Глава 34: Живущие ради войны.


*Пироэлектричество - способность некоторых кристаллов, в данном случае турмалина, накапливать электрический заряд под воздействием температуры, трения и деформации. :) Особенно под воздействием эфира.

В 34 главе продолжение предыдущего дня.

Спасибо внимательному читателю, действительно, сквер далековато, перенесём первый эпизод поближе к магазину цветов. :)


Пробраться в дом Ушаковых казалось сложнейшей задачей. В саду везде должна быть сигнализация, а всё в доме подчиняться почасовой системе. Но в этом доме жил четырёхлетний ребёнок, значит, ловушки исключались как таковые. И всё же даже болтаться на узкой улочке за магазином цветов рискованно. Риск заставлял Егора нервничать. Вертлявого же азартного телепата приводил в восторг.
- Давай я сделаю вид, что у меня срочные новости, и сто процентов никто ничего не заподозрит! - рвался Аркаша, как охотничий щенок на привязи.
Троица сидела на парапете канала напротив кафе, успешно маскируясь под ползунов, среди которых и потерял гарнизон своих офицеров-на-поруках, не дав им завершить серьёзную важную миссию.
У аркашиной мамы завелась привычка замирать у двери гостиной, если звено собиралось там, дома общаться стало небезопасно.
- Ну войдёшь в дом, тебя встретят, что скажешь? - ворчал Егор, пританцовывая на зыбкой почве догадок.
- Скажу, что Ярославу Евгеньевичу срочно требуется прийти в свой кабинет! - изрёк довольный собой Потёмкин.
- А тебе скажут, молодец, свободен.
- Ну... я...
- Не выйдешь из дому через несколько минут, и те, кто за ним наблюдают, забеспокоятся.
- А вдруг я к Назару пришёл? - не сдавался предприимчивый специалист по шпионажу. - Они не знают, с кем Ушаков дружит.
- Назар вряд ли дома сидит по субботам, - зарубил идею гений стратегии.
- А если мы правда к Назару в гости зайдём? - предложил Жора.
- Точно-точно! - подхватил Аркаша, распаляясь с новой силой. - А я выйду в туалет после того, как мы узнаем, почему у них так тихо, и куда все девались. И хорошенько всё подслушаю!
Егор ненавидел догадки. Ненавидел делать что-либо, не зная, каков будет конечный результат. Просто не мог заставить себя подняться и плестись безо всякой уверенности и мотивации. Другого выхода он не увидел даже когда снующих вдоль канала воителей поубыло. Если генерал Ушаков сейчас направится в сторону дома, то времени на размышления у него не останется. Ограничение нависло, давило в виски, мешало сосредоточиться. Вместо того, чтоб методически просчитывать варианты, Сусанин постоянно оглядывался. Возможно поэтому он обратил внимание на торопливую фигуру в плаще с круглым капюшоном. Маргарита Андреевна Суворова огибала цветочный магазин. Либо совет начнётся в ближайшее время, либо... в улочке исчез ещё один плащ.
- Ладно, - Егор постарался подавить дрожь. Дело крайне важное, волнение его только испортит. - Пошли, кажется, они собираются.
Низкие яблони вытянули жёлто-зелёные в крапинку ветки, дорожка вела под ними к обычной с виду калитке. В саду к стволу поникшего персика привалился воитель в сером жилете. Количества полосок видно не было. Затылок с косицей выглянул и снова спрятался. Трое специалистов шагали, испытывая неожиданный подъём и уверенность. Казалось, за чужой калиткой их встретит капитан Воронцов, пошутит, пожурит, расскажет что-нибудь новое и важное. Это было настоящее, их, приветствовало, впивалось тонкими иголками в поясницы и плечи, входило в привычку.
- Назар? - позвал Аркаша прежде, чем открыть калитку. - Ты в саду?
Дежурный пилот обратил на мальчишек самую малость внимания. Трое друзей пришли через узкий длинный двор к просторному дому. Потёмкин так же уверенно постучал. Действительно, ну не обнаружится Назар, всего и делов. Можно будет попробовать поискать "его" окно.
- Аркаша? Егор? - удивился сын начальника гарнизона, разговорчивый мальчишка из их класса, показываясь в приоткрытую дверь. - О, и Жора! Заходите.
- А что у тебя так тихо? - сразу выпалил Потёмкин, чувствуя спиной, как замер Егор, запутавшись в обуви.
- За Борей сейчас зайдёт мамина подруга, его одевают, да и я собирался уходить. Первый день дождя нет, - признался Ушаков. - А что вы хотели?
- Мы решили, что всё равно дождь пойдёт, - нашёлся, наконец, юный стратег. - Скучно дома. Аркашина мама уже решила, что мы строим какие-то планы, и постоянно ходит мимо двери гостиной.
Назар рассмеялся, провожая гостей в свою комнату, большую, светлую, с огромной высокой кроватью о четырёх столбах.
- Круто, - выдохнул Аркаша, исходя завистью. - Мне бы такую не разрешили.
- Садись, - щедро предложил Ушаков, - покачайся. Под ней устроены ящики, туда можно складывать лишние вещи. Они тяжело выдвигаются, поэтому я там держу оружие, чтобы Боря не достал. Везде лазит.
Талантливый юный разведчик использовал роскошную игрушку по назначению - в качестве батута. Пружинки поскрипывали, пол заходил ходуном.
- А нас не услышат? - Егор понял, что на данный момент о заседании военного совета помнит только он.
- Не-а, все заняты. Я принесу с кухни печенье, а вы пока решайте, во что будем играть. У нас всё есть.
Ушаков скрылся за дверью, Аркаша распластался на животе, покачиваясь, Жора аккуратно сел в кресло. Момент был бы подходящим для исчезновения шпиона, если бы взрослые уже начали своё заседание. С кухни послышался возмущённый вой. В скором времени Назар распахнул дверь спиной и явил одноклассникам отвоёванную у младшего брата миску жареных кукурузных хлопьев.
- Уйдёт, тогда печенье достану. Ну, во что играем?
- В маджонг, - потребовал Аркаша, подползая к краю кровати.
Маджонг оказался в коробке на полке с бумажными журналами, повинуясь ловким мальчишеским пальцам, быстро стал складываться в фигуру замка. Егор сел на край кровати. Добровольный засланец решил, что это сигнал к началу действий, пожалел о пропущенной игре.
- Я в туалет схожу?
- Да, конечно. Мы подождём.
- Да начинайте, в замок вы быстро доиграете, - позволил великодушно.
В коридоре он оказался один. Прислушался, стараясь уловить тихие голоса, и услышал на кухне возню. Ушаков-младший сидел, одетый для похода в гости, всем своим видом олицетворяя скорбь несправедливо лишённого ранее не интересовавших его хрустящих хлопьев, досадливо стучал обутой ножкой по ножке стула. Лохматая головка лежала на сложенных руках, красная, надутая. Блестящая мысль посетила Аркашу с обычной внезапностью. Он полез под стол, забился в дальний угол. Мальчик с интересом свесился, наблюдая за ним.
- Ты кто? - спросил сердито.
- Смотри внимательно, - попросил телепат, отделяясь от собственной оболочки.
В мгновение ока он оказался в перевёрнутом состоянии, едва удержался на стуле и сумел выпутаться из-под скатерти. Спрыгнуть на пол было секундным делом. Резво перебирая короткими ножками, спокойно прошёл вдоль коридора, задержался у одной двери, послушал, затем у другой. Голоса послышались совсем неожиданно из самой первой, крайней. Вторженец осторожно нажал на ручку, просунулся в небольшую щель и изучил лица присутствующих. Оно! Старейшины Суворова и Жуков присутствовали, также как полковник Нахимова, начальник гарнизона и по-видимому мать Назара с Борей.
Директор академии так строго взглянула на любопытного ребёнка, словно разгадала все планы. На миг похолодели ступни и ладони.
- Закрывай дверь, - попросила незнакомая женщина.
Аркаша послушался, чувствуя, что отрезает себе пути к бегству. Обнаружил в уголке свободное место, заполз туда подальше от глаз директора.
- Скоро пойдёшь к Феличке, - продолжала ворковать мать четырёхлетнего Бори. - Будешь с ним играть?
- Да, - пискнул Аркаша тихонько, опасаясь, что детский голосок у него выйдет не совсем убедительно.
- Давайте начнём, если никто не возражает, - произнесла строгая воительница до жути знакомым голосом. - Мне ещё много всего нужно сделать после.
Потёмкин вжался в полированную этажерку, чувствуя, как у него шевелятся уши.

