольно дернулось, Юрию отшатнулся к корме. Не то чтобы он испугался, скорее, внезапное чувство потери заставило его мгновенно переоценить свое отношение к происходящему. Кто перед ним, он не сомневался; вот только если Кочевница в лодке, где Клара? Он поднял глаза к небу и изо всех сил прокричал ее имя.
☼☼☼
Очнулась Клара в хижине, на диване. Через распахнутое окно она увидела, как Юрий что-то мастерит из пальмовых листьев.
– Что ты там делаешь? – с любопытством спросила она.
Юрий вздрогнул и, бросив свое занятие, резко вскочил на ноги.
– Воздушного змея.
Вид у него был как у нашкодившего ребенка и Клара с тревогой спросила:
– Что с тобой?
– Уф! Я думал, ты больше не вернешься, – с облегчением ответил он и перелез через подоконник.
– Как это – не вернусь? А куда я денусь? – с усмешкой спросила она и, взглянув в его изумленное лицо, уточнила: – Что произошло? Я что, потеряла сознание?
Юрий лег рядом и прижал ее к себе.
– Ты не просто упала в обморок, ты выпустила Кочевницу, – прошептал он и погладил ее волосы.
– Что значит «выпустила»? – Клара непонимающе уставилась на Уварова.
В памяти смутно замелькала барабанная дробь и плохое самочувствие, но как они вернулись в хижину, Клара не помнила.
– Когда я отнес тебя в лодку, и мы отплыли от берега, Кочевница со мной заговорила.
Он подробно рассказал, что происходило, когда она была в обмороке.
Руки задрожали, на глаза навернулись слезы, Клара зажала рот рукой, пытаясь подавить крик. То, о чем она старалась не думать, наваливалось со страшной силой. Нет больше у нее времени, и нет больше у нее выбора. Процесс зашел так далеко, что она не может контролировать собственное тело и сознание.
– Знаю, я для тебя сейчас вестник плохих вестей, но пока ты со мной, нам нужно все обсудить. Через двадцать пять часов все будет кончено.
Плач усилился.
– Нет, нет, нет! – закричала она. – Я не хочу, я не готова!
– Мы никогда не будем готовы! – резко оборвал он ее истерику. – Слишком многое нас притягивает к земле, и чем дольше мы будем вместе, тем меньше будем готовы. Нужно сосредоточиться на нашей миссии и исполнить, что от нас требуется... в срок.
– Любимая, посмотри на меня, – Клара всхлипнула и подняла голову: так Уваров ее еще не называл. – Мы должны поддерживать друг друга, а не усложнять ситуацию.
Клара вдруг поняла, что Юрий переживает то же, что и она; а успокоить его и поддержать, кроме нее, некому – своими страхами и эмоциями он ни с кем поделиться не может. Она вытерла слезы и крепко обняла его за шею.
– Прости, я не должна так раскисать. Я много чего передумала за эти месяцы... Мы так мало были вместе! Если мы должны расстаться, то только не сейчас! Ты мне нужен как воздух, как дыхание! Я так соскучилась! Только насытившись единением с тобой, я смогу совершить переход.
Юрий покачал головой.
– В тебе говорит страх. Нам нельзя долго быть вместе. Ты не Тамара, ты не сможешь дистанцироваться. Да и я не смогу. Мы не наполним друг друга, а выпьем, не останется сил на переход. Сегодня нам отведен последний день, и мы его, конечно же, проведем вместе, но завтра...
Она обхватила небритое лицо ладонями и заглянула в карие глаза. С минуту они смотрели друг на друга, затем она потянулась к его губам и с нежностью поцеловала. Ее глаза впивались в каждую черточку его лица. Поглаживая его волнистые волосы, она с нежностью произнесла:
– Хочу запомнить каждую твою морщинку.
Клара начала осыпать лицо возлюбленного поцелуями, из его груди вырвался тихий стон, глаза заблестели и по щеке стекла одинокая слеза. Он поцеловал ее руку и положил себе на грудь.
– И стук сердца запомни.