Через тонкую тюлевую занавеску виднелся сад, дрожащий листьями в порывах ветра. У края забора, притворяясь читающим, стоял, прислонившись, мужчина в чёрной куртке. Оксана знала, если он отойдёт, чтобы сделать круг вдоль улицы, на его рукаве появится красный ястреб. Комендатуру сложно спутать с кем-либо из-за излучаемых во все стороны подозрения и угрозы.
Воительница отошла в глубь гостиной. Выходит, она не достаточно убедительно притворялась больной, и визиты к Иннокентию вызвали подозрение. И хотя он обещал, что Громовым настрого запретят приближаться к нему... они прилипли к ней, её окну, её дому. Говорить об этом возлюбленному не хотелось. Оксана чувствовала, что возникшее между ними отдаление, вынужденное, конечно, необходимое, вовсе не тяготило её мужчину. А признаться себе в отсутствии глубоких чувств с его стороны это признать, что она не должна была ему верить и помогать в убийстве.
Пожалеешь врага - некому будет пожалеть тебя, это знает любой воспитанник военного гарнизона. Пилоты не считают преступлением отнять чью-либо жизнь, и от кровавых расправ над соседями их удерживает лишь страх перед комендатурой, безошибочно обнаруживающей и карающей виновных. Если тебе дорог кто-либо, живущий на этом острове, лучше не обращать на себя взгляд кровавого ястреба. Но этот взгляд уже обратился на Оксану, заставляя метаться от дивана к комоду с увядающими астрами, бояться за себя, своих близких, любимого мужчину, который был ей искренне дорог. Был готов увезти её далеко от этих страшных глаз. И словно таял в руках.
Природа человеческих отношений лишает женщину права принимать решения, но женщины-воительницы слеплены из другого теста. И поэтому Оксане следовало убедиться, что чёрная ветровка караулит именно её, а уже потом делать выводы. Она надела осенний длинный плащ, туфли и вышла из дому. Читающий у забора субъект словно не обратил внимания, продолжал пялиться в крошечный кристалл. На минуту пробудилась отчаянная надежда, что это вовсе не за ней. Но едва Оксана свернула на Театральный бульвар, как к плащу снова прилип внимательный навязчивый взгляд. Внизу проспекта зашла в аптеку с нащупанным в кармане рецептом. Подождала, пока старичок дошутит с аптекарем, показала смятый листочек, расплатилась за успокоительный состав. Это то, что нужно, чтобы выдержать. Успокоиться. Иннокентий ведь сказал, Громовы никогда не смогут ничего доказать, а голословно обвинять в убийстве тётки министра не то же самое, что распоясываться внутри гарнизона. Он обещал, что обо всём позаботится, ему сейчас тоже нелегко, взваливать на него ещё и свои терзания недостойно.
Оксана покинула аптеку, зашла в магазин и где-то потеряла своего преследователя. То ли она добилась успеха, игнорируя липучее присутствие, то ли он передумал привлекать внимание.

- Был бы здесь Терентий, он руководил подобной операцией во время войны, - кряхтел старейшина Жуков. - Целое подразделение попало в кольцо, леший знает, как он их тогда вывел. Без боя. Как в рукав спрятал.
- Рукавов Терентия Константиновича в нашем распоряжении сейчас нет, - полковник Нахимова всегда была злой. - Нужно думать, как оптимально защитить наши отряды. А для этого нужно знать, куда ударит враг.
- Всё, что мы знаем, - отозвался от окна старик в глухом плаще, которого Аркаша сразу и не заметил, - это то, какие места наиболее удобны для нападения. Без информации о распределении сил врага мы не сможем догадаться, что у него на уме. Полагаю, за этими сведениями и отправился Роман?
В дверь постучали, и голос Назара произнёс с той стороны:
- Мама, пришла тётя Тамара за Борей.
Потёмкин не сразу сообразил, что речь идёт о нём. Чёрт, совет только начался! Пришлось оборвать вселение, полежать несколько секунд в ватной дезориентации прежде, чем нащупать под собой пол. Тело, как всегда, онемело, сползло, но не ушиблось. Телепат выбрался из-под стола, повёл плечами, размял мышцы рук и ног. В коридоре слышались вопли упирающегося мальчика. Когда его, наконец, одели, обули и выпроводили за дверь, стало безопасно вернуться к товарищам.
- Ах, - выдохнул он, входя в комнату, - а я так хорошо спрятался!
Ушаков хохотнул, сгребая в ладонь свои фишки.
- Он тоже от тебя спрятался. Ну что, Егор ходит?
Сусанин даже отвлёкся от игры, было видно, что стратегу-маньяку до жути хочется узнать, что такого удалось подслушать на заседании военного совета. Аркаша воззрился на пустую миску.
- Оу, Жора уже прикончил хлопья. Назар, ты, вроде, ещё печеньем грозил?
- Простите, - смутился Кутузов.
- Ага, сейчас! - фишки снова легли на столик лицом вниз, а гостеприимный одноклассник скрылся с пустой миской.
- Не очень много, - признался Потёмкин осторожным шёпотом. - Они пытаются придумать, как с минимальным риском защитить наши конвои, но не знают, с какой стороны нападёт...
Дверь распахнулась, впуская Ушакова с изрядным запасом печенья. Всё остальное время игры Егор витал в облаках настолько, что даже умудрился продуть. Аркаша с радостью занял его место, оттеснив к полкам. Фишки складывались сложной фигуркой, обещая увлекательный раунд.

Если кто-то считает, что видел мшистый лес, ему следует отправиться на журчанский полуостров. Берёзы, дубы и камфора сплошь зеленели в тяжёлой сырости среди многочисленных речушек и ручьёв. Пушистые хлопья свешивались с их корней, покрывали землю и камни, поглощали мелкую растительность, лишь кое-где среди камней на открытых местах шелестел камыш. Всё это дышало, жило, скользило, неприятное осенней холодной порой. Ковёр мха проседал под ногами, изредка почавкивал, сминался, оставлял отчётливые следы.
Огромная криптомерия, узловатая, толстая, похожая на глыбу, поросла густой мягкой щетиной мха, у её ног звено устроилось на отдых. Припасы доедены, Виталик прислонился к пузатому стволу в медитации. Шелест разлеглась на мягком ковре ближе к кустам клекачки, кудрявящимся по краям поляны. Земля вытягивала усталость, возвращала силы.
- На кого она похожа? - серьёзно, подозрительно серьёзно спросил Артём.
Воительница открыла глаза. Лидер отряда сидел верхом на рюкзаке и задумчиво созерцал пузатое дерево.
- На старика! - немедленно ответил Нахимов, словно его экзаменировали.
- А тебе как кажется? - в её сторону клоун из элиты не смотрел, только на огромное дерево.
- На криптомерию, - не скрыла раздражения Шелест. - Столетнюю дряхлую ёлку, пережившую несколько сражений, шедших двадцать лет назад на каждом пятачке в мире.
- Ствол дерева с тобой согласен, - философски изрёк Артём. - Он явно был выжжен с этой стороны, а большая часть веток сломана. Двадцать лет для неё не большой срок, чтобы восстановить крону. Как думаешь, она нам рада?
- Вряд ли.
- Мне тоже так кажется.
На некоторое время воцарилась тишина. Где-то за гранью шуток Артёма скрывалось и зерно истины. Шелест проанализировала своё раздражение и пришла к неожиданному выводу: её злит признавать чужое преимущество. Если противник силён, его можно обогнать, обхитрить, обмануть. Если умён - вытянуть на свою территорию и обставить. Артём превосходил её с шутливой, почти оскорбительной лёгкостью, вызывая тревогу, неуверенность и раздражение. Она... гордячка?
- Наверное поэтому её и не используют для наблюдений, - произнёс Воронцов вслух, словно разговаривал сам с собой.
Воительница открыла глаза. Он по-прежнему смотрел на громадное дерево. И вдруг поняла.
- Она похожа на хранителя?
Столетнее по самым минимальным меркам дерево возвышалось посреди могучего леса, несло медленно заживающие шрамы, встречая эфирных воинов, сеющих огонь и разрушение. Лесной старейшина.
Тёмно-карие глаза остановились на ней, весёлые и умные.
- Я подумал, что это удобное для наблюдений место, но уважаемые союзники его не используют. Гостей не ждут?
Артём просто не мог быть другим, серьёзным и строгим, и её гордость противилась этому, отрицала его свободу. Разве было бы лучше, если бы этот мужчина болтался на привязи и её саму держал в тисках? Но гордость бурлила, протестовала, лишала покоя и равновесия. Шелест с удовольствием раздавила её. Капитан Воронцов свободен и может разговаривать с кем захочет как захочет. Покоящаяся под мхом земля отказалась восстанавливать её силы, клонило в сон. Пришлось прибегнуть к старому методу, разделить мысли и тревожную их часть усыпить, сжать в сиреневом шаре. Они будут спать, всегда спать внутри неё. Отдыхать и давать ей силу.