– Как же это тяжело, – простонала она, – знать, что сегодня последний день, что завтра никогда для нас не наступит.
Он сжал ее хрупкие плечи и заглянул в глаза.
– А я рад, что Тихоня выбрал меня, – благодарная улыбка осветила его лицо. – Если бы не он, не было бы сейчас нас. Я не смог бы оценить свою жизнь и все то, что было мне дорого. За последние три месяца я понял, что такое настоящая жизнь, – его глаза заблестели, с большим трудом он подавлял слезы. – В жизни ведь важна только сама жизнь, а она не имеет смысла, если нет в ней любви. Я понял, как сильно любил сына, и как мало ему давал. Я понял, как можно любить женщину... Как важно уметь отпускать. Потому как, только отпуская, мы приобретаем. В Сочи я бежал, словно загнанный волк: убийства, грабежи, отчеты, допросы, свидетели, потерпевшие – все это не давало мне спокойно сесть и подумать, а что же мне нужно на самом деле?
Она внимательно слушала, поглаживая его руки, и тут же задавалась вопросом: а какой жизнью хочет жить она?
– Мне нужна тихая спокойная жизнь в хижине на сваях. Я знаю, что проснусь и пойду на рыбалку, а вечером сам приготовлю ужин. Человеку много не нужно. Здесь я проживаю и чувствую день каждой клеточкой своего тела. Времени так много, что я успеваю переделать множество дел. Каждый день открывает мне что-то новое, я не перестаю удивляться красоте и многообразию природы. Я замечаю, какие облака на небе, с какой стороны дует ветер, я наблюдаю приближение дождя. Здесь меня окружают люди, мир которых так прост, что они не знают тех достижений, которыми гордится обычный человек – новая тачка, квартира в центре города, солидный доход. Зато они знают, что такое любовь, взаимовыручка, дружба, и даже к смерти у них особое отношение. Здесь самое страшное, что может с ними случится – это цунами.
Уваров закончил свою длинную речь и снова заглянул ей в глаза.
– Ты хочешь сказать, что идешь на этот шаг без сожаления? Что ты готов?
– Я тоже боюсь. Возможно, мы исчезнем, как только Кочевница совершит переход. Мне от этого грустно, но я понимаю, что нам дали второй шанс. Этого дня у нас могло не быть, если бы не она.
Клара ткнулась головой ему в плечо. Уваров был прав, здесь совсем иная жизнь – без телевизора и компьютера, без средств связи. Пока ты этого не лишишься, не понимаешь, насколько коммуникации давят на тебя, подменяя настоящее лживыми ценностями. Бесконечный поток информации не дает человеку спокойно подумать о его предназначении. Ему диктуют за кого голосовать, какую профессию выбирать, какую одежду носить, какую пищу есть. На первый взгляд человеку кажется, что у него есть выбор, но на самом деле, никакого выбора нет: за него уже все решено, его сознанием умело манипулируют.
– Завтра в момент кольцеобразного солнечного затмения в том месте, где пройдет граница лунной полутени, мы возьмемся за руки и погрузимся в воду. Луна закроет солнце на девяносто пять процентов. На всю процедуру у нас шесть минут. Если за это время Кочевница не успеет совершить переход, то нам придется ждать следующего затмения.
– А что мы должны делать в воде? Просто идти по дну?
– Мы должны сесть на дно и ждать.
– Просто сидеть рядом? – усмехнулась Клара.
Он опустился на пол, сел в позу лотоса и протянул к ней руку.
– Иди ко мне. Сядь так же.
Клара села рядом и скрестила ноги.
– А теперь положи мне руки на плечи.
Она придвинулась ближе, так, чтобы ее руки доставали до его плеч. Юрий тоже положил ей руки на плечи и наклонил голову, чтобы их лбы соприкоснулись; таким образом, их тела образовали подобие треугольника.
– Над нами будет не менее двадцати метров. Воздух быстро закончится. Поэтому я предлагаю погрузиться в точку полутени с маской и трубкой. Когда время придет, мы снимем маски и сядем в нужную позу.
– А что потом?
– Не знаю. Тихонов мне не сказал... Он сам не знал.
Клара пересела на диван. Страх и паника снова отравили ее сознание. На глаза навернулись слезы, и она закрыла лицо руками.
Уваров остался лежать на полу, на этот раз он даже не пыталсь ее успокоить. Запрокинув руки за голову, он смотрел на одинокую лампочку в потолке. Когда Клара перестала всхлипывать, он тихо спросил:
– Есть хочешь?

☼☼☼
Предпоследнюю ночь перед погружением Клара провела в тревоге и смятении. В каждое пробуждение Кочевницы, которая ночью проявила себя более активно, Клара проваливалась в темноту, окруженную леденящей душу тишиной. Возвращаясь в свое тело, она вскакивала на ноги и со страхом озиралась по сторонам: ее охватывал ужас от того, что после перехода она может остаться в той темноте и тишине навечно. На нее с новой силой наваливались сомнения, мысленно она выдвигала все новые причины и отговорки, чтобы не совершать переход.
Уваров тоже не спал. Когда Клара, вскрикивая и ежась от страха, возвращалась в сознание, ему приходилось долго ее успокаивать. Проявляя титаническое терпение, он сокрушал очередной ее аргумент против перехода и немедленном отъезде. В конце концов, нервы сдали: покинув хижину, он сел в каноэ и не спеша проплыл вокруг лагуны. Он не знал, будет ли у него возможность спокойно попрощаться с этим миром, и решил, что сейчас самый удачный момент.
Юрий убрал весло и лег на дно каноэ. Над ним нависало ночное, щедро усыпанное звездами небо. Бело-серебристая луна сейчас казалась такой огромной, что протяни руку – и коснешься ее края. Бескрайняя водная гладь убаюкивала и уносила в воспоминания. Перед глазами промчались самые яркие моменты его жизни. Тоска сдавила грудь, к горлу подступил комок. Отчаяние рвалось наружу. Клокочущий рык, похожий на рев раненного медведя, эхом наполнил лагуну, и та в ответ замерла, прислушиваясь к чьей-то боли. Только здесь Юрий смог дать волю чувствам, и отчаяние криком вырвалось из его груди. Так он не плакал даже в детстве: жгучие обильные слезы душили и выворачивали сердце наружу. Когда он успокоился, то почувствовал жар на руке и взглянул на полумесяц. Зажглась четвертая звезда! Вот она – финишная прямая его жизни.
Когда он вернулся в хижину, измученная переживаниями Клара спала глубоким сном. Перед лицом неизвестности чувства к Кларе настолько обострились, что под утро он был готов собрать вещи и увезти ее подальше от этих мест. Куда-нибудь, где они смогут провести последние пять лет вместе. Теперь, когда он знал, как нужно любить, потерять возлюбленную было мучительно больно.
До утра он просидел на террасе, глядя, как луна постепенно проигрывает бой солнцу. Когда она появится в следующий раз, они соединят свои тела, а к полудню совершат переход. Розоватые всполохи осветили горизонт. Защебетали первые птицы. Природа медленно просыпалась. За ночь небо очистилось, новый день сулил хорошую погоду.
Послышалось шевеление. Юрий обернулся и увидел, что Клара наблюдает за ним из спальни.
– Вот и утро, – мягко произнес он.
– Ты так и не уснул?
Он покачал головой и пошел в кухню готовить завтрак.
Ближе к полудню они направились на осмотр места, где им предстояло погрузиться. Катер отплыл от берега метров на сто и бросил якорь.
– Погружаться будем прямо с катера, чтобы не тратить время на заплыв. Прежде чем прыгнуть в воду, сделаешь большой шаг, удерживая при этом маску на лице, чтобы не допустить ее соскальзывания. Поняла?
Она кивнула.
Целый час у Юрия ушел на то, чтобы научить Клару нырять с лодки в маске и дышать через трубку. Затем они опустились на дно и попробовали сесть в нужную позу. Под водой это оказалось гораздо сложнее, и Клара только с третьей попытки смогла удержаться на несколько секунд. Ее тело выталкивало на поверхность, вдобавок, подводное течение, пусть и слабое, мешало им сохранять выбранную позу. Тогда Юрий предложил использовать утяжелитель: они перевезли на катере два тяжелых камня и обвязали их веревками. Местные жители и туристы столпились у берега, с интересом наблюдая за странной парочкой.