На подходе ко второй пещере воителей уже ожидали. Враждебные отношения, сложившиеся между крупными особями, играли поисковой группе на руку. Огромное насекомое буквально испепелили градом разноцветных вспышек, даже его толстый панцирь не мог сопротивляться лазерному клину. Первый экземпляр изучили достаточно тщательно, в остальных необходимости не было. Но и просто расстрелять сколопендру наследственные пилоты позволить себе не могли из опасения повредить мост. Хороши они будут, сверзившись прямо под ноги этим тварям с неизвестно какой высоты. Лука снова пригодился. Остальные вели аккуратный огонь, оглядываясь, опасаясь друг друга даже более, чем нападения сзади.
Половина обуглившейся сколопендры так и осталась внутри норы. Пришлось воспользоваться ею, как ковриком, и когда сегменты под ногами вздыбились, Катюша испуганно охнула.
Алексея так и подмывало атаковать маячащую перед носом эмблему ястреба. Если бы только быть уверенным... но улетевшая вглубь свеча выделила многочисленные копошащиеся силуэты, пришлось ловить их наугад, уничтожая не тех, в которых целился, добивать беглецов предоставив Катюше. Вспышки осветили ещё один просторный тоннель, в котором метались в панике длинные усатые тела. Не испытывая к насекомым особой приязни, искатели наследия методично поджаривали их с помощью эфира, самых проворных загнав вглубь, и уже собирались повторить тактику, как огонь вспыхнул сам собой, раздался визг, сколопендры ринулись обратно, киша по потолку и стенам. Их пришлось сбрасывать, отражать, ослеплять. Насекомые всё лезли и лезли, обезумев, мёртвые тела впотьмах ничем не отличались от живых, стрекочущая лавина хлынула на воителей. Ещё один суворовский модификатор громыхнул под каменным сводом, отбросил её, и алые змеи безошибочно нашли оставшихся жертв. Запах горелых тушек вызывал сильную тошноту. Алексей сделал вид, что прикрывается рукавом, проглотил две таблетки. Громов наверняка тоже не брезговал способами восстановить силы.
- Я сейчас вызову... - завопила увлёкшаяся боем бестолочь.
- Ты думаешь, где мы находимся? - перебил её командир. - Развалить всё мы и без тебя догадались бы!
Лука что-то бубнил себе под нос, но его слова заглушил тревожный хор вспышек. Прибой мелких по местным меркам насекомых стал слабеть и иссяк, забрав с собой большую часть сил всех четырёх воителей.
Отчего в пещере вспыхнул огонь, повергший насекомых в панику? Не мог же Захар Громов создать разные подвиды, в том числе огнедышащие, или нашла себе место естественная эволюция? Николай Петрович отбрасывал ногой обгорелые тушки, держа шпагу наготове. Разумовский начал проделывать то же самое с другой стороны, развернувшись так, чтобы не заслонять тусклый свет. Фрагментов, подходящих для исследования кислотных желез, не попадалось, а некоторые всё ещё горели. Контакт с лазером испепелял, целые участки оставив практически нетронутыми. Настоящее пламя нуждается в горючем. В панике все обитатели пещеры ринулись сюда, и некоторые упали в бассейн со смолой. Был ли такой же в первом гнезде? Там они кучу не ворошили, но и не тлело нигде. Зачем великому идеологу понадобилась смола? А может, это сколопендры за пятнадцать лет поднялись на верхние этажи?
- Вот оно что, - хмыкнул Громов, докопавшись до истины. - Похоже, и здесь ничего важного. Смола воспламенилась от их собственного электричества.
"Наследие" всё больше разочаровывало. Вернее, уплывало всё дальше. Таилось в огромном подземелье невидимой загадкой. Возможно, если осветить эти стены тысячами свечей и факелов, провести сюда провода и повесить лампы, можно её увидеть. Но трое охотников на тайны заперты под скалой всего с несколькими плазменными свечами и одним опасным врагом. И огромным количеством голодных гигантских сколопендр.
- Пойдём дальше, - скомандовал Алексей сухо. Интуиция настойчиво подсказывала, что в логовах искать нечего.
- Наверное, это очередная загадка, - Катюша утратила внешнее сходство с той красавицей, которой слыла, и, адаптировавшись, утратила ещё и часть дурашливости. Ей это приключение пойдёт на пользу, если благополучно закончится. - Сколопендры... они могут что-то значить?
- Вряд ли, - отозвался Громов.
Атмосфера подземного грота стала казаться чистым воздухом. Вонь не беспокоила ни желудок, ни мозг. Снова протоптавшись по огромному трупу, искатели двинулись по узкому мосту в неизвестность, вполне способную оказаться ещё одним логовом. Есть ли отсюда выход? А если и вправду нет?
- Тогда что? - продолжала отвлекать свой мозг от действительности Суворова.
- Первой была плошка, - пробубнил Лука с полным ртом. Вот уж кому даже вонь не помешает уплести концентрат, - потом элемент. А теперь подземелье.
Алексей постарался не сбиться с шага и даже дышать ровно, чтобы не выдать своей догадки. Как всё логично и просто. Понял ли это громовский выродок? Кровавый ястреб продолжал двигаться вперёд, уносимый чёрной, неотличимой от подземного мрака курткой, словно сам плыл над каменным мостом.
- Скажи что-нибудь не очевидное, - огрызнулась голодная и злая воительница.
- Ну-у...
Громов, наверное, догадался раньше всех, и сейчас просто ждёт, когда подвернётся удобный случай. Когда ему будет удобно избавиться от конкурентов. А значит, избавиться нужно от него.

В Длинном переулке находилась самая классная детская площадка с самой высокой горкой-теремком, тремя петушками для малышни, паучком, песочницей, висячими качелями, коньками, домиком на высоких куриных ножках, а теперь на ней установили даже настоящую крутящуюся карусель! Здесь жили две династии, Потёмкины и Кутузовы, но дети собирались со всего гарнизона.
На широкий деревянный круг с поручнями набилось пассажиров, все они пищали, толкались, требовали друг от друга подвинуться и крутить. На такое посмотреть пришли даже подростки постарше, но они стояли поодаль, там, где играют в мяч. Валя поглядывал на них с тревогой. Ясно, сейчас будут малышей гнать.
Руслан сидел в самой гуще у металлической трубы, поджав ноги, и возмущался, что карусель не крутится.
- Э-гей! А ну все залезли наверх! - раздался громкий командный голос. - Все наверх, я крутить буду!!
Рыжая девочка крепкого сложения в чужой военной форме стояла, уперев руки в бока, и распоряжалась.
- Это наша карусель! - запищала малышня.
- Эй, слезайте, вы большие! - возмущались дети, отталкивая ещё двух кадетов.
- Не нравится? Тогда слезай! Мы покатаемся - потом ты крутить будешь. Через час, понял? - командовала рыжая.
Валя сразу её узнал, та самая хулиганка.
- Только один час? - щупленький малыш спрыгнул с перенаселённого ленивого круга. - Точно?
- Ну что, все готовы? - весело спросила кадетка, хватаясь за поручни. - Кто ноги не убрал, я... не виновата!!
И тут площадка завертелась. Карусель кружилась, как на праздничной ярмарке, быстро-быстро, мелькали деревья, трава, дома за забором. Плыли качели, петушки и песочница, пассажиры нового аттракциона радостно завизжали.
- Давай! Давай быстрее! Ур-ра!
- Э-ге-ей! - вопила в ответ рыжая. - Держи-и-ись!
Короткие каштаново-красные волосы топорщились, как петушиный гребень. Присев на одну ногу, она отталкивалась другой, подгоняя карусель всё сильнее и сильнее, гораздо лучше, чем получалось у всех других.
- Стой! Стойте! Я тоже хочу! - закричал недовольный ранее малыш, и заводила остановилась, пропуская его.
- Сява, дай ему место!
Кадет, присевший прямо на поручень, пододвинул кое-кого из пассажиров, мальчик поместился, и площадка снова завертелась, набирая скорость.
- Эй, а ну уходите! Мы тоже кататься хотим! Слышишь? Стой!
Карусель замедлилась, удерживаемая вцепившимися академиками. Валя это понял сразу, выше него, значит из академии.
- Хватит, вы уже покатались! - заявила полосатая футболка, хозяин мяча.
- Я сказала, мы катаемся час! - возразила ему рыжая.
- Это наша площадка, тут мы решаем, - настаивал мальчишка.
- Значит, это и их площадка, - рыжая указала пальцем на притихшую малышню, - и ты не можешь их выгнать!
На полосатую футболку сейчас была надета распахнутая короткая куртка с капюшоном. Хозяин этих вещей прищурился, разглядывая наглую девчонку.
- Драться хочешь? - широко усмехнулся тот, кто назывался Сява. - Только учти, это Пожар.
- Кто? - отшатнулся полосатый.
- Ты из класса Елизаветы Прокофьевны, да? - поинтересовался третий выпускник, сидевший тихо с противоположной стороны перил, свесив ноги.
- И что с того? - спросила Таня с беличьими хвостами, зажав подмышкой мяч товарища.
- То, что младших обижать нельзя, - заявил казавшийся тихим мальчишка. - Обидишь их - Искра тебя накажет. Ясно? Лучше залезайте сюда, наверх, тут места всем хватит.
- А что это за "пожар"? - беспокоился Раевский, выглядывая из-за спин и голов.
- Что, совсем дурак? - накинулся на него кто-то из академиков, забравшихся на верхний ярус карусели.
- Да это малышня, они не знают, - рассмеялась белка-Таня.
- Ну кто-о это? - продолжал ёрзать Руслан.
- Да, какой пожар? - поддержала детвора.
Академик обернулся на рыжую кадетку и сказал:
- Она всех колотила. А потом вот...
- Пожар за дело колотит! - огрызнулся на него Сява.
- Да я-то что, - сразу сдался тот.
- Э! - рыжая легенда схватила полосатого за куртку. - Вы все тяжёлые, давай, помогай мне! Нужно сидеть на одной ноге, как я, с той другой стороны и подталкивать карусель. Понял?
- Понял, - согласился заводила.
Валя тоже свесился, попробовал, достаёт ли нога до земли. Достала, упёрлась. Карусель качнулась и медленно поплыла. Малышня снова принялась визжать от восторга. Валя упёрся в землю, плотно утоптанную вокруг карусели при установке, загрёб, протянул, испачкав, штанину, переступил и снова оттолкнулся. Дело пошло быстрее, а когда к ним присоединился и полосатый, то аттракцион закружился с прежней энергией. Заплясали вокруг петушки и теремок, старая вишня, место, где играют в мяч. Сам мяч выкатился, но подбирать его никто не побежал. И создавать радость, которая переполняет детскую площадку воодушевлением, визгом, пышет на щеках, брызжет из глаз, было действительно гораздо приятнее, чем просто кататься.
Валя оглянулся. Тёмно-красное пламя ярко пылало, девочка-Пожар старалась изо всех сил, раскраснелась, кричала и сияла вместе со всеми. Багряные языки полыхали в воздухе, на лицах, горячили изнутри весь аттракцион. Вспомнился день независимости, на котором отец похвалил этих троих, и стало понятно. Понятно, как надо дружить.

Подходящие для качели ветки обнаружились высоко на двух соседних деревьях. Но поскольку исконные владели словом, а Максим гимнастикой, высота прибавляла развлечению остроты. Отсюда кусты казались маленькими, травинок и вовсе не различить. Чтобы не травмировать дерево, мальчишка обернул верёвку вокруг ветки, связал и крепил проволокой. Даже под весом взрослого такая качель не оборвётся, на ней можно будет разгоняться, сколько душе угодно.
Пятнистая птичка прилетела посмотреть на его работу, крутила остроклювой головой, блестела круглыми глазами.
- Привет, - улыбнулся ей Орлик, старательно загибая проволочный конец.
Птичка подлетела ближе. Пересела на самую ветку. Забралась на голову, когтистые лапки защекотали в волосах. Максим старался не вертеться, чтобы не сбросить её. Дружить с животными и птицами было интересно. Каждый из них проявлял свои желания, мысли, свою личность. Среди них одиночество перестало беспокоить, превратилось в такую же любопытную пташку. Ветер раскачивал деревья, плетущие сонные думы, шелестящие, глядящие на мальчишку-кадета с его работой бесчисленными безглазыми взглядами откуда-то из-под коры. Сосны кивали грустно, мёрзли и готовились ко сну. Интересно, не помешает им здесь качель?
- Ну как?
Грязнуля не утерпел, прибежал посмотреть на строительство. Взобрался, свесился с верхней ветки, выпучил ярко-голубые глаза.
- Почти готово, - заверил его Максим. - Сейчас ещё на том дереве закреплю, и всё.
- А что ты металлом-то его? - старичок сполз пониже, уткнулся в узел грязной головой.
Мальчишка перемахнул на соседнюю ветку, подтянулся, вцепился в неё ногами.
- Это чтоб не развязывался. От непогоды верёвка может размокнуть, перетереться.
- А ты ей скажи, - хитро подмигнула пакля.
Орлик хотел было возразить, но вовремя вспомнил, как исконные сердятся на отговорки. Крохотные лесные духи твёрдо верили в то, что сила слова определяется сердцем каждого живого существа, и потому считали, что всякий, у кого есть сердце, может верёвке приказывать.
- Ну ладно, - согласился кадет-неумеха, озадаченно почесал макушку. - Попробую.
- Не пробуй, делай! - напутствовала его сварливая пакля.
- Эм, верёвка, - Максим не был точно уверен, как к ней следовало обращаться, - пожалуйста, не развязывайся и не размокай от дождей.
- От сердца! От сердца! - требовал комок паутины.
Задействовать сердце строитель качели не умел. Это походило на требование сделать вызов или применить эфир. Но сердце, в отличие от эфира, было ого собственным, постоянно болевшим и радовавшимся в его груди. Мальчишка представил себе, как будет раскачиваться здесь, стоя на доске в полный рост, ощущая всей кожей ветер. Как станет частью грустного шелеста. И всё это благодаря крепкой верёвке, которой он доверит жизнь, полностью доверится, как птица небу. В груди потеплело, затрепетало.
- Не рвись, пожалуйста, - попросил ещё раз.
- Видишь? - довольная мочалка зашевелилась, завертелась. - Слово у всякого есть!
Максим с сомнением оглядел обычный узел, перемотанный металлическими жилами. Выглядел он каким-то довольным, но не более прочным, чем минуту назад.
- И она не порвётся? Ты уверен?
Исконный снова заблестел голубыми пуговицами, да так, что блики закружились в холодном воздухе, тяжелом от запаха сосны и орешника.
- Одна верёвка рвётся, чуть мороз прихватит, другая века держится. А почему, думаешь?
- Качество обработки волокон разное?
- Глупый ты! - Грязнуля даже попытался оторвать сук, чтобы швырнуть в него, но не осилил. - Потому что слово твоё доброе, и верёвку оберегает. Понял?
Не верить Максим не мог. Он видел, как повинуются коротышкам предметы, как сердится и веселится то, что обычно считается не живым. Словно лесные духи дарили эти капельки жизни палкам и горшкам, на время пробуждая их от спячки. Доброе слово никому вреда не сделает, конечно. Но сколько нужно доброты, чтобы уделить её всему зверью, всему лесу, чтобы хватило даже на шишки, верёвки и вёдра? Чтобы ветер сам срезал тростник. Сколько силы должно быть в сердце?
Грязная пакля снова завозилась, запрыгнула на спину, вцепилась в куртку, повисла.
- Ну? Готово?
- Готово! - заверил Максим. - Давай попробуем, а потом остальных позовём.
Верхолаз осторожно подёргал за верёвку, повис на ней, спустился на качающуюся дощечку. Высота качели создала ещё одно затруднение: вёрткое сидение убегает из-под ног. Кое-как на него взобравшись, мальчишка отклонился, махнул ногами, полетел назад, вперёд, всё сильнее и сильнее отклоняясь с каждым разом.
- Ой-ёй-ёй-ёй! - заголосила живая пакля, цепляясь в куртку всеми четырьмя конечностями. - Лечу-падаю! Караул!
- Ты не падаешь, - смеялся Орлик, прекратив на время раскачиваться. - Ты катаешься. Тебя верёвка держит, а я сижу на доске.
- Пусть птицы глупые летают! - возмущался перепуганный комок.
- Я же чуть-чуть, - уговаривал его мальчишка. - Это весело. Помнишь, как я тебя в корзине кружил?
- То на земле было! Не шатай меня! - причитал пассажир. - Отпусти, а то укушу!
- Ладно, - согласился Максим, - я останавливаюсь. Слезай, посмотришь, как я катаюсь.
Было бы веселее кататься всем вместе или по очереди, да так, чтоб в ушах свистел ветер, а полоска неба испуганно взлетала и падала. Но со временем крохи должны преодолеть свой страх. Понемногу. Хотелось разделить свою радость, а она не делилась. Максим вздохнул. Без Грязнули, забившегося на верхнюю ветку, можно разогнаться изо всех сил, но даже так, совместная игра приносила больше радости. Пятнистая птичка снова села ему на голову. Уж она-то не боялась летать.

Двигаясь по бесконечному мосту над тёмной пропастью, бравые воители Скалистого архипелага уничтожали одно логово за другим. Порой случались неожиданности, то сколопендры начинали валить навстречу, испугавшись огня, то валились на голову из каких-то отдушин, в которые никто не рискнул забраться, то синие кристаллы внезапно начинали светиться и сыпать искрами. Горыныч долго и вдохновенно рассказывал про "переэлектричество"*, из чего Лука понял только одно: всё, что светится в темноте, может оказаться природным электрошокером.
Сколопендры жили в тяжёлых условиях: темноте, тесноте, голоде, постоянной опасности. Не удивительно, что они бросались на всякое встречное незнакомое существо. Сражения выматывали, силы иссякали, желудок настойчиво требовал холодец со свежим хреном, горячее и пирог с айвой на десерт, последний прямо мерещился в темноте, даже запах его чудился, перебивая затхлую вонь.
Стараясь не прикасаться к стенам, мужественный гвардеец шёл за далёким едва видным из-за спины Разумовского огоньком, если не считать отсутствия гостиниц и столовок, то на самом обычном задании. Все эти разговоры про загадки и наследие безусловно интересны. Нужно только дойти до конца, туда, где заканчивается бесконечный мост, открыть ещё одну дверь и... в задумчивости Лука нечаянно наступил на волочащийся полуоторванный подол платья, послышался громкий треск, на секунду все замерли, стало очень тихо и неспокойно. А затем катюшин локоть столкнулся с солнечным сплетением доблестного воителя. Темнота вспыхнула искрами, звёздами, разошлась яркими кругами.
Вот всегда так! А ведь он высматривал затаившееся впереди чудовище! Отдышавшись, Лука нагнал товарищей и затормозил чуть раньше, шкурой ощущая строгий взгляд обладательницы огромного бюста. На остатки подола не наступать. А если снова эта длинная тварь?
Мост тянулся без видимых опор, не прогибался и не вздрагивал под ногами. Встречное насекомое оказалось агрессивнее прочих, перебралось на нижнюю сторону дорожки, атаковало сбоку, и как-то так вышло, что все оказались позади, а острые лапы колотили по Луке, кромсали остатки жилета, напяленного на совсем уже ни на что не похожие лохмотья. За спиной взвизгнуло, рявкнуло, прошило мрак цветными нитями. Могучий богатырь пригнулся, распластавшись на камне, бочком выкатился из-под обстрела, прижимая к себе переносной симулятор. Вместе и батьку бить хорошо. Сколопендра свалилась в пропасть.
Искатели приключений снова выстроились в боевой порядок, и на сей раз Лука успел увернуться от локтя суровой красавицы после торжествующего треска. И даже от пылающей возмущением шпаги. Расстрелять его не позволил Лёха. Как же хорошо под землёй на тонком мостике!
Конечно, временами тот же Лёха не понимал, над чем можно глумиться, а что лучше не трогать. Но мужественный богатырь испытывал задним числом угрызения совести за всё то, что они провернули вместе с Кузьмой. Когда лучший друг оказывался рядом, да ещё объявлялся самодельный алкоголь, все моря становились по колено. А потом приходилось признавать, что Горыныч умный и по-своему бывает прав. И Катюша в чём-то права, называя его оболтусом. Лука понимал, что от него ожидают совсем другого, быть как Разумовский, а этого он не мог, не то что достигнуть звания "Громов." Всё детство попрекали отцом, которого почти-что-сирота видел меньше, чем кто-либо в гарнизоне. Да, он оболтус. Разгильдяй, балбес, бродяга и повеса. Но он всем доказал, что не уступит...
Мостик качнулся, и пропасть навалилась, схватила доблестного гвардейца, ноги потеряли опору, в желудке образовалась пустота. Лука сообразил, что каким-то образом падает, что пропасть это высоко, а для вызова нужно вставить стилет в симулятор и сосредоточиться. Но симулятора за спиной не было. Более не тратя времени на размышления, могучий герой воспользовался модификатором перемещения. Вот этого, огонька собственного эфира, дарующего спасение от неприятностей, он никогда не потеряет! Руки и ноги на долю секунды онемели, голова закружилась. Вместо удаляющегося света и широких спин он обнаружил яркие агрессивные вспышки, разрывающие темноту злобным воем.