Последний день было решено провести в полном уединении в центре необитаемого острова, который находился недалеко от места погружения. Стволы пальм вдоль прибрежной линии склонялись над самой водой, как мостики для переправы. На маленьком почти круглом острове было озеро в форме фасоли и одна единственная хижина, в которой иногда останавливались туристы. Уваров и здесь хорошо ориентировался. Клара поняла, что в этой хижине он ночевал не в первый раз. Быстро разведя костер, Юрий соорудил подобие гриля с вертелом и обжарил со всех сторон только что пойманного тунца. Клара выложила из сумки фрукты, которыми изобиловали Соломоновы острова, и соорудила на полу некое подобие стола.
После обеда она собрала остатки еды в пакет и отставила в угол комнаты.
– Нужно будет забрать мусор с собой: здесь зона национального парка, нам даже ночевать здесь запрещено, но я уговорил местные власти, чтобы для нас сделали исключение. А пока мусор нужно унести подальше от хижины: запахами еды можно привлечь нежданных гостей.
Сейчас, когда раздражение отступило, Клара снова подметила, как сияют его глаза – будто в них была скрыта вся радость бытия. Спокойный, умиротворенный взгляд, расслабленное тело… Юрий даже двигаться здесь стал совсем по-другому – плавно, немного заторможено.
– Пойдем, я покажу тебе озеро, – он взял ее за руку.
Они шли по тропинке, которая практически сливалась с ландшафтом. Вокруг щебетали птицы. Особенно Клару впечатлили попугаи яркого окраса. Мимо них проскакала лягушка гигантских размеров, и Клара сжала руку Юрия еще сильнее. Ее боязнь местной фауны его забавляла, и он постоянно ее успокаивал: «Не бойся, они тебя боятся еще сильнее». Больше всего Клара опасалась крокодилов, во время поездки в деревню, они видели несколько крупных особей. Один из них застыл с открытой пастью на солнечном берегу, словно каменное изваяние, и только когда они проплывали мимо, его пасть закрылась, но он так и не тронулся с места.
– А здесь есть крокодилы?
– Нет, – с усмешкой ответил он, – я б не привел тебя сюда, если бы тут были крокодилы.
Озеро пряталось за густой рощей тростника и открылось им внезапно, как только они преодолели прибрежные мангровые заросли. Зрелище было потрясающим: из-за водорослей вода в нем была ярко-лазурного цвета. Сначала Клара боялась даже снять с себя майку и шорты – намочила лишь ноги, и то с опаской, постоянно оглядываясь по сторонам. Но после того как Уваров проплавал добрые десять минут, она все-таки решилась и, сбросив одежду, вошла в воду. Прозрачная вода была мягкая, и как показалось Кларе, немного маслянистая. Не успела она насладиться купанием, как метрах в пяти от нее показалась змея. Клара взвизгнула и в мгновение ока оказалась на берегу.
– Там змея! – завопила она.
Уваров огляделся, но ничего не увидел.
– Не кричи так громко, ты перепугаешь здесь все живое, – назидательно произнес он.
От обиды она поджала губы и заверещала, словно ее уже укусили:
– Живое?! Да здесь полно ядовитых змей и пауков! Не хочу больше купаний, мне здесь жутко и страшно! Я – дитя цивилизации, чтобы расслабиться, мне нужен безопасный пляж с песочком и чистый лежак. Три месяца ожиданий, а в итоге ты вторые сутки демонстрируешь мне что-то дикое!
Ничего не ответив, Уваров вышел на берег и повел Клару назад к хижине. Теперь ее пугали даже крики птиц. Она с силой сжимала руку возлюбленного и семенила, стараясь поспевать за его широким шагом.