Боря изо всех сил колотил по миниатюрному ксилофону молоточком, стукнул кулаком, звук получился не таким громким. Вообще, ему больше нравилась писклявая гармошка-клоун, но найти её на полках с игрушками он не смог.
- А как тебя зовут? - вкрадчиво спрашивал за спиной детский голос.
- Фелечка! - ответил плакса.
- А меня Света.
Младший отпрыск семейства Ушаковых развернулся, чтобы узреть нового участника игр. Совсем маленький, светленький. Крутит калейдоскоп, в который хочет половиной глаза забраться хозяин.
Сначала Боря заснул дома на кухне и ему приснился странный сон про какого-то мальчика. А потом с перепугу он не захотел никуда идти. Но у Фелечки большой игровой уголок, не какие-то кубики и лошадки. Надо запомнить, как всё называется, и тоже потребовать себе. Новый ребёнок отстранился, позволяя настырной малявке заглядывать в калейдоскоп, а тот даже рот разинул.
Ушаков набросился, повалил обоих на коврик, насел на товарища по играм с криком:
- Я воитель! Я тебя убью!
- А я-а-а... - совсем не грозно заныл Фелечка, - я Кузьма Бессмертный! Я тебя убью!
- Я Бессмертный! - Боря стукнул мягкое тельце кулаком, хотя бить детей в полную силу и нельзя.
- А ты всё время!
Живая плоть брыкалась и изворачивалась, проявляя другую, свою волю. Круглое румяное личико, покрасневшее от обиды и недовольства, повернулось к обидчику.
- А Бессмертный самый сильный! Я сильнее, чем ты! - постановил Ушаков. - Ты будешь Громов, ты Орёл, а я Призрак! А ты кто?
Новичок сидел, вытянув ножки, и держал в руках забытый калейдоскоп. Удивлённо распахнул глазёнки.
- Я Света.
- Нет, в кого ты играть будешь, дурак! - возмутился Боря.
Фелечка снова забарахтался, запыхтел, стараясь сбросить его с себя.
- Нельзя называть деток дураками, - беленький поджал губы и явно собирался пойти нажаловаться.
Маленький почитатель прославленного героя почуял предстоящую за такую мелочь выволочку.
- Громов, он шпион! Мы с тобой объединимся и победим его, пока он не рассказал наши тайны!
- Да! Победи-им! - обрадовался простодушный Фелечка.
Два малыша навалились на третьего, отчаянно сопротивляющегося, держали поджимающиеся, лягающиеся ножки, придавили плечи к коврику.
- Ма-ма-а-а!! - заорал шпион. Рот его широко распахнулся, а из зажмуренных глаз обильным потоком, как вода из крана, полились слёзы.
Боря раньше такого не видел, остановился, разглядывая.
- Ну, вы опять дерётесь? - заглянула в детскую комнату строгая фелечкина мама.
- Он шпион, а мы Кузьма Бессмертный и Громов! - сразу прояснил ситуацию сын начальника гарнизона. - Он хочет узнать наши тайны и всем рассказывать!
- Девочек бить нельзя, - ругалась женщина сердитым голосом. - А шпионов надо связывать. И расспрашивать, что они знают.
Дверь закрылась. Боря с любопытством оглянулся на жертву своей игры. Девочка, значит? На полке как раз лежала свёрнутая моточком скакалка.
- Держи её за руки!
Круглолицый "Громов" послушно полез выше, поймал сопротивляющуюся руку, выпустил, стал ловить двумя. Света оказалась сильнее. Знаменитый Бессмертный герой Скалистого архипелага пришёл ему на помощь. Игра стала интересной, недовольство забылось. Надо только этому шпиону рот заткнуть, а то опять начнёт плакать. Вспомнилась рыжая девочка, жующая кубики.
- У вас дома есть перец на кухне?
Фелечка удивлённо хлопнул глазами.

С каждым днём на улице становилось всё больше жёлтого и багряного, алого, денёк выдался спокойным, облачным, но не дождливым, Аркаше надоело отсутствующее состояние Егора, он толкнул товарища локтем, не вынимая руку из кармана. Сусанин поднял голову, подсохшая разводами и следами грязь перестала его интересовать.
- Ну, что ты там придумал, выкладывай!
- Да я подумал... - длинноносый стратег снова ушёл в себя, сосредоточился на дороге.
- Что ты подумал? - недовольствовал Потёмкин.
- Ты помнишь, как шпионил в штабе? 395 у нас сопровождений за июль?
- Ну?
- Ну вот и выходит, среднее сопровождение дней пять, плюс три на отдых, больше недели. Боевое звено, при условии, что все вернулись живыми-здоровыми, 297 человек в месяц.
- И что? - настаивал на продолжении разговора скучающий телепат.
- Ну, летунов у нас человек 400, максимум мобилизация даст ещё 200. То есть, для подстраховки всего 300 человек. Звено на звено. А ты сам знаешь, насколько часто бой заканчивается потерями. У нас нет резерва.
- И ты придумал, где его взять?
Толстый мальчик хрустел крекерами позади товарищей, не забывая разбрасывать крошки для птиц.
- Нет, не придумал. Но потери всё равно будут. Наше задание... ну да, помнишь, конечно. Я подумал, что если бы по звену внедрить в Лесной Хребет, Кажанов, Журавлик, Пограничный, Старец и Туманов, можно было бы заранее назначать маршрут и расписание конвоя, делить его стоимость на всех желающих. Тогда мы сгруппируем большую часть перевозок.
Потёмкин задумался, представляя себе карту. Осенью и зимой останавливались строительство, полевые работы, народ начинал торговать. Одна группа сможет повести караван только в одном направлении.
- Думаю, по одной будет мало. Замены понадобится даже больше.
- Да возвращаться в гарнизон им не нужно, мы же просидели в городе целый месяц, - пылко аргументировал Егор. - Жор, а ты как думаешь?
- Мало, - подтвердил толстяк. - Караван не станет ждать на перевалочном пункте, пока мы соберёмся в нужную ему сторону. Особенно, если конвои пойдут редко. Но маршруты хорошо, сделай их побольше, может, с учётом обратной дороги?
- Если наладить маршруты по кругу, у нас будут лишние на юге. Но никто не мешает сделать два круга, один на юге, второй на севере. Тогда потеря караванов может случиться только в Глинке, к Райскому острову, и в Солнечном, на Стрекач и Искусец.
- Туда много ездят, - огорчился Аркаша. - Кто-то обязательно вклинится.
- Зато мы ограничим основной поток 36 боевыми офицерами, это в десять раз меньше. Если Лесной Хребет, Пограничный и Солнечный восновном транзитные маршруты, там с расписанием проблем не будет. Главное, чтобы кто-то организовывал это на месте, не давал чужим перехватить. Нужно ещё три человека, - быстро подсчитал стратег.
- А разве организатор должен быть офицером? Подойдут опытные бойцы, даже молодые пенсионеры, - заметил Жора.
- Да-а-а, - протянул Егор задумчиво. - Таким образом, конвой могут вести сразу 10 звеньев. Конечно, столько нам не надо, достаточно 3-4 для быстрого реагирования. Можно даже ловушки для нападающих подстроить. И всего 144 человека.
- А ещё потери, - продолжал сокрушаться Потёмкин. - Теперь понимаю, почему совет так переживал из-за этого.
- Но ведь мы удвоили количество сопровождения, - возразил Сусанин. Неизвестное звено направлялось в дальнюю часть леса, за озеро, чтобы в спокойной обстановке отточить порядок действий при вынужденном отступлении. Повороты тропинки оставались позади, навстречу двигалась густая разноцветная масса дубов, клёнов, берёз и сосен. - Этого хватит, чтобы свободно удерживать оборону в течении всей войны. Как ни крути, война закончится не раньше, чем погибнет две-три сотни воителей.
- Обязательно? - удивился Кутузов.
- Ну да, пока сил на войну хватает, они будут воевать.
Аркаша припомнил игру в го и склонился к трёмстам. В погибшую половину должны были войти... большинство их знакомых. Выполнять задания и побеждать врагов это одно. А война, нагрянувшая именно на гарнизон, превращала риск в отчаяние. С кем придётся проститься навсегда? Перед глазами замелькали лица дядюшек, сестёр, друзей, Артёма Осиповича. Задачи в учебнике всегда имели решение, пусть и нестандартное. Рисковать своей жизнью было как-то не страшно. Страшнее думать, что может что-то случиться на архипелаге, с отцом или матерью. Но когда вот так свалилась безликая необходимость вычеркнуть половину близких людей, по коже заструился мороз.
С минимальными потерями, как говорила полковник Нахимова. Можно ли перехитрить войну? Аркаша умоляюще взглянул на товарища.
- Что? - забеспокоился Егор.
- Придумай, как победить с минимальными потерями.
- М-да, - крякнул Сусанин. - В любом случае, треть нужно отложить в резерв, получаем всего 400 единиц. Пятьдесят выделяем в разведку, плюс комендатура, это тоже человек тридцать. Остаётся примерно 320, из которых 144 заняты сопровождением. 176 могут вести активные боевые действия против врага.
- Не забудь про медиков, - напомнил Жора.
- Точно, - спохватился Егор, - придётся причислить их к наземному обеспечению. Такова наша настоящая мощь: 43 боевых звена.
Густой кустарник расступался неохотно, высохшие травянистые стебли рассыпались, цепкие царапались, вялая листва облетала от прикосновения. Специалисты по шпионажу продирались через чащу в направлении старого просторного леса. Ветки под ногами пружинили, листва шелестела, переговариваться приходилось громко, наполняя окрестности тревожными звуками. Птицы в большинстве улетели, змеи попрятались в норы. Зверьё тоже скоро заляжет в спячку.
- Интересно, сколько тогда сил у врагов, - продолжал беспокоиться Потёмкин. Становилось понятно, что соваться в бой бездумно уже нельзя, каждая потерянная по глупости жизнь - это уменьшение общей боеспособности.
- Ну, если за нас пока только Заоблачный, то соотношение два к трём, - Егор остановился. - Вроде тут свободней. Меньше кустов.
В старом лесу стояли необъятные дубы, ели, клёны и грабы, их кроны образовывали многоярусную балюстраду, осины и берёзы всего в обхват казались стройными. Кустарник почти исчез, молодая поросль едва достигала колен, травы вылиняли, прибились дождями и уже не могли подняться. Здесь осень ещё не воцарилась, изредка виднелся желтеющий лист.
- Да, здесь хорошо, - толстый мальчишка едва шелестел лиственным покровом.
- Ха! - беспокойство не выветрилось из головы талантливого шпиона, просто пока он не понимал, как можно изменить ход войны, с какой стороны пересчитать всё, чтобы у Скал вышло больше. В тактике он чувствовал себя, как птица в небе. Стратегия оказалась совсем другой стихией. - Прикрываем по очереди. Жор, я даю сигнал бежать!

После треугольника должен идти квадрат, а никак не пятиугольник.. У каждого логова мост делал поворот под углом чуть большим, чем девяносто градусов, а площадка скрывала это, ведь единственная тусклая свеча ощутимо ограничивала обзор. Пятиугольник совершенно точно относился к громовской элементальной системе, Катюша поняла это, когда Луку шарахнуло электричеством. Сначала она предположила, что неуклюжий кретин по неосторожности сел на сколопендру, но Лёшка заверил, что это свойство кристаллов турмалина, образовавшихся под воздействием температуры и давления в недрах скалы. А потом до неё дошло, вся эта огромная пещера создана с помощью преобразования, вот откуда у турмалина яркое свечение от контакта с эфиром.
Каким-то целям анфилада, может, и служила, но последовательность ниш в ней указывала на стихии: огонь, воздух и молнию. Следовательно, первое обнаруженное логово должно было находиться в какой-то связи с водой, а следующее - с землёй. Теория требовала подтверждения, и охотница на тайны с нетерпением ожидала финальной схватки. Они прошли по ломанному кругу, почти возвратившись к тому месту, с которого начали. Гигантские сколопендры неоднократно догоняли их в спину, значит, часть их из области "земли" расползлась, и слишком агрессивного отпора ожидать не следует. Уж очень хотелось похвастаться перед Лёшкой своим открытием раньше, чем он сам догадается. Но если это случайность, и остальные логова не связаны с землёй и водой, её авторитет окончательно упадёт. Суворовская валькирия всё ещё помнила унизительное сравнение с остолопом, сделанное в подвале комендатуры. Следующее логово всё покажет. Вот-вот.
Мост завис над бездной в полной неподвижности, тьма далеко внизу рокотала, огонёк плыл, затерявшись в пространстве, словно это он создавал несколько метров твёрдого камня посреди пустоты. Позади пыхтело Горе Луковое. Путешествие затянулось, начинало всех их изматывать. Даже одежда безнадёжно превратилась в тряпьё. Под слоем пыли наряд Разумовского не выглядел слишком женственным, а напяленные среди шмоток экранирующие латы выпирали замками и лямками.
Бестолочь подозрительно притихла. Через несколько метров, всё ещё не слыша пыхтения, Катюша обернулась узнать, что стряслось. Здоровенный кретин лежал на мостике, раскинув конечности, лицом вниз.
- Лука? - забеспокоилась майор-медик. Неужели переоценила его силы? - Ты чего разлёгся?
Не успела она отвернуться к комку из порезанных вонючих лохмотьев, соломы и чёрт пойми чего ещё, как за спиной раздался хлопок, свеча погасла, в нахлынувшем мраке свирепо зачирикали выстрелы. Мостик задрожал, несколько мелких камешков сорвались вниз.
- Вы что, мост не поделили? - возмутилась Суворова. - Сейчас он вообще рухнет, если не прекратите!
Морозная лазурь разлетелась косым веером, её источник прошили алые нити. Вспышки неслись навстречу друг другу одновременно в двух режимах, контактном и импульсном, оттесняя, подавляя, словно стихии сошли с ума. Если Разумовского защищали латы, то Громова разве что виртуозное мастерство. Кровавые змеи изворачивались, свирепо бросались то снизу, то сверху, плясали языками заговорённого пламени.
- А-а! Ну вы там что, совсем спятили?
- Сколопендры? Сколопендры?! - в панике вопил безмозглый кусок кретина.
Пришлось тащить его за шкирку подальше от внезапно вспыхнувшего сражения.
- И когда ты успел? - шипел Лёшка едва различимо среди треска, чириканья и грохота. - Когда кристаллы рассматривал? Или когда притворялся, что потерял направление? Тебе без нас всё равно не разгадать до конца! Пятиугольник лишь очередной ключ!
- Ключ к чему? - насмехались яростно вихрящиеся рдяные ленты. - Всё ваше наследие - эти насекомые!
- Тогда почему каждое логово этих насекомых оснащено естественным источником эфира в чёткой последовательности? - крикнула Катюша в темноту. Ей не было видно, где и как идёт сражение, а в таком узком пространстве она могла лишь помешать Разумовскому, путаясь под ногами. Нужно постараться привлечь ещё немного внимания Николая Петровича к этой загадке. Без его познаний у охотников за захаровским наследием нет шансов на успех и на возвращение домой. Впрочем, если Громов решил сбежать сейчас, значит, какой-то путь наверх он обнаружил. - Но в том, которое относится к воде, воды не было!
- Сама говоришь, не было, - насмешливо каркнул комендант. - Ваши догадки не верны.
- Помните, загадка была в Соглашении шести династий? - нужно было говорить, и слова слетали с языка, опережая мысли. - Оно подписывалось в Стрекаче! Думаете, мы зря туда летали? Вам без нас не разобраться.
- Мне что-то помешает одному отправиться в Стрекач и всё там перерыть? - похоже, у Громова на всё были готовы ответы.
- Так мы его Вам и оставили! - в отчаянии крикнула Катюша. - Без наследия нам никто не поверит, конечно, мы уничтожили все подсказки!
- Не беспокойся, я обзавёлся куском... - остальные слова утонули в грохоте и невидимой густой пыли.
- Вот мразь, - ругался Разумовский, шипя от ненависти. - Таки удрал. Уверен, он нашёл выход и сейчас как раз... - прозвучал ещё один взрыв, сыпался где-то камень. - Думал, что свяжу его боем, смогу повиснуть, оттеснить до самого выхода.
Тьма безраздельно царила над каменным мостом, под ним, во всех направлениях, поглотив всякую надежду.
- Вы сколопендру убили? - беспокоился Лука, словно нарочно проявлял глупость тогда, когда она больше всего раздражала.
Катюша от души двинула бестолочь в живот.
- Мы поняли, что ключ к наследию это скормить ей воителя, - огрызнулась едко. - Громов не захотел быть скормленным. Кого бы следующим попробовать, как думаешь?
Комок соломы, тряпья и бестолковости завозился, попятился.
- Без жертвы ради гарнизона не обойтись, - поддержал невидимый в темноте Горыныч. - Значит, всё же Стрекач? Как ты догадалась?
Катюша села на холодный жадный до остатков здоровья камень. Всё равно им не выбраться из ловушки.
- Ну... про пятиугольник все, наверное, догадались. А про договор я соврала. Хотела его задержать.
- И он ринулся обшаривать гостиничный посёлок, - развеселился командир поискового звена. - С его стороны это тоже была провокация. Тем лучше.
- Лучше? - удивилась Суворова.
В пяти шагах позади едва слышно хрустела плитка концентрата.
- Если наследие не на материке, значит, оно здесь. Осталось за ним спуститься.
- Спуститься?! - перед глазами уже кишели гигантские агрессивные насекомые.
- Только не говори, что не заметила воздуха, - судя по тону Разумовского, он бы посчитал это последней стадией тупоумия.
Первая красавица понятия не имела при чём воздух к загадке Захара Громова, ведь отдушины в третьем логове они так и не обследовали, но решила этого не выдавать.
- Я им дышу последние шестнадцать часов!
- Воздух не идёт сверху, - запросто объяснил знаток преобразований, кристаллов, а теперь ещё и способов вентиляции. - Значит, он идёт снизу, кислород может давать вода. Ты же слышишь подземную реку, верно?
Катюша действительно почувствовала себя идиоткой. Не обратить внимания на такие простые вещи, уповать, как школьница, на чудеса всемогущего сказочного изобретателя. Ага.
- Вход сюда тоже расположен снизу, эта анфилада, по-видимому, бельэтаж, сама мастерская находится внизу, - продолжал рассуждать ускакавший далеко и безнадёжно вперёд Разумовский. - Мы проскочили сам генератор, он прямо над нами. Изначально, каждый уровень загадки был автономным, мы зря искали ступеньки от одного к другому.
- Хотя бы следы запутали, - вздохнула воительница, поднимаясь. Если им суждено здесь погибнуть, то бабуля не доберётся до неё с прочисткой дурной башки. И наследие найдут. Кто знает, вернётся Громов сюда однажды, найдёт их бездыханные тела возле самого наследия, пожалеет. Катюша полезла за свечой. - Пойдём искать спуск вниз?
- А? Вниз? - очнулся кретин всея гарнизона, причмокнул, заглатывая паёк.
- Мне не даёт покоя его фраза, - медленно проговорил командир звена.
- Про кусок чего-то там? Я не расслышала.
- Я тоже не услышал. Вот... - Лёшка с досады подавился ругательством. - Как думаешь, что он мог подразумевать?
Свеча, наконец, подалась усилиям, затрещала, вспыхнула бледным зеленоватым свечением.
- Тут таинственного, кроме сколопендр, ничего нет. Думаешь, он прихватил кусок? Образец кислоты или панциря?
- Образец кислоты и я прихватил, - отмахнулся Разумовский.
Катюша ещё раз внутренне съёжилась. Как же так, всё прошло мимо неё. Все о чём-то догадывались, а она просто плелась и глазела.
- Может, турмалин? Если он образовался под воздействием эфира, то должен реагировать на его применение. То есть, на разный заряд отзываться по-разному в зависимости от элемента и силы.
- Точно! - Горыныч даже выкрикнул в восторге. - От огненного он светился сильнее, а Луку сразу шибанул. Погоди, я сейчас вернусь.
Горе Луковое с полным ртом обалдело проводило Разумовского взглядом. Оно понятия не имело ни о каких загадках, существовало лишь насущными потребностями, что лишний раз доказывало отсутствие в его макитре интеллекта.
Надо брать себя в руки. Надо шевелить мозгами, пока ещё не всё потеряно. Внизу вода. Внизу наследие или очередной ключ? Это станет понятно только когда они спустятся и увидят всё своими глазами. Почему вода шумит? Преобразование оставляет сглаженные следы. Может, источник воды открылся выше, чем пол. Но тогда образовалось бы озеро, натекло. Летняя засуха? Вряд ли она добралась так глубоко. Да и дождило весьма много весь сентябрь. Вдали загорелся ещё один огонёк, голубоватый, приближался вместе со звуком шагов. Дядька Захар действительно всё продумал.