В хижине было две комнаты: подобие гостиной с большими террасными окнами и спальня, в которой было единственное окно с москитной сеткой. Под окном на полу был расстелен матрас, набитый кокосовой шелухой. Юрий вынул из сумки одеяло из махровой ткани и протянул Кларе.
– Ложись, согрейся, я пока разведу костер. Здесь тебе будет уютно?
– Да, – кивнула Клара и начала обтирать тело.
Рядом с окном Уваров положил огромное закопченное металлическое блюдо. Затем смочил потрескавшиеся от времени и ветра половицы водой. В блюдо он выложил сухие ветки и зажег огонь. По комнате распространился запах какао.
– Большой костер разжигать нельзя, может полыхнуть вся хижина. Но и этим огоньком вполне можно согреться.
Клара разместилась на матрасе, накрывшись слегка влажным одеялом. Комната постепенно наполнилась теплом. Сев рядом, Уваров время от времени подкидывал сухие ветки в огонь и искоса на нее поглядывал.
– Что? – гневно спросила она.
– Она опять рвется наружу, – констатировал Юрий.
– Никто никуда не рвется, – раздраженно огрызнулась Клара, – я просто не разделяю твоего восторга от этого места. Только безумец может плавать с ядовитыми змеями в озере, спать в хижине, в которой щели с размером в палец, и в качестве домашнего животного держать мерзопакостную ящерицу.
– А Жорик-то тут при чем? Он совершенно безобидный!
– Не хочу я сегодня спорить. Не тот день, – Клара придвинула матрас ближе к огню, – просто мне здесь жутко и одиноко.
– Но я же здесь, с тобой!
– Ты не со мной, а со всем этим, – обиженно выпалила она и руками обвела комнату.
Юрий лег рядом на матрас и притянул Клару к себе, начал нежно поглаживать ее волосы, шею, плечи.
– Ты сильно напряжена. Расслабься. Я знал, что не смогу тебе угодить. Меня хватило только на организацию быта, но ты все равно осталась недовольна.
Сделав паузу, Уваров признался:
– Но я никогда не забуду зимнего сада и той ночи.
– Я тоже, – произнесла Клара, повернулась к нему и прижалась всем телом.
Взгляд ее потеплел, руки заскользили по его лицу, шее и спустились к груди, движения стали нежными. Юрий закрыл глаза и застонал.
За последние три месяца Клара представляла встречу с возлюбленным тысячи раз. Когда Аркадий засыпал, она поворачивалась на бок и смотрела на луну. Занавески теперь она всегда распахивала, как в их единственную ночь в коттедже. Лунная дорожка добиралась до лица и рук, согревала, уносила в мечты и фантазии.
В этот раз их близость была более нежной и чувственной. Стоило любовникам встретиться взглядом, как обоих закружило в космическом водовороте. Клара слышала музыку, которая наполняла ее изнутри и несла в бесконечную даль сквозь звездные скопления и туманности. Разноцветные облака, обволакивающие звезды, быстро перемещались, создавая причудливые формы и отражая свет. Красота была такой фантастической, что сознание Клары не успевало зафиксировать все происходящее. Наслаждаясь увиденным, она парила среди звезд и галактик и чувствовала, что рассыпается на миллионы мелких частиц. Эти частицы разлетались в разные стороны, наполнялись космическим светом и вновь собирались в единое целое. Кларе казалось, что ее разобрали на части, а потом снова собрали, и при этом дали столько сил и смелости, что нет больше дел, с которыми она не сможет справиться. Снова Клара испытала невероятное чувство единения, но сегодня она не молчала, а шептала слова любви и томно постанывала. Ей казалось, что мозг пронизывает тысяча иголок, но эти покалывания несут с собой не боль – они активизируют и запускают скрытые в ней эмоции. Резко обострились все чувства: занимаясь любовью в хижине, Клара слышала, как вдалеке взлетел дикий голубь, как шелестят сухие пальмовые листья, как плещется рыба в озере.
http://idavydova.ru/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 28
© 05.10.2017 Инесса Давыдова

Метки: мистика, кочевница, луна, перерождение, затмение,
Рубрика произведения: Проза -> Мистика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1