Солнце садилось за серой пеленой облаков, жёлтыми росчерками застыв над горизонтом. Румяные щёки поднимались над лесом, словно осень и туда добралась, ветер холодил, Аркаша втягивал длинную шею в ветровку. Егор снова погрузился в задумчивость.
- Ну, что ещё придумал? Эй! - толкнул спящего на ходу товарища боком.
- А? - очнулся необычно растерянный сегодня Сусанин. - Да нет, я вот думаю.
- А-а, да над чем!
Тренировка прошла так себе, поскольку кое-кто время от времени застывал на месте, таращась себе под ноги, и всё приходилось начинать с начала.
- Слушай, ты пока не успокоишься, нормальным не станешь, я понял.
- Нормальным? - удивился Егор. - Я просто подумал, что прийти к Ярославу Евгеньевичу и признаться, что мы подслушали их совещание, нельзя. Но как тогда передать ему наши соображения?
- На счёт маршрутов конвоя? - тема военного противостояния стала серьёзной. Впутавшись в неё, три товарища почувствовали себя обязанными так или иначе склонить чашу весов в сторону родного гарнизона, иначе им предстояло лишиться слишком многого, щемящего, дорогого сердцу.
- Да, - снова крякнул, как старик, Егор. Взглянул вверх на темнеющие румяные облака.
- Ты пока хорошо всё обдумай, вдруг придумаешь ещё что-то, а утром запиши по порядку, детально, и чтобы не было ясно, откуда мы всё это взяли, - посоветовал Аркаша. - А утром мы сбегаем в штаб и подсунем твою записку.
- Нужно писать на бумаге, чтобы эфир тебя не выдал, - добавил Жора.
- Морока! - вздохнул стратег.
Темнели придорожные рощи, чёрные пятна тянулись к троим путникам, замирали у кромки тропы и ожидали какого-то сигнала. Выведывали новый план? Или тоже волновались за родной архипелаг? Пятна молчали, ползли, сгущаясь, набегали из-под кустов. По обе стороны дороги тянулись академические полигоны, не успевшие состариться овраги, примятые участки леса, мрачнели, погружались в вечерний сумрак. Мелькнули среди берёз несколько теней. Кто-то возвращается с задания.
Аркаша разделился на части. Одна радовалась свободе и возможности позабавиться, желала новых опасных вылетов. Другая серьёзно оценивала надвигающуюся опасность, понимала, что должна поучаствовать в её изгнании. Третья молча существовала, питаясь, играя, общаясь. Какой Аркаша был настоящим? Какой Егор был настоящим, ленивый, ни в чём не заинтересованный, или такой, погружённый в размышления по самые уши? Жора продолжал серьёзно и безмятежно хрустеть. Хорошо ему.

Туго перевитые спирали вращались и вибрировали, перекачивая эфир. Капельки золота вытягивались ниточками, свивались петлями, расползались в разные стороны, не желая держать узел. Искра ещё раз сверилась со схемой. Завела жилку с внутренней стороны, вытащила с наружной. Где теперь будет внутренняя сторона? Треугольный узел дразнился с ней, кривлялся, наскакивал одной рабочей зоной на другую, щурил слепой "глаз," образованный наложением трёх окружностей.
Искра представила себе, как выбегает перед всеми, и ставит свой купол. А они такие, дураки, стреляют в неё, а она просто дразнится. Потому что в неё не попадут. И никто не понимает, что случилось, все думают, что у них поломалось оружие, ругаются. Далее воображаемые противники принялись колотить друг друга по голове, доказывая свою правоту в споре.
Недописанный модификатор вежливо ожидал, пока о нём вспомнят. Кособокое циркулярное соединение образовало наложенную область вместо рабочей, пришлось подтягивать двужильный жгут, переправляя лишнюю длину ближе к средине, из-за чего петля вытянулась. Чтобы не утруждать себя многократной переправкой эфирной магистрали туда-сюда, пришлось и остальные петли сделать крупнее. Удержание стало похоже на высвобождение. Спираль растянулась, тугая накрутка, сообщавшая ей мощность, ослабла.
Дверь в комнату Никиты хлопнула, по коридору прошлёпали быстро справившиеся с заданием ноги. Он же её не обгонит, правда? Искра сама всех обгонит! Лиля будет знать, как дразниться неумехой и неуклюжей дылдой! Сама она неуклюжая и дылда!! И не умеет. Да! Второй аналогичный узел получился несколько аккуратней. Пожарская спешила, не стала накручивать спираль со всей силы, и сама вязь вышла ровнее, легко легла последовательными петельками. Теперь осталось соединить оба узла. Искра сама догадалась, что вокруг начала тоже нужно ограничительный круг, чтобы вытянуть из него ровно три соединительные цепочки. Болтавшиеся в воздухе золотые нити робко потянулись к готовым петлям, ощупали место соединения, влились, натягиваясь, одна за другой.
Схема закружилась, стабилизировалась, подрагивая, хлынула фонтаном, вытянулась в волчок и продолжала формироваться на глазах у зачарованного Электровеника. Золото сползалось в отдельные волны, пока волчок не разделился на три фигурных волны. Длинная тонкая ножка разбухла крошечной капелькой.
Всё! Теперь с этим модификатором Искра всем покажет, где раки зимуют!! Все замолкнут! И будут смотреть, как она дерётся! Ха-ха!
Избыточный эфир, хлынувший в несбалансированную схему, раздул её в нижней части, с одной стороны поглотив ранее аккуратный шарик. Вся конструкция угрожала развалиться и потерять форму. Пришлось, шипя и досадуя, снова разбирать своё сооружение, тянуть в разные стороны аккуратный узел, укорачивать излишние цепочки. Наконец, схема была готова!
Гордый собой Электровеник торжественно промаршировал на кухню и вручил свою работу почтенной наставнице. Никита заглядывал, пересев на катюшино место, завидовал.
- А почему нижний глаз такой слабый? - поинтересовалась Маргарита Андреевна.
Искра вспомнила треугольник, который на самом деле вышел лучше, но ради глупой симметрии пришлось его портить. Стало обидно.
- А я его буду ставить сверху! Спрячусь и сделаю вид, что передумала нападать, а потом как выскочу, и сверху от меня купол! А они...
- Понятно, - пожилая воительница оборвала поток детских фантазий. - На верхнем будет перегрузка, вместо магистралей связка. Знаешь, что из этой схемы получится?
- Что? - Пожарская распахнула глаза.
- Фейерверк!
- Что-о-о?!!
Никита тихонько захихикал, получил кулаком в ухо, нахмурился.
- Смотри, как надо.
Почтенный генерал развернула кристаллик с аккуратной циркулярной схемой, выведенной противным почерком Никиты.
- Не буду я на неё смотреть! Ясно? Ясно?
- Значит останешься без Ксантроса, не буду тебя больше учить, - вдруг перешла на холодный пугающий тон матриарх семейства.
- А-а-а?! - взвыла Искраа, лишённая огромной грозной силы, которая должна в перспективе истребить всех её врагов.
- Я уже давно заметила, что ты недобросовестно относишься к преобразованию эфира, - Маргарита Андреевна посторонилась, позволяя дочери накрывать на стол. - Следующий урок будет тогда, когда ты покажешь мне свой собственный аккуратный модификатор, где ты написала годный циркулярный щит, основанный на символьной системе Пожарских. А до тех пор занимайся, чем хочешь.
Огромная несправедливость, обрушившаяся на рыжую непоседу, возмущала до глубины души.
- А чего Вы Никиту учите системе Пожарских? - закричала она, краснея от злости. - Чего? Чего? Он что, Пожарский?
Братишка в изумлении застыл на стуле.
- Не кричи так громко, соседи услышат, - тихонько попросила Рената Кирилловна.
- А кого мне учить? - невозмутимо пожала плечами наставница. - Ты же не хочешь серьёзно учиться.
- А если я буду серьёзно, Вы его не будете больше учить?!
- Не буду, - Маргарита Андреевна вдруг пристально посмотрела в тёмные, полные боли и возмущения глаза. Искра оробела. - Но до тех пор, пока ты балуешься, я учу только Никиту.
- Ну и не надо мне Ваше учение. И Ксантрос Ваш не надо. Ясно? - ураган недовольства стал тихим, слабым. Пропасть, распахнувшаяся между рыжей егозой и окружающими, не успевала зарасти. Все её обижали, никому она не была нужна на самом деле. Еда единственное на свете утешение. Рыбные тефтели пролегли одиноким лучиком света и тепла.
- Приятного аппетита, - пожелала матриарх Суворовых.
Ужин прошёл необычно тихо. Катюша пропала, Никита, ёрзал, лез за добавкой, и поэтому Искра не взяла себе ещё порцию, хотя очень хотела. Никита всё себе забрал, Маргариту Андреевну, преобразования, Пожарских. Теперь ещё и тефтели. Всё, что принадлежало Искре.
Не поблагодарив за еду, обиженная девочка слезла со стула и молча направилась в свою комнату. Ёжик тихонько возился в листьях под кроватью. Пожар улёгся на холодный пол, заглянул в темноту. Ёжик фыркнул. Вот и всё, и больше никто его не любит. Листик тоже не любит, но это нормально. Тоска щемила челюсти, обжигала внутри, поднимаясь до сердца. Выгорит - и не будет Искры.
Пожарская лежала, замерев, ждала, пока обида поглотит её, не оставив даже следов, даже курточки или шнурочка. Все хотят, чтобы Пожарских не было, чтобы Искры не было. Время таяло, Листик шуршал. Сон утянул глубоко-глубоко в жалкое одиночество.

Ступеньки вились почти бесконечно, узкие, прорубленные прямо в стене. Лёшка с кристаллом, Катюша со свечой, Горе Луковое с громким сопением спускались по ним навстречу растущему рокоту. Звук воды стал отчётливо узнаваем. Тьма дышала сыростью и настоящим холодом. Внезапно в голубоватом свете перед Разумовским появилась крупная галька, и он поплыл не вниз, а над ней, шелестя башмаками. Туфли скользили по гладким камешкам, невысокий каблук с трудом находил опору, норовил провалиться. Усеянный скелетами и панцирями сколопендр берег казался кладбищем. Настоящие катакомбы. Тёмная вода замерла гладким стеклом, магическим чёрным зеркалом, простирающимся необъяснимо далеко. Подземное озеро, спящее глубоко в недрах скалы.
Разумовский помахал светящимся кристаллом, и поверхность отозвалась, засветилась голубым, как ясное небо, показала камешки и косточки в прибрежных водах. Водопад находился гораздо выше, у истоков, видимо, падал с большой высоты, оглашая шумом всю пещеру. Даже и пещерой не назовёшь, настоящий подземный мирок. Искатели наследия шли вдоль берега, поражаясь открывающейся красоте. Даже бестолочь сопела как-то глубокомысленно. Почти философски, с присвистом.
Пришлось проделать немалый путь прежде, чем водопад почти оглушил их. В воздухе стояла водяная пыль, свеча окрашивала её зелёным, свет кристалла отражался фантомными радугами, словно мир подземного озера решил возместить унылую серость своих каменных галерей.
- Он падает на что-то большое! - крикнул Лёшка через рёв водопада. - Я посмотрю, а вы опасайтесь... пендр!
- Чего? - скривился Лука, словно успел ослепнуть за время миссии.
Командир махнул рукой и полез вверх по мокрым выступам, рискуя сверзиться вместе с мощными водными потоками. Катюша огляделась по сторонам. Вряд ли какое-то насекомое придёт сюда совершить омовение. Им больше подойдёт спокойная гладь, но Горыныч прав, нужно быть на чеку. Горе Луковое принялось плескаться, смывая с себя следы грязи. Первая красавица гарнизона с завистью наблюдала за этой процедурой. Стоило заставить его караулить и самой хорошенько вымыть лицо. Наверное, она похожа на бродягу. Но кусок идиота успел наплескаться и встать на дежурстве прежде, чем мокрый с головы до пят разведчик вернулся. Поманил их рукой. У истока должен был закончиться и берег, ведь отвесные стены окружают этот пятиугольный мирок со всех сторон, но галька продолжала перекатываться под туфлями, гул немного утих за выступом, снова показались ступеньки, на сей раз ведущие вверх вглубь узкого коридора.
- Это огромный маховик, - увлечённо говорил Разумовский. - Представляешь? Водяная машина прямо тут, под землёй! Вот Захар даёт, а?! Интересно, что она делает!
- Ы? - изумился сын великого инженера.
Катюше этот момент тоже показался донельзя любопытным. Коридор далеко не шёл, всего несколько метров, в пологой гладкой стене была аккуратно выплавлена система символов: треугольник, квадрат, пятиугольник и шестиугольник, помещённые один в другой. В самом же центре находился разделённый на двое круг Дао. Загадка Захара Громова! Лёшка благоговейно провёл по ней рукой, ощупал впадины, быстро достал шило и аккуратно надколол кристалл так, чтобы он поместился в выемку. То же самое проделал снова и снова, пока все выемки не заполнились. Схема ожила, засияла, поглощённая кристаллами энергия передалась другим, спящим под слоем камня.
- Не всё так просто, - хмыкнул знаток эфира. - Вот этот, яркий, обожжён огнём, я специально отколол. Этот, голубой, я насытил ветром. Катюша, водный эфир сможешь выдавить?
- К-конечно! - барышня выковыряла нужный светящийся камешек и сконцентрировала на нём свою энергию.
- Электричество мы добудем трением, - бормотал эрудированный воитель, заворачивая камень в мокрую полу. - А ради земли придётся пожертвовать модификатором. Лука, сможешь? А, хотя, нет. На вот, потри этот.
Призма налилась в руке жёлтым. Катюша сдержала смешок, наблюдая за чёткими движениями оболтуса. Из-под разлохмаченного рукава появилось яркое малиновое свечение. Лидер звена вернулся в пещеру с недовольным лицом.
- Разбазаривать вот так последний земляной, - ворчал он, устанавливая фрагменты турмалина.
Круг Дао начал светиться! Гул водопада нарастал, Дао вращался не спеша и не собираясь замедлиться. Каменные стены содрогнулись.
- Там что-то происходит! - Разумовский снова выскочил наружу, за ним, спотыкаясь на ступеньках, последовали Катюша с Лукой.
Голубоватая искорка маячила, удаляясь, под ногами вибрировала земля, перекатывалась галька, водяная пыль лезла в нос и рот, собиралась каплями, вызывала кашель. Гул стал мелким и равномерным. Над озером медленно распространялось холодное зарево. Катюша решила, что окончательно спятила, посмотрела на Луку. Судя по обалделой лыбе, он наблюдал то же самое: рассвет глубоко под землёй. Отлично. Дядька Захар фокусник.
Свет нарастал, водная гладь светлела, отражая его, становилась серой, затем синей. Громадное озеро окружали кристаллы разной величины, энергия передавалась между ними, усиливая свечение. Средина водной поверхности оставалась тёмной, а края всё светлели и светлели. Глаза обожгло, пришлось прикрыть их рукавом и дать привыкнуть. Колесо вращалось под весом падающей воды, сотрясая округу.
- Электростанция! - вопил Горыныч, превратившись из хладнокровного майора Гвардии в увлечённого подростка, впервые взобравшегося на вершину Скалистого хребта. - Представляете? Настоящая водная электростанция! Вот он, источник энергии малого купола!
Катюша поймала себя на том, что и ей хочется завизжать от восторга: глубоко под водой загоралась ещё одна дорожка кристаллов, вилась, пересекая озеро. Треугольник на поверхности, под ним галерея, а на самом дне - светящееся Дао.
В пещере воцарился холодный голубоватый сумрак. Неподалёку обнаружилась на привязи старая лодка.
- Покатаемся? - предложил Лука, сталкивая её на воду.
Суворовская барышня жизнерадостно запрыгнула на борт. Лёшка быстро догнал их, встал на носу, любуясь нарастающим светом. Кристаллы словно раскалялись. Кое-где на их фоне шарахались мелкие тени, видимо некоторые сколопендры всё же выжили. Водная гладь шла рябью, возмущённая вибрацией колеса. Скорее даже ребристой колоды. Или глыбы. В дальнем краю вода словно бурлила. Пена отсвечивала, шла кругами, и чем ближе подплывала к ней лодка, направляемая усердно загребающим балбесом, тем отчётливей слышался шум и оттуда. Казалось, что свет в этом месте исходил снизу, преломлялся, блуждал. Лодка поплыла быстрее. Охотники за наследием вглядывались в это любопытное явление, ожидая ещё одного сюрприза. И он явился. Почти подплыв к берегу, когда шум колеса затих, а новый стал совершенно отчётливым, они заметили, что свет отражается в вытекающем из озера потоке. Этот путь мог вести туда, откуда даже им не найти возврата.
- Нужно передохнуть и сделать вызов, - предложила Катюша.- В случае чего, пробьёмся.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 34
© 04.10.2017 Тишина

Рубрика произведения: Проза -> Приключения
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